Blood Moon

      Бежать.       Сзади слышится утробное рычание и хруст веток, Нил чувствует, как что-то есть за его спиной, и нет ни малейшего желания проверять, оборачиваться, останавливаться. И он бежит. Он плутает среди деревьев, пытаясь запутать это что-то, освободиться от преследования. Это не лесной зверь. Это что-то большее и зловещее.       Нилу необходимо оторваться до того, как он нырнет в один из секретных входов, чтобы не привести это что-то в их ковен. Он едва ли не врезается в дерево, но вовремя отталкивается от него, сменяя своё направление. Даже зверей поблизости Нил не видит, хотя лес обычно кишит ими. Нил поскальзывается на гниющей листве, но удерживается на ногах, схватившись за ветку. Эта заминка сокращает расстояние, и единственное, что Нил слышит, — это громкий и быстрый стук собственного сердца.       Нил не знает, сколько времени у него уходит на то, чтобы оторваться, но он уже начал чувствовать усталость, несмотря на свою выносливость. Возможно, сказывается в том числе и подвешенное состояние в последнее время — его постоянно сопровождает чувство чего-то неминуемого и ужасного. Всё вокруг словно замерло, и это знак чего-то определенно плохого.       Даже когда Нил замечает, что преследования больше нет, он, не оглядываясь, продолжает бежать, опасаясь, что в ином случае оно его настигнет. В конце концов, он с бега переходит на шаг, осматриваясь вокруг и не замечая ничего странного: лес снова ожил, даже заклинание не выявляет никого. Только Нил и этот огромный, поглощающий лес. Даже туманности нет. Нила ещё больше настораживает произошедшее, и он, пусть и опасаясь вновь нарваться на что-то подобное, ещё долго плутает, поскольку ещё больше не желает привести это что-то к ковену. Не только потому что он ощущает некоторую ответственность, но и не хочет самолично принести им вред, даже если на большинство из них ему плевать. А также нет желания доставить лишние проблемы матери. Да, это, пожалуй, главное.       Нил любит этот лес, любит блуждать по нему по делу и без дела, казалось бы, за два года он мог бы уже изучить весь лес вдоль и поперек при условии постоянного пребывания в нём, но лес необъятен. Он завораживает и влечет, таит в себе красоту и умиротворение, но вместе с тем опасность — смертельную опасность. Сегодня Нил ходил за травами, но внезапно просто почувствовал необъяснимую потребность бежать, и то, что он прислушался к этому чувству, кажется, спасло его. Мама всегда наставляла, что надо прислушиваться к внезапно возникшему ощущению опасности, даже если повода, казалось бы, нет.       Когда Нил убеждается, что за ним не следят, он витьеватой дорогой идёт к ближайшему проходу. Этот неприметный среди других дуб — один из тех огромных и старых дубов этого леса, и ничто не выделяет его, нет даже никакого опознавателя. Каждый из ковена знает основные проходы наизусть, есть лишь несколько потайных ходов, о которых знает ограниченный круг лиц. Нил, еще раз проверив, что никого поблизости нет, подходит ближе к расползшимся корням и тихо произносит: «Aperi mihi transitum, scio praecursor: flamma». Корни расползаются, позволяя Нилу ловко нырнуть под них и оказаться в подземном лабиринте. По-другому это не назвать: много тупиков, много ходов, разобраться в лучшем случае можно лишь с картой или по памяти, как Нил. Мэри вынудила его запомнить всю эту подземную систему.       Нила сразу встречает развилка, и он, не задумываясь, поворачивает налево. Он то и дело осматривается, прислушивается, но никакого преследования нет. Здесь сыро и затхло, периодически встречаются свечи, но Нил использует магию, чтобы освещать путь. Местами более обустроено: каменные стены, пол, даже иногда встречаются столбы и проходы с арками, лестницы; но в других частях это словно обыкновенная огромная нора: земля и корни. Прямо, налево, налево, направо, налево, прямо — Нилу не составляет труда определиться, куда ему свернуть.       Помимо подземного лабиринта также присутствует защитный барьер, который прячет от лишних глаз деревушку этого ковена и не позволяет пройти чужакам. Ещё до прихода в ковен Мэри и Нила существовал этот барьер, но Мэри помогла его усовершенствовать — в первую очередь она боится за себя и сына. Люди Веснински до сих пор их разыскивают, и она делает все для того, чтобы скрыть это спокойное место от них. Мэри никогда не говорила Нилу, почему она привела их именно в этот ковен, и Нилу думается, что роль сыграла его скрытность: ходят слухи о нем — подтверждений нет, так что он считается лишь легендой. Его происхождение и давность существования колеблются от истории к истории, лишь сами ведьмы, состоящие в нем, знают отголоски правды.       Никто не знает точный год основания этого ковена, но это случилось примерно спустя пятьдесят лет после Всепоглощающего Пожара. Он случился 19 января 1604 года — это было Кровавое Венчание. Молодая ведьма, оставив пророчество, устроила этот ужасный смертный приговор для множества ведьм, присутствующих на церемонии. Лес не оправился до сих пор, а темная невеста исчезла: все решили, что она умерла при пожаре; но среди одиноких и отчаявшихся ведьм внезапно поползли слухи, что она выжила и ее можно отыскать в сумрачном лесу. «Я вижу, как пылают ваши сердца, подобно тому кошмарному, неистовому пожару. Подобно моему сердцу. Моей душе. Следуйте за мной, и я подарю вам свободу, спокойствие и жизнь», — видели её непоколебимую фигуру во снах. Такую чарующую и воодушевляющую. И она оставляла подсказки, где её найти, тем, кто был готов безоговорочно следовать за ней. Поговаривают, что в конце концов она пропала внезапно и бесследно, одержимая поиском чего-то.       Нил хорошо знает эту историю: он слушал её десятки раз с того момента, как появился в этом ковене. Несмотря на долгую жизнь ведьм, не осталось никого, кто застал бы его появление, ведь, если верить этой истории, прошло уже около трёхсот пятидесяти лет или даже больше.       Нил поднимается наверх, минуя защитный барьер, и дома он сразу сталкивается с суровым взглядом и пощечиной.       — Ты где так долго пропадал?! Тебя не было весь день, а всего-то за травами отправила! — Мэри устало массирует висок, и её нервное состояние выдаёт волнение за сына.       Она стала более дёрганной — отмечает Нил, и ему из-за этого кажется, что, вероятно, люди отца вышли на их след. Нил не знает, что с ним сделают, если — или когда? — найдут, и ему думается, что его убьют так же, как и мать.       Нил не препирается, не пытается ответить, а просто отдаёт сумку с тем, что он успел собрать. Травы действительно нужны, ведь их запасы практически иссякли, а Мэри предпочитает иметь под рукой всё необходимое на случай любых непредвиденных обстоятельств. Тем более им необходимо поддерживать фальшивый облик, ведь здесь они — Дженнифер и Алекс Джостены, иначе под истинным обликом их вряд ли бы приняли, ведь это слишком опасно, да и кому захочется жить бок о бок с Веснински?       — Ещё и принёс всего ничего, — Мэри достает всё из сумки, перебирая, после чего принимается это всё раскладывать по местам: что-то откладывает для того, чтобы высушить, а что-то убирает по полкам.       — В лесу… — начинает Нил, но осекается. Стоит ли говорить? С одной стороны он понимает, что должен рассказать об этом странном преследовании, ведь вдруг это связано с отцом, но почему-то Нил теряется и не может сформулировать мысли. Но это не были Веснински — кричит всё внутри. А кто тогда? — спрашивает рациональная сторона.       — В лесу, — повторяет Мэри, подталкивая Нила говорить дальше. Она не отрывается от волокиты с травами и прочими ингредиентами для зелий, пересчитывая всё и перекладывая с места на место. Одна из её странных привычек — постоянно что-то перекладывать; кажется, это успокаивающее для неё.       — Где Инис? — Нил соскакивает с темы, осматриваясь в поиске своего фамильяра, и Мэри укоризненно на него смотрит, не поведясь на эту жалкую попытку.       — С Энни была. Скорее всего вскоре будет уже здесь, почувствовав тебя, — всё-таки отвечает Мэри, после чего, сложив руки на груди, поворачивается к Нилу. — Так что произошло в лесу?       — Туманно сегодня. Решил пробежаться и немного заплутал. Извини, — ведёт плечом Нил и, услышав скрябанье, открывает дверь. Как и сказала мать, Инис почувствовала его возвращение.       — Привет, Алекс. Здравствуй, Дженнифер, — мягко улыбается русая девушка, зашедшая вслед за проскочившей лисой, которая сразу обвилась вокруг ног Нила. — Она успела за день соскучиться по тебе.       — Здравствуй, Энни. Что-то нужно? — сразу спрашивает Мэри, поскольку Инис и самостоятельно могла бы вернуться домой, значит, молодая ведьма вероятно пришла по какой-нибудь другой причине. Энни просекла, что Джостены не особо жалуют гостей, потому не заходит «просто проведать», хотя она одна из немногих, кого Мэри не пытается как можно скорее ненавязчиво прогнать.       Нил, ответив сухим приветствием, чешет за ухом Инис, которая довольно урчит, вставая на задние лапы, а передними опираясь на Нила.       — Ты какая-то слишком любвеобильная, так на тебя влияет Энни? — шепчет Нил, опускаясь на корточки. Лиса наваливается на него, и Нил, не удержавшись, падает назад, рассевшись теперь на полу. Нил не раз видел, как Инис преображается рядом с этой ведьмой: становится под стать ей мягкой; как он успел заметить, это не только на его фамильяра так влияет Энни. Как говорила Нилу мать, фамильяры разбираются в ведьмах лучше самих ведьм. Своей нежной и проницательной натурой Энни его поначалу отталкивала, вызывая недоверие и ощущение фальши. Возможно, так влияло то, что в его окружении никогда в жизни не было таких личностей, потому казалось подозрительным, но за всё время он не заметил за ней ничего странного: простая целительница; к тому же Нил склонен доверять матери.       Энни на вопрос, адресованный ей, кивает и взглядом указывает на Нила, и Мэри, поняв намек, напрямую просит сына выйти. Нил поднимается с пола и, ничего не говоря, выходит на улицу, а лиса ускользает вслед за ним. Снаружи ему не удаётся услышать ничего, о чём они говорят, потому он решает пройтись по этой деревушке и поиграть с Инис; желания покидать ковен у него сейчас нет, к тому же Мэри это явно не оценит, но это уже второстепенно: он периодически выбирается без её ведома.       Нил идёт неспешно, а перевозбужденная Инис бегает от дерева к дереву и то и дело возвращается к хозяину. Здесь есть как и более новые, так и старые хижины — им с матерью отвели одну из старых и пустующих, но помогли её обустроить и отремонтировать. Здесь много дружелюбных жителей, готовых всегда помочь тем, кого приняли в свой ковен — кто-то даже говорил, что они одна большая семья. У Нила есть некоторые сложности с пониманием концепта семьи из-за отца, но если исключить его и брать в расчет только братьев и мать, то, возможно, он может понять, что имеется в виду, хотя для него остается странным такое доверие к чужим людям, и думается, что сам он никогда не сможет доверять кому-то, кроме братьев и матери.       Инис, увидев лесную полевку, решает, что она прирожденный охотник, и Нил останавливается поодаль, наблюдая, как его фамильяр, притаившись в кусте, выжидает подходящего для нападения момента. Инис умеет охотиться, но делает это по большей части ради развлечения, а не пропитания, ведь её нормально кормят, и добычу она не всегда съедает — в случаях, когда она сыта, она часто просто отпускает тех, кого поймала. Нилу интересно такое поведение: акты милосердия по отношению к добыче у лисы кажется чем-то странным, но и фамильяры — это не обычные животные.       — О чёрт, она охотится на бедную полёвку? — растерянно спрашивает возникшая внезапно рядом девушка. — Почему ты не остановишь её? Тебе не жалко живое существо? — девушка касается плеча Нила, и он сбрасывает её руку.       — Лисы — хищники, Марисса. Им свойственно охотиться, — спокойно отвечает Нил.       Нил за более чем два года запомнил здесь всех, в том числе эту молодую ведьму, но особо близко с ней не знаком: он в целом неохотно идёт на контакт с кем-либо, хотя другие молодые ведьмы и ведьмаки пытаются познакомиться с ним поближе. Но Мэри говорила: «Не сближайся ни с кем. Даже здесь».       — Ну да, но… Всё равно же жалко жертв… — понурив голову и запнувшись, говорит Марисса. Нила начинает она немного раздражать: это простая природа, а она разводит здесь сопли из-за жалости к какой-то мыши.       Инис лежит, придавив лапой хвост полёвки, и просто наблюдает за попытками сбежать. Кажется, она в конце концов решает, что не голодна, потому отпускает свою добычу, после чего подбегает к Нилу и огораживает его от девушки. Она не рычит, но даёт понять, что не доверяет. Марисса хлопает глазами, рассматривая напряженную лису.       — Если я попробую её коснуться, она меня не укусит? — Марисса находит лису милой, но её образ охотника всё равно плохо вяжется с умилением, даже если она осознает природу лис.       — Попробуй — узнаешь, — пожимает плечами Нил, мысленно надеясь, что Инис всё же несильно укусит прилипчивую девушку.       Нет, Нил не считает Мариссу плохой, просто его напрягает её периодическая навязчивость: в последнее время она всё активнее стала пытаться с ним поговорить и подружиться. К тому же она… кажется глуповатой — или просто легкомысленной? — и Нила это раздражает.       Марисса, кажется, не слышит в голосе Нила издёвки, потому опускается на корточки перед Инис и протягивает руку к ней, но лисица в предупреждении клацает зубами. Марисса всё равно отчаянно пытается коснуться Инис, и лисица просто прячется от неприятного ей внимания за ногами Нила, сдержавшись от укуса. Нил не уверен, похвалить своего фамильяра или разочароваться.       — Не трогай. Видишь, она против, — качает головой Нил, всё-таки заступившись за лису, пока она действительно не укусила. Она всё же воспитанный фамильяр!       Марисса, разочарованно вздыхая, выпрямляется. Нил только сейчас отмечает, что она на каблуках — до этого не обращал внимания, потому что она сама по себе выше него где-то на десять сантиметров, — и эти каблуки кажутся ему нелепыми, ведь здесь неудобно их носить. В целом каблуки не кажутся чем-то удобным: на них не убежать, да и ноги ещё сильно устают (по крайней мере, он знает это по матери, которая до побега почти всегда носила каблуки). Нил, вероятно, даже не обращал бы на это никакого внимания и дальше, если бы не мысль о неудобстве при беге и воспоминаниях о прошлой Мэри.       — К слову, мы вот собираемся сейчас у реки, не хочешь присоединиться? Я бы очень хотела тебя видеть там… Вернее тебя все ждут. Ну или если ты не хочешь идти туда, мы могли бы куда-нибудь и вдвоем сходить, — Марисса неловко улыбается, заправляя волосы за ухо.       Нил непонимающе смотрит на неё: с чего бы ему хотеть куда-то с ней идти, если они толком не общаются обычно? Нилу не особо хочется оставаться с ней наедине — это кажется просто бестолковым и утомляющим.       — Нет, — равнодушно отвечает Нил, двинувшись дальше по тропе.       — О… У тебя что ли планы с Энни? — Марисса сразу поникла, но следом пошла.       — С чего бы вдруг? — Нил замедляется, совсем запутавшись, причём здесь вообще Энни.       — Ну… Она тоже отказалась сегодня приходить, да и она у вас бывает иногда, я вот и подумала… — лепечет молодая ведьма.       — Что вы ебетесь, — заканчивает мысль парень, поравнявшийся с Нилом и Мариссой.       — Джимми! — восклицает Марисса, смущённая и возмущенная таким выражением.       Джимми — типичная душа компании: общается со всеми, имеет хорошее чувство юмора и не обделён вниманием. Нил не может сказать о нём что-то категорично плохое. Этот парень, несмотря на то, что кажется иногда слишком шебутным, не вызывает отторжения у Нила. Один из немногих, с кем Нил может иногда нормально пообщаться. Иногда.       Но Джимми определённо не подбирает выражения.             — Что? — Нил останавливается, Инис усаживается рядом с ним.       — Ну, некоторые думают, что между вами с Энни что-то есть. Любишь постарше? — Джимми играет бровями, посмеиваясь, но в примирительном жесте поднимает руки. Вот это и отторгает в нём порою Нила. — Ладно, десять лет — не разница, — хмыкает он.       — Между нами ничего нет, — холодно отрезает Нил, возобновляя шаг. Сама мысль о том, что между ним и Энни может что-то быть, вводит его в ступор, ведь он даже никогда не думал в этом направлении. И как между ними может что-то быть, если она отталкивает Нила? Он до сих пор не может до конца поверить в её искренность.       — Нет так нет, — пожимает плечами Джимми, а Марисса после ответа Нила сразу засияла хрупкой надеждой.       — Нет, значит? — переспрашивает девушка, встревая между Нилом и Джимми, который на это закатывает глаза.       — Мари, парням не нравятся навязчивые девушки, ты его так совсем спугнешь, — склоняясь к девушке, тихо говорит Джимми, получая скептический взгляд Нила.       Нил хочет сказать, что вообще-то он слышит, но решает промолчать, поскольку Марисса сразу становится тише. Он даже готов поблагодарить Джимми за это. Хорошо, у Нила сегодня есть силы стерпеть общество. Возможно, это спасёт его от гнетущего чувства одиночества: после детства, проведённого бок о бок с братьями, ему до сих пор даже спустя два года тяжеловато даётся постоянно быть одному. Он не социофоб, просто есть причины, по которым он большую часть времени сторонится всех. Изредка, но он даже может присоединиться к компании, которая собирает в себе молодых ведьм и ведьмаков их ковена и состоит в основном из восьми человек, не считая Нила.       На уточнение Джимми, присоединится ли он сегодня, Нил, недолго поломавшись, отвечает согласием. Джимми ненавязчиво отвязывается от Мариссы, говоря о том, что вообще-то её звали подруги, а они с Нилом скоро подойдут к пруду. Марисса неохотно, но уходит искать своих двух подруг — Андреа и Агату. Джимми мнётся, заметно не понимая, как подступиться будет правильнее, но всё же начинает:       — Слушай… Я вижу, что компания Мариссы для тебя не из самых приятных, но ты как бы зла на неё не держи. Она уже полгода не знает, как к тебе подступиться, пытается тебе помочь со всякой ерундой и разговорить тебя. Она очень стеснительная, но ты настолько тугодум, что вообще не даешь ей ни отказа, ни взаимности, так что она постоянно ищет способы подступиться к тебе и уже едва ли не напрямую кричит в лицо, что влюблена в тебя. Я не хочу думать, что ты просто козёл и пудришь ей мозги своей неоднозначностью, мне кажется, что ты… Просто не замечаешь? Она просила не говорить с тобой на этот счёт, но сам понимаешь, как её брат я не могу не беспокоиться. Если она тебе не нравится, то просто дай ей однозначно это понять, но только, пожалуйста, не будь очень груб, — Джимми неловко чешет затылок, и заметно, что немного волнуется, чувствуя себя не в своей тарелке. Возможно, его гложет то, что Марисса просила не говорить об этом с Нилом, но он ослушался.       Нил рассеянно смотрит на парня, укладывая услышанное в голове. Он подмечал это внимание, но как-то не сопоставлял с романтическим подтекстом: его голова забита абсолютно другим. Наверное, в его возрасте нормально заводить отношения, влюбляться и прочее? До шестнадцати лет он не контактировал ни с кем, кроме ведьм из ковена Веснински, среди которых никого такого же молодого, как тройняшки, не было. А потом он оказался здесь, но постоянно думал о чём-то более значимом для себя и повторял слова Мэри: ни с кем не сближаться. Она ему очень доходчиво объяснила, чем могут грозить слишком близкие связи.       Нил пробует подумать о Мариссе в романтическом плане: сильного отвращения как такого нет, только недоумение и… ничего. Он может представить в теории их поцелуй, но это не вызывает у него ничего, кроме вопроса «зачем?». У него нет абсолютно никакого опыта, и он не уверен, что готов к этому или что его вообще интересует подобное — это попросту кажется странным и несуразным. Всё-таки Марисса не вызывает ничего: она просто кажется слишком наивной и периодически отталкивает своим вниманием.       — Я услышал тебя, — в конце концов после размышлений отвечает Нил, только сейчас замечая, что снова замедлился. Инис идёт перед ними, гордо распушив хвост, и внимание Нила цепляется за неё, вновь уходя в отличное от чувств и романтики русло.       Джимми то ли облегчённо, то ли растерянно улыбается, и они оба предпочитают закончить этот разговор. Джимми не пытается лезть с пустой болтовнёй, и Нил даже благодарен ему за это — сил будто совсем нет. Нил не уверен, почему согласился присоединиться, но что-то внутри гаденько шепчет: одиночество. Он к нему до сих пор не привык.       У пруда их встречают шестеро человек: Марисса, Андреа, Агата и ещё трое парней — Мартин, Винсент и Джек. Нил садится на постеленное покрывало с краю, рядом с Джимми, а напротив Нила оказываются Винсент и Джек. С другого края сидят Агата и Мартин, прижавшись друг к другу (глядя на них, Нил на миг вспоминает их с Джимми разговор), между Агатой и Джимми — Андреа и Марисса. Инис же устраивается рядом с Нилом, укладывая мордочку ему на колени. Помимо неё здесь есть еще фамильяры некоторых из присутствующих.       И поначалу Нил даже пытается вникнуть в происходящее, но в основном все сперва просто обсуждают последние скучные новости и сплетни, лениво потягивая намешенный с соком алкоголь — как понял Нил, это пойло сварил отец Мартина. Нил отказывается пить, ведь не хочет оказаться в уязвимом положении и сболтнуть лишнего, и сперва его пытаются переубедить, однако Джимми помогает Нилу отвязаться от остальных. Нилу попросту неинтересно по десятому кругу слушать одни и те же сплетни, и он словно выпадает из реальности: вроде на периферии сознания улавливает разговоры и действия, но при этом мыслями где-то совершенно не здесь. Мыслями он в лесу, бежит от… от кого? В дымке наваждения он оборачивается и видит себя, и это заставляет вздрогнуть, но никто не обращает на это внимание. Это хорошо. Нил глубоко вдыхает прохладный воздух. Надо совладать с собой и убрать эти мысли.       Они не пьют слишком много — алкоголя у них сравнительно мало, да и напиваться большинство сегодня не хочет; его хватает ровно на то, чтобы расслабить. Нил если и оказывается в этой компании, то обычно оказывается единственным, кто вообще не пьёт.       Кто-то предлагает сыграть, и случается спор насчёт выбора игры, в итоге методом голосования выбирают «я никогда не». Нил не хочет в это играть из-за того, что по правилам игры полагается пить, но его подкупают исключением — позволяют вместо алкоголя пить сок. Когда Джек пытается задеть Нила словами о том, что он мягкотелый и вообще ребенок, Винсент — самый старший из них и «я несу ответственность за вас, детишки» — дает подзатыльник Джеку, тем самым заставляя заткнуться. По реакции Джека Нил понимает, что на силу Винсент не поскупился — вернее даже когда он рассчитывает силу, то может перестараться. По крайней мере, Джека заткнули прежде, чем он успел бы вывести Нила из себя, а Алекс Джостен — спокойный и замкнутый. Неконфликтный. Молчаливый.       Нил уже наблюдал когда-то за этой игрой, хоть и не участвовал сам, потому ему не требуется просить рассказать правила, однако их все равно обговаривают. Они решают делать маленькие глотки, потому что у них на всех осталось две бутылки, которые уходят полностью на наполнение семи стаканов.       «Я никогда не влюблялась безответно».       Нил незаинтересованно осматривает всех и замечает, как мнётся Марисса, но в конце концов делает глоток.       «Я никогда не видел вещие сны».       Выпивают лишь Нил, Джек и Джимми.       «Я никогда не трахалась».       Агата восклицает: «Детка, надо исправлять!» — и, отлипнув от Мартина, жмётся к сказавшей это Андреа, с пьяной игривостью улыбаясь. Выпить она любит, но солидарность к алкоголю у неё слабая для ведьмы. Андреа обнимает подругу со словами: «Нахуй парней». Мартин вместо возмущения шутит про тройничок, вызывая лишь смех.       «Я никогда не напивался до беспамятства».       «Я никогда не выдумывал липовую историю».       «Я никогда не поджигал что-то случайно. Или намеренно».       «Я никогда не курила».       «Я никогда не делала приворот».       «Я никогда не насылал порчу».       «Я никогда не был по ту сторону».       «Я никогда не…»       Нила не беспокоит, сколько он пьёт, к тому же особо каверзных для него вопросов не звучит, пока в один момент не говорят: «Я никогда не убивал».       — А животные считаются? — с сомнением уточняет Винсент, и Мартин, немного подумав, мотает в отрицании головой.       Нил сжимает стакан, слегка хмурясь, но в конечном счёте не пьёт.       Он почти не врет.       Но Джимми делает глоток. Нет, не так, он опустошает стакан до дна, после чего, улыбаясь, сообщает, что выбывает из игры и признает поражение, поскольку у него ничего не осталось. Игру на этом решают закончить, и никто не возражает. Своей безмятежностью Джимми лишь сильнее сбивает с толку. Нилу думается, что если бы он выпил, признаваясь тем самым, то от него не отвязались бы с расспросами, но Джимми никто тактично не трогает — даже Джек. Возможно, они даже знают эту историю, раз так спокойно реагируют.       Джимми разряжает обстановку незамысловатыми темами и шутками, и все подключаются к нему, даже Нил, но всё же больше оставаясь наблюдателем. Осматривая всю эту компанию, Нил осознаёт, что чувствует себя здесь лишним, несмотря на всё понимание и внимательность по отношению к нему. Он точно не изгой, но…       Возможно, Нил просто не умеет выстраивать взаимоотношения. До шестнадцати лет он контактировал только с семьей и приспешниками отца, лишь накануне Тёмного Крещения к ним приходили Кевин и Рико — кто-то там из академии, какие-то «Вороны» — вроде это название команды их факультета; и они ожидали, что все трое братьев попадут к ним в «свиту». Эти Вороны оставили двоякое впечатление у Нила. Если с Кевином можно было нормально поговорить, то Рико показался несносным, но впрочем времени нормально познакомиться у них не было. Интересно, Натаниэль в итоге поладил с ними обоими? Чем занимается вообще Абрам? Всё, что Нил знает: Натаниэль — в академии, Абрам — у Хэтфордов «по ту сторону», то есть среди обычных людей. Нил мало что знает о Хэтфордах, только слышал, что они плотно основались среди людей еще несколько веков назад и получили довольно большое влияние, в том числе и в подпольных делах, но знает Нил это скольку-поскольку, ведь Мэри крайне неохотно говорит что-то о Хэтфордах, а единственный, кого Нил знает — это Стюарт, с которым однажды даже виделся и, собственно, узнал хотя бы долю информации о них.       Один из редких дней, когда отца и его ближайших прихвостней нет на их территории, и Нил, Абрам и Нат могут позволить себе побыть детьми — они бегают по обширному саду. Они сами придумали игру: двое из них должны поймать третьего прежде, чем он доберётся до указанного до начала игры места, или же наоборот — двое должны успеть добраться, а один поймать, и в таком случае обычно побеждал Нил, умудрявшийся словить обоих братьев.       Натаниэль, отвлекшийся на пойманного Абрама и засмеявшийся, врезается в дерево, и Нил с Абрамом бегут к нему, чтобы узнать, всё ли в порядке, но Нат, замечая их приближение, вскакивает и, несмотря на головокружение, убегает. То, что он умудрился так нелепо врезаться в дерево и нехило удариться, не означает, что он готов быть пойманным.       Мэри обычно безмолвно следила за их играми, не смея помешать, пока никто это не видит. Иногда она их чему-то самостоятельно учила, и если Абраму интересны были зелья, а Натаниэлю — телепатия, то Нила интересовали сонники. И каждому из них нравилось просто проводить время с матерью, но, к сожалению, гораздо больше времени они были предоставлены подчиненным отца.       Кажется, Нил случайно погрузился в воспоминания, но он навостряет слух, стоит уловить, что тема сменилась на что-то более занятное. Кажется, говорят о легендах и страшных историях — второе Нила не особо заинтересовало, потому что всё сводится либо к охоте на ведьм, либо к какой-то нечисти и обману со стороны Дьявола.       — Вы знаете, что есть секретный ход из подземок на территорию академии? Я вот слышал об этом, но ни разу не находил проход, сколько бы ни плутал, — задумчиво тянет Мартин, прижимая ближе к себе дрожащую из-за прохлады Агату.       Нил вспоминает всю карту подземных ходов и отмечает, что на ней не было никакого хода на территорию Академии. Но это не означает, что его точно не существует, потому что он может быть скрыт и причем не только на карте, раз найти его просто так не получилось. Или же это действительно просто слух — нельзя утверждать точно, но Нил отчего-то цепляется за мысль о проходе в академию. Может, это и вовсе Мартин придумал только что.       — Звучит как что-то интересное, можно будет с кем-нибудь сходить проверить. Кто со мной? — Джимми ожидаемо оказывается заинтересован возможным движем.       — Брехня, — выплёвывает Джек, — уже бы спалили тогда подземки. Напоминаю, что директором является Верховный Жрец, так что руководство не стало бы закрывать на это глаза.       — Я пойду, — внезапно напоминает о себе Нил, и все удивлённо на него косятся, но он остаётся невозмутимым.       Ты знаешь, что просто хочешь найти способ видеться втайне от матери хотя бы с Натаниэлем.       — Очевидно, я тоже, — усмехается Мартин.       Дальше идут споры, когда выдвигаться: завтра вечером или сегодня ночью; Нил в этом не принимает участие, и в итоге решают отложить исследование на завтрашний день.       — Как думаете, дух Агнес до сих пор здесь, в этом ковене? — задумчиво тянет Марисса. — Мама говорила, что Зверь не примет душу, которая отреклась от него. Или она в лимбе?.. Думаете, она действительно пророк или просто сильнейшая прорицательница?       — А в чём разница? — неуверенно уточняет Агата.       — Ну, пророк предсказывает будущее по воли божьей, а прорицателям дар дан Зверем, — поясняет Марисса. — Я иногда задумываюсь: она просто увидела будущее или Бог дал ей это сокровенное знание?       — Враки. Она хуйню сказала, а все поверили из-за эффектного пожара, — закатывает глаза Джек, и сидящий рядом Винсент толкает его в бок, давая понять, что лучше замолкнуть. Стоит Джеку открыть рот в готовности возмутиться, как прилетает подзатыльник. Теперь он сидит насупленный, словно обиженный ребенок, и тем не менее молчит — как упоминал Мартин, Винсент для Джека является неким авторитетом. Никакой свободы слова, как говорится.       Здесь не принято в негативном свете обсуждать основательницу ковена, будучи её последователями, они не имеют право на это, и принято слепо верить. Есть пару человек, которые и вовсе похожи на фанатиков, считающих основательницу едва ли не ангелом или вовсе вторым Иисусом — это даже в теории невозможно, потому что она была ведьмой. Это полные противоположности.       — Мне больше интересно узнать, как она пропала. Слишком много слухов и предположений, но никто не знает правду. Я уже долго думаю над тем, чтобы попытаться разобраться в этом, — Джимми заваливается на спину, прямо на холодную землю, в размышлении устремляя взгляд на звёздное небо. Его речь немного заторможенная. — Я хочу узнать обстоятельства её смерти и куда в итоге отправилась её душа. Ни у кого, кто пытался связаться с ней, это не вышло, какой бы метод ни использовали.       — Это вроде произошло всего лишь в начале прошлого века, но почему тогда никто не знает ничего? Ведь есть те, кто застал её… Да? — Марисса кладёт голову на плечо Андреа, которая зарывается пальцами в блондинистые кудри подруги.       — Есть. Но все говорят «не знаю», — пожимает плечами Джимми.       Нил уходит полностью в размышления: об Агнес он знает сравнительно мало — только со слов ведьм её ковена. Иногда бывает даже сложно понять, что является всего лишь слухами, а что — правдой. Мэри тоже ничего особенного не знает, ведь пришла сюда из-за скрытности, а не идеологии. Или Нил не уверен. Она не говорила напрямую, даже когда он спрашивал, почему они пришли сюда, но вряд ли ей двигала «великая идея». Вами могу воспользоваться…       У Нила кружится голова. Кровь — одна на троих…       Его начинает мутить. Огонь.       Дыхание учащается. Это всего лишь дурная мысль, это не может быть правдой. Это ни в коем случае не…       Плечо сжимают и слегка трясут, стараясь привлечь внимание. Он дёргается от прикосновения.       — Ты в порядке? — с нескрываемым беспокойством спрашивает Марисса, перебравшаяся поближе.       Нил делает глубокий вдох. Холодный воздух отрезвляет.       — Да, я в порядке, — кивает Нил, собирая самообладание. Он не должен вести себя странно, иначе столкнётся с лишними вопросами, к примеру, что вызвало у него такое волнение. Инис тихо заскулила, боднув ногу Нила головой.       Все быстро переключаются с Нила на тему основания ковена и таинственного исчезновения, а после возвращаясь к подземкам и секретным ходам. Нил не может дальше здесь сидеть, потому он ждет, когда на него полностью перестанут обращать внимание, но рядом с ним сидит теперь Марисса, которая наверняка сразу заметит, если он попытается уйти. Тем не менее он решает попытаться, но, очевидно, его попытка тихо покинуть их не остаётся незамеченной, однако он использует отговорку о плохом самочувствии — так, по крайней мере, не будет лишних вопросов.       Когда Нил отходит на достаточное расстояние, чтобы не видеть компанию, к нему подбегает Марисса, останавливая.       — Надеюсь, тебе поскорее станет получше. Я могу приготовить что-нибудь тебе, чтобы прошло… Только скажи, — выпаливает девушка, опустив голову, но резко склоняется к Нилу, осторожно целуя. Это лишь мимолетное касание губ.       Нил действительно не почувствовал ничего.