Сдохни или умри

Мне богатств не нужно

Мне не надо принца

Я хочу, чтоб жопа

Всегда влезала в джинсы

             Когда Ренгоку сказал, что ему пора отдыхать, я про себя удивилась. Нет, я не говорю, что его раны мелочь, да и восстановить объем циркулирующей крови это дело не быстрое, но с неунывающей жизнерадостностью сложно поверить в его усталость. Канроджи кланяется ему на прощание вместе со мной, обещает зайти перед отъездом, а стоит нам отойти неожиданно приглашает меня к себе.              Оказалось, что для Столпов в деревне выделялись отдельные покои, которые находились на общей территории. То, что покои — это, простите, целый дом, она не уточнила. Насколько же она крутая! Мне до сих пор не верится! По дороге Канроджи рассказывала как любит свинину, печеные омлеты, хрустящие яблоки и молоко. Я же посвящала в тонкости производства и чудеса компоновки. По итогу, разлив горячего чая с жасмином — какуши такое только снится, — мы заняли место в гостиной с открытыми дверьми и принялись обсуждать на какое же блюдо сделать упор в закупке.              — Картошка, пять килограмм!              — Угу! — активно записывает Канроджи под мою диктовку.              — Чеснок, пять головок!              — А что это?              — Острая приправа.              — М, хорошо! Что ещё?              — Морковка?              — Да, видела её! — охотно кивает грудастая за низким столиком, привычно мило улыбаясь. Кое-в-чем она очень схожа со своим учителем.              Я мечусь со стороны в сторону, прикидывая что на местной печи я могу изобрести. Опыт готовки на углях у меня будь здоров — во дворе стоял мангал, мама любила сварить в казанке, отец обожает рыбалку. Мы даже кофе на огне варили, когда брат снисходил до разведения огня. Но это далеко не то же самое что печь. Взамен мне легко придумать что надо, но сложно понять утащит ли это хрупкая девушка и сколько денег у неё останется. Я бы с радостью сама скаталась с ней в эту «О-о-о Саку!», чтобы милашку не надурили, но не могу.              — Думаю, этого хватит.              Столп Любви оглядывает список сверху до низу. В сумме получилось 7 позиций, и я ещё раз говорю себе не грузить её сверх нужного, как бы не хотелось привезти в Штаб, ммм, хлеб, например? Я и так не представляю как она притаранит мешок картошки, не то что всё остальное. Отдельным пунктом стояла свинина — оказывается, от её вкуса девушка невероятно тащилась, так что у меня был план! Сдерживаю эмоции, чтобы не пустить скупую слезу. План нормально поесть!              — Вы уверены, что это всё?              Упираю руки в бока и киваю:              — Да.              — Ну-у-у… — она смущенно прячет взгляд и меня настораживает эта недомолвка. Если речь о деньгах, то я тоже вложусь. Кхм, ну, когда у меня появится наличность. Я подхожу к невысокому столику и сажусь напротив неё, наклоняя голову на бок, словно пытаясь заглянуть за прикрывающие лицо розовые пряди.              — Что случилось?              — У меня очень большой аппетит…              — И что?              — Как что?! — она пугается моих слов, краснеет пуще прежнего и подскакивает на месте, словно я угрожаю ей убийством. Я же с места не сдвигаюсь и в лице не меняюсь. Серьезно, как в клетке с тигром, проще не шевелится. — Это же!.. — Я лишь продолжаю за ней наблюдать и, когда девушка осмеливается поднять глаза, вопросительно киваю. — Наверное, на Западе не принято, чтобы девушка ела больше мужчины…              — Ну почему же, — я до сих пор не понимаю что её беспокоит. — Мужчины бывают разные, женщины тоже. В чём проблема?              — Я очень много ем. Могу съесть 100 палочек данго за раз!              Последнее она декламирует настолько громко, что у меня, кажется, волосы вздрагивают. Палочки данго… Это какой-то новый овощ? Типа морковка что ли? На ум приходит воспоминание об однокурснице фигурой с соломинку, которая умудрялась съесть миску капусты, две куриных ноги, запить это двумя литрами пива и не полнеть ни на грамм. По сравнению с ней, Канроджи так вовсе выиграла в генетическую лоторею — весь ресурс, видимо, подчеркивал самые сочные места. С другой стороны, вокруг меня толпы невысоких худощавых девушек, так что… То, что мужчины наверняка считают привлекательным, она воспринимает за недостаток? Какой-то странный «столп Любви».              — Хочешь сказать, — нахожу повод пошутить, — нам понадобится не 5, а 10 килограмм?              Она смущенно втягивает голову в плечи и пищит:              — Да!              — А Ренгоку? Он ест столько же?              — Нет, не совсем, — она мило улыбается и наконец-то прекращает попытки спрятаться. — Немного меньше.              Я подымаю глаза к потолку и нараспев вздыхаю. То, что казалось мне родной едой на пару дней резко превратилось в однократный ужин на троих, где мне достанется может тарелки две, но это с голодухи, а не от хорошей жизни. Канроджи истолковывает мой жест несколько иначе и кратко кланяется:              — Простите!              — За что? — снова не понимаю я без намека на раздражение. Мне ведь просто нужно заново прикинуть объем работ.              — Если бы я не была обжорой, вам было бы проще всё спланировать!              — А что тут планировать? — криво ухмыляюсь. Нет, на самом деле она права, где-то в глубине души мне взгрустнулось, но это не повод портить настроение. — Просто умножим на три. Но, право, — свожу брови домиком, — как вы это дотащите? Я не хочу усложнять вам путь своими запросами.              Не то чтобы я понимала где О-саки, но это явно не соседняя долина. Уверена, принести столько европейской еды — это как затаранить на вершину горы самого императора.              — Так они и не ваши, — отвечает мечница улыбкой на улыбку, а затем подымает руку и кладет вторую на плечо, хвастаясь силой. — Если вы согласны приготовить, я всё принесу!              Я ставлю галочку спросить что это значит у её наставника, а сама согласно киваю. Пожалуй, гораздо важнее здесь кое-что другое, и я обязана об этом предупредить.              — Но! — подымаю палец вверх. — При одном условии.              — Каком? — любопытно моргают салатовые глаза.              — Вы будете целы и невредимы.              — А? — сменяется настрой на удивление, а затем на озарение: — Само собой!              — Картошки должно быть больше всего, а остальное по обстоятельствам.              — Хорошо! Я всё сделаю! — она складывает бумагу в несколько раз и прячет за пазуху на поясе. — Большое спасибо!               До сих пор не понимаю. Она же вроде скромная. Как вышло что великий и ужасный Столп одет так, будто не убивает демонов, а устраивает с ними блядки? При её складе характера я бы ни в жизни не поверила, что такая хрупкая и нежная девушка вообще способна на убийство. Ей откровенно здесь не место. Да ещё и это «дыхание любви». Мне неловко от возникшей идеи, но это же прозвучит как профессиональный вопрос, да?              — Госпожа Канроджи.              — Да! — сияет она.              — Я мало в этом понимаю, но, пожалуйста, расскажите, чем ваше дыхание отличается от остальных!              — Я вкладываю всю заботу и любовь к людям в свои удары! Поэтому мой стиль получается воздушным и непредсказуемым для демонов!              Она явно гордится собственным изобретением, а я искренне радуюсь, что меня не начали посвящать в тонкости тантрического секса, к примеру. Как я вообще могла о ней такое думать?! Девушка кладёт руку на рукоять своего меча.              — Мой меч изготовлен самым искусным кузнецом клинков ничирин в этом поколении! Когда мне его вручили, — лучится она гордостью и теплотой, вспоминая момент, — я была в полном восторге!              Я восхищенно выдаю:              — Покажешь? — Невольно перехожу на «ты» и замечаю как это задевает девушку. Но она не злится или расстраивается, а скорее пугается, чем заражаюсь и я. Ох, какая я неумёха! Тут же кланяюсь: — Простите! Я только привыкаю к вежливой форме речи и иногда оговариваюсь! Больше такого не повторится.              — Нет-нет, что вы! — она всполошенно машет руками, призывая меня поднятся. Я что, снова делаю что-то не так? А как тогда так?! — Я не против! Уверена, мы станем хорошими подругами!              — Правда?              Ого, какая она быстрая. Я её эмоции через раз предугадываю, а она считает, что мы поладим? Мне становится совсем неловко. Насколько же всё было проще дома. Глупо отвергать подобную доброту, чтобы она мне не сулила. Канроджи смущенно хихикает, стараясь разрядить обстановку:              — Честно-честно! Я совсем не против! Не бойтесь меня, потому что я Столп! Теперь я понимаю почему учитель Ренгоку никак не отреагировал на ваше обращение.              Я поджимаю губы, уводя взгляд. О да, я помню этот испанский стыд.              — Это очень плохо?              — Нет, он слишком добрый и понимает с каким трудностями вы сталкиваетесь! Но, — она немного наклоняется над столом и тише произносит. Я невольно повторяю за ней. — Не все Столпы такие. Вам нужно проявлять осторожность! Они неплохие, просто, — она ведёт плечами, — строгие.              Угу, что-то мне подсказывает, что у неё на языке крутится совсем другая формулировка. Скажем, «со свистящей флягой» или «ненормальные». В любом случае, спасибо ей за предупреждение, а богу — за снисхождение, ведь грознее плачущего монаха мне никто не попадался.              — Спасибо, госпожа Канроджи. Так, — указываю я на её меч, — могу я взглянуть?              — Конечно! — она подымается на ноги. — Лучше на улице! Пойдемте!              Она вприпрыжку выходит наружу, что-то негромко напевая, и просит остаться меня на внешней веранде, после чего отходит к середине двора и с энтузиазмом восклицает:              — Смотрите!              Когда она в одно движение достаёт оружие я зависаю. Клинок оказывается длиннее ножен, и я, раззинув рот, смотрю за тем как он становится всё длиннее и длиннее, затем, подобно фигурной ленте, заворачивается вокруг Канроджи в два витка и останавливается за спиной.              — Ничего себе, — еле шевелю губами я, чтобы дать хоть какую-то ответную реакцию.              — Вам нравится?              — Д-да, это невероятно, — я неторопливо к ней подхожу, и она, несколько раз кивнув, подхватывает лезвие второй рукой и показывает мне. — Он металлический?              — Да! — сияет Столп. — Он выполнен из солнечной руды, как и все остальные! Меня удостоили большой чести сражаться настолько искусным клинком!              — Я могу… — указываю пальцем на отливающий розоватым металл.              — Да, только осторожно, — причитает она. — Лезвие повернуто к вам и очень острое!              Я осторожно провожу пальцем посередине. Холодный. Это не лента и не резина. Никаких пазов или трещин, ничего, что могло бы удерживать его форму. Завороженно провожу двумя пальцами в сторону рукояти в надежде найти хоть что-то, но взамен натыкаюсь на невероятно красивую гравировку. «Разрушитель демонов». Мне кажется или от существования этого меча я сейчас чувств лишусь...              — А… — голос сипнет, и я сглатываю, прежде чем поднять глаза на счастливую девушку и спросить, — как ты не режешься?              — Я очень гибкая! Хотите покажу пару техник?              — О, — разгорается во мне интерес. — Давай!              Она угукает и просит вернутся на веранду, а после, воскликнув эпическое «Третий стиль! Град милых котиков» совершает такие чудеса эквилибристики, со свистом рассекая мечом воздух, что я забываю как дышать. Я даже не понимаю как конкретно он движется — перед глазами лишь хвост дуги и розовые отблески, посреди которых кружится Канроджи. Как форма держит её грудь тоже чудеса физики, а ногами она ухитряется взмахивать так, что под юбку и не заглянешь. Невероятно! Просто браво!              Когда она заканчивает и смотрит на меня, я хлопаю в ладоши:              — Потрясающе!!!              — А это шестой стиль! Бриз любви! — песней звучит её звонкий голосок, когда она снова вздымается в воздух, словно отталкивается от невидимых ступеней, и клинок закручивается с новой силой. — Кошачья лапка!              Последний возглас настолько преисполнен счастьем, что вместе с дыханием у меня замирает сердце. Канроджи грациозная и ловкая, точно волшебница, и завораживает настолько, что я лишь отголоском понимаю, что названия стилей звучат как-то странно. Возможно, демоны умирают не от «любви», а от позора, когда слышат какой техникой их пытаются убить, но в смертоности ей не откажешь. Как она изобрела этот стиль, глядя на Ренгоку, который на первый взгляд и в половину не такой гибкий? Учась у него?                     Странно это признавать, но во всех её движениях действительно есть что-то подобное любви. Не знаю как другие, но лично я готова смотреть на это вечно.                                   — Здравствуйте, уважаемая иностранка! Я Масао Маэде, главный портной корпуса истребителей демонов!              К обеду мы с Канроджи расходимся и я, памятуя слова Кочо, следую в гостевой домик. Проходит час или около того прежде, чем у порога появляется маленький какуши с очками на всё лицо и ящиком за спиной. Я кланяюсь ему в ответ и пропускаю внутрь, предлагая расположится. Нет, он и вправду почти как две меня…              — Как у вас мало вещей! — поправляет он гигантские очки, а с ними, кажется, и свои увеличенные глаза. Да, у меня действительно из вещей один рюкзак, благо теперь без морфина. Как от него избавилась прям гора с плеч.              — А зачем мне много? — вопрошаю его с веселой улыбкой. — Мне бы хотелось оставить место для новой формы!              — Разумеется! — разгоряченно восклицает он, выуживая из ящика сантиметровую ленту. — Прошу, — он кратко машет рукой, — покрутитесь. Я хочу посмотреть как на вас сидит этот размер!              Я послушно выполняю просьбу, пока он крайне внимательно изучает моё тело. Хм, того гляди меня засмущает, «портной».              — А теперь, прошу, — он кратко кланяется, — снимите верхнюю одежду! — а после довольно добавляет: — Я отвернусь!              И тут же выполняет озвученное. Я прекрасно осведомлена что такое примерка и вряд ли очкастый коротышка может представлять для меня угрозу, но раздеваться рядом с ним неловко. Ладно, Каки уверяла меня, что на моем теле нет татуировок или шрамов, да и я сама не находила, так что начинаю расстёгивать куртку.              Интересно, он мой ровесник? Мне кажется старше, но не то чтобы я отличала возраст азиатов в промежутке между Ренгоку и Химеджимой. Последнему же точно тридцатка есть, да? Молчание порядком удручает, и я завожу:              — Мне передали, — от моего голоса он заметно встрепенулся, — что мне сложно подобрать форму.              — Именно так! Нестандартная размерная сетка всегда вызов для настоящего мастера! — гордо кудахчет он, маша руками. — Обычно я шью форму только для Столпов, но ваш случай особенный!              — Согласна. Когда мне принесли эту, она, — приступаю к штанам, — отличалась от того, что я видела на других какуши.              — Угу-угу.              Я краем глаза замечаю как он вполоборота на меня поглядывает, а когда подымаю глаза, чтобы якобы положить вещи, тут же отворачивается. Коварно улыбаюсь, сдерживая смешок. Ах ты маленький какушонок, посмотрите-ка! Ты же и так всё увидишь, наберись терпения. Поправляю бельё и, встав вполоборота, даю ему отмашку.              — Боги!              Я смеюсь с его зачарованных глаз. Он подбегает ко мне с раболепием фаната и подымает руки, боясь прикоснуться. Жесть, он настолько низкий, что, повернись я к нему передом, он уткнется в грудь!              — Что за формы! Я так себе их и представлял!              — Эй-эй, не горячитесь, — стараюсь поумерить его пыл.              — А это! — он указывает на мою грудь. — Я только слышал об этом новом писке столичной моды!              Я вскидываю брови. Он про лифчик? Писк столичной моды? Скорее крик умирающей чайки для меня, которая носит их всю жизнь. Боже, последнее, что я ожидала услышать от портного в глухой горной деревне — какое белье теперь в тренде! Он же шьет одежду для Столпов! Он с ними такие же беседы ведёт?!              — А какие необычные…              Маэде начинает обходить меня, не отводя глаз от моих ягодиц, словно охотник следящей за добычей. Эй, этому должен быть какой-то предел! Я уже открываю рот, чтобы закатить гневную тираду, как он переводит профессорский взгляд на меня и учёно спрашивает:              — Панталоны, я прав?              Я не выдерживаю и всё-таки начинаю смеяться, пока он вспыхивает как рак. Ну что за швейный гном! Ох, надо взять себя в руки! Творческие люди очень чувствительны!              — Правы, конечно правы! — стараюсь сделать вид, что смеюсь не с него, а скорее проявляю восторг. — Я слышала, что в Японии только появляется белье нового толка! У вас опытный глаз!              Он с важным видом поправляет круглые очки:              — Не буду скрывать, я всегда следовал современным тенденциям. Как например, при пошиве формы для уважаемой госпожи Канроджи! — Мужчинка явно гордится своей работой и, кажется, даже начинает говорить в нос: — Европейский фасон, короткая плиссированная юбка, открытое декольте. Настоящая модан гару! — взмахивает он рукой с придыханием. — Моя гордость!              А, что?! Я правильно поняла?! Черт, это же было очевидно! Выходит, наряд убийцы-проститутки его рук дело?! Да как такое вообще могло произойти в их консервативном обществе?! Куда Ренгоку смотрел, раз её учитель?! Неужели декольте Канроджи… Стоп, оно что, держится без бюстгальтера?! Да он, как пить дать, колдун!              Я одновременно рада и напугана, что Маэде займется одеждой для меня. Из всего многообразия эмоций силюсь выдать лишь ошарашенное:              — Ого…              — Будет с вас, — деликатно отмахивается он, а затем торжественно восклицает: — Приступим к снятию мерок!              То, с какой ловкостью он достаёт измерительную ленту и как вдумчиво хмыкает каждый раз, когда та меняет положение, не может не забавлять. Вот как, моя личность его не интересует — только тело-манекен? Первый виток оказывается на бедрах, и я слышу озадаченное хмыканье. Второй на талии, третий под грудью, отчего приходится развести руки. Это одновременно мерзко и смешно. Он не лапает меня, но чувствовать себя объектом профессионального интереса напрягает. Словно врач восхищается редким смертельным заболеванием у своего пациента.              — У вас самые широкие бедра, которые я когда-либо замерял!              Они не шире бедер Химеджимы! Или шире? Это считается здесь за комплимент или оскорбление? Что он там себе под нос щебечет вообще?!              — Восхитительное сочетание! Обещаю, я приложу все свои навыки, чтобы ваша новая форма села как надо!              Он пятится к двери, на ходу хватая ящик, кланяется и я уже было думаю ответить ему тем же, как понимаю, что в бюстгальтере таких пируэтов лучше не совершать. Какуши вовсе выскакивает за дверь и, крича прощание, убегает прочь. Скрывается в тенях…              Пхах, уже представляю как меня обвинят в том, что я его совращала и он еле унёс ноги. Я подбираю одежду начинаю одеваться со штанов, которые сидели не так свободно, как мне бы хотелось. Вдруг кто-то прикинулся портным, чтобы посмотреть на меня в белье? Если так, я обязательно вычислю этого счастливчика и устрою ему «око за око». Делаю несколько шагов в сторону и оглядываю себя в зеркале.              Спасибо за необремененное лишними складками и партаками тело, Лара Крофт.