Сдохни или умри

А он такой, сука, есть, он не может не есть Он не имеет представления, что такое честь Он очень бурный, очень липкий, очень скользкий тип И если с ним имеешь дело, то считай, что влип

             Утренний обход с Кочо затягивается до обеда. Мы проводили его попеременно то в сопровождении Аой, то ещё одного какуши - местным хирургом, что по настоянию Столпа соглашается приобщить меня к своему ремеслу. Когда я спрашиваю есть ли в штате ещё врачи, Столп Насекомого лишь мило улыбается, отчего я мысленно хлопаю себя по лбу. Ну конечно, это, как минимум, она! Миниатюрная девушка меня осаждает, мол, вопрос на самом деле справедливый, ведь она не имеет официального медицинского образования, а многие почерпнутые ей знания – дар её покойной семьи, который она ежедневно совершенствует. Так что, да, формально она не врач, а самоучка, которая владеет многими медицинскими манипуляциями, а скальпель использует максимум для вскрытия поверхностных гнойников. Для чего-то посложнее стоит обращаться к товарищу рядом. Он же, видимо, от потока похвалы, в ответ подчеркивает исключительное мастерство Кочо в изготовлении противоядий и лекарств.              Насколько я понимаю, таким образом звучит тонкий намёк на: «Но ты-то знаешь больше, рангаку, впрягайся!». Гуляя по госпиталю, они повествуют, что операции проводятся отнюдь не ежедневно и в основном состоят из травм. Охотники поступали в лазарет волнами и моменты, когда в пустых палатах свистит ветер, нередки. Зато после стычки с какой-то молодой и горячей Луной, нагрузка возрастает троекратно, так что расслабляться не стоит. Также мне настойчиво посоветовали всегда быть настороже с пациентами, как бы те мило не улыбались и не божились быть паиньками. Хорошо, если вместо восстановления, кто-то надавит на тапок, чтобы почесать языками, а не, скажем, потренироваться до кровавой рвоты или стащить что-то с кухни и снова загреметь на операционный стол. Доверять, но проверять. О, этому меня даже учить не стоит!              Последним пунктом становится аптека. Столп подчеркивает, что, как бы не шагала западная наука и не пустел кошелёк Убуяшики на заграничные лекарства, а «традиционная» медицина очень важна. Прежде чем допустить меня к самостоятельной работе, я должна накатать пару тонн пилюль, пару вёдер линиментов, научится стерилизовать перевязочный материал и далее по списку. Меня это скорее заинтересовывает, чем пугает. Прям предвкушаю сколькому смогу научиться!              К обеду мы расходимся, и в столовой я встречаюсь с Каки. Осталась только форма.              Накануне вечером, после своего рабочего дня, Каки очередной раз навестила меня и впервые за всё это время сняла при мне маску – я ведь теперь член организации и имею право видеть её лицо, – а ещё назвала своё настоящее имя: не Каки, а Саки. От культурного шока спасло лишь то, что ударение в этом слове ставилось на последний слог. На её щеке имелся весьма заметный шрам, и стоило мне заподозрить дело рук демона, та призналась, что ранение фронтовое: зацепило одним из осколков. В моей голове одновременно сошлось настолько много про её попадание в Корпус истребителей демонов, что тему я решила не развивать. От греха подальше.              Также, рассудив, что нам не всегда предстоит общаться в кругу исключительно коллег, мы приняли обоюдное решение называть друг друга по-прежнему. Она как раз посвящала меня в правила эксплуатации традиционной японской кухни со всеми разведениями очага и пароварками, когда речь зашла о моей встрече с их портным. Каки ещё вначале предупреждала, что Маэда своеобразный и, если я посчитаю нужным, она поприсутствует со мной на примерке. Поэтому, когда к следующему вечеру раздаётся стук в дверь, за которым следует визгливый голос, мы уже готовы. Ну, собственно, этот час настал.              Я поправляю халат и, прежде чем оставить Каки одну в гостиной, хлопаю её по плечу.              - Давай, всё как планировали.              Она утвердительно кивает. Я прохожу в коридор и пропускаю коротышку в дом. При виде постороннего он порядком удивляется.              - Не ожидал, что у вас будут посетители.              Меня его слова как током пронзают. Это в чём он меня ожидал увидеть тет-а-тет, раз удивлён свидетелям?! В форменной портупее?! Если так, тогда тут же его с Каки и выставим! Ладно то, что я узнала о его попытке оставить полуголой Кочо – не удивительно, что та сожгла форму на его глазах, снимаю перед ней шляпу, - но сметь шить похожие наряды Какао и Аой?! Как его ещё не линчевали?!              - Кхм, не берите в голову, - сдерживаю порыв я и улыбаюсь, проходя на середину комнаты. - Это моя напарница на время обучения, подруга Каки.              Та немного наклоняется вперед в знак вежливости.              - Господин портной.              Я указываю на середину гостиной, где уже приготовлены места. В смысле, соломенные подушки под пятую точку. В наше время на таком эко-йога-туре можно прилично заработать, а мне, гляньте, прошлый век бесплатно достался. Маэда занимает место посреди гостиной, я – перед ним, а японка остаётся сидеть позади.              - Прошу! – он в поклоне протягивает мне упакованную форму, и я, памятуя былые ошибки, принимаю её двумя руками в симметричном жесте. - Я не спал всю ночь, чтобы вы как можно скорее её примерили!              Мои глаза загораются от предвкушения. На вес явно не нижнее бельё, а значит у меня есть шанс на нормальную одежду, как бы Каки меня не осаждала!              - Благодарю!              Я распаковываю завернутую в пергамент одежду и ощущаю лёгкий терпковатый запах. Интересно, от чего? В это время уже появились искусственные красители и ткани? Вместо штанов уж больно подозрительно небольшой элемент черной ткани. А, так это просто шорты! Я вижу как у портного восхищенно приподымаются брови, а у Каки позади, наоборот, съезжаются на переносице. Я не испытываю к этому элементу одежды никаких предрассудков, скорее наоборот, люблю и уважаю, но не в окружении же молодых парней! Я не хочу походить на Мицури!              Следующей следует рубашка – в данном случае… Я не сразу понимаю как это надевать. Догоняю, что это типа белой хлопковой майки через голову с открытой спиной. Судя по тому, как сокрушенно подруга прикрывает глаза, это скорее катастрофа. Куртка покороче обычной и не со стоячим воротником, но подробнее я выясню, только надев на себя.              - Позволите примерить?              - Конечно! Для этого мы здесь! – возмущенно ахает Маэда и разворачивается ко мне спиной. Судя по тому, какая мертвая тишина повисает и каким убийственным взглядом на него смотрят карие глаза Каки, резня начнётся прямо сейчас, отчего я торопливо машу ей рукой, мол, успокойся! Та надменно хмыкает и тоже разворачивается спиной. Надеюсь, она не обиделась...               Майка через голову вопросов не вызывает, правда длинновата, приходится заправить её в шорты и подпоясать. Белый бюстгальтер в ней выглядит чересчур вызывающе, но, полагаю, куртка должна это поправить. Что до шорт, они садятся великолепно! Боже-боже-боже! Правда, подчеркнутая задница теперь привлекает куда больше даже моего внимания. Бросаю полный подозрения взгляд на маленькую спинку портного. Неужели Каки не преувеличивала? Он реально извращенец? Ничего не понимаю в методе подбора кадров Убуяшики. Чёрт, пугает, что мне начинает нравится…              - Прошу! Всё готово!              При моём виде Маэда задыхается от восторга, пока глаза Каки с каждой секундой больше округляются. Короткая куртка с рукавом в три четверти с трудом доходит до бёдер, еле-еле прикрывает ремень на шортах. На стоячем воротнике нет верхних пуговиц, отчего он изящно ложится на грудь вместе с треугольным вырезом майки под ним, позволяя выбиться кружевам белья.              О да! Я тоже спрашиваю себя где мой байк и почему всё не выполнено из кожи! В таком костюмчике мне положено гонять по ночной столице в свете цветных огней! Я даже не стала надевать шапку и маску – хуже сочетания сложно представить! Тут сразу фуражка нужна и полосатая палка вместо меча, чтобы устраивать демонам «Eins, zwei, polizei! Drei, vier, grenadier»! Главное не начать пританцовывать в такт.              - Вы выглядите потрясающе! Это гораздо лучше, чем я ожидал! – от восхищения Маэда вскакивает на ноги. Он заметно разгорячился, раз его очки начинают запотевать. Хорошо, рядом со мной Каки, но, честно говоря, я разделяю его чувства настолько, что это ему следовало бы меня бояться! Много он там сделает, ничего не видя!              - Ох, согласитесь, - он поворачивается к нам с Каки боком, чтобы снять очки и протереть их платком из кармана. Его дыхание заметно сбивается, а дрожь, которая возникает в голосе, наводит на мысли, что трёт он что-то другое. – В летний зной лучше и не придумаешь!              Мы с девушкой настороженно переглядываемся, и я качаю головой. Не поспоришь. Если речь о проветривании – это 7 из 10, где 10 – идти голой! Возвращаюсь к зеркалу и продолжаю перед ним крутиться. Ножки Лары в шортах выглядят потрясно, но я ни в жизни за пределы дома в этом не выйду. Подумать только, Маэда мне вместо формы натурально костюм для ролевых игр сшил! И я совершенно не хочу от него отказываться!              - Господин портной, - тяну я, глядя на него через зеркало.              - Да? – он едва не роняет очки, которые подозрительно долго натирал, и небрежно надевает их, чтобы взглянуть на меня увеличенными глазами. Нет, ещё минута и я лично его выпну.              - Мне нельзя в таком работать.              - Почему это?! – то, насколько громко мужчинка вопит, пугает его самого, после чего он несколько раз торопливо кланяется в пол. – Простите! Простите! Но форма просто создана для вас!              - Я работаю в госпитале, - не могу оторвать глаз от своего отражения, - где много любопытных мужчин. Я ценю вашу задумку, но увы, в качестве рабочей формы это не годится.              - П-подумайте ещё раз!              Я оборачиваюсь к нему через плечо и отрицательно качаю головой, на что он трагически опускает плечи, пока Каки бесшумно вздыхает и прикладывает руку к груди. Но это практически мода 21 века! Я хочу остаться с протянутой к ней рукой!              - Но она пошита просто потрясающе! Если вы позволите мне носить её в свободное от работы время…              - Вам нравится?! – загораются его увеличенные очками глаза.              Если подумать ещё раз, я что, реально планирую это надевать? Судя по реакции Каки, только вдали от посторонних глаз. Раз у этого Маэды действительно «золотые руки», мне не стоит портить с ним отношения! И приближать к себе не стоит, но, чёрт, он же реально умеет шить! Так, как там говорил Танджиро: нельзя говорить, что кирпичи лежат криво, иначе его выгонят или повесят на сосне. Ох, по дому вместо халата… В такую жару… О да…              - Очень нравится! Но для работы мне нужно что-то более, - указываю на себя, намекая на более закрытую одежду, - сдержанное.              Он румяниться пуще прежнего и мечтательно чешет подбородок, лепеча:              - Ох, не цените вы моего времени…              - Простите, - вытягиваю руки по швам и кланяюсь ему.              - А ведь выздоровление идёт быстрее, когда тебя окружает красота…              Хорошо, что я замерла в поклоне, иначе убила бы его взглядом и никакая лесть потом не помогла. Говори да не заговаривайся! Это отличный мотив думать не головой, а кое-чем пониже, что способствует скорее подвигам, чем восстановлению. Мне даром не нужны такие приключения! Да и моим «жертвам» тоже.              Маэда ещё несколько раз трагически вздыхает, а моя спина вот-вот начнет трещать по швам.              - Ох, пускай. Будь по-вашему, - на этих словах я наконец-то выравниваюсь и с любопытством наблюдаю за портным. – Забирайте и носите с уважением! Завтра вам принесут, - он запинается, явно презирая то, что хочет озвучить, - обычную форму.              - Благодарю вас, - кратко кланяюсь снова и улыбаюсь. - Для меня большая честь, что вы работаете над моей одеждой!              Он снова румяниться, коротко машет кукольной ручкой и дурно хихикает. В итоге он нарочито расстроено нас покидает, а я зарываю пальцы в волосы и запрокидываю голову:              - Он реально мастер!              - Извращенец! – возмущенно заводит Каки, подымаясь с места. - Как он посмел вырядить в это рангаку?! Я знала, что он сделает это! Ты слышала? «Выздоровление идёт быстрее, когда тебя окружает красота!»              Я тихо смеюсь, упирая руки в бока:              - Если бы это были концерты или театральные выступление, я бы с ним согласилась, - я подхожу к зеркалу и поправляю стоячий воротник. Да, кружева весьма заигрывающе прикрывают декольте, но у меня в школе таких маек было пруд-пруди. Восторг порядком остужает строгий вид подруги в отражении. – Но это… Почему госпожу Канроджи никто не предупредил?              - Насколько я слышала, она ей понравилась, - тяжело вздыхает девушка. Она равняется со мной и заискивающе смотрит через зеркало. – Я знаю кострище, где мы можем её сжечь вдали от чужих глаз. Что скажешь?              Я таращу на неё-настоящую глаза и прижимаю руки к груди, в попытке защитить каждый лоскуток:              - Каки, нет!              Та принимает не менее ошеломленный вид:              - Что?! Не говори мне, что ты собираешься её носить!              - Нет, конечно! – отбрыкиваюсь я, бегая глазами по комнате. – Она просто по-настоящему красивая!              - Рара! – голос девушки становится по-матерински строгим. – Ты навлечешь на себя позор! На всех какуши!              Я едва не пищу:              - Я знаю-знаю! Не буду я одевать это на людях! Но летом она действительно лучше проветривается, чем традиционные халаты! – Буркаю в сторону: - И обычная форма.              Та прикрывает лицо рукой и тяжело вздыхает. Может мы и хорошо с ней общаемся, но Каки же не забывает, что я иностранка, да?              - Как хочешь, - изрекает она, а затем поучительно качает пальцем. – Но пообещай мне никогда не сочетать её с головным убором какуши! И не кланяться!              Я представляю себя в одних шортах, белом переднике и прикрытым полосатой маской лицом, точно на манер восточных сказок. Прыскаю со смеху:              - Пхах, не буду! У меня всё-таки есть вкус! А…              Вторая часть её предложения заводит меня в тупик. Опускаю глаза на свою грудь. Вырез не настолько глубокий, чтобы вызывать охи и ахи, да и бюст у меня заметно уступает Столпу любви. Что, собственно, не так? Невольно вспоминаю каким елейным голосочком заговорил Маэда, когда я решила ему поклонится. О боже, серьезно?! В моём голосе проскакивают истеричные нотки:              - Почему ты мне не сказала, что я свечу сиськами?!              - Рара! – восклицает подруга, заливаясь краской. – Это неприлично! Как я тебе скажу, когда господин Маэда сидит между нами?!              Похоже, она всё-таки пыталась. Ещё как пыталась мне об этом сказать!              - Если ты оставляешь это себе, никогда, - продолжает напутствовать она, - не вздумай носить майку без куртки! Обязательно прикрывай спину!              Блин, для меня смысл этой одежды как раз в обратном...              - Почему?              - Для японок вульгарно, - она проводит рукой по своему загривку, - оголять шею и верхнюю часть спины. Это удел женщин для удовольствий.              А-а-а, вот оно как. Распущенные волосы, неправильно завязанный халат и отсутствие воротника. Зато Канроджи ходит по всем канонам приличий, да? Попахивает двойными стандартами. Не сдерживаю возмущения:              - Вот же! Портной наверняка в курсе, что я не знаю о таких тонкостях японских приличий! Что он за человек такой?!              - Говорят… - она воровато оглядывается, а затем проходит к середине комнаты, подтягивает к себе одну из подушек и указывает мне на вторую. Чтобы услышать её шепоток, приходится наклонится. – Маэда раньше работал в модном доме Осаки, но его выгнали за, - в её голосе звучит едва уловимая насмешка, - «прогрессивные взгляды». - Девушка отстраняется и прикладывает палец к губам, прикрытым маской: - Только никому не говори!              - Обещаю, - активно киваю, впитывая её откровения как губка. Модный дом той самой О-о-саки, куда поехала Канроджи. Где рынок иностранных товаров. Звучит как хорошие перспективы, если забыть про его извращенность. Я снова наклоняюсь:              - А как он сюда попал?              - Благодаря милости нашего великого господина.              Убуяшики? Умеет же подбирать «таланты».              - И-и-и он не против? – Каки не понимает о чем я, и приходится дополнить. – Его вкусов.              - Ты что! – поражается она. - Мы не смеем беспокоить Мастера по таким мелочам! У Маэда призвание и дурной вкус, - щурится девушка, глядя в сторону, - а мужчин он боится, поэтому его удостоили чести шить форму для уважаемых Столпов и их цугуко. Среди них гораздо меньше, - она ведёт плечами, - девушек.              - Меньше жертв, - уточняю я, и та неохотно признаёт:              - Да.              Я участливо киваю её словам, а про себя заключаю, что Каки никогда-никогда не должна узнать о пеньюаре Лары Крофт, который лежит в моём шкафу прямо сейчас. И не только она.