Blood Moon

      Мелодичное звучание пианино разносится по комнате, разрывая — дополняя — ночную тишину. Ворон переминается, находя себе место на используемом сейчас инструменте. Рассредоточенный взгляд Натаниэля устремлён куда-то на клавиши, голова забита и одновременно пуста — мыслей много, но они все такие поверхностные, что просто мелькают, как бегающие по клавишам пальцы. Натаниэль погружён в себя, но не настолько, чтобы не заметить чьё-либо приближение, однако он обращает внимание на постороннее присутствие лишь тогда, когда видит краем глаза силуэт.       «Жан», — первая мысль. Из-за музыки тяжело разобрать шаги.       — У нас мало времени, — голос до боли знакомый и родной.       Но это не Жан.       На осознание уходит буквально секунда. Руки Натаниэля зависают над клавишами, а глаза в неверии распахиваются, и он боится обернуться и не увидеть никого, но вновь слышит этот голос:       — Нам надо решить, когда и где сможем встретиться в следующий раз. Я плохо знаю академию.       Сердце начинает биться сильнее. Это невероятное осознание вскруживает голову.       Натаниэль оборачивается и действительно видит Нила, а судя по словам, это не бред больной фантазии, не галлюцинации из-за недосыпа, но Нат не может быть уверен. Такой реальный и призрачный одновременно: Нил почти не изменился за всё это время. Взлохмоченный, с рассеянной улыбкой, но уверенным взглядом, который смягчается при виде Натаниэля. Голубые глаза гипнотизируют, в них ни капли льда, лишь тепло — такое родное и доверчивое, и Натаниэль знает, что это могут видеть только двое: он сам и Абрам. Даже на Мэри Нил смотрел по-другому: с детской преданностью. Сейчас Натаниэль в полной мере ощущает, насколько сильно скучал по братьям, хотя думал, что уже привык.       — О, Дьявол, блять, — бормочет Ворон, на плечо которого перемещается фамильяр. Голос невольно дрогнул в неверии. — Привет? — неуверенно, но с трепетом произносит Нат с осознанием, кто именно перед ним стоит. Это самая неожиданная встреча средь ночи, ещё больше озадачить может только внезапно появившийся Абрам, но его Нат так и не замечает.       — Привет, — как-то растерянно отвечает Нил. Он столько настраивался на этот разговор, прокручивал в голове, не решался подойти, а в итоге оказывается сбит этим голосом, этим «привет».       Очень странно вот так видеть перед собой человека, с которым так много связывает: от крови до боли.       Проходит время, а они просто рассматривают друг друга. Благо, Натаниэль приходит в себя. Вспоминая слова о поджимающем времени, он прихватывает кольцо в губе, призадумавшись, и всё же уточняет:       — Ты в астрале? — в ответ кивок. — Ты должен понимать, где находится библиотека. Мама всегда перемещается туда. Разве нет плана Академии? — Натаниэль прокручивает большим пальцем кольцо на указательном в трепетном волнении. И видит, что Нил тоже волнуется. Сейчас не время для того, чтобы отчитывать за такой опасный поступок.       Нил, облокачиваясь на фортепиано, качает головой:       — Есть карта территории. Но, думаю, если знать, на каком этаже библиотека, я смогу переместиться сразу туда. Ночью в Академии есть кто? Какова вероятность, что меня засекут, если я окажусь не совсем там? У меня ещё есть другая идея: один из ходов подземок ведёт на территорию Академии, однако не знаю, где на территории проход. Попробуй его поискать, — Нил ненадолго задумывается, кидая взгляд на окно. — В среду, ночью, библиотека. В два часа ночи, — он говорит спешно, переводит взгляд с окна на настенные часы.       Натаниэль же ничего не видит, и его это напрягает. Он кивает, делая в голове пометку, что надо поискать проход, о котором говорит Нил. Где может быть: библиотека, подземная часть башен, просто лесистая часть Академии? В любом случае, стоит ломать голову потом, а сейчас сосредоточиться на Ниле.       — Нил? — Нат не может не заметить нервное состояние брата, но осознание с запозданием приходит само: Нил в астрале и, вероятно, видит вестников проводников душ, и это, по крайней мере, объясняет, почему Нил то и дело смотрит то на часы, то на окно. Нат даже не знает, как долго брат уже в астрале.       — Мне снился Абрам, — выпаливает Нил и поджимает губы. — Это было похоже на какую-то сделку или порчу, я не смог разобрать. С ним была женщина, но я не видел, кто именно.       — Блядство, — рвано выдыхает Натаниэль и потирает переносицу, но когда он поднимает взгляд, то уже никого рядом не обнаруживает. — Действительно блядство, — зарывается рукой в волосы и осматривается, не сдерживая рассеянный смешок.       Натаниэль совершенно не ожидал, что спустя два года встреча с Нилом будет такой спешной и тайной. Невозможно было не понять то, что Нил делал это втайне от матери. Нил оставил его наедине с вопросами о сне и о каком-то скрытом проходе. И как только Натаниэль должен его найти? Как они могут помочь Абраму? Нату кажется, что его голова сейчас взорвётся — мозг протестует, не хочет укладывать всю ситуацию. Точно ли это было не галлюцинацией из-за бессонной ночи?       Натаниэль ещё раз осматривает всю комнату, но не замечает никого. На часах четыре утра. Сейчас светать начинает позднее, после подъёма, и за окном ещё сумрак. Нат ударяет по клавишам и трёт руками лицо, пытаясь осознать, было ли это сном или реальностью. Он не видел братьев два с половиной года, а сейчас Нил просто ворвался, и не значит ли это, что произошло что-то? Сон, в котором был Абрам — его так беспокоил этот сон? Мозг отказывается работать и грозит вовсе отключиться. Натаниэль давит ладонями на виски, то ли чтобы унять боль, то ли чтобы осознать, что действительно не спит.       Взгляд упирается на ноты перед собой, и Натаниэль подбирает их и листает, в конечном счёте откладывает и перебирается на подоконник, а ворон устраивается рядом, сонно жмурясь. Нат протягивает руку к фамильяру и чешет его пальцем, и Чёрный на этот раз позволяет себя трогать.       Сон. Абрам. Натаниэль слышал тревогу в голосе Нила, пока тот рассказывал об этом, и это неприятное ощущение передалось Нату. Впрочем, это не то чтобы редкость: они часто снятся друг другу, но обычно в форме воспоминаний. Это бывают как и редкие приятные сны, так и перетекающие в кошмары. Но если Нил посчитал необходимым рассказать, значит, это что-то другое. Видение.       Мысли скачут с Абрама на Нила и маму, на подземный скрытый ход, на предстоящую встречу, а потом вновь на сон. Натаниэль не замечает, как до подъёма остаётся минут пятнадцать, и в такой задумчивости и рассеянности его обнаруживает Жан.       — Ты в порядке, l'ombre douce? — Жан присаживается рядом на подоконнике и зевает.       Натаниэль вскидывает голову, словно выходя из транса, и с запозданием кивает, после чего его голова падает на плечо напарника. Глаза сразу норовят сомкнуться, стоит почувствовать рядом кого-то тёплого и близкого, услышать равномерное дыхание и сердцебиение.       — Всё хорошо, mon cœur noir, — шепчет Натаниэль. Ему необходимо присутствие кого-то рядом, когда он испытывает такую бурную смесь эмоций: от тревоги до радости. Однако в том, что не может оставаться один, Натаниэль не смеет признаться даже себе.       — Le chat, — Жан треплет рыжие волосы, тихо усмехаясь. Он решает, что Ната вновь замучили кошмары. Жан хочет знать, что пережил Натаниэль, отчего кошмары его не отпускают, но Нат почти не говорит о прошлом, и Моро хорошо его понимает, ведь большая часть своей жизни для него самого является не самой приятной темой. Видимо, Натаниэль хочет похоронить то, что пережил. — Не засни только, уже пора вставать.       Натаниэль вздыхает со вселенской тяжестью, неохотно отлипает от Жана и сползает с подоконника. Осматривается, но ничего необычного не замечает. Моро тянет его в комнату, где они в неспешном темпе собираются, потом их привычно встречает Рико, после чего идут на тренировку. Как и в любой другой день. Сегодня Натаниэль особенно рассеянный, и Жан не может не замечать это, но рыжий Ворон молчит. Моро сомневается, стоит ли пытаться узнать или оставить в покое: докапываться с расспросами не хочется, но и сам Нат не расскажет ничего. Сложно соблюдать тонкую грань между тем, чтобы навредить настойчивостью и проявить необходимое давление.       Арена достаточно большая, чтобы в обычном её состоянии на ней могло тренироваться больше одной команды, но сегодня ранним утром здесь только Вороны, раньше которых пришёл лишь Тетсудзи. Заметив свиту, он махнул рукой, подзывая к себе.       Всё внутри замирает, когда троица слышит: «Он пришёл в себя».       Натаниэль, ожидавший немного отвлечься от мыслей на утренней тренировке, не понимает целесообразности говорить Тетсудзи об этом перед тем, как они начнут заниматься. Теперь вся голова будет забита этими словами, их значением, и тренироваться станет только тяжелее, поскольку невозможно будет сосредоточиться.       Натаниэль сперва рассматривает Жана, который испытывает смешанные эмоции, после переводит взгляд на Рико, реакция которого нечитаема: его лицо пустое. Ни радости, ни досады — ничего. Даже злости. И тем более никакого раскаяния.       — Чего встали? — Нат встречается с тяжёлым взглядом Тетсудзи и прикусывает пирсинг, вместе с Рико и Жаном возвращаясь к команде и замечая пару заинтересованных взглядов.       После тренировки Натаниэль определённо первым делом пойдёт к Кевину, все остальные мысли отодвинув на потом. Слишком много всего за столь короткий срок — не успевает уложиться в голове. По крайней мере, теперь можно выдохнуть с облегчением: с Кевином всё в порядке, раз он очнулся. Месяц Веснински не находил себе места из-за страха, что Дэй просто не придёт в себя, а теперь он считает секунды до окончания тренировки, чтобы после неё сразу же поспешить ко второму номеру. Время будто назло тянется, кажется бесконечным, как всегда бывает в моменты ожидания, и это невозможно не ненавидеть.       Тренировка проходит впустую и оставляет только новые травмы, а не умения — Натаниэль и вправду абсолютно не мог сосредоточиться. Мысли путаются и перебивают друг друга: Кевин, Нил, сон, Кевин… И по кругу.       Натаниэль даже не переодевается, не пытается применить минимальные целительские навыки, сразу срываясь в медкрыло, и Жан едва ли успевает последовать за ним. На мгновенье проскакивает мысль о Рико, который наверняка тоже решит зайти к Кевину. Не упустит возможности. Это подгоняет — Натаниэль, подозревающий замешанность Рико, не может позволить тому сейчас показываться Кевину, которого теперь лучше полностью отгородить от названого брата. В голову лезут мысли о пропавшем в ту ночь гримуаре. У состояния Кевина должна быть причина, а у Рико есть прямой мотив, и выстроить такую простую цепочку не сможет только тупой.       Натаниэль облегчённо выдыхает, стоит ему убедиться в отсутствии Рико в палате. Жан встаёт рядом, за спиной, поглядывая на отстранённого Кевина, из которого словно высосали всю жизнь: вроде остался прежним, но при этом осунулся и помрачнел. Дэй даже не сразу обращает внимание на них, будучи слишком глубоко погружённым в себя.       Натаниэль застывает, поймав взгляд Кевина. По позвоночнику пробегает дрожь.       Абсолютная обречённость — вот что выражал взгляд. Что-то трескается внутри от этого.       — Кев? — осторожно зовёт рыжий Ворон, подходя ближе к Дэю. Жан делает неуверенный шаг следом и запирает за ними дверь на заклинание, дабы Рико не объявился внезапно. Рико легко сможет отпереть, но так они быстрее заметят его.       Кевин опускает голову. Не может смотреть на свиту. Сейчас ему тяжело даже руку поднять, но с физической слабостью он быстро справится. Он упирается взглядом в Тсуки, которая устроилась у него на ногах. Фамильяр ни разу не покинул палату, осунувшись, как и хозяин.       — Расскажи всё, — Натаниэль не просит. Требует.       — Lux, — чётко, но тихо говорит Кевин.       На осознание уходит не более пары секунд, Натаниэль и Жан в неверии застывают. Никакого огонька. Ничего. Два взгляда бегают по Кевину в неясном ожидании опровержения, но ничего не следует.       — Дьявол, за что ты отрёкся от души, — шепчет Жан, потирая глаза. — Ты… лишился магии? — вопрос кажется бессмысленным, но Моро просто не может поверить, что это могло произойти. Только не с Кевином.       От одного лишь предположения со стороны Ната слышится ошеломлённый стон. Он предполагал, что это могло произойти, но хотел верить в обратное. Одно дело подозревать, другое — видеть и убеждаться.       Дэй вяло качает головой и поясняет:       — Нет. Не совсем. Неясно. Говорят, что в теории я могу владеть ею, но… при этом не могу. Я не помню ни одного заклинания. Я не помню ничего, что связано с магией. Не чувствую её. «Lux» — единственное, что я знаю, но только из-за того, что всё утро требовали повторять и повторять… — руки начинают дрожать сильнее, и Кевин стискивает их в кулаки, чувствуя подступающий ком. Голос совсем хриплый, говорить всё ещё тяжеловато. — Я не понимаю… Я не помню что произошло, открыл глаза и увидел взволнованных целителей и Хозяина… Сказали, что я был в коме месяц… Я сначала даже не помнил о существовании магии, потому не понимал, что от меня хотят… — Кевин ощущает скатывающуюся слезу, но сил стереть её попросту нет. — Я ничего не понимаю… Просто не понимаю… — он выглядит растерянным и удручённым.       Натаниэль опускается на край койки и поднимает голову Кевина за подбородок. Жан устраивается с другой стороны.       — Отставить уныние. Сперва надо во всём разобраться, а потом сопли разводить, — твёрдо заявляет Натаниэль, и эта непоколебимость даже немного передаётся Кевину, по крайней мере, новых слёз не видно.       Натаниэль готов убить Рико и уверен, что сделает это, как только капитан попадётся ему на глаза. Даже Жан не сможет его сдержать. С комой можно было смириться, но потеря магии для Кевина — это конец жизни, однако Нат ухватывается за слова о том, что Кевин всё ещё может ею владеть. Сейчас остаётся лишь разобраться в этом, но сперва дать Кевину набраться сил и…       — Ты больше не будешь в Воронах, — заявляет Нат и ловит два сомневающихся взгляда. — И Чернокнижником тоже не будешь, — добавляет рыжий Ворон, и даже Жан смотрит на него, как на сумасшедшего. — Надо только доказать причастность Рико…       — Рико? — переспрашивает Кевин. — Нет. Нет, причем тут он-то?       — Так, стоп. Что ты помнишь последнее? — уточняет Жан, не желая допускать, что Кевин мог не состыковать проигрыш и своё состояние, однако понимая, что такое тоже может быть из-за слепой преданности. Жан одновременно понимает привязанность Кевина и нет, однако ему ли судить? Очевидно, столько лет вместе не могли пройти бесследно, тем не менее Жан всё равно не принимал это отношение Кевина к Рико и желание видеть несуществующее лучшее.       Дэй прикрывает глаза, погружаясь в воспоминания, но попытка оборачивается головной болью, однако он всё равно продолжает копаться в своём сознании.       — Банкет в честь Хэллоуина… И всё. Помню, как пришли туда.       — Всё плохо, — заключает Натаниэль, потирая переносицу. — Краткий экскурс: на банкете выпали ты и Рико, и ты одержал победу. Делай выводы.       Кевин хмурится в непонимании, но его глаза распахиваются от кажущейся абсолютно неправильной мысли и пронзившего фрагмента воспоминания, и, в конце концов, он надломленно просит:       — Уйдите, пожалуйста…       Натаниэль и Жан переглядываются и принимают эту потребность побыть одному, потому покидают палату. Нат облокачивается на стену из-за закружившейся головы, но сразу же выпрямляется и осматривается. «Надо будет следить за Рико», — передаёт Натаниэль Жану.       Скоро начнётся пара, и по-хорошему им бы не пропускать её. В голове Натаниэля всплывает идея, которую он хочет — намеревается — осуществить в ближайшее время, ведь понимает, что медлить нельзя.       То, что Рико так и не пришёл к Кевину, не могло не напрягать, хотя Натаниэлю казалось, что это первое, что Морияма сделает. Но тем не менее Рико ведёт себя как всегда: остаётся таким же заносчивым, но не более. Ходит на занятия, тренировки, но единственное: не пытается держать свиту на привязи возле себя; однако рядом с ним всё равно весь день Нат и Жан. И это не бросается никому в глаза, поскольку является обыденностью.       Приоритет с Нила сместился на Кевина: встреча состоится лишь на следующей неделе, а вот опасность нависает над Кевином уже сейчас. О пропавшем на одну ночь гримуаре Натаниэль рассказал Жану ещё в первую неделю после того, как Кевин впал в кому. Они недолго ломали голову над этим, вывод напрашивался сам: Рико украл гримуар Веснински из-за хранившегося в нём ритуала, который был запрятан от чужих глаз. Натаниэль понятия не имел, как Рико, даже заполучив в руки гримуар, смог добраться до ритуала, а уж тем более подготовиться к нему за одну ночь. Не значит ли это, что Натаниэль не замечал, как Рико брал его гримуар до этого? Теперь Нат не оставляет нигде книгу или хранит запрятанной. То, что Рико был готов на такой поступок, ошеломляет даже привыкшую к его жёсткой и лицемерной натуре свиту. Натаниэль не рассказывал ему о существовании этого ритуала, только Жану не сдержался и обмолвился, а верить в то, что напарник посмел предать и передать Рико, Нат попросту не смеет. Не может. Тогда как капитан узнал? В том, что Рико потребовалось именно это заклинание, Натаниэль уже не сомневается, особенно теперь, узнав про проблемы с магией у Кевина; но обычно последствия не таковы — не значит ли это, что ритуал пошёл не по плану?       Каждый раз упираясь взглядом в Рико, Натаниэль невольно представляет, как убивает его. Как минимум убивает. Но осекается и осознаёт, что для Рико хуже смерти было бы использование ритуала на нём самом. Невольно всплывают и ужасные мысли открыть нужную страницу, отпереть эти губящие знания, но Натаниэлю строго-настрого запрещено использование ритуала, к которому любил прибегать отец. К тому же ритуал непрост, и неудача Рико доказывает это. При худшем исходе ведьма может умереть, однако возможная смерть Рико — не то, что пугает Ната.       Что может быть мощнее ритуала, позволяющего не просто лишить всей магии ведьму, а забрать её силы себе? Это определённо самое ужасное, что существует, потому что это безумная власть. Натаниэль до сих пор не знает, как Морияма могут не знать об этом, а они точно не ведают, иначе отобрали бы у Веснински гримуар давно и, вероятно, уничтожили бы сам род. Натаниэль не раз задавался вопросом, почему Натан ещё не сместил Морияма, однако ответа не находил. Неужели власть и сила Верховного Жреца настолько велики, что даже Натан, имеющий такие заклинания в арсенале, не переходит дорогу? Чем больше Натаниэль об этом думает, тем сильнее путается во всём и приходит к большему недоумению.       Жан маячит молчаливой поддержкой рядом, так и не спрашивая сегодня про утреннее состояние. Они разговаривают лишь о чём-то повседневном и ничего не отвечают на вопросы про Кевина, которые адресовываются именно им двоим, поскольку к Рико с этим никто не осмеливается подойти.       День подходит к концу, и насколько бы ни был измотанным Натаниэль, он всё равно решает ночевать у Кевина, так как слишком беспокоится о нём. Рико сейчас может быть совсем неустойчивым, потому стоит перестраховаться, а особенно тогда, когда за день тот так и не приходил к Кевину.       — Что ты удумал? — хмурится Жан, замечая, как Натаниэль намеревается уходить из их комнаты. — Уже ночь, попробуй хотя бы поспать.       — Я посплю. У Кевина в палате есть пустующая койка. На крайняк если что его потесню, — вяло смеётся Веснински, зачёсывая пальцами назад мешающую чёлку. — Я честно посплю. Всё равно чутко сплю, а потому проснусь, если что-то будет не так.       Жан прожигает взглядом напарника, но в конце концов тяжело вздыхает и ложится, укрываясь и отворачиваясь к стене, больше ничего не говоря. Натаниэль не забывает напоследок запереть их комнату — не будет лишним. Наступать на одни и те же грабли больше не хочет.       Ночной путь до главного корпуса уже привычен, и Натаниэль давно научился не попадаться, потому и на этот раз всё проходит без происшествий. Поскольку медкрыло располагается на первом этаже, Нат стучит в окно палаты Кевина, надеясь, что тот сможет хотя бы открыть. Пару минут — и Нат без посторонней помощи раскрывает окно и ловко проскальзывает внутрь палаты, отряхиваясь, а его фамильяр залетает следом, после чего Нат оставляет приоткрытой лишь форточку.       — Ты что вообще здесь забыл ночью? — вскидывает бровь Кевин. Он даже не выглядит особо-то удивлённым, недоумение на его лице показалось лишь на секунду.       — Спать собираюсь, — Нат морщится, глядя на пустую койку. — Надо было подушку притащить хотя бы или плед… — ворчит он, забираясь на свободное место. — Ну чего, когда на ноги тебя поставить обещают?       — Не знаю, — бурчит Кевин, поворачивая голову в сторону окна. — С чего бы тебе спать тут?       — Охранять твой сон буду, — хмыкает Нат, сворачиваясь калачиком на пустой койке и ёжась от холода. Не выдерживает и закрывает всё-таки окно.       — Иди спи у себя в комнате.       — Нет, — легко отвечает Натаниэль, зевая. — И что ты сделаешь? Выгонишь? Смирись и спи. Можешь сделать вид, что меня здесь нет, если тебе так будет легче.       Кевин давится воздухом в возмущении, но замолкает, осознавая, что даже встать и вышвырнуть нарушителя спокойствия не может. А оставаться наедине с Натаниэлем ему некомфортно. Кевин весь день только лежал и думал, пытался упорно освоить хотя бы самые базовые заклинания, и от переутомления ему стало хуже. Проведя, по сути, день наедине с собой, Дэй вспомнил отрывки того, что было, и этого хватило, чтобы вид Натаниэля его напрягал, потому что перед глазами Кевина отчётливо стоит гримуар Веснински. Тем не менее, Дэю даже это не мешает довольно быстро вырубиться: бессилие даёт о себе знать. По крайней мере, целители сказали, что Кевин, не беря в счёт магические способности, быстро восстановится, поскольку кома, как установили, была вызвана магией, и физических проблем практически нет. Также целители убедились в том, что силы остались при нём, просто ему, судя по всему, придётся обучаться всему заново. С самого начала. И это убивает. Это, конечно, лучше, чем полностью лишиться сил, но вернуться на былой уровень будет нереально, и это заставляет ощущать себя немощным младенцем.       Натаниэль в задумчивости рассматривает умиротворённый сном силуэт и не замечает, как сам засыпает: накопленная усталость. Хотя несмотря на то, что он говорил Жану, спать не собирался.       Нормально поспать Натаниэлю всё равно не удаётся, и он просыпается из-за копошения. Пытаясь сбросить сонную дымку, Нат замечает, как поворачивается ручка двери, и спешит спрятаться за ширмой — здесь он быть не должен, потому лучше не попадаться на глаза, хотя что-то предостерегающее шепчет о том, что это не целитель.       — Кеви-ин, — неприятно тянут, и Натаниэля передёргивает от этого голоса, а Кевин даже не просыпается. Нат одновременно завидует и ужасается такому крепкому сну.       Чёрная дымка ползёт по полу и, материализуясь в хлыст, обвивает Рико, сковывая движения. Неожиданность — хороший приём.       — Уходи, — требует ледяным тоном Натаниэль, выходя из-за ширмы и скалясь: копия отца, но это не то, что сейчас беспокоит.       — С чего бы? Мне необходимо поговорить с дорогим братом, — ухмыляется Рико, даже не предпринимая попытки выбраться. — А тебе я настоятельно рекомендую оставить нас наедине, если не хочешь, чтобы кое-что всплыло.       Хлыст рассеивается, как только до Натаниэля доходит смысл слов. Он сжимает кулаки, оставляя на ладонях полумесяцы, едва ли сдерживаясь от того, чтобы бросить Рико в стену и задушить. Так рисковать Нат не готов. Его убьют на месте, когда это всплывёт, и Натаниэль даже не смеет в этом сомневаться.       — Ты не посмеешь, — голос Натаниэля усилием воли не дрогнул. — Мразь, — следом пощёчина, и Нат оказывается прижат к стене.       — Неправильно. Сейчас я не собираюсь с тобой разбираться, но поверь, ты вспомнишь своё место, — шипит Рико в лицо Натаниэля и небрежно отпихивает его в сторону. Нат, не удержавшись, падает.       Одумывается Натаниэль уже за дверью, за которую сам и вышел. Его разрывает на части: он не должен оставлять Кевина наедине с Рико, но и боится, что первый номер доложит главной ветви о тайне Веснински.       Натаниэль оседает на пол, зарываясь руками в волосы и нервно сжимая их.       Услышать разговоры за стеной не получается: блядская звукоизоляция, которая то играет на руку, то мешает. Натаниэль уже не видит даже смысла дальше оставаться здесь, не после того, как он уже позволил Рико добраться до Кевина, испугавшись мерзкого шантажа. Как теперь смотреть в глаза Кевину? Тем не менее, Нат решает не уходить, поскольку знает, каким стрессом обернётся эта встреча для Кевина, а так окажется хотя бы рядом, хотя не уверен, что стоит после того, как сам и допустил это. Слишком много всего за одни лишь сутки, и Нат подавляет устало-обречённый стон.       Виноват, виноват, виноват.       Хотел защитить, в итоге оказался бессилен из-за какого-то грёбанного секрета гримуара, и Рико определённо теперь будет пользоваться этим постоянно. В следующий раз Нат не позволит… А что он сделает?       Натаниэль успевает спрятаться, когда выходит самодовольно ухмыляющийся Рико. После того, как Рико полностью скрылся из виду, Нат обратно ныряет в палату.       — Кев, — окликает тихо Натаниэль, прикрывая за собой дверь.       — Уходи, Натаниэль. Просто уйди сейчас, — Кевин вздрагивает и сжимается, голос его надламывается. Это оказывается хуже пощёчины.       Виноват.       Нат делает растерянный шаг назад, не решаясь ни уйти, ни остаться. И всё же он не имеет права сейчас быть рядом.       И он уходит.       Жан не просыпается от возвращения Натаниэля. Наверняка утром спросит, как прошла ночь. Нат обессиленно падает на свою кровать и даже пытается уснуть, поскольку надеется сбежать от мыслей, решив, что к кошмарам он привык, потому лучше потерпит их, а, может, даже поспит без сновидений. Вполне ожидаемо, но не менее неприятно то, что заснуть снова не удаётся. Натаниэль весь остаток ночи смотрит в потолок, вновь и вновь прокручивая в голове всё, что произошло за последние сутки. В один момент даже посещает осознание, что если Рико расскажет о ритуале, то выдаст сам себя, а безнаказанным это наверняка не останется. Осознаёт ли сам Рико это? Стоит ли теперь бояться шантажа? Или Рико настолько безбашенный, что готов пойти даже на такой риск?       В конце концов у Натаниэля не остаётся сил думать.       Но поскольку не может перестать, то решает перевести мысли в более полезное русло и искать решение проблемы: как, к примеру, убедить перевести Кевина на другой факультет? Без обоснований делать это никто не станет. На какой факультет — Натаниэль уже решил за Кевина, рассудив, что под крылом родного отца Дэю будет лучше. Нат намеревается притащить Кевина за шкирку к наставнику Лисов и решать вопрос о переводе уже с Ваймаком, который по плану Ната поможет разобраться с руководством, если суметь правильно надавить и подтолкнуть. Что тогда насчёт магии? Кевин упоминал, что он не лишился самой способности колдовать, так что его упорства хватит, чтобы заново всему обучиться, и Нат даже в меру возможностей готов помочь. Хотя Натаниэль всё ещё не уверен, что Кевин действительно остался при магии, но хочет в это верить.

☽•••⚸•••☾

      Кевин избегал Натаниэля. Громко сказано, учитывая, что он оставался полностью под присмотром целителей и не мог сбежать, когда Натаниэль заявлялся к нему прямо в палату, но Нат не мог не заметить, что Кевин чувствовал себя рядом с ним некомфортно. И Натаниэль абсолютно не понимал причины, но списывал это на стресс: как-никак, у Кевина сейчас очень сложный период, решается вся его дальнейшая судьба. Вчера, на третий день, ему удалось освоить пару самых простых заклинаний, и это означает, что магия действительно осталась у него, пропали сами умения. Если так, то Натаниэль более чем уверен, что Кевин сможет справиться со всем и вновь встать на ноги, а то и снова обойдёт Рико, учитывая его упорство. Несмотря на то, что едва ли справлялся с апатией и чувством безысходности, Кевин вникал в магию заново. Натаниэля это даже восхищало.       Веснински по возможности проводил время рядом с Дэем, нередко с ними был Моро, который и так почти всегда находился рядом с напарником. Однако иногда Натаниэль приходил один, а прошлой ночью пробрался в палату, когда Кевин уже спал, и ушёл до пробуждения второго номера.       Было решено, что как минимум неделю Кевин проведёт в палате под пристальным присмотром. Несколько раз в медкрыло заходил Тетсудзи, но только для того, чтобы узнать, как обстоят дела с магией — больше его ничего не интересует, и это ожидаемо. Рико приходил пару раз, когда рядом не оказывалось ни Натаниэля, ни Жана. И это было ужасно. Некогда самый близкий человек теперь вызывает страх и внушённое чувство собственной никчёмности: Рико физически никак не издевался, но морально — убивал.       Из-за ситуации с Кевином у Натаниэля почти совсем выпала из головы встреча с Нилом, намерение поискать проход, про который тот говорил. Сон про Абрама Нат обдумывал, но ни к чему не пришёл, хотя даже прибегнул к когда-то найденной в библиотеке книге, которую успел изучить вдоль и поперёк. Главное — не забыть про встречу в ночь послезавтра.       В субботу на этой неделе состоится состязание с Лисами, но это не то, о чём переживает Натаниэль, ведь в победе Воронов сомневаться не стоит. Вернее, не волновался до того момента, как решил, что в срочном порядке надо переводить Дэя на другой факультет: по плану, в пятницу Кевина выпустят из палаты, и тогда же Натаниэль потащит его к Ваймаку — оптимальный вариант, если брать в счёт письмо Кейли, которым Кевин осмелился поделиться только с Натаниэлем и Жаном, когда пару месяцев назад нашёл его. Нат не уверен, что Кевин осмелится признаться наставнику Лисов в правде, однако хочется верить, что и без этого факта Ваймак пойдёт на встречу и поможет, особенно после произошедшего с Кевином — любит же коллекционировать побитых детишек, так чем Дэй не вписывается? Решать вопрос самостоятельно напрямую с администрацией Академии — дело гиблое, и если же обычных студентов и слушать не будут, то Ната, может, выслушают даже, однако вряд ли услышат; только если Нат не приведёт целый список доказательств того, что Кевину просто-напросто опасно оставаться на Чернокнижии — впрочем, обеспечить это можно, но более затруднительно. Интересно, что будет, если Кевин действительно попадёт на факультет Прорицания? Задатки у него, по крайней мере, были, в отличие от Жана и Рико, так что это повышает шанс удачного исхода. Правда, обратил на это внимание только Натаниэль.       После последней на сегодня тренировки Натаниэль вновь направляется к Кевину, и на этот раз Жан, решивший доделать реферат — к сожалению, они не освобождены от «ненужных» пар, — не идёт с напарником. В последние дни Натаниэль ощущает себя более измотанным, чем обычно, оттого учёбу совсем забросил.       — Ке-ев, — вваливаясь в палату, тянет Натаниэль, замечая, как Кевин сидит с книгой, над которой горит огонёк. Невольно у Ната появляется слабая улыбка, которая становится заметнее, когда он читает на обложке «Основы магии». Даже сейчас Кевин не теряет своего упрямства и стремления. То, за что его невозможно не уважать.       Дэй захлопывает книгу и нервно впивается пальцами в неё, даже не удосужившись обернуться. Чётко и со сквозящим раздражением спрашивает:       — Что тебе, блять, надо? Тебе было мало? Нравится приходить и видеть меня в таком состоянии? — не крик, хуже.       — С чего бы? Думал, что от одиночества совсем одичаешь, — Нат хмурится, пытаясь понять, с чего вдруг такое негативное отношение в его сторону. Он старается быть рядом и поддерживать, а в ответ получает отстранённость и… страх? Презрение? Ненависть? Натаниэль ни черта не понимает.       Струна лопается.       — Не строй из себя дурака, Натаниэль! И меня таковым не считай! Думал, я не догадаюсь?!       Натаниэль не любит, когда кто-либо из свиты использует его полное имя, ведь это всегда подразумевало плохой контекст. И сейчас — не исключение.       — О чём ты, чёрт, говоришь? — Нат в изумлении отшатывается, но сразу же, опомнившись, делает пару шагов в сторону Кевина, однако сталкивается с переполненными ненавистью и разочарованием зелёными глазами.       — Иди ты нахуй, Натаниэль! Всегда дерзил Рико, был таким непокорным! А в итоге? В итоге что? Сговариваешься с ним? А может, это вообще ты подкинул идею? Почему? Я не понимаю, чем заслужил это. Понимаю, что мог задеть Рико за живое, когда обошёл его, но… разве он так бы поступил? Не мог же… А ты? Тебе какой прок? Занять моё место? Даже слышать об этом не хочу, ты ведь не гнался за номером… Ты в целом не хотел в свиту. Тогда что? Или я всё же плохо тебя знал? — голос срывается, в глазах застывают слёзы обиды.       — Ты себя слышишь вообще? Несёшь полный бред, — Нат скрещивает руки на груди и впивается пальцами в локти, пытаясь сдержать ответную агрессию, понимая, что надо позволить истерике вылиться.       — Бред? То, что со мной случилось, — бред, по-твоему?!       Натаниэль раздражённо кусает кольцо в губе, сводя брови к переносице, и так спокойно, как только может, просит:       — Просто успокойся и объясни всё по порядку.       — Успокойся?!       — Пока не успокоил тебя я, — предупреждает Нат.       — И как успокоишь? Заткнёшь меня? Да пожалуйста! Просто проваливай, и не будешь меня слышать! Пошёл нахуй!       Пощёчина. Несильная, но отрезвляющая. Глаза Кевина распахиваются и бегают в секундной растерянности по раздражающе-спокойному лицу Натаниэля. Дэй делает глубокий вдох, наконец-то пытаясь взять себя в руки. Минута тишины.       — Разве не ты помог Рико с тем дерьмом, которое он устроил? Там… Ты ведь дал ему гримуар, да? Да? Вы… Вы что-то обсуждали ещё в тот день… И ночью…       Натаниэль скептически вскидывает бровь, смотря на Кевина, как на несмышлёного ребёнка. Прогресс заключается в том, что Кевин смог осознать и принять, что это сотворил Рико. Так и хочется спросить: «Ты идиот или прикидываешься?» Но Нат сдерживается, постаравшись понять, как Кевин посмел сделать такие выводы. Неужели всего того отношения и беспокойства Натаниэля мало?       — И я чисто по приколу думаю, как тебя отгородить от Рико, да? Я не актёр, чтобы делать вид, что мне кто-то нравится. Если ты не заметил, то Рико я нахуй посылаю. Ежедневно, для профилактики. И какой мне толк от того, чтобы «избавиться» от тебя? Ты правильно подметил, что мне плевать на эти номера. Скажу больше: в моих глазах ты давно номер один, заместо Рико. Хэллоуин это подтвердил.       — А гримуар? Разговор?.. — голос Кевина, до этого срывавшийся на крик, теперь близок к шёпоту.       — Гримуар Рико спиздил. В конце концов, у него есть лёгкий доступ в нашу с Жаном комнату. А если ты имеешь в виду разговор в палате, то я лишь в очередной раз указывал ему место, — Нат отходит, поджимая губы. — Давай, пошевели мозгами, в следующий раз попробуй поправдоподобнее обвинить меня. Найди, в конце концов, веские доказательства, — Нат даже не дожидается ответа и оставляет Кевина наедине со своими мыслями. Пусть он сложит два и два. Крайне обидно получать такие обвинения, но свою вину Натаниэль всё равно ощущает. Он не может оставаться с Кевином из-за бурлящих эмоций.       Обида мешается с раздражением — ядерная смесь, и Натаниэлю необходимо поскорее увидеть Жана, который, кажется, единственный может поумерить эту спесь.       Весь вторник Натаниэль даже не заходит к Кевину, но пару раз из-за беспокойства отправляет к нему Жана, который на третий раз отказывается идти в одиночку. На рассказ о произошедшем разговоре Жан покрутил у виска, обоих назвав идиотами. Натаниэль не совсем понял, почему это он идиот, но спорить не стал. Наверное, потому что он «enfant offensé». Становиться посредником Моро наотрез отказывается, сказав разбираться самим, в конце концов, это действительно непонимание, а не правда, насколько он может судить.       Из-за переживаний Натаниэль чуть не забывает о том, что договорился с Нилом о встрече в библиотеке ночью. Почему-то он одновременно испытывает трепет предвкушения и неготовность. Вновь задумываясь о братьях, подмечает, что очень не хватает Абрама. Если с Нилом нашлась возможность хоть иногда пересекаться, то вот с Абрамом сложнее, и, смотря на решительность Нила касаемо нарушения запрета, Нат допускает мысль сбежать на другую сторону, к Хэтфордам. Буквально на пару часов ускользнуть из Академии… Жаль, что Натаниэль даже понятия не имеет, где именно находится Абрам, иначе бы импульсивность дала о себе знать. А у авантюры ведь был потенциал…       Натаниэль не забывает вновь запереть за собой дверь ночью: так он делает каждый раз, когда покидает общежитие, и это для безопасности Жана, ведь Нат не может видеть его вновь таким разбитым. В отчем доме Натаниэль достаточно натерпелся боли, чтобы суметь вынести ту, которую могут доставить Рико и Тетсудзи, потому Рико обнаружил, что на Натаниэля эффективнее влиять через Жана, и активно этим пользовался. Это причина, по которой Нат старается не выпускать Жана из виду, только если не убеждён, что тот защищён. Запирающие и защитные заклинания бывают разные, они отличаются и эффективностью: есть такое, которое невозможно снять никому, кроме того, кто и наложил заклинание. Ему обучила Мэри. Весьма полезное. Натаниэль не использует это заклинание, когда уходит в комнату отдыха, поскольку их с Жаном комната находится совсем рядом, и Нат попросту может вовремя обнаружить, если кто-то попробует проникнуть.       В главный корпус Академии Натаниэль проникает через одну из дверей со стороны внутреннего сквера. Помогает также способность перемещаться тенью — на дальние расстояния не может, но это хороший приём как в бою, так и для того, чтобы остаться незамеченным. Натаниэль, успев спрятаться под лестницей, замирает при звуке шагов. Когда они стихают, он пробирается к ведущей вниз лестнице и спускается в библиотеку. Прежде чем пройти в неё, он прислушивается, дабы убедиться, что никого постороннего здесь нет.       Время близится к двум ночи, и Натаниэлю остаётся лишь ждать, когда объявится Нил. Нат проходит вглубь библиотеки, озирается, задумываясь над тем, что библиотека слишком огромна, чтобы даже после появления Нила в астрале суметь его найти, если не повезёт, и они окажутся далеко друг от друга. В теории, можно будет опробовать заклинание, помогающее обнаружить поблизости потусторонние сущности, но Натаниэль не уверен, что это сработает на астральную проекцию. Тем не менее, за неимением других идей, приходится попробовать, когда Нил не объявляется в обозначенное время в закрытой секции, где обычно пересекаются Нат и Мэри.       Однако Натаниэль не успевает закончить заклинание, как замечает в белом свете огонька рыжую копну волос. Улыбка появляется сама по себе. Ощущение, словно все проблемы отходят на второй план, и Нат может свободно вдохнуть. Свита не заменяет Нила и Абрама, хотя и помогает не утонуть в одиночестве.       — Привет.