Blood Moon

      Глубокая промозглая ночь. Приглушённые разговоры, отдалённые звуки волнующегося моря, шорох бегающих крыс. Прогнившие из-за постоянной сырости доски и ящики, продувающий через трещины ветер. Этот старый склад, находящийся в относительной близости порта, уже не используется, и нередко здесь промышляют обычные мелкие контрабандисты.       Абрам наблюдает за творящимся под ним в ожидании дать команду действовать. Сам он взобрался на верхние балки, спрятавшись в углу в тени так, что если смотреть снизу, то его не заметить почти, но самому открывается достаточный обзор. По данной информации должно быть человек семь, так что Абрам принял решение пойти вчетвером, хотя и был уверен, что с простыми контрабандистами они справились бы и вдвоём с Маргарет. Сама Маргарет, как и ещё два их человека, сейчас ждёт команды снаружи здания, притаившись и выискивая новых людей, идущих сюда. Пока на складе, за исключением самого Абрама, человек пять, значит, ещё двое должны подойти — именно этого сейчас и ждёт Абрам.       С недавних пор этот порт отошёл в руки Хэтфордов, и Стюарт для всех орудующих здесь поставил условие: процент. Поскольку в основном здесь мелкие преступники и шайки, никто не смеет идти против, да и Стюарт бы даже не отправил Абрама, если бы эта банда не украла поставку Хэтфордов. Возвращать, очевидно, никто ничего не собирался даже после требований и угроз, потому Абраму чётко приказали устранить. Убытки не настолько велики, чтобы их держать в живых ради возвращения долга.       Абрам щурится, переводит взгляд на вход в здание и наконец замечает уверенно шагающих к шайке двух человек. Один из них наполовину поседевший с бородой, но заметно крепко сложенный — в нём Абрам сразу признаёт главаря этой банды, которая в неполном составе здесь; но с остальной частью должны сейчас разбираться отдельно, главное — не позволить им сбежать. Хэтфорд недолго ждёт, прислушиваясь к обсуждению ближайшего курса и наблюдая за каждым действием. Невозможно не заметить оружие у них, и это ожидаемо.       «Пора», — думает Абрам. Поскольку Бен — один из людей Хэтфордов — находится ближе всего к Абраму, пусть и вне здания, Хэтфорд, поднапрягшись, всё же даёт с помощью телепатии команду, а Бен, соответственно, подаёт знак остальным. Телефона при себе сейчас нет, а пользоваться рацией и создавать этим лишний шум Абрам не решился. Люди тяжелее переносят общение с телепатами, и чаще по возможности Хэтфорд прибегает к рациям.       Абрам увереннее перехватывает винтовку и целится в главаря, ведь он — главная задача. В большинстве банд их главари — основополагающие и держащие на плаву всю группировку, организовывают её деятельность так, что если избавиться от них, скорее всего, у банды всё пойдёт под откос.       В отличие от находящихся внизу людей, передвижение Абрама ограничено: бегать по балкам, уворачиваясь от пуль, выполнимо, но эти прогнившие конструкции совершенно не внушают доверия; остаётся вариант после открытия огня спрыгнуть вниз. В любом случае по плану не он первым стреляет, оставляя своё местоположение скрытым до последнего и воздействуя магией, а также ориентируя подчинённых. «После всего надо будет сжечь к чертям этот склад», — думает Абрам.       Маргарет забирается через прикрытую ящиками дыру в стене, и на шорох никто не обращает внимание, поскольку здесь много грызунов, создающих различные звуки. Бен тихо пробирается через вход, сразу направляя автомат на главаря, но каким бы бесшумным он ни был, всё равно привлекает внимание; однако, сделав пару выстрелов, успевает спрятаться от пуль за бочкой. Он ранил одного человека, чем вывел того из строя — вероятно, в скором же времени раненый умрёт от потери крови. Четвёртый человек Хэтфордов остался снаружи на подстраховке и стороже.       Маргарет тоже начинает стрелять, выдавая своё укрытие, но она то и дело ловко меняет местоположение, встречаясь с ответным огнём. Абрама раздирает желание нажать на курок, но, стиснув зубы, он остаётся тихим. И это убивает его: даже будучи уверенным в том, что его люди справятся, он не может оставаться в стороне, хоть и придерживаясь плана. Глубокий вдох. Абрам прикрывает на несколько секунд глаза, сосредотачиваясь. Звуки выстрелов отдаются неприятной, но уже относительно привычной вибрацией тела. И стук. Стук сердца. И сначала Хэтфорд слышит только собственное, но стоит ещё больше сосредоточиться, как он начинает чувствовать других людей. Стук. Неровное дыхание. Хрип. Он слышит.       — Compedes invisibilis apparebunt, — одними губами шепчет Абрам.       Но никто не замирает. Блядство. Но если бы здесь была ведьма, его бы уже обнаружили, нет? Почему не действует? Абрам вновь шепчет заклинание, и вновь ничего. Ничего. Абрам растерянно осматривает людей внизу: Бен ранен в бок, но ещё способен давать отпор. Мертвы пятеро: кто-то уже не дышит, а кто-то только испускает последних вздох.       Не время нервничать. Нельзя, чтобы что-либо выбивало из колеи. Продолжать в любой ситуации.       Почему его заклинание не подействовало.       Абрам замечает, как в здании начинают появляться ещё люди — человек шесть. Абрам пробует другие заклинания, которые не выдавали бы его место: удушье, внутреннее кровотечение и даже помутнение сознания — перебирает всё наиболее незаметное. Ничего.       Руки начинают дрожать, а сердце — биться чаще. Взгляд беспорядочно бегает по мельтешащим внизу людям. В голове ворох нервных мыслей.       Почему Томас, оставшийся снаружи, не подал никакой знак?       «Убили», — тут же отвечает себе Абрам.       Если сейчас Хэтфорд присоединится к Лоуренс, то они справятся. Обязательно. Он подожжёт грёбаный склад прямо вместе с этими уёбками, покинув его с Маргарет и Беном. А если кто-то попытается сбежать — они добьют. Но вопрос в том, есть ли снаружи ещё люди и если да, то сколько. Его бы не беспокоил этот вопрос, если бы он мог воздействовать магией на них. Проблема не в том, что он не может их убить при помощи магии — он может, просто другим образом, — а в причине их невосприимчивости.       Абрам замечает, что выстрелы со стороны Маргарет прекращаются — хоть они и взяли патроны с запасом, но, видимо, всё равно закончились. «Надо действовать», — понимает Абрам. Он не может оставить своих людей, а раз его заклинания не действуют, он будет атаковать напрямую. Есть идея устроить взрыв, но для этого надо сперва выбраться отсюда вместе с Беном и Маргарет — своих людей он бросить не посмеет.       «Уходите», — передает двоим подручным Абрам, планируя самому покинуть склад после них.       — Ну, каково тебе, ведьмочка? Не действует, да?

☽•••⚸•••☾

      — Абрам.       — Всё в порядке.       — Давай, блять, поговорим. Почему, когда я просто хочу помочь тебе, ты ведёшь себя как грёбаный ребенок и просто посылаешь меня? — нервы у Стюарта начинают сдавать, и Абрам это понимает не только по словам, но и по интонации: строгая, но ровная, сквозящая сдержанным раздражением.       — Да чем ты поможешь?! Обернёшь всё вспять?! — Абрам зарывается рукой в непривычно растрёпанные волосы и оттягивает их, призывая себя успокоиться. — Я проебался, это моя вина; ты ничего не сможешь уже сделать, блять!       Церб скулит и подползает к сидящему на полу Абраму.       Молчание за дверью. Тяжёлый вздох. У Стюарта начинает дёргаться глаз.       Судя по тишине, Стюарт наконец ушёл. Возможно, Абрам и вправду ведёт себя как ребёнок, но эта буря внутри убивает его. Он не может совладать с ней, вгоняя себя в изоляцию. Тренировки с Альфредом остались, даже стали лишь усерднее (хотя, казалось бы, куда больше), но именно на них Абрам может выплёскивать всё то, что разрывает его изнутри. Выкидывать воспоминания из головы. Но этого недостаточно, недостаточно, никогда не было достаточным. Не только чтобы забыться, но и стать сильнее. Перестать быть ничтожеством. Никем. Он всегда был чёртовым слабаком и таким остаётся, сколько бы усилий он ни прикладывал.       — И ты съеби с глаз! — не выдерживает беспокойства своего фамильяра, но Церб, вместо того, чтобы продолжить скулить или уйти, начинает рычать; однако, в конце концов, устраивается тихо под боком Абрама, укладывая морду ему на колени.       Мелькает мысль, которую Абрам сперва откидывает. Но она снова появляется и не желает уходить.       Фред сейчас не может помогать с тренировкой, к сожалению — или к счастью, учитывая нежелание Абрама с кем-либо контактировать. Надо ещё больше работать, изнуряя себя полностью, может, тогда Абрам прекратит быть таким жалким? Надо стать сильнее. Лучше. Тогда он сможет наконец кого-то защитить. Хочет верить, что сможет, ведь делает ради этого всё, что в его силах. Или не всё?       Телефон разбивается о стену. Это первое, что попало под руку.       Голова трещит.

☽•••⚸•••☾

      — Хватит, пожалуйста, — голос был сорван из-за крика. Маленькому Натаниэлю даже не позволят воспользоваться помощью целительницы. Тем не менее, братья помогали друг другу облегчить боль; изредка им помогала и мама, которая и обучила основам целительства, ведь никто, кроме неё, этого сделать не мог, а умения весьма ценные и необходимые, особенно им. Однако их наставники тоже прибегали к этим умениям, но только для того, чтобы оставить на грани.       — Прекрати, ты его так убьёшь! — голос надорвался на последнем слове. Абрама почти не тронули, и его убивало видеть то, как со всей жестокостью наказывали за малейшую оплошность Натаниэля. Абрам пытался напасть. Пытался использовать все заклинания, которые знал. Но Лола — та ещё сука — гораздо сильнее их обоих, и даже спустя далеко не один год обучения они всё ещё не могли ей ничего сделать. Абсолютно ничего. Это неудивительно, поскольку не будь она такой сильной ведьмой, то не была бы ближайшей подчинённой Натана.       Тело Натаниэля похоже уже на кровавое месиво, и даже Абрама, давно привыкшего к крови, мутит от её количества. Лола не доводит всё до крайности — ей не простят, если она убьёт без разрешения. Хруст. Абрам чувствует спазм — тошнота. Это был ещё один хруст кости. Что-то в теле Натаниэля вновь было сломано, и Абрам уже уверен, что Лола это делала не в качестве наказания, а ради собственного садистского удовольствия.       Абрам всегда видел ужасное состояние своих братьев, но единственное, как он мог помочь — применить все свои целительские умения, сделать отвары и мази, которые получались у него лучше, чем у Ниэля и Нила.       Сегодня Ромеро был занят, потому Абрама призвала присоединиться к тренировке Лола, и не то что бы у него был выбор отказаться. И Абрам даже не уверен, что хуже: видеть, как его брата полностью ломают, слышать его истошный крик и мольбы или самому испытывать всю боль, унижение и отвращение. Сейчас Абрам ощущает себя абсолютно бессильным, поскольку Лола, которой, видимо, надоели попытки ей мешать, просто обездвижила его. Абрам пытался снять заклинание, но ему лишь девять лет. Абсолютная безысходность убивала.       По щекам стекали слёзы несмотря на то, что действовал запрет на них. Это слабость. Но Абрам не может их сдерживать. Он ненавидел себя за слабость и беспомощность.       — Пожалуйста, Лола, прекрати… Да лучше меня… — последнее звучит на грани слышимости, немного неуверенно, потому что сам Абрам абсолютно не хочет страдать, но и видеть издевательства над Натаниэлем невыносимо. Он боится боли, но ещё хуже — оставаться в стороне.       Лола прервалась и оскалилась лишь больше, подходя к Абраму и проводя острыми ногтями по щеке мальчика, оставляя кровавый след:       — О нет, мой милый Абрам, не беспокойся, я тебя и пальцем не трону, но обязательно расскажу своему братцу обо всех твоих ошибках сегодня и о плохом поведении. Думаю, он обязательно придумает, как тебя наказать, — тянет слащаво и мерзко, склонившись к уху.       Всё внутри замерло и тут же в одночасье рухнуло, глаза застекленели. Абрам просто не выдержит. Не сможет, он и так на грани, это его добьёт.       Послышался неразборчивый звук со стороны Натаниэля. Абрам даже не смог посмотреть.       Натаниэль не мог обижаться. Не тогда, когда в его мучениях виновата лишь Лола. Не тогда, когда видел последствия издевательств Ромеро. Тем не менее, Абрам ощущал себя виноватым.

☽•••⚸•••☾

      Казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Абрам едва ли успел спрятаться в шкаф — первое, что попалось за пределами видимости отца. Он зажал рот руками и смотрел в маленькую щель. Шкаф его не спасёт — нет ни одного места в доме, в котором можно было бы действительно спрятаться, тем не менее, даже мнимое укрытие лучше никакого.       Они вели себя недостаточно тихо и порядочно, и стоило Верховному Жрецу покинуть дом, как близнецы бросились кто куда — лишь бы успеть спрятаться от разъярённого Натана, которого они «выставили не в том свете». Если честно, Абрам даже не понял, что они сделали не так, однако отец заметно был в ярости, а это означало, что им лучше спрятаться.       Крик. Он оглушал.       Сердце забилось сильнее.       Это происходило прямо перед шкафом, в котором был Абрам. Он всё видел. Видел, как Натан схватил Нила. Как сжал его горло, а Нил лишь беспомощно брыкался. Видел весь ужас в голубых глазах брата. Видел, как под тяжелой большой рукой плавится одежда и кожа. Видел слёзы.       Он всё видел. И не смог ничего сделать. Не посмел даже высунуться, когда Натан лишь схватил и рычал в лицо сына слова о том, что лучше бы они, выродки, все передохли.       Абрам понимал, что не мог ничего сделать. Но то, что он даже не попытался, не смог вымолвить ни единого заклинания — непростительно.       Абрам закрыл глаза, не в силах дальше это видеть. Зажал нос, не желая чувствовать запах жжёной плоти.       Даже когда Нил затих, Абрам продолжал слышать его крик.       И так было всегда. Абрам был рядом, мог защитить, хоть что-нибудь сделать, но всегда оказывался слишком слаб. Даже за себя не получалось постоять. И, в конце концов, он закрывал глаза. Не смотрел. Потому что просто не мог ничего сделать. Это разъедало изнутри и вклинивалось в сознание. Слабый и ничтожный. На протяжении всей жизни.

☽•••⚸•••☾

      Библиотека в поместье Хэтфордов действительно обширная — определённо больше, чем у Веснински. Половина отведена для «книг на досуг», другая — магии. Насколько Абраму известно, Стюарт любит читать, особенно детективы — Абрам находит это немного ироничным, — но времени на это обычно не так много, поскольку трудоголизм у Хэтфордов, видимо, семейный. Мистер Аллан чаще берёт книги из библиотеки — он уже отошёл от дел, и у него немало свободного времени; даже если иногда он всё же вмешивается в дела бизнеса, от мафии он полностью отошёл.       Абрам действительно устал от не заглушаемых поедающих мыслей, потому даже задумался над тем, чтобы набрать несколько детективов — тех, которые ему посоветовал Стюарт. Возможно, это поможет отвлечься и вернуться в привычное состояние, возможно, даже продолжить дальше работать в мафиозной среде. Очевидно, всё в конце концов и само вернулось бы в былой ритм, однако лучше бы это произошло поскорее, а потому Абраму надо унять собственных тараканов в голове, которых уже именовать можно. Так-то у его прихода в библиотеку одновременно и есть цель, и нет — он ещё не уверен.       Церб вслед за Абрамом тихо обходит стеллажи с книгами, осматриваясь. В конце концов, доберман садится возле одного из стеллажей, продолжая скучающе наблюдать за Хэтфордом. Фамильяра уже вымотало подвешенное состояние хозяина и его вернувшиеся постоянные кошмары.       Абрам закатывает рукава белой рубашки — механическое действие из-за задумчивости. Он внимательно рассматривает каждую полку, пробегаясь взглядом по корешкам — почти все с фамилиями авторов и с названиями. Но есть корешки и без надписей. Абрам проводит кончиками пальцев по книгам, собирая этим пыль. В поместье есть горничная, но она даже не суётся в библиотеку — судя по всему, есть такое правило для неё. Абрам тоже поставил ей ещё в самом начале условие: не трогать его комнату. С поддержанием порядка в ней он может справиться сам, а вот допустить, чтобы кто-то шастал там — уже нет.       Пыль попадает в нос, и Абрам прикрывает лицо рукой, постаравшись сдержать чих — не получилось. Он задумывается над тем, почему в библиотеке не убирается горничная, и приходит к выводу, что здесь, возможно, есть что-то важное. Тогда глупо хранить это в открытой библиотеке. Получается бессмысленно.       Взгляд цепляется за толстый потрёпанный переплёт. Абрам подцепляет пальцами книгу, доставая и осматривая её со всех сторон. Увесистая и явно старая. Ни названия, ни автора нет даже на обложке, потому он пролистывает книгу, дабы понять примерное её содержание. Весь текст полностью на латыни, но, благо, Абрам с рождения знает этот язык — почти все ведьмы хорошо им владеют, ведь он используется в магии. На некоторых пролистнутых страницах изображены от руки демоны, а примерную суть Абрам понимает по выдернутым из текста отдельным словам. Кажется, он нашёл то, что хотел, хотя в своём желании даже не был уверен.

☽•••⚸•••☾

      Абрам пытается определить, кто говорит, и взгляд, в конце концов, приковывается к тому же главарю, оставшемуся невредимым. Мужчина смотрит прямо на Абрама, и всё в Хэтфорде леденеет. Его не просто обнаружили, но и обличили. Стюарт говорил, что они все люди, и Абрам не заметил, кроме странности с его заклинаниями, другой магии. Скрываются? Раз они знают о ведьмах и раскрыли присутствие Абрама, очевидно, что сделали вывод, что он и пользовался магией.       Хэтфорд целится в голову.       — Спускайся, ведьмочка, я не кусаюсь, — звучит басистый голос. — Полагаю, у нас возникло недопонимание.       Остальные живые целятся в спрятавшихся Бена и Маргарет. Не в Абрама. Но Хэтфорд замечает, что помимо главаря — Бернанда Коула, припоминает Абрам — есть ещё один человек, который не стреляет, и это кто-то из пришедших позже. Выглядит сравнительно молодо, с чёрными длинными волосами и спрятанными за спиной руками. Абрам считает его подозрительным. Информации о нём не было. Всё внутри кричит о том, что стоит прострелить голову Коулу, однако мешает понимание, что начнётся обстрел Бена и Маргарет, оставшихся без патронов. Им также преградили выходы.       Абрам ловко спускается вниз и покрепче перехватывает винтовку. Он даже не взял гримуар с собой, а сейчас лишняя сила не помешала бы, однако он не был к этому готов. Абрам просчитался с составом для миссии — надо было, как минимум, взять ещё одну ведьму, в любом случае, чтобы было хотя бы больше их четверых, поскольку по шуму снаружи Абрам определяет, что там есть ещё люди. Сколько — разобрать не может.       — Кто же передо мной стоит? — Коул стоит с убранным оружием, скрестив руки на груди и осматривая Абрама самодовольно и надменно.       — Абрам Хэтфорд, полагаю. Неизвестно откуда появившийся племянник Стюарта Хэтфорда, — тянет длинноволосый мужчина, рассматривая Абрама более лениво и незаинтересованно, но словно что-то выискивая и в конце концов разочаровываясь.       — Хэтфорд? — скептически вскидывает бровь Коул, усмехаясь. — С каких пор Хэтфорды стали рыжими? Думаю, пора возобновить охоту на рыжих.       Абрам незаметно топнул ногой, и огонь аккуратной нитью медленно пополз по периметру склада, а из ножен выскользнуло пару ножей.       Выстрел. Один, но точный.       Абрам вздрагивает. Он слышал, откуда донёсся звук, потому боялся посмотреть в ту сторону. Бен.       — Твое сопротивление ни к чему хорошему не приведёт, — тянет с ухмылкой Коул.       Вокруг Абрама образовывается кольцо из огня, но он его не создавал.       — У него нет гримуара. Тебе придётся найти, чем мне заплатить, — обращаясь к Бернанду, поджимает губы длинноволосый мужчина, судя по всему, оказавшийся ведьмаком. Вероятно, он же и дал сильные обереги, блокирующие заклинания Абрама, направленные напрямую на человека. Абрам надеется, что ведьм здесь больше нет.       Действовать в полную силу Абрам не может, поскольку живая Маргарет всё ещё здесь, поблизости, и он её заденет, особенно если устроит взрыв. К тому же действовать без понимания примерных возможностей и сил противника очень опасно: всё могут обернуть против него же самого.       Огонь начинает понемногу перебираться на стены и ящики.       Абрам не знает, что делать. Он не может жертвовать Маргарет. Только не ей. Неверный шаг — и она мертва. Абрам этого не выдержит.       Пуля попадает в бок. Не критично, но даёт понять: медлить нельзя. Как только выберется — попробует хотя бы обезболить, а когда отъедут — вытащит пулю и подлечит. Только бы он обладал некромантией… Тела Томаса и Бена еще теплые, он мог бы… Но Абрам не обладает некромантией, а добраться до некроманта клана Хэтфордов он не успеет. К тому же, это люди, с ними всё гораздо сложнее, когда дело касается магии.       — Что с этим не так? — голос Коула становится ещё более низким, раздражённым, а ведьмак рядом с ним лишь хмурится, отвечая:       — Видимо, ты пули перепутал. Божья дребедень вредит всем ведьмам.       Голова идёт кругом. Из-за дыма становится тяжелее дышать. Абрам чувствует жар. Перед глазами вспыхивают отрывки кошмаров, но сейчас точно не время для этого, существует лишь настоящее.       Клинки висят возле стрелков наготове, и Абрам задумывается над вариантами действий, в ходе которых смог бы устранить всех одновременно, однако всё рушится из-за одного лишь присутствия сильного ведьмака напротив. Хэтфорд мог бы поджечь людей или взорвать головы — но первое предотвратили бы с лёгкостью, а второе просто не подействует.       Учитывая долгие разговоры и бездействие парочки напротив, им либо просто нравится наблюдать за метаниями Абрама, либо они считают его недостойным противником — вероятно, всё сразу.       Несмотря на все навыки Маргарет, полагаться на её помощь сейчас бессмысленно: она, имеющая лишь ножи, загнана в угол шестью людьми с оружием, рядом враждебно настроенный ведьмак, так к тому же она ранена.       Абрам берёт себя в руки.       Взрыв.       Оглушает. Жарко. Руки Абрама дрожат. Он пытается поддерживать чёрный барьер вокруг себя и Маргарет.       Перед взрывом он увидел вспышку в стороне.

☽•••⚸•••☾

      За окном уже темно, виднеются лишь огни из пары окон и на веранде, а также ясное ночное небо.       Абрам, сидя на краю постели, рассматривает лежащую женщину, иногда поглядывает на приборы, показывающие совсем слабые показатели. Тело Маргарет практически полностью перебинтовано, и Абрам знает, что под этим слоем скрываются ожоги разной степени, а под одеялом скрыто отсутствие ног — пришлось ампутировать, ведь всё было настолько плохо, что были оголены кости. Врачи и целители разводят руками, утверждая, что могут лишь поддерживать её состояние. Целители пытались вернуть её в сознание, однако показатели лишь падали из-за вмешательства. Остаётся перебирать, какое заклинание могло использоваться, ведь кома — не последствие пожара или взрыва. Вновь что-либо предпринимать без полного понимания причины состояния слишком опасно.       Абрам чувствует себя лишь более ужасно, когда вспоминает, что вернулся почти невредимый, по крайней мере, в сравнении со смерью и комой, одна пуля — ерунда.       «Она твоя крёстная».       Абрам не понял, о чём сказал Стюарт за день до миссии — так, невзначай. Решил, что не стоит этим забивать голову, учитывая, что больше Стюарт ничего не говорил на этот счёт; а сейчас эта фраза каждый раз всплывает в голове при виде Маргарет и вызывает диссонанс.       Абрам тяжко вздыхает, в конце концов, решая вернуться в свою комнату. В коридоре по пути встречает обжимающихся дворецкого и горничную, однако лишь проходит мимо, не обращая внимание на то, как они быстро и неловко оттолкнули друг друга, уже готовясь оправдываться. Почему должны быть не безразличны чьи-либо отношения здесь? Так что он не понимает, почему парочки пытаются прятаться. Разве запрещены отношения?       Абрам захлопывает за собой дверь, и его взгляд сразу падает на лежащую на столе ветхую книгу, найденную в библиотеке. Он её изучал внимательно и, стоит признать, с интересом, и одна глава конкретно въелась в голову — сколько бы Абрам ни пытался не думать об этом вовсе, постоянно возвращался к страницам, к идее: когда пытался заснуть, когда умывался и делал любые повседневные вещи, когда тренировался. Он не может признать, что действительно уже готовился к исполнению этой идеи. Но сейчас, смотря на сумку со всем найденным, он понимает, что настроен серьёзно — хватит бездействовать. Раз он собирался сегодня, в полнолуние, значит, он это сделает.       Хэтфорд вспоминает, что в поместье есть пустующие комнаты — одна из них старая спальня, которая заперта. В поместье в данный момент из Хэтфордов никого нет, в целом, сейчас есть только несколько слуг (даже Альфред занят), значит, можно не беспокоиться, что возникнут лишние вопросы. Церб скулит, но Абрам не обращает на её протесты внимание и подхватывает сумку, мысленно прикидывая, где находится приглянувшаяся комната, и сразу направляясь туда. Можно было бы телепортироваться, если бы он уже бывал в этой комнате. По крайней мере, ему по пути никто не попадается на этот раз, потому беспокоиться не о чем. Комната располагается на третьем — последнем, не считая чердака — этаже боковой башни, относительно недалеко от комнаты Абрама. Приходится немного повозиться, чтобы отпереть дверь, и вот Абрам, использовав «Lux», уже осматривает спальню: всё покрыто пылью и паутиной, даже библиотека далеко не в таком состоянии. Широкая кровать с балдахином, туалетный столик с разбитым зеркалом, ящики и подставки со множеством украшений, отдельная гардеробная с разнообразными утончёнными платьями двадцатого века, но самое главное — алтарный стол, а значит, что ритуал пройдёт более успешно.       На прикроватной тумбочке Абрам замечает фотографию, и, подойдя ближе, понимает, чья это спальня была: с фотографии на него смотрели пронзительные почти бесцветные глаза. Мэри почти не изменилась с того времени, по крайней мере, почти что таковой её и помнил Абрам, но они уже два года не виделись.       Хэтфорд поджимает губы и кладёт рамку фотографией вниз, после принимаясь расставлять многочисленные свечи. Если он начнёт рассматривать всё вокруг, то слишком глубоко уйдёт в воспоминания о матери. Он скучает. Чертовски скучает, хотя по братьям больше. Даже если она не была никогда идеальной матерью, Абрам всё равно испытывает к ней привязанность.       Абрам бросает взгляд на разбитое зеркало над туалетным столиком, но подмечает там же целое зеркальце, однако он уже принёс эту вещь с собой. Абрам достаёт помимо зеркала всё остальное: кинжал, чашу, ритуальное вино, бутылёк с пеплом, перо и череп ворона (хотя любой череп сносно подходит, предпочтительнее использовать принадлежащий младенцу, однако Абрам просто не мог легко его добыть). Хэтфорд сыплет пепел, очерчивая уже имеющуюся на алтаре пентаграмму, и пепел забивается в углубления; после Абрам на один конец звезды укладывает череп, на остальные — свечи, а в середину кладёт зеркало. С помощью магии он поджигает все свечи, убирая использующийся до этого свет. И замирает. Он понимает, что чем больше медлит, тем меньше уверенности остаётся, но ему не по себе, словно он принял неверное решение, однако уже твёрдо решил дойти до конца.       Абрам подбирает чашу и наполняет её вином, после чего прикрывает глаза — необходимо полностью очистить мысли, не оставив ничего, кроме одного имени, и на это уходит минут десять-пятнадцать. Это казалось непосильной задачей, но, повторяя одно лишь имя, удалось-таки. Абрам устремляет взгляд на зеркало, начиная тихо проговаривать:       — De solio capitis, regina ex infinita potentia regula. Est initiator de tenebris somnia — portans luciferian lux. Ea est dilectus satanam, reflexio Nigrum Sun. Regina de omine nigrum lunam — et nostra tenebris divina. Quia gloria tua, ut occidamus hoc mundo, nos sacrifice nomen tuum.       Абрам оставляет довольно глубокий порез на ладони и сжимает руку в кулак, выдавливая кровь в чашу, а после окрапляя весь алтарь и продолжая произносить слова, которые в последние дни постоянно прокручивал в голове — сперва невольно, потом заучивая:       — Portans nocte lucem, da nobis fortitudinem impeccabilis visio. Expand te Nostri regina et mundi nigra flamma Tua pulchritudo. Nos sumus fideles filii noctis et obsecro te in hoc ipso nigro ritus. Spiritum nostrum jurare noctem. Lavemus pedibus cum sanguine, vitalis hostis. Nos occidere omnis qui challenges te. Et cum tristis mortis nos sigillum nostrum fata.       Клинок вонзается в зеркало, разбивая его и оставляя пару капель крови, затекающих теперь в сколы.       Темно и тихо. Окна плотно зашторены, за ними — сумрак и полная луна.       Когда Абрам начинает думать, что ритуал прошёл в пустую, он замечает чёрную дымку, формирующую женский силуэт, становящийся всё более чётким, но остающийся полностью чёрным; однако в осколках зеркал Абрам видит истинный облик: огненно-рыжие вьющиеся волосы, массивные закручивающиеся рога, абсолютно чёрные глаза и белоснежная кожа без намёка на румянец. Когтистая рука тянется к чаше и подбирает её.       Перед Абрамом сидит Лилит, и он не может отвести взгляд, на пару мгновений теряя дар речи. Он даже не верил в успех ритуала.       — Слышу всех, не к каждому являюсь, — голос словно звучит в голове Абрама, разносясь эхом. Этот образ одновременно материален и неосязаем. Демон делает глоток, и через зеркала Абрам видит ухмылку и прищуренный взгляд. — Назови причину, пока я здесь.       — Сделка, — без промедления следует ответ. — Мне нужны силы, Тёмная Мать, у кого их просить, кроме как у Вас? — Абрам в почтении склоняет голову. Не в его духе превозносить Дьявола и прочих демонов, однако перед Лилит нельзя показывать и капли неуважения, тем более когда обращаешься с просьбой. Если он хочет что-то получить, то не может вести себя пренебрежительно. Нил и Натаниэль определённо его саморучно убили бы за то, что он сейчас делает, однако Абрам устал видеть, как близкие ему люди страдают — он хочет уметь защитить. Не быть бесполезным.       — Я готова предложить тебе весьма выгодные условия. Отличные от остальных. Мне нравятся рыжие, — слышится усмешка, и демон поправляет свои густые волосы.       Перед Абрамом в мгновение ока материализируется развёрнутый длинный свиток с расписанным контрактом, который он принимается читать, но под ощущением такого давящего пристального взгляда получается довольно бегло. Когда Абрам доходит до пункта с условием со стороны Лилит, он замирает. Готов ли пойти на это? Просто продать душу — это одно, но…       — Другие всё бы отдали хотя бы за один день, — заговорщицки звучит женский голос. — Ты перестанешь быть ничтожным, Абрам. Сможешь защитить не только себя, но и всех, кто тебе дорог.       Всё внутри переворачивается. Стоило ожидать, что демон будет знать слабые стороны и давить на них, и Абрам не может пересилить себя и пойти на попятную сейчас — не тогда, когда уже сидит и читает контракт. «Всё не так плохо», — убеждает себя он. Подобрав перо, Абрам собственной кровью расписывается в контракте, после чего свиток исчезает.       — Ты сделал верный выбор и точно не пожалеешь об этом, — от этого шёпота у Абрама появляются мурашки. Демон протягивает ладонь, и Хэтфорд её пожимает, но Лилит дёргает его на себя, впившись в руку, и ведьмаку начинает видеться, как чернота расползается по руке дымкой, но словно впитывается, оставляя след. Стоит моргнуть, как Лилит испаряется, словно её и не было, а чаша падает на пол, разливая содержимое, и все свечи оказываются потушены ощутимым холодным дуновением.       Это было сумбурно и нервно.       Что он сделал, блять?       Абрам, призвав свет, вытягивает перед собой руку, которой заключил сделку, и рассматривает её, закатывая рукав. Чернота доходит до локтя, а на другой руке её и вовсе нет. Неужели ему теперь придётся носить перчатки, чтобы скрыть этот неприглядный факт? Стюарт его не поймёт, как и братья, как и мама. Все они не являются верными последователями Дьявола, а к сделкам на жизнь и душу относятся категорично. Впрочем, Абрам не собирается никому ничего объяснять, он вообще не намеревается рассказывать. В конце концов, Абрам принимает решение носить перчатки, правда, остаётся придумать причину внезапного предпочтения в аксессуарах, однако решает, что просто может не отвечать. С чего бы кого-то это должно волновать?       Чувствуя себя абсолютно вымотанным, Абрам вырубился, как только оказался на кровати. Ему не хватило сил дойти до собственной комнаты или телепортироваться — он бы спихнул это на последствия призыва, однако стоит посмотреть правде в глаза: он не спал более двух суток.       Фотографию Абрам поставил обратно, как она стояла. Мэри словно смотрела осуждающим взглядом.