3. Долгожданная взаимность
19 ноября 2024 г., 19:14
Примечания:
А вот и заключительная часть... Немного волнуюсь, честно говоря 😅 Тем не менее, по классике желаю вам приятного прочтения и заранее благодарю за помощь в ПБ🫶💋🩷
Поутру, стоило Тэхёну сесть на кровати и зевнуть с озадаченным выражением лица, для него обозначился ясным один факт: думы насчёт волнительной бессонницы перенесли её в реальность. Ну, может, и не совсем прямо критично, ведь молодой человек всё-таки сомкнул веки на пару часов, наверняка устав от бесконечных мыслей об уже наступившем завтрашнем дне. О том, как пройдёт встреча с Совёнком, что он скажет и как прокомментирует самое большое откровение в жизни Тэхёна. Пожалуй, ничто его не волновало настолько сильно, ни разу за двадцать пять лет от роду.
Чонгук ведь его самый дорогой человек... И самый любимый, безусловно. Важнейший, взаимоотношения с которым уже давно возымели главное значение в жизни Тэхёна, а оттого и разные мысли не шибко хотели покинуть голову и просто позволить взволновавшемуся организму уснуть.
Молодой человек зевнул ещё раз да закрыл лицо ладонями, сонно потерев его. Мельком вспомнил, как ворочался ещё некоторое время назад, как комкал одеяло рядышком и обнимал его вместе с подушкой, буквально стискивая, вместо них представляя драгоценного Совёнка. К слову, Тэхён подобным образом обнимал Чонгука всего пару раз, только, увы, произошло это исключительно в моменты душевных переживаний. Молодой человек уж и не помнил, чего такого с ним приключилось дважды-однажды, успешно позабыв о плохом, но отчётливо и регулярно возвращался к оставленным в памяти объятиям с Чонгуком. К тем дорогим сердцу моментам, когда тот охотно позволял крепко-крепко облепить себя руками и ногами, когда с бережностью обнимал в ответ, поглаживая по спине и плечам, когда параллельно шептал забавные, но при этом безумно ободряющие слова. Когда был рядом, пусть сейчас ничего и не изменилось.
Ну почти: Чонгук теперь точно знал о чувствах своего лучшего друга. О том, что Тэхён попросту и по-человечески полюбил Совёнка, от признания в чём ныне пребывал в состоянии некоторого смущения. Даже неоднократно задумался за прошедшую ночь о том, что, может, и не стоило поддаваться на провокации Чонгука и выкладывать всё, что уже давным-давно на душе лежало. Однако... Однако Совёнок прав, априори являясь мудрым человеком, он же сова. Прав в том, что Тэхён имел определённые проблемы с тем, чтобы выложить свои переживания и чувства в истинной их ипостаси, зато вместо этого по пятьсот раз обдумывал уместность их проговаривания. Если бы Чонгук регулярно не "подпинывал" его в подобные моменты, их взаимоотношения совершенно никак не улучшались и никуда не двигались бы. В школьное время молодые люди могли бы остаться просто знакомыми из класса, потом обычными товарищами, разговаривающими друг с другом исключительно на интересные темы, потому что Тэхён не понимал, что близкому человеку можно говорить и всякую обычность, и странность, и нелепость, и откровенность.
Чонгук показал ему, что они друзья. Что он – друг Тэхёну, а Тэхён – ему.
Его. Полностью.
Совёнок совершенно легко для себя разговаривал с ним на эту тему, причём в деликатной и искренней форме, однако таким образом активно призывал открываться душой и мыслями, потому что: "Я хочу понять, как лучше с тобой дружить. Мне всё нравится прямо сейчас, но я хочу, чтобы было супер-супер круто нам обоим. Чтобы не только я открыто говорил о себе, но и ты. И это главное для меня – лучше всех понимать тебя, самого дорогого друга!".
В семнадцать лет этот разговор произошёл... Тогдашние юноши уже два года учились в одном классе и постепенно всё теснее общались. Таковые слова до глубины души тронули Тэхёна, который и не знал в полной мере о своей эдакой проблеме, но... Но со временем он действительно смог открыться Совёнку, искренне доверившись ему, а впоследствии и полюбив, к огромному счастью. Только вот любовь эта и стала единственным откровением, которое Тэхён утаивал от Чонгука в последние три года.
Однако вчера тайное стало явным. Молодой человек хоть и чувствовал облегчение из-за наконец-то наставшего момента признания, но всё же не понимал, чего конкретно ему ожидать. Ну и пусть, подумал Тэхён, ведь самое главное заключалось в том, что у него не имелось как такового ощущения чего-то нехорошего. Следовательно, можно мало-мальски спокойно дожить до встречи с Чонгуком.
– Нужно всего лишь послушать, что скажет Совёнок, – проговорил Тэхён с некоторой хрипотцой в голосе после сна. – Он же сказал, что мне не о чем переживать, так что...
В конце концов, Чонгук никогда ему не врал. Может, намеренно не договаривал что-либо во избежание неловкой или неприятной ситуации, но не более. Значит, беспокоиться действительно не стоило.
Тэхён неловко усмехнулся и зажмурился. Раз не о чем переживать, значило ли это, что можно вполне себе ожидать от Чонгука взаимности?.. Когда он представлял ситуацию, в которой Совёнок ответно произносит признание в любви, то смущение тут же завладевало им в размере, наверное, в десять раз отличном от обыденного. Потому что это слишком... Из разряда того, что ну никак не могло произойти взаправду.
– Просто Совёнок слишком хорош для меня, – смешок снова сорвался с уст, однако отнюдь не удручённо. Слова же, наоборот, окрасились крохотным смущением и определённой шутливостью, однако доля правды в них имелась. По крайней мере, временами Тэхён почему-то думал про себя так.
Хотя куда более весомую роль в его сомнениях играло то, что сам Чонгук вряд ли задумывался о новой влюблённости в кого-то после неудачного опыта. Если о ней вообще резонно задумываться... Однако вывод таковой оформился как раз-таки из-за поведения молодого человека, отстранённого от некогда характерных для него поисков романтики и любви. Но…
когда если получит взаимность на свою искреннюю любовь.
А вот приближаться очень даже планировал.
Собственно, пока Тэхён витал в собственных, не совсем оформленных мыслях о вчерашнем вечере и о Чонгуке в целом, пока одновременно с этим готовил оригинальные и обыкновенные напитки для преимущественно улыбчивых посетителей, время рабочего дня уверенно подошло к концу. Где-то полчасика осталось до закрытия кофейни, обоняние окончательно "замылилось" всевозможными ароматами кофе, а рука уже несколько утомилась то и дело создавать латте-арт на молочной пенке. Однако молодой человек обращал на это внимание в куда меньшем объёме, чем обычно, поскольку в статусе бариста для него осталось последнее, но безумно важное дело – приготовить для Совёнка лучший в его жизни карамельный макиато.
Тэхён глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы в полной мере настроиться на наполнение напитка собственной любовью. В кофейню заглянули рассеянные солнечные лучи, сумевшие выпутаться из хлопковых кучевых облаков, и разлеглись на коричневом полу, который Тэхён порывался когда-нибудь сделать из чистого дерева. Его останавливало, помимо дороговизны материала, одно: надоест вычищать его от грязи, особенно в зимнее слякотное время. А так, к слову, интерьер кофейни очень нравился молодому человеку, ведь он тоже помогал в получении наслаждения от процесса работы.
Один только прилавок, щедро заставленный разного рода печеньями, батончиками и шоколадками, радовал глаз, а уж аккуратный лакированный столик в красно-белых цветах вдоль стены и подавно. Просто за ним всегда происходили какие-либо приятности, в смысле, у клиентов часто случалось что-нибудь хорошее. Звонил близкий человек с радостной новостью, отменяли какую-нибудь гадкую пару в университете, начисляли премию за отличную работу, или просто солнце ложилось прямо на человека, тем самым улучшая его настроение той же осенью. А ещё Тэхён радовался, что поставил высокий фикус между этим столиком и ростовым зеркалом – некоторые посетители предпочитали фотографироваться в нём, и цветочек очень кстати и свежо дополнял полученные снимки. Вечером, кстати, в кофейне ещё зажигались две гирлянды с крупными лампочками, свет от которых добавлял тёплой атмосферы и хорошего, приятного настроения. Так что – да, Тэхёну очень нравился интерьер, то и дело улучшающийся всякими мелочами, вроде нейтральных симпатичных картинок на стенах.
Но одна вполне конкретная радовала его на той стороне прилавка, что не видна взору покупателей. Тэхён просто однажды распечатал очень красивую фотографию, сделанную Чонгуком в радостный момент. Тогда тот мгновенно открыл фронтальную камеру на телефоне да запечатлел их обоих, мило и счастливо улыбающихся во время смеха. И, разумеется, Тэхён поставил её в небольшую рамочку, ведь не мог допустить, чтобы изображение пострадало от разного рода воздействий возле зоны приготовления напитков.
К удивительному слову, об этом: во время создания макиато Тэхён не шибко осознанно гундел себе под нос ту самую песенку. Но ругать себя за это нисколько не стал, а лишь надолго разулыбался из-за порхающего чувства влюблённости, любви, окутывающей всё сердце, пока руки на автомате, однако весьма вдумчиво, сначала наливали на дно термоса карамельный сироп. Сверху него бухнулось холодное молоко, затем и порция эспрессо, а потом Тэхён поистине укрыл всё это молочной пенкой, словно таким образом обнял любимого Совёнка. Как вчера, к примеру. По крайней мере, когда напиток оказался готовым, молодой человек воздушно вздохнул, будто бы ощутив всем телом ответные тепло и нежность Чонгука.
Конечно, ему бы хотелось сделать макиато в обычном стаканчике, потому что Совёнок очень любил дивно разгуливать с ним по улицам, однако сегодня ему придётся попить из термоса. Так и исчезает шанс того, что напиток случайно разольётся, и того, что мало-мальски остынет. На улице вон дождик заморосил нежданно-негаданно, не смотря на недавнее солнышко, с чем Тэхён столкнулся, когда закрывал кофейню, так что застудить Чонгука ни в коем случае нельзя! В противном случае, это стало бы самым ужасным и подлым поступком на свете.
Сам Тэхён не взял с собой зонта поутру, как будто не знал все прелести переменчивости осенней погоды. Обычное дело, если сейчас солнце, а через полчаса уже хлыщет дождь, однако ему повезло хранить обыкновенный чёрный зонтик в кофейне на такие непредвиденные случаи, как сегодня. По сути, можно и без него дойти до института, однако осенью шутки плохи даже с простецкой моросью. Закончится – зонт можно сложить, вот и всё.
А вообще Тэхён чувствовал себя перенесённым в какое-то романтическое кино, пока на крыльях любовного ветра торопился к Чонгуку. Шёл довольно ускоренным шагом, но временами сбавлял темп, чтобы и не задохнуться от эдакого "кардио", и не разболтать кофе, и не прийти к любимому взмыленным. И неважно, что Тэхён прекрасно понимал и помнил, что Чонгуку совершенно не важна степень идеальности его внешнего вида. Например, если у молодого человека из-за ветра портилась укладка, насчёт этого загонялся только он сам, в то время как один Совёнок с удовольствием, ласковым старанием и улыбкой на устах приглаживал волосы в нужные стороны. Или если недавно выглаженная рубашка взяла и помялась, Чонгук говорил: "Об этом знаешь только ты, остальные не замечают никаких недочётов".
Впрочем, он никогда и не считал, что какие-то вполне естественные мелочи являются недочётами. Любая ткань может смяться, любой волосок выбиться из причёски, в любой день на лице совершенно спонтанно может возникнуть прыщик. И Чонгук никогда не обращал на это внимание, даже если Тэхён прямым текстом заявлял о вещах, которые ему в себе не нравятся в определённый момент времени. Наоборот, Совёнок говорил что-то по типу: "Даже твой прыщ красивый" или "Складки на брюках выглядят очень эстетично". Несомненно, постепенно это помогло Тэхёну стать чуть более уверенным в себе в контексте внешнего вида, поскольку он твёрдо знал, что Чонгук на его стороне абсолютно всегда, и речь не только про опровержение самоличной ругани за неидеальный образ. Но излишне потеть все равно не хотелось, каким бы самопринятием Тэхён ни обладал, а вот понравиться Совёнку – очень. Одевшись в обыкновенные, но красивые вещи, молодой человек поистине рассчитывал на это, наконец-то выбравшись из серого джемпера, довольно уж популярного в его гардеробе.
А очень хотелось бы.
– Я правда не смогу прожить без тебя! – ещё более честно заявил Чонгук, подкрепив это резвым кивком и положив руку на сердце. Лицо его выражало истинную одухотворённость. – Считай, что мне десять лет, а не двадцать пять, ведь до тебя жизни и не было!
– С каких пор ты решил заваливать меня такими словами?.. – мило и изумлённо вздохнул Тэхён, проводив взглядом то, как Чонгук быстро отпил ещё немного кофе.
– Какими? – продемонстрировал прищур, действующий гипнотически.
– Приятными, конечно.
Тэхён в следующий же миг неслышно прокашлялся, почувствовав себя внезапно пустившим корни в асфальт. Особенно, когда Чонгук сделал четверть шага ближе к нему. Сердце невольно замерло на наносекунду.
– Но я всё равно о другом, – застенчиво продолжил Тэхён. Слова давались внезапно тяжело. – О том, что ты сделал, оказавшись под моим зонтиком.
Чонгук кротко усмехнулся, мол, воскликнул безмолвно: "Ах, ты об этом!", а затем склонился чуть вбок, на пару мгновений приблизившись к лицу Тэхёна.
– Я тебя чуточку испачкал, крошка Тэтэ, – ненавязчиво оповестил он своим невозможно прекрасным голосом. Но как только поднял руку, чтобы зачем-то вытереть след от собственных губ, Тэхён рефлекторно отодвинулся от него, будучи неподготовленным к таким страстям. И не желающим избавляться от истинной картины мирового наследия, нарисованной на коже. – Прости. – вновь усмехнулся, но уже как-то будоражаще-прекрасно.
неосознанно склонив к голове Чонгука свою, чтобы стать ближе. Так что, разумеется, оставшиеся десять секунд стояния на светофоре стали самыми потрясающими за всю жизнь. За жизнь обоих.
поселившегося в сердце, но разве его кто-то спрашивал? Правильно, никто, так что Тэхён довольно принял из родных рук фартук и повязал его на поясе, а после этого закатал рукава розоватой рубашки до локтей.
– Я, кстати, подумал, что мы обойдёмся без дресскода сегодня, – ненавязчиво проговорил Чонгук, доставая из холодильника слайсы бекона и несколько яиц. – Но ты выглядишь просто великолепно, будто убежал прямо с показа мод. Я чувствую себя победителем в этой жизни, раз лицезрею такую красоту. – взгляд он продемонстрировал, безусловно, оценивающий. И такой, что стало понятно одно: Чонгуку действительно нравилось, как выглядел Тэхён.
– Я, разумеется, надел свою самую красивую рубашку, но твои слова всё равно далеки от правды, Гук-и, – легко усмехнулся Тэхён, ощутив приятное удовлетворение от комплимента.
Рубашка эта, кстати, буквально шёлково дарила чувство комфорта, и Чонгук трижды-однажды заимствовал её на какие-то важные мероприятия в институте. К слову, прежде чем постирать её (предварительно отговорив Чонгука сделать это), Тэхён воровато принюхался к вороту, на котором ожидаемо остались и духи, и природный аромат Совёнка. Он почувствовал себя несколько одержимым в тот момент, будто, можно подумать, прикоснулся к запретному плоду. Правда в том, что Чонгук всегда обнимался с Тэхёном и никогда не противился тому, что его милый крошка очень уж очевидно дышал им. Но все подобные шалости обосновываются одним: Тэхён попросту очень влюбился и полюбил... Следовательно, ему простительно практически всё.
– Протестую! – Чонгук шуточно твёрдо поставил бутылку масла на столешницу.
– На себя посмотри, шикарный парень в водолазке! – встав "руки в боки", мастерски и ответно запротестовал Тэхён. – А брюки? Я в жизни не видел брюк лучше, чем у тебя!
Ну а что ещё молодой человек мог сказать, видя, как та же чёрная водолазка очень выгодно подчёркивала атлетическое телосложение Чонгука? Ненароком получалось смотреть туда, куда друзья как бы не смотрят специально… Да и тёмно-серые брюки в едва заметную чёрную клетку сидели по фигуре, пояс которых выделял потрясающе утончённую талию. К ней, чего греха таить, хотелось чисто по-человечески прикоснуться, обнять за неё и прижать к себе, но, кхм-кхм, лучше сделать это потом. Сейчас требовалось отужинать вместе с любимым Совёнком.
– Ты явно преувеличиваешь, крошка Тэтэ, – снисходительный смешок сорвался с уст Чонгука. – И достань, пожалуйста, спагетти из того ящика. – указал рукой на него, расположение и содержание которого Тэхён и так знал.
– У тебя ноль аргументов, потому что эти брюки – твои любимые, – внезапно подмигнул он Совёнку, доставшему сливочное масло и тут же прищурившемуся.
– Свои ты тоже любишь, как и рубашку, так что я сказал правду!
– И твои я люблю, – легко выдал Тэхён, а затем сам же незаметно стушевался из-за сказанного. Но он укрыл собственную застенчивость, в нужный момент всецело обратившись к спагетти, будто они этого заслуживали больше, чем Чонгук. Который напоследок, оглядев коричневые выглаженные штанины и не только их, бросил уверенное: "А я – твои", и более словно не думал препираться.
Оба красивы друг для друга. Точка. Неоспоримый факт или, по-заумному, аксиома.
Далее Чонгук поручил Тэхёну сварить спагетти, а сам занялся нарезкой бекона. Собственно, этим он обрёк одни медово-карие глаза на безотрывное наблюдение за уверенными движениями рук, ловко орудующими поварским ножом так, что аж тонкие вены проступили на них. Вкупе с закатанными рукавами водолазки это выглядело поистине превосходно, отчего Тэхён едва не пропустил момент того, как потребовалось запустить макаронные изделия в кипящую воду. Не то чтобы это стало бы чем-то критичным, просто… Просто.
Для Чонгука он также разогрел и сковородку, на которой тот впоследствии обжарил бекон и немного чеснока. Собственные руки на автомате отделяли яичные желтки от белков и перемешивали их с тёртым сыром, пока Чонгук с интересом рассказывал о недавно прочитанной статье. Тема, будучи научной, осталась не совсем понятной для Тэхёна, однако он с истинным удовольствием слушал любимого Совёнка, пользуясь навыком активного слушанья . О котором, к слову, узнал от Чонгука давным-давно, когда тот увлекался чтением статей по психологии.
В конце же концов, когда спагетти оказались сначала откинутыми на дуршлаг, а затем в сковородке, их вместе с беконом окутала яично-сырная субстанция и родная водичка, в которой они и варились. И тут Чонгук, будучи настоящим шеф-поваром на кухне, взял всё в свои руки и принялся старательно помешивать почти готовое блюдо.
– Чтобы яйца ни в коем случае не свернулись, нужно хорошенько всё перемешать! – уведомил Совёнок, очень красиво обмакнув подушечку пальца в небольшое количество соуса, зачерпнутое в столовую ложку. И даже этим уверенный в себе мужчина по имени Чонгук всякий раз вгонял Тэхёна в сладостный мысленный ступор. Ну а что поделать, если каждая его частичка любит совёнка Гук-и?
– Понятно-принято, шеф, – принял к сведению он, поймав в ответ милую улыбку.
– Отлично, стажёр, тогда пока поставь тарелочки и всё в таком духе, – раздал указания Чонгук. – Сервируй стол, в общем!
– Есть, шеф!
Ах да, у Совёнка в арсенале всю жизнь имелась красивая посуда. Его мама любила сервировать стол под разные поводы, а потому покупала много разных наборов. Чонгук редко этим занимался, однако какую-нибудь милую кружку или вилку то и дело приобретал себе, впоследствии активно используя. Так что сейчас Тэхён достал две плоские тарелочки в бирюзовом неравномерном цвете и с некоторой волнистой текстурой практически от центра к краям, золотистые вилки, ложки, идентичные с тарелками чашки. Он не знал, что следовало пить за таким прекрасным ужином, однако несоответствие напитка таре всё равно могло добавить некоего уюта и домашности. И даже сам Чонгук это признавал.
В конце концов, когда кушанье оказалось в симпатичных тарелках, а чашки заполнились безалкогольным вином, потому что выпивать никто не хотел по понятным причинам, молодые люди наконец-то сели за стол. Тэхён чувствовал себя малость смущённо и взволнованно, подсознательно предполагая скорое озвучивание важных слов, способных расставить все точки уже над совиной "i".
– Буду прямолинейным, мой дорогой друг, – проникновенным тоном голоса произнёс Чонгук, немного поёрзав на стуле, дабы сесть поудобнее. Поглядел, наверное, на свои руки, лежащие на коленях. А вот слово "друг", кстати, проговорил как-то скомкано, невнятно. – Я скажу тебе то, что ты должен услышать, но только после того, как закончим с трапезой. – он положил одну кисть на стол, легко откинувшись на спинку стула. – Ты с утра на ногах, да и я проголодался… Лучше сначала поесть, крошка Тэтэ.
Тэхён был готов поклясться, что выполнит абсолютно всё, что ему велит Чонгук, по трём причинам, согласно очередной аксиоме. Во-первых, потому что это Совёнок, следовательно, ради него можно исполнить любое его пожелание и посвятить ему всего себя. Во-вторых, его голос всё ещё имел гипнотическое воздействие на душу и разум, поистине зачаровывающее, ну а в-третьих – "крошка Тэтэ". Чонгук может добавить самолично данное прозвище абсолютно к любой фразе, и Тэхён в ту же секунду разомлеет от макушки до кончиков пальцев на ногах, ну а степень интенсивности этого зависела от смысла сказанного, разумеется.
– Мне до сих пор не о чем беспокоиться? – аккуратно спросил Тэхён, чуть улыбнувшись. – Или…или мне-
– Конечно, – перебил его Совёнок и подцепил пальцами вилку, совершив это весьма элегантно. – Я не врал тебе. И никогда не вру.
– Хорошо, – моментально отозвался Тэхён, кивнув и снова облегчённо выдохнув. Он, конечно, мог подумать, что отсутствие беспокойства подразумевало не обязательно озвучивание взаимности в любви, а, например, сохранение дружбы на нынешнем этапе без характерного усовершенствования. Проблема лишь заключалась в одном: Тэхён не хотел бы просто дружить с Чонгуком…
И если ещё раньше, на первых порах цветения любви, он думал о возможности осуществления этого в случае неполучения взаимности, то сейчас был уверен, что нет, так не получится. Хотелось быть ближе, безумно, причём. Показать свои ветвистые прожилки на теперь ярко-красном кленовом листе – сердце, которое питалось живительной любовной силой из стебелька, согретого теплом рук. Его-то и хотелось чувствовать постоянно, но не через что-либо постороннее. А если Тэхён сравнит с тем же листиком себя вместо Чонгука, то хотелось быть не то что приложенным к груди, а в ней, прямо в сердце.
Хм... Получается, Совёнок отнюдь не листочек, как он сам сказал ранее. Он – собиратель чудесного букета, создатель красивого впоследствии гербария, который остаётся рядом, как правило, на всю жизнь. Значило ли это, что Тэхён, в теории являясь одним из листочков, будет с Чонгуком долго-долго?..
– Тэтэ, покушай, чего сидишь и зависаешь? – мило усмехнулся он с набитой щекой. – Задумался о чём-то?
– Да всё о том же, – мигом признался, круговыми движениями накрутив спагетти на вилку.
– То есть обо мне? – ненавязчиво полюбопытствовал Совёнок, каким-то образом кокетливо прожевав еду. В целом, соблазнять он умел и этим.
– Очень вкусная карбонара, Гук-и, ты большой молодец, – с улыбкой чуточку перевёл тему Тэхён, потому что ответ очевидно понятен и прост. Капитально он задумывался только о своём любимом Совёнке, так что…
Или правильнее сказать, сове?
– Я уж думал, не дождусь, – мастерски поменяв тон голоса, то есть придав ему проникновенной глубины, волнующей нутро, Чонгук ровнее сел на стуле, перестав давить на стол локтями. – Ну правда, крошка Тэтэ, раз я для тебя Совёнок, то и называй меня так, ладно?
Эта прямолинейность совсем скоро сведёт с ума мило застеснявшегося Тэхёна, честное слово.
– Л-ладно… – тихо ответил он, кротко облизав губы, и… Молодой человек был готов поклясться, что пытливый взор совиных глаз тут же приковался к этому движению. – Как скажешь, Совёнок.
– Тогда, думаю, – положил руки на стол, накрыв одной ладонью другую, – настал нужный момент. – кивнул, располагая к доверию, и улыбнулся до очаровательной ямочки на щеке. – Расскажу тебе всё, что лежит на моей душе, относящееся к нам обоим.
не подозревая, что всё внутри одного крошки поистине затрепетало. – Так что не расстраивайся, если что-то пошло не плану. Это тоже план, просто немного другой.
Послышался смешок, очень сладкий для сердца.
– Возможно, ты прав, крошка Тэтэ, – вроде как согласился он. – Просто я принял решение довольно быстро и за небольшое количество времени не смог придумать что-то более стоящее… Но полно оправдываться, исправлюсь впоследствии! – умозаключил Чонгук и выпрямился на стуле. – Перейду к делу.
Тэхён невольно и шумно выдохнул, почувствовав, как сердце и организм мгновенно отреагировали на грядущее "дело". Руки крепко сцепились друг с другом, а стопа пару раз поднялась на носочек из-за волнения.
– В общем, ещё раз прости меня за то, что протянул время, крошка Тэтэ. И за то, что почти насильственно выведал у тебя вчера твои чувства… – но вот если смотреть в его глаза, то в них лишь ма-а-алая часть вины.
– Ты всегда это делаешь, когда я не могу сказать о них сам, – несколько робко напомнил Тэхён.
– Однако переусердствовать так, как вчера, больше не буду, – пообещал Чонгук, выглядя до ужаса милым и решительным совёнком.
– Время покажет, – неопределённо ответил Тэхён, поведя плечами, да кивком головы показал, чтобы молодой человек продолжил.
– Мне это нужно было для того, чтобы окончательно понять, стоит осуществлять своё решение или нет. Как ты понял, ответ положительный, так что я постараюсь как можно более понятно донести свою мысль.
словно от большой-большой любви. – Мы с тобой так долго вместе, крошка Тэтэ. Ещё со школы, когда я перевёлся в твой класс и сел за одну парту с тобой. Ты так старался мне помогать в адаптации, дружбе с другими ребятами… Но уже тогда я понял, что только ты и есть мой лучший друг, Тэтэ.
Слышать такую прелесть очень приятно, пусть Тэхён и знал об этом уже несколько лет.
– И в принципе лучший из лучших за всю мою жизнь. Прекрасный человек, который умеет добиваться своих целей, который ценит людей рядом, меня, – усмехнулся Чонгук с некоторым удовольствием, отчего Тэхён, почувствовав жар на поднявшихся ушах, сделал то же самое. – И с которым мне так хорошо, что и всего мира не надо…
– Если ты задумал смутить меня до глубины души, знай, что путь очень верный, – то ли шёпотом, то ли вслух произнёс Тэхён, не оторвав взгляда от Чонгука. От настолько невероятно красивого мужчины, что в пору влюбиться заново уже в миллионный раз…
– Я не только это задумал сделать, крошка Тэтэ, – нахально-сладко ответил он, подмигнув и вновь показав ямочку. – В моём мире я волен творить всё, что заблагорассудится, только без вреда этому миру. То есть без вреда тебе, дорогой Тэхён.
Получилось невольно сглотнуть и глубоко вдохнуть, как ни странно, ничтожное количество воздуха. Напрячься, сжать ладони в кулаки и потонуть в чёрных совиных глазах, всё ещё нежно прикасающихся ко всему, до чего только мог дотянуться их взор. Наполненный любовью, каким-то обожанием.
как и к волнительному ощущению металлического колечка, иначе вскоре можно сойти с ума из-за бабочек, трепещущих в животе и грудной клетке. Которые запорхали ещё активнее, когда Совёнок, нежно обхватив нижнюю губу, ласково уложил одну ладонь на шею, чем запустил рой мурашек по всему телу. Однако остолбенеть Тэхён себе не позволил, ведь это попросту неприемлемо: стоять и единолично таять от поцелуев любимого человека, который поистине всецело отдавался этой нежной близости. Однако можно совершать все эти действия, не забывая дарить взаимную ласку, так что Тэхён немного неловко, но очень любовно и чувственно поцеловал в ответ, прижавшись ближе и теплее и легонько сжав пальцы на талии Чонгука, стоило соскользнуть ладонями на неё.
– Люблю тебя… – донеслось полушёпотом в миллисекундный перерыв между поцелуями, прежде чем Чонгук увлёк любимого Тэхёна в новый, закинув руки на шею.
Кто именно сказал драгоценные слова – неизвестно. Возможно, оба и одновременно. В любом случае, они правдивы. Искренни и вечны, драгоценны, как и факт того, что, вообще-то, молодые люди с текущего дня вступили в отношения друг с другом. В серьёзные, романтические, всё как надо, в те, в которых партнёры разговаривают друг с другом и не прибегают к деструктивности. Не то чтобы это было в прошлых отношениях у обоих (или хотя бы не совсем очевидно), просто они сразу же обговорили этот момент. Ещё раз и после тёплых, страстных поцелуев, разумеется, решив на время угомониться и, так сказать, остыть. Потому что ни Тэхён, ни Чонгук уже не могли ручаться за то, что в недалёком будущем смогут просто отлипнуть друг от друга. Это и неплохо, если подумать, просто… Просто!
Выдержать красноречиво-любовный взгляд совиных глаз оказалось ещё более трудной задачей, нежели не расплавиться от поцелуев. От того, с какой чувственностью молодые люди обнимали друг друга и поглаживали, словно пребывали ужасно долгое время в разлуке и наконец-то встретились. Однако Тэхён всё равно сумел это сделать, но только потому, что Чонгук решил переключиться на посещение соцсетей в телефоне.
– Что это ты делаешь? – с робким румянцем на щеках, яркими и слегка онемевшими губами спросил Тэхён, умудрившись усмехнуться. Не столько из-за внезапного переключения внимания Чонгука, сколько из-за того, что чертёнок после окончания поцелуя зачем-то выпутался из объятий, схватив телефон и как раз-таки открыв соцсети.
– Меняю статус в профиле, я же теперь в отношениях с самым классным и любимым мужчиной, – на секунду оторвавшись, кокетливо подмигнул он. Его щёки так же пылали румянцем, на что Тэхён никак не мог наглядеться.
– Ты невозможный! – он взял его за руку и, довольствуясь хихиканьем, притянул обратно в тёплые объятия. – Успеешь, побудь со мной ещё немного.
– Я всегда с тобой, крошечка, – Чонгук с милой улыбкой чмокнул его в кончик носа.
– Я теперь "крошечка"? – бровь приподнялась довольно-таки самостоятельно.
– Ты – всё. Моё.
И это, несомненно, не только заставило сердце вновь растаять, но и в принципе стать самым счастливым человеком на планете. Засветиться в необъятной радости, словно перегнав по яркости само солнце.
На улице же, стоит сказать, давным-давно стемнело, что вполне себе характерно для осени. Однако Тэхён не заметил этого ни во время приготовления пищи, ни во время ужина, ни, тем более, пока вёлся трепетный разговор с Чонгуком. Молодой человек вообще будто бы "вернулся в реальность" только тогда, когда Совёнок переставил их опустевшие тарелки и чашки поближе к раковине. Тэхён подумал, что тот захотел их помыть сию секунду, а потому сам приступил к небольшой уборке. Только вот делать это, судя по удивлённому "Тэтэ?" от Чонгука, не стоило.
– Ну зачем? Оставь, я сам потом помою, – негодовал он, встав рядом с Тэхёном и наблюдая, как старательно тот хозяйничал.
– Вообще, я подумал, что ты собрался сейчас, но мне ничуть не сложно, – отмахнулся он, не сопроводив слова соответствующим жестом. – Мы же оба ели, оба пили, так что ты передохни пока что.
– На первый раз уступлю, так уж и быть, – Чонгук приобнял своего мужчину за плечи, но так, чтобы не мешать ему домывать красивую посуду. – Но я хотел предложить тебе ещё кое-что.
– Хотел? – спросил Тэхён, почувствовав, как в нём взыграло игривое настроение. – А сейчас не хочешь?
– Сковородку-то не трогай! – спохватился Чонгук, увидев, что Тэхён захотел убрать и всё остальное, что было задействовано в процессе готовки. – Ну Тэтэ, пожалуйста, мне неловко!
– Ну так наловчись, – посмеялся Тэхён, будучи притянутым за плечи ещё поближе к любимому.
– Так! Теперь ты без разговоров остаёшься у меня на ночь, даже вежливо спрашивать не стану! – безапелляционно заявил Чонгук, прозвучав при этом якобы оскорблённо до глубины души. Что ж, ему придётся подготовиться к тому, что когда молодые люди заживут вместе, Тэхён возьмёт на себя весь быт в той степени, насколько только это будет возможно с его рабочим графиком. В таком случае, может, и правда пора нанимать бариста, чтобы в том числе оставаться у Чонгука с ночёвкой совершенно без привязки ко времени.
– Только я не смогу поваляться с тобой подольше, Совёнок, – мягким тоном предупредил Тэхён. – Мне к десяти уже в кофейню, к сожалению.
Повернув голову к Чонгуку, молодой человек невольно улыбнулся из-за чудесно-довольного выражения родного лица. Которое, разумеется, находилось очень близко, и Тэхён к этому пока что не привык.
– Главное, останься, а там что-нибудь придумаем, – кивнул Чонгук и за плечи придвинул любимого, как ни странно, ещё ближе. – И заканчивай давай хозяйничать. – когда Тэхён сполоснул руки, то он потянулся к крану, чтобы выключить его, а после нежно прикоснулся к носу молодого человека своим. – Меня безумно тянет к тебе, крошечка.
Проникновенный шёпот залился прямо в уши, отчего молодой человек, зарумянившись, трепетно прикрыл глаза и почувствовал лёгкий поцелуй в уголке губ.
– Ты меня смущаешь, когда говоришь так, – выдохнул Тэхён, подставив второй уголок под тёплые губы, что снова приземлились на него. Любяще.
– Как? – спросил Чонгук, будто не знал о том, насколько волнительно-трепетно действовал на Тэхёна, а затем аккуратно развернул любимого к себе.
Оба поцеловали друг друга одновременно, действительно почувствовав притяжение. Чонгук тотчас обнял Тэхёна за шею, так мягко и уверенно, что кое-кого снова с ног до головы окутала эйфория и ощущение то ли собственной крошечности в объятии сильных рук Совёнка, то ли наоборот. По крайней мере, когда Тэхён ответно уложил ладони на талию Чонгука и интуитивно провёл ими к пояснице, тот лишь прижался ближе и как-то обрывисто вздохнул, поцеловав настойчивее. Собственные же щёки мигом зарумянились, потому что Тэхён, очевидно, ещё не привык не то что ощущать такого рода отзывчивость Чонгука, а вообще целоваться с ним и обнимать как угодно на правах, вообще-то, любимого.
Ведь ещё вчера молодые люди были как бы друзьями… А сегодня уже официально вступили в отношения друг с другом и, блин, целовались на кухне у Чонгука, который и не думал прекращать это сладостное действо, ладонями поглаживая плечи и шею.
– Крошечка, – прервав томительное прикосновение губ, на грани шёпота и полноценной громкости голоса сказал он, – предупреждаю, что мне не хочется останавливаться. – его руки мягко опустились на спину Тэхёна, отчего тот, прерывисто выдохнув, оказался максимально обволочённым теплом, лаской и любовью. Особенно, когда Чонгук вдруг опустился мягким поцелуем на его шею, проведя по ней вверх кончиком носа. Приземлился губами на мочку уха, чувствуя, как в его руках любимый поистине плавился и очаровательно и легонько жмурился. – И если для тебя всё происходящее слишком быстро и неловко, то, пожалуйста, скажи мне об этом.
Может, так оно и есть, однако почему нужно останавливаться? Не слишком ли долго молодые люди любили друг друга без знания взаимности, чтобы теперь, получив её, не идти дальше? Разумеется, это не означало, что сегодня требовалось совершить друг с другом всё возможное, да ещё и под венец пойти. Просто если хотелось близости, не в силах справиться с обоюдным притяжением, так почему бы не позволить друг другу её? Тэхён ведь и сам даже не представлял, как в данный момент возьмёт и вдруг прекратит обнимать и целовать Чонгука, хотя от одной мысли уже становилось дурно.
– Это не причины прекращать то, что между нами сейчас, – ответил до сих пор румяный Тэхён, заглянув в самую душу через чёрные совиные глаза, которая будто бы сияла от испытываемой и обращённой к ней любви.
– Не хочу, чтобы ты чувствовал себя некомфортно, – он ласково потёрся об кончик носа Тэхёна своим. Тот не сумел не улыбнуться в ответ.
– Мы же взрослые люди и любим друг друга, и если нам хочется, то почему бы и не…
Договорить не смог, поскольку не переборол жгучее смущение от обстановки в целом. Всё-таки, это слишком неловко, да, но всё ещё не являлось причиной, чтобы остановиться. А говорить прямо всякие откровенности Тэхён научится потом, в конце концов, у него прямо в объятиях находился персональный учитель.
– Правда? – шёпотом спросил Чонгук, кротко поцеловав Тэхёна в щёку, а затем в уголок губ. Руки спустились ниже, мягко сжав бока. – Ты уверен?
Молодой человек помолчал немного и, не до конца оформив мысль в голове, решил признаться в том, что Чонгук, в принципе, и так знал на правах лучшего, самого близкого друга.
– У меня нет опыта, – ещё тише произнёс он. – С мужчинами.
На самом деле, и с женщинами особо-то не было, ведь дело до сексуальных отношений в ту пору не дошло.
– Ну и что? – Чонгук провёл кончиками пальцев одной ладони вверх по позвоночнику и аккуратно сжал основание шеи Тэхёна в массажном движении, отчего тот прикрыл веки и трепетно закусил губу, ещё и ощутив на них обеих горячее дыхание. – Для меня это не имеет значение, ведь я просто люблю тебя и хочу, чтобы тебе было со мной хорошо и приятно.
Тэхён непроизвольно издал какой-то непонятный звук от неожиданности и от мгновенно распространившемуся по всему телу жара, когда Чонгук вдруг мазнул по его губам своими. Сквозь полуприкрытые веки он увидел жгучее желание на лице и в глазах Совёнка, который тут увлёк его в жаркий поцелуй, попробовав углубить его. Тэхён несколько растерялся, почувствовав так много всего и сразу, но постарался ответить на горячую, влажную, ранее не испытанную ласку. Ведь нужно, чтобы Чонгуку тоже было хорошо, и молодой человек всячески постарается этого достигнуть.
– Но помни, если засомневаешься, то скажи мне, любимый крошка, – снова сказал Совёнок, а Тэхён вдруг поймал себя на мысли, что разговаривать ему больше не хотелось. Но, разумеется, послушно принял к сведению слова своего любимого.
Ну и хорошо.
И ведь как же всё-таки произошло! Ещё вчера они были друзьями, а сегодня уже самые-самые любимые друг другом мужчины... Самые желанные, важные и ценные, которые всецело отдавались тому, чтобы доставить друг другу как можно больше удовольствия. Неловкость действительно словно пропала куда-то, и Тэхён ещё более смело касался Чонгука в тех местах, оказаться ладонями на которых и не представлял, двигая рукой в районе паха в одном темпе вместе с ним, постанывая и в восхищении шепча слова о любви. Губы уже практически не чувствовались, но как же сладостно вновь сплетались во влажном, глубоком поцелуе, лаская друг друга ещё томительнее, ещё откровеннее и интимнее… Бедра подрагивали, казалось, в унисон, а телесные ароматы вперемешку с любимыми друг другом парфюмами смешивались в истинный запах близости. Такой любовной, по-настоящему горячей и трепетной, что навсегда останется в памяти. Как и красота тел, бархатистость кожи и сладость отзывчивости, чего, пожалуй, никто из них и вообразить себе не мог в полной мере. Ведь даже в самых смущающих фантазиях им было не настолько хорошо, как наяву, когда наконец-то перешагнули мешающий порог и перешли на новый этап отношений.
Отношений здоровых, где каждый слушает своего любимого. Отношений трепетных и откровенных, где каждый максимально искренен друг с другом. Где есть место любым беседам, вопросам и обсуждениям, где можно поцеловаться в любой момент и как угодно, обняться и просто сказать: "Я люблю тебя". Где можно сблизиться на максимум, прижаться тело к телу и пересечь грань удовольствия почти одновременно, утонув в чувственности голосов, перетёкших в соблазнительные стоны от яркости ощущений.
– Совёнок, – хрипловато позвал его Тэхён, прижав ближе в объятии. Пальцы запустились в любимые волосы. – Совёнок, я так тебя люблю...
Тот напряжён. Но не так, словно испытывалось что-то не то. А так, словно вся внутренняя трогательность и эмоциональность вот-вот да выйдет наружу.
– Ты – лучшее, что со мной когда-либо случалось, – Чонгук притёрся к щеке Тэхёна своей, а голос его несколько задрожал. – И ты обязан пойти со мной на свидание, любовь моя.
Я вот тоже не ищу никого специально, но мне хочется быть с Чонгуком.
– Что, если у него может быть так же? – с надеждой прошептал Тэхён. – Беспокоиться ведь не о чем, он сказал… Молодой человек будет повторять себе это целый день, утешаясь, прямо до момента встречи с Совёнком. А после совершенно точно вознесётся на самые небеса,*☕️*
Аромат кофе поистине облюбовал старательного бариста и хозяина заведения в одном лице спустя всего сорок минут работы. Пусть кофейня Тэхёна и открывалась позднее аж на два часа, именно на дневное время и приходился поток людей, мило гуляющих и желающих согреться. Соответственно, клиентов молодой человек обслуживал одним за другим, с радостью готовя для них напитки, запросы на которые формулировали и как-то необычно, интересно, и в соответствии с общепринятым меню. И пусть аромат всех них моментально въелся в рецепторы носа, став почти неразличимым, Тэхён не перестал наслаждаться своей работой ни на секунду. Возможно, в большей степени из-за того, что перед открытием кофейни ему написал сонный Чонгук. Пожелал доброго утра, уведомил о том, во сколько подойти к его институту. Ещё более возможно из-за того, что далее последовали вопросы с милейшими смайликами о настроении, самочувствии и течении дел, о том, как же Тэхён вчера добрался до дома. Не узнал об этом раньше, потому что почти сразу вырубился, стоило прилечь на диван в гостиной, но после Чонгук всё равно забеспокоился, стоило его крошке Тэтэ ответить:Вы:
Сон – это замечательно, Гук-и!
Но зависть присутствует, белая, правда)
Совёнок: Почему?Вы:
Очень плохо спалось просто
Совёнок: Крошка Тэтэ, ну почему… Почему ты не спал? ;( Всё в порядке? Голова не болит?Слабости в теле нет?.. Честное слово, Тэхён не желал допускать совиного беспокойства, и он очень кратко рассказал, намекнул про свою бессонницу однозначно не ради того, чтобы уделить внимание своей персоне в контексте нытья. Просто... Просто Чонгук слишком уж беспокоился о нём, особенно в последний год. А Тэхён все три, так что тоже хорош… Но ведь и бессонница эта не являлась хоть сколько-нибудь хронической, так что зачем волноваться понапрасну? Однако, в конце концов, после всяческих заверений со стороны Тэхёна насчёт того, что с ним всё в порядке, Совёнку, дабы порадовать его и перевести тему, поступило предложение приготовить для него кофе. И... Тот выбрал карамельный макиато! Прямо как в небезызвестной глупенькой песенке! Собственно, её Тэхён вынужденно и послушал спустя ещё двадцать минут, обслужив очередного клиента. И нет, он не включил её самолично (ни за что на свете!), просто один совёнок Гук-и даже не поленился на десятиминутном перерыве между парами дополнить свой "заказ" той самой песней, не забыв в конце голосового сообщения пожелать крошке Тэтэ хорошего дня. "Хочу поскорее увидеться с тобой", – милым, но при этом уверенным тоном проговорил Чонгук после пения. "И не опаздывай, милый крошка Тэтэ! Мне мало объятий со вчерашнего дня", – прозвучало вдобавок, отчего на губы напросилась поистине счастливая, робкая и добрая улыбка. Так что полно волноваться насчёт того, что скажет Чонгук совсем скоро! Судя по его сообщениям, всё в порядке, а это значит, что Совёнок остался прежним. В том смысле, что не собирался, согласно опасениям Тэхёна, как-либо отдаляться.*🍁*
Морось не закончилась к тому моменту, как молодой человек оказался во дворике института. Даже наоборот, усилилась и потяжелела до такой степени, что звук удара капель о ткань зонта стал слышимым аж совершенно без труда, хотя, казалось бы, ещё недавно светило солнышко… Тэхён вздохнул чисто на автомате да придержал ножку зонта головой и плечом, аккуратно отвинтил крышку термоса и кончиком носа проверил температуру, исходящую от кофе. – Приемлемо, – пробубнил он, после чего вернул крышку на место, а зонт полноценно в руку. Поскольку пришёл Тэхён, как говорится, впритык к назначенному времени, а всю группу Чонгука отпускали даже раньше положенного по субботам, то и ожидалось, что Совёнок выйдет совсем скоро. Что Тэхён не успеет поглотиться томительным ожиданием встречи, которое с каждой минутой всё сильнее и более волнительно щекотало сердце и пространство вокруг него. И испытывать это молодому человеку отнюдь не просто, поскольку те самые минуты всё растягивались и растягивались, словно возомнили себя бесконечно растущей Вселенной.Вы:
Гук-и, ты не закончил ещё?
Возможно, несколько глупо спрашивать об этом, стоя с термосом под мышкой и телефоном в освободившейся руке, когда от конца пары прошло пять минут. Однако Тэхён всё равно старался высмотреть среди выходящих из института людей слегка знакомых одногруппников Чонгука и его самого, до сих пор рассчитывая на более раннее окончание занятия. Но пока что всё тщетно. Даже товарища с тусовки не удалось обнаружить.Вы:
Я во дворике стою, если что)
И ещё целая куча студентов вывалилась из дверей современного здания, которых, наверное, отпустили вовремя. Каждый болтал друг с другом, иногда крича что-то далеко идущему, однако Чонгука среди них всё ещё не виделось. Может, подошёл к преподавателю после занятия или задержался в гардеробе, уборной, мало ли... Стопа в волнении забарабанила по асфальту, пальцы пару-тройку раз импульсно сжали рукоять зонта. Прошло ещё две минуты, а Тэхён, согласно собственным ощущениям, уже весь извёлся. Глубоко вздохнул, чувствуя ёмкие удары сердца, и посмотрел на открытую переписку с Чонгуком, сообщения в которой до сих пор не получили статус просмотренных. В конце концов, когда из дверей показался его товарищ, Тэхён понадеялся увидеть и самого Совёнка. Но тот лишь один прошёл мимо молодого человека, кивнув в приветствии, поскольку пришлось несколько раз пересечься и познакомиться. Спросить о том, когда выйдет Чонгук, Тэхён не успел.Вы:
Гук-и, всё порядке?
Возможно, Тэхён попросту излишне беспокоен. Всё возможно. Он повернулся полубоком к институту, убрав телефон в карман пальто и забрав из-под мышки термос. Чуточку постучал по нему короткими ногтями и поглядел сначала на голубоватое небо, которое интригующе приоткрыли тучки и облака, а потом на пока оставшиеся листочки на деревьях, увлажнённых совсем недавним дождём, да на другие цветные здания. Ему вполне нравился район, в котором уже лет пять учился Чонгук, ведь выглядел тот вполне живописно, чтобы по дороге домой отдохнул замыленный после учёбы глаз. Единственное, что не нравилось самому Чонгуку – отсутствие кофейни Тэхёна поблизости. Однако он пообещал своему Совёнку однажды открыть вторую точку специально для него, но пока не складывалось. Да и учиться Чонгуку осталось всего ничего... – Значит, открою рядом с местом его работы, – пребывая в собственных мыслях, пробубнил Тэхён, параллельно и неопределённо уловив чьи-то шаги позади себя. Телефон так и молчал за неимением уведомлений о каком-либо сообщении. – Крошка Тэтэ! – раздалось родным голосом со спины. Радостные нотки прямо заплыли в приподнявшиеся уши, машинально, но очень искренне заставив улыбнуться. Когда Тэхён обернулся, то сумел всего на секунду уловить облик Чонгука, поскольку тот буквально запрыгнул под зонт. Успел только приготовиться к произнесению приветствия, как вдруг на его щеке просто взял и отпечатался поцелуй...О мой бог…
Прошла всего половина мгновения, однако Тэхён уже всецело почувствовал тепло губ Чонгука, об ощущении которых на собственной коже и мечтать не смел. Ладно, очень даже смел, но их столкновение с щекой вживую совершенно точно отличалось от представлений об этом. Тэхён мигом опустил взгляд, ещё не успев заглянуть в совиные глаза, а кончиками пальцев коснулся поцелованного места, чуть ли не ткнув себя крышкой термоса совершенно по неосторожности.Так тепло...
Сердце застучало до дрожи влюблённо и взволнованно, молодой человек ощутил себя самым робким существом на свете. Словно ему пятнадцать, а не двадцать пять лет, и влюблённость его по-юношески наивна. – Аккуратнее, – мягко прокомментировал Чонгук несостоявшийся акт удара термосом, после чего ловко забрал его себе. – Что там? Это ведь для меня? – Да... – на выдохе произнёс Тэхён и плавно опустил руку, другую сжав на ножке зонтика. Медленно посмотрел на Чонгука, не подняв головы, на то, как он с улыбкой отвинтил крышку и, в удовольствии прикрыв веки, вдохнул кофейный аромат. Ему уже вкусно. Ему нравился любой напиток, а особенно – карамельный макиато. Уж веянье песни это или нет, неважно. Важно, что Тэхён всегда с большим удовольствием готовил для Чонгука сей напиток, а тот отлично его пил, радуя до глубины души. – Спасибо тебе, Тэтэ, это очень вкусно, – довольно проговорил Совёнок, сытенько улыбнувшись. Согласно интуиции Тэхёна, выпил тот около половины за раз, как делал всегда, когда чувствовал голод. Когда же нет, то Чонгук любил смаковать питьё. – Я бы не прожил без твоего кофе и тебя, лови на слове. Тэхён с усилием моргнул, заворожившись родным видом Чонгука, наполненным милой сердцу совиностью. Или даже чем-то ангельским, вдобавок к чему его пушистые волосы игриво обдувал ветер. – Объяснись, – робко слетело с уст. – Насчёт чего? – брови Чонгука на секунду дёрнулись вверх. – А! Я не отвечал, потому что задержался у преподавателя, а тратить время на печатание не захотел. Подумал, что будет лучше, если я просто побыстрее выйду к тебе. – честно выложил молодой человек, в конце фразы и на секунду потрепав колечко в губе. Но Тэхён рассчитывал на объяснение не то чтобы именно этого... – Кхм, я про другое, – он вовсю чувствовал себя неловко, забегав взглядом по лицу Чонгука. По его губам тоже, намазанным вчерашним оттеночным бальзамом.Интересно, на моей щеке остался след?
Что же Совёнок со мной делает?..
Молодой человек отчего-то сглотнул, почувствовав непонятно что между собой и Совёнком. Быстро выдохнул и постарался в противовес собственной неловкости выпрямиться и расправить плечи. Нужно держаться, не смотря на то, что одно его пожелание всё же исполнилось… След ведь действительно остался. – Захотелось, – добавил Чонгук, плавно кивнув, тем самым ответив на недавний вопрос. Его загадочный взгляд устремился прямо в глубину медово-карих глаз. – Ладно, – просто и тихо согласился Тэхён, голос которого дрогнул всего лишь на первом слоге. Он снова кашлянул, снова сжал ножку зонтика, а затем повернулся по направлению к выходу из дворика с намёком, что можно, в целом, и пойти. Куда там Чонгук планировал... К себе домой? – Крошка Тэтэ, ну не обижайся! – Совёнок нырнул ладонью между боком и локтем Тэхёна, ухватившись за него. Тон его голоса уже не будоражил, однако сердце молодого человека волновалось абсолютно из-за всего, что принадлежало Чонгуку. – Прости, если сделал неприятную вещь. – Я ни слова не сказал про то, что мне неприятно, – спокойно ответил, пока внутри кружился в настоящей буре из собственных чувств. – Ты пока что в принципе немногословен, – с маленьким озорством подколол его Чонгук, улыбку которого Тэхён увидел только краем глаза, пока они оба выходили из дворика. – И не смотришь на меня так, как нужно... Тэхён хмыкнул и произнёс лишь неопределённое "ну что ж", отчего испытал ещё более сильный ураган чувств. Хотя правильнее сказать – волну, потому что его то и дело омывало чем-то трепетным, волнительным и сладостным, когда Чонгук и прикасался к нему, и смотрел, и говорил, и в принципе был рядом. Когда позволял любить себя, зная об этом. – Ну посмотри на меня, крошка Тэтэ, пожалуйста. Оба остановились, повернувшись лицами друг к другу. Тэхён всё-таки незамедлительно исполнил просьбу Совёнка, отчего-то постаравшись выглядеть как можно более непробиваемым и умиротворённым. Он не знал, почему вместе со смущением на нём осела маска этой самой фальшивой непробиваемости, однако... Однако Тэхён изначально будто бы предполагал, что вести себя как друг больше не сможет. По крайней мере, пока не получит какой-либо ответ от Совёнка. Но и, стоит сказать, непробиваемость его проявлялась не в негативном ключе. Скорее, чтобы просто подразнить Чонгука, ведь тот всегда очаровательно вёлся на это и всячески старался заполучить себе всё внимание Тэхёна, не подозревая, что специально делать этого и не надо. Или подозревая... Зная, о том, что Тэхён всегда смотрит на него. А, следовательно, ещё и о том, что молодой человек трепетно утопал в его глазах, сладостно притягивался всё ближе и ближе в попытке остаться в них, бездонно-чёрных, навсегда. – Прежде чем мы пойдём ко мне, я должен кое-что прояснить, – затягивая, произнёс Чонгук и пальцами приятно сжал локоть Тэхёна. Оказалось, что остановились молодые люди в полуобъятии… По крайней мере, сей жест очень чувственно осуществляла рука Чонгука. – Пообещай послушать меня внимательно. – Я всегда тебя внимательно слушаю, – искренне проговорил Тэхён, в глубине души расплываясь из-за осознания прекрасности Совёнка. Хныча от того, насколько сильно пылала любовь к каждой его частичке. К блестящим совиным глазкам, милым бровям, прекрасному лбу, целовательному носу, идеальной пухлости губ с дерзким проколом, к пуховому оперению, всякий раз идеально уложенному волнами. – Во-первых, дождь уже не идёт. Убери зонтик, – рукой с термосом он аккуратно и медленно опустил его вниз, а Тэхён истинно обворожился тем, как в чёрных глазах отразилось свежее голубое небо и пушистые облака. – Во-вторых, что бы ты хотел поесть на ужин? – Даже не знаю... Мне не принципиально, на самом деле, – почему-то разговаривать хотелось тихонечко, чтобы слышал его только Чонгук, причём сквозь звуки машин, проезжающих по влажной дороге. Чтобы даже таким образом быть ближе к нему. – Если я приготовлю для нас пасту... Как ты на это смотришь? – для Совёнка, тепло погладившего локоть молодого человека, это правда имело большое значение. Он отлично справлялся с готовкой и не мог не радовать Тэхёна тем, что тот любит. – Звучит отлично, – уста преобразились сердечной улыбкой, однако сама алая мышца волшебно затрепетала в безудержной радости и сладости из-за того, что вторая рука Чонгука, занятая теперь развёрнутым вниз термосом, кистью осталась на собственной, без надобности держащей зонтик. И это поистине тепло: чувствовать Совёнка настолько близко… От улыбки остался лишь след, поскольку выражение лица в целом стало возвышенно трогательным. Но не только из-за прикосновения, а ещё и из-за взгляда Чонгука на себе. Внимательного такого, проникновенного, улавливающего каждую дольку смущения Тэхёна, а оттого и довольного, несколько жадного даже. В том смысле, что Чонгук будто бы хотел запомнить каждую эмоцию на лице "лучшего друга", порождаемую собственными действиями. Он, конечно, тот ещё чертёнок и провокатор, но это так прекрасно... Тэхёну не хотелось даже мельком задумываться о том, что Совёнок собирался сказать что-то нехорошее.Это просто невозможно.
– Я помогу тебе с готовкой, – всё так же тихо добавил Тэхён, едва заметно поджав губы из-за гипнотического воздействия родных глаз. После этого его кисть покинуло тепло прекрасной кожи, но зато запястье огладили даже горячие пальцы. – Я очень этому рад, – поистине соответствующе улыбнулся Чонгук, показав очаровательные зубы. Тэхён не смог не отзеркалить это хотя бы частично – уголками губ, но так искренне, что собственное сердце аж защемило от высокой степени выраженности чувств.♪ ♫ Ближе – Элли на маковом поле ♪ ♫
Впоследствии, всё-таки двинувшись по дороге домой к Чонгуку, тот, держась за локоть Тэхёна, уточнил ещё один момент: состояние настроения. Настроя даже, ведь, как легко заверил Совёнок, сказать он задумал важные вещи. Но чтобы Тэхён вновь не сварился в том, в чём получилось со вчерашнего вечера, заверил ещё пуще, что их совместное времяпрепровождение пройдёт классно. – Я уверен в этом на все сто, Тэтэ, – Чонгук сжал пальцы на сгибе локтя "кавалера" и вновь отпил любимого кофе из термоса. – Для меня сегодняшний вечер правда очень важен... И чтобы всё действительно прошло гладко, мне не менее важно узнать твой настрой. Ведь, исходя из этого, тогда я смогу если что подстроиться и создать для тебя наиболее комфортную атмосферу. Сладостная волна вновь окутала Тэхёна с ног до головы... Так было всегда, стоило Чонгуку позаботиться о нём или хотя бы заговорить об этом. Потому что рядом с ним Тэхён ощущал себя самым нужным, самым значимым человеком на планете, таким, чьи чувства и мысли поистине ценят и уважают. Ощущал себя будто бы самым непопулярным напитком в меню, который из раза в раз берёт тот самый любитель, истинно тащась от вкуса. Чонгук же будто бы и являлся им. Либо вдохновлённым бариста, которому только по душе готовить что-то необычное, придуманное им же для авторского меню. Поменялись с Тэхёном местами, получается. – Ну так что, крошка Тэтэ? – Чонгук аккуратно вывел его из собственных мыслей. – Как ты себя чувствуешь сегодня? – Я волнуюсь, – честно вымолвил Тэхён, опустив взгляд и посмотрев на их ноги, несущие вперёд. – Очень волнуюсь, честно говоря, но сейчас... Встретившись с тобой, мне стало спокойнее. Из-за не до конца рассеявшихся облаков выглянуло бледноватое солнце. Оно одарило своими нечёткими лучами так, что Чонгук очаровательно сощурился из-за одного длинного, упавшего прямо на собственное лицо. Тэхён же почувствовал эдакий солнечный поцелуй куда-то в висок, ведь никак не мог насмотреться на любимого Совёнка, особенно в момент своей откровенности. – И теперь я будто бы просто плыву по течению, – продолжил. – Лежу на плоту и двигаюсь по серебристо-голубой речке, усыпанной осенними листьями. – он понятия не имел, откуда в его мыслях появилось данное сравнение, не лишённое определённой романтики. – Вот такими? – мягко повысив голос, Чонгук указал пальцем на опавшие кленовые. Красные такие, с коричневой крапинкой. – Думаю, что да. Чонгук отпустил его локоть и подошёл ближе к какой-то клумбе, что ли... В которой лежала целая охапка листьев самых разных цветов, на самом деле. Но он, немного посидев на корточках, выбрал тот самый красно-коричневый, весьма наливной, и быстро достал из кармана сухую салфетку, которую и ещё парочку скопил за счёт похода в кафе, как делал всегда. Тэхён заинтересованно обратился к Совёнку всеми душой и вниманием, когда он, бережно обтерев листочек от дождевой воды и грязи, остановился с ним в руках на расстоянии половины шага. – Тогда представь, что с дерева к тебе на плот или прямо сюда, – Чонгук прикоснулся им к Тэхёну в районе сердца, пока сам говорил то ли со смущением, то ли с уверенной сластью в голосе, – упал вот такой красивенький. Самый красивый из всех существующих, хорошо? – Конечно, – заворожённо выдохнул Тэхён, мягко дотронувшись до любимой руки с листочком у собственной груди. – И сохрани его. Сейчас тоже можешь, – ярко улыбнулся Чонгук. – Пусть тебе всегда напоминает обо мне самый простой листик. – Самый красивый в мире, вообще-то, – поправил его Тэхён, благодарно забрав такой дар и покрутив его, чтобы осмотреть. Любопытно, что прожилки на листе тянулись так же искусно, как выглядели картины в душе Тэхёна, нарисованные красками любви к одному Совёнку. Насчёт которого, к слову, будто бы всё понятно. Но всё равно... Всё равно волнительно помыслить о том, какие же слова он произнесёт своими чудесными устами и обволакивающим голосом. О том, что воцарится между ним и Тэхёном после этого, как оба себя почувствуют... – Да, самый красивый, – согласился Чонгук, а затем, будто прочитав смысл мыслей Тэхёна, с мягкостью в голосе проговорил: – Всё в порядке, крошка Тэтэ. Может, волноваться ты не перестанешь после моих слов, но... – он слегка замялся, сбегав взглядом от глаз молодого человека к листочку, а затем обратно. – Но просто доверься мне, ладно? Насчёт того, что всё порядке... – Я доверяю тебе. – Раз так, то… Потом поругайся на меня, что я тяну с ответом аж со вчерашнего вечера. Всё-таки, улыбался он обворожительнее всех на свете. – Я и не думал это делать, – робко усмехнулся Тэхён. – Но раз ты это озвучил, мы обязательно обсудим, почему ты заставляешь меня волноваться! – шуточно возмутился он. – О нет, я же сам себя и закопал! – Чонгук театрально приложил ладонь ко лбу, драматично нахмурив брови. – Совсем не слежу за сказанным рядом с тобой, непорядок... Тэхён завис на секунду, а после лишь шутливо цыкнул, закатив глаза, да инициативно двинулся дальше. Иначе возрастал риск того, что дойдут до дома они ближе к темноте, то и дело останавливаясь где-то и смущая друг друга то ли чувствами, то ли пока фигурирующей недосказанностью. Нельзя быть уверенным в том, что она прямо явно ощущалась, однако Тэхён попросту не понимал, как ему можно себя вести в данный момент, а как нет. Хотелось дотронуться до Чонгука так, как вчера, но пока Тэхён думал об этом, один Совёнок сам уверенно взял его под руку и продолжил идти дальше плечом к плечу. Пока молодой человек размышлял о том, а стоило ли поговорить о повседневных вещах, Чонгук сам спросил у него, как прошёл рабочий день, и только после этого получил встречный вопрос. К счастью, после этого завязался даже небольшой разговор. Несколько неловкий, безусловно. Однако Тэхён, пусть и влюблённо зависал на всём Чонгуке очень уж часто, всегда, всё равно старался неловкость эту уменьшить. Они ведь всё ещё друзья и близкие друг другу люди. И останутся ими в любом случае, этого не отнять спустя огромное количество ситуаций, эмоций и чувств, пережитых вместе. Другое дело, что требовалось обсудить развитие последних... Тогда, получается, неловкость более чем уместна. Ведь пока определённого, важного разговора не случилось, пока один человек не знает важную составляющую души другого, что так или иначе влияет на взаимоотношения, пока в связи с этим существует недосказанность – лёгкая скованность и неловкость и будет сквозить между людьми. Но всё равно, как же хотелось дотронуться... Казалось, держа листочек за стебель, Тэхён чувствовал тепло подушечек пальцев Чонгука, которыми он подобрал его. И даже сквозь толстый рукав пальто в районе локтя ощущение это было очень явным, а когда Совёнок вдруг брал и нежно сжимал его руку, то по всему телу словно распространялись импульсы этой самой нежности и ласковости. Иногда Чонгук даже сползал ладонью ниже, будто хотел играючи нырнуть в кармашек к Тэхёну и переплести с ним пальцы, как вчера, и тогда сердце одного крошки заходилось в сладостно-трепетном ритме. Остановившись на светофоре в пяти минутах от дома Чонгука, Тэхён поглядел на небо утешительного голубого цвета. Вспомнил, как чувственно оно и его облака отражались в совиных глазках, как красиво те притягивали молодого человека всякий раз, стоило разок в них окунуться. Как чувственно смотрел, вёл себя, говорил Совёнок, когда находился рядом, когда стоял почти вплотную... Он на минутку убрал руку от Тэхёна. Подмёрз, возможно, потому что полез за перчатками в карманы, однако в полной мере сделать это не успел. Тэхён, украдкой взглянув на Совёнка, догнал его мизинец своим и затем невесомо накрыл его кисть всей ладонью. Чонгук же отреагировал мгновенно и сразу же развернул руку так, чтобы после одновременно с Тэхёном переплести пальцы. – И перчатки не нужны, – тихонько усмехнулся Совёнок и только задумал заглянуть в любимые медово-карие очи, как те вдруг взяли и сбежали от него в противоположную сторону. Тэхён смущённо отвернулся аж всей головой, ощутимее сжав ладонь Чонгука, и нежно улыбнулся. Поймал себя на мысли, что его способны осчастливить даже такие простые вещи, милые сердцу.Ну а как иначе, если Совёнок донельзя прекрасен?
– У нас ещё десять секунд, я обязан кое-что сделать, – оповестил он, имея в виду время красного огня светофора, а после будто бы буднично уложил подбородок на плечо Тэхёна… Который в ответ на это лишь трепетно поджал губы и кротко вздохнул, совершенно*🦉*
Когда молодые люди наконец-таки поднялись на второй этаж многоквартирного дома и оказались возле входной двери в уютное местечко Чонгука, Тэхён почти окончательно и со спокойствием выдохнул. Как будто уже не было смысла хоть сколько-нибудь переживать, ведь, если подумать объективно, стал бы Совёнок ласково себя вести, если бы собрался отвергнуть чувства близкого человека? Как минимум, в его жестах не сквозила именно неприятная скованность, соответственно, и отдаляться он не собирался… В общем, проще говоря, Тэхён решил, что все его опасения не имеют какого-либо подкрепления из реальности. И понять это следовало ещё вчера, по тому, как Чонгуку понравилось поглаживание по щеке, как он чувственно обнял Тэхёна после признания, как сказал, что крошке Тэтэ переживать не о чем. Абсолютно. И за то время, пока молодые люди добирались от института до дома, Тэхён почти полностью стал уверенным в том, что всё будет хорошо. Чонгук ведь не отпустил его руку ни разу за недлинную дорогу. Намеренно снижал темп ходьбы, чтобы продлить эдакую прогулку, и даже отказался разрывать столь тёплый контакт, чтобы достать ключи из рюкзака. Однако Тэхён, посмеиваясь, всё равно уговорил его сделать это, неудобно ведь одной рукой ковыряться. Быть же в гостях у Чонгука ему всегда нравилось. Ну всё глазу приятно в его квартире: и сочетание бледноватых цветов, зелёного, серого и белого, и простая, практичная мебель, и маленькие картины в стиле лайн-арта на комоде и тумбочке в спальне, и даже запах. Каждый дом пах для Тэхёна по-особенному, у кого бы в гостях он не бывал. И конкретно в квартире Чонгука витала просто чистота, чуточку сладковатая и в некотором роде цветочная, словно повсюду кружилась пыльца и даже растянулись нежные волокна легчайшего хлопка. Совёнок в принципе не любил резкие или слишком явные запахи, предпочитая подобный аромат чуять только от Тэхёна, а потому у себя дома не держал никаких очевидных поставщиков эдакой резкости. Ему вполне хватало деликатного освежителя воздуха и ароматических свечей, однако молодой человек полагал, что в доме пахло самим Чонгуком. Пусть в его духах чувствуется ещё и хвоя, в основном пахло уютом что у него дома, что от него самого. Это порождало в душе очень тёплое чувство, благостное и полное любви. Разувшись и взяв тапочки, однажды купленные специально для дорогого гостя, Тэхён прошёл вслед за Чонгуком сначала в ванную, чтобы намыть руки, а затем и на кухню. Совёнок хотел было повелеть Тэхёну подождать и не возиться с едой вместе с ним, однако тот напомнил, что сам же и вызвался помочь. Ему это только в радость, ведь молодой человек знал, что Чонгуку очень нравилось готовить вместе. Ну а Совёнок просто не хотел нагружать бытовыми делами своего гостя,*💋*
Ужин занял у молодых людей немного времени – всего двадцать пять минут. Во всю шёл шестой час, когда тарелки опустели, чашки уже трижды освободились от безалкогольного напитка, а градус, наоборот, повысился, как ни странно. Из-за общения, в смысле, что Тэхён до жути обожал. До беспамятства любил то самое чувство окрыления и ощущение выразительного хода жизни, когда вступал с Чонгуком именно в живой, эмоциональный разговор, в течение которого оба становились разгорячёнными и искренними друг с другом. Неважно, какая тема поднималась, как громко они смеялись или насколько тихо делились самым откровенным и печальным, всегда преобладало кое-что комфортное: понимание, слушанье и забота о собеседнике. Трепетные взгляды, откровенные даже в некотором смысле. При надобности утешительные жесты или, наоборот, что-то подкрепляющие. Например, если Чонгук заходился смехом в неимоверном веселье, то он всегда опирался рукой о плечо Тэхёна, склонив к нему голову, а тот, напротив, очаровательно прикрывал рот рукой. В связи с этим однажды, помнилось, Совёнок сказал, сидя рядом с Тэхёном, что напрасно он прячет свою улыбку каждый раз. А молодой человек не то чтобы прятал, просто некая привычка появилась в один момент, и всё. Но в голове навсегда осталась чувственная фраза: "Твоя улыбка прекрасна, не прячь её. Смотрю на неё, и самому радоваться хочется, в каком бы отвратном настроении я не был…" В общем, и сейчас произошла хоть и незамысловатая, но очень увлекательная беседа. Местами забавная даже, потому что Чонгук никогда не стеснялся разговаривать с набитым ртом. И пусть, ведь это очаровывало Тэхёна ничуть не меньше его других привычек, перечислять которые несколько не было смысла – затянется надолго. Возможно, молодой человек не сдержится даже в один момент и заговорит о них вслух, отчего удивлённое лицо Чонгука можно было только представить… Тем не менее, температура между ними натурально увеличилась, и Тэхён "свалил" это обстоятельство на взгляд Совёнка, которым он нежно дотрагивался до всего крошки через небольшой стол. – А вообще, приходи со мной на лекцию как-нибудь, я очень скучаю по времени, когда мы сидели за одной партой в школе, – мечтательно вздохнул Чонгук, до этого рассказав парочку разных историй из института, которые Тэхён ещё не успел узнать. – Вот так вот меня возьмут и пропустят без студенческого, ага, – он безжалостно обломал все совиные надежды. – Да охраннику всё равно на это, у нас спрашивают студенческие раз в месяц! – А если я попаду как раз на проверку? – Тэхён поднял брови, забавляясь. – Значит, я сам развернусь на выход, и мы пойдём гулять! – поставив локти на стол и хитро прищурившись, безапелляционно заявил Чонгук. – Проблема наших редких встреч решается проще, чем ты думаешь. – уверенно кивнул он, расплывшись в мягкой улыбке. – Так и придётся нанимать бариста ради тебя, – откинувшись на спинку стула, вздохнул Тэхён, отзеркалив улыбку Совёнка. На устах тоже расцвела улыбка. – Давно пора! Ты работаешь без выходных! – Я подумаю, Совёнок, – очень гладко, как по маслу, выдал Тэхён и сам чуточку вздрогнул из-за своего, утрированно, развязанного языка. Из-за того, что обратился к Чонгуку любимым прозвищем.Это же неловко пока, что я делаю…
Чонгук же, судя по его довольному выражению лица, наоборот порадовался эдакому словцу-воробью.О любви?..
Сердце натурально приостановилось на мгновение, Тэхён на автомате несильно сжал собственную руку под столом. – Но для начала я бы хотел попросить прощения, что не дал ответ вчера. Просто… – Чонгук сцепил руки в замок, по-видимому, немного нервничая. – Просто я действительно хотел преподнести всё правильно и в подходящей обстановке. Которая могла бы быть лучше, чем приготовление ужина, прости, я пока что слишком плох во всём этом. – под конец уже слегка протараторил слова, неловко усмехнувшись. – Эй, мне очень нравится абсолютно всё, что мы можем сделать вместе, – Тэхён поспешил переубедить его, добавив голосу очень нужной мягкости и нежности. – Знаешь, это ощущается по-особенному всегда, а когда мы долго не видимся и подавно, Гук-и. И вообще, я невероятно рад есть приготовленную тобой пищу, а уж самолично прикладывать к процессу руку – тем более! Можно сказать, я польщён всякий раз, когда ты приобщаешь меня к готовке. – мило улыбнувшись, кивнул Тэхён, отчего Чонгук смущённо прикусил колечко в губе и отвёл взгляд,Просто скажи, что любишь меня. Этого достаточно, чтобы увидеть в моих глазах фейерверк.
– Всё началось год назад, – взгляд устремился в очи напротив, в которых плескалось волнение. – Тогда я впервые посмотрел на тебя иначе, причём, не понял даже, по какой причине. Но…впоследствии понял, что она и не нужна. – Чонгук воздушно вздохнул и, на секунду спрятав взгляд, улыбнулся. Так мягко и ласково даже,Я – его мир?
– Так почему же я кратко вспомнил школьное время? – риторически спросил Чонгук и, вновь поставив локти на стол, плавно сцепил руки в замок, уместив на него подбородок. Взгляд блеснул чем-то эдаким, что поистине ласкало и заставляло таять. В голове Тэхёна промелькнула мысль, что он никогда не ощущал такого по отношению к себе в принципе, разве что только в куда меньшей степени и от самого Чонгука. Только вот Совёнок словно прекратил сдерживаться, по крайней мере, именно так и объяснялось томное пламя в его глазах. – С тех пор прошло много лет, но я как ощущал себя ценным и важным для тебя, так и ощущаю, даже больше. Я по сей день доверяю тебе, обожаю проводить с тобой время, переписываться, созваниваться и пить твой кофе. И все чувства во мне, все они… – он чуть склонил голову и временно опустил взгляд на стол, а на устах его расцвела трепетная улыбка, как та, которая появляется в момент рассказа о чём-то невообразимо приятном. – Все они только усиливаются с годами, перерастая и превосходя самих себя, становясь большим, чем просто чувства. – Совёнок… – неопределённо произнёс Тэхён, у которого в грудной клетке поистине защемило в сладостно-приятном ощущении. – То, что я испытываю по отношению к тебе, я не могу назвать только лишь дружеской симпатией или дружеской любовью. И не хочу, – Чонгук, полный уверенности, вновь устремил свой взгляд на карюю радужку и зрачки, внимающие каждому его слову. – Хотя, безусловно, я люблю тебя и как друга тоже, просто… – Просто? – просипел Тэхён, и глаза его по размеру несколько походили на блюдца. Он всего лишь замер в ожидании. Которое Чонгук продлил тем, что с чарующим смешком опустил руки и "приманивающим" движением одной из попросил Тэхёна взяться на неё. Молодой человек волнительно и с едва заметной дрожью выдохнул, когда его кисть накрылась теплом родной ладони. – Просто я не смог не влюбиться в тебя, крошка Тэтэ. Как и ты, – Чонгук невесомо огладил пальцами тонковатую кожу. Тэхён же пронаблюдал только за этим, что навеяло приятные фантомные покалывания и добежало прямиком до сердца, а потому не увидел любовный взгляд на себе. – Наши взаимоотношения развивались так долго и постепенно, мы старательно открывались друг другу… И я чувствую, что мы должны перейти на следующий этап. – Совёнок, ты… Взгляды пересеклись и будто бы заплелись кончиками в мягкий, но весьма прочный узел. – Я люблю тебя, Тэхён, – прозвучало трепетным, нисколько не дрогнувшим голосом, и горячим мёдом залилось прямо в душу, протекло по её стенкам, о существовании которых требовалось лишь догадываться, да осело на дне, образовав тягучий и сладкий океан. И Тэхён с удовольствием нырнул бы в него с головой, оставшись там на манер комарика в застывшем янтаре, но… Но он уже полностью потонул в Чонгуке, в любви к нему и в его тоже. Совёнок тоже любит своего крошку Тэтэ. Молодой человек глубоко вдохнул через рот, будто бы задыхаясь, и повернул голову в сторону, чтобы справиться с пока недифференцированными эмоциями. Казалось, его глаза чуть-чуть увлажнились, хотя он не чувствовал желания заплакать. Тем не менее, какой-то комочек сглотнуть пришлось, прежде чем вернуться к Чонгуку, на котором зрение крошки сфокусировалось на манер туннеля. Собственная кисть самовольно развернулась ладонью кверху да тотчас переплела пальцы с Совёнком. Так крепко, что словно кто-то собирался разлучить два влюблённых сердца. Но этому не бывать. Не тогда, когда Чонгук глядел с такой любовью, с таким опять-таки обожанием и трепетом, что Тэхён полностью растворялся в переживаемом сладостном моменте, во взаимных чувствах. – П-правда? – задал он глупенький вопрос, не в силах совладать с самим собой. – Конечно, крошка Тэтэ, – вполне серьёзно ответил Чонгук, усмехнувшись одним уголком губ. Он подался ближе к центру стола и сцепил замок с второй рукой Тэхёна, которую тот интуитивно и очень правильно достал снизу. И тоже приблизился к любящему Совёнку. – Настолько правда, насколько искренне ты сам любишь меня. Тэхён трепетно и до сих пор волнительно, но уже больше окрылённо и влюблённо зажевал губу и на секунду отвёл взгляд, ещё чуть-чуть приблизившись. И, вроде бы, это сделал и Чонгук тоже, иначе почему обоняние оказалось обласканным его хвойно-чистым парфюмом, тепло исходящим с поверхности кожи, а на лице и, в особенности, на губах – его дыхание? Несколько прерывистое, потяжелевшее… – Как ты так легко об этом говоришь? – с робкой улыбкой прошептал Тэхён. Подняв взгляд, он не ожидал увидеть Чонгука в действительности настолько близко. Однако Тэхён обыденно притянулся к совиным глазам, в которых медленно, словно в сопле вулкана, бурлила любовь жарче лавы. – Неужели совсем не волнуешься?.. – Волнуюсь, но ты прождал меня невесть сколько, чтобы мне теперь стесняться и крохотными шагами подбираться ближе, – проникновенный шёпот мягким одеялом покрыл губы Тэхёна. Он же, в свою очередь, тронуто выдохнул и, прикрыв веки, коснулся носа Чонгука своим. Пальцы молодых людей синхронно сплелись друг с другом ещё нежнее, ещё более трепетно. – Сейчас… – Тэхён, скромно облизав губы, почувствовал себя вне собственной материи. – Сейчас ты как никогда близко, Совёнок. Чонгук едва заметно улыбнулся уголком губ, а Тэхён впервые за вечер почувствовал его очаровательное переживание. Просто ручки его слегка задрожали в собственных, прежде чем он с трогательностью в тихом голосе спросил: – Могу ли я стать ещё ближе, крошка Тэтэ?Я сейчас умру…
А вот и колечко…
Сердца обоих растаяли сию секунду, разве что один Совёнок старался сохранить хоть какие-то остатки разума от первой, до ужаса невероятной и невинной близости. А потому он чувственно, нежно, но при этом уверенно прикасался к губам своего крошки Тэтэ, что жмурился от избытка ощущений и любовных чувств, уже собственной лавой растекающихся внутри. Или это мёд нагрелся донельзя под напором мягчайших уст и колечка в них, кто ж знал… Чонгук оторвался всего на секунду. Но сразу после склонился к Тэхёну ближе, прижавшись в поцелуе мягче, ласковее, настойчивее, и с ещё большей трогательностью огладил его кисти большими пальцами. И всё это, без сомнений, заставляло испытывать неимоверную сласть, негу и даже некоторое неверие в то, что поцелуй правда происходил здесь и сейчас. В то, что Чонгук в действительности, а не в воображении, прикасался так трепетно, так кружил Тэхёну голову своими действиями… Заставлял нерегулярно совершать беспомощные вдохи, когда прижимался мягкими губами, когда чувственно обхватывал нижнюю и покрывал в мимолётных перерывах жарким дыханием обе. Чонгук был другом Тэхёна около десяти лет, а теперь…теперь…Стал самой большой любовью.
Любовью с самыми красивыми бровками, трогательно сведёнными друг с другом. Почему-то именно на них Тэхён обратил внимание, приоткрыв веки во время того, как его взаправду целовали. Так мягко и любяще… И от осознания этого сердце горело в натуральном алом пламени. – Крошка, – оторвавшись от бархатистых и тёплых губ, произнёс Чонгук на выдохе. Он отпустил одну руку Тэхёна, чтобы в следующий миг обхватить обеими другую, нежно-нежно сжав. – Люблю тебя, Тэтэ. – гладя в его глаза признался он. Снова.Неужели теперь так будет всегда?
Это, определённо, рай. Только для них двоих, покрытый тёплым одеялом из кленовых листьев. – А я люблю тебя, дорогой Совёнок, – с тронутой улыбкой и взглядом, полным сияющей нежности, обратился Тэхён к любимому. – Я так рад тоже услышать это от тебя… – произнёс нежным и опять-таки тронутым тоном голоса. – Извини меня, что пришлось ждать так долго, – Чонгук тихо сел на место, что за ним повторил и Тэхён. Однако руки не расцепил никто, а лишь слегка ослабили замок и теперь обменивались любовным теплом, прыгающим с поверхности одной ладони на другую. – Мне следовало увидеть твои чувства ещё три года назад. Ведь тогда всё началось, я прав? – Прав… – счастливая улыбка отчего-то напросилась на губы, и Тэхён мог ощутить, как в их разгладившиеся морщинки заплыл мёд прямо с губ Чонгука.Мы поцеловались…
– Я, если честно, так переживал, что опоздаю, – искренне поделился Совёнок, опустив взгляд на стол, и робко улыбнулся уголками губ. – Поэтому я и захотел узнать точно, любишь ли ты меня, – сделал интонационный акцент, – до того, как я сам признаюсь в этом. – Ты просто хитрюга, – с крохотным озорством усмехнулся Тэхён и, томясь от любви к дорогому Чонгуку, мягко обхватил пальцами его запястье. Скользнул большим под водолазку, рукава которой он в начале ужина расправил, огладил нежную светлую кожу. И молодому человеку пришлось это очень даже приятным настолько, что он ответно пощекотал руку Тэхёна. – А... Ты бы признался мне в ч-чувствах, если бы не узнал о моих? Или что их нет? – серьёзнее спросил, хотя... На деле и теперь это приходилось совсем неважным. – Да, – незамедлительно ответил Чонгук, уверенно посмотрев в глаза Тэхёна, чьё сердце внезапно пропустило удар в неведомом чувстве. – Только сделал бы это по-другому, чтобы сохранить наши взаимоотношения. Они очень важны для меня. Ты важен мне, крошка Тэтэ. Тэхён любовно вздохнул, подперев подбородок ладонью, а пальцами ласковее погладил запястье. – Ты драгоценный, Совёнок, – влюблённо прошептал он и улыбнулся ещё лучезарнее, радостнее, когда в ответ усмотрел некоторое смущение Чонгука, распахнувшего веки так, что глазки заняли, образно говоря, половину лица. Ещё и ямочка на очаровательной щеке появилась из-за крохотного прикусывания колечка. – Помню, что ты бы не показал никому мою красоту, будь я цветком. Но если бы ты являлся сокровищем мировой ценности, я бы первым нашёл тебя и всё, абсолютно всё и до последнего присвоил себе. Совиные глазки с умильной робостью заблестели. – Ладно, не будем "если бы да кабы", – взаправду стушевался он, ощутимее окольцевав запястье Тэхёна. – Ещё мне хочется узнать, почему ты раньше не сказал, что любишь меня? – аккуратно и мягко спросил Чонгук. – Боялся или?.. Потребовалось невольно вздохнуть, чтобы собраться с мыслями. Теперь ни их, ни какие-либо чувства скрывать не придётся, поэтому можно смело рассказать любимому всё, что тот попросит. А потому Тэхён искренне поделился с Совёнком своей неуверенностью, но не столько той, о которой тот и так знал, сколько обусловленной позицией Чонгука касательно дел сердечных. Тэхён думал, что после первых отношений они ему не нужны, как и чьи-то чувства и даже некие интрижки. Пожалуй, именно это и играло существенную роль в молчании, а вот, например, то, что молодые люди дружили-дружили-дружили и раз! один из них влюбился, совершенно не вгоняло Тэхёна в какие-либо сомнения. В том смысле, что если бы Чонгук был изначально открытым к любви, Тэхён, может, и признался бы уже давным-давно… – Ты прав, крошка Тэтэ, абы с кем мне не нужно, – согласился Совёнок. – Но ни с кем, кроме тебя, и я убеждён в этом уже год. И мне правда жаль, что тебе пришлось так долго ждать меня, извини… – Я всё понимаю, Совёнок, – произнёс Тэхён ласковым тоном. – Мне самому действительно следовало признаться раньше, я же первым влюбился, получается. Но, как я уже сказал, меня останавливало твое нежелание отношений и всего прочего. Чонгук расплылся в нежной улыбке. – Всё в порядке. Ведь мне всё ещё кроме тебя никого не нужно. И не хочется. – Мне тоже, Совёнок, – разнежился Тэхён, мягче огладив запястье Чонгука. – Мне тоже. – Тогда, в связи с этим я хочу кое-что… – он плавно смолк под конец фразы. – Я слушаю тебя, любимый. Всё-таки молодого человека наполняла истинная эйфория после всего произошедшего и до сих пор происходящего. И он словно взаправду находился на седьмом небе от счастья, ведь всё, что они с Чонгуком чувствовали по отношению друг к другу – идеально. Понятно, что молодые люди не знакомы, как партнёры в романтических отношениях, и что теперь всё наверняка не ограничится простыми словами, поскольку далее, на следующем этапе, всё-таки предполагаются кое-какие обязательства. А оттого ясно, что придётся столкнуться с некоторыми трудностями, но… Думать об этом конкретно сегодня совершенно не хотелось. И ни к чему. – Я хочу быть твоим парнем, – тихонько проговорил Чонгук и поднял теперь действительно взволнованный взгляд на Тэхёна. – И чтобы ты стал моим, крошка Тэтэ.Самый настоящий чертёнок!
– Я знаю, что у тебя были только одни отношения, после которых ты даже не задумывался о чём-то подобном снова, – заволновался Чонгук, поёрзав на стуле и сев почти по струнке. – Хотя и у меня та же ситуация, просто… Просто я хочу построить их с тобой. Серьёзные. – он сделал медленный акцент голосом и головой, опустив подбородок малость ниже. А Тэхён сначала даже и не понял, о каких его отношениях вспомнил Совёнок. Они ведь случились так давно… В конце выпускного класса ещё, да и к тому же с девушкой. Опыт абсолютно никакой, честно говоря, можно было обойтись и без него. Но Чонгук… Он действительно совсем не стеснялся заявлять о своих намерениях, сражая Тэхёна своей прямолинейностью. И хотя бы фактом того, что он взаправду задумался о развитии их взаимоотношений, а не просто цвёл любовью изнутри.Стыдоба-то какая, я ведь совершенно не заглядывал в будущее…
– Ну и что, ты не обязан это делать, – вдруг сказал Чонгук, отчего Тэхён несколько испуганно вздрогнул. Его мысли что, прозвучали вслух?.. – Тем более, ты не знал, отвечу я взаимностью или нет. – Я сказал это вслух? – ошарашенно спросил Тэхён, даже побледнев. – Ну… – Боже, почему?! – Тэхён состроил страдальческое выражение лица и, зажмурившись, склонил голову к столу, положив её, потому что всецело наполнился стыдом. – Всё хорошо, Тэтэ! – принялся заверять его Чонгук, запустив пальцы в его мягчайшие волосы, таким образом утешая. – Думай и говори что угодно, я люблю в тебе абсолютно всё! – Мне очень неловко, извини! – жалостливо протянул Тэхён, но из-за того, что говорил он это в стол, слова прозвучали как "бу-бу-бу". – Не извиню! Потому что не за что! – Ну Совёнок! – Тэхён обречённо посмотрел на него, поистине страдая. У него мельком сложилось ощущение, что теперь любая его негативная эмоция будет проявляться ярко-ярко, чтобы скорее осознать ту или иную ошибку поведения, ведь… Ведь рядом с Чонгуком неужели не нужно быть идеальным? С другой стороны, он знал Тэхёна как облупленного. Так может?..Может, я могу быть любым?
И он всё равно останется любимым, какие бы странноватые или глупенькие вещи ни сделал. – Лучше выскажи свои мысли насчёт отношений со мной, – приподняв брови, Чонгук произнёс это забавно-поучительным тоном и, прекратив прикосновение рук, забрался в его волосы и другой. Легонько почесал, отчего Тэхён не смог не расслабиться. Хотя бы малость. – Для меня их наличие очень важно, но сразу скажу, что подожду, если ты не готов или пока не хоч- – Хочу, – мгновенно заявил Тэхён и плавно разогнулся, увы, лишившись приятных почёсываний по голове. – Очень хочу, Совёнок, просто я действительно не задумывался о них так, как ты… – И в этом до сих пор нет ничего страшного, – мило улыбнулся Чонгук, показав ямочку. – Но я не знаю, как правильно и лучше… – тише добавил Тэхён, взаправду не обозначив для себя то, какими должны быть идеальные, здоровые отношения, так сказать, на практике. Понятно, что для них обязательна забота друг о друге, взаимоуважение, понимание, умение и желание слушать и слышать, готовность идти на контакт и очень много обсуждать недомолвки и даже проблемы, чтобы создать друг для друга наиболее комфортную и безопасную обстановку. Но Тэхён не знал, как это правильно реализовать… – Смотри, как это вижу я, – вдруг ободряюще произнёс Чонгук, снова поёрзав на стуле и снова сев очень прямо. Локти он в очередной раз поставил на стол, сделав в них прямой угол. – Представь, что это мы с тобой. – он пошевелил пальцами, и Тэхён сбегал взглядом от одной кисти к другой. – Я справа, – глупенько выдал он, затаившись в ожидании. – Тэтэ! – с шуточной строгостью прищурился Чонгук. – Слушай и смотри внимательно! – Извини… – Не за что, – с некоторым довольством хмыкнул молодой человек, а затем вернулся к тому, что хотел сказать и показать. – Как я и говорил, это, – он характерно двинул руками, – мы. Мы по отдельности, я и ты. – соединил пальчики сначала левой, потом правой руки друг с другом, словно взял щепоть какой-то специи. – Мы можем быть сильными, – тут же сжал их в кулаки, – очень сильными и даже обороняться от какой-либо злосчастности, справляться с любыми трудностями, насколько это осуществимо в принципе.Он невероятный.
– Мы можем быть мягкими, – разжал и задвигал пальцами поочерёдно, очень плавно, ещё и с особой красотой разворачивая кисти по кругу. – Податливыми, гибкими к изменениям… Восприимчивыми, очень-очень нежными и чувствительными. – кротко улыбнулся, глядя в очарованные глаза. – Можем быть открытыми ко всему миру, словно в объятии, радостными и приветливыми. – раскрыл ладони и растопырил пальцы в стороны. – Какими угодно можем быть, короче говоря. – милейше усмехнулся. Тэхён же сумел лишь испустить восхищённый вздох. – Но… – Чонгук выдержал короткую паузу и, развернув ладони друг к другу, приблизил их почти на максимум. – Но когда мы вместе, крошка Тэтэ, мы обладаем всем этим в двойном размере. – прямо плотно сцепил их друг с другом. – Мы можем друг на друга положиться, довериться и рассчитывать на помощь, опереться в случае чего и получить поддержку. Собственно, всё это и так у нас есть, ведь наши взаимоотношения очень крепки. И ещё один вздох. – Нам также мягко друг с другом и хорошо, – он погладил свои руки, продемонстрировав сказанное наглядно, и Тэхён очень захотел тоже прикоснуться к ним. – И сейчас это на стадии, когда мы можем дарить друг другу ласку, быть открытыми и откровенными. – Чонгук соединил раскрытые ладони, что, по всей видимости, и обозначало эту самую ласку и открытость. – Но я хочу, чтобы стало так. – твёрже проговорил и переплёл пальцы в замок, крепкий и надёжный. – Чтобы мы сумели построить что-то серьёзное вместе, будучи парой, чтобы знали, что будущее не страшно, ведь мы есть друг у друга, как любимые партнёры. Чтобы жили сегодняшним днём, стабильным, чтобы гармонично-ласково и с пониманием обращались друг с другом. – и сказанное Чонгук регулярно сопровождал кротким, акцентным движением замочка из рук. Тэхён же практически потерял дар речи. Перед ним действительно сидело истинное сокровище. – Совёнок… – выдохнул он, преисполненный самыми светлыми чувствами. – А, и чтобы мы целовались каждый день, – вдруг хихикнул Чонгук. – Я всё ещё чувствую тепло твоих губ на своих и очень держусь, чтобы не прилипнуть к тебе на весь оставшийся вечер. Казалось, в глазах Тэхёна засияли розовые сердечки. Или самому себе обещанные фейерверки, ведь ему до безумия нравилось всё происходящее. – Тогда тебе придётся липнуть ко мне каждый день, – заворожённо промолвил он, сопроводив взглядом то, как Чонгук принялся аккуратно вставать из-за стола. – Думаю, это осуществимо, – с характерным довольством проговорил он своим проникновенным голосом, и Тэхён почувствовал себя смущённым, когда Чонгук оказался за его спиной и уложил руки на плечи, легонько погладив. – Крошка Тэтэ, я сказал всё это для того, чтобы ты не переживал о том, как тебе действовать. Вернее, ты всё равно будешь это делать, да и я, признаться, тоже нервничаю, просто… – ладонь скользнула на шею, приятнейшим теплом окутав нежную кожу, отчего Тэхён машинально поднял голову кверху. Чонгук склонился над ним, и в его глазах правда плескалось волнение за них. Это ведь всё впервые между ними. – Просто доверься мне, крошечка, – трепетно прошептал Чонгук, не перестав поглаживать шею, и почувствовал, как кадык Тэхёна дёрнулся. – Я очень хочу быть с тобой… То, как Совёнок смотрел на него, не поддавалось никакому описанию. Тэхён не понимал, чем он заслужил такую нежность, такого дорогого Чонгука, который мало того, что постарался над идеальным признанием, так ещё и на протяжении всего вечера держался сильным и уверенным, пусть и переживал сам. Это…это слишком драгоценно. Тэхён сморгнул нечто фантомно-необъяснимое да тихо поднялся со стула. И только он раскинул руки для объятий, как Чонгук уже в них привычно занырнул, прижав к себе с огромной-огромной любовью. – Ты – моё счастье, Совёнок, – прошептал Тэхён во вкуснопахнущий висок. – Самое главное богатство, и я…я люблю тебя. И люблю даже сам этот факт. – он бережно огладил спинку своего любимого, отчего тот лишь ласковее прижался.Такой нежный и чувствительный…
– Я безмерно благодарен тебе за тебя, не могу даже передать словами! Хотя определённо стоило бы после твоих невероятных речей, но я лучше покажу это тебе, моему любимому мужчине. – уверенно произнёс Тэхён, после чего Чонгук чуть отстранился, чтобы полностью увидеть его. – Так ты согласен стать моим? – с надеждой спросил Совёнок, словно предполагалось два ответа на этот вопрос. – Я не проживу без тебя, – влюблённо усмехнулся Тэхён, утопая в трогательно блестящих глазах, и снова погладил Чонгука по спине, когда тот расслабленно окольцевал его талию. – Очень хочу быть твоим… И чтобы ты тоже стал моим. И я не буду бояться и переживать, ведь… Ведь мы всё решим вместе? Пройдём через многое, откроемся друг другу с новой стороны, ведь так? О большем я и желать не смею, лишь бы сделать тебя счастливым… Тэхён звучно вздохнул, когда Чонгук вдруг снова поцеловал его. К такому нужно привыкнуть, определённо,*❤️*
Оказалось, что если отключить голову, оставив только обоюдное "хочу" и память с обострённым восприятием, чтобы навеки запомнить близость с самым важным на свете человеком, то всё гораздо проще и легче. Легче хотя бы целовать в ответ, моментами перенимая на себя инициативу с безмолвного позволения Чонгука, который отзывался на прикосновения так, словно наконец-то добрался до того, чего так сильно желал долгое время. Особенно ярко это осознавалось, стоило Тэхёну вплести пальцы в пушистые волосы на его затылке и чуточку, согласно интуиции оттянуть, чтобы поцеловать глубже. Да и в целом ласка друг друга происходила лишь на одних предположениях. Молодые люди не знали тел друг друга, не до конца понимали, где и как приятнее всего, однако у Тэхёна оказалось преимущество. Чонгук сам говорил ему об этом и поощрял чувственными поглаживаниями по спине и пояснице да тихими постанываниями, например, поцелуи под челюстной косточкой. А оттого у одного крошки поистине затуманивалось сознание, получая своего рода указания и подсказки. Слыша и чувствуя отдачу любимого, который под неведомо откуда взявшемуся напором Тэхёна оказался сидящим на столешнице. Ладони машинально примагнитились к мясистым бёдрам Чонгука, наверняка нежная кожа которых сокрылась тканью классных брюк, а затем томительно медленно провели до утончённой талии, пальцами зацепившись за пояс. Тэхён предпочитал не думать о своих действиях как о чём-то таком, что совершалось впервые и весьма неловко, несколько робко. Он был более чем уверен, что те не блистали уверенностью и такой настойчивостью, продемонстрировать которую в идеале очень хотелось бы. Но…Чонгуку нравилось. И то, с какими возбуждением и желанием он прижимался ближе, вытягиваясь по струнке, прекрасно это доказывало. Тэхён слышал, что с любимым человеком интимная близость воспринимается в разы ярче и вообще иначе, нежели с умельцем в постели, к которому чувства не настолько сильные. Ему сравнить не с чем, к счастью, а потому молодой человек просто всецело отдавался Совёнку и погружался в процесс, а вот в случае с Чонгуком, может, подобная точка зрения и имела место быть в данный момент… В любом случае, главным оставался один очевидный факт – нравилось обоим. До безумия и искр в отсутствующем расстоянии между телами, чего ещё желать-то? Разве что продолжения и чего-то большего, предстать друг перед другом настолько открытыми, насколько это возможно здесь и сейчас. Когда ладонями Тэхён вновь перебрался на бёдра, упругость которых действовала на него так же гипнотически, как и глаза, Чонгук вдруг слез со столешницы. Выглядел он поистине горячо и очаровательно, очень возбуждающе, о чём думать вроде как и неловко, а вроде… А вроде и все мысли испарялись в долго тянущиеся секунды, пока Тэхён глядел на припухшие и покрасневшие губы Чонгука (в то время как собственные несколько онемели), на растрёпанные волосы, на томно сверкающий взгляд и на облик в целом, выражающий ни что иное, как желание. Всего и сразу как будто бы, но: – Как себя чувствуешь? – в губы прошептал Чонгук и медленно, незаметно попятился, потянув Тэхёна за собой на выход из кухни. Что уже и очень явно означало продолжение. И из-за только одной сладостной мысли об этом молодой человек даже не услышал вопрос с первого раза, отчего Чонгуку пришлось повторить. – Не знаю… – обрывисто выдохнул Тэхён, доверчиво последовав за Совёнком. – Я стараюсь отключать все мысли, чтобы не смущаться так сильно. – Ты всё делаешь прекрасно, крошечка, мне очень нравится, – ласково улыбнулся Чонгук и на короткое время остановился. – Но мне важно знать, комфортно ли тебе? И хорошо ли… – Чудесно, – незамедлительно ответил он, почувствовав прилив жгучей нежности. – Мне просто в новинку всё происходящее… Но мне безумно хорошо, любимый. – Тэхён заметил, как Чонгук сладко закусил губу и колечко в ней, услышав такое обращение. – Хорошо от того, что хорошо тебе. Чонгук тронуто улыбнулся да тут же откровенно поцеловал своего любимого. Но ненадолго, ведь до спальной комнаты они пока и не дошли, так что требовалось это сделать незамедлительно. С каждой секундой оба распалялись всё больше, и медлить, ждать уже становилось непосильной задачей. Оказавшись возле кровати, Тэхён сам, но до сих пор по наитию, сел на её край, и Чонгук одобрительно провёл по его волосам рукой. Оставил ладонь на затылке, мягко запрокинул голову, аккуратно оттянув за волосы, и снова поцеловал. Очевидно, отныне это его любимое занятие, увлекаться которым Тэхён ничуть не против круглосуточно. Как и горячительным, мягким и безболезненным стискиванием бёдер Чонгука, который вновь позволил это сделать, сев на его колени. И это всё ещё неловко, но один лишь вид любимого человека на себе, который смотрел так волнующе, с таким трепетом, томностью и вожделением, безвозвратно улетучивал все мешающие мысли. Вес его тела создал потрясающее давление на бёдра и колени, и Тэхён не смог не позволить себе скользнуть ладонями по ногам Чонгука и, переборов собственный румянец, на пробу уложить их на ягодицы. – Любимый, могу я тоже кое-что сделать? – с придыханием спросил Чонгук, по виду тоже потеряв голову от открывшегося перед ним вида: Тэхён уже со своим несколько застенчивым вожделением и искренней любовью глядел на него, обнимая. Дождавшись робкого кивка, пальцы Чонгука потянулись к воротнику розоватой рубашки и медленно, шаг за шагом, принялись расстёгивать пуговицы. Тэхён беспорядочно дышал и рефлекторно сжимал его ягодицы, пока Чонгук с непонятной, но очень возбуждающей эмоцией в глазах оглянул сначала шею, потом острые ключицы и подкачанную грудь, а затем и живот с не такими явными кубиками пресса, как у него самого. И тогда Тэхён распознал в глазах Чонгука восхищение и трепетно выдохнул, прикрыв веки, когда Совёнок именно с ним, восхищением, спустил расстёгнутую рубашку с плеч. Она просто соскользнула на постель, добавив Тэхёну нежного, элегантного откровения. – Красивый… – прошептал Чонгук, прикоснувшись кончиками пальцев к ямке меж ключиц. – До жути красивый крошечка... – и спустился ими ниже, проведя с небольшим нажимом аж до пупка. – Не говори таких вещей, – сдавленно попросил Тэхён. Не получив словесного ответа, он моментально свёл брови к переносице, запрокинув голову, когда Чонгук припал к его шее настойчивым поцелуем. Обласкал особым вниманием сонную артерию, прижавшись ближе тазом, отчего Тэхён реально сошёл с ума. А его ладони… Ладони жадно и желанно оглаживали оголённое тело, пальцами заползая на спину, отчего молодой человек невольно и чуточку прогибался в пояснице, ответно прижимаясь ближе. Он чувствовал, как кожа его горела от избытка сладостных ощущений, а в один тягучий момент, когда Чонгук руками забрался сначала на лопатки и затем переместился на грудь, Тэхён вдруг услышал собственный отчётливый стон. – Боже, твой голос и так до безумства прекрасен, но сейчас… – не закончил мысль вслух Чонгук, горячо прошептав её на ухо. И он мигом услышал второй стон, нетерпеливый, стоило самому невольно свести бёдра и упереться ими в бёдра Тэхёна. Потому что горело уже абсолютно всё, а одежда на теле ужасно мешала продолжить наслаждаться процессом. Тэхён осознал, что поистине растаял, когда даже не понял, что Чонгук попросил его снять брюки. Услышал просьбу эту сквозь толщу воды и попросту ведомо приподнялся, чтобы Чонгук сделал это сам с ними обоими. Но когда ощутил любимого кожа к коже, то, к счастью, будто бы очнулся, всплыл на поверхность горячего медового океана. Однако на так называемой суше Тэхён увидел, что водолазку Совёнок почему-то не снял с себя. – Я… – взявшись за мягкий подол, неопределённо проговорил Тэхён, имея в виду, что захотел избавиться от неё. Однако выражение его лица тут же наполнилось вопросительностью, стоило Чонгуку вдруг схватиться за его запястья. – Не должен ли я с-снять водолазку? Наверное, Совёнок впервые за вечер засмущался настолько очевидно и вдруг робко отвёл взгляд в сторону. – Я стесняюсь, – шёпотом признался он и именно так и взглянул на Тэхёна на миг. Только вот Чонгук и стеснение – две несовместимые вещи. – Мне казалось, это невозможно, – ухмыльнулся Тэхён уголком губ, однако подол водолазки не отпустил. – Ещё как возможно, когда ты становишься виновником этого, – Чонгук направил красноречивый, но при этом всё ещё будоражащий томностью взгляд прямо в его глаза. – Я же ничего не сделал ещё... – Ты меня любишь и заставляешь чувствовать себя самым важным и желанным человеком на свете, – тихим, проникновенным голосом проговорил Чонгук, словно и не смущался более. Однако Тэхён всё равно мог видеть его несомненно соответствующий этому румянец на щеках и ощущать то, как трогательно тот сжимал его запястья. – Этого достаточно, чтобы я потерял голову и стал сам на себя не похожим... – Ты прекрасен. Поистине прекрасен в своей открытости. Вероятно, Чонгук попросту попробовал показать другую свою сторону, согласно которой он всё-таки может побыть робким, милейшим человечком. Но так это на самом деле или нет, Тэхён задумал узнать позднее, то есть со временем. Их первая близость уже слишком эмоциональная и чувственная для восприятия обоих, чтобы делать какие-то важные выводы. И не смотря на то, что Чонгук застеснялся, он сам повёл руки Тэхёна выше. Остановил их где-то под грудью, и коль уж обнажённым оказался только живот, молодой человек с невообразимым восхищением огладил и его, и грудь, пробравшись под ткань. Поразился мягкости кожи и невероятному ощущению упругих мышц, что свело с ума уже в чёрт знает какой раз. Хотелось выругаться, пока ладони исследовали потрясающее тело Чонгука, честное слово. А ещё больше и громче, когда молодой человек вдруг прикоснулся с нажимом к паху и принялся легонько, будоражаще массировать, словно задумал довести Тэхёна до какого-то края. Вторая его ладонь искусно скользнула по животу и тепло легла на внутреннюю сторону бедра, а после он большими пальцами с тем же нажимом провёл по паховым складочкам. Захотелось свести бёдра, низко и несдержанно простонав, однако под потрясающим весом Чонгука сделать это не представлялось возможным.Как сладко...
Тэхён большего и желать не смел, лишь бы сидеть вот так с драгоценным Совёнком в светлой спальне и слышать, как за окном в темноте принялся накрапывать дождь. И счастье именно в этом – наконец-то быть с любимым и открыто это показывать. Учиться делать это всё лучше и лучше, даже не подозревая, что другой счастлив уже и не меньше. – Люблю, – прошептал Чонгук, обхватив ладонями щёки Тэхёна и запечатлев невинный поцелуй на сладко истерзанных губах. – Люблю тебя, крошка Тэтэ. И Тэхён уже не то что чувствует, он это знает. Каждую минуту, каждую секунду, и впоследствии даже лёжа в кровати с любимым Совёнком. Прижимаясь ближе к нему, кутаясь, как в одеяло, и утыкаясь лицом в шею. Обсуждая планы на завтра, утро и половину дня которого придётся провести порознь, но потом пойти и прогуляться. За ручки в карманах то одного, то другого, несомненно. А ещё Тэхён чувствовал, как прерывисто дышал Чонгук, всё ещё храня в себе трогательность от проведённого времени вместе. Совёнок ведь очень ранимый и чувствительный, на самом деле. Самый любимый, любопытный и озорной. И его объятия – это то место, в котором хотелось остаться навсегда. Тэхён чувствовал себя поистине крошечным в них. – Я счастлив, – просто произнёс Чонгук, до этого думая кое о чем своём. О них с Тэхёном. – Всё из-за тебя… – Я тоже. И я счастлив делать тебя счастливым, Совёнок. Тот просто уткнулся носом в макушку Тэхёна, ничего не ответив. Прикрыл веки и медленно вдохнул аромат шампуня после душа, пока тот дышал тёплой, нежной кожей Чонгука. Это и правда счастье. Самое большое-большое, как глаза одного Совёнка и крошечность одного Тэтэ. Как любовь их обоих. Друг к другу.
Примечания:
Вот и подошёл к концу такой небольшой и лёгкий фанфик, я очень рада, что написала его и поделилась с вами🩷 Пожалуйста, делитесь своим мнением, мне очень важно его узнать🫶
А также можете подписаться на мой ✨️тг-канал✨️, чтобы первыми быть в курсе новостей о новых работах: https://t.me/author_may_sato
И если вам уж оооочень сильно понравилась работа, то можете отблагодарить меня ещё и таким образом👉👈: 2202 2068 7898 9099
Всем любви и добра🩷💋🩷
