Blue Moon

Юнги просыпается от первой мысли, посетившей его ещё ночью. Нужно поговорить с Намджуном и узнать о его внезапном решении. О причинах. И о том, на каких правах он принял это поспешное решение без мнения самого Чимина. И он, сидя на кровати, проснувшись раньше гибрида, решил его не будить, поэтому не стал сообщать об этом. Только думал о произошедшем. О том, как можно было бы исправить всё и предотвратить последствия. Ведь он знает друга, знает, что он не может быть таким жестоким. Но всё же… Принятое им решение, конечно, было вызвано лишь лучшими побуждениями. И понятно, что он хотел лишь уберечь их обоих от лишних проблем. Юнги… не хотел бы этому противиться, и всё же… Чимин ещё не так самостоятелен. Он сломается, оставшись один. Но если не один, то с кем? Кому он хочет доверить мальчика? Это немыслимо. Юнги ни за что своими руками не отдаст его никому другому. Просто потому что этому будет против Чимин. Он не захочет. Он лишится покоя и начнет бояться. Ведь его страх… и недоверие… станут причиной катастрофы. И предсказать последствия никто уже не сможет. Поэтому он собирается тихо, ничего не сказав Чимину, оставив лишь записку с предупреждением, что будет до вечера на работе, и запечатанный смартфон, уходит из дома к девяти часам.

***

В офисе его встречает Хосок. Новоприбывший, но уже знакомый. Юнги дает ему руку, пересказывает в кратце последние события компаний, вводит в курс дел и располагает в своем кабинете для дальнейшей беседы. И беседа оказывается приятной. Хосок почти сразу становится болтливым: — Слышал, что Джин всё так же гуляет, несмотря на возраст и детей, а Намджун потакает ему во всем, — усмехаясь, говорит он, закуривая сигарету и бросая пачку на стол. Юнги ловит пачку и вытаскивает из нее одну, следом за ним закуривая тоже. Хосок хмыкает, окидывая его взглядом. — А ты всё так же куришь, да? — Мои привычки не меняются, ты знаешь. Хосок на это кивает. — А в чем причина тогда? Ты выглядишь мрачнее тучи, — замечает тот, откинувшись на спинку. — Раньше ты всегда ходил с сигаретами, такой серьезный, но не был мрачным. Юнги хотелось бы ему рассказать всё с самого начала, но разве ему понять его. — Ты думаешь, есть особая причина? Он уводит взгляд, пока Хосок разглядывает его слишком пристально. — Есть, — говорит уверенно, натягивая улыбку и выпуская дым. Юнги переводит взгляд. — Разве гибрид это не особая причина? Он каменеет. Когда слышит про гибрида, а после связывает этот взгляд и его слова. Он знает. — Что ж, — вздыхая, складывает руки на коленях и наклоняется вперед. — Раз ты всё теперь знаешь… жду и от тебя поучительных речей о том, как нельзя… — Послушай, — тянет Чон, перебивая его и закрывая глаза, махая рукой с сигаретой перед собой. — Я не хочу знать о том, как и кого ты трахаешь в своем доме. Главное, что тебе приносит кайф и не мешает нашему бизнесу. Да. Хосок всегда был таким. Он помнит. Его безбашенность, адреналин в крови, беспорядочные связи и абсолютный туман в голове. — Намджун, конечно, рассказал о твоем поступке. Но я совершенно не считаю его плохим. И это твое дело, что делать с твоим гибридом. Он живет у тебя, живет с тобой и вроде как свободен. Так почему мы должны судить тебя за это? Юнги смотрит на то, как тот выдыхает дым и стряхивает сигарету на пепельницу, и задумывается. — Но я бы посоветовал с ним пока не спешить… Ну, в смысле, что пока… — Да не сплю я с ним, не переживай, — закатывает глаза, откидываясь на спинку кресла и встречая заходящего в кабинет Намджуна. Настроение мигом портится. — Вы уже собрались. Отлично, — закрывая дверь, проходит к ним Намджун, — Я как раз хотел обсудить некоторые важные дела. Юнги внимательно прослеживает взглядом за ним, пока тот садится на стол и берет в руки один из каталогов, а затем бросает Хосоку. — Ознакомься пока, а нам с Юнги надо переговорить, — отбирает сигарету из рук Юнги и тушит в пепельнице, кивая головой в сторону коридора. Юнги недовольно вздыхает и выходит. Намджун хмыкает и идет за ним. Когда они выходят и идут в более пустую часть коридора, Юнги садится на серые диваны, сливающиеся с цветом стен и полов, и смотрит в окно. — Послушай, я не собираюсь тебе указывать, но пойми… Чимин будет мучить тебя и себя, если вы будуте оставаться рядом. Намджун садится рядом, действительно смотря в его глаза с переживанием. — Тогда почему тебе и Джину можно было делать всё, что угодно, а нам нет? Почему ты вообще решаешь его судьбу?! — Потому что Чимин не самостоятелен и все решения за него пока что принимаю я. До его совершеннолетия. — До совершеннолетия? А после? — А после… — он опускает взгляд. — Он решать сам будет. Но не ты. Тебе он фактически не принадлежит. — Но ты вчера сказал… — Я сказал, что он свободен и может быть у тебя. Это другое. Но прав на него у тебя нет. Пока он не достигнет нужного возраста, ты не тронешь его. Не смеешь никуда увозить и совершать с ним что-либо, ибо вся ответственность за него лежит на мне. Тебе это ясно? – уже громче говорит Намджун. Юнги кивает, но отворачивает голову. — Юнги, не горячись ты так. Я же как лучше хочу… — Тогда позволь нам видеться. Намджун вдруг вскидывает брови удивленно. — Я не запрещал. Вы можете видеться. Но жить под одной крышей – пока нет. Я несу за него ответственность. И я сам выделю ему дом или квартиру. Он будет жить отдельно, но у него всё будет. Юнги зло прикусывает губу. — Я бы и сам позаботился. — Юнги… — Ладно. Говори, что ещё хочешь? Как ещё мне загладить вину? Он наконец срывается. Потому что каждый раз смотреть в глаза друга и видеть его скрытую неприязнь становится просто невыносимо неприятно. — Заботься о Чимине, и тогда ты заслужишь мое доверие. Но только легальными путями, без всякого секса, — предупреждает, тыча пальцем, Намджун, смотря в глаза. — И постарайся в следующий раз не пропускать брифинги. Я ждал тебя в восемь, ты пришел после девяти. — Я задержался ради Чимина. Он приболел… — Что? — тут же схмурившись, обеспокоенно смотрит на него. — Как приболел? Что случилось? Юнги опускает голову, не желая это обсуждать. Ему без того тяжело об этом думать, а тут ещё думать, как поговорить с гибридом и всё объяснить. Намджун кладет руку ему на колено, хлопает пару раз. — Эй, я всё ещё твой друг. Ты можешь поделиться. Юнги думает над тем, говорить ли, но всё же произносит: — Вчера вечером я увидел его больным. Весь день был на работе и не знал об этом. Не смог достаточно позаботиться… Я подумал, что должен бы ему помочь хоть чем-то. Остался с ним и следил за жаром. Он не проходил… Намджун сочувственно хлопает его по плечу и вдруг мягко улыбается. — Ты заботишься о нем и это хорошо. Я рад. Но… Юнги поворачивается к нему и встаёт, понимая всё. — Да, знаю. Я немедленно решу проблему с его переселением. Только позволь мне самому выбрать ему место и сначала обсудить это с ним… Намджун тоже встаёт, смотрит серьезно в глаза, а затем кивает. И кладет обе руки ему на плечи. — Последи за ним. Как только ему станет лучше, решишь проблему с переселением, — он тянет его в объятия и, хлопая по спине, обнимает крепко. Юнги не понимает. Стоит вкопанным какое-то время. Он отстраняется и улыбается. — Чимин не должен чувствовать себя плохо. Позаботиться о его здоровье, пока он не уедет. И поговори с ним об этом… предупреди… Юнги почти не верит в это, а затем резко обнимает снова, благодаря с выдохом облегчения. Но как только он разворачивается, чтобы пойти работать, Намджун его останавливает, говоря в спину: — Можешь идти. Юнги оборачивается. Хмурится. — Что? — Говорю иди домой. Сегодня можешь побыть с ним. Юнги дрожащей улыбкой улыбается и кивает. А затем срывается с места и идет к лифту.

***

Домой доезжает быстро. Уже не думая о чем-либо. Только о Чимине. И надеется, что тот ждал его с нетерпением. И что ему стало лучше. Чимин находится в его спальне сидящим на кровати, на которой куча его худи и футболок, а рядом раскрытый шкаф. Юнги усмехается, не понимая. Он оглядывается, проверяя, что ещё успел сделать мальчик, но невинные глазки и порядок в комнате говорят, что ничего более не произошло. А сам Чимин сидит в пижаме, по центру кровати, а перед ним коробка с телефоном, купленным Юнги. Он смеется и подходит ближе, садясь перед ним. — Тебе уже лучше? — проверяя ладонью лоб и щеки, Юнги наконец выдыхает и улыбается. Чимин кивает. — Мне лучше… Жар прошел. И Юнги радостно притягивает его за затылок к себе и целует в лоб. Потом отстраняется, разглядывая телефон в его руках. — Что делаешь? Понимая, что, скорее всего, тот хотел открыть коробку, пытаясь понять, что там, Юнги сам берет её в руки и помогает распечатать. Чимин удивленно смотрит, наклоняя голову в бок, следя за каждым движением рук, а его губы смешно раскрываются в букву «о». — Что это, хён? Ты оставил это на тумбочке. Я не понял… — Это твой новый телефон. Смартфон. Как у всех, — раскрывая и убирая пленку, включает и вручает ему. Нежные руки ловят хрупкий и легкий телефон, изучающе рассматривают со всех сторон, а после смотрят заискивающим взглядом на его лицо. Сияя улыбкой. Но его эмоции всё ещё неразборчивы. Он не знает, радоваться или нет, но пальцы подарок не выпускают и сжимают сильно, а глаза светятся и не могут от него отцепиться. Юнги видит, как его ушки смешно дергаются, опускаясь. И тянется их потрепать, а после целует между них. — Мой мальчик теперь будет с самым новым смартфоном. Можешь по нему звонить, писать, играть на нем. Я потом научу тебя. Ну как? Тебе нравится, милый? Он ждет реакции, любого «спасибо» или ещё чего-то, но гибрид вдруг опускает телефон и бросается на него с объятиями. Он обнимает его, валит назад на спину и вжимается всем телом, бодаясь головой о его лицо и подбородок. Юнги смеется, гладит ушки, видит виляющий хвост за его спиной и обнимает крепко в ответ. — Папочка, я люблю тебя, — сообщает вдруг. Юнги замирает под ним, не зная, что сказать и как вообще реагировать. Раньше для него подобные слова были всего лишь вырезками из глупых фильмов про любовь. А теперь они пронеслись перед ним, как нечто реальное. Ощутимое в объятиях гибрида, в его ласке и доверяющих глазах. Доверяющих… Ох. Чёрт. Ему всё же нужно сказать. Он должен знать правду. — Чимин… — произносит он всё же после, отстраняя от себя мальчика. С трудом находит силы посмотреть в его глаза. — Я должен тебе кое-что сказать, но ты, пожалуйста, не переживай… Чимин вздрагивает, хмурит бровки и отсаживается. — В общем, какое-то время… тебе нужно будет пожить вдали от меня… — говорит спокойно, смотря только вниз. — И так нужно для нас обоих. Ты это должен понять после того, что произошло. Возможно, он говорит об этом зря. Зря говорит именно так, ведь это может стать травмой ребенка. И если он начнет об этом расспрашивать, то будет становиться только хуже. И потом он поднимает взгляд, ловит чужой – болезненный, испуганный, и сокрушается над собственной слабостью. — Юнги… ты… ты меня бросишь? Ты решил бросить меня одного? Ты правда так сделаешь? — ломаясь в голосе, шепчет Чимин, сдерживая слёзы. Юнги терпеть не может эти слёзы. Он не хочет видеть их больше на нем. И совершенно не хотел, чтобы вышло так. Когда Чимин пытается встать и уйти, он ловит его руки и тянет на себя. Чимин брыкается, сопротивляется, но всё же останется в плену его объятий. И Юнги медленно и спокойно шепчет ему: — Пожалуйста… Прошу, Чимин… Так просто надо. — Нет! Отпусти! Я не хочу никуда уезжать, — вертит головой, дергаясь и толкая локтями Юнги. — Малыш, прошу, успокойся. Это для твоего будущего, ради твоей же безопасности. — Нет! Ты врешь! Ты просто хочешь избавиться от меня, — вопит гибрид, не слушая. Юнги приходится его отпустить после сильных сопротивлений. Чтобы не делать больно, он его отпускает и отсаживается. — Хорошо-хорошо, всё, смотри, я не трогаю тебя. Пожалуйста, послушай… Так нужно. На время. Чимин зло хмурится и шмыгает носом. По его щекам текут слёзы, и это заставляет Юнги перед ним слабеть. — Умоляю, не плачь. Мне и самому не легко. — Почему, Юнги? — подсаживаясь ближе, Чимин берет его руки в свои и смотрит с надеждой и мольбой. – Что я сделал не так? Почему ты отказываешься от меня?… Это бьёт по сердцу. Юнги так трудно думать о том, что сейчас приходит на ум мальчику. Он опускает голову, тяжело вздыхает и долго обдумывает последующие слова. — Скажи, почему? Почему, Юнги?! Что я сделал?! За что ты меня решил наказать?! Юнги тянет его на себя, крепко обнимает, а Чимин зажмуривается и ещё глубже начинает вдыхать, шмыгая носом. Слёзы капают прямо на плечо Юнги, но он просто обнимает младшего и гладит по спине. — Я не наказываю тебя, малыш, нет… Прошу, попытайся меня понять. Попытайся. Я всего лишь… делаю то, что нужно. Намджун знает о произошедшем… Последнее вырывается неожиданно резко. И он даже не может сразу осознать сказанное. Чимин замирает. Он не двигается минуту. А в Юнги всё внутри крошится на мелкие частицы. Он отстраняет его от себя, заглядывая в глаза. Но те наполняются слезами и чертовым неверием. — Ты… ты правда… рассказал? — Он понял и без меня. Но я не стал объясняться перед ним. И потом… он запретил нам жить в одном доме. Чтобы больше этого не произошло. Понимаешь? Чимин мотает головой, не сводя глаз. Только смотрит и редко вдыхает, почти не делая выдохов. — Он рассердился, как только узнал. И я знал, что так будет, и поэтому не говорил никому ни о чем. Но поверь… — сжимает крепче его руки в своих, — я сделаю всё необходимое для тебя. Всё, о чем попросишь. Ты не будешь ни в чем нуждаться. Он шепчет это почти у его рук, целуя их с той же нежностью, что произносит слова. Чимин мотает головой, не соглашаясь. Он приближается к его лицу и плачет теперь открыто, позволяя себе выдохнуть. — Но я хочу тебя. Только тебя. Хочу жить с тобой. Почему нельзя? Почему? Юнги дается с трудом этот выдох. Его мысли смешиваются сильнее. Хочется уберечь мальчика от всех бед и одновременно с этим отстоять свои чувства. Но он не может противостоять другу и отобрать Чимина просто так. К тому же, прекрасно понимая, что не должен был так поступать. Все его моральные устои и принципы жизни просто рушатся в один миг. Под прекрасным личиком. — Что мы будем делать, Юнги? Этот вопрос ставит Юнги в ступор и сомнения. Он абсолютно не знает, что будет делать с этим. Потому что на этот раз не знает выхода из ситуации. — Я не знаю, малыш… но мы придумаем что-нибудь, — утирая одной рукой влагу с его щеки, он прижимается к нему лбом и выдыхает. — Я обещаю тебе. Чимин внезапно обнимает его. Так крепко, что Юнги слышит его сердце. Бьющееся быстрее его собственного. Он гладит его по голове, а уши рефлекторно прижимаются к ней. А после он чувствует, как Чимин осторожно целует его в шею, почти вжимаясь в него своим телом. Но этого становится недостаточно и он садится на его бедра, обхватывая ногами поясницу. Юнги слышит, как тот плачет, и тут же отстраняется, заставляя посмотреть на себя. Гибрид этого делать не дает, снова обнимает, целует шею и плечо, пока Юнги не оттягивает его от себя силой. Двумя руками обхватывая за щеки и поворачивая лицом к себе, он заставляет его всё же посмотреть. — Маленький, всё хорошо… Я же здесь. Сейчас я с тобой, — гладит одной ладонью его щеку и снова стирает слёзы. Но те снова и снова капают вниз. — Пожалуйста, Юнги… Не отдавай меня им… Скажи, что не бросишь меня… Скажи, что они не посмеют меня тронуть. Я не хочу никого. Я не хочу их. Я хочу только тебя, только тебя, — он тянется к его губам и целует. Юнги тает от его нежности, не успевая понять, сделать вдох и что-либо ответить. Он позволяет себя целовать, углублять поцелуй, гладит руками щеки, убирает назад волосы, сжав их пальцами, и отвечает с тем же рвением. Чимин так цепко держится пальчиками за него, что сердце Юнги почти выпрыгивает из груди. Ему хочется позволять делать с собой сейчас всё. Всё, чтобы не видеть слёз. Всё, чтобы не слышать этого плача. И он поддается. Целует глубже, делает поцелуй мокрым, притягивает одной рукой его к себе, а после валит на постель, откидывая подальше коробку из-под телефона, который остается лежать у ног, и какую-то часть одежды. Чимин тут же тянет его белую рубашку из черных джинс, а затем дико рвет её на нем, заставляя пуговицы оторваться. Юнги сорванно дышит, отстраняясь от губ, смотрит на них еще один раз перед тем, как сойти с ума окончательно, и прижимается к ним снова. Спускается поцелуями ниже от подбородка до ушей и к шее, пока гибрид стонет под ним и откидывает мешающую рубашку. Затем коленом задевает его стоящий член в джинсах, и Юнги кусает его в шею. Он поворачивается, смотрит умоляюще, но Юнги только целует. Всё, что попадается под его губы, пока ловкие руки не оттягивают его за волосы от себя. Взгляды сталкиваются. Юнги видит его нуждающиеся глаза, а когда Чимин выдыхает со стоном, толкаясь тазом к нему навстречу, его хочется сожрать, обголодать и искусать. Чтобы не оставлять никому. Присвоить себе. Навсегда сделать своим. В какой-то миг перед глазами промелькает злоба и собственнический порыв заставляет его сжать волосы мальчика ответно. Тот ахает и откидывает голову вслед за его движениями. Перед ним раскрывается нежная шея. А красные искусанные губы распахиваются так соблазнительно, что Юнги сносит крышу. Он просто не хочет видеть Чимина больше ни с кем. Чимин не может принадлежать никому, кроме него. — Ты не посмеешь ни с кем быть, кроме меня. Слышишь? Ты только мой, — шипит он, всасываясь в его губы и вытягивая из него самый сладкий стон. Чимин на порыв отвечает резко. Он давится поцелуем, с остервенением заглатывает слюни, а после снова трется об стояк Юнги. Юнги с клокочащим в груди сердцем толкается в него, утыкаясь в шею. Чимин жалостно плачет и умоляет: — Пожалуйстапожалуйстапожалуйста… Юнги задыхается в его голосе. — Юнги, пожалуйста, — шепчет прямо на ухо, — заполни меня, пожалуйста… Я хочу этого. Очень хочу тебя. И снова трется. Вопреки своим убеждениям, Юнги злится и сильнее стискивает его в своих руках, толкаясь меж его ног. Это не помогает унять боль. Не помогает снять стресс. Чёрт. Чёрт. Чёрт. — Прости, детка, нам нельзя… — говорит ему куда-то в шею, поднимаясь поцелуями до его губ и снова зацеловывая. — Прошу, прости. Прости, прости, прости. И целует несколько раз, пока не прячет лицо в изгибе его шеи и плеча. Чимин выдыхает. Он устало падает, отпуская его. А Юнги дышит некоторое время его запахом. Пока тот не успокаивается, он не опускается поцелуями ниже. Сначала выцеловывает каждый сантиметр его шеи, затем ключицы, а после переходит к груди, стягивая лямки его майки по плечам вниз. Чимин вздрагивает, но позволяет это. И Юнги продолжает опускаться ниже, оставляя поцелуи на месте солнечного сплетения, пробуя на вкус его кожу на животе, а когда доходит до резинки шорт, то приподнимается над ним. Чимин открывает глаза. Он выдыхает и снова делает вдох, поскольку его нос забит. Шмыгает, напоминая о простуде. Юнги заботливо склоняется и целует его лоб, нос и снова губы. — Юнги… Чимин выдыхает в его губы, позволяя опуститься ниже. И Юнги наконец останавливается над его пахом, но тут вдруг пальцы гибрида тянут его голову к себе, а изо рта вылетает: — Пожалуйста, папочка, позволь мне сделать тебе приятно… Юнги растворяется в его словах. Он больше не слышит ничего. Когда Чимин получает одобрительный кивок, Юнги встаёт с постели и ведет его за собой, хватая за руку. Он садится на постель сбоку и приспускает джинсы, отстегнув ремень и пуговицу. Чимин за этим завороженно наблюдает, но вдруг прерывает и сам, усевшись на колени между его ног, снимает их до щиколоток, а Юнги откидывает их в сторону, притянув голову гибрида к себе ближе. Он наклоняется и на этот раз медленно утягивает в поцелуй. Мокро засасывает его губы, сплетается языками, и только после этого отстраняется, ставит руки позади себя на постели и позволяет начать. Чимин смотрит на трепещущие и ожидающие глаза Юнги, наполненные вожделением и жаждой увидеть его таким перед собой. Только что плакавший мальчик сидит перед ним ягодицами на полу, а его согнутые в коленях ноги вытянуты в обе стороны. И он смотрит так умоляюще. Желая получить от него одобрение. Разве может быть что-то прекраснее? Юнги забывает обо всём, стоит ладошкам Чимина коснуться его бедер и пустить мурашки. Он стягивает с него нижнее белье и приближается губами к стоящему члену. Сразу слизывая с головки выступивший предэякулят, он смакует её губами, обхватывая полностью и двигаясь медленно сверху вниз. Повторяет движение и поднимает взгляд на лицо старшего. — Да, детка… молодец… продолжай… Он видит улыбку Юнги и втягивает щеками член, насаживаясь глубже. Член и ноги мужчины начинают дрожать. Чимин довольно выдыхает, смеясь, когда выпускает изо рта член и смотрит долгим взглядом на Юнги. — Тебе нравится, папочка? Юнги не находит никаких слов, только кивает, не переставая смотреть. Он не может даже моргнуть, завороженный тем, как изящно Чимин подается вперед, делает хлюпающие звуки, причмокивает и обсасывает ствол, вытаскивая язык, будто был создан для этого. Его злит и будоражит это умение доставлять удовольствие. Что, если… Чёрт. Нет. Чимин старательно лижет и сосёт, что совершенно не сочетается с его ангельским ликом. Никто бы за стенами этой комнаты ни за что не сказал о том, какой гибрид послушный, когда дело касается Юнги, какой он услужливый и нуждающийся щенок, стоит только показать ему член. Он буквально насаживается на него ртом так, будто может кончить от этого сам. И ему так дико нравится возбуждать его всеми способами. Он обхватывает рукой ствол, когда тот достаточно мокрый, и двигает ею вверх-вниз несколько раз, дотрагиваясь каждый раз до головки и будто специально дразнящим движением лаская языком сверху уретру, добивается вздрагиваний Юнги. Он раскрывает рот, выдыхает, охает и чувствует, как бедра начинают гореть, а мышцы напрягаться с каждым прикосновением языка. Когда горячие мокрые губы снова засасывают член, Юнги дергается и подается чуть навстречу, толкаясь к горлу. Чимин принимает, мыча и издавая стонущие звуки. Он прикрывает глаза, лижет языком внутри, чмокая, отстраняется и слизывает стекающую после слюну. — Ах! Пожалуйста, малыш… ещё… ещё немного… Чимин послушно придвигается, кладет обе ладони на его бедра, гладит, успокаивая, но тем самым только больше будоража. И снова обхватывает его дергающийся член своими пухлыми губами. С его подбородка стекает слюна, а Юнги решает собрать его волосы в кулак, чтобы те не падали и не мешали процессу. Он шипит. Злобно. От горячего удовольствия, от кипящей крови, от жгущего ощущения в головке. Пульсирующий член вот-вот готовится выстрелить горячей спермой. И он сжимает волосы сильнее, заставляя Чимина двигаться упорнее. Чимин обсасывает ствол со всех сторон, лижет потяжелевшие яички, а затем просто утыкается в них носом, втягивая аромат мужчины. Мужчины, который безумно хочет его. И снова насаживается на член, чувствуя, насколько твердым он стал, и только больше раззадоривая себя. Когда рука начинает активно двигаться на члене, доводя его до дрожащего оргазма, Юнги сжимает простынь на постели и кричит громко: — А-а-а… А! Чимин! Чимин! Боже… Боже… да… да! И тогда Чимин стонет, снова облизывая со всех сторон головку, дразнит уретру, а после чувствует, как во рту дергается член. Он со слезами на глазах смотрит на Юнги, нахмуренного и доведенного до безумия, которого ничто больше не может сдержать. — Чимин… Чимин… да, да, да! Да, боже! Я обожаю тебя… обожаю, детка. Моя любимая детка. И выстреливает. Струя спермы брызгает в горло, пока Чимин не выпускает его из себя, наслаждаясь каждой каплей. Юнги упорно держит на нем взгляд, не верит, но одновременно с этим сходит с ума от того, что его принимают полностью. Член снова и снова дергается. После первого семяизвержения он кончает вновь. А потом с таким же раскрытым ртом выдыхает: — Моя детка. Самая красивая детка папочки. И Чимин выпускает член, оставляя между ними нить слюны. С его губ стекает слюна и подтекает сперма, которую тот с трудом глотает, почти давясь ею, а потом Юнги, с наслаждением это осознавая, тянется за поцелуем. Он получается влажным. Слюни стекают на обоих. Юнги по-животному кусает губы мальчика и не позволяет им двигаться некоторое время, просто вгрызаясь в друг друга и оставаясь в этом положении. Чимин движется по полу к нему, держа руки между своих ног. Его поза вызывает в Юнги дикое возбуждение и желание трахнуть прямо на полу. — Блядь, малыш… посмотри на себя… Ты так течешь… Он видит это. Чимин нуждающе смотрит на него и прикусывает губу. Его член дергается на первое слово и он изумленно искривляет бровь. — Что… что значит «блядь»? Юнги усмехается. Он не хочет это объяснять. И просто тянет в поцелуй. Но он не длится долго. Чимин снова обхватывает его всё ещё стоящий колом член и снова злобно начинает надрачивать, вызывая удовольствие. Оргазм подступает неожиданно быстро, пока они целуются. Чимин почти тянется за ним, привставая на коленях и нависая над его членом, который сжимает в руке и дергает вверх-вниз. Юнги раскрывает губы с выдохом, почти уставший, истративший силы, но кончает с замиранием. — Ах… ах, боже… Чимин, что ты творишь… Он чувствует, как сперма забрызгивает его живот, немного грудь и в основном попадает на руку Чимина, а тот, отстраняясь от поцелуя, показательно опускается к члену и слизывает сперму. И всё оставшееся с руки. И языком ведет по животу, руками пробираясь на кровать. Юнги утягивает его немедленно за собой, снимая его одежду. Чимин помогает ему в этом и укладывается прямо на него, когда старший откидывается на подушки. — Малыш, нам нельзя… — напоминает он меж поцелуев. Чимин не слушает, проникая языком глубже и требуя стонами. Юнги проводит пальцем по его промежности и гладит, проверяя на готовность. Гибрид готов его принять уже давно. Пальцы проникают в смазке довольно легко. Поэтому он просовывает член без затруднений. Возможно, это последний их день вместе. И точно последний секс до совершеннолетия. Но теперь о нем не узнает никто. Поэтому Юнги с диким порывом и большим желанием утягивает его в тягучий, слюнявый поцелуй, проскальзывая прямо до нужно точки, задевая её головкой и толкаясь несколько раз. Затем он переворачивает их, гладит руками бока, грудь, бедра, когда Чимин задирает ногу и перекидывает через его поясницу. Он обещает себе, что подумает обо всём позже, обо всех ошибках и последующих последствиях. Не сейчас. Потом. А пока… Юнги прижимается лбом к мальчику и говорит тихо: — Пожалуйста, только скажи, чего ты хочешь… Чимин хитро улыбается, обнимает обеими руками за шею и утягивает к своим губам, говоря громче: — Займись со мной любовью, папочка.

***

К вечеру Юнги покидает спящего Чимина, чтобы побыть одному. Он выходит в коридор, направляется на кухню, где включает свет и прикрывает двери. Затем грузно садится на стул, отодвинув его от стола. В кармане находится пачка сигарет и телефон. Он вытаскивает сигареты, одну вытягивает из коробки и закуривает, кидая следом телефон на стол. Тот загорается от уведомления. Он не заглядывает. Только бросает хмурый взгляд. Сейчас не время для поздних звонков и выездов. Хотя бы не сегодня. Юнги не готов снова куда-то ехать. А если подумать в целом, он не готов вообще больше никуда уходить. Хочется остаться навсегда здесь, жить с человеком, в которого он влюблен, и не бояться, что вам снова что-то запретят. Он бы хотел жить хоть один день без условностей, где его друзья не контролируют ни бизнес, ни его окружение. Где деньги и карьера не будут от них зависеть. И где каждый день будет прожит отныне только рядом с гибридом, о котором он хочет и будет заботиться, несмотря на запреты. Никто не посмеет запретить ему любить. О. Правда… Он впервые об этом думает всерьез. Раньше его никогда не волновали чужие чувства и просто чувства, как таковые. Потому что они приводили к бедствиям, разрухе и полному крушению изнутри. Он ненавидел это. Быть в плену чьих-то мечтаний и планов, быть просто марионеткой в руках, быть очередных из тысяч и быть, наконец, беспечным, чтобы трахаться с любым попавшимся хорошеньким – хотя бы в малость таким же, как Чимин – парнем, у которого не будет претензий после секса и вопросов по типу «сходим на свидание?» Он никогда, к слову, не ходил на свидания. Не дарил цветов, если только не одной симпатичной коллеге в день рождения, чтобы только после разложить её на своем столе и слышать хныкающие мольбы поскорее в нее войти. Не был на вечеринках, чтобы познакомиться с кем-то и не знакомил никого из друзей с половыми партнерами. Поскольку те либо надоедали быстрее, чем случались поводы для встреч, либо он предпочитал никого и не знакомить, считая, что особой причины нет. Те, с кем он спал, не стоили и упоминаний в разговорах. Они просто… были. Хорошим кайфом меж будних вечеров, когда сигареты и выпивка с друзьями не могли спасти от тревог. Секс просто был отличным спасением. И первый случился незадолго до приезда родителей в день рождения, когда ему хотели подарить компанию, чтобы начать вводить в курс дел отца. Он накурился с Хосоком, что забыл об их приезде, когда тот устраивал сходку однокурсников и пригласил девчонок посидеть за пивом, а в итоге случился первый и по сути спонтанный секс. После которого не последовало ничего. Звонков, смс и записок с приглашениями на свидания не было. Он не бегал ни за кем и никогда. Пока однажды не появился он. Гибрид с милыми, почти едва вообразимыми ушами, с блестящими глазами и этим своим тихим и робким «Хён». Чертов. Пак. Чимин. Он изменил, кажется, всё. Унеся почву из-под ног состоятельного и успешного мужчины, не нуждавшегося ни в чем, превратил его в своего пленника. И отныне Юнги не может представить и дня, если не будет рядом с ним. Если эти очаровательные голубые глаза не будут смотреть на него и улыбаться по утрам. Если он не будет засыпать с поцелуем на губах. Но… судьба против них, ровно так же, как и общество против союзов несовершеннолетних, а особенно гибридов с людьми. И это понятно. Он никогда не спорил с судьбой, не восставал против, не пытался изменить ход событий так конкретно. Только то, что произошло за это время, сломало в нем что-то. Окончательно. Чимин… Он должен находиться в безопасности и больше никогда не бояться за свое будущее. Но только в разлуке они действительно могли бы защитить друг друга от ужасных последствий. Юнги уже совершил ошибки, непоправимые и необъяснимые. Но Чимин не может и дальше продолжать жить так, будто это нормально и он готов ко всему, что сделает с ним Юнги. Потому что Юнги будет хотеть больше и, в конце концов, сломает и его. Он просто не выдержит. И никто не отменял возраст гибрида. Он сейчас подвержен сомнениям, переменам настроения, которое будет скакать из крайности в крайность, а проходить постоянные эмоциональные качели с подростком, которому следует сдерживать свои эмоции и желания, он просто не готов. Они оба не готовы к этому. Сегодня Чимин покладистый и любвеобильный, но через год он может разлюбить, захотеть другого, отказаться от жизни с ним. И тогда Юнги так или иначе придется его отпустить. Лучше прекратить всё на этапе созревания чувств. Чтобы не было больнее. Может… Так и Чимин забудет. Время пройдет и он отпустит чувства. Детская влюбленность пройдет и он полюбит кого-нибудь другого, кто не станет лезть к нему, зная, что не сможет дальше с ним быть. Только мозг всё равно не слушает. Он хочет верить в обратное, даже зная исход. На телефон приходит сообщение. Юнги переводит взгляд от стены к экрану и пододвигает телефон, чтобы прочесть. От кого: Джини-мамочка Мы приедем к вам в гости завтра Я, Намджун и Хоби. Надеюсь, вы уже помирились с Чимином и порадуете нас) Класс. Еще и они. Юнги вздыхает, выключая телефон и тут же его переворачивая экраном вниз. Он сидит так какое-то время, пока не слышит, как чьи-то ноги шлепают по паркету сзади и раскрывают внезапно двери. Те раздвигаются с шумом и он тут же подрывается, туша сигарету в пепельнице и оттряхивая руки об штаны, чтобы повернуться и поймать руки Чимина, которые… …тот сжимает крепко и нервно царапает. Юнги хмурит брови, ловя его взгляд. Потухающий, опущенный. — Малыш, — пытается заласкать его, проводя ладонью по щеке и притягивая к себе за руки, чтобы обнять. Но Чимин вдруг дергается назад и шмыгает носом, поджимая губы. Юнги не понимает. Только останавливается в шаге, чтобы не потерять руки из контакта. Гибрид выглядит так разбито, что сердце снова предательски сжимается. — Я… я понимаю, что и без того надоедал тебе своими попытками тебя соблазнить… но я… я правда… хотел только понравиться тебе и обрести хозяина, — он говорит с перерывами, облизывая губы каждый раз, но так и не поднимая глаз. — Думаю, нам будет лучше жить раздельно. Договаривая последнее, он набирается уверенности и наконец смотрит прямо в глаза старшего. А сердце Юнги шмякается вниз. С грохотом. Разбиваясь в кровь и ошметками разлетаясь по полу. — Что?… Что ты… такое говоришь? Чимин сглатывает и он отчетливо видит, как дрожит его горло, но проглатывает ком. — Я думаю так же, как и Намджун-хён. И просто не хочу надоедать. Серьезно? Он сейчас, мать вашу, серьезно? — После всего этого, ты мне говоришь, что просто уйдешь? — не верит Юнги, отпуская чужие ледяные руки. Но Чимин выглядит уверенно и почему-то теперь смело, добавляя: — Нам правда… лучше жить раздельно, Юнги. — Это какая-то шутка? — Нет, — мотает головой гибрид. Юнги злобно стискивает челюсти, почти скрипя ими и желая оглохнуть. Не слышать ничего из слов мальчика, который какого-то хрена теперь сам хочет уйти. Хотя… Он только что сам был к этому готов. Знал, что так и будет, но… — Почему ты вдруг так думаешь? Чимин подходит ближе, кладёт свою ладонь на щеку мужчины и говорит спокойно, будто не был разбит ещё минутой ранее. — Чтобы мы больше не совершили ошибок, Юнги. Чтобы ты не совершил их со мной. Что ж. Юнги каменеет. Они переспали. Юнги всё обдумывал и не был готов отдавать его. Но… — Чем быстрее мы отдалимся, тем скорее случится наша встреча. Я… я просто буду ждать тебя, Юнги. И он понимал, о чем речь. О каком дне. Просто… в груди щемило сильнее лишь от той мысли, что мальчик не капризничал больше и сам решился на этот шаг. — Ты ведь тоже будешь меня ждать? — произносит, вдыхая глубже воздух. Юнги стоит на месте, не желая ни двигаться, ни думать, ни даже видеть его сейчас. Чимин наклоняется к его губам и просто целует. Мягко, легко, не обязывая на ответ. И… не получает его. Он отстраняется быстро, не отводя глаз от губ. Пока Юнги сжигает его лицо, его милые глаза и все, что произошло, вместе со словами, которые были произнесены здесь сейчас. Чимин стоит так какое-то время, а после разворачивается и уходит, совершенно спокойно пряча эту пустоту, что не вмещается в сознании Юнги, которая давит, испепеляет, расщепляет его на атомы. И когда он почти доходит до разворота а лестнице, Юнги шепчет одними губами: — Я тоже буду ждать, Чимин… И я обязательно тебя дождусь.