Цветение сакуры
8 октября 2024 г., 19:19
Хосок и Юнги не разговаривали долго. Очень долго. Дольше, чем оба могли бы с лёгкостью выдержать. К концу третьей недели Юнги сдался: непонятная обида уже забылась, и Намджуна, который мог бы её подогреть, рядом больше не было. Поэтому он собрался с духом и написал Хосоку короткое смс с предложением встретиться где-нибудь. Хосок прочитал сразу, но молчал почти полчаса, ответив в конце концов коротким «ок».
Они встретились в парке недалеко от центра города, в своего рода нейтральном месте. Когда Юнги подошёл, Хосок уже сидел на скамейке, подогнув под себя ногу. И курил. Юнги мгновенно нахмурился, слова вылетели из него прежде, чем он успел себя остановить:
— Ты что это делаешь?
— И тебе привет, — сухо ответил Хосок, пряча глаза. — Сижу, кажется.
— Это я вижу, а курить ты с каких пор начал?
— С недавних.
— Дай сюда, — Юнги плюхнулся рядом и резво забрал у Хосока скуренную наполовину сигарету.
— Что, мне нельзя курить, потому что я омега? — Хосок тут же ощетинился. — Или что там тебе обычно Намджун втирал?
— Я никогда не думал об омегах пренебрежительно, и ты это знаешь, — с нажимом ответил Юнги. — Ты мой лучший друг.
— Был, — неуверенно и обиженно возразил Хосок.
— Ладно тебе, не говори так, — Юнги положил руку ему на плечо. — Я пришёл попросить прощения. Не стоило мне так с тобой.
— Тебе от Намджуна крышу сносит, ты сам не свой становишься, — раздражённо ответил Хосок. — Я это терпеть не могу.
— Я не специально.
— Хорошее оправдание.
— Ну, не злись. Смотри, я принёс тебе твой любимый тыквенный латте, — Юнги потряс стаканчиком из обожаемой Хосоком кофейни.
Хосок скосил глаза и невнятно пробурчал что-то о наглых подлизах, прежде чем забрать стаканчик из рук Юнги.
— Ладно.
И как бы Хосок ни пытался казаться внешне равнодушным хотя бы в какой-то степени, всё равно, в тот момент, когда Юнги, повеселев, потрепал его по макушке и прижал затем к себе, скулы у него порозовели, а в груди разлилось тепло. Он очень скучал по Юнги, очень-очень. И с горечью признавал где-то очень глубоко внутри, что глупая влюбленность стала только сильнее.
