Сын Сна

Морфей и Смерть остались в тенях, провожая взглядом двух призраков. Сон еще долго смотрел на пустое место, где только что стоял Эдвин, ощущая, как внутри него утихает буря ярости, уступая место горькому, но глубокому интересу. — Он справится, — мягко сказала Смерть, коснувшись его локтя. — А нам пора. У меня еще пара встреч в этом районе, а тебе нужно обдумать, как именно ты скажешь «привет» спустя сто лет. Тем временем на заброшенном складе неподалеку от площади Пикадилли вихрь безумия набирал силу. Реальность здесь шла складками, из которых сочился фиолетовый туман. — Чарльз, круг! — скомандовал Эдвин, быстро рассыпая по полу соль, смешанную с толченым железом. — Кристалл, держи ментальный барьер. Если этот вихрь затянет твои мысли, мы тебя не вытащим! — Стараюсь, Эдс! — выкрикнула Кристалл Пэлас, прижимая ладони к вискам. — Но из этой дыры так и несет чьими-то чужими кошмарами о... гигантских котах? — Это из раннего периода творчества Повелителя Снов, — пробормотал Эдвин, не отвлекаясь от раскрытой книги. — Сосредоточься! Когда Эдвин начал выкрикивать слова ритуала на безупречной латыни, а Чарльз приготовился ударить битой по самому центру аномалии, из теней в дальнем углу раздался звук зажигалки. Яркая вспышка осветила фигуру в помятом бежевом тренче. — Плохое произношение, парень, — раздался хриплый голос. — В слове «Aeterna» ты проглотил гласную. Так ты не вихрь закроешь, а вызовешь у него несварение. Эдвин замер, его глаза сузились. — О, только не ты. Джоанна Константин вышла на свет, выпуская облако горького дыма. Она выглядела так, будто не спала неделю, но в её глазах горел всё тот же опасный блеск. — Привет, Пейн. Всё так же носишь этот нелепый галстук в гробу? — она ухмыльнулась, подходя ближе и небрежно взмахивая рукой, чтобы завершить плетение заклинания. — Я не в гробу, я в мире живых, который ты снова ставишь под угрозу своим присутствием, — отрезал Эдвин, хотя его пальцы быстро закончили ритуал под прикрытием магии Джоанны. — И мой галстук безупречен. Вихрь с хлопком схлопнулся, оставив после себя лишь запах гари. — Эй, Джо! — весело крикнул Чарльз, опуская биту. — Снова спасаешь мир или просто проходила мимо паба? — Одно другому не мешает, Роулэнд, — она кивнула Чарльзу, который в ответ лишь закатил глаза, привыкший к их с Эдвином постоянным препирательствам. — А это кто? Новое пополнение в вашем детском саду для усопших? Она посмотрела на Кристалл. Та ответила ей долгим, оценивающим взглядом. — Нам нужно в контору, — сухо произнес Эдвин, поправляя пиджак. — Джоанна, если ты хочешь доказать, что те сущности, о которых ты говорила, — всего лишь низшие демоны, я покажу тебе «Книгу Одуванчиковых Богов». Мы встречали их лично, и поверь, они гораздо древнее твоего воображения. Офис агентства «Детективов с мертвых записей». Через двадцать минут вся компания уже была в кабинете. Джоанна по-хозяйски устроилась на краю стола Эдвина, игнорируя его возмущенный вздох, и затушила сигарету о пустую банку из-под чая. — Так ты и есть та самая Кристалл Пэлас? — Константин окинула девушку взглядом. — Живой экстрасенс, таскающийся за двумя призраками. Скажи мне честно, милочка, как ты терпишь этого викторианского сноба? Он же наверняка читает тебе лекции о правильном заваривании чая даже во время экзорцизма. Чарльз, разливавший невидимый чай, громко рассмеялся. Кристалл слегка улыбнулась и посмотрела на Эдвина, который в этот момент яростно искал нужный том на полке. — С любовью терплю, — просто ответила она. Чарльз снова хохотнул, подмигнув Кристалл, а Эдвин наконец нашел книгу и с громким стуком положил её на стол. Услышав ответ Кристалл, он на мгновение замер, его уши (если бы в них была кровь) наверняка бы покраснели. Он медленно поднял взгляд и, не найдя что ответить, просто демонстративно закатил глаза. — Хватит паясничать, — проворчал он. — Джоанна, смотри страницу сто двенадцатую. И постарайся не капать на неё пеплом. Этой книге больше лет, чем твоему роду. Константин лишь хмыкнула, склоняясь над фолиантом, но на мгновение в её взгляде проскользнуло странное выражение. Она, как никто другой, чувствовала, что за этими детьми стоит какая-то тень — большая, древняя и очень знакомая.