Сдохни или умри

Как бы не был путан путь, иногда надо отдохнуть Друзья тебе не солгут. Кто соврет, тот тебе не друг Граммами, стаканами, мы меняемся ранами Если фортуна дала улов, то друг радоваться готов

             — Вы приняты!              И всё? Я удивленно хлопаю глазами перед Столпом Насекомого. Я на любимом крутящемся стуле, пускай на этот раз она и предложила мне сесть на нормальный напротив неё. Ей для того, чтобы принять меня в корпус какуши было достаточно покрытых водянками рук? Хорошо за ночь они хорошенько подсохли и бинтовать их больше не понадобится. Не верю своим ушам. А как же там, не знаю, какой-то адский экзамен? Я прошла испытательный срок в качестве домохозяйки, но она же не оставит меня ею, да?              — Спасибо! — кланяюсь я.              — Я лично извещу Мастера о своём решении. Вечером к вам пожалует наш портной. Если пожелаете, можете переехать в поместье Бабочки. Также сегодня вам полагается выходной, а завтра утром я жду вас на обходе!              — Обход?              — Да! Я бы хотела посмотреть на ваши навыки как рангаку. Познакомитесь с нашим распорядком и определим ваши обязанности на ближайшее время. Хорошо?              — Хорошо!              — Отлично! Прошу, отдохните как следует!              Я выхожу и в одиночестве следую по коридору прочь из дома, про себя взвешивая что к чему, как вдруг со спины окликают:              — Госпожа рангаку!              Что? Кто? Я не сразу догоняю, что это адресуется мне и недоуменно оборачиваюсь. Какой-то какуши. Как он узнал меня со спины? Только не говорите, что из-за «проклятья» Кардашьян. Я же в куртке вроде.              — Да, это я.              — Вас искал господин Ренгоку. Вы сейчас свободны?              — Да, пойдем.              Он следует со мной практически на одном уровне и старается не торопиться, но уже раза два заметно ускорял шаг. Вряд ли у его господина есть занятие поинтереснее, чем плевать в потолок или, скажем, играть в нарды с соседом. Да и это его «госпожа рангаку». В некотором смысле это лучше искаженной «Рары» или «Курофуту», но слишком созвучно с Ренгоку. Жаль Кабан ушел на миссию, надо было ещё порепетировать с ним «Лару».              — Меня зовут, — завожу я, отчего парень вздрагивает. Ой, да ладно, нашел кого пугаться! Он хоть и глист, но с меня ростом! — Лара Крофт.              — Я Даичи Курогаки, госпожа рангаку!              Я понимаю, что моё предложение повлекло за собой обратный эффект. Так, ладно. Я всё ещё ничего не понимаю в их культуре, как бы Танджиро и Каки не старались. Мы выходим во внутренний двор поместья, что шире и напоминает таковой у Убуяшики, обходим его справа и посреди длинной веранды находим Ренгоку. За ним показывается девушка, внешность которой меня обескураживает, и я искренне стараюсь не пялиться. Неужели нашелся кто-то с волосами безумнее, чем у Столпа пламени?              — Доброе утро! — восклицает последний, широко улыбаясь.              Я машу рукой в ответ, пока Даичи, услышав благодарность в свой адрес, легкой трусцой удаляется. При моем приближении незнакомка соскакивает с веранды и с решительным видом поворачивается ко мне лицом. Охренеть, мне не померещилось?! Это даже не тонкий гольф, не плотная сетка, а выкаченные на проветривание сиськи! А эти пышные розово-зелёные косы? А чулки? Это шутка такая или они должны что-то прикрывать?! Если бы не меч, я бы подумала, что она здесь не только для услады глаз Ренгоку! Лучше бы он в нарды гонял, честное слово!              С другой стороны, с таким цветом волос она вполне сгодится за его родственницу или невесту, которая сейчас достанет оружие и начнёт мстить за поруганную честь нареченного. Мда, этот вариант заставляет замедлиться, но куда мне бежать? У неё меч как-никак. Она кланяется и у меня с перепугу невольно подкашиваются ноги, а руки только чудом не подхватывают чужую грудь. Надо же аккуратнее, твои две «подружки» могут выскочить от таких резких поклонов! Я испуганно замираю, когда нежный голосочек объявляет:              — Добрый день! Я, Мицури Канроджи, бесконечно вам признательна за спасение учителя! Прошу, примите мою благодарность!              — Конечно! — активно отзываюсь я, активно делая вид, что не испугалась. Ох, неловко-то как! — Обстоятельства сложились удачно!              — Большое! — она восклицает громче прежнего, не разгибая спины, несколько раз кратко кланяясь, отчего её достоинство качается настолько опасно, что я мельком гляжу на Ренгоку, который, кажется, только того и ждёт. — Большое! Преогромное вам спасибо!              Она выравнивается, и я позволяю себе облегченно вздохнуть, но ровно до того момента, пока не вижу в больших честных глазах слёзы.              — Я так испугалась, когда узнала! — едва не ревёт она. — На вас напали целых две Луны!                    Меня настолько ошеломляет её поведение, что я делаю к ней пару шагов, беру за плечи и немного опускаюсь — всё же яркая японка почти на целую голову меня ниже, — и продолжаю тараторить на несколько тонов выше:              — Напали и пропали! Мы все здесь, Кабан так вовсе не пострадал! Я даже получила деньги за сорванную поездку, хах! — смешок выходит совсем дурацким, но, судя по привлеченному вниманию, я делаю всё правильно. Чтобы как-то прервать надвигающееся молчание, которое может вернуть её к слезам, я указываю на Ренгоку и мягко поворачиваю её к нему: — Вон! Лучшее тому доказательство!              — Да! Я жив!              Он настолько идиотски мне подыгрывает, хотя на деле ведёт себя как обычно, что я едва не сгораю со стыда. Странная девица скромно смеется, прикрывая рот кулачком, я же её отпускаю и делаю шаг назад.              — Вы правы. Главное, что всё закончилось хорошо! Простите мою эмоциональность!              Она столь мило извиняется, утирая глаз, что я готова простить ей всё. Уверена, если сравнить кто из нас больше излил слёз за две недели, думаю, победителем всё-таки выйду я.              — Я очень рад, что вы познакомились! — привлекает наше внимание Ренгоку. — Канроджи моя бывшая и лучшая ученица! — та заливается румянцем на его похвалу и, что удивительно, он смотрит прямо на неё. — Благодаря своему упорству и силе духа, она стала Столпом и изобрела собственное дыхание, дыхание любви!              Я восхищенно смотрю на весьма откровенно одетого «Столпа» и поражаюсь списку заслуг. Как такой бутончик может убивать демонов? Стоп. «Дыхание» чего? Она ученица Ренгоку — значит она охотник на демонов, но при любом порыве ветра её форма превращает её в жрицу любви. Я ведь правильно понимаю, что дыхание — это всё ещё стиль владения обычным стальным мечом?              Канроджи присаживается по левую руку от наставника, и я повторяю за ней, занимая место справа, хотя с радостью бы села рядом с ней, если бы не деревянная опора. На ходу отвечаю, глядя на девушку:              — Ого. Потрясающе! Сколько вам лет?              — 19! — задорно отвечает она, немного наклоняясь вперед, чтобы лучше меня видеть. — А вам?              — Двадцать!.. — я осекаюсь и растерянно опускаю глаза. Вот это поворот. Мне-Наташке 21, а в августе должно было исполниться 22. А Ларе? Я же смотрела на её дату рождения в документах. Ещё посмеялась, что год начинается с 1800-х.               — М? — отвлекает меня недоуменное девушка.              — А-а-а я не помню! — кратко машу рукой, на что та наивно спрашивает:              — Как так?              — После 18 перестаешь считать!              Нет, серьезно. Сколько мне, сука, лет?!              — Я слышал, — положение спасает Ренгоку, чем с трудом меня отвлекает. — Вас допустили до работы какуши! Теперь мы сможем работать вместе!              — Вместе?              — Да! — снова показывается за него Канроджи, отчего парень решает подвинуться вглубь веранды и складывает руки на груди, чтобы нам стало удобней общаться. — Какуши сопровождают нас на миссиях. Вы обязаны, — её серьезность кажется комичной, — найти того неблагонадёжного мужчину!              — Да, есть пара зацепок. Но миссии? — я смотрю в уцелевший глаз Ренгоку, но тот этого не замечает. Выходит, они уже обсуждали меня, раз она в курсе за Чжэня, да? Возвращаюсь к Канроджи. — Выходит, меня выпустят в поле?              — Думаю да! — несмотря на привычное игнорирование, он сообразил, что я обращалась к нему. — Я не дам вам подвергать себя риску, но другого способа совместить мою работу Столпа и помощь вам я не вижу! При всём уважении, я не могу пренебрегать своим долгом перед Мастером!              — Разумеется, — я выставляю перед собой руку. — Я ни в коем случае не настаиваю.              — Вы раньше сталкивались с демонами? — вопрошает Канроджи, на что я отрицательно качаю головой. — О как, — тянет она, прикладывая пальцы к подбородку, а после лучезарно улыбается. — Значит у вас хорошее чутьё!              — Оно не сравниться с чутьём Танджиро! — я воспринимаю её слова буквально и искоса на неё гляжу, упираясь руками о деревянный настил. — Он даже туберкулёз чувствует, такой у него невероятный нюх!              — Совершенно верно! Юный Камадо очень талантлив! — декламирует Ренгоку на всё поместье. Всё же он продолжает напоминать буйнопомешанного, да и руки спрятал так, словно до этого их предусмотрительно связали за спиной. Он поворачивает голову к девушке. Эй, почему он на неё смотрит, а на меня нет? Что это за манера такая?! — Я обязательно тебя с ним познакомлю, Канроджи!              — Кстати, как он? — оглядываюсь на дом я, словно он вот-вот выйдет к нам.              — Всё хорошо! Он уже приступил к тренировкам и скоро присоединится к своим друзьям!              — Славно. А ты?.. — я осекаюсь, когда замечаю как расширяются глаза Столпа любви напротив, да так выразительно, что у меня в горле пересыхает. Бляха! О нет! Я быстро поправляюсь, но севший голос явно меня подводит, да и на Ренгоку взгляд я перевожу крайне нерешительно. — Вы себя чувствуете?              — Отлично! Из-за глаза я смогу выйти на охоту только к уходящей луне, а через несколько дней я вернусь домой!              — Вы живете далеко отсюда?              — Пол дня пути.              — Жаль я не смогу навестить братика Сенджуро, — разочарованно вздыхает Столп Любви. Фух, пронесло. — Мне уже завтра нужно ехать в Осаку…              — Не серчай, Канроджи! — он кладёт ей руку на плечо и та с такой собачьей преданностью на него воззряется, что я всё меньше уверена в их «просто дружбе». Мне тяжело вообразить как надо тренировать девушку, чтобы та изобрела «дыхание любви». Да я и не хочу знать! Впервые я думаю, что Ренгоку всё же стоит опасаться. — Ты знаешь, он всегда рад тебя видеть!              Они переговариваются о предстоящей миссии, пока я с интересом наблюдаю за ходом их разговора. Поразительные вещи, но понемногу меня выбивает в прострацию, а когда наступает пауза, я отбрасываю все сомнения и говорю напрямую:              — Господа Столпы, — моё обращение сформулировано правильно, но звучит несколько фамильярно. Я вижу как в этот момент Мицури с опаской поглядывает на наставника, но лишь мгновенье. — Я впервые с таким сталкиваюсь и обязана спросить.              — Что, моя спасительница?              Меня едва не передергивает от его обращения. Зато Канроджи это как раз не смущает! Никогда не пойму этих японцев. Теперь вопрос будет звучать дважды глупо, но куда деваться.              — Почему у вас такой цвет волос?              — А? — девушка прижимает руки к своей уверенной «четверочке» и с невыразимой печалью произносит: — Вам не нравится?              — Почему не нравится? — перехватываю я. — Наоборот! Поэтому и спрашиваю! У нас в стране, — я хочу провести рукой по своим локонам, но забываю, что те спрятаны под шапкой. — Все невзрачные.              Простите меня, британцы. Понятия не имею какие вы там на самом деле.              — О-о-о, — оживает Столп Любви. — Мама рассказывала, что маленькой я кушала много-много вишневых моти и поэтому мои волосы изменили цвет!              Причина звучит настолько надуманной, что я еле сдерживаю скепсис. Это те гадкие на ощупь пироженые с… вишней? Ммм, звучит аппетитно.              — А у меня, — указывает на себя Ренгоку, — из-за креветок в темпуре, ха-ха!              Он несколько раз демонстративно хохочет, и меня тоже прорывает на смех. Похоже, единственный по-настоящему искренний, потому что ситуация ну очень идиотская. Когда смех затихает, Канроджи с детским любопытством спрашивает:              — А какие у вас волосы?              Точно! Я же всё ещё в форме какуши! Указываю на свою голову:              — Я могу снять?              — Конечно!              Соскакиваю с места, снимаю шапку, а вместе с ней поддетую к ней маску, и с удовольствием вдыхаю. Наконец-то свежий воздух… Нет, я сожгу эту форму как только представится удобный случай, Иноске прав!              Канроджи настолько восхищена моим видом, что подпрыгивает на месте и пищит:              — Ва-а-ай! Вы европейка?!              — Ага.              Тема волос как-то удачно теряется и, проведя рукой по собранной в пучок прическе, отмечаю, что она порядком потрепалась. Волосы у Лары тонкие и золотистые, небось магнитятся даже к включенным лампочкам. Понятия не имею как за ними ухаживать, ведь с моих можно было вить канаты.              — Вы похожи на солнышко!              Я со смешком улыбаюсь. Точно, в десятку, Канроджи! Лучше солнышко, чем колтун.              — А вы любите готовить?              — Японскую еду? — раззадорено хмыкаю я. — Нет.              Рис вызывает во мне отвращение и, как назло, встречается везде. Из него состоит десерт, он временами плавает в супе, служит подушкой для салата и даже вероломно заворачивается в омлет! От одной мысли о местной кухне меня начинает подташнивать, а я и так последние дни сижу на чем угодно, кроме него! Не говоря уже о запахе рыбы. Моё отношение ничуть не омрачает настроения охотницы:              — Нет, европейскую! Я её обожаю!              Повисает звенящая тишина. В какое-то мгновенье для меня существуем только мы двое.              — Серьезно? — шепчу я одними губами, а затем пораженно восклицаю настолько громко, что эхо должно зазвенеть в горах. — Серьезно?!               Не верю своему счастью! Наконец-то в моем окружении появился человек, который тоже хочет жрать по-нормальному?!              — Да! — она подскакивает ко мне, останавливаясь перед наставником, и сжимает кулачки. Господи, милая моя, где же ты раньше-то была?!              — Конечно! Я приготовлю тебе всё! — кажется, дай мне волю и я приготовлю ей свою душу на гриле, только бы грудастая привезла родной картошечки! Или гречи! Простого человеческого творога! — Я знаю!.. — осекаюсь, понимая, что не стоит орать на всю Ивановскую, отчего тон становится совсем заговорческим: — Да я просто поваренная книга! Я сделаю всё что угодно, — жестикулирую: — От бутерброда до торта! Ты только попроси! Но…              Я прикладываю руку к подбородку. Осознание порядком обламывает сладкие мечты, а в собеседнице сеет неподдельную тревогу:              — Что?              — Проблема в ингредиентах, — возвращается ко мне спокойный голос. — Я была на рынке и в огороде. Сложно приготовить европейские блюда из редьки и батата.              — Прошу, оставьте это на меня! — щебечет она, чем разжигает во мне надежду с новой силой, да так, что я готова упасть перед ней на колени. — Я еду в Осаку. Там самый крупный рынок западных товаров! Вы только скажите что! Я всё привезу!              В наши грёзы встряет порядком подзабытый Ренгоку. Боюсь представить, что он обо мне подумает после этого выступления. Пхах, пусть думает, как есть — я сошла с ума от риса с рыбой!              — Не разорись, Канроджи! Это дорогое удовольствие!              — Я знаю-знаю! — топчется она на месте, не в силах сдержать чувств.              — Не проблема, — взмахиваю рукой я и указываю на девушку: — Мы оптимизируем расходы. Ты помнишь расценки?              — Ну, не совсем. Я обычно беру фрукты и они, кхм, — она произносит совсем тихо и в противоположную сторону, словно не хочет, чтобы бывший наставник услышал. — Очень дорогие!              — Я всё слышу! — не унимается пламенный. — Раз так, я тоже хочу попробовать что-то новое!              — О, вы тоже?!              — Да, я дам тебе часть своих денег в дорогу!              Канроджи с радостным визгом накидывается на Ренгоку с объятьями, едва не убивая того об веранду, но тот лишь весело хохочет. Ох, надеюсь, рана на его животе затянулась как следует.              Ладно. Они действительно друзья, а не любовники. Зря я сомневалась.