Кровавым по белому

— Поедешь, значит? — Поеду. Юнги отпустил руку Намджуна. — Всё, значит? Намджун усмехнулся вместо ответа. — А он… с тобой туда? — Сам спроси. — Мы не разговариваем, — Юнги выдохнул дым и опустил руку с сигаретой. Намджун шагнул вплотную, взял Юнги за подбородок, наклонился ближе за поцелуем. Юнги вложил ему в губы сигарету и отступил. — Не надо, — тихо сказал он. — Я же всего на два месяца, а ты волком смотришь, — полувнятно заявил Намджун, выдыхая дым. — Ты же и сам знаешь, что не в этом дело. — Ну, — пожал плечами, — как знаешь. — Ублюдок, — Юнги хмыкнул и, отвернувшись, зашагал к остановке. — Юнги, — окликнул его Намджун спустя десять шагов. — Только честно. Ты меня любишь? Юнги поднял средний палец в сторону Намджуна, не поворачиваясь. «Кажется, люблю», — тихо сказал он себе под нос, спрятав руки в карманы. Намджун наблюдал за ним, пока автобус, на который сел Юнги, не скрылся за поворотом. Его запах ещё витал в воздухе, горьковатый и нежный, как сентябрьский первый дождь. Намджун набрал номер и приложил телефон к уху: — Так что, тебя завтра утром ждать? — Тебе ещё наглости хватает мне звонить, — глухо ответили ему. — Я так понимаю, это отказ. — А ты ожидал, что я соглашусь? — Такая верность, и ради чего? Того, чего даже не существует? — Может, сейчас и не существует, но когда-нибудь… — Да нет, слушай, — перебил Намджун и поморщился насмешливо, — он ведь не по омегам. Или просто… не по тебе. — Ты отвратительный человек, — прозвучало после паузы. — Мерзкий, высокомерный. Самовлюблённый. И что только Юнги в тебе нашел? — Я и сам удивляюсь, — полу-честно ответил Намджун, присев на скамейку. — Жизнь полна неожиданностей, не так ли? — Можешь не возвращаться из этой своей командировки. Оставь нас в покое. Его. Его в покое оставь. — Разве я кого-то к чему-то принуждал? Мы все тут, вроде, взрослые люди. А ты не в свое дело лезешь. — Да у тебя ни капли от того, что я к нему чувствую, а ты… С ним так нельзя, понимаешь? — Я скажу тебе то же, что уже тебе однажды сказал он, — спокойно и размеренно ответил Намджун. — Ты омега, Хосок, и ничего в этом не понимаешь. На том конце провода послышался сдавленный вдох. — Он тебе рассказал? — тихо и вполголоса. — Про тот наш разговор. — А что, это был большой секрет? — Он ведь был пьян, как он… Последовала пауза. — Ты ведь его лучший друг, и не знаешь, что он всегда помнит все, что с ним происходило, когда он выпил? Неужели? — Значит, он всё помнит, — тенью отозвался Хосок. — Звучишь убито. Тебе есть о чём волноваться? Снова молчание, а потом: — Пошёл ты, Намджун. Короткие гудки.