Кровавым по белому

— Ты серьезно хочешь обсуждать это здесь и сейчас? Я правильно понял? — Вполне. А что, ты что-то скрываешь от своего лучшего друга? — Прекрати язвить и поимей уважение, в конце концов, — прошипел Юнги, поднимаясь на ноги. — Я тебе уже всё сказал: я не еду с тобой в эту командировку. Я не могу и не хочу. — Значит, ты в этом уверен? — Уверен. — Тогда, получается, ты не будешь против, если вместо тебя поедет он? — Намджун кивнул на Хосока и усмехнулся уголком губ, когда две пары глаз, смотревших на него, расширились. — Он вполне привлекательный омега, пусть и не слишком сговорчивее тебя. Выражение, появившееся на лице Юнги, буквально резало душу. Это была и боль, и отчаяние, и что-то ещё, что Хосоку прочесть не удалось. — Это шутка такая? — тихо спросил он и тут же замолк, когда Юнги подал голос. — Знаешь, что, Намджун? — медленно произнёс он, шагая в сторону Хосока. — Ты можешь продолжать пытаться меня запугивать, подавлять и унижать, как пытался все это время. У тебя все равно ничего не выйдет. Но Хосока я тебе трогать не позволю. Только прикоснись к нему, и клянусь, все, что я к тебе чувствую, перестанет иметь значение. — Какие громкие слова, — Намджун присвистнул и поднялся с дивана. — Набьешь мне морду? Решил поиграть в альфу? — Я и есть альфа. — Альфа, податливо открывающий шею и даже не пытающийся защититься, когда его трахают? — Намджун хмыкнул. — Заткнись, ты не… — запнувшись, Юнги густо покраснел, глаза его блестели так, будто он вот-вот заплачет, ладони были сжаты в кулаки. — Да, я сказал это. И сказал это при твоём обожаемом омеге, нежные чувства которого ты так упрямо не замечаешь. Всё ещё, — теперь покраснел уже Хосок. — Что ж, пусть это послужит тебе уроком. Как надоест дуться, приходи ко мне. Легко махнув рукой на прощанье, Намджун вышел за дверь. — Я не соврал тебе тогда, — тут же выпалил Хосок, всё ещё раскрасневшийся от стыда. — Когда ты спросил, чувствую ли я к тебе что-нибудь, я… — Да чёрт с этим! — хрипло выпалил Юнги. — Думаешь, мне есть сейчас до этого дело?! Или ты этим хочешь сказать, что сваливаешь вместе с Намджуном в эту его гребаную командировку?! — Да как ты… — Хосок запнулся от возмущения. — Как ты смеешь такое мне говорить?! — А что, не имею права?! — Нет, не имеешь! — Хосок подлетел к Юнги, дрожа от злости. — Если бы ты удосужился хоть раз вынуть глаза из задницы, ты бы давным давно всё понял, что насчёт Намджуна, что насчёт меня! — Да пошёл ты, Хосок! — огрызнулся Юнги. — Если я такой плохой, то можешь валить куда вздумается, мне наплевать! — Так и сделаю! — рявкнул Хосок и вышел за дверь, хлопнув ею со всего размаху. Юнги прерывисто выдохнул и присел, спрятав лицо в изгибе логтя. Мир вокруг словно сжался и затих, оставляя его в полном одиночестве. Если бы Юнги ещё помнил, как плакать, он бы заплакал, но глаза его были сухими, и только сердце колотилось, как бешеное, больно ударяясь о рёбра.