Дорога к себе

"С наступающим тебя Новым годом. Жаль, что ты так до сих пор не вернулся домой. Конечно, с тётей Ларой очень интересно и весело, особенно по вечерам, когда мы сидим и собираем посылки тебе и дяде Стаху в госпиталь. Или когда тётя Лара сидит рядом с нами и что-то усердно вяжет для вас обоих и меж тем что-то рассказывает нам. Мы же с Мишкой каждый день бегаем по городу, гуляем. Но потом под вечер нас находит дядя Гриф и тащит нас домой, говоря о том, что мы совсем о себе не думаем, как и о Ларе, что беспокоится, замёрзли мы или нет. Мы скучаем по тебе. Особенно Мишка. Каждый вечер читаем твои письма, что ты прислал к нам домой, и тоскуем. Тоскуем по твоему голосу, тому, как ты по утрам готовил нам кашу с маслом и орешками, как грел нам молока и убирал эту мерзкую плёнку с него. Скучаем по тому, как ты брал нас в степь и учил искать Твирь. Нет, не искать. Слышать. Услышать её шёпот и прийти к ней, затем аккуратно срезав её, чтобы не повредить корни, что уходят в землю. Иногда совсем плохо. Так тоскливо, как будто кошки скребут по самой душе. Пиши. Пиши побольше. Не важно что. Просто делай это чаще. Только обещай, что когда ты вернёшься после того, как тебя уже как полгода нет дома, мы будем вместе. Только ты, я и Мишка. И мы вернёмся в наш дом. Будем семьёй, как и раньше. И не забывай, ты обещал меня научить всему тому, что ты сам знаешь в работе врача! Ты обещал взять меня в ученики, так что не расслабляйся. И так не хочется прощаться с тобой, даже в письме, но это нужно сделать. Прощай, до нового письма из дома. Не важно, будет ли оно от меня или Лары с Грифом, просто знай, мы все ждём тебя. Мы все скучаем и тоскуем по тебе. Так что пусть наша посылка тебе будет напоминать о нас каждое мгновение. Поскорей возвращайся домой, от Спички." Тихо закончил читать Даниил. Он спокойно улыбнулся и тут же оторвал взгляд от письма, глядя на Артемия, который аккуратно доставал подарки из дома, не скрывая своего счастья. Он обращался с каждой вещицой очень нежно и ласково, будто с живым существом, аккуратно проводя своей тяжёлой рукой по подаркам из дома. В среднего размера ящичке были теплые вещи, детские рисунки и ещё маленькая железная коробочка от печенья. Открыв её, на лице Артемия так и расплылась нежная улыбка. В коробочке были всякие мелочи. Булавочки, бусинки, крючки и много всякой всячины. Но даже так он смотрел на них как на настоящее сокровище, которое было дороже всех злат мира. Даниил невольно начал сильней улыбаться, смотря на эту трогательную картину перед собой. Он быстро сложил письмо, написанное корявым почерком с кучей помарок и орфографических ошибок в написании , и сказал: — И всё же хорошие у тебя ребятишки... — Знаю. — Да вижу. Ты аж сияешь от радости. И что такого в этих вещичках, что ты так рад им? — В них? Ха-ха, нет в них ничего особенного, Даня! Просто безделушки, которыми мы обычно обмениваемся в нашем городишке, если что-то срочно нужно получить. — Эй, не называй меня так. Мы же договаривались на этот счёт. Я тебе не какой-то "Даня". — Ну ладно, не кипятись, Данечка. Я же по-дружески. Разве друзья не зовут друг друга ласковыми именами? — Называют. Но не думаю, что это уместно. Мы знакомы-то всего ничего. Два месяца. — Целых два месяца под одной крышей. За одной работой, за одним столом сидим, и не можешь разрешить мне звать тебя так? — Вообще-то... — Вообще-то, хватит тебе уже. Не бурчи, как старый занудливый дедушка. Давай хоть на праздник повеселимся и хорошенько отдохнем! — Ох, и что предложишь? Опять устроим вечер шахмат? — Да что ты к этим шахматам пристал?! Нет. У меня есть идея получше. — Ну и что же это? Тут из ящика Артемий достал небольшую толстую записную книжку и протянул ее своему другу. Даниил взял её и начал разглядывать в своих руках. Качество было не самое лучшее, да и бумага была довольно тонкой, но даже так это был бы хороший подарок, если ничего не было получше. Артемий в это время спокойно наблюдал за Данковским и потом спросил: — Нравится? — Ну как сказать... Не самая плохая вещица. Если бы у меня была такая, то было бы здорово. — Ну раз нужна, забирай. Я в любом случае собирался отдать её тебе. — Мне? — Ну а кому ещё? Стаху что ли? У нас и так много каких вещей из дома, а тебе сюда никто не пишет и посылок не присылает, поэтому я решил, что хоть в праздник нужно тебя как-нибудь приободрить. На душе стало приятно от этих слов. Всё же всегда приятно, когда тебе дарят подарки, даже такие небольшие. Хоть этот не сравниться с подарками, которые прислали Артемию, всё равно вещь полезная. В неё можно что-то помечать или писать свои мысли время от времени.

[...]

Вечером все собрались в просторной комнате, которую всегда держали про запас пустой, если вдруг привезут раненых с фронта. Были врачи и солдаты. Все сидели за столами группами и что-то обсуждали. Хоть ещё пришли не все, народу было хоть отбавляй. И в этом окружении сидели Стах и Артемий за самым дальним столом, наблюдая за радостными лицами вокруг себя. Помещение не было как-то украшено, была лишь одна единственная ёлка, украшенная всем тем, что было. Где-то были простые дырявые варежки, встречались и фантики от конфет на тонких ниточках. И даже в этой простоте было свое великолепие и радость перед началом нового года. И спустя пара минут молчания Артемий окликнул Стаха, который сидел и читал письмо. — Ну как она там? — Хорошо всё. Они с Грифом решили провести Новый год вместе и позвать пару соседей с детьми, чтобы Спичке и Мишке было не скучно. — Тиимэл даа. Будет славно, если они хорошо проведут время вместе. — Да проведут, куда они денутся. К тому же у них там хотя бы нормальная ёлка, украшен дом будет, да и Лара чего-нибудь наготовили им. Так что голодными они точно не останутся. — И то правда. — А что насчёт той записной книжки, которую ты просил у Грифа, прислал всё-таки? — Прислал. — И на кой она тебе? — Не мне она. Я её для Даниила просил. Ну как посылка пришла с письмами, я с Даниилом всё и открыл, ну и тут же отдал ему её. — И как? — Ну мне кажется, ему вполне себе понравилось. По крайней мере, он её точно не выкинет. Рубин лишь легко улыбнулся и продолжил читать своё письмо. Артемий же начал осматривать помещение, высматривая одного коротко стриженного мужчину с волосами цвета вороньего пера, что даже в праздник решил подольше засидеться у себя в своём восточном крыле. И всё же спустя пару долгих минут он увидел знакомое лицо. Даниил спокойно здоровался с коллегами и солдатами, улыбаясь им, пока сам явно кого-то высматривал. И наконец-то они оба встретились своими взглядами. Данковский улыбнулся чуть сильней, чем до этого, и тут же ускорил шаг, подходя к маленькому столу. Он сильно выделялся на фоне остальных здесь. Вырядился в свои чёрные брюки и такого же цвета туфли. Сверху была белая рубашка, на которой был красный жилет с искусным узором, а на шее аккуратно был завязан шёлковый шарф цвета, похожего на алую кровь. Но что-то в этом образе явно не хватало. И вот, дойдя до столика, Даниил спокойно устроился на нём, пожимая руку Артемию, а после и Рубину, который после этого полностью погрузился в чтение, поэтому дальнейшего диалога с ним не последовало. А Артемий же заулыбался и ляпнул первое, что пришло в голову, рассматривая Данковского. — Ну жених! — Да ну тебя, Артемий. Решил надеть что-то кроме своей рабочей одежды, и ты тут как тут начинаешь комплименты сыпать. — А ты сразу же начинаешь спорить, как и всегда. — Ладно, твоя взяла, только хватит мне льстить. — А тебе разве такое не нравится? — Я больше предпочитаю комплименты в сторону своих профессиональных навыков и знаний, Бурах. — Ой, какой ты у нас серьёзный, аж мою фамилию вспомнил! — Умолкни. — Помолчу, если расскажешь, что делал, пока ты сюда не пришёл. — Да ничего особенного. После обеда с тобой пошёл в комнату записную книжку оставить. Там с Аркадием и Денисом встретился, мы поболтали, и потом пошли работать. И после работы я пошёл переоделся, и вот я здесь. Теперь доволен? — Претензий не имею. - Ответил ему Артемий с серьёзным лицом. После этого они тихо посмеялись и решили просто поболтать, пока в помещение всё заходили и заходили новые и новые ребята. Так они болтали до самого позднего вечера, пока в комнату не начали приносить ужин. Было уже привычное безвкусное варево в виде похлёбки, но, кроме неё, принесли и второе блюдо. Картошку с говяжьими желудочками. А потом ещё и начали раздавать конфеты. По одной или по две, но даже так было приятно. А из напитков наливали горячий чёрный чай, а кому-то давали квас. И сейчас, уже сидя за приятным и сытным ужином, к разговору Артемия и Даниила присоединился Стах. Они еле как слышали друг друга из-за стоящего шума в помещении, но даже это совершенно не мешало им. Но после того как многие покончили с ужином и убрали за собой тарелки, аккуратно расселись, чтобы всем хватило места. Некоторые отодвинули столы и скамьи к стенам, тем самым оставляя довольно много места вокруг ёлки. В какой-то момент заиграла музыка. Как оказалось, пара солдат имели при себе музыкальные инструменты, и они решили разбавить шум приятной энергичной музыкой. И как только приятная простая мелодия начала разливаться в помещении, многие поддались этому очарованию. То парнишки совсем молоденькие офицеры приглашали немногочисленных медсестричек потанцевать, то парни между собой начинали шутить и выходить в пару танцевать кто как может в самый центр. Остальные, кто стеснялся или не хотел танцевать, просто хлопали в ладоши или, не обращая внимание на них, продолжали непринуждённую беседу. Под это очарование невольно впал и сам Данковский. Хоть он и никогда не любил слишком шумные вечеринки с танцами и кучей людей, сейчас всё было иначе. Он сейчас находился в обществе уже знакомых коллег и друзей, а не просто очередных аристократов, как в столице. Здесь все обычные люди, кто-то из семей обычных рабочих, кто-то выходец из крестьян, но все они сейчас были как дружная компания. И под всем этим мужчина невольно сказал: — Было бы замечательно так же, как и они, потанцевать. — А отчего же не танцуешь? — Мне что, одному идти туда? Нет. Уж слишком я буду выбиваться из этой прекрасной картины. — Ну не хочешь одному, тогда пошли! - Звонко произнёс ему в ответ Артемий. Он тут же взял Даниила за руку и вывел его за собой почти что в самый центр. Данковский поначалу не знал, что и делать. Перед ним сейчас простой, как два плюс два, мужчина. Высокой, широкоплечий, с короткими волосами под цвет тёмной пшеницы. Стоял перед ним в простом сером и невзрачном вязаном свитере, тёплых потрёпанных штанах и уже изрядно изношенных сапогах. И даже так этот суровый на вид мужчина смотрел на него с улыбкой, своими голубыми глазами, которые по-детски блестели, и невольно начинаешь понимать. А что же ещё нужно в такой момент? Да больше и ничего. И всё же Артемий спокойно спросил: — И как же хочешь станцевать, Дань? — Не знаю... Что насчёт вальса? Только его я умею хорошо танцевать. — Хорошо, как скажешь. Тогда кто поведет? — Давай я. — Давай. После этого тонкая рука Данковского легла на талию Бураха, пока вторая спокойно была протянута им в приглашении к нему. Артемий принял жест и взял его за руку своей. Свободная же рука аккуратно устроилась на плече Данковского. После этого Даниил тихо начал считать: — И раз, два, три... И под эти тихие слова, которые практически не было слышно, они начали танцевать. Даниил двигался непринужденно, легко и просто, без всяких проблем. Артемий же явно не был готов к подобному танцу, но даже так он следил за движениями друга, подстраиваясь под него, дабы не сделать чего-нибудь глупого или неловкого. К примеру, наступить на ногу Данковского. Тогда-то уж Бураху будет очень неловко перед ним. И все же вальс продолжался. Со временем оба начали двигаться друг другу в такт и без счета. Со стороны казалось, что они еле-как двигались из стороны в сторону, но это было скорее из-за их нежелания задеть кого-нибудь. Некоторые, завидев их непринужденный танец, подхватили эту идею и также начали танцевать на манер вальса. Но им обоим не было дела до других. Оба наслаждались лишь обществом друг друга. Смотрели друг на друга, не отводя взгляда, как завороженные. А улыбка так и была на лице каждого. Так же и чувствовалось тепло друг друга. Как переплетались пальцы, чувствуя текстуру кожи. Сухая, немного тонкая для мужчины рука с заметными венами у Данковского. И грубая от работы, покрытая мозолями у Бураха. С каждым мгновением становилось тяжело дышать из-за того, что помещение было переполнено людьми, поэтому Артемий предложил: — Может, пойдём отсюда? — Думаю, это было бы очень хорошо, а то я скоро задохнусь здесь. После этого они спокойно вышли из помещения, войдя в прохладный коридор, в котором и просторней, и легче дышалось. Оба встали и уже после того, как вздохнули полной грудью, продолжили свой разговор. — Ну что, теперь куда? Чем займёмся? - спросил Даниил, поправляя свой шарф. — Не знаю... Ну, можно прогуляться на улице. Сейчас хотя бы ещё не так холодно, как вчера. — Гулять так гулять... Пойдём тогда.

[...]

Звёзды в ночном небе — это всегда красиво. Кто бы что ни говорил, но в деревенской местности они самые яркие и красочные. Будто в какой-то детской сказке. Как и белый снег. Сейчас, идя по уже изрядно протоптанным дорожкам, оставляя еле заметные следы от теплых валенок, невольно думаешь: "И как же ты дошёл до этого?" Даниил спокойно глядел вдаль, где на горизонте виднелся небольшой лес, а недалеко от него — одна единственная железнодорожная станция. Атмосфера была прекрасной и даже умиротворительной. Если учитывать еще и то, что, выходя на холодный воздух, помимо валенок на него ещё надели и шапку-ушанку, что смотрелась на нем абсолютно нелепо. Уже и не говоря о том, что по размеру она ему совершенно не подходила и была довольно велика. От этой шапки Даниила лишь отвлекал прекрасный вид и то, как Артемий держал его за руку. Тепло от его большой ладони чувствовалось даже за слоем варежек, что он нацепил на себя. Вроде взрослый мужчина с щетиной, а носит варежки, ну что за идиотизм? Но даже так это было не важно. Даниил лишь понял одну единственную истину, которую он отрекал от себя и не желал признавать по молодости. Дружба — не бесполезная вещь. И нет, это не та дружба, когда вы видитесь дай бог раз в месяц, нет. Это когда вы поддерживаете друг друга, заботитесь. Даже если это проявляется в том, чтобы нацепить на друга шапку-ушанку, которая бы давно залезла Данковскому на глаза, если бы Артемий не завязал ему узелочек, чтобы концы шапки закрывали ему не только затылок, но и уши, для того чтобы и они не замёрзли. И вот в какой-то момент Данковский немного сжал руку Артемия, чтобы тот обратил на него внимание, и сказал самое простое слово, которое Даниил никогда не мог сказать со спокойной душой: — Спасибо. Артемий поневоле опешил и спросил, смотря на друга: — Спасибо за что? — За всё. За то, что ты... Что мы друзья. Правда. Спасибо тебе. Услышав, что Данковский немного замялся, Бурах лишь улыбнулся. Он нежно обнял друга, прижимая его к себе, и ответил: — Ну что ты. Не нужно меня благодарить за это. Пустяки. Будто у тебя в столице нет друзей. — Вот именно, что нет... Не таких, как ты... Тёма. Они все, скорее, были моими знакомыми, а сейчас уже и забыли про меня, как только я умотал сюда лишь бы подальше от Инквизиции, чтобы они наконец-то отстали от меня. Да и кому я там нужен. У меня ничего нет. Только одежда да знания с университета. Раньше я хотя бы был основателем революционной науки! А сейчас что? Просто идиот, который даже своё детище от закрытия спасти не смог. — Ну хватит тебе, Дань. Ты замечательный человек и без своей этой науки. Ты хоть вспомни, сколько людей на ноги поднял, перевязывал их раны и лечил их. Ты врач. Замечательный, я бы сказал. Правда, первый месяц вообще не хотел никого вокруг себя видеть, но тем не менее это не отменяет твоих заслуг. — Да знаю я... Знаю. С уст Артемия слетел тихий смешок, и он лишь сильней обнял Даниила, решив умолчать о том, что тот впервые за все время решил ласково назвать его Тёмой, а не просто Артемием или Артемием Исидоровичем. Так и стояли в обнимку они пару минут, не отлипая, но как только стало холодно, оба решили, что пора бы им вернуться назад в госпиталь. Возвращаясь, оба молчали, держа друг друга за руку. И последним, что они сказали друг другу перед тем, как подойти к крыльцу, было: — С новым годом. Такие простые, но теплые слова, которые сами по себе возвращали в детство и вызывали теплые улыбки. Как и сейчас. Оба лишь посмотрели на лица друг друга, и улыбка сама по себе сильней растекалась на лицах мужчин. Это был их первый новый год вне дома, и даже так он был не самым худшим и не самым лучшим. Не сахар или мёд, конечно, но тоже ничего. Многое они потеряли или оставили, а между тем и смогли приобрести. К примеру, друг друга. Хороших друзей, которые не всегда сходятся во мнении, но тем не менее всегда находят выход из своих разногласий, будь то рабочий вопрос или дискуссия за ужином перед сном.