Fall'n love with baby owl

            Что ж, к концу смены Тэхён изрядно вымотался, достигнув этого состояния полностью во время обслуживания предпоследнего посетителя. Он заметил, что в вечер пятницы все магическим образом выползали на улицы и желали испить чего-нибудь согревающего и бодрящего, за что, впрочем, молодой человек никого не осуждал. Тэхёну не жалко приготовить для кого-нибудь вкусный напиток в последний рабочий час, конечно же, просто он из раза в раз закрывал кофейню донельзя уставшим и обессиленным. Это нормально, имея собственный бизнес и трудясь в одиночку, однако он всё равно часто вздыхал насчёт того, что не обладал бесконечным запасом сил и энергии. Но отрада, всё же, присутствовала, очень даже замечательно облегчая график и восполняя эти самые силы – в субботу и в воскресенье он обычно работал всего лишь до четырёх часов, а не до десяти, как в будни. Жить же когда-то нужно, в конце концов, так что именно из этих соображений Тэхён частично и освободил себе выходные.       Но не смотря на то, что усталость истинно давила на плечи, Тэхён не переставал думать о Чонгуке в течение всего дня. Однако, помимо и так понятных и уместных дум о нём, любимом, молодой человек в последние три часа также беспокоился о том, а всё ли с Совёнком в порядке на вечеринке товарища. Единственное сообщение, которое оповестило о его приходе на неё, поступило в переписку как раз-таки три часа назад, а другие, отправленные Тэхёном с простыми вопросами о том, как, например, обстояли его дела, красовались непрочитанными. Времени позвонить не подвернулось совершенно, так что молодой человек, пребывая в неудовольствии из-за позднего часа, быстрее завершал рабочий день, чтобы поскорее услышать голос Чонгука. Вдруг ему помощь нужна, мало ли... И неважно, что он никогда не перебирал с алкоголем и, соответственно, не участвовал ни в чём "криминальном". Беспокойство за родного и любимого человека Тэхён считал вполне естественным делом.       Везде прибравшись, закрыв смену в кассе и уже заперев дверь в кофейню с красноватыми элементами в оформлении, он поёжился от вечерне-ночного октябрьского ветра и холода. Закутался в бежевое пальто да кое-как достал из кармана телефон, после быстро выбрав нужный контакт и совершив вызов. Рука замёрзла почти моментально, и Тэхён постарался другой, свободной, укутаться в пальто ещё сильнее.       Десять гудков и стандартная фраза: "абонент не отвечает". Тэхён попробовал ещё раз, однако в ответ получил то же самое, отчего озадаченно нахмурился. – Надо снова...       Только вот и третья попытка не увенчалась успехом, и молодой человек буркнул себе под нос что-то неопределённое, но натурально недовольное. После же решил попробовать позвонить Чонгуку через мессенджер и по видео, вдруг сработало бы на манер случившегося чуда.       Гудок, гудок, гудок...       Сработало. – Чонгук, где твой телефон?! Почему ты не отвечаешь на звонки и сообщения? – принялся отчитывать его Тэхён, выглядя и звуча очень возмущённо, пока пытался вглядеться в происходящее по ту сторону экрана.       На заднем фоне орала громкая музыка и, наверное, одногруппники Чонгука, в то время как его самого было почти не заметно из-за отсутствия нормального освещения. Только большущий силуэт головы мало-мальски оформился, ведь он, видимо, поднёс телефон максимально близко к себе. – А?! – громко крикнул Чонгук. – Я тебя не слышу! – Чертёнок, хоть бы догадался выйти куда-то... – цыкнул Тэхён и свернул окно звонка, чтобы написать в диалоге просьбу найти место малость тише. К счастью, Чонгук увидел сообщение и с той же громкостью воскликнул: "Сейчас!"       Куда-то пошёл он, пошёл и Тэхён. Просто сделал пару шагов, неотрывно наблюдая за Совёнком, пока тот искал какую-то свободную комнату, что ли... Параллельно к нему подходили и парни, и девушки, неразборчиво спрашивая о чём-то, на что Чонгук просто отмахивался или просил подождать. В конце концов, когда Тэхён решил оторвать взгляд от него и оглядеться в уличной темени, щедро разбавленной светом фонарей, молодой человек уже оказался в более тихом месте. – Я засел в туалете, Тэтэ, только никому ни слова, – тихим, озорным голосом промолвил он, но Тэхёну чуточку не до шуток. – Не смешно, Чонгук, лучше скажи, почему ты не отвечал мне три часа! – Оу, ну я... – вдруг замешкался он, но после взял и бесстыдно хихикнул. – Я, честно говоря, не следил за телефоном. Извини, Тэтэ. – Но ведь важно быть на связи! Даже когда ты в кругу знакомых лиц... – вздохнул Тэхён и, всмотревшись в верхнюю половину лица Чонгука, озадаченно поджал губы. Тот просто показывал свой целовательный лоб да не очень сосредоточенным взглядом без конца бегал по экрану. Забавно так, даже вот... Даже вот дуться и злиться расхотелось. – Чонгук, ты слышишь? – спокойнее переспросил Тэхён, поглядев на то, как Совёнок медленно моргнул, будто пребывая в какой-то прострации, если можно так выразиться. Словно он буквально превратился в сову и постепенно засыпал, очаровательно щурясь. – А? – очнулся, характерно для этого встрепенувшись. – Ты там уже засыпаешь, что ли? – едва заметно усмехнулся Тэхён, подобрев. – Сколько ты выпил, Гук-а?       Тот зажмурился, как делал всегда, когда задумывался и усердно вспоминал о чём-либо. – Ну-у сначала где-то бутылки три пива, потом коктейлями догна-ался, – Чонгук под конец зевнул.       У Тэхёна чуть глаза на лоб не полезли, ведь Чонгук никогда не выпивал настолько много. Скорее, просто для создания тусовочного настроения, для чего ему хватало одной порции того же пива. Максимум двух. – Боже, ты в порядке? Ничего не болит? Голова кружится? – моментально забеспокоился ещё пуще, чем из-за непрочитанных сообщений. – Да не то чтобы кружится… – фраза оборвалась громким, раскатистым зевком. – Просто спать охота, Тэтэ. – Давай я приеду, заберу тебя? – незамедлительно предложил, уже сто раз забыв о том, что Чонгук заставил его волноваться из-за невольного игнорирования в переписке. – Забери, – сразу же отозвался Совёнок, посмотрев прямо в камеру, а затем его взгляд уполз на центр, по всей видимости, в глаза Тэхёна. – Забери, крошка Тэтэ, пожалуйста.       Голос его не источал какую-то жалостливость и не сообщал о сколько-нибудь бедственном положении его обладателя. Он наоборот, не смотря на опьянение, наполнился уверенностью, твёрдостью, словно именно такой и выступала какая-то задумка Чонгука. И из-за таковых ноток в голосе создалось впечатление, что и спать молодой человек не хотел, а пребывал во вполне себе ясном уме и бодрости духа, чтобы заставить Тэхёна заробеть.

Крошка Тэтэ...

      Вслух это звучит ещё более смущающе... Нет, не время думать об этом! О том, что Чонгук вдруг повадился называть его так, причём своим многогранным и бархатистым голосом, как сейчас. Как постоянно. Скорее, о самом Чонгуке нужно думать. О его состоянии, в смысле. – Пришли мне адрес тогда, ладно?       Чонгук согласно промычал и в последующем молчании напечатал в диалог с Тэхёном запрошенную вещь. Тот же безотрывно наблюдал за этим, уже будто бы не чувствуя холода. Ему в принципе становилось тепло всякий раз, стоило попасть под влияние прекрасности Чонгука, что ж теперь поделать.

О, нос Совёнка показался на экране...

      Получив адрес, Тэхён тотчас же вбил его в навигатор, отчего стало ясно: идти пешком ровно полчаса. Примерно столько же от тусовки до дома Чонгука и вдвое больше до собственного. Ну, никто не запрещал пользоваться услугами такси, в любом случае. – Слушай, у меня всё-таки кружится голова… – вдруг вздохнул Чонгук, несколько раздосадовано даже. – Это плохо, – погрустнел Тэхён, усердно заказывая машину. – Тебе нужно присесть, а лучше прилечь, Гук-а. Если есть возможность, намочи салфетку и приложи ко лбу. И поешь, обязательно перекуси чем-нибудь. – проинструктировал он как можно более заботливым тоном, вернувшись к звонку и внимательно, любовно всмотревшись в лоб, пушистые волосы, блестящие глазки и очаровательный нос Чонгука. – Купить тебе что-нибудь вкусного?

Залюбить бы его до невозможности, такого мягонького…

– Нет, Тэтэ, просто приезжай, – Чонгук снова сразил его своим голосом. – И спасибо огромное за заботу, но… – Что случилось? – беспокойство увеличилось, натурально располнев. – У меня кружится голова из-за твоей красоты! – вдруг радостно воскликнул Чонгук и солнечно рассмеялся. Почти беззвучно и лишь с редкими проявлениями хохота, и Тэхён не смог не улыбнуться вопреки крошечному замешательству из-за своеобразного комплимента.

Всё-таки он точно пьян и точно чертёнок...

      Опьянён Тэхёном. – Так что это никак не может быть плохим, – продолжил Чонгук вкрадчивым тоном, из-под полуприкрытых век всматриваясь в Тэхёна, который почувствовал себя очень уж застенчивым. – После работы ты выглядишь ещё более прекрасным, чем всегда.

Но Совёнок всё равно такой милый...

– То есть усталость мне к лицу? – отшутился Тэхён, испытывая то самое. – Тебе всё к лицу, – усмехнулся Чонгук, глядя словно прямо в душу. – Особенно эмоция, с которой ты заказываешь такси. Ко мне. – выделил красноречивой интонацией.       Честное слово, Тэхён чуть не выругался ненароком. Потому что так нельзя! Нельзя говорить такие вещи влюблённому человеку! – Кхм, – показательно прокашлялся он, на пару секунд удалившись из кадра. – Я приеду через десять-пятнадцать минут, собирайся пока... – застенчиво наказал он Чонгуку, который уже поднялся с пола и снова куда-то пошёл. – Как скажешь! – воодушевился тот, а затем… – Ой-ой!       Чонгук просто взял и чуть не поскользнулся... Запнулся, вероятнее всего, что называется, на ровном месте, отчего Тэхён уловил удивлённо распахнутые веки, губы и приподнятые брови. Но всё, к счастью, обошлось, никто из молодых людей даже толком не успел испугаться. Чонгук снова рассмеялся, а Тэхён поспешил завершить звонок, отправив молодого человека собираться и со всеми прощаться. Ему же требовалось доставить дорогого, пушистого, мягкого Совёнка домой в целости и сохранности, и сделать это хотелось как можно быстрее. А заодно угомонить собственное влюблённое и любящее сердце, ведь то забилось словно умалишённое, якобы по непонятной причине, ещё и нагнав на щёки горяченький румянец, коль от холода тот пока не появился.       Ну как, причина всех-всех чувств и соответствующих им реакций ясна – Совёнок. Однако будто бы не только из-за него такого прекрасного внутри всё затрепетало, а ещё словно и из-за того, что отныне ему требовалось непременно и в обязательном порядке взять и рассказать о том сокровенном, которое как раз-таки и вызывало сей трепет на регулярной основе. Тэхён теперь, увидев Совёнка, почувствовал истинную потребность в рассказе о любви к нему, о самых возвышенных, но в то же время человеческих чувствах.       Тэхён не понимал, откуда в нём вдруг появилась потребность эта, которую надлежало немедленно закрыть, учитывая весь ещё недавний багаж сомнений и неуверенности, в том числе и в себе. Просто взяла и возникла, казалось, из ниоткуда, хотя на деле разрасталась внутри практически ежедневно. И Тэхён то ли не обращал на неё должного внимания, то ли прятался за своей неуверенностью, не желая воплотить в реальность сцену признания, которая уже давным-давно теплилась в воображении, то ли что-то ещё. Тем не менее, в данный момент всё внутри будто бы подсказывало, что тянуть с озвучиванием собственных чувств более нельзя и что лучше осуществить это сегодня. Так подсказывало сердце, которому с каждым днём поистине всё тяжелее и тяжелее биться в незнании того, а взаимен ли его любовный трепет.       Однако разумом Тэхён понимал, что признание в чувствах именно в текущий вечер не являлось уж очень хорошей затеей, ведь Чонгук не особенно трезв... Есть ли смысл говорить о любви в таком его состоянии?

Со своим бы неуверенным разобраться... И перестать бегать уже!

      Закрыв дверь такси и уточнив адрес, Тэхён действительно задумался об этом. И пока ехал, бесцельно всматриваясь в оранжевые фонари и в тёмное, сине-фиолетовое небо, тоже. В конце концов, он элементарно не знал, как правильно преподнести это. Как лучше и деликатнее, если вдруг Чонгук отреагирует не лучшим образом. – Хотя... Почему должен именно так? – почти беззвучно прошептал молодой человек, поставив локоть на бортик двери и подперев подбородок рукой.       Чонгук никогда не был против однополых отношений. Но это лишь невообразимо мягко и обобщённо сказано, поскольку однажды, ещё на первом курсе обучения в институте, у него случилась взаимная симпатия с парнем. Не сказать, что она переросла в любовь, у них, скорее, всё закончилось в тот момент, когда влюблённость просто погасла и ни во что более глубокое не преобразовалась за три месяца. Тем не менее, Тэхён в начале отношений Чонгука с тем парнем поистине радовался за лучшего друга, а потом также вместе с ним чуть-чуть грустил, когда те прекратились. Чуть-чуть, потому что посторонняя влюблённость к Чонгуку не могла отличиться яркостью и некой безусловностью, поскольку тот парень зачастую демонстрировал в чистом виде потребительское отношение. Это Совёнка очень задевало, а Тэхён же лишь тайком порадовался, что наступило расставание с вполне сомнительной персоной. Впрочем, не так уж и важно теперь вспоминать человека, с которым у Чонгука случились первые отношения, если можно так выразиться, важнее то, к чему это так или иначе привело.       Совёнок постепенно стал более отстранённым в контексте дел сердечных и уже не желал влюбиться в кого-нибудь так же активно, как раньше. В том смысле, что и мечтательные разговоры на сей счёт прекратились, и походы в особо людные места ради знакомства с кем-то, вроде тусовок в клубах и студенческих мероприятий. С Чонгука тогда стало "достаточно", и Тэхён мог лишь предположить, насколько сильно его задели прошлые отношения – подробностей их течения, всей внутренней кухни он не знал.       Впоследствии же Чонгук неоднократно не соглашался сходить даже на одно свидание с кем-нибудь неплохим или на безобидную прогулку, хотя ранее это являлось буквально тем, чего он сильно-сильно хотел. Иногда даже думал, что таковым образом можно развеяться, но нет. Вместо этого Совёнок предпочитал общаться с одногруппниками, если речь шла о взаимодействии в институте, и с Тэхёном. Иной раз исключительно с ним, игнорируя сообщения товарищей. Чонгук куда чаще приходил к нему в кофейню и домой, ну а тот только радовался времени, которое можно провести вместе с лучшим другом. Совёнок даже признался однажды, что только так, вдвоём, ему и комфортно, только так он всякий раз наполнялся новыми силами и замечательным настроением. Тэхёна же, стоит повториться, это не могло не радовать, но потом, когда он влюбился в Чонгука, его распирало истинное счастье из-за простого нахождения рядом с ним.       В остальном же Совёнок не противился идее романтики и отношений. Он тот ещё романтик, на самом деле, а увидев на улице особенно милых и нежных друг с другом парней или девушек, так и вовсе воодушевлённо гадал насчёт того, могли ли они взаправду быть вместе. Да и во время некой беседы Чонгук ни разу не отозвался о таких отношениях как-то плохо, то есть не опирался на свой не шибко удачный первый и последний опыт.       Для Тэхёна это стало пищей для размышлений. Поскольку он не подавлял свои чувства, искренне влюбившись в Чонгука, когда его дружеская любовь взяла и переросла себя, ему хотелось узнать вероятность получения взаимности. Но не в том ключе, чтобы в случае чего не остаться с разбитым сердцем, отнюдь. Тэхёна в первую очередь волновало самочувствие Чонгука в той ситуации, если он окажется непосредственно вовлечённым в те самые дела сердечные, и его желание любить и быть любимым. Вероятно, после первых неудачных отношений он более не думал об этом, но ведь во всём может быть исключение? Тэхёну хотелось узнать вероятность его наличия, чтобы, собственно, и посудить: нужно демонстрировать Чонгуку свои чувства или нет. Нужны ли они ему в принципе. Вероятно, поэтому он и не мог никак признаться Совёнку в них, а оттого и пребывал в состоянии сковывающей неуверенности.       Тем не менее, однажды Тэхён ненавязчиво спросил у Чонгука, сможет ли он в случае чего полюбить. Неважно кого, девушку или парня. И ответ прозвучал спустя секунду. Секунду не то что паузы, не то что раздумий, а скорее именно осмысления того, что этим стоило поделиться с лучшим другом именно в тогдашнее "сейчас".       Только с ним.       " – Смогу", – уверенно кивнул.       Однако… Однако это не то чтобы развеяло туман сомнений и всяких мыслей в голове Тэхёна, но! Ему правда стало гораздо легче жить с собственной не дружеской, вернее, не только, любовью к дорогому Совёнку. Стало легче тонуть во взгляде его чёрных глаз, легче испытывать жгучее желание поцеловать, держа в собственных объятиях, легче прикасаться по-особенному и легче совершать по отношению к нему опять-таки по-особенному нежные, заботливые и приятные действия, наделённые определённым подтекстом, отличном от дружеского. Например, Тэхён для своих друзей никогда не готовил обедов, но Чонгуку он заносил в институт контейнеры со свежей едой. В день прогулки после долгой разлуки он обычно не дарил милых цветочных букетов, но Чонгуку – да, тщательно проконтролировав работу флориста так, чтобы душистая композиция явно отражала настроение прогулки и его чувства. И Тэхён даже не бросал свои дела и не закрывал экстренно кофейню, чтобы приехать к человечку и поддержать его в момент упадка сил. Ради Чонгука же он так поступал, причём не единожды во всех упомянутых "категориях".       Тэхёну правда стало легче, услышав уверенное "смогу", так что он отдавался всем-всем сладостным чувствам и ощущениям с головой. Полностью, всеобъемлюще, с любовью.       И, на самом деле, не особо-то молодой человек и не демонстрировал Чонгуку его исключительность для себя, учитывая то, что ни к кому более и никогда он не относился так, как к Совёнку. Просто… Просто Тэхён думал о наличии своей вероятной неочевидности из-за отсутствия как таковой прямолинейности. Он больше, по собственным ощущениям, ходил вокруг да около, делая для Чонгука много приятных вещей, но "в лоб" ничего не совершал. И тогда…       Тогда в один день Тэхён задумался: можно ли предположить, что Чонгук тоже испытывал что-то по отношению к нему? В конце концов, его поведение за последний год изменилось в какую-то ранее не изведанную сторону: он часто флиртовал, пел свои, блин, песенки для сладких парочек, старался как можно чаще устраивать совместный досуг, во время которого прямо-таки окружал Тэхёна заботой, много улыбался только ему и делал ещё больше комплиментов. И в этих его действиях, если допустить взаимность, будто бы тоже отсутствовала прямолинейность, однако… Тэхён ну совершенно не мог сформировать какое-либо мнение насчёт того, что испытывал Чонгук по отношению к нему. Доверие – да, дружескую любовь – естественно, желание заботиться, как о близком человеке – конечно.       Однако могло ли это всё перерасти в нечто большее? Была ли такая вероятность вообще?       Тэхён, глубоко вздохнув, пока автомобиль замедлял ход, пришёл к вполне себе адекватному, на данный момент, выводу: будь как будет. Потребность в признании всё ещё щекотала его сердце, однако молодому человеку не хотелось рассказывать Чонгуку о своей любви в сегодняшний неподходящий момент. В том смысле, что к таким душетрепещущим вещам требовалось подходить соответствующе, однако… Однако прошло три года, с Тэхёном и Чонгуком случилось множество "подходящих" ситуаций, а признание как не обратилось в громкие, уверенные слова, так и не думало. Так что, возможно, стоило просто-напросто рискнуть. Будь как будет, ведь, да?       Тэхён поблагодарил водителя и, аккуратно закрыв дверь машины, выбрался наружу. После осмотрел многоэтажку, где в одной из квартир и проходила вечеринка одногруппника Чонгука. Молодой человек без труда нашёл эту квартиру, стоило на десяток секунд задержаться взглядом на окне третьего этажа, в котором без конца и всевозможными яркими цветами мигал свет. На тусовке наверняка много народу, и все они стопроцентно шумно танцевали под громкую музыку. По крайней мере, Чонгук об этом нередко рассказывал, да и уже сейчас, будучи внизу, Тэхён, казалось, мог слышать возгласы ребят и качающие биты. Впрочем, подобная атмосфера всё равно его никогда не привлекала. Чонгуку же, в принципе, приходилось достаточно по вкусу тусоваться со знакомыми ребятами, но особенно сильно он этим не злоупотреблял. Только по весомым поводам, проще говоря, как и сегодня, ну а с Тэхёном они в этом контексте пришли к компромиссу. Так что когда им требовалось "потусить" вдвоём, молодые люди собирались в квартире либо одного, либо другого и довольно-таки безобидно посиживали с бутылочкой чего-нибудь эдакого. И это выступало единственной ситуацией, при которой Тэхён разрешал себе выпить, в остальном же он таковой необходимости не видел.       Тем не менее, пока он заходил в журнал вызовов и совершал звонок Совёнку, ненароком вспомнил, как тот однажды поступил не очень-то безобидно в контексте именно таких посиделок. Тэхён в тот вечер захотел показать ему на телефоне один видео-мем, а Чонгук вместо того, чтобы чуть-чуть наклониться в сторону или просто повернуть голову, взял и опёрся своей рукой прямо между слегка разведённых ног Тэхёна. Так, чтобы ею вжаться в бедро, во внутреннюю его сторону, а корпусом податься настолько близко, чтобы после просмотра прокомментировать видео прямо возле уха. Спокойным, бархатистым голосом на грани шёпота, что выдох аж долетел до мочки Тэхёна, отчего удалось целиком покрыться мурашками. А если ещё учесть, что оба пребывали в состоянии опьянения, то сие действие Чонгука выступило для Тэхёна вдвойне провокационным.       Чертёнок в совином обличье, не менее.       После первой партии гудков несостоявшийся вызов завершился, и молодой человек параллельно вспомнил ещё одну ситуацию: во время одной из ночёвок Чонгук проспал всю ночь в обнимку с ним. Просто в какой-то момент прижался близко-близко, носом уткнувшись в заднюю поверхность шеи, да пролежал так до самого утра, даже не подозревая, что Тэхён так и не смог уснуть в ту ночь. Он буквально часами впитывал в себя тёплое, казалось, вечное прикосновение, чувствовал то, как по коже живота расползались приятные, горяченькие мурашки, ощущал размеренное дыхание Чонгука на шее, по которой тоже ползали те самые мурашки. Наслаждался моментом, наполняясь ещё большей любовью, будто бы взаимной даже. Той, которая, в теории, могла быть в реальности, если бы Тэхён уже давно переборол себя и признался...

Кстати, Чонгук является истинным совёнком ещё по одной причине: он всегда спит на животе. Совята тоже так делают и выглядят при этом очень уже забавно и мило…

      Второй звонок тоже не дошёл до абонента. Тэхён озадачился тем, что Чонгук снова ему не отвечал, и уже было собрался пробираться в подъезд и искать нужную квартиру изнутри, как вдруг об большую железную дверь что-то ударилось с невидимой взору стороны. Тэхён невольно нахмурился да подошёл ближе, услышав резкий писк домофона, пока кто-то усердно пытался выйти. И тогда он придержал тяжёлую дверь, отчего... – Тэтэ, ты уже здесь! – радостно воскликнул Чонгук, едва ли не вывалившись из подъезда прямо на асфальт. Впрочем, это несколько гиперболизировано, однако доля правды в траектории движения Совёнка имелась. И поэтому Тэхён всё равно машинально подхватил его за плечи, не зная даже, как реагировать на него такого. Очень милого, улыбчивого, действительно радостного и пьяненького чертёнка, который снова не брал трубку!       Главное, реагировать нужно, как на любимого, и Тэхён всегда с этим донельзя успешно справлялся, добавляя нежность в собственные действия и слова. – Ты в порядке? – озаботился он, всё ещё удерживая Совёнка за плечи. – Как себя чувствуешь, Гук-а? – Замечательно! Ты пришёл, и мне хорошо стало! – моментально отозвался молодой человек, заразительно улыбнувшись, отчего Тэхён тоже криво-косо, но сделал это. Наружу всё ещё рвалось накопленное желание рассказать о своей любви Совёнку, который самолично решил ещё и разнежить Тэтэ такими милыми словами…       Тэхён усмехнулся, чтобы скрыть влюблённое волнение. И ему на секунду показалось, что он действительно был, есть и будет очевиден в своих чувствах. – Отлично, тогда сейчас закажу такси и- – Нет-нет-нет, пойдём пешком! – мгновенно запротестовал Чонгук, всё ещё улыбаясь, и в подкрепление этого положил поверх ладоней Тэхёна, которые до сих пор держались за его плечи, свои. – Пожалуйста, крошка Тэтэ! Хочу прогуляться с тобой!       Вздох слетел с уст, которые преобразились от несколько мягкой улыбки, в хорошем смысле снисходительной. – А завтра мы не нагуляемся? Мне кажется, будет лучше, если ты поскорее окажешься дома и отдохнёшь. – Ну не-ет, я так не хочу! – умильно нахмурившись, он несильно сжал пальцы, тем самым забрав руки Тэхёна в эдакий плен. – Наоборот, лучше прогуляться, быстрее посвежею!       В целом, Тэхён сам не очень-то устал. Для Совёнка. Потому что на деле – очень, но ради Чонгука он безропотно готов позабыть об этом и исполнить всё, что тот захочет. В конце концов, безобидная прогулка действительно обладает свойством освежить мысли и разум, так что сделать выбор стоило в её пользу. В пользу радости и удовольствия Чонгука, ведь в его хорошем самочувствии – хорошее самочувствие Тэхёна. – Тем более, что гулять мы завтра не будем, – вдруг продолжил Чонгук, довольно ухмыльнувшись. Он лёгким и аккуратным, парящим движением спустил с плеч руки Тэхёна и, не отпустив их, приблизился к нему. – Правда? – зачем-то переспросил тот, с замиранием сердца вглядевшись в сощуренные с озорством глаза Чонгука. Зубами тот чуточку поиграл с колечком в губе, и Тэхён не смог не обратить внимание и на это тоже. – Я говорил, что у меня есть чёткий план, только тсс! – прошептал молодой человек, а потом взял и прислонил указательный палец к губам Тэхёна, отчего тот вздрогнул. – Но мне понадобится твоя помощь.       Тэхён донельзя изумлённо поднял брови и машинально кивнул, наблюдая за мимикой Чонгука, который невероятно притягательно улыбался. Сокровенно, как в те моменты, когда молодые люди находились наедине друг с другом. Даже уши невольно поднялись, выдавая смущение молодого человека. – Погуляй со мной сейчас, крошка Тэтэ. И тогда завтра мы просто, можно сказать, отдохнём у меня дома.       Он будто и не пьян вовсе. Либо настолько хорошо знал, каким тоном нужно разговаривать с Тэхёном, чтобы тот растаял, чему, в принципе, не стоило удивляться за прошедшее время их близких взаимоотношений, но! Тэхён всё ещё воспринимал абсолютно всё трепетное между собой и Чонгуком в сто крат ярче обыденного, а оттого и таял, как снежок в кое-чьих тёплых и родных ладонях.       И крошка Тэтэ обратил на них, как оказалось, сцепленных с собственными, всё внимание, особенно когда палец Чонгука соскользнул с его губ. Совёнок прямо-таки по-родному держал его ладонь, ведь иначе та просто безвольно повисла бы – настолько Тэхён был изумлён и несколько ошеломлён. Но он всё равно стойко, словно ничего не происходило эдакого, постарался перенести взгляд хитрого Совёнка то на глазах, то на всём лице, то на губах... Думать о последнем немножечко неловко, так что молодой человек за секунду пришёл к выводу, что ему показалось.

Прямолинейности же не было никогда...

– Х-хорошо... – Вот и славно! – ярко обрадовался Чонгук, отстранившись и, к сожалению, отпустив руки. К счастью, произошло это медленно и плавно. – Сначала отведём домой тебя или меня?       Всё-таки, как бы там ни было, он очень милый. Милый, пушистый совёнок, совершенно чарующе моргающий и улыбающийся. – Я провожу тебя, Гук-и, – немного просевшим голосом проговорил Тэхён, одёрнув воротник пальто. На асфальте он спрятал взгляд, его краем подметив, что Чонгук переоделся в свободные голубые джинсы.       Ох, казалось, на его губах навеки отпечаталось тепло пальца любимого Совёнка. И то, как он скользящим движением отнял его. Ну а дыхание потеряло способность быть достаточно объёмным, ведь... Ведь от любой подобной близости с Чонгуком сердце трепетало невероятно сильно.       Собственно, во время последующей своеобразной прогулки оно нагоняло на Тэхёна то ли приятное томление из-за нахождения рядом с любимым, то ли наоборот спокойствие. Нечто такое сладостное и нежное, что заставляло украдкой поглядывать на Чонгука, в удовольствии подставляющего лицо встречному холодному ветру, низкая температура которого и не чувствовалась вовсе. Такое лёгкое, что заставляло кротко, но счастливо улыбаться, несколько смущаясь собственных цветущих чувств, а оттого прятать взгляд в противоположной от Совёнка стороне. Такое мягкое, что заставляло всё равно любоваться им, даже если несколько скрытно, убеждаться уже в тысячный раз: Тэхён очень любит его. Просто так, просто потому что, и пусть не за что-то конкретное, однако всем сердцем и всей душой.       Хотя конкретное всё же имелось – Тэхён полюбил Чонгука за то, что он именно такой, какой есть. Не кажется кем-то другим, а демонстрирует себя настоящего без страха кому-то не понравиться, и это один из факторов того, что он всегда честен с людьми и с самим собой. Тэхён считал таковую честность высшей формой возможности и желания роста, ведь практически только благодаря ей и можно адекватно оценивать собственные поступки, чтобы впоследствии как раз-таки вырасти над собой и добиться всех поставленных целей. И это тоже очень восхищало Тэхёна на протяжении всего времени знакомства, общения, дружбы, любви. Можно с уверенностью сказать, что Чонгук для него – идеал, вдохновитель и самый-самый-самый "совёнок".       Самый прекрасный, самый понимающий, самый дорогой, драгоценный и опять-таки идеальный! Тэхён не особо понимал, как в полной мере обозначить особенность, исключительность Чонгука для себя, но точно знал одно: его Совёнок – тот, кого он любит больше всех на свете. И то, что принадлежит ему, тоже.       Буквально каждый вздох его прекрасен, честно сказать, ведь даже сейчас, пока текла, кажется, десятая минута пешей прогулки, Тэхён не мог не улыбаться с милой робостью из-за того, с каким наслаждением Чонгук вдыхал вроде бы холодный воздух. То же состояние его всё-таки улучшилось: и походка ровнее стала, и взгляд просиял. Да и в целом Совёнок выглядел настолько лёгким и невесомым, словно в один момент расправит большущие крылья и бесшумно взлетит.       На охоту за кое-чьим сердцем.       К слову, Тэхён считал себя вполне достойным того, чтобы восхищаться всё тем же каждым вздохом любимого человека. Они ведь столько всего прошли вместе... И всегда были друг у друга, что бы ни случилось. Плечом поддержки, рукой помощи, тёплыми и радостными объятиями, безопасным местом во время печали и грусти. Тэхён считал, что было бы глупо, не полюби он Чонгука в принципе. Сначала в дружеском смысле, а потом и в романтическом, человеческом. Он будто бы и не мог иначе, не мог не взрастить в себе это постепенно, цветя изнутри самыми яркими красками. – Тэтэ, давай поболтаем, а то ты идёшь и молчишь, – улыбчивым тоном голоса донеслось рядышком.       Однако осознал Тэхён свою любовь к Чонгуку очень резко и одномоментно. Ну а принимать это и не понадобилось, ведь всё, что цвело по отношению к Совёнку, априори правильно и не требовало стать аргументированным. Его ведь нельзя не любить, по правде говоря… – Какой у тебя повод выпить так много? Неужели день рождения одногруппника обязал? – достаточно серьёзно спросил Тэхён, но произнёс это мягко, ненавязчиво. – Эй, не такая болтовня! – шуточно возмутился Чонгук, приподняв брови. – Ты сейчас начнёшь расспросы свои! – Ну я же должен знать твоё самочувствие! – пожал плечами Тэхён, усмехнувшись. – И причину, по которой ты вдруг решил столько выпить. – Мне лучше, спасибо, – показушно вздохнул Чонгук, мол, уже очень устал от такого характера вопросов. – Но я разве не могу расслабиться под конец недели?       Он упёр руки в боки и развернулся к Тэхёну, продолжив идти. Правда, его повело прямо на него, а потому, дабы избежать столкновения, Чонгук оказался вновь пойманным за плечи. – Ах, я такой неуклюжий, – он моментально и нехотя отодвинулся, взглядом сощуренных глаз упёршись в лицо посмеивающегося Тэхёна. – Смешно тебе, да? Я падаю без конца, а ты... Ещё друг, называется! – Во-первых, всего-то второй раз, во-вторых, ничего страшного, а в-третьих, ты выглядишь забавно, поэтому и смеюсь, – Тэхён скрыл очередной смешок за собственной ладонью.       И правда, забавно. Волосы растрепались, словно после сна, ну а выражение лица изобиловало смешанными эмоциями, начиная от какой-то радости, проходя через озабоченность чем-то и заканчивая напускным возмущением. Умильной сердитостью, ведь Чонгук вновь решил состроить из себя букву "Ф". – Ну давай такси вызовем, чтобы ты больше не падал? – с добренькой улыбкой предложил Тэхён. – Нет! Хочу гулять! – настоял Совёнок и, нахмурившись и бантиком поджав губы, взял Тэхёна под руку в районе локтя.       Нужно глупо пошутить, раз Чонгук сделал это. Позарез, как нужно. – Значит, твой кавалер всё ещё обязан проводить тебя. Идём? – кивнул по направлению продолжения дороги. Чонгук это очень оценил, даже просияв. – Это возвращение домой станет лучшим в моей жизни! – мило подмигнул в дополнение к сказанному. В жизни Тэхёна, вероятно, тоже, по крайней мере, пока не произойдёт нечто более любовно-фееричное.       Впоследствии, то есть в следующие минут пять, он не до конца чётко размышлял об этом, однако весьма богато воображал. На деле же попросту наслаждался ощущением большой, самой красивой ладони на своей руке, пальцы которой то и дело сначала приятно сжимались на сгибе локтя, а потом и на тренированном бицепсе. Тэхён в некотором роде даже растворялся в моменте, в котором Чонгук вот так шёл с ним под руку и всё ещё с улыбкой оглядывал окрестности, пусть и видел их много-много раз за прожитые года. – Так и каков же настоящий повод пьянки, мой друг? – Тэхён не намерен отступать. Ему правда это интересно, но уже, скорее, без преследующего беспокойства. Совёнок ведь рядом с ним, жив и здоров, значит – всё хорошо. – Ну, он есть, – неопределённо ответил Чонгук, усмехнувшись, только вот в этот момент улыбка незаметно сошла на нет. – Что-то, с чем ты не можешь справиться без алкоголя? – однако, вообще-то, он никогда к нему не прибегал ради подобных целей. Только один раз Тэхён мог припомнить, честно говоря. – Я могу, и всегда мог, просто... Просто поддался мимолётному порыву. Мне нужно было разгрузить голову в связи с переносом планов.       Чонгук говорил несколько заторможено будто бы, но не потому что в нём всё ещё слегка бурлил алкоголь, а потому что молодой человек тщательно обдумывал каждое слово. – Каких планов? – уточнил Тэхён и взглядом очертил контур профиля любимого, самого красивого лица. Чонгук на него не смотрел. Только вперёд, ведя их обоих в нужном направлении. И он помолчал немного, чуточку и внезапно напряжённо, прежде чем ответить: – Насчёт нашей с тобой встречи.       Ох, неужели… Неужели появившиеся обстоятельства правда настолько сильно выбили его из колеи? Раз так, то молодые люди ведь всё равно встретились сегодня, причём дважды... Да и к устроившей обоих альтернативе получилось прийти весьма быстро, разве это не хорошо?

А не взять ли отпуск на недельку, чтобы гораздо чаще видеться с Совёнком?

      Тем не менее, когда Тэхён спросил обо всём этом у Чонгука, тот лишь вздохнул с толикой печали, опустив взгляд вниз. И тогда оба остановились, разве что Тэхён невольно прошёл вперёд на шаг больше, а Совёнок попросту встал и будто бы не захотел идти дальше. – Понимаешь, Тэтэ, я готовился к кое-чему, но совсем забыл учесть и твою работу, и приглашение меня на вечеринку, – он прозвучал малость удручённо и несколько недовольно, наверное, из-за своей "забывчивости". – И мне просто стало обидно из-за того, что планы перенеслись, потому что я настроился именно на сегодня.       Сердце едва ли не разорвалось от вида поникшего Чонгука, глядящего на свои ноги. Тэхён жалостливо поджал губы и шагнул ему навстречу, когда тот неловко шаркнул носком ботинка по асфальту. – Ох, Гук-и, бывает так, что мы можем только подстраиваться под обстоятельства и действовать уже исходя из их влияния, – он уложил свою ладонь на его плечо и ласково погладил. – И я понимаю, как обидно, когда готовишься к чему-то, а всё оказывается напрасно именно в нужный момент. Но, позволь сказать, я уверен, что наша встреча хоть завтра, хоть послезавтра пройдёт хорошо, что бы ты ни задумал.       Чонгук поднял взгляд на Тэхёна и застенчиво окинул им его лицо, волосы, уши, каждую из черт, задержавшись, казалось, на всяком нюансе. По крайней мере, сам Тэхён так ощущал, причём не впервые, ведь Совёнок в принципе любил рассматривать его. Нередко он даже сопровождал словами собственное эдакое наблюдение, но сегодня обошёлся без них. – Я, честно говоря, не уверен... – тихо произнёс, чёрными глазами сипухи притягивая всё ближе к себе. – Почему же? – Тэхён и вторую руку положил на другое плечо. Провёл ладонями вниз-вверх пару раз, медленно и подбадривающе. – Каждая наша встреча находится в моём сердце, Гук-и, потому что всё, что есть у нас – идеально.

И между нами тоже.

      Но всё равно хотелось большего, причём до зуда во всём теле и до огромного пожара в сердце. – П-правда? – глазки загорелись чем-то эдаким.       Как вот его не любить? Как не расплываться в нежности, чувствуя тающее сердце? – Конечно, даже не сомневайся в этом, – уверенно кивнул да легонько сжал пальцы, отчего ощутил твёрдость и плотность мышц. И это тоже, чёрт возьми, его восхищало в Чонгуке.       Совёнок умолк на неопределённое количество времени. Однако с всё той же внимательностью продолжил глядеть на Тэхёна так, что нижние веки округлились, приняв форму милейших мешочков, словно при улыбке. Только вот улыбался Чонгук не губами, а как раз-таки глазами, на поверхности которых сияло что-то солнечное и поистине лучезарное. Нечто такое, что освещало ночную улицу и Тэхёна ярче любого источника с похожей функцией. Ну а мешочки эти, честно говоря, хотелось немедленно чмокнуть губами, но аккуратно, чтобы не причинить дискомфорт.       А потом и щёки… Лоб, кончик носа, переносицу. Губы… Особенно место прокола, и ощущение соприкосновения с ним уже давно интересовало Тэхёна. В том смысле, что каково оно во время поцелуя? Мешает ли колечко пирсинга во время него, или, наоборот, доставляет дополнительное удовольствие?

О мой бог, о чём я думаю уже в тысячный раз…

      Да так активно, что, оказалось, пропустил момент того, как Чонгук отправился дальше по тротуару и каким-то милым тоном позвал Тэхёна за собой. Но зато молодому человеку удалось в полной мере впитать в себя последующую улыбку Совёнка, адресованную ему, но уже не озорную, как недавно, а просто очень добрую… И необыкновенно нежную, словно смотрел он не на своего самого обычного друга, а на кого-то очень драгоценного, кого, может быть, долго ждал или просто всем сердцем любил. Честно говоря, сам Тэхён хоть и внезапно, однако вполне ожидаемо застеснялся из-за таковых неподтверждённых дум, а потому взглядом быстренько соскользнул с ослепительной, любимой улыбки Чонгука куда-то вниз. После же подошёл к нему и вновь превратился во взятого под руку. Разве что за другую, но, впрочем, Чонгук не поскупился на то, чтобы подарить ему симметричные ощущения "жамканья". – В целом, ты можешь продолжить свой расспрос, крошка Тэтэ, – загадочно-довольным тоном разрешил молодой человек, снова устремив взгляд перед собой, стоило им обоим двинуться далее. Тэхён же хмыкнул, прежде чем действительно продолжить. – Только ли перенос планов стал поводом? – он прозвучал очень тихо и аккуратно, в то время как украдкой глядел на Совёнка.       Холодного воздуха вокруг никто, в принципе, не чувствовал. Молодые люди лишь изредка обращали на него внимание при особо сильном порыве ветра прямо в лицо, а также не особо вовлечённо вслушивались в звуки стихшего города. Среди них, как правило, этот ветер и отличался более всего, атаковывая листья, оставшиеся на деревьях и кустах, и шебуршась в траве, правда, звуки автомобилей тоже изредка доносились с каких-то дальних дорог. Однако всё внимание молодых людей фокусировалось не на этом, а на дыхании друг друга: то слышалось громче, чем всё остальное, чем при любых других обстоятельствах и ситуациях. – В основном, да, – спокойно ответил Чонгук. Подумав немного, вздохнул и добавил. – Так или иначе это отражает более… – он поджал губы и поднял голову чуть вверх, стараясь подобрать слово. И даже свободной рукой попытался себе помочь, растопырив пальцы и совершив ею небольшие круговые движения пару раз. – Более главный повод? – он вопросительно посмотрел на Тэхёна, повернувшись к нему, отчего тот почувствовал некое облегчение. Чонгук редко не смотрел на него, и чаще всего это обозначало какие-то недомолвки между ними.              Но сейчас-то всё хорошо, молодые люди и не думали ссориться… Или стоило обратить внимание на смысл этого слова в более обширном ключе, имеющим не один лишь отрицательный окрас? – Весомый? – поправил Тэхён. Без разницы, верно или нет. – Точно! Плохой из меня журналист, раз забыл слово, – с небольшой улыбкой согласился Чонгук, после вновь отвернувшись. – Ладно тебе, ты же не обязан помнить абсолютно всё, – лёгким тоном голоса проговорил Тэхён, потому что всегда считал Совёнка лучшим в его деле. – Пусть так, – кивнул. – И да, повод в виде переноса встречи отражает более весомый, который имеет значение и для неё тоже. – И что это за повод? – тут же поинтересовался Тэхён.       Совёнок, казалось, не захотел отвечать на этот вопрос. Вместо этого он вдруг отпустил руку Тэхёна да поднёс свою ко рту, чтобы тотчас выдохнуть в неё тёплый воздух и быстро обтереть о вторую. – Раз замёрз, почему держался за мою руку?.. – полюбопытствовал Тэхён, поскольку его любимый друг предпочитал всегда носить перчатки, а не разгуливать в погожую пору с голыми ладонями. Находился однажды, да до такой степени, что лечил дерматит всю зиму. – Захотелось, – незамедлительно отозвался Чонгук, совершая согревающие действия усерднее и активнее. – Ты очень хаотичный в последнее время, – ненавязчиво усмехнулся Тэхён. – Что случилось? – О! – воскликнул Чонгук, словно вспомнил какую-то вещь прямо сейчас. – Я почти забыл, что хотел спросить у тебя кое-что. Не буду тянуть до завтра...       Тэхён снова поглядел на то, как Совёнок отогревал руки. Неужто он забыл перчатки, хотя никогда такого не делал? Но сегодня, видимо, наступил этот самый первый раз, о чём Тэхён узнал мгновение назад, спросив. И это несколько удивительно, ведь если Чонгук не обнаруживал перчаток у себя, то возвращался за ними домой… – Погрейся в карманах, Гук-и, – он указал на них подбородком. – Или давай зайдём куда-нибудь, выпьем горяченького, что найдём. Кофейни уже закрыты, вероятно, но где-то стопроцентно есть работающие автоматы. – предложил Тэхён, мысленно отругав себя за то, что тоже не взял перчатки хотя бы ради Чонгука. – Да уж скоро домой придём, не стоит, – и трение ладоней друг о друга оформило эту фразу.              Хм… Тэхён же, кажется, кавалер сегодняшним вечером? Что, если совершить несколько необычный поступок, тем самым намекнув Чонгуку на свои далеко не дружеские чувства?       

А вдруг ему это придётся неприятным?

      И снова поступок будет совсем не прямолинейным… Кто знает, как Совёнок истолкует, если Тэхён возьмёт его руки в свои и таким образом согреет? Будет ли им обоим неловко, да и вообще…       "Стоп!", словно сказал кто-то.

♪ ♫ Until I Found You – Stephen Sanchez ♫ ♪

      Молодой человек вынужденно прервался в своих размышлениях, тормозящих всё на свете, поскольку почувствовал, невероятно ярко ощутил то, как к нему в карман просто взяли и пролезли. Чонгук аккуратно поместил свою руку туда и, словно прощупывая почву, соприкоснулся тыльной стороной ладони с кистью Тэхёна.              Сердце замерло, а дыхание натурально прервалось.              Посмотрев на Совёнка, Тэхён понял, что у него тоже. Очень уж сосредоточенно глядел он прямо в глаза своего друга и зубами покусывал губу и металлическое колечко, малость нервничая. Надо же, пока Тэхён очень уж активно думал, Чонгук взял и сделал… И почему ему самому попросту нельзя было поступить так же?              Можно. И нужно, а не загружать голову бесконечными мыслями и думами! Иначе как он потом признается в любви к Совёнку? Тоже затормозит? А тот ведь не телепат…              Тем не менее, Тэхён решил попробовать перейти в наступление, чтобы снова не медлить. А потому с ещё пущим замиранием сердца подвинул и развернул свою руку так, чтобы переплести их ладони вместе. И у него даже получилось улыбнуться в ответ на мягчайшую улыбку Чонгука из-за сего действия! Крохотное смущение и умиление, разумеется, отразилось на лицах молодых людей, о чём свидетельствовало ощущение жара на щеках и ушах да спрятанные друг от друга взгляды. И неважно, что Тэхён додумал последнее обстоятельство, ведь он попросту не увидел, как Чонгук безотрывно глядел на него, хоть и тоже сладостно заробел.              Глядел, как на любовь, безусловно. Без "как" даже.              Молодые люди двинулись дальше словно на автомате и в молчании, согревая друг друга собственным теплом в одном лишь кармашке. Для Тэхёна всё то хорошее, что могло с ним произойти, будто бы сосредоточилось в ощущении любимой ладони, что чуть меньше собственной, в своей, в том, как спустя пару минут Чонгук переплёл с ним пальцы в чувственный замок. Его сердце конкретно и без устали затрепетало, отчего Тэхён подумал, что проживал свой первый день влюблённости, а затем и любви к Совёнку. Тот, в который взял и почувствовал всё это по отношению к нему, зацвёл сими чувствами, будто тропический цветок. – Кхм, – прокашлялся Тэхён в сторону. – А-а…что ты хотел спросить, Гук-и? – смягчил тон голоса, вспомнив, что Чонгук обмолвился об этом недавно. – О том, что ты чувствуешь уже… – моментально и легко отозвавшись, молодой человек задумался, невольно сведя брови и снова покусав губу. – Уже около трёх лет.              Дыхание вновь и предательски прервалось, но Тэхён не подал виду. Не мог же Чонгук иметь в виду чувства к нему? В противном случае, как он догадался? Прямолинейности же от Тэхёна не шибко исходило… – А что, что-то не так с моей стороны? – с внешним спокойствием уточнил он. Вдруг Чонгук говорил о каких-нибудь неприятностях, исходящих от него, мало ли... Или вовсе, не дай бог, был обижен на что-то? – Ну…ты изменился.       Молодые люди завернули за угол и попали на длинную улицу, что означало одно: в конце неё расположился поворот во двор дома Чонгука. Темп шага синхронно снизился у обоих совершенно по наитию, которое вместе с ними не желало скорого расставания. – Все люди меняются, тем более за три года, – отшутился Тэхён с неловкостью, на что Чонгук легонько и на секунду сжал его руку. Мол, в предупреждении. – Я не это имел ввиду. Тем более, что ты – не все, и изменился отнюдь не в плохую сторону, – поправил он Тэхёна, а затем погладил большим пальцем его руку. Внутри всё мигом растаяло до самого жидкого состояния в мире.       Ещё немного, и он наконец-то поведает Чонгуку обо всём, о чём тот захочет узнать, правда. Тэхён никогда не умел отказывать Совёнку в чём-либо, и если вдруг признанию всё-таки суждено произойти именно сегодня, то так тому и быть. Тэхён мельком подумал, что с лёгкостью отступит от убеждения, что для этого требовалось подходящее место, подходящее время и подходящие слова. Ничем из этого он в данный момент не обладал, но, может, в случае чего и нужно? Искренность… Она ведь исходит от сердца, а не от внешней картинки, ведь так? – А в какую? – на грани шёпота уточнил молодой человек, повернувшись к Чонгуку. Тот улыбнулся так, что как яблочки щёк, так и ямочки на них обворожительно приковали к себе всё внимание, отчего в груди вместе с взволнованностью вспыхнуло желание поцеловать их. И всего Чонгука. Желательно. – В очень нежную и прекрасную, крошка Тэтэ, – Совёнок, склонив голову чуть вниз, очаровательно улыбнулся и украдкой глянул на моментально изумившегося Тэхёна. – Ты стал будто чувствительнее, в хорошем смысле этого слова. Чувственнее, вот! – поправился он и улыбнулся ещё ярче. Словно ему нравилось то, о чём он говорил. Поистине, причём. – Не знаю, не заметил такого… – стушевался Тэхён. Не чересчур, но довольно-таки интенсивно, вполне заметно для зоркого глаза сипухи. – По крайней мере, ты переименовал меня из "Лучшего бро" в "Совёнка", ещё и с сердечком рядом, – бархатистым, всезнающим тоном дополнил Чонгук, а Тэхён… Он натурально обомлел, что пришлось аж застыть на месте. – От-ткуда ты это знаешь? – выпучил глаза он, что пришлось забавным для Совёнка. Тот милейше продемонстрировал свою улыбку и вновь погладил руку Тэтэ в кармане. – Увидел, когда с твоего позволения взял твой телефон позвонить, – легко пожал плечами Чонгук и хи-и-итренько так посмотрел на Тэхёна. – Да и не больно ты скрывал это, крошка Тэтэ. Не хотел? – подмигнул.

Чертёнок!

– Ну… – от него раздалось неловкое кряхтенье. – Я… – Ой, да расслабься, – усмехнулся Чонгук, снова погладив его руку. Казалось, он не собирался отказываться от столь занимательного занятия. – Я уж так, чтобы ты понял, к чему я клоню. Наверняка ты можешь это сделать, ведь так? Но если хочешь, могу ещё несколько твоих милостей перечислить.       Тэхён, ещё пуще наполнившись любовным переживанием, уставился на него. Не знал, как ему распознать эмоции на лице Чонгука, но в них стопроцентно присутствовали и ожидание, и надежда. Такая добрая, невинная, однако… Однако его настойчивость всегда сбивала с толку. В том смысле, что Чонгуку в такие моменты тотчас хотелось покориться и исполнить любую его волю. – Ты ещё пьян? – отчего-то спросил Тэхён. – Можно сказать, что нет, но остаточная "туманность" пока присутствует, – пожал плечами Чонгук с лёгкой улыбкой одним уголком губ. – Тогда, может, всё равно завтра поговорим об этом? – осторожно спросил Тэхён, на что Чонгук лишь как-то устало вздохнул. – Я не могу больше тянуть, Тэтэ. Если уже завтра я не сделаю то, что обязан, то не смогу никогда будто бы. Я скорее умру, чем отложу это на потом, – в словах Чонгука явным образом слышалась решимость. Та самая, которая усмотрелась в глазах, когда, казалось, возникшие обстоятельства связали её, фигурально выражаясь, по рукам и ногам. – Тогда почему мы действительно не можем отложить этот разговор на завтра? – не понимал Тэхён, не смотря на лёгкость отступления от собственных убеждений насчёт кое-чего конкретного.       Повисло молчание. На целую минуту, которая по ощущениям продлилась в несколько раз дольше. Тэхён лишь украдкой поглядывал на Чонгука, в то время как тот снова начал замерзать, неловко ёжась. Одна рука, погружённая в недра кармана Тэхёна и переплетённая с его, не спасала будто бы, соответственно, стоило сначала дойти до его дома, прежде чем разговаривать, по всей видимости, о том самом. Молодой человек покрепче взял ладонь Совёнка в надежде, что это поможет ему меньше мёрзнуть. – Потому что если тебе есть, что сказать мне, лучше сделай это сейчас, крошка Тэтэ, – заговорил Чонгук предельно серьёзным тоном. – Так или иначе это повлияет на завтрашний день, на то, что я хочу тебе сказать.       Тэхён, если опираться на собственные ощущения, будто бы оцепенел. Чонгук знал обо всём, догадавшись, и насчёт этого присутствовала истинная уверенность. Больше интуитивная, но такая правдивая… Хорошо, а разве можно теперь просто взять и рассказать ему о своих чувствах? Ведь от этого зависит завтрашний день, то, что скажет сам Чонгук, их дальнейшие взаимоотношения от этого зависят… И это несколько испугало в данный момент, признаться честно.

А если Чонгук оборвёт общение после признания?

      Нет, такому не бывать, Тэхён же уже думал об этом! Но всё равно… Потерять Чонгука – самое страшное, что может произойти. Да и сама мысль об этом неимоверно пугает. – Гук-и, я… – неуверенно начал Тэхён, сам не зная, что захотелось сказать.       Дело в том, что сейчас в его голове роилось множество мыслей и опасений, но одновременно в ней вроде и не присутствовало абсолютно никаких. Возможно, всё дело в волнении, переживании из-за трепетного момента признания, в том, что Чонгук и так, вроде как, знал обо всём. Но могло ли быть такое, что он вообще ожидал слов не о любви, а о чём-то другом? Что в таком случае молодой человек собрался говорить завтра? И как слова Тэхёна на это повлияют? – Возможно, я давлю, знаю. Прости за это, крошка Тэтэ, – спокойнее, тише проговорил Чонгук, опустив взгляд, и будто уже не настаивал. – Но, пожалуйста, хотя бы скажи, почему в последние три года ты относишься ко мне, как к Совёнку, а не как к лучшему бро? Я всё пойму, обещаю, для меня это очень важно. – Чонгук под конец перешёл на шёпот, и в медово-карие глаза Тэхёна тотчас же упёрся его взгляд. Донельзя чувственный, согревающий, сияющий от вида некоей драгоценности для сердца.       Как вот… Как предпринять хоть что-то? Тэхён явно не рассчитывал на то, что момент признания произойдёт сегодня, но… Но что, если тянуть поистине больше нельзя? В конце концов, действительно в пору умереть, если так и не сказать заветные слова. И если не получить на них ответ.       Возможно, раз Чонгук заговорил с Тэхёном о таковой серьёзности, то ничего плохого и не предвещалось, правда ведь? В противном случае, стал бы он, догадавшись обо всём, общаться с Тэхёном не то что как раньше, а ещё ближе, ещё теснее. Принимать несвойственные ранее подарки, комплименты, жесты заботы. А самое главное – оказывать и дарить их в ответ. Может... Может, действительно ничего страшного и не произойдёт, если Тэхён признается дорогому Совёнку в любви здесь и сейчас? – Давай сюда, – трепетно и робко прошептал он, протянул руку ко второй руке Чонгука и, мягко взяв её, поместил в свой карман. Разумеется, переплёл пальцы и с ней, отчего Совёнок удовлетворённо выдохнул, чуть улыбнувшись. И он сделал буквально полшага навстречу, отчего оказался почти вплотную, в полуобъятии со своим любимым человеком. Порыв ветра пролетел словно мимо них, отбившись о купол тепла вокруг возлюбленных.       Тэхён всё смотрел и смотрел на Чонгука... Влюблялся гораздо сильнее и наполнялся ещё более возвышенной, но при этом человеческой любовью. Не мог отвести взгляда, утопая в чёрных, внимательно глядящих совиных глазоньках, чувственный блеск с поверхности которых устремлялся прямо к сердцу. Затрагивал всю душу, нагоняя сладостный трепет, и Тэхён в высшей степени разомлел от того, насколько близко стоял его любимый Совёнок, то есть на расстоянии, равном поцелую. От того, насколько идеально их руки чувствовались вместе, насколько волнующее тепло от них бежало по всему телу, давая о себе знать мурашками на затылке. И он точно не мог наглядеться на всего совёнка Гук-и, на его пушистые волосы, на очаровательный нос, родинки, ресницы, губы, колечко в которых снова терзалось, едва заметно.       Чонгук для него совершенство, самый мягкий, самый сильный, самый добрый и самый дорогой мужчина на свете. Самый любимый человек, и этого не изменить. – Ты снова делаешь всё, чтобы я исполнил любую твою хотелку, – с застенчивой улыбкой проговорил Тэхён, закрыв веки на пару секунд. Ушки предательски приподнялись. – Только так ты переходишь к действиям, потому что иначе будешь думать о чём-либо до конца века, – тихо усмехнулся Чонгук, большими пальцами огладив руки Тэхёна. – Но ты всё равно знаешь, что я не могу тебе отказать, – крохотная улыбка и не думала сходить с уст, в то время как сердце бешено колотилось. – Только в тех случаях, когда ты тоже хочешь сделать то, что хочу я, – умильно прищурился.       Тэхён молчаливо отсчитал десять ударов собственного сердца, каждый из которых обильнее заливал щёки розовостью. Да что уж там, всё лицо и даже уши, поскольку молодой человек заробел, наверное, в высшей степени. Однако откладывать признание на неопределённое "потом" правда уже больше не представлялось возможным – теперь он и сам в этом убедился.       Потому что если Тэхён остановится сейчас, то в другой раз уже не сумеет быть искренним настолько, насколько мог сейчас. Искренним иначе – да, но не так, как в этот холодный вечер, в который обоим невероятно тепло.       Потому что друг с другом. – Тогда... Тогда начну с объяснения, почему ты именно Совёнок, – робко начал Тэхён, почти не дыша. – Как минимум, ты любишь активничать ночью, а отсыпаться днём. На животе, причём, как и делают сами совята. – он, сказав это, кивнул для убедительности, после же улыбнулся, когда услышал добрую усмешку Чонгука и увидел, как он на секунду опустил взгляд. – Во-вторых, твои глаза невообразимо сильно похожи на совиные. Такие же большие, такие же чернющие и милые. И сам ты милый, причем до безумства, Гук-и, любопытный и милый. – искренне прошептал и поистине потонул в том, что только что перечислил. И голова его закружилась в сладостном дурмане из-за ощущения чужого дыхания на своих губах – настолько близко друг к другу молодые люди стояли, это действительно не шутка.       Тэхён волнительно облизал губы и вынужденно достал правую руку из кармана. Чтобы так нужно сейчас огладить щёку Чонгука, на что тот моментально отозвался, ласково прикрыв веки. А затем переместиться на висок, на всё те же пушистые волосы, и нежно провести ладонью до затылка. Мягкая ответная улыбка и на секунду оборванное дыхание – лучший дар для Тэхёна. И лучший стимул для колотящегося сердца увеличить темп ещё немного, ведь именно он и отключил все спорные мысли молодого человека и побудил сделать действительную важность: официально сообщить Чонгуку о любви.       О которой он и так знал. – Будь со мной искренним, крошка Тэтэ, как и всегда, – проникновенно прошептал Совёнок, отчего Тэхён тронуто прикрыл веки, вздохнув.       Это всё слишком. Стоять так близко, чувствовать дыхание любимого на устах, гладить его по щеке и голове – слишком. Но любви к Чонгуку никогда не будет с лихвой, ведь та бесконечна и абсолютно всегда драгоценна сердцу. – Я просто...словно и не мог иначе, – продолжил Тэхён, преисполнившись ещё пущей трогательностью. В особенности, когда Чонгук крепче сжал его руку в кармане, отчего ещё и получилось погрузиться в состояние лёгкой эйфории. – Ты – самый добрый друг для меня, лучший. И я точно знаю, что ещё самый дорогой и, самое главное, любимый человек. Однажды я понял это, когда буквально проснулся с утра, – сделал интонационный акцент, – да так и спустил себе всё с рук. – почему-то усмехнулся. – В том смысле, что... – Не стал этому препятствовать, – трепетно дополнил Чонгук, заглянув в душу, а Тэхён ещё больше потонул в нём самом. – Да... Я не знал, что почувствую нечто отличное от дружбы, нечто большее и прекрасное, но... – Тэхён вновь тронуто вздохнул. С облегчением. – Но я так рад этому. – даже плечи его будто бы расправились. – Это одна из лучших вещей, которая могла случиться со мной в жизни.

Другая – твоя взаимность.

– И ты?.. – с надеждой спросил Чонгук, намеренно не договорив фразу. В глазках зажглась искра, которая приятным образом выбила землю из-под ног.

Сейчас или никогда.

      Сказать, а не умереть от сожаления, так и не признавшись. Не ко всему же нужно готовиться, в конце концов, должна быть в жизни добрая спонтанность. Особенно, если оба её трепетно и долго ожидали. Поистине желали, как и взаимную любовь друг от друга. – Я люблю тебя, Совёнок, – Тэхён раскрыл свою душу, показав алое сердце, полное этой самой любви. Признался, сообщил откровение и мысленно вознёсся над землёй. – Очень сильно люблю, и я благодарен тебе за всё. За тебя, за то, что ты – мой любимый.       И одна лишь фиолетово-синяя темнота вокруг стала свидетелем трепетного момента между молодыми людьми. Она впитала в себя слышимый ритм сердца Тэхёна, ускоряющийся от любовного волнения и от того, что он сказал. Наконец-то признался и отныне пребывал в том состоянии, в котором в пору плыть в открытом космосе или левитировать высоко-высоко в облаках. И отыскать в них золотую дорогу в рай – в ответную любовь Чонгука, если на это можно было рассчитывать…       Сам Совёнок вдруг облегчённо выдохнул и закрыл глаза, тронуто сведя брови к переносице. Зажмурился, слегка поджав губы, но лишь нежнее взял свободную руку Тэхёна в свою, вытащив её из кармашка. И он прильнул к нему уже в полноценном объятии, трепетно уложив ладони на лопатки. Носом уткнулся в воротник пальто и прижался так мягко, так чувственно, словно поистине держал в собственных руках настоящую драгоценность.       Впрочем, таким для него и являлся Тэхён. Всегда, но в последний год по-особенному. – Обними меня, живо, – приглушённо-разнеженным голосом потребовал Чонгук, когда заторможенно-ошеломлённый Тэхён не сразу ответил на ласку. И ведь действительно, стоять столбом, пока тебя обнимает самый любимый человек, поистине неприлично.       Чонгук разнежился ещё пуще, стоило Тэхёну руками окольцевать его спину и одной ладонью спуститься на талию. Он пожалел о том, что получилось обняться на улице, а не дома, ведь тогда бы им не мешали слои осенних пальто. И тогда бы Тэхён поистине погиб от прекрасного телесного контакта с Чонгуком, поскольку теперь имел на сие действие полное право, признавшись. И неважно, что едва не умирал из-за этого ранее, пока пребывал в очень уж доступной близости всякий раз, стоило обняться с Чонгуком в статусе "лучшего друга". По-всякому объятия происходили, конечно же, но сейчас… Собственно, не нужно гадать, как было бы при других условиях, нужно наслаждаться моментом, трепетно разделённым на двоих.       Совёнок ведь очень мягкий, не смотря на развитую и рельефную мускулатуру и в принципе крупное телосложение. Уютный и тёплый. Тэхён проследил за движением собственной руки, которая совершенно самостоятельно принялась поглаживать талию Чонгука, в то время как другая с осторожной мягкостью прижала ближе. В них обеих, вообще-то, нежилась драгоценность – черноглазая сипуха, и от этого Тэхён таял уже как-то по-новому, настолько чувственно, что всё-таки никак не мог в полной мере осознать то, что именно сейчас произошло... Что томным пожаром или лавой растеклось во всей груди.       Он ведь и в правду признался своему лучшему другу в любви... Незапланированно, так, как смог, но признался. И это, чёрт побери, лучшее, что произошло с ним за всю жизнь. Ожидал ли Тэхён настолько нежных и продолжительных объятий от Чонгука? Честно говоря, нет. Молодые люди в принципе обнимались вот так впервые, хоть и было, как уже сказано, по-всякому, но…       Боже, Тэхён просто очень сильно любит совёнка Гук-и, вот и всё. И он невольно закусил губу, стоило мельком подумать о том, а можно ли ожидать взаимности в ответ на собственные трепетные чувства… – Ты – сладкая-сладкая крошка, Тэтэ, – вдруг произнёс Чонгук отчего-то развеселённым тоном, правда, не лишённым трепета, и совершенно ласково притёрся щекой к щеке Тэхёна. – Будто бы сверху мягчайшей на свете печеньки.       Сердце пропустило удар. – Теперь всегда будешь так меня называть? – с робкой улыбкой спросил он, окончательно растаяв. – Пока не придумаю что-то ещё. Но и это тебе замечательно подходит.       И Чонгук вдруг сам прервал объятия, очень нехотя, напоследок закутавшись в них. Он снова взял по-милому потерянного Тэхёна за руку, но на сей раз не переплёл в замок, а просто мягко забрал в свою. Настолько легко, насколько обыденно и в молчании двинулся вперёд, без особых стараний утянув очаровательно-румяного крошку Тэтэ за собой. И тот за секунду успел подумать о том, что означали слова Совёнка про сладкую-сладкую крошку, но не смог прийти к чему-то мало-мальски конкретному. Потому что сердце у него ничуть не успокоилось, а немного отошло от эйфории и принялось отягощаться разного рода вопросами из разряда: "Что, если…" Что, если завтра Чонгук из-за выпитого сделает вид, будто ничего не произошло?

Что, если он отдалится, в связи с чем эти объятия стали последними?

Что, если любовь Тэхёна всё-таки безответна? Если Чонгуку всё это не нужно?

      Вероятно, вопросы эти являлись глупыми, однако чем дольше молодые люди шли в молчании, тем больше всяких мыслей успевало появиться в голове Тэхёна.       Чонгук ведь никогда не был прямолинейным. Он любил добиваться от Тэхёна того, что ему нужно, если дело касалось их двоих. Но не в том смысле, что, к примеру, в обидных недомолвках именно Тэхён должен извиняться, даже если не виноват, ни в коем случае. Распространялась эта непрямолинейность только на нечто волнующее, вроде объятий и каких-либо признаний. Можно сказать, Чонгук вынуждал Тэхёна сказать или сделать то, что важно для них обоих, поскольку тот слишком много думал, сомневался и откладывал то или иное действие. Впрочем, Совёнок сам уже проговорил это недавно.       Стало быть, сегодня произошло то же самое – Чонгук наконец-то понял, что к чему, и решил узнать об этом напрямую от Тэхёна, при этом самолично этой прямолинейностью не блестнув. Молодой человек знал, что ему самому неловко спрашивать и уточнять какие-то душевные вещи, так что подход "вокруг да около" очень даже хорошо работал, поскольку абсолютно всегда успешно нацеливался на позитивное развитие их совместных дел.       Очевидно, Тэхён всё-таки вёл себя не так уж и скрытно, раз Чонгук всё понял, а сегодня так вообще убедился в собственных догадках. Но ответит ли он взаимностью?.. Пожалуй, это выступало главным вопросом.       Тэхён неосознанно и напоследок сжал ладонь Совёнка, когда они вдвоём подошли к его дому. Тот сразу закопошился в карманах в поисках ключа, отчего ладони обоих похолодели от прерванного прикосновения.

Спросить у него о взаимности сейчас или потом?

– А-а… Гук-и? – неловко начал Тэхён, отчего молодой человек тут же прекратил свои действия. – Да? – установил контакт глаза в глаза.       Тэхён резко выдохнул. – Что… Что ты скажешь? – взгляд блистал робостью, а ладони вдруг сцепились в застенчивый замок спереди. Тэхён взволновался в ожидании ответа так, что ему в поздний вечер октября стало жарко. – Насчёт того, что услышал от меня?       Чонгук просто взял и улыбнулся. Крохотно и мило, окутав Тэхёна особой теплотой, исходящей из недр совиных глазок, пусть одновременно и ввёл в состояние дополнительного непонимания. – Завтра, если позволишь, – он неопределённо повёл плечами. И взгляда более не отвёл. – Я всё ещё хочу придерживаться плану, но… – он выслушал невольный нервный вздох Тэхёна. – Но беспокоиться тебе не о чем, крошка Тэтэ.       С уст Тэхёна слетело неопределённое "А?", а брови выразительно приподнялись. И все мысли тотчас покинули его, пообещав вернуться ночью целым торнадо, чтобы, разумеется, не дать уснуть от их обилия. А потому он еле-еле вернулся в реальность, стоило Чонгуку попросить о помощи, заключающейся в держании перчаток. – Никак не могу найти ключи… – вручив вещь Тэхёну, он достаточно быстро их обнаружил. – О! Всё на месте, супер! – У тебя всё это время были перчатки?! – натурально изумился Тэхён, словно в прострации пронаблюдав за тем, как Чонгук подошёл к нему почти вплотную, чтобы забрать их. – Да, я же всегда ношу их с собой, – ответил он как ни в чём не бывало, не забыв мастерски подмигнуть и очаровательно улыбнуться. Разумеется, нежно и влюблённо, только для Тэхёна, который…       Который потерял себя и навсегда остался в том моменте, в котором Чонгук чувственно прошептал: "Спасибо, что проводил меня, крошка Тэтэ", и костяшками пальцев огладил его скулу. Невесомо так, словно оставил след из ватных облаков, отчего у любящего Тэхёна получилось лишь трепетно выдохнуть, невольно закусив краешек губы. – Встретишь меня завтра после пар? В половину пятого, – попросил Чонгук, сделав шаг назад, к двери подъезда. – Встречу, – согласно кивнул, окрылённо даже.       Чонгук с некоторой хитрецой сощурился, однако в облике его сквозила очаровательная робость и тронутость произошедшим за сегодня. – Когда в следующую секунду попрощаешься со мной, назови меня так, как любимо тебе, Тэхён, – тихо проговорил он, отчего названный лишь смутился в сто крат сильнее, но…       Никаких но! Только смелость и истинная демонстрация любовных чувств. – До завтра, Совёнок, – исполнил просьбу Тэхён. А впоследствии, что бы ни случилось, будет говорить так и без напоминания.       Чонгук поистине счастливо улыбнулся, тронуто и сладостно прикрыл веки. Отворил дверь и лишь на пару секунд повернулся обратно, чтобы помахать рукой так, как всегда. Обворожительно то есть, что Тэхён тотчас же отзеркаливал всякий раз, наполняя сей жест собственными чувствами. И нынешний момент отнюдь не стал исключением.       Пусть нервозность в нём и осталась, в сердце поселилось предвкушение завтрашней встречи. Не беспокойной, как предупредил Чонгук, так что это что-нибудь да значило, заставляя всё то же сердце натурально пылать в грудной клетке.       А ещё пуще тогда, когда буквально через минуту Совёнок прислал ему в мессенджере номер и цвет такси, которое он заказал, чтобы Тэхён спокойно добрался до дома. Ещё и подписал: "Жди через три минуты, крошка Тэтэ", прибавив к имени смайлик поцелуя. – Спасибо, – с тронутой улыбкой прошептал Тэхён да поднял голову кверху, устремившись взглядом счастливых глаз в тёмное фиолетовое небо. – Спасибо за всё, Боже, если ты меня слышишь…       Он действительно не уснёт от нетерпения в ожидании завтрашнего дня, который, надеялся, пройдёт замечательно.

Вы:

Совёнок, я буду любить тебя безусловно и всем сердцем, что бы ты мне завтра ни сказал

Знай это, хорошо?

И я очень жду завтрашнего дня, не могу не ждать…

      Вздохнув, добавил ещё кое-что.

Вы:

Хочу кричать. Боже, как хочу кричать о своих чувствах…

      Тэхён не знал, зачем он взял и тут же настрочил эти сообщения, однако посчитал это правильным, чтобы точно расставить все точки над собственной "i" в отношении теперь озвученных чувств к Чонгуку. И он с замиранием сердца смотрел на то, как совёнок Гук-и печатал ему ответ. Совёнок ♡: Не кричи, а просто скажи мне ещё раз завтра. Это будет громче всего на свете, мой дорогой (друг) – Кто дал этому чертёнку право ставить дурацкие скобочки? – шёпот прозвучал весьма обрывисто и нестабильно в своём течении. А всё потому, что перед глазами вдруг водянисто задрожало…