Часть 2
14 ноября 2024 г., 03:06
— Или Юэ шисюн ранен и нуждается в медицинской помощи? — склонив голову, как любопытная сова, спросил Му Цзюйду полным беспокойства голосом с легкими нотками паники.
— Нет, что ты, шиди, этот не ранен, — поспешно заверил Юэ Цинъюань, и Му Цзюйду сразу сменил обеспокоенное выражение на облегчение. Ответ радовал: теперь Юэ шисюну было бы сложно найти причину остаться рядом с Шэнь Цзю, при этом сохранив лицо. Попытка воспользоваться статусом будущего главы школы выглядела бы как превышение полномочий и едва ли завуалированное сомнение в компетентности Му Цзюйду — нынешнего главного ученика Цяньцао, уже получившего имя Му Цинфан. Сам Му Цзюйду, разумеется, не упустил бы возможности показательно обидеться и на ближайшем собрании выразить Ин Цюнли свое недовольство таким поведением. Это могло повлечь за собой суровое наказание для Юэ шисюна и, вероятно, неприятные слухи среди вершин и главных учеников.
С другой стороны, если Юэ Цинъюань решит сослаться на беспокойство за Шэнь Цзю, он рискует зацепить и без того нервного и раздраженного юношу. Шэнь Цзю, скорее всего, воспримет это как оскорбление или сомнение в нем и уже чисто из принципа решит пойти в одиночку с Му Цзюйду.
— Но, Му шиди, где сейчас Хуа шигу? — Юэ Цинъюань либо тянул время, обдумывая лучший ход, либо действительно не знал, что Хуа Цюнъи взяла себе своеобразный отпуск. Скорее всего, и то и другое, — слишком уж вовремя шиму умудрилась исчезнуть, словно нарочно оставив его разбираться со всевозможными проблемами, учениками и их капризами.
— На данный момент Хуа Цюнъи отсутствует на вершине и в ближайшее время не вернется. Но если у Юэ шисюна есть что сообщить шиму, этот передаст ей это при первой же возможности, — сказал Му Цзюйду с легкой, едва заметной обеспокоенностью, а его безупречно искреннее дружелюбие мягко огибало любые сомнения. Особенно в такие моменты, когда он всем видом выражал готовность прийти на помощь. Достаточно было сказать правду — именно ту, что собеседник либо ожидал услышать, либо не ждал вовсе, — не соврав, но тут же отсекая все пути к отступлению. Этого более чем достаточно, чтобы добиться желаемого.
— Нет, но… — Юэ Цинъюань бросил виноватый взгляд на Шэнь Цзю, в котором читались и неуверенность, и растерянность. Кажется, он осознал, в какую ситуацию себя загнал, и не знал, как поступить. Если он ничего не предпримет, то будет выглядеть так, словно ему наплевать на Шэнь Цзю. Но если продолжит настаивать, то рискует не просто оскорбить главного ученика, а задеть уже саму владыку вершины Цяньцао, что могло привести к конфликту между вершинами. А это точно не закончилось бы просто суровым наказанием со стороны Ин Цюнли.
Хотя Ин Цюнли выглядел спокойным и дружелюбным, на самом деле он был весьма вспыльчив и мстителен. К счастью, мало что могло его разозлить, но если бы это случилось, виновным оставалось только молить небеса о быстрой смерти. Но глава школы не убивал — он попирал и втаптывал в грязь все, что было дорого провинившимся, и лишь потом очень «милостиво» беседовал с ними. Как и остальные владыки, Ин Цюнли был очень опытным бессмертным заклинателем, а потому он ближе к богам, чем к людям, а в этом мире уж точно не стоило рассчитывать на их милосердие и понимание.
Почти неслышный звук сжимающихся кулаков со стороны Шэнь Цзю вырвал Му Цзюйду из коротких размышлений, ознаменовав его победу в своеобразном поединке, который, впрочем, существовал лишь для него самого.
Шэнь Цзю выглядел на грани, и это было неудивительно. Разговор между Му Цзюйду и Юэ Цинъюанем затянулся, словно про него забыли, переключившись на возможные проблемы Юэ Цинъюаня. А учитывая поздний час и то, что Шэнь Цзю провел весь день на ногах и нервах, он был сильно вымотан, ужасно хотел спать и потому сейчас должен быть особенно раздражителен.
— Веди, — сдавленный, напряженный и не терпящий отказа голос Шэнь Цзю подтвердил некоторые мысли Му Цзюйду. Ему определенно следует приготовить чай Шэнь Цзю, лучше всего — успокаивающий.
— Конечно, шисюн, следуйте за мной, — лёгкий кивок и спокойный, ровный тон подходили в этой ситуации как нельзя лучше. Теперь оставалось лишь идти в одном темпе, не ускоряясь и не замедляясь, не поворачиваясь к Шэнь Цзю и, конечно, игнорировать некоторое время «слегка» шокированного Юэ Цинъюаня. Да, сказать легче, чем сделать, когда спину жжет взгляд, полный замаскированного под гнев страха, но Му Цзюйду и не рассчитывал на иное от Шэнь Цзю. А Юэ Цинъюань… Что ж, ради встречи с Шэнь Цзю с глазу на глаз Му Цзюйду вполне устроит появление новых слухов о самом себе. Эта цена более чем приемлема, так что Юэ Цинъюань — не такая уж и проблема.
В этом молчаливом наблюдении было что-то от котёнка, следящего за игрушкой прежде чем броситься на нее. Возможно, Шэнь Цзю не хотел отвечать на некоторые вопросы и считал, что оставлять пустые графы будет выглядеть подозрительнее, чем проигнорировать весь бланк. Хорошо, отлично, Му шиди спешит на помощь.
— Кстати, шисюн, вы можете как отвечать, так и пропускать любые вопросы в бланке, кроме вашего имени и возраста. Они обязательны, — словно в невзначай упомянул он. В ответ раздался тихий звук, поднятой со стола кисти, подтверждающий, что Шэнь Цзю всё же принялся за заполнение. И мята нашлась в самый подходящий момент, а это значит, что чай все-таки будет подан.
Приготовление чая никогда не занимало у Му Цзюйду много времени. Для него это было делом почти элементарным — всего пара дополнительных шагов, и вот, китайский чай готов. Ничего сверхъестественного. Но на этот раз возникла одна незначительная сложность — развернуться и занять такой ракурс, чтобы все его манипуляции во время приготовления чая были видны Шэнь Цзю. В противном случае он может отказаться от чая. Абсолютно ничего сверхъестественного, кроме возможной боли в спине этой ночью. Но это не новость.
Чай был готов быстро. В обычной ситуации Му Цзюйду достал бы закуски или сладости, но на этот раз решил обойтись без них. Большинство из них обладали слишком резким запахом или вкусом, а Шэнь Цзю выглядел… нездоровым, мягко говоря. Недоедание и недостаток сна были для Му Цзюйду очевидны, и он понял, что сейчас закуски и сладости — не лучший выбор. Легкие каши без специй, мягкий рис или пресные супы подошли бы гораздо больше, но таких блюд в запасе не было. Так что мягкий и ненавязчивый мятный чай остался лучшим вариантом.
Шэнь Цзю словно сжимается, когда Му Цзюйду подходит с чайником. Ожидать мгновенного доверия было бы странно, но это не отменяет того, что осторожность Шэнь Цзю немного усложняет задачу Му Цзюйду. Проверить меридианы сейчас вряд ли удастся, поэтому даже пытаться не стоит. Сейчас нужно лишь немного его успокоить, уложить спать, а утром — приготовить завтрак, чтобы хотя бы чуть-чуть поправить его здоровье или развеять настороженность.
— Этот благодарит Шэнь шисюна за заполнение бланка. К сожалению, Шэнь шисюн, вы пришли довольно поздно, так что обследование лучше провести утром. Не будете ли вы против переночевать сегодня в гостевой комнате? Возвращаться на Цинцзин сейчас уже поздно, да и, боюсь, остальные ученики будут не слишком рады, если их случайно разбудит чей-то поздний приход в общую спальню…
Шэнь Цзю заметно напрягся, челюсть сжалась, и он как будто пытался стать еще меньше. Кажется, его забыли предупредить о необходимости делить жилье с соучениками. Или скорее, один вечно добренький невдупленыш.
Му Цзюйду оставалось только спокойно пить чай, пока Шэнь Цзю не решится согласиться. Страх и отвращение наверняка перевесят показную гордость и упрямство.
Через пару мгновений Шэнь Цзю лишь коротко, но довольно четко кивнул. Видимо, он предпочитал молчать, пока не проанализирует поведение своих соучеников. Он явно не хотел выдать в себе бывшего раба. Ну что ж, человека не заставить говорить, если он не хочет — особенно если хочешь заслужить его доверие.
— Что ж, тогда этот шиди оставит Шэнь шисюна. Принадлежности для сна находятся в шкафу, — сказал Му Цзюйду, уже направляясь к себе, но обернулся, когда был почти у двери. — Но если что-то случится, Шэнь шисюн, не стесняйтесь разбудить меня, ладно?
***
К счастью для Му Цзюйду, его домик был обустроен, по мнению большинства, весьма необычно. Комната, которую многие бы назвали гостиной, у него больше походила на уютный кабинет, с множеством вещей и мебели, призванных сделать пребывание гостей комфортным. У этого решения было несколько причин: в такой обстановке люди охотнее делились своими переживаниями и были менее напряжены, чем в медицинских кабинетах и палатах; адептам Цяньцао так было проще найти его, если приносили пациента со сложной болезнью или травмой, требующей его личного присутствия; да и сам Му Цзюйду никогда не воспринимал гостиную как место для личного отдыха. Он предпочитал отдыхать в своей спальне, укрытый мягкими одеялами и подушками, зная, что никто не сможет наблюдать за ним без его ведома. Комната была уютно обставлена: множество подушек и пуфиков в мягких, постельных тонах, низкий столик на светло-коричневом ковре, несколько шкафчиков с разными бланками для учеников, письменными принадлежностями и полки, уставленные книгами и свитками. Последние, к слову, были довольно скучными и не содержали ничего особенно интересного или необычного. В углу находилась небольшая кухонная зона — чай и закуски гостям нужно было подавать, а запасы сладостей и простой еды позволяли Му Цзюйду лишний раз не покидать домик. — Прошу, присаживайтесь за стол, шисюн, — не оборачиваясь, Му Цзюйду спокойно обратился к Шэнь Цзю, направляясь к шкафу, где хранились бланки для новых учеников. Едва слышимый шорох одежды о ковер подтвердил, что приглашение приняли. Му Цзюйду достал нужный бланк, а затем взял кисти и уже растёртые чернила, которые не высыхали благодаря особому чернильному камню, специально изготовленному для него несколькими адептами с пятой вершины, Цзюньци. Эта вершина обычно была закрыта, и её обитатели редко появлялись на собраниях. Они в принципе очень неохотно контактировали с внешним миром, но полностью избегать взаимодействия с целителями хотя бы раз в год было бы чересчур и наверняка привело бы к крупному скандалу с участием Хуа Цюнъи. Поэтому Му Цзюйду удалось договориться с несколькими адептами вершины Цзюньци не только о создании этого артефакта, но и ещё нескольких других. Эти ребята были на удивление интересными собеседниками, хотя общаться с ними приходилось исключительно на местном корпоративном языке. — Не могли бы вы заполнить этот бланк, шисюн? — Му Цзюйду быстро, но аккуратно разложил все необходимые принадлежности на столике и тут же направился к кухонной зоне в поисках подходящего чая. Мятный чай подошёл бы идеально, и он искренне надеялся, что ему не придётся перерыть все кухонные шкафчики, чтобы найти эту мяту. Со стороны Шэнь Цзю не доносилось ни звука, хотя его присутствие ощущалось так же отчётливо, как и пристальный взгляд, прожигающий затылок Му Цзюйду.
