Blue Moon

***

Утро понедельника встречает его холодным душем, чистым костюмом, горячим кофе и сообщением от водителя, который приехал раньше времени. От кого: водитель Мне дождаться вас или вы поедете сами? Юнги пишет, что поедет с ним, потому что у его машины практически нет топлива. После сборов он направляется в комнату на первом этаже напротив ванной и достает из шкафа часы и ноутбук. Забрав его, выходит в коридор и видит на кухне проснувшегося почему-то так рано Чимина. В своей пижаме. С милыми ушами и хвостом. Таким нежным и домашним, которого хочется затискать и уложить обратно спать. Но на сегодня у него слишком много планов, поэтому он не подходит и сразу выходит из дома, закрывая дверь на замок. Гибриду тоже нужен сегодня отдых. Остаться наедине ему даже будет полезно. Поэтому, доехав до офиса, уже выдыхает с облегчением, понимая, что на следующие восемь часов будет занят работой. А к вечеру уже сможет свежо смотреть на ситуацию с Чимином. И, если честно, им бы не помешал психолог. Точнее, Чимину. Поскольку он несовершеннолетний и мысли его о первом сексе могли быть не таким красочными, как ожидал Юнги. Во всяком случае, оставляя это на потом, он наконец приступает к своим делам, приветствуя в холле секретаря и получая первые документы.

***

Намджун заходит в кабинет с кофе и предлагает ему, но тот отказывается. Вопросы не ждут отлагательств, поэтому… — Ну что ж. Теперь о наших делах, — присаживаясь напротив в кресло, Намджун кладет свои документы перед ним. — Как ты знаешь, у меня скоро новая должность намечается. И я основательно готовлюсь к вступлению. Договор уже подписан, но пока что нужно разобраться с делами тут. И так… первое, это твой собственный капитал. Ты давно вообще о нем задумывался? — У компании отличные показатели, но всё же этого мало для масштаба твоего уровня. Нужно чем-то поднимать репутацию, — резюмирует, набирая на ноуте очередную статью. — Хорошо. Вот об этом и речь. Я предлагаю сделать временную акцию с осмотром бездомных животных, как бы сотрудничая с национальными фондами по охране животных. Ну, там, сделать, к примеру, приглашения для заинтересованных лиц, которые смогут присоединиться и лично посмотреть, как проходит эта акция. Где мы, конечно же, покажем наилучший уход и заботу. И это привлечет СМИ и они смогут поднять наше имя в первые строки глобального поиска, ведь мы по сути впервые проведем такого рода масштабное мероприятие и по слиянию и по привлечению инвесторов, которые заинтересовались бы таким ходом. Это необычное решение, которое привлечет нам много людей и денег. Юнги в целом с ним согласен. Но на всё это уйдут месяцы, а компания может прогореть в любой момент. — Это… не совсем доступно сейчас. Зимой мало кто захочет приводить животных и… вообще кому может стать интересно прийти на это мероприятие? — А ты подумай о гостях из Китая. Они давно лезут к нам с интервью и вопросами о глобализации идеи. Разве нельзя сейчас завершить экспедиционные работы и сразу приступить к разработке нового проекта? Юнги складывает два плюс два и соглашается. — Но это не всё… — продолжает Джун, — У меня есть хорошие знакомые, которые хотят с нами сотрудничать и вложиться в наш бизнес. — И кто же? — Чон Чонгук. Не так давно приехал из Японии и искал себе подходящих компаньонов. Вероятно, он согласится в любое время, стоит мне предложить. Но ты в целом как? Согласен на такую сделку? — Добавим акционеров, хочешь сказать? Пытаешься расширить горизонты в будущем? — Ну а почему нет? Он перспективный парень. За любые проекты берется. О нем говорит вся Япония, — разводит руками, откидывать на спинку дивана. — К тому же, нам не хватает молодых ученых. И я нашел одного. Чон Хосок собственной персоной переходит к нам и работает теперь только на нашу лабораторию. Он уже подписал контракты о неразглашении информации. Готовится приступить к работам через неделю. Что скажешь? И улыбается широко, понимая, что это – лучший вариант. Из всех, что предполагал Юнги. Для него глобализация не так важна, как и научная часть их компании, как сам факт укрепления отношений с крупной компанией Джуна. С его поддержкой всё раскроется быстрее и приток увеличится до пятидесяти процентов. — Хорошо. Я согласен. Намджун кивает, оставляя документы, и говорит: — Ну, тогда ознакамливайся с новым имиджем компании. Я меняю лого и интерьер. Для привлечения инвесторов всегда важно быть в тренде. Юнги забирает документы и каталоги, а затем удивляется действительно поражающим картинкам с новым дизайном. И пусть он ничего особо не смыслит в таких делах, для их офиса и правда давно пора было сделать обновление.

***

Когда Юнги вошёл в кабинет одним из первых, на столе уже ждала стопка документов, а ноутбук мигал уведомлениями о непрочитанных письмах. Он знал, что предстоит многое прочитать. Пока кофемашина гудела в углу кабинета, он просматривал отчёты. Финансовый отдел прислал обновлённый прогноз. Ситуация оставалась сложной: два инвестора откладывали решение, а один из крупных партнёров требовал пересмотра условий контракта. Юнги открыл таблицу расходов и нахмурился. Цифры не нравились ему всё больше. В десять утра началось совещание с руководителями отделов. — Нам нужен план на следующий квартал, — сказал он, выводя на экран презентацию. — Иначе мы не удержим текущие показатели. После встречи последовали переговоры с Хосоком. Того самого Чон Хосока, которого завлекли в их бизнес. Тот собирался войти в проект как новый компаньон и принести не только капитал, но и полезные связи. Оставшись наедине с ним, Юнги вдруг решил спросить: — Ты уже вернулся из Рио? Не понравилась жаркая страна? Он стоял у окна и рассматривал, как люди шли по дорогам между улочек среди высоких зданий, среди которых был и их офис. — Да. Устал только. Никакого отдыха, — скривился в кресле Хосок. — Джун предложил тут работу. Я подумал, почему нет? Юнги хмыкнул. Друзьям всегда было проще с бизнесом. И сейчас, кажется, ничего не изменилось. К обеду Юнги уже забыл, когда последний раз смотрел на часы. Во второй половине дня состоялся видеозвонок с Намджуном. Они обсуждали совместную акцию между компанией Юнги, лабораторией и фондами по защите животных. Юнги задумался о его предложении и долго думал, как стоит это реализовать. Но найдя выход с помощью своих пиар-агентов, он уверенно заявил Намджуну: — Подготовь расчёты. Если цифры сойдутся, запускаем. К вечеру он чувствовал себя выжатым. Только закрывая ноутбук и выходя на подземную парковку, Юнги вдруг остановился. В мыслях крутилось много не переваренных вещей. И… Чимин. Он оставил его дома одного почти на весь день. Достав телефон, Юнги посмотрел на время. Оно было поздним, но еще достаточно, чтобы доехать и поесть, а после поговорить. Поговорить им всё же следовало. Уже садясь в машину, он свернул к круглосуточному магазину. Стоило ли взять что-нибудь домой? Он долго стоял у полок, а потом неожиданно выбрал коробку сладостей, несколько фруктов и новый чехол для телефона. Телефон. Чимину давно нужен был собственный. Не просто игрушка, а возможность учиться. Можно установить приложения с картинками, обучающие программы, голосовой помощник. Чимин плохо читает, но он сможет нажимать на значки, слушать произношение слов и постепенно запоминать буквы. Мысль показалась Юнги правильной. Заехав следом в магазин электронной техники, он прошелся глазами по первым рядам и выбрал последнюю модель. Расплатившись, Юнги захотелось поехать за какими-нибудь вещами. Потому что гибриду нужны новые вещи в гардеробе. И вообще… пора обновлять его комнату. Хорошо было бы устроить уборку. Он ставит напоминание в телефоне, чтобы не забыть написать домработнице, и вспоминает о том, что Чимину следовало бы еще устроить медицинский чек-ап. Полный, желательно. Чтобы проверить на аллергии, болезни, недостаток каких-либо веществ, и прочее. Исходя из этого он смог бы понять, какие ему следует покупать продукты и что готовить. К тому же, обезопасить его от болезней тоже было бы к месту. Да и сам Юнги давно планировал ежегодный осмотр. Закончив со всем этим, он вдруг прервался на сообщение Намджуна: От кого: Намджун Заедь в кафе возле работы. Надо обсудить один вопрос. Это казалось весьма странным. Обсуждение рабочих вопросов в такой час? Нет, они, конечно, и раньше вылазили в час ночи, в два часа, и могли вообще не спать, если дело было срочным. Но что такого было срочного, если они всё уже решили? Но не думая более ни минуты, он сел в машину и направился к офису.

***

Намджун встретил его за ближайшим столиком у входа. Кафе еще не закрылось и принимало гостей. Юнги вежливо кивнул в знак приветствия персоналу, что встретили его прямо у дверей, и последовал за ними. Увидев друга, он поблагодарил их за помощь и попросил оставить. Намджун сидел в своем пальто, закуривая сигарету. — И в чем дело? Что за срочность? Я уже ехал домой. — По поводу Хосока хотел предупредить. С ним у нас пока не сильно сглаживаются углы. Он немного скользкий тип, но парень хороший, толковый. Иногда хитрит чутка. А так… — двигает пальцами, уводя в сторону руку, в которой сигарета, и смотрит на вид из окна. Ночной город был прекрасен в это время. Но любоваться им Юнги совершенно не хотелось. Без того хватало забот на работе и дома. Чимин… Ах да. С Чимином тоже следовало поговорить. И о Чимине следовало поговорить… — Кстати, о Чимине, — сказал Юнги, когда их разговор о работе вроде как подошёл к концу. Намджун поднял взгляд от планшета. — Что такое? — Просто хочу уточнить. Всё окончательно? Он действительно может остаться у меня? Намджун удивлённо моргнул. — Конечно. Я думал, мы давно это решили. — Решили, но… Юнги запнулся. — Хочу быть уверен. Точно ли… может ли он свободно оставаться у меня? Не потребуют ли его назад? Намджун вздохнул и откинулся на спинку кресла. — Юнги, никто не собирается забирать его. Особенно сейчас. Главное – чтобы ему было хорошо. — Хорошо? — Да. Безопасно. Спокойно. Чтобы рядом были люди, которым не всё равно. Намджун усмехнулся. — Ты же знаешь гибридов. Им мало крыши над головой и еды. — Требовательные? — Очень. Им нужна привязанность. Внимание. Чувство, что они кому-то нужны. После этих слов Юнги замолчал. Потому что именно в этом и была проблема. Чимину было мало вещей, подарков и комфортного дома. Ему нужен был сам Юнги. Не деньги. Не красивые комнаты. Время. Внимание. Тёплые слова. И, кажется, именно это он боялся ему давать. — Ты меня вообще слушаешь? — спросил Намджун. — Да. Но на самом деле мысли Юнги были уже далеко. Он вспомнил, каким молчаливым стал Чимин после возвращения домой. Вспомнил обиженные, надутые губы. Отведённый взгляд. И ощущение, будто между ними вдруг появилась стена. Юнги нахмурился. Сколько бы проблем ни было у компании, сколько бы встреч ни стояло в расписании, от одного разговора он всё равно не сможет убежать. И этот разговор явно нужно провести как можно скорее. — Слушай… Чимин очень хороший и… — Ты его не трогал? Он всё ещё невинен? — тут же обезоруживая, говорит вдруг. Вопросы прилетают, как нечто неожиданное. Хотя их он именно и ожидал. Боялся. Очень сильно боялся облажаться. По крайней мере, в этом было нельзя. Но… смотря другу в глаза, который будто всё уже знал, просто хотелось исчезнуть. — Дружище… — он закрыл лицо ладонями, тяжко вздыхая. — Я никогда не трону несовершеннолетнего, ты же знаешь… Особенно без согласия… — А он был согласен? Внезапно. Ему показалось или… Юнги убрал руки от лица, абсолютно не понимая. — Ну он был согласен или нет? — с полной серьезностью пристально смотрел ему в глаза тот. — Что… что ты имеешь ввиду? Он нервно сглотнул. Намджун дернулся в кресле и вдруг приблизился, наклоняясь над столом. — А то, что я знаю, что ты его трахнул и молчишь, потому что ссышь мне об этом сказать. Ведь я могу повлиять на твой бизнес, да, брат? — его голос звучал непривычно пониженно. Юнги слышал укор. Обвинение. А впрочем… это оно и было. — Чт… Что ты… — Ты всё прекрасно понял. У вас с ним было что-то, не так ли? — и теперь чуть откидываясь назад, он поставил локоть на подлокотник кресла. Взгляд его был свирепым. — Я видел, как ты на него смотрел. И как он смотрел на тебя, как избегал, ненавидя прожигал глазами… Ты думаешь это бы скрылось от моих глаз? Юнги сидит в ступоре минуту. Ровно минуту. Не стараясь предпринять никаких действий. Потому что он не прав. Потому что прав Намджун. Во всем. — Ты трахнул его в нашем доме, пока нас не было, без его согласия?! Он не был согласен, верно? Он не хотел, а ты… — Прекрати! — ударив по столу рукой, прервал Юнги, не заметив, как повысил тон. — Что ты несешь? Разве… — и вдруг осекся, обернувшись на шарахнувшихся от крика и удара официантов. — Я никогда бы не посмел ему навредить. Тем более, против его воли. — Но навредил, потому что он просил? Поэтому ты себе это позволил? Юнги сжал руку в кулак, удерживая себя от дикого желания ударить его. — Я не вредил ему и не стану. Я наоборот хочу его уберечь от ещё больших ошибок. — Ты признаешь, что лишил невинности несовершеннолетнего гибрида и спокойно говоришь, что хочешь уберечь от ещё больших ошибок?! Ты в своем уме? Тон друга заставил его опустить взгляд. Вовсе не потерянно или виновато. Да, он виноват. Да. Совершил ошибку. Но извиняться за это не станет. — Я был и остаюсь искренен в своих словах и поступках. И буду за них отвечать. Если бы ему было больно, если бы он был против, то он бы сам вам первым решил рассказать. Намджун, ты издеваешься надо мной? — вдруг приближается к столу корпусом. — Я избегал его, старался не думать о нем, не провоцировал, не флиртовал, запрещал ему. И ты думаешь, я бы сам полез к нему?! Серьезно?! — А что мне думать?! Он тебя избегал после того, как мы вернулись. Что тогда случилось, если не это? Почему он вел себя так, будто ненавидел тебя? Юнги вздыхает, глубоко и резко. Откидываясь на спинку, уводит взгляд. — Хорошо, я спрошу ещё раз, — выдохнув, Намджун выпрямился и повернулся, уже сбавив тон голоса. — У вас был секс? Юнги затормозил. Не потому что не мог сказать «да», а потому что неизбежность последующих вопросов раздражала и давила на виски. — Был, — ответил уверенно, не уводя никуда глаз, как школьник, которого отчитывали за хулиганство. — Ты даешь себе отчет в том, что сделал? И давал ли отчет, когда делал это? — Да. Намджун сделал глубокий вдох и выдох. — Чувствуешь что-нибудь после этого? — совершенно спокойно. Юнги казалось, что все последние дни с момента, как его коснулась тема секса с несовершеннолетним, он просто оказался в плену собственных терзаний. И эта тема теперь никуда бы не отошла на второй план, пока он лично не закроет её. — Если ты пытаешься понять, чувствую ли я вину или что-то в этом роде, я расстрою тебя. Я нихрена не чувствую никакой вины, — складывая руки на животе, говорит он громче. — Даже так? — вскидывая бровь. — Даже так, — припечатывает. — Брат, я не собираюсь отчитываться, как ребенок. Да, я не хотел этого. Но Чимин не был против и сам спровоцировал это. — Хорошо… И когда ты собирался рассказать об этом? — Явно не в вашем доме. Намджун усмехается. Взгляд перекидывает к соседнему пустому столу. Юнги долго думает над тем, стоит ли дальше что-то обсуждать. Вероятно, сегодня они не смогут друг друга услышать. Намджун шокирован. Понятно. Но им нужно просто прийти в себя, расслабиться и поговорить в другой обстановке. Поэтому он, вставая с места, предлагает: — Давай соберемся с Джином и Хосоком завтра вечером, обсудим всё в другой обстановке, — отодвигаясь с креслом назад, встаёт и покидает кафе. Садясь в машину, он блокирует телефон, чтобы больше не получать звонков и сообщений, и мысленно материт себя сам, пока едет обратно.

***

Дом встречает его пустым темным коридором. Он разувается и ставит обувь на полку, проходя до ванны и умывая руки следом. На кухне тоже никого не оказывается. Полная пустота и тишина. Приборы отключены. Окна закрыты. И в целом… будто никто даже не заходил за весь день. Хотя он точно помнит, что утром мальчик завтракал. Наверно, просто хорошо за собой убрался. Вспомнив о том, что он и сам толком не обедал и не ужинал, Юнги решает приготовить на скорую руку рамён и достает из холодильника всё необходимое. Пока кастрюля с водой нагревается, он включает какое-то видео на телефоне, включив один из последних выпусков про галактику и звезды, которые привык смотреть по вечерам за ужинами. Вода достигает точки кипения через какое-то время, пока он подготавливает овощи, а после нарезает свежий салат в тарелочку. Лапша забрасывается быстро вместе с остатками лука и зелени и кусочками мяса. Оставив всё вариться, Юнги вытаскивает приборы и тарелку под лапшу. Полоснув всё под водой, он ставит всё на стол и проверяет лапшу. По готовности выключает плиту и осторожно накладывает рамён на тарелку, доливает супа и подает к столу. Приступая к трапезе, Юнги только проверяет время, но не прочитав ничего важного, продолжает просмотр видео. Время ужина длится недолго. Он уже досматривает видео до самого конца и идет мыть посуду, когда вдруг позади слышатся шаги. Он точно уверен, что слышит именно шаги. А после… Тихое дыхание и сопение носа. — Хён… — звучит после прямо за спиной. Юнги оборачивается и видит глаза, сверкающие в тусклом свете кухни, которые не выглядят выспавшимися. А через некоторое время понимает, что они выглядят даже болезненно. Он плакал? — Чимин? — оставив посуду в раковине, тут же вытирает руки об салфетки и поворачивается снова. – Что случилось? Ты ещё не спишь в это время? Чимин выглядит сонно и устало. Он потирает глаза, а затем чихает и вздрагивает. Юнги касается его щеки и чувствует, как тот горит. Чёрт. У него жар. — Чимин, почему ты весь горишь? — уже обеспокоенно начинает трогать его лицо, прижимает тыльную сторону руки ко лбу и пугается. — Ужас. Почему ты… Хотя да… У него ведь нет телефона. Он не мог бы позвонить. Боже. Точно. Стоит срочно вручить ему новый телефон. — Так, садись, не стой, я принесу аптечку, — и подрывается с места, усадив ничего не понимающего мальчика за стол. Чимин смотрит на него так грустно, что Юнги хочется плакать и ругать себя за недосмотр. Его весь день не было дома и он даже не знал, что он болел. Боже. Чёрт. Какой глупец! Упрямился и избегал его как можно дольше, даже не задумываясь, каково Чимину в это время. Он приносит чемоданчик-аптечку с лекарствами, ставит на стол, раскрывает и начинает копошиться, вытаскивая одно лекарство за другим. Таблетки нескончаемо выпадают на стол, он бросает их всех, не находя нужные. И когда видит, как Чимин уже лежит на столе, утыкаясь лицом в руки, чувствует, как в груди всё сжимается. Таблетки попадаются под руку и он хватает их, наливает из графина воду и подает её Чимину. Тот вдрагивает и поднимает голову устало, не хотя. Но всё же выпивает лекарство. Сил у него, судя по всему, нет. И он должен бы поспать… Юнги присаживается на корточки перед ним, разворачивая его лицо к себе и осторожно берет его руки в свои. Они теплые. Нежные. И совершенно не боятся и не дергаются, когда он их трогает. Увидев чужие глаза, в которых не было ничего, кроме подступающих от усталости слез, он просто целует обе руки и гладит. — Пойдем ложиться? Тебе надо отдохнуть. — Нет. Я хотел увидеть тебя, хён, — капризно дуя губы, шепчет Чимин. Юнги готов жизнь отдать за эти глаза, полные печали и тоски. Он чуть приподнимается и помогает ему встать вместе с ним. — Пойдем. Уже поздно. Тебе пора спать. Он отводит его на второй этаж и вдруг видит его абсолютно босым. Мальчик должен немедленно лечь в кровь и укутаться, пока таблетки не помогут и жар не спадет. Они доходят до спальни и Юнги, раскрывая дверь, проводит его до кровати. Приоткрытая постель встречает его уже холодной. Чимин садится и тут же поднимает ноги от пола. Юнги укладывает их под плед и злится, что сегодня не купил никаких ему вещей. Стоило позаботиться об этом. Чимин ложится на подушку и совсем грустно шмыгает носом, рукой тянется к пледу и накрывается до шеи. Остается видно только личико. Юнги садится на краешек кровати рядом и поправляет плед, проверяя, чтобы нигде не было открыто и ноги находились укутанными. Затем проводит ладонью по его голове, гладит, успокаивая, и наклоняется ближе, спрашивая: — Хочешь чего-нибудь? Чимин смотрит на него с долей надежды, но совсем опечаленно. И это так бьёт его в грудь. Юнги теряется от взгляда и не знает что ещё сделать. Ему никогда не приходилось за кем-то ухаживать. Но вдруг из-под пледа вылазит чужая рука и касается его. Сжимает слабо и тянет к себе под плед. Юнги улыбается, смотря на это. Ему хочется сделать что-то ещё, но ему не дают после встать и уйти. Рука так и остается под пледом. Он не шевелится. Тихо рассматривает каждую ресничку, влагу в глазах, освещенную лунным светом, и их блеск. Дрожащий. Нуждающийся, как никогда. Юнги становится плохо. Плохо, когда видит, как гибриду так больно и он так слаб. Чимин делает шумный вдох носом и говорит: — Хён, останься со мной на ночь… Так тихо, но так нежно. И Юнги пробирает мурашками. Тело чутка вздрагивает, будто это у него жар. Он не понимает. Продолжает долго смотреть на его бледное личико и чувствует, как горячая ладошка, обхватившая его руку, становится горячей. Он немедленно вытаскивает её из-под пледа и касается лба. Чимин слегка вздрагивает, прикрывая глаза. — Температура поднимается. Я принесу градусник. Лежи, — отдав команду, встаёт и, не слушая чужой лепет, немедленно уходит на кухню. Оттуда забирает всю аптечку, графин с водой и свой телефон. Заходя в спальню, он ставит аптечку-чемоданчик на пол, а графин с водой на тумбу, и присаживается обратно на кровать около ног Чимина и открывает аптечку. Там же находит градусник и включает. Затем, пока глазки гибрида бегают в попытках понять, что происходит, засовывает градусник под руку, крепко прижимая, а после бежит за стаканом и салфетками. Так же приносит из своей комнаты теплые чистые носки, и только после заходит к нему обратно, обеспокоенно глядя на засыпающего мальчика. — Хён… — дрожащим голосом, почти хрипя говорит Чимин, прикрывая глаза. — Что? Что такое, милый? — тут же садится рядом и гладит по волосам. Чимин закрывает глаза и слабо улыбается, едва заметно. — Пожалуйста… не уходи… останься… Юнги готов сделать всё. Ради этих прекрасных глаз готов сделать всё. Но сейчас нужно сбить жар. Поэтому он сразу же обращается к голосовому помощнику и начинает действовать по инструкции. — Что делать при высокой температуре? Телефон в руке отзывается: — При повышенной температуре рекомендуется обеспечить больному покой, доступ к питьевой воде и комфортную температуру помещения от восемнадцати до двадцати двух градусов. — Хорошо. Юнги поднялся и слегка приоткрыл окно. Чимин недовольно заворчал из-под одеяла. — Холодно… — Сейчас будет нормально. Телефон снова подал голос: — Также рекомендуется регулярно проветривать помещение. — Спасибо, я уже понял. Помощник будто не обратил внимания. — Следует предлагать больному воду каждые двадцать-тридцать минут небольшими порциями. Юнги посмотрел на стакан. А после перевел взгляд на Чимина: — Слышал? Чимин зажмурился, противясь. — Не хочу. Она холодная… — Она комнатной температуры, не переживай. Через несколько минут ему всё-таки удалось уговорить его сделать несколько глотков. — Что ещё? — спросил, наклоняясь над телефоном. — Рекомендуется лёгкая одежда, не препятствующая теплоотдаче организма. Юнги посмотрел на толстое одеяло, в которое Чимин завернулся буквально как в кокон. — Так… хорошо… Чимин, нужно немного приспустить одеяло. Или вообще его убрать. — Нет, — тут же отозвался гибрид, задрожав при попытке отобрать плед. — Чимин, так надо, не спорь, — отбирая плед. — Нет! Пожалуйста, хён, мне холодно… — Чимин… — вздыхает он. Мальчик, вцепившись в плед, все же не дает его убрать. Юнги решает не лезть. — Ты невозможный. Ладно. Он соглашается, но с условием: — Тогда обильное питьё, малыш. Приподнимись, надо ещё раз попить, — подает ему стакан с водой. Чимин всё же поднимается и делает громкие большие глотки. Юнги смотрит в это время на его ресницы и случайно сталкивается взглядом. — Молодец, — хвалит после, оставив стакан на тумбе. Потом пищит градусник, Юнги вытаскивает его и видит «39». — Ох… Чимин… градус немного повышен, — сообщает он, но получает только жалобный взгляд, умоляющий больше ничего не делать. Чимин укладывается обратно, хватается за плед и накрывается им почти с головой. — Тебе надо немного поесть. Ты ничего не ел, верно? Он намеревается уже идти за супом, но Чимин выныривает из-под пледа и говорит вслед: — Нет, я не хочу… Я не съем, не надо… Его лицо выглядит настолько уставшим, что Юнги и в этом с ним соглашается. Сейчас он просто не в состоянии есть. Он кивает, а Чимин снова падает на подушку, вжимается в нее и сильнее укутывается, сжавшись в комочек. Ему следует вызвать врача, но Юнги просто не хочет пугать мальчика неожиданными гостями, даже если вынужденно. Сейчас он не станет ни с кем сотрудничать, ни под каким предлогом. Поэтому он принимает решение, что сам будет за ним смотреть, пока тому не станет легче. Чимин почти засыпает, и Юнги направляется к двери, как вдруг позади слышится голос: — Не бросай меня, Юнги. Не уходи… И… он замирает. Не может ничего сделать. Касается ручки двери, чтобы закрыть. И закрывает. А потом оборачивается с теплой улыбкой, подходя ближе к кровати. Чимин взволновано смотрит в его глаза, не понимая. — Я хотел закрыть дверь, — поясняет тот и ложится позади гибрида, стараясь не потревожить. Под плед не лезет, но ему открывают проход под него и прижимают хвост к ногам, чтобы не мешать умещаться рядом. Юнги осторожно пододвигается и, всё время смотря на его спину, старается не задеть его. Однако сжавшийся комок дергает ушами, прижатыми к голове, и реагирует на телодвижения за спиной. Он просто смотрит, повернув голову. А Юнги уже ложится и тихонько кладет ладонь на его плечо, успокаивая: — Всё хорошо, спи… Чимин молча кладет голову на подушку. И тоже больше не шевелится. В минуте тишины и звука ветра за окном, Юнги вспоминает первый день, когда гибрид только пришел. Совсем невинный, милый пушистый комочек. У него были блестящие голубые глаза, светлая шерстка, переливавшаяся со снегом. И очень теплая улыбка. Она и сейчас такая же… Почувствовав холод, Юнги решает закрыть окно и слышит, как Чимин странно урчит. Наверно, от счастья, что теперь холод не проникнет в комнату. Он пододвигается, но на этот раз Чимин ловит его руку и перетягивает на свой живот через талию, сверху накрывая своей рукой и переплетая пальцы. Юнги чувствует приятную дрожь в пальцах и сжимает ответно, прижимая за живот тело гибрида к себе. Он дышит ему в затылок, пока пытается уснуть. Но сердце колотится так сильно, что ему кажется, будто это не его. И он слышит чужое биение. Совсем рядом. Чимин неожиданно поворачивается, смотрит в глаза так близко и Юнги вспоминает тот вечер, когда им было так жарко и хорошо. Они были близко так же сильно. Глаза в глаза. Почти дыша одним воздухом. Но мальчик какое-то время думает над чем-то, а только после задает вопрос, который ставит Юнги в ступор: — Ты оставил меня… Почему тебя не было? Ему казалось, он знал, что Юнги занят работой и важными делами. — Я был на работе. Задержался… — прижимаясь своим лбом к его, говорит на выдохе. Чимин зло дышит. Он смотрит в его глаза по-прежнему. — Я тосковал по тебе и болел… а ты даже не вспоминал обо мне… Юнги слышит это и хочет сдавить себе горло, чтобы не сметь дышать. — Нет, малыш, я правда был занят работой. Я вспоминал… я думал сегодня о тебе больше, чем о ком-либо. Работы было завалом. Сегодня с Намджуном обсуждали дела наших компаний. Вспомнив о друге, он не хотел глубоко уходит в подробности. И пока его не начали расспрашивать, сам сменил курс: — Я знаю, что ты был тут один и грустил… Но я не смог вырваться раньше. Прости, — прикрывая глаза, прижимается теснее к его лицу носом и лбом. Чимин делает вдох. — А о ком ещё… ты думаешь обычно? — робко спросил он. Юнги усмехнулся и, найдя его руку под пледом, сжал в своей. Когда глаза открылись, он встретился с чужими. Долго смотрел и не мог поверить, что встретил это чудо. Даже в таком состоянии умудряющееся его заводить так сильно. И он потянулся осторожно. Накрыв губы Чимина своими, он ощутил их жар и то, как дрогнули ресницы, слегка увлажненные от слез. Чимину хотелось того же. И он подставлялся, чуть раскрывая сладкие губы, принимая чужой язык, проникающий медленно и влажно. Поцелуй был тягучим. Таким, каким не был никогда. Словно Юнги впервые пробовал его вкус и хотел растянуть момент. Но он знал вкус этих манящих губ, так чутко раскрывающихся для него. Знал, что ждали. Что эти губы хотели его больше всего. Ловя его медленные и сорванные вдохи, Юнги сжимал руку мальчика крепче, притягивая к себе. Но тот вырвался и этой рукой коснулся его щеки, притягивая к себе ближе для углубления поцелуя. Всё в груди трепетало, будто проснулись бабочки. Сейчас. В этот миг. Когда Чимину так плохо, а сам он раздавлен тоской и виной. Рука сама легла на его талию, аккуратно и нежно пододвинула к себе, но подались ему навстречу вольно, с желанием. Чимин переплел их ноги, а после заставил Юнги лечь на подушку, чуть привставая на локте и возвышаясь над его лицом, всё ещё не разрывая связи языков. Это тело в его руках так идеально поддавалось ему, подчинялось и жаждало. И Юнги нравилось всё. От каждого вздоха до каждого таящего взгляда. Губы Чимина судорожно раскрывались и сплетались с губами Юнги, и он это чувствовал. Он всё ещё болен и слаб. Поэтому Юнги не смог продолжить это и разорвал поцелуй, смотря только на его губы. Милые, маленькие, пухлые. Чимин раскрыл глаза и их взгляды встретились. Абсолютно истосковавшиеся. — Я думал… только о тебе, детка, — признался тихо. Ему хотелось услышать сердцебиение, которое стало таким дорогим. Оно было близко. И оно было похожим на его собственное. Чимин сделал резкий вдох и снова потянулся, мокро сплетая их языки и беспорядочно облизывая и целуя губы. Юнги нравился его порыв, его эмоции и страсть, но сейчас это было не уместно. Ему нужен покой. Отдых. И сон. — Тише, ребенок, тише… — попытался его утихомирить, схватив за запястье. — Я здесь. Я не уйду. Тебе нужно отдыхать. Чимин потянулся обеими руками к его шее и притянул ещё ближе, почти укладываясь на его груди. Он улыбался, дрожащими губами, но улыбался. И Юнги готов был поклясться, что это лучшее, что он мог бы видеть вообще. — Назови меня ещё раз… — попросил он вдруг, нежно-нежно. — Как? — Деткой… Скажи, что я твоя детка, папочка… — шептал он завораживающе. Юнги хотелось утопать в его словах и голосе. Он словно шелест листвы, словно шум волн, который уносил его из этого мира в грёзы, где была только любовь и его тепло. Но… Папочка. Это его совсем не невинное «папочка». Юнги поцеловал его приблизившиеся губы и произнес: — Детка… — Еще раз… скажи ещё, прошу… И в эти искрящиеся, почти засыпающие глаза хотелось шептать всё на свете. Он припал к его губам вновь и целовал много-много раз, наконец успокаивая и собственный разум и сердце, которые так долго шли к этому, и шептал с довольством: — Папочка рядом, детка. Папочка здесь. И прижимая его в объятия, прикрыл глаза, держа ладонь на его затылке и положив подбородок на макушку гибрида, издававшего сейчас совершенно непонятные звуки урчания, будто говорящего об одобрении и счастье. Но этого было достаточно. Хрупкий комочек его любви с лунными глазами и ароматом роз лежал прямо около сердца и прижимался всем телом. — Не бросай меня больше, папочка… — говорил Чимин уже сонно. — Спи, малыш, спи. Тебе нужно набираться сил. И на самом деле ему хотелось поговорить о многом. А сейчас ещё и о том, что если завтра ему не станет лучше, нужно будет вызвать врача и остаться на один день с ним. Юнги был готов бросить всё. Если это касалось здоровья Чимина. Но пугать и расстраивать его не хотелось. Ночью, когда Чимин крепко спал, Юнги пришло сообщение. И он, схватив телефон, включил его, чтобы прочесть. От кого: Намджун Я принял решение относительно Чимина… Юнги сглотнул, опуская взгляд ниже. От кого: Намджун Я запрещаю вам какую-либо близость с этого дня. Поскорее придумай что-нибудь и отправь гибрида в другое место, или это сделаю я.