Blue Moon

***

Юнги вскакивает с места, буквально подлетая к бегущему к нему навстречу Чимину с протянутыми руками и заплаканным видом, и обнимает крепко, так, как не сделал бы никогда ни с кем. Кроме него. Кроме гибрида, который... ...который пристально смотрит в его глаза, выжигая те ядра, из которых скоро прольётся кровь. Юнги отмирает. Когда чужой голос слева чуть сбавляет тон и приподнимает бокал с красным вином за здравствие семей Ким и Мин, протягивая его к центру, встречаясь там с почти выпитым бокалом Намджуна и стаканами ярко-жёлтого сока детей. — До Рождества ещё много времени, но нам выпал шанс собраться впервые вместе за праздничным столом, чтобы отметить сразу три прекрасных события! — с улыбкой и ненаигранным счастьем говорит Джин, приподнимаясь с места и бросая заинтересованный взгляд сначала на Юнги, а затем на Чимина, сидящих друг напротив друга в полнейшей тишине. Намджун с почти задрожавшей рукой внезапно находит слова и говорит громче обычного: — Счастливого дня рождения, любимый! Пусть все твои мечты исполнятся и будут исполняться всегда! Джин, сияя своей самой безумной улыбкой, посылает следом воздушный поцелуй. — Моя мечта это ты и дети. Получается, самое важное уже сбылось. Намджун влюблённо чокается с ним бокалами и с нетерпением ожидает следующего тоста, переводя взгляд на Юнги. — Кхм-кхм... — постукивает ножом по бокалу, привлекая внимание детей и взрослых, и продолжает, когда Юнги всё же вспоминает об очереди говорить тост, вставая с места. Он поднимается быстро. Не теряясь. Собрав всю волю в руки и забыв о лице, сидящем почему-то прямо напротив. Чимин сдержанно улыбается. Совершенно неестественно. — Я... Хочу поднять этот бокал за... — переводит взгляд к сидящему рядом Джину, а потом внезапно поворачивается корпусом к Намджуну, — За вас. За вашу прекрасную семью, за то счастье, что у вас есть. И за возможность встречать праздники и любые дни вместе. Как настоящая семья. Как люди, привязанные друг к другу душой и телом. Как самая настоящая семья. С днем рождения, хён! Он поворачивается к Джину и улыбается никогда ранее не виданной никем улыбкой счастья. Искренней. Тёплой. Недоступной. Чимин вздрагивает и съёживается на стуле, пытаясь на нём стать невидимым, исчезнуть с него совсем. Чтобы не видеть, как Юнги полностью переводит своё внимание на друзей, на их идеальную семью, радуется за них, а не смотрит на него. Он закусывает губу, мнёт её, поджимает, пытается съесть, выискивая взгляд того, кто в данный момент даже не думает о нём. И ждёт терпеливо, пока его не заметят. Джин поднимается с места, отодвигая стул, и торжественно, как на церемонии, раскрывает какую-то скрученную бумагу, зачитывая содержимое. — Официально и торжественно, со всеми имеющимися полномочиями, я объявляю, что наши семьи отправляются в рождественский отдых на целую неделю. Но это не единственный сюрприз, — останавливается, бегает взглядом по всем сидящим, а потом говорит громче и увереннее, — Ещё Намджуни хотел сказать, что... Юнги поворачивает голову к другу с любопытством застывает взглядом на его лице и ждёт ответа. И когда тот выпрямляется, подлавливая сказанное мужем, тут же заинтересованно вскидывает брови, отмечая особую серьёзность Джуна. Вероятно, это действительно что-то важное. На какой-то миг за столом повисает тишина. Юнги смотрит на обоих супругов, не замечая того, как один среди них высматривает только его. Молча, пристально, с интересом. Неловкая тишина прерывается басом Намджуна: — В лаборатории сообщили, что результаты анализов Чимина прибыли. И, скорее всего, завтра вас могут вызвать, чтобы огласить результаты и решить дальнейшую судьбу мальчика, — последнее говорит уже Юнги, смотря только на него. Юнги несколько секунд думает о том, что следует сказать, опускает взгляд, но не делает ничего. Только слушает. Возможно, ещё ждёт чьего-то мнения. Более важного мнения, чем его собственное. Что может решать Юнги? По факту, он просто временный опекун. Был. Пока Чимин сам не сбежал. Теперь он принадлежит полностью лаборатории. И для чего вообще было привозить его в это место? Он уверен, что это сделал Джун, чтобы позлить его. Но только это вряд ли что-то меняет, учитывая последние сложившиеся обстоятельства, где ему чётко дали понять, что выбрали не его. — И? — как-то неохотно поднимает голову, смотря прямо напротив. Туда, где сидит он. Человек, чью судьбу почему-то взялись решать другие люди. — Он вполне может решить сам что делать дальше. Почему вы говорите это мне? Напряжение между ними возростает. Он определённо чувствует это вместе со всеми. Но не даёт ничему случиться больше. Просто выжидает их ответа. И Джин говорит первым: — Потому что ты его опекун. И только ты можешь принимать важные решения, касаемые его судьбы, — произносит достаточно строго, чтобы вернуть внимание Мина к себе. — И что же вы хотите, чтобы я решил? А прямо перед лицом – взгляд Чимина. Цепкий, пристально наблюдающий, ожидающий чего-то большего. — Так, всё, хватит, — оставив бокал на столе и встав со стула, Намджун выходит из-за стола и громко бьёт по столу одной рукой. Чимин неожиданно вздрагивает, смотрит туда, откуда послышался шум, расширив зрачки, и внимательно слушает. Юнги подобная реакция напрягает. Вероятно, мальчик напуган, а в этих обстоятельствах решать что-либо действительно сложно. И он не берётся. Даже смотря на то, как трудно мальчику сидеть среди них и не иметь возможности уйти. Юнги уверен, что он этого хочет. — Я привёз его сюда, чтобы провести хороший вечер вместе, отметить праздник, и чтобы наконец вернуть тебе гибрида. Он был не прав и вспылил... — переводя взгляд на мальчика, говорит чуть тише, — Хотел вернуться, но не знал как и куда, поскольку не знал адреса. Увидел меня в лаборатории и сразу попросился назад. Я понятия не имею что у вас произошло, но хочу, чтобы Чимину было комфортно. Где бы он ни был. Это ясно? Юнги знает, что не может сейчас ничего сказать, поэтому просто кивает и продолжает слушать. Джин вовремя спохватывается и удаляется, вспомнив, что детям давно пора спать. И как только дверь гостиной закрывается, Намджун громко вздыхает. — Мне очень хочется тебя обматерить, но при мальчике я говорить этого не буду, — шипит сквозь зубы, сдерживая гнев и даже закрывая глаза. — Я не знаю что ты собираешься дальше с ним делать. Но ему больше некуда пойти. Джин вернётся в Тэгу с детьми, а я вернусь в Америку, и мы ещё долгое время не будем видеться все вместе. Так что... Чимин останется на твоём попечительстве. Пока лаборатория не решит его судьбу. До завтра. А пока, пожалуйста, пусть он побудет в твоем доме. Юнги, при всём уважении к другу, хочется сейчас его ударить. Потому что он совершенно не прав. Он бы никогда не прогнал мальчика на улицу, которого ему доверили. Он бы не сделал ему ничего плохого. И даже не стал бы его ругать ни за что. Потому что он временный сожитель. Потому что Чимин чертовски милый и притягательный гибрид, которого Юнги по-прежнему хочет видеть в своём доме. Но он не должен решать его судьбу. У Чимина есть настоящие опекуны в лаборатории, которые взялись за него, и только они могут что-то изменить в его судьбе. А он, понятия не имеющий о жизни гибридов, о жизни Чимина, о его прошлом и будущем, не знающий ничего, кроме того, что он привезен из другой страны и его вырастили совсем другим, просто не может распоряжаться этим существом. И что бы между ними ни происходило, Юнги даже не сможет на него обидеться и разозлиться, поскольку неизвестно, сколько времени они проведут вместе до момента, пока мальчика совсем не заберут. И привыкать ему не хочется. Потому он молчит сейчас. Чимин – не вещь и не игрушка, чтобы его перетаскивать с одного места на другое. Он сам должен решить где быть. Только так. — Я предлагаю ему самому назвать место, где он хотел бы остаться, по-настоящему, — смотря напротив себя, Юнги выжидающе молчит. Чимин от такого напряжения и резкой тишины весь подбирается на стуле, хватаясь обеими руками за края сиденья, на котором сидит. И после, немного поразмыслив, смотрит только на Юнги. — Пожалуйста, позвольте мне пожить у вас... Немного. Я обещаю, что не доставлю проблем, — и опускает взгляд неуверенно, — А завтра вы сможете вернуть меня лаборатории и избавить... — Поехали, — бросает неожиданно быстро и почти что срывается с места. Намджун оглядывается назад, тяжело вздыхает снова и просто опускает голову на стол. Чимин, не успевший договорить, спешит за Юнги до выхода и останавливается, когда слышит, как сзади подходит Намджун. Юнги накидывает верхнюю одежду, обувается и выпрямляется, заметив тень Джуна напротив. — Прошу, будь с ним помягче. Не ругай его. Он ещё ребёнок. — Я и не собирался. Чимин смотрит на них по очереди. Но так как никто больше ничего не говорит, они выходят. Сначала Юнги, а за ним и Чимин. Он машет Намджуну на прощание и быстро выбегает по лестнице за старшим. На улице довольно холодно в такое позднее время. И только благодаря падающему снегу Чимин не чувствует себя совсем замёрзшим, потому что он завораживающе красивый и заставляет замереть на месте посреди двора. Юнги садится за руль своей машины и уже с места наблюдает за тем, как по-детски мило себя ведёт гибрид. Он почти виляет хвостом, увлечённо выискивая снежинки побольше и растворяясь где-то в воздухе вместе с ними. Мороз нещадно жжёт его щеки и оттого они еще больше розовеют, но мальчишка не двигается, лишь тянется на носочках за большой снежинкой, которую выцепил взглядом. Выглядит это до невообразимого мило. Но в какой-то момент начинает казаться, что Чимин расстраивается, когда не получается поймать выслеженную снежинку. И ему приходится уйти. Он садится в машину на заднее сиденье и как обычно пристегивается. С трудом и вознёй, которая заставляет Юнги громко выдохнуть, но всё же, в конечном итоге, получается. Они выезжают на дорогу и в это время Чимин смотрит куда-то в окно. Наверняка смотря на падающий снег, который его так сильно привлёк. Юнги подозревает, что его сердце не равнодушно относится к подобным моментам. С каких-то пор. И, вероятно, поэтому он весь оставшийся путь едет с лёгкой улыбкой на лице, приглядывая за младшим позади, а тот лишь мило выглядывает из-под широкого шарфа, закрывающего пол-лица, и иногда поёживаясь в сидении, когда холодные руки и ноги начинают греться от включённой печки в машине. Доезжают до дома они уже через полчаса. Юнги ставит кастрюлю с водой и сковороду на плиту, чтобы приготовить рамён и по-быстрому потушить к нему говядины. В это время Чимин осторожно пробирается до ванной и неспешно моет руки. Он слышит звуки где-то позади себя, но решает не отвлекаться и доготовить, прежде, чем сесть за стол. И когда плита выключается, а рамён с говядиной уже подается к столу, Юнги поворачивается и видит, что Чимина за столом нет. Взгляд моментально падает дальше – к гостиной, где Чимин решил скрутиться маленьким незаметным комочком. И ему приходится направиться в ту сторону, чтобы наконец сесть и поговорить. Вероятно, разговор должен состояться немедленно. Чимин вздрагивает от испуга, когда видит подошедшего к дивану Юнги, и отсаживается чуть назад. Хочет дать пространство, чтобы сели рядом, или же показывают недружелюбие таким образом – Юнги не знает. Но подсаживается рядом, почти близко к гибриду, который в тот же миг прижимает хвост к себе и начинает его нервно гладить. С чего начать их важный разговор? Сказать, что был не прав и поступил по-идиотски? Насколько это вообще похоже на Юнги? Но всё так и есть. Он поступил по-идиотски. И должен был извиниться раньше. Но прошло слишком много времени с тех пор, а он и не пытался исправить ситуацию, зная, что мальчику некуда идти и некому больше довериться. Когда Чимин чуть поворачивает голову в его сторону, даже ещё не подняв взгляд, Юнги выпаливает раньше, чем успевает додумать мысль: — Прости... И их взгляды наконец сталкиваются. Его – полный сожаления, мольбы и надежды. И Чимина – с искренним пониманием и почему-то таким же сожалением. — Я не должен был, — продолжает, чтобы не услышать плач сразу. Зная, насколько гибриды сентиментальны и эмоциональны, он просто предотвращает то, с чем справиться будет ещё сложнее. Проще просто извиниться. Но внезапно чужая тёплая ладонь ложится на его руку и слегка поглаживает. Чимин слегка дрожит, смотря при этом точно в глаза. И в этот самый миг Юнги видит Чимина милым... Не просто милым. Он идеально милый, похожий на ангелочка, без какого-либо изъяна. Такой привлекательно хороший. Притягательный. И всё ещё несовершеннолетний. — Всё в порядке, господин. Вы не виноваты. Это моя вина, — вырывает из тьмы собственных мыслей нежный голос Чимина, перетягивая на себя всё внимание. Юнги поперёк горла становится произнесенное «господин», режущее слух каждый раз. И он думает о том, что сейчас самое время решить этот вопрос раз и навсегда. — Не нужно называть меня господином. Я просто Мин Юнги, просто человек, который помогает тебе, — поясняет спокойным голосом, дабы не вызывать резких эмоций на лице Чимина, но в ответ видит лишь полные жалости глаза напротив. — Не надо слёз, малыш. Я не хочу, чтобы ты плакал. И только он тянет руку к голове Пака, чтобы погладить между ушек, как вдруг чувствует тяжесть чужого тела на себе, когда Чимин слишком резко накидывается с объятиями, прижимаясь ближе и утыкаясь носом в шею. Ему приходится несколько секунд молчать и обдумывать этот поступок, но если они продолжат так сидеть, то он может сделать много не хорошего... — Не бросайте меня, пожалуйста. Я больше не буду так, — скулит в шею гибрид, прижимая чужое тело к себе ближе. Юнги легонько хлопает его по спине, призывая угомониться. Но его не понимают и лишь сильнее стискивают в объятиях. — Прости меня, — наконец говорит он, — Это я виноват перед тобой, ребёнок... Чимин отстраняется через какое-то время, смотрит непонимающе в его глаза и нахмуривается. — О чём вы гово... — Нет, Чимин, послушай, — перебивает тут же. — Я не должен был тебя оставлять. Это было безответственно с моей стороны, но я, правда, понятия не имел, что гибриды могут сбежать из дома, если их что-то расстроит. Прости, что не позаботился достаточно о твоем комфорте. Чимин принимается мотать головой, отрицая всё сказанное старшим, и даже следом прикрывает ладошкой его губы. — Вы не виноваты, госп... — осекается, когда вспоминает о просьбе не называть его «господин», — Юнги... — Впредь этого не повторится, Чимин. Я обещаю, — убирая чужую ладонь, говорит чуть тише и не отпускает его руку. — Я сделаю всё, чтобы тебе было комфортно в этом доме, пока ты здесь. Не отпущу никуда одного. И теперь всегда буду рядом. Чимин смотрит так... словно верит. Верит и уже готов на что угодно, лишь бы это было правдой. В его глазах воодушевление смешивается с надеждой и он от собственных эмоций взбудораженно начинает вилять хвостом, словно щенок. Юнги кажется это смешным и он улыбается, протягивая руку к голове, которую не убирают. Чимин сам подставляется под ладонь и с горящими глазами наблюдает за Мином, пока тот гладит его шерсть. На самом деле, он давно хотел поинтересоваться, откуда у него такая гладкая и весьма красиво уложенная шерсть на голове. И как долго он её растил, чтобы сейчас они были похожи на длинные волосы, падающие на плечи. Ранее ему не приходилось сталкиваться с такими особями. И, наверно, это странно. Разглядывать так неприлично близко гибрида, у которого наверняка не меньший интерес к человеческой особи. Может, он тоже хочет что-то узнать о людях и как они живут, например, с выстреженными волосами. Вопросы исчезают из головы сразу, как только Чимин встаёт с пола и направляется на кухню. Точно. Ужин. — Прости, совсем забыл, — тараторя в спешке, Юнги бежит следом на кухню и садится напротив мальчика, подавая ему чистые палочки. И сейчас у них наконец-то всё хорошо. Они могут поесть. Потому что все проблемы уже решены. — Приятного аппетита, Чимин. — Приятного аппетита, Юнги.

***

Он слышит, как урчит желудок, и даже ощущает дискомфорт, когда от голода его внутренности неприятно скручивает в узел. Юнги поворачивается на бок, подтягивая сползший плед до плеч. Но в какой-то момент его рука привычно вытягивается вперёд под вторую подушку и непривычно чувствует тяжесть над ней. Распахивая в полусонном состоянии глаза, он натыкается на чужой белоснежный силуэт. Чимин. Чимин лежит рядом. На его кровати. Они спят вместе. И... — Какого хре... — не договаривая, замирает в удивлении, когда понимает, что они не просто спят вместе в одной кровати... Чимин лежит под пледом голый.