Blue Moon

Спрятаться от всего мира и уехать подальше. То, чего он хотел бы больше всего. Но сейчас и здесь это невозможно. Он понимает. Юнги приходится слишком долго обдумывать ситуацию, сложившуюся вокруг гибрида, чтобы понять одно простое – они не смогут. Не смогут смотреть друг другу в глаза. Не смогут жить вместе после всего. Не смогут терпеть друг друга и свои желания. А общество и сознание Юнги не позволят это сделать. Потому что он не вступает в сексуальный контакт с несовершеннолетними. Он не будет этого делать, даже если Чимин захочет. Даже если у него будет это согласие. После размышлений, которые не привели его ни к каким иным выводам, он встает и покидает комнату, потому что ожидание в тишине всегда хуже. Когда он проходит в гостиную, то не видит никого. Еще никто не вернулся. И, вероятно, будут они не скоро… Юнги решает посидеть около камина какое-то время. На улице уже начинает темнеть и, кажется, пора готовить ужин. Чимин начинал что-то готовить… и… Черт. Чимин… Он ведь сейчас у себя? И наверняка думает, что должен снова сбежать. Если бы Юнги мог его остановить и просить не уходить, он бы это сделал. Но не может. Он не станет удерживать никого против воли возле себя. У Чимина, как у любого живого существа, есть право решать самому, где быть и что делать. Если жить с ним ему покажется плохой мыслью, он будет… только рад. Ведь он этого и хотел. Чтобы до него дошло. Что они не смогут быть вместе. Они могут только жить, как соседи, как сожители. Но до него едва ли это дошло. Он в порыве эмоций может выкинуть что угодно. Юнги, по правде, готовился подняться наверх, чтобы проверить догадки. Однако никто не спустился. Скорее всего, обида была сильной. И выйти, чтобы снова столкнуться с ним, Чимин был не готов. Юнги расположился около камина на большой подушке, а затем заметил у стены еще несколько таких же и перетащил пару штук к себе, чтобы лечь поудобнее. И это действительно было удобно. Горящий камин за стеклом немного успокаивал. И он смог немного привести мысли в порядок. Вспомнив о том, что его скоро снова ждет много работы, хотелось поговорить с Джуном о предстоящем слиянии компаний, но он понимал, что этому может помешать Джин. Он будет препятствовать из своих личных принципов. И понимая, откуда это рвение, Юнги становилось тоскливо. У Намджуна, в любом случае, конечно, семья стоит на первом месте и он сделает ради нее всё. И если Джин будет убеждать, что слияние компаний помешает им проводить больше времени вместе, ведь это будет означать, что им придется задерживаться на работе дольше, а возможно и вовсе не вылазить из нее какое-то время, то Джун согласился и… о слиянии речи идти не может. Юнги не выгоден такой ряд событий. Он должен постараться убедить его. До того, как это начнет делать его хитрый муж. Смотря на Джина, он на самом деле много думал о том, каково ему, как гибриду, свыкаться с правилами жизни людей, с работой, к которой они и не должны привыкать, и с работой мужа… Джин не против был работать в их компании, как ассистент первое время, а после стал заместителем главы отдела по сохранению популяции гибридов. И… он вполне неплохо справлялся, когда еще не был беременным. А после дети встали между ним и работой и он выбрал семью. Джун согласился. Многим гибридам, конечно, не разрешается работать и перегружаться в силу их хрупкого телосложения, особенностей строения тел, физиологии и прочих важных факторов, но Джину это не помешало. Он всегда был сильным и независимым. Наверно, он всегда хотел чувствовать себя важным членом общества. Быть наравне с Намджуном. И ему удалось. Но не все гибриды такие. Один так точно не смог бы выдержать такого давления. Он слишком обидчив… Ранимость Чимина заставляла продумывать намного дальше, чем завтрашний его день. Юнги хотелось обезопасить его пребывание в его доме и не только. Хотелось обеспечить необходимым, чтобы не было нужды ни в чем. Чтобы Чимин не считал себя каким-то другим, не таким, как все остальные. Он… он и так уже подумал так. Что он хуже Чихёна. Но это… это не так. Юнги не видел никого более привлекательнее, чем Чимин. И это и есть их проблема. Он не сможет сдержаться больше, если снова увидит, если снова почувствует и если Чимин снова настоит на своем… Стоило лишь на пару минут забыться, отвлечься, как кое-кто снова напомнил о себе. Проник в мысли. В сердце. И оказался… прямо на проходе… Чимин стоял в дверях, у входа в гостиную. И просто смотрел. Внимательно. И, кажется, ожидал, пока тот повернется? Юнги, не отводя взгляда, смотрит на него некоторое время, пытаясь понять, что от него хотят. Но ни вопроса, ни просьбы в этих глазах не видит. Чимин нерешительно мнется там и не может пройти. Что-то заставляет его стоять. И когда на секунду губы гибрида раскрываются, явно пытаясь что-то произнести, до него доходит, что. Он боится подойти после произошедшего? Юнги вздыхает, уводя взгляд. Говорить об этом всем сейчас совсем не хочется. Но потом слышит шаги. Наконец. Он идет сам, без просьбы. И когда Чимин оказывается прямо рядом с ним, пока Юнги, обняв колени, сидит, смотря на камин, что-то вынуждает его повернуться. Как раз в тот момент, когда лицо Чимина оказывается поблизости. Он смотрит на него. И теперь в нем видно всё. Сожаление. Смятение. Смущение. Порыв. А затем теплая ладошка касается его щеки. Осторожно, мягко. Будто проверяет сначала, можно ли. И Юнги не делает ничего. Только опускает взгляд на его руку. Чимин чуть сдвигается ближе и смотрит с чем-то вроде желания что-то сказать и одновременно будто не желая ничего говорить прямо сейчас. И Юнги приходится нарушить эту странную тишину: — Чимин… Большой палец Чимина оказывается на его губах, а после осторожно спускается к подбородку. Юнги не успевает понять, когда его пальцы оказываются на шее и уже задевает ключицу. И по мере того, как опускается его рука, взгляд тоже падает куда-то ниже. Сначала на нос, губы, подбородок, шею, и после останавливается на вороте его одежды. Юнги приходится держать себя в руках еще сильнее. Потому что неизвестно, к чему могут привести эти неоднозначные взгляды и действия. Он совершенно не хочет знать. Он… точно… Не хочет… В следующий миг происходит что-то неожиданное. Чимин, помедлив, будто не решаясь, врезается в его губы. Настойчиво. Жарко. Не дыша и не позволяя Юнги сделать вдох. Юнги чувствует, как начинает задыхаться. Чужие руки схватывают его за волосы и оттягивают назад. Ему приходится откинуть голову максимально, чтобы не сломать себе шею от резких движений. Но сейчас безумно хочется остановиться… пока… Чёрт. Чимин медленно, но уверенно возвышается над ним, стоя на коленях, тянет голову назад, целует напористо, не дает дышать, не дышит сам, и следом ловко второй рукой тянет одежду Юнги вниз, стягивая с плеч. Но та не поддается и возвращается на место. Чимин шипит зло в поцелуй, начиная нервничать, но садится на раздвинутые колени Юнги, толкая его спиной назад на подушки. И тот почти падает, успевая задержаться одной рукой о пол за подушкой. Чимин настойчиво пытается стянуть с него одежду вниз. У него не выходит. Он возится, дергая края одежды, пока Юнги сам не решает помочь. Из мыслей вырывается напрочь всё. Всё, о чем он только что думал. Всё, о чем думал раньше. Теперь перед ним тело, которому он не способен не подчиниться. Гибрид медленно и игриво виляет хвостом, всё дальше и дальше толкая его на подушки. И Юнги сдается. Падает на спину. На лице откуда-то появляется ухмылка, когда ему не дают приподняться, одной рукой придерживая грудь. Он попутно снимает с себя верхнюю одежду, разрывая поцелуй. Чимин отстраняется, позволяя это сделать, а после снова нападает с поцелуем, который Юнги ловит с чуть большим желанием, чем прежде. Руки автоматически устраиваются на бедрах парня. И пока тот не начинает извиваться на его ногах, до Юнги не доходит, что он уже возбужден. Чимин начинает зло порыкивать в поцелуй, не справляясь со штанами старшего, которые тот помогает расстегнуть, но дальше не заходит. Руки гибрида сами нащупывают край его штанов и чуть стягивают еще ниже до бедер вместе с нижним бельем, пока не показывается налитый кровью член. И теперь Чимин отстраняется, разрывая поцелуй. Он смотрит. Жадно. С диким желанием. И осторожно гладит рукой горячую плоть, вызывая мурашки. Юнги видит, как тот смачивает пальчики и подносит к члену, медленно проводит по головке, указательным пальцем касается уретры и член заметно дергается. Взгляд Чимина падает на приоткрытые губы Юнги и их взгляды сталкиваются. — Чимин… Но мальчишка прерывает его, резко наклоняясь и опускаясь губами на член. Юнги делает беззвучный вдох. В голове смешиваются все мысли, вылетают прочие – все разумные, просящие его всё остановить. Чимин старательно целует, смачивает языком плоть, поднимаясь ладонями выше по бедрам к подкаченному животу мужчины, под руками который начинает резко втягиваться. Дрожь прошибает, как ток. Юнги не дышит, просто растворяясь в том, что сейчас себе позволил мальчик. Чимин отстраняется. Медленно поднимает глаза. Но его выдохи говорят обо всем. С его губ тянется тонкая нить слюны от головки. Влажная плоть дергается. И тот совершенно бессовестно её начинает трогать рукой. Ладошка схватывает член в кольцо и начинает надрачивать, пока сам Чимин тянется к губам Юнги и сплетается с ним языками в поцелуе. У Юнги сносит крышу. От долгого развязного поцелуя. От того, что теплая ладонь трогает его член и делает это. То, о чем они уже говорили. То, что он просит не делать больше. Это сводит с ума. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Он больше не терпит и срывается, утягивая Чимина на себя. Тот падает, пока Юнги снимает с него его белоснежную рубашку, в которой тот специально пришел сейчас. Чтобы раздразнить. Ведь через нее он видел всё. Всё его тело, его выпирающие через тонкую прозрачную ткань соски. И нежную кожу, до которой теперь дотрагивается сам, без сомнений и страха. Потому что хрупкое тело подается навстречу, трется об него, сгорает вместе с ним. Рубашка падает на пол. Хвост за спиной Чимина заинтересованно дергается, он поднимает колено выше к члену и задевает чуть штаны, приспущенные до бедер. Юнги одной рукой хватает его под коленом и тянет его ногу выше, пока Чимин сам не понимает, что делать. Он приподнимается, садясь с раздвинутыми ногами на низ живота Юнги, смотря пристально в его глаза с улыбкой. А в Юнги загорается дикое желание… Он видит в темноте комнаты только силуэт на фоне горящего за ними камина, чуть сияющее светлое тело, виляющий хвост, очертания ушек… и… Чёрт. Нет. Он не должен… Эти невинные ушки не заслуживают грубого траха. Это ведь его первый раз. Стоит ли вообще сейчас это делать? Что они вообще творят?! Мысли затухают, когда Чимин, заметив, вероятно, сомнения в нем, тут же опускается уже голым на его стоящий член. Текущая промежность оказывается на удивление и странную радость тугой. И только сейчас понимает, что даже не заметил, когда Чимин избавился от своих штанов и белья. Но… Нет. Стоп. Он в белье. В кружевном, мать его, белье! Юнги смотрит на это недобро. Взгляд прикрывается так надолго, что тело начинает гореть. Член подергивается, только соединившись с узкой промежностью гибрида. Который черт возьми так сладко стонет над ним. И… он делает это. Чимин медленно покачивается, по-хозяйски расположив ладони на его груди, из стороны в сторону. И дышит прерывисто. Юнги ловит на себе его затуманенный взгляд. В груди сжимается всё, до чего тот дотрагивается. Гибрид замедляется лишь на какое-то время, пока ловит вдохи, а затем продолжается качаться, насаживаться медленно, постепенно. И явно привыкнув к размеру, он начинает приподниматься и насаживаться резче, сильнее, сначала до половины, а после до конца, до самого основания, не закрывая рта, из которого доносятся жалкие вдохи. Он выглядит… нуждающимся. От части злым. И Юнги не понимает, почему. Что его заставило прийти? Что заставило так одеться и вынудить на секс? Почему он так резко напал? Юнги не понимает… и намеревается понять, как только приподнимается и замечает, что Чимин замирает. Внимательно проследив за его глазами, он наконец произносит: — Чимин… То, что ты делаешь… – ему не дают договорить и снова впиваются в губы, будто специально заставляя молчать, но он не может молчать и слегка отталкивает, придерживая за плечи. – Чи… Чимин, пожалуйста. Прекрати. И слова действуют. Глаза раскрываются в непонимании. А затем… взгляд падает вниз. Виновато. Снова. — Нет, малыш, не делай так. Я не имел ввиду, что ты виноват. — Снова скажешь, что это неправильно? Даже сейчас? — его голос надламывается. Он звучит так по-детски обиженно. Будто Юнги должен сейчас же его успокоить и продолжить, чтобы только не плакали. Он выдыхает, чувствуя, как пальцы гибрида опускаются по груди вниз. Они оказываются внизу, им не за что схватиться и он просто сидит с поникшей головой. Юнги решает лишь на минуту его успокоить. Тянет руку к щеке и гладит тыльной стороной пальцев, чуть поправляя свисающие пряди волос. И заботливо заправляет за ухо. — Пожалуйста… господин… я… я буду стараться… Неизвестно, к чему он это говорит. Вероятно, подумав, что его сейчас прогонят? А затем прижимаются к его груди. Так… странно. Неожиданно прижимаются к груди, обнимая крепко руками, будто Юнги бы сбежал или мог бы сбежать. Он мог бы, но… они уже, черт возьми, занимаются сексом. Куда ему теперь бежать? Ему приходится глубоко вдохнуть и выдохнуть, а затем сразу начать говорить, чтобы не затягивать тишину. Чимин дергается от прикосновения к макушке. Ладонь ложится спокойно. Он гладит и целует подставленную голову. Руки сами обнимают тело, что так жмется к нему, и позволяют так остаться. — Чимин, ты не можешь… — продолжает, шепча, чтобы не казаться грубым, — придет время и… И тут Чимин поднимает голову заинтересованно. А в глазах – черт возьми – слёзы. Его слегка потрепавшиеся волосы, прилипшие к вспотевшему лицу, кажутся при свете огня камина такими яркими, что Юнги забывает, о чем думал. Он прослеживает взглядом до самых глаз. На них останавливается. И говорить боится. — И мы займемся сексом?.. — шепчет в надежде гибрид. Юнги не хочется продолжать разговор. Точно не хочется. Но они уже здесь. Сидят полуголые и гибрид сидит на нем, на его члене, который в него уже проник. И говорить, что он хочет закончить разговор, закончить всё это… он не хочет. Вторая рука касается лица Чимина, проводит пальцами от виска до подбородка, чуть убирая прилипшие к лицу волосы, а затем взгляд чужих глаз начинает становиться более нетерпеливым. Он пытается приблизиться. Юнги отстраняется. Они замирают в этом положении. — Мы… — и дальше он не знает, как продолжить, потому меняет тему, – ты вырастишь и… у тебя еще будет обязательно сексуальный опыт, если ты захочешь. Но только когда станешь совершеннолетним. Эти слова кажутся самыми правильными. Иначе ему просто не донести. Без слез и истерик. Чимин на удивление не бросается плакать или ругаться, не дует губы и не уводит взгляд. Только пристально смотрит. Будто пытается считать его слова в глазах. Их лица сближаются, Юнги не замечает, как, но подается чуть навстречу. Однако момент прерывает сам мальчик. — Ты… — он привстает на коленях, отстраняясь от члена, кладя руки на плечи мужчины и смотрит долго в зрачки, на губы, которые безумно хочет поцеловать, — единственный, господин, кого я хочу… с кем хочу секса. И взгляд, проницательный, будто знающий все наперед, уже ничего не спрашивает, не боится. Пальцы Чимина сжимаются на его плечах. Юнги чувствует, как колотится сердце в груди. Не отводит взгляда и… …только сейчас понимает, насколько чертовски прекрасно выглядит в темноте Чимин, при свете только камина позади. Сказанное им застревает в горле. Юнги не знает, как это проглотить. Ему нужна еще минута. Еще время. Нужно… — И я не отдам вас никому. Чимин не дожидается ничего, припадает к губам с сорванным выдохом, сразу проникает языком глубже, пробирается через зубы до языка Юнги, сплетается, когда тот не отстраняет, не отстраняется сам и позволяет углубить. Момент кажется диким. Недопонятым. Недосказанным. Но таким… таким домашним. Потому что этого сейчас так достаточно, чтобы начать дышать. С новым поцелуем, с новым вдохом в поцелуе, с губами, которые он смакует поочередно, но больше не терпеливо. Чимин кусается, извивается на его бедрах. Юнги ощущает, как головка проезжается около промежности и пытается дотронуться, чтобы войти. Но его валят на пол. Теперь они не на подушках. Чимин ногами задевает их и толкает, приподнимаясь, чтобы снять с себя мешающие трусики. Белье летит к камину. Юнги, не отвлекаясь ни на что больше, обеими руками хватает мальчика за волосы, тянет вверх, собирает всю копну в одной руке и снова глубоко проникает языком в рот Чимина, который издает скулящие звуки в ответ, нетерпеливо насаживается сам, нашарив рукой член. Проникновение происходит быстрее. А затем шлепки. Шлепки. Шлепки. Мокрые поцелуи. Чимин чмокает его в губы, пока отстраняется и пытается удобнее сесть на член. Юнги с беспокойством осматривает его и опускает взгляд к органу, пытаясь определить, как глубоко он сейчас сможет зайти. Член увеличивается с каждым разом, с каждой попыткой Чимина сесть глубже, будто пытаясь порвать себя. И он придерживает, чтобы от чрезмерного желания Чимин не свалился, не соскользнул и не навредил ему. Гибрид валится на пол, слегка посмеиваясь, пока дергая ушками и хвостом, когда Юнги нависает над ним и проводит рукой по щеке. Затем целует. Медленно. Проникновенно. С остротой. Прикусывает и тянет губу. Чимин присасывается сам, когда перестает хватать воздуха. Он остервенело целуется, будто может потерять. Юнги проникает глубже. Быстрее. Шлепки заполняют гостиную под треск огня. Краткие вдохи и выдохи превращаются в сорванные стоны. Каждый из которых он сцеловывает, затыкая рот мальчика. Он опускается поцелуями ниже, слюнявит шею, пока пальцы прочесывают его волосы, убирая их, чтобы не мешали. Пот покрывает лоб Юнги и он абсолютно мокрый припадает к животу гибрида, языком проводя дорожку от груди до пупка и ниже. Когда он спускается ниже, тот вздрагивает. Нога, что обвила его поясницу, прижимает тело к себе ближе. Член Чимина слегка дергается в блеске выступившего предэякулята. Юнги на него дует, осторожно и бережно. Немного смеется, на что получает возмущение сверху. Потом поднимает взгляд и находит абсолютно потерянные зрачки мальчика, который раскрывает ноги шире. — Папочка… — хнычет Чимин, смотря на него этими глазами. Юнги вскидывает брови. В груди начинает зудеть от одного только произношения – сладкого, не похожего на прежние. И он не может отвести взгляда. Не может не переосмыслить услышанное. Его не держит больше ничего. Мысль поиздеваться над членом мальчика покидает, а вместо него появляется желание оказаться напротив этих глазок, прекрасных ресниц, губ, говорящих это чертовски заводящее… — Папочка… Он поднимается к его лицу резко. Чимин дышит через рот, немного пугается резкого движения, но ладошка находит его лицо и остается на щеке. Они устанавливают зрительный контакт. — Как ты назвал меня? Повтори… — дышит в унисон с ним Юнги. Глаза падают на привлекательные пухлые губы. — Папочка, — говорит смелее. А затем огонь в глазах Юнги загорается сильнее. Он видит в зрачках Чимина горящий камин, но пожар, который разросся в груди, оказывается сильнее. — Значит, теперь я папочка? — с ухмылкой спрашивает он. Хочется подтверждения. Он… не понимает. Ведь еще недавно… — Ты называл меня господином. Почему я теперь «папочка»? — водит носом по его щеке, игриво, заводя. Дыхание Чимина сбивается, пальчики тихо шелестят в его волосах. Он не отвечает. Юнги решает коснуться кончиком носа носика гибрида и тот тут же отворачивает лицо, смущаясь. Это вызывает улыбку. — Малыш… что? — шепчет в щеку, прижимаясь губами и следя за глазами, что закрываются с трепетом. И ему нравится наблюдать за этим. После глаза смотрят на него. Он поворачивает лицо обратно. Губы слегка шевелятся, вероятно, намереваясь что-то ответить. Но он мнется и не решается. — Что такое? Почему? Вопрос заставляет его снова покраснеть. Чимин хнычет и уводит взгляд куда угодно, лишь бы не сталкиваться с ним. Руки спускаются к плечам и отталкивают. Юнги терпит детские выходки и смеется, приближаясь к губам гибрида. Тычется в них носом. Дышит этим запахом. И сходит с ума, когда на него смотрят. Юнги прижимается лбом к его лбу, приподнявшись. Их глаза сталкиваются снова. Очень близко. Как никогда близко. — Малыш, что с тобой? Почему? Почему я «папочка»? Скажешь? — шепчет на выдохе, прикусывая губу. И Чимин это замечает. Этот жест с губой. И глаза прикрывает, облизывая собственные. — Я люблю тебя… — говорит на одном дыхании, распахивая глаза. Юнги задыхается одним выдохом, одними этими словами и сердце начинает оживленно трепыхаться в груди. А затем всё слетает с тормозов, он вгрызается в желанные губы, тянет их в поцелуе, обсасывает и кусает. Они целуются слишком долго. Им обоим не хватает воздуха. Но Юнги проникает глубже языком и членом, вырывая с него стоны. Руки обвиваются вокруг шеи, когда он кусает уже шею, и там и остается. Дышит им. Целует место укуса. Долго. Смачивает. Шлепки затихают, он замедляется. Обнимая хрупкое тело, пока то само жмется к нему, Юнги вбивается не быстро, но сильнее. Гибрид прижимает ушки к голове. Крепко прижимает в объятия. Целует в ответ его плечо, шею, царапает лопатки. И только через какое-то время оба стихают. Юнги нужно время, чтобы прийти в себя, когда под конец он выходит из него, всё ещё не кончив. Но он уже чувствует подкатывающее удовольствие и оргазм. Тело, тонкое и нежное, извивается для него, руки ласкают соски, когда он встает на колени над ним и просто смотрит. На засосы, оставленные в порыве страсти на шее, на следы поцелуев по всему телу. На укус, на прикрывающие в неге веки Чимина, который расслабленно двигает ногами, то сгибая их в коленях, то разгибая и полностью опуская. Они разводятся в стороны как раз вовремя, когда крепкие руки ловят их и тянут к бедрам Юнги. Чимин от неожиданности охает, раскрывает глаза и губы, с которых стекает слюна, и смотрит в ожидании. Юнги приподнимает его таз на себя, сев на колени. Ляшки Чимина оказываются на бедрах мужчины в считанные секунды. И затем с той же резкостью он целует живот, что в таком положении стал плоским. Ему позволяют огладить, дотронуться до тех же мест, где сам себя трогает мальчишка. Чимин изумительно прекрасно стонет, хнычет и бормочет что-то, но Юнги не слышит, не может разобрать. Видит только пухлые губки, которые раскрываются и закрываются. Рука сжимается на груди. Поверх его накрывает рука Чимина, тянется выше к локтям, к плечам и хватается, пока Юнги, перестав целовать, пристраивается головкой у входа и постепенно входит. Но несмотря на медленное проникновение, дальше он двигается хаотично быстро, приподнимаясь на коленях. Чимин хочет потянуться к нему, схватиться за волосы и просто целовать, но Юнги намерен закончить всё с прекрасным оргазмом. Он сплевывает на руку и начинает водить ладонью по твердому члену Чимина, чтобы довести. И ему хватает минуты. Чимин кончает в судорогах, дергаясь и извиваясь. Ноги сводит от долгого раскрытия в одном положении. Он видит, как прекрасно он растягивается на нем. И кончает. Наконец позволяет себе расслабиться и выпустить чувства наружу. Но сам еще какое-то время то замедляется, то ускоряется, растягивая удовольствие нахождения в нем. Чимин притягивает его, в конце концов. Чтобы поцеловать и прошептать на ухо: — Люблю тебя, Юнги… Прошу… быстрее… И это срабатывает. Юнги срывается. Обнимая и крепко сжимая талию мальчика, он проникает глубже, успевает целовать всё, что попадается. Вжимается носом в шею и, вдыхая аромат, чувствуя, как обе ноги гибрида уже опоясали его поясницу и начали вжимать в себя, ускоряется на последних толчках, словно безумец. Ему мало. Ужасно мало запаха. Поцелуев. Пальцев, зарывающихся в его волосы на затылке. Признаний. Шепота на ухо. И Чимин это делает. Просит: – Папочка, папочка, папочка, пожалуйста… кончи, прошу… кончи в меня, папочка… Юнги уносит. Член вколачивается остервенело, словно от злобы. Чимин под ним двигается на полу, но крепко держится за него. И на последних толчках, содрогаясь, чувствуя, как мышцы ног сводит от положения, он ощущает прилив крови и то, как сперма поднимается до головки, а затем выстреливает, когда он, предупредив «сейчас кончу, малыш», наблюдает сам за тем, как член дергается глубоко внутри и красный, растраханный проход, сжимается с его членом, выжимая в себя всё. И он дает ему всё до последней капли. С наслаждением смотрит на то, как изливается. Как член внутри еще подергивается и извергает семя, а затем приходит осознание. Ему нужен воздух. Нужны руки. Нужен Чимин, который уже тянется к нему и целует. Глубоко. Грязно. Едва держась на его члене, не держась руками. Юнги помогает ему усесться на себя, но не ожидает, что после первого оргазма последует еще. Чимин кончает следом после него, начинает насаживаться быстро, почти не дыша в поцелуе. Юнги приходится гладить его по спине, успокаивая. Он призывает его прекратить, на что тот только кусается и пускает слюни в его рот. Юнги глотает. Языком сплетается с языком младшего. Гладит обеими руками по спине. Сердце успокаивается, когда он слышит вибрирующий телефон за подушками, которые остались вдалеке. Чимин первым реагирует и отстраняется. Он не дает Юнги себя поцеловать и говорит: — Юнги… телефон. Юнги не слышит. Не понимает. Только смотрит, пытается насмотреться. Надышаться. Сил практически не хватает. Когда дыхание чуть восстанавливается, Чимин смотрит на него снова, уже серьёзнее, хотя он всё еще горит безумием и в любую секунду готов сорваться. — Юнги… — шепчет. Рука Юнги сжимается на его ягодице. — Уже не папочка? — ухмыляется, пытаясь вернуться к запаху шеи. Но Чимин не дает и придерживает его за плечо одной рукой. Они смотрят друг на друга долго. — У меня… сводит всё тело… — признается вдруг Чимин, ладошками накрыв щеки старшего. Юнги улыбается и целует пальчики. — У меня тоже… Слишком давно не было такого секса. И понимает, что сказал, только после. Глаза тут же раскрываются шире. Чимин на нем дергается от услышанного. Они оба двигаются. Чимин – чтобы слезть, Юнги – чтобы остановить. И он перехватывает его за локоть, не позволяя уйти. Гибрид начинает брыкаться. Это злит. — Пусти! — пищит мальчишка, но вырваться ему не дают. Юнги дергает и прижимает к себе, не давая уйти. Следом, после долгих сопротивлений, ему сдаются. Слегка бьют в плечи, но больше не пытаются сбежать. Юнги дышит им. И, кажется, Чимину так хорошо. Он успокаивается. Он ничего не говорит, только обнимает, а после смотрит в глаза и снова тянется за поцелуем. И на него отвечают. Сердце стихает. — Юнги… телефон… — снова напоминает тот в поцелуе. И наконец они отстраняются одновременно. Понимая, что было долго. Юнги смотрит какое-то время на его губы, держа в руках запястья, а Чимин – в его глаза. — Нужно… ответить… — между выдохами говорит Пак. Юнги приходит в себя и поворачивается к подушкам, за которыми лежит вибрирующий телефон. Наверняка звонит Джин. А потом вспоминает про время и подрывается с места, понимая, что они только что делали, пока никого не было, и что скоро все вернутся. Он находит телефон, в спешке читает пропущенные сообщения, видит звонки, уже отвечая на вызов. — Да, всё в порядке, — спешит сообщить Юнги до того, как Джин спрашивает о делах. Но разговор долго не длится. Его предупреждают о скором возвращении и после сбрасывают. Юнги заторможенно переводит взгляд на Чимина. Этот крошечный комок сидит неподалеку и смотрит яркими голубыми круглыми глазками, как полная луна, и совсем не прикрывается. Видимо, еще не понимая, что находится полностью голым в чужом доме, в гостиной, где они еще вчера все ужинали и веселились, а сейчас… они занимались любовью с Юнги прямо возле камина. Чёрт. Юнги бросает телефон и подсаживается к гибриду, пытаясь сообразить, как теперь успокоить его. Как внушить, что всё нормально и… им не о чем переживать. Да. Они сделали это. Но… Всё в порядке. Юнги не был против. Его не насиловали. Он усмехается собственным мыслям. А потом смотрит в глаза. Туда, где никогда не было лжи и никакой боли. Только обида. Только желание. И любовь. Он проводит пальцами по ушкам и гладит между ними, когда Чимин подставляет голову под руку. И прикрывает глаза, слегка улыбаясь. Но Юнги видит, как тот начинает дрожать. Весь потный, перевозбужденный, мокрый. Он тянет его на себя. Гибрид валится на него, а тот на подушки. И двигаться больше не хочется. Пусть они грязные и смешанные в запахах друг друга, абсолютно в непристойном виде, чтобы встречать гостей, но так плевать. Они просто лежат так и дышат. Какое-то время. Юнги осознает совершенное только через несколько минут тишины, когда гостиную наполнял лишь звук треска в камине. Он слышал биение чужого сердца. И сейчас снова начал смотреть на лицо, приподнявшееся, чтобы увидеть его. Оно было расстроенным. Неожиданно. — Что такое, малыш? — спрашивает он, увидев, как губы мальчика поползли вниз. Ему хочется их поцеловать. Сгрести в объятия ребенка и не отпускать. — Ты сожалеешь?.. — вдруг говорит Чимин серьезно, но обиженно. Это… Ему даже в голову это не приходило. Нет. Юнги мотает головой. Конечно же нет. — Но ты всё это время… предупреждал и… говорил, что нельзя… что мы не сможем… — Тебе было больно? — решается спросить сейчас, пока есть еще время. Он действительно хочет понять. Сделал ли он больно? Было ли плохо Чимину? Это ведь его первый раз. Чимин тоже мотает головой. Почти сразу. Пальчики впиваются в его кожу. Юнги кивает, опуская взгляд. — Хорошо… — и говорит еще осторожнее, обдумывая каждое следующее слово, — тебе… понравилось? Я не сделал ничего, что могло тебя расстроить? — Да, — чужие губы раскрываются, чтобы произнести это сразу. — Понравилось. Это облегчает. Юнги выдыхает и поджимает губы, не зная, что еще спросить. Должны ли они сейчас уже встать и одеться? Он проводит рукой по его спине. Просто поглаживает. А потом понимает, что тот вздрагивает. — Хорошо. Хорошо, малыш, сейчас оденемся… — понимая, что мальчик замерзает, начал подниматься вместе с ним. В попытках встать, Чимин медленно поднимался, расставив ладони на его груди. Юнги задержался, зацепив взглядом то, как провокационно близко его пальцы прошлись около члена. Но не дав Чимину заметить этот взгляд, он тут же поднялся за ним и просто остановился. Лицом к лицу. Сомнения и волнение накрыли Чимина с головой. Он видел. Но решил просто поцеловать в лоб, схватив за голову обеими руками. Чимин принял это молча. Спокойно. Их одежда нашлась лежащей рядом друг с другом. Когда Юнги потянулся за своими штанами, Чимин схватился за рубашку и они замерли снова, переглядевшись. Кажется, хватило взгляда. Одного. Милисекундного. Юнги не заметил, как чужие ладошки оказались на его щеках, а губы припали к его. Поцелуй углубился. Чимин повалил его на пол, нависая над ним, изящно выгибаясь в пояснице и задевая животом член, ставший снова твердым. Потому что, чтобы возбудить его, ему даже не нужно ничего делать. Юнги позволил просто целоваться. По крайней мере, до возвращения Джина и его семейки, у них было чуточку времени. Он оглаживал бока, но призвал легкими шлепками угомониться, потому что заходить дальше им нельзя. И коленка Чимина, уже поднявшаяся к члену, тут же остановилась. Затем они разорвали поцелуй. Смотрели друг на друга. Долго. Изучающе. Юнги хотелось его обнимать весь вечер. Всю ночь. Если бы это было возможно. Лишь бы не расставаться с этим восхитительным ароматом. — Давай не будем, Чимин… Дальше не стоит… — предупреждающе проговорил он, положив большой палец на его губы. — Ты же хороший мальчик, верно? И он ждал кивка, ответа «да», прекращения любых попыток свести поцелуи к интиму, но его палец просто вобрали в рот. Пухлые губы их начали смаковать, язык прошелся по подушечке и облизал. Чёрт. Твою ж мать. — Чимин… Они лежали под светом камина. Им нужно было немедленно пойти в душ, но он лежал на спине, рука расслабленно лежала на полу, пока большой палец второй из рук оставался в плену горячего рта. И смотреть на это было невыносимо… Его хотелось повалить и затрахать, пока не начнет срываться голос. И Чимин это знал. Из его волос выбилась прядка, но тот даже не обратил внимания. Юнги не стал её поправлять. У них были абсолютно растрепанные волосы. Но среди этого хаоса, быстро бьющегося сердца, вызывающих взглядов, он чувствовал умиротворение. Которое не приходит просто из-за разрядки. Это было нечто большее. Чимин отстранился. — Хорошо. И услышать это было спасением. Юнги поднялся следом за ним, проверяя боковым зрением, не обиделся ли он. Но гибрид послушно стал одеваться. Конечно, медленно, чтобы приковать чей-то взгляд. Но Юнги понравилось наблюдать за тем, как тот пытался вытереть сперму с живота своей же рубашкой. Юнги подошел к нему, уже надев штаны, но не успев застегнуть. Своей футболкой решил вытереть остатки спермы с его тела и осторожно провел ею по коже. Чимин наблюдал с улыбкой. Его длинные волосы спрятались под надетой рубашкой. И Юнги помог их вытащить, поправив. Затем встретились взгляды. Руки гибрида легли на грудь мужчины, а тот подался с неистовым желанием зацеловать. Однако целоваться они не стали. Только смотрели. — Папочка… Вдруг. Снова. Будто желая ударить по больному. Ах. Как ему теперь жить с этим? Как справляться? Он не нашел ответа. Но и Чимин не спросил ничего. Они приблизились друг к другу. Юнги наклонился к уху, носом проведя под волосами и прошептал на ухо: — Да, малыш? Совсем тихо. С улыбкой. Понимая, как это действует. И будто это теперь было их сокровенным секретом, который знали лишь они. Глаза Чимина сверкали во тьме. И его хотелось спрятать от всего мира. — Я… следует помыться… — замямлил, опустив голову. Юнги улыбнулся и провел ладонью по его руке до запястий. — Да. Конечно. Он не стал ничего больше делать, чтобы не провоцировать. Но по глазам Чимина было ясно, что он вымотан. Сегодня они потрепали очень много нервов друг другу и устали. Хотелось просто его пригреть на груди и сказать, что всё будет хорошо, а в идеале – после такого следовало поговорить серьезно о произошедшем. Но пока… хватило того, что они выяснили – им не было больно и они не сожалеют. С этими мыслями Юнги направили его в душ в свою комнату, а сам принялся встряхивать помятые подушки и складывать их в стопочку у стены. Камин продолжал гореть. Оставалось лишь прибраться тут немного и привести в порядок себя.

***

После душа он вышел… расслабленным. Намотав на пояс полотенце и вытирая другим волосы, он повесил его после на вешалку, а затем принялся зачесыватл волосы назад. И в этот момент в дверь постучали. Через открытую дверь ванной он смотрел на дверь комнаты и думал, открыть ли или сначала переодеться. Мысль догнала позже, когда он автоматически накинул на себя первую попавшуюся футболку, лежавшую на кровати, и открыл дверь. Застыв, как только заметил лицо. — О… — растерянно раскрыл губы Чихён, взглядом мазнул по открытому торсу. Он смотрел какое-то время, остановившись на прессе, а затем поджал губы. — Там… внизу все собрались. Обсуждают, куда поедем завтра. Юнги снова откидывает рукой волосы назад и чуть крепче завязывает полотенце на бедрах, когда то почти развязывается. Когда чужой взгляд падает ниже, Юнги говорит: — Хорошо. Скоро подойду. И он не ждет, что что-то скажут, просто закрывает дверь на замок. И прислоняется лбом к двери, выдыхая. Нужно идти. Привести себя в порядок и идти. Потому что все уже пришли. Но самое страшное – как посмотреть на Чимина, который будет сидеть там же и прятать глаза от него, будто они вообще не знакомы? Он знает, так и будет. И он понимает. Но совершенно не понимает, как это переждать. Они должны делать вид, что всё в порядке. Что всё так же, как было до того, как все ушли. Он переодевается, натягивал на себя чистую белую футболку, серые штаны и шлепки, в которых спускает по лестнице на первый этаж, где уже шумно и громко все обсуждают поездку на завтра. Он тормозит у входа в гостиную, пока в коридоре и на кухне горит свет. Тетушка Ким и её племянники помогают с сервировкой стола, выносят свечи и еду на подносах. Юнги замечает Джина среди них и они сталкиваются в входа. — О, Юнги, ты уже проснулся? — с улыбкой спрашивает тот, проходя с ним в гостиную и подталкивая его. — Мне сказали, ты только с душа. — Да… Проснулся и решил освежиться. Они проходят к дивану, где все весело обсуждают что-то. Юнги находит взглядом Минхёка и СоХи, обсуждающих игру. Чихён с двоюродными братьями смотрит телевизор, младшенькие играют у камина, кто-то бегает вокруг стола, мешая старших проходить. Госпожа Сон предупреждающе ругает их и ставит на стол запеченую утку. Еще две её сестры доносят салаты и соусы. А затем слышится, как кто-то бьет приборами друг о друга, привлекая внимание. Кузина Джина начинает что-то радостно сообщать про завтрашние планы, но Юнги привлекает внимание Хёнсок, который проходит после Чимина в гостиную. Чимин выглядит сонным и не сильно заинтересованным. Он подходит к их большому дивану и Юнги, сидящий в самом конце, тут же оживляется, выпрямляясь и хлопая по месту рядом с ним. Но его игнорируют. Чимин делает абсолютно недовольное выражение лица. Юнги не понимает, но попытки затащиться его к себе не предпринимает. Просто молча наблюдая за тем, как тот садится на полу на подушки рядом с противным Хёнсоком, уже что-то мило шепчущему ему на ухо. Юнги сжимает кулаки, рядом попадается под руку маленькая мягкая игрушка и он сдавливает горло кошечки, прожигая взглядом двоих сидящих перед ним. Джин осторожно пододвигается, внезапно произнося: — Что с тобой? — и кидает взгляд на Чимина. — Вы так и не помирились? Юнги шепчет в ответ: — Всё в порядке, — слегка откидывает пальцами прядь волос с лица и поднимает голову, когда тень оказывается перед ним. Джин отсаживается. Юнги встречается взглядом с Чихёном, неловко заламывающим пальцы. И он понимает, что сейчас ему скажут. — Хён… можно сесть рядом? — сияющими глазами смотрит на него и уже приближается. Юнги кивает, чуть отсаживаясь, и отворачивает голову. Тот падает рядом. Джин встаёт и решает пройтись до кухни. Госпожа Сон и господин Сон присаживаются за стол после бурной беседы, а за ними поднимаются с мест и все остальные. Наконец наступает вечерняя трапеза. И весьма поздняя. СоХи помогает младшим поесть и сразу уводит наверх спать. Джин передаёт Чимину салаты, тот накладывает неуверенно и робко, а у Юнги в горле застревает ком. Недосказанных слов. Очередной эмоциональной нервотрепки. И листа кимчи. Он запивает газировкой. Старшие разливают соджу. Намджун смеется с шутки дяди Джина, а затем они чокаются и выпивают до дна. И только Юнги наблюдает за тем, как Чихён абсолютно не справляется с разрезанием мяса на своей тарелке и мучается уже несколько минут. Нож соскальзывает с мяса, так и не разрезав его. Он вздыхает. Юнги надоедает смотреть на его издевательства над уткой, и он быстро отбирает его тарелку, своими приборами помогая рпзрезать мясо. Когда тарелка возвращается, Чихён радостно щебечет под ухом: — Ох, спасибо, хён. Ты очень добр. И Юнги кивает. Но на другой стороне в углу стола громко поперхается Чимин. Взгляд прикалывается моментально. Юнги смотрит на него долгое время, не понимая, чего от него хотят. И только после замечает это. Через весь стол, абсолютно каждому и всем виден засос под воротом его рубашки. Чёрт. Он сглатывает, нервно сжимая палочки в руке, и тянется за салатом. Горячее съедают почти сразу. Приносят десерты, накупленные сегодня ими в магазинах. Юнги отказывается от сладкого, набив желудок сытной пищей. Он откидывается на спинку стула, глубоко вдыхает и выдыхает. Минхёк показывает ему новую упаковку чипсов, найденных около заправки в минимаркете, а затем Джин предлагает им сфотаться на память. Фото делает Хёнсок. На какой-то миг Юнги кажется, что его рука во время селфи была расположена на колене Чимина. И от этого ком подбирается к глотке. Он откидывает приборы, отъезжает со стулом назад и встаёт. Чихён и Минхёк следуют за ним, забирая свои тарелки, благодаря за ужин и желают добрых снов всем. Намджун просит Юнги задержаться у выхода. И тот ждет. Потом Джун подходит. — Слушай… мне сегодня распоряжение пришло. Просят возглавить фонд. И я как бы вторую должность беру. Так что, если что, надеюсь, ты не спешишь уходить с работы? Юнги мотает головой. — Нет, конечно. Я и сам хотел поговорить об этом… Ну, о слиянии компаний… — Да, мы всё обсудим. Как только разъедутся наши родственники, — он хлопает его по плечу и кивает. Юнги благодарит и уходит по коридору наверх. Сейчас он хочет только отдыхать. Вернувшись в спальню, он думает только об одном – как заманить мальчика к себе и целовать всю ночь. А если серьезно, то… им следует поговорить. Потому что очередные недомолвки уже порядком начинают надоедать. Ему удается выдохнуть, когда Джин стучит в дверь и просит снова подойти в гостиную. Там уже почти никого не осталось. Кроме Хёнсока, Джина, Намджуна и тети Сон. И Чимина. Его взгляд цепляется к вошедшему первее остальных. Юнги видит его сидящим на другом конце гостиной у стены на подушке. Ему хотелось бы быть рядом, ближе, чем этот Хёнсок, но он сдерживает себя, понимая, что здесь не место, а затем падает на диван рядом с Намджуном. Юнги потирает лицо руками, пытаясь не уснуть, пока Джин наконец начинает речь. — И… я хотел поговорить о другом. Не о том, что говорили остальные. Тётушка, простите, но завтра мы не поедем никуда, — он поворачивается к тёте, а после возвращает взгляд к остальным. — И причина… в том, что… Хёнсок заинтересованно лупится в телефон, кажется, не слушая его. И почему-то начинает смеяться. — Потому что слишком стар для развлечений? — он отвлекается от игры, лежа на подушках и смеясь. — Я не думал, что ты так состарился… Смеется только он. Чимин рядом толкает его локтем в бок и хмуро смотрит. Джин не обращает внимание и продолжает: — В том, что я какое-то время не смогу развлекаться так, как вы… и ваша идея со скалолазаниями и прочими адреналиновыми штуками сейчас мне не желательна. Юнги смекает почти сразу и хмыкает. — Поздравляю, — говорит первее всех, пока те пытаются понять, о чем он. Тетушка недоуменно оглядывает его и только шла ладони Джина оказываются на животе, она широко улыбается и вскакивает, чтобы обнять его. Намджун улыбается, потому что знал раньше и не удивляется. Юнги встает, чтобы поздравить, как вдруг замечает, что Чимин не спешит сделать тоже самое, отвлекаясь на то, что показывает ему в телефоне Сонхёк. И снова злится. Тихо. Не выдавая. И садится на место, откинувшись на подушки, потому что хочется спать. — Ну и теперь получается, мы не поедем никуда? Всё? Можно идти отдыхать? Джин косится на друга, а Намджун оборачивается с хмурым видом, цокая от его вредности. — Мы поедем. Но не на аттракционы. У меня от одного вида кружится голова. Поедем в океанариум! Я ужас как люблю омаров и хочу лично увидеть, как нам их приготовят в том же ресторане! Намджун согласно кивает и улыбается мужу, пока Юнги вздыхает и усмехается: — Неужели во всем городе не нашлось другого места, где продают и жарят омаров? — он поднимается, смотря серьезно на друга. — Вы что, серьезно ради этого поедете в океанариум? — Конечно поедем, Юнги, — встревает Джун. Недовольный, что его мужу смеют перечить. — Хорошо. А что предлагаешь ты? — скрещивает руки на груди Джин. Юнги всерьез задумывается и кинув взгляд на телевизор, неожиданно говорит: — Кино. На него таращатся два недоуменных глаза справа и спереди. Джун сразу перекидывает взгляд на Джина. — Кино? — переспрашивает тот. — Ты в курсе, что для всей семьи придется выбить весь зал? Юнги жмет плечами. — Ну, думаю, для твоего супруга это не проблема. Да, дружище? И Намджун выглядит расстерянным. До того момента, пока глаза Джина не находят его слегка ошарашенное лицо. — Да. Конечно, да, — говорит уверенно, смотря только на мужа. Юнги усмехается, переводит взгляд на Чимина и смех сразу пропадает. Сонхёк, отчего-то сильно веселый, даже их не слушает. Юнги приходится пощелкать пальцами, чтобы привлечь внимание. Чимин смотрит на него внезапно с вопросом. — И так, молодежь, всем спать! — хлопая в ладоши, Джин поворачивается к младшим. — Завтра днем прогулка до рождественской елки на площади. А после все идем в кино. Все всё услышали? Сонхёк кивает. Чимин кивает тоже, но встает с места, потому что должен идти. Юнги встает и намеревается его перехватить, чтобы поговорить. В этот момент Джин вдруг их останавливает и внимательно разглядывает шею Чимина. Взгляд Юнги сразу же начинает убегать. Джин всё понимает через минуту. Кивает, но ничего не говорит. Чимин смущенно опускает голову и поправляет ворот одежды, чтобы спрятать виднеющийся засос. Юнги льстит, что его это так смущает теперь. Еще пару часов назад он не смущался, был открыт перед ним и стонал от каждого поцелуя в шею. А теперь прикрывается. Он сжимает и разжимает от волнения пальцы, пытаясь что-то сказать Чимину, когда они сталкиваются взглядами, но тот молча решает уйти. Вероятно, находит не подходящим место для обсуждения произошедшего. И Юнги считает так же. Поэтому идет следом в свою спальню. Только в коридоре перед тем, как войти он оглядывается на Чимина, открывающего дверь в свою комнату. Думает над тем, зайти ли за ним или не делать этого. А после выдыхает и проходит к себе. Мысли долго вьются в голове, когда он заходит к себе и ложится на постель. И он не может уснуть. Переворачиваясь с одной стороны на другую, он думает о сегодняшнем дне, но не позволяет мыслям разрастись. Ему нужно спать. Но глаза не закрываются и он снова поднимается с места, всё же решаясь сделать это. Когда он только доходит до двери, её дергают с другой стороны и они оба открывают её одновременно. Глаза напротив застывают. Его сердце замирает на чужом лице. — Чимин?… Тот без промедлений врывается из темного коридора в темную комнату Юнги и толкает его в резком поцелуе внутрь, захлапывая дверь за спиной. Юнги падает на кровать, утягивая за собой гибрида.