Blue Moon

***

Юнги переводит удивлённый взгляд на Чимина, который по-прежнему смотрит вперёд, словно не замечая его присутствия, и внезапно нахмуривается. Он впервые смотрит на этого милого гибрида так сердито. И оттого в груди щемит с неимоверной силой. — Пристегнись, — бросает неожиданно и крепче хватается за руль, вжимая ногу в педаль газа. Машина трогается. Он разворачивается к дороге и выезжает на трассу, устанавливая маршрут до лаборатории Намджуна. Оставшиеся полчаса они едут в полной тишине. Юнги лишь изредка оглядывается в зеркало заднего вида и не издаёт никаких звуков так же, как и Чимин, продолжая играть в молчанку до самого прибытия. И только когда они останавливаются, Юнги замирает и ждёт, когда чужая маленькая ладошка коснётся его плеча, осторожно сожмет, а после он повернётся к уже почти плачущему личику, умоляющему не делать этого. Он ждёт. Но этого не происходит. Ни через минуту, ни через две, ни через долгие десять минут, пока они стоят. Ему приходится отстегнуть ремень и развернуться самому, чтобы проверить не уснул ли Чимин. Однако тот давно завороженно смотрит через окно на высокое здание. Возможно, сейчас Юнги хочется спросить, о чем он думает. Но он решает промолчать. — Спасибо, — сухо благодарит и, даже не прощаясь, словно для него прожитые несколько дней в доме Юнги не значили ничего, выходит из машины, громко хлопая дверью. Юнги застывает. Окончательно примораживается к сиденью и сглатывает слюну, наблюдая за тем, как Чимин уверенно, не оглядываясь даже на секунду, проходит к зданию. Через еще пару секунд он уже скрывается за дверью. Ему даже не пришлось выходить и провожать. Мальчик справился сам. Как же... Похвально. Обидно. Он сделал этот выбор сам. И Юнги не вправе мешать. Тем более, он решил вернуться в то место, где ему было лучше всего. Там ему будет спокойнее, безопаснее и... Там никто не будет так раздражать. Юнги доезжает до дома без какого-либо настроения и желания что-то делать. И кажется, словно время идёт дальше, ничего не изменилось. Но войдя в дом, он почти сразу почувствовал пустоту, которую раньше не доводилось чувствовать. Возможно, ему просто кажется. И это не пустота, а самая обычная усталость после тяжёлого дня. Он не привык быть с кем-то и теперь отсутствие сказывается таким образом на состоянии в одиночестве. Ощущение, словно так быть не должно, давит на грудную клетку до момента, пока он не встаёт под тёплый душ после ужина и не ложится спать.

***

Юнги приходится раньше проснуться, чтобы не опоздать на работу. На этот раз он не может её пропустить. Хотя, с учетом того, что он больше не нужен на работе и может всё делать дистанционно, ему можно оставаться и дома, выпросив у Намджуна возможность не ехать на работу. И только когда он уже доезжает до места, Юнги вспоминает, что должен был захватить свой законченный проект. Но возвращаться обратно – не самая лучшая идея. Он вряд ли потратит на это ещё полчаса своей жизни. И потому ему приходится войти в здание с пустыми руками. Рабочий день, на удивление, впервые кажется ему не адски тяжёлым. Он начинается со свеже выжатого апельсинового фреша, принесённого секретаршей, ему приносят несколько подарков новенькие сотрудники, чтобы подлизаться и остаться на должностях, к полудню поступает несколько сообщений от отца Намджуна о новых вливаниях со стороны американских инвесторов и о запуске нового рабочего проекта, а к концу дня он читает выпущенную статью о новых лабораторных исследованиях и открытиях за последние два года, которые сумели привести в общее состоянии компании Намджуна крупную сумму денег. На самом деле, после этих новостей и более подобных анализов эксперта, Юнги загорелся желанием влиться в компанию Намджуна, чтобы увеличить прибыль и создать необычное слияние между двумя гигантами страны. Это определенно пойдёт на пользу. И Намджун будет рад узнать о позитивном настрое друга. Юнги решает ещё несколько важных вопросов на последней конференции с врачами и покидает здание ближе к девяти вечера, когда на телефон приходит сообщение: От кого: Джини-мамочка💋 Мы так и не посидели по-семейному Жду тебя в гости завтра Отказы не принимаются. И он бы рад выехать. Но в действительности сейчас и правда нет никакого желания ходить по гостям. Учитывая, последние события... Но он обдумывает идею пойти к Джину и всё же поговорить о ситуации с гибридом, произошедшей ранее, чтобы объяснить, что он вовсе не был виновен. Чтобы больше о нем не думали плохо. И чтобы в дальнейшем не было неловкий моментов, связанных с темой гибрида. Но он по-прежнему не готов обсуждать уход Чимина из дома. Потому что по-прежнему не может это принять, как должное. Ведь, рано или поздно, это бы произошло...

***

Он держится слишком хорошо. И слишком долго трезвым. Для того, чья жизнь перестала сиять почти сразу, как только дверь дома захлопнулась за ним одним, вошедшим внутрь. Возможно, сам дом не хотел принимать его одиночество и потому его не влекло ни в одно место собственного тихого уголка. Царившие уют и тишина перестали его радовать уже на третий день. И, наверно, он бы давно ушёл в глубокую спячку до самой весны, если бы не внезапно появившийся в гостиной Джин с бутылкой виски в руке и с мороженым – во второй. Юнги разлепляет глаза, не веря в то, что видит. И даёт своему голосу наконец вырваться из горла, когда Джин кивает головой в сторону и уходит на кухню. Он видит, как в темноте дома включается свет на одной лишь кухне, и тихонько плетётся к дверям, за которыми старший уже разливает алкоголь по бокалам. Запах ягодного мороженого привлекает его больше. Потому он садится ближе к нему, забирая ложку и отсаживаясь от Джина. — Ты решил, что меня лучше споить, да? Правильно, — и рукой тянется к бутылке, делая два больших глотка, пока Джин с расширившимися от удивления глазами держит оба стакана с виски на дне. — Нет. Решил, что пора спасать друга от очередной депрессии, — отбирая бутылку, ворчит Джин. — Я так понимаю, гибрид сбежал и не вернулся, и ты поэтому не приехал на ужин, не позвонил, не написал ни одного сообщения, и даже не решился больше выходить на работу, потому что тебя накрыла депрессия. Решил, что лучше спиться и забыть обо всём, чем решать проблему по-мужски. Юнги икает и снова отбирает бутылку, чтобы запить икоту, но бутылку не отдают. Приходится сопротивляться, выдергивая её из захвата и делая долгожданный глоток холодного алкоголя. Джин не сопротивляется, не потому что думает, что отбирать алкоголь бесполезно, а потому что под действием виски Юнги намного разговорчивее, чем обычно. И проще его споить и допросить, чем спрашивать на трезвую голову. — Я понимаю твою утрату... Но ты сам виноват в том, что упустил этот... — он не хочет называть Чимина «лакомым кусочком», поэтому в миг меняет направление и говорит тихое, — подарок судьбы... И вообще, как бы там ни было, ты ведь знал, что рано или поздно, он уйдёт. С тобой он не останется. Это было известно с самого начала. Он наливает еще немного виски в бокал и делает небольшой глоток, призывая Юнги повторить за ним. Тот берет в руку бутылку и опрокидывает над собой, жадно присасываясь к горлышку. — Наверно, мне стоит уйти... Заметив отчаянно положение друга, Джин встаёт с места и уже собирается выкинуть пустую бутылку, как вдруг его хватают за руку и останавливают. Юнги почти лежит на столе, едва соображает. И, на самом деле, Джин слишком плохо его слышит, чтобы понять, о чем он говорит. Поэтому аккуратно ослабляет хватку чужих пальцев на своей руке и, быстро высвобождаясь, сбегает к мусорке, где оставляет бутылку. План Джина не срабатывает. А потому ему приходится лишь помочь Юнги дойти до дивана в гостиной и закрыть кухню. Возможно, завтра он будет больше готов к разговору, чем сейчас. Но вероятность этого так же мала, как и то, что Юнги вообще станет вспоминать о произошедшем в таком состоянии. Джин уходит в двенадцатом часу ночи, оставляя друга лежать на диване. И Юнги, уткнувшийся лицом в подушку и видящий уже третий сон, уже не слышит того, как в коридоре хлопает дверь.

***

Последующие несколько дней – возможно, целая неделя — даются Юнги с трудом. И пусть он больше не ходит на работу, готовясь к новому проекту дома, его по-прежнему убивает эта мрачная жизнь, в которой всё его существование — это мазок серой краски на черном холсте без каких-либо иных цветов. Юнги привык жить так. Один. В свое удовольствие. Продолжая дело отца. По утрам не нужно спешить в офис, чтобы не опоздать и не выслушивать ругательства начальника. Не нужно вызывать такси, чтобы куда-то поехать, поскольку есть водитель и своя машина. Не требуется убираться по дому, когда есть домработница, приезжающая раз в неделю по пятницам. И не нужно стараться готовить кому-то завтраки и ужины, когда можно утром перекусить тостом, а на вечер заварить рамён. И Юнги готов был так жить до старости. Пока в дом не прибыл новый человек. Почти человек. Сияющие глаза. Испуганный взгляд. Нежная улыбка. Ангельский голос. Невероятный. Самое милое создание, которое он когда-либо видел. И, наверно, больше не увидит. На телефон приходит оповещение, но Юнги оставляет это на потом, решив пойти в комнату, где почему-то этой ночью не ночевал. Он слишком плохо помнит вчерашний день, чтобы разбираться в произошедшем, поэтому забивает на это и уходит в ванную, забирая из шкафа полотенце и чистые вещи. Тёплая вода в ванне успокаивает его на какое-то время, приводит в себя и даёт немного бодрости и энергии. Планов на сегодня нет. Но он хотел бы поехать в горы, чтобы освежиться и забыть о тревогах. А лучше было бы взять отпуск и рвануть куда-нибудь, где есть море, чистый песок и греюшее солнце. Разве Намджун не сделал тоже самое? Этот хитрый гад обманул всех и наверняка уехал загорать один. Но это не похоже на него. Он бы не оставил семью здесь. Вероятно, забрал бы с собой и поселил в лучшем пятизвездочном отеле. Показывал бы лучшие места, возил бы по достопримечательностям, ресторанам и вывозил бы на природу. Делал бы всё то, чего не может себе позволить Юнги. Поскольку у него нет семьи. Выходя из ванной, он переодевается в чистую одежду, сушит волосы и идёт на кухню, чтобы начать готовить. Он проспал завтрак. Настало время обеда. И лучшее решение на сегодня — покушать и приступить к работе пораньше, чтобы сдать в срок. На обед он готовит пибимпап, быстро перекусывает и садится за работу, привычно включая ноутбук в гостиной.

***

Вечер наступает неожиданно быстро. За это время Юнги дорабатывает начатое, успевает глянуть присланные отчёты менеджеров, проводит две конференции с врачами и описывает оценку разработанного сайта лаборатории. Он завершает работу, выключая ноутбук, и только сейчас слышит звук сообщения телефона. Разблокировав его, он удивлённо распахивает глаза, когда видит двадцать пропущенных и девяносто три сообщения в какао от Джина. Прочитать все сообщения он не успевает. Джин звонит первым. — Я надеюсь, у тебя было сверхважное совещание, а не очередная попойка, из которой ты не вылезаешь уже неделю, потому что у меня для тебя важные новости и тебе лучше бы прилично одеться, причесаться и выезжать немедленно. Джун не любит, когда в гости опаздывают! — кричит громкое в конце и бросает трубку, завершая монолог. Юнги ничего не смог разобрать из этих слов, но даже и не собирался вспомнить и осмыслить. В голове застряло лишь «выезжать немедленно». Он выехал спустя десять минут. Правда, ехать куда не знал, поскольку ему и не сообщили. Наверно, Джин писал об этом в мессенджере, но читать все сообщения и выискивать адрес Юнги совершенно не горит желанием. Доезжая до особняка, в котором они виделись в последний раз и в котором, наверно, живёт все эти дни Джин, пока отдыхает от детей, сплавив их няне, Юнги паркуется во дворе и не спеша поднимается по лестнице, всё еще не понимая, к чему было торопить его средь вечера. Но он хорошо запомнил ещё имя друга. Который почему-то неожиданно скоро вернулся. В гостиной темно. На самом деле, Юнги даже пугается мрачной атмосфере особняка, больше похожего на дворец из фильмов. Проходя дальше, он замечает стол, накрытый на несколько персон, на котором горят позолоченные свечи и в центре расположена ёлочная ветвь, украшенная золотыми игрушками и блёстками. Вокруг в целом очень красиво. Длинные шторы на огромных окнах увешаны гирляндами и большими бантами. Где-то в углу просторной гостиной стоит высокая, украшенная в золотые цвета ёлка. Очень похожая на живую. И горит тёплым жёлтым светом, сочетаясь с золотым интерьером вокруг. Под ней очень много подготовленных подарочных коробок, но он не успевает их все рассмотреть, когда голос из-за стола зовёт его подойти ближе. Взгляд Юнги застывает на лице Джина, улыбающегося так искренне, словно сейчас происходит по истине нечто прекрасное. Но он всё ещё не понимает ничего и просто стоит. Осматривается вокруг настороженно, прислушиваясь к треску брёвен в камине. — Садись скорее! — подзывает его к столу и машет рукой. И только сейчас Юнги замечает, что за столом четверо ушастых детишек, весело перекрикивающих друг друга, приодетых в маленьких сант с милыми красными шапками на головах, где есть отверстия для ушей, и в вельветовых костюмчиках с вырезом для хвоста. Сердце Юнги сжимается до треска подобно брёвнам в камине. Он подходит ближе и останавливается у свободных стульев и переводит взгляд на Джина, словно спрашивая разрешение глазами, можно ли сесть. Тот незамедлительно кивает, переключаясь на детей, выбегающих из-за стола один за другим. — Джеймс, не беги, упадёшь! — прикрикивает, когда младший из сыновей спешит за старшими братьями в сторону выхода. — Осторожнее, ребята, не сломайте папу! Юнги вопросительно смотрит на друга и пытается добиться от него ответов, но тот лишь кивает ему в сторону выхода. Там, куда побежали дети, сейчас стоит Намджун в одежде Санты и громко смеется, изображая настоящего Санту, а после направляется к столу с большим красным мешком, в котором, скорее всего, заготовлены подарки для детей. Маленькие ушастики в припрыжку бегут за отцом, выкрикивая «Ура, Санта приехал!» и не отцепляясь от его ног, следом садятся на его колени, когда Намджун усаживается прямо напротив Джина и сияет самым счастливым лицом перед мужем, мысленно передавая то, как скучал и рад находиться здесь. За всем этим милым представлением Юнги становится совсем не по себе и ему приходится прокашляться, чтобы привлечь к себе внимание хозяев дома. — Я прошу прощения... к чему весь этот... спектакль с возвращением Джуна домой и праздничным настроением? Разве Рождество не через месяц? Джин удивлённо хлопает глазами и бьёт Юнги по руке, находясь к нему ближе Намджуна, который взглядом даёт понять, что хотел бы его сейчас ударить, но его руки слишком заняты детьми, так и пытающимися стянуть с него бороду и шапку. — Намджуни прилетел сегодня! Он решил оторваться от работы и привёз нам столько подарков из Америки! Ты разве не рад видеть друга? — и поднимается с места, обходя сидящего рядом Юнги, чтобы дойти до Намджуна и поприветствовать его поцелуем в щеку и макушку, с которой уже сдернули шапку. Юнги на это неоднозначно вздыхает, уводя взгляд к ёлке, освещающей часть гостиной ярким тёплым светом. И уже решает встать, чтобы уйти, но его голова поворачивается в сторону веселящихся детей около мешка и Сокджина, который показывает малышам новую игрушку, но вдруг замечает его... Милые блестящие от страха глаза, скованная медленная походка, и тихое: — Простите..? Все находящиеся за столом, как и Юнги, приковывают свои взгляды к нему. К невинному, напуганному гибриду с белоснежным хвостом и прижатыми ушками, чей взгляд увлечённо приковывается к одному единственному важному, возможно, в целой вселенной человеку. Мин Юнги, чьё сердце падает в пятки, когда Чимин говорит мягкое и дрожащее: — Хён...