Сдохни или умри

Я маленькая лошадка

Но стою очень много денег

И я везу свою большую повозку

С того на этот берег

             Моя позиция среди какуши в госпитале превратилась в разнорабочего, который пытался успеть и узнать всё. Это было очень кстати, ведь Каки уехала меньше чем через неделю, Ренгоку и Танджиро последовали за ней спустя несколько дней, без телефона с интернетом я испытывала жуткий информационный голод, в выходной делать откровенно нечего, а по-настоящему меня радовала только работа в коллективе и банный день раз в неделю. Мою идею скупаться в речке неподалёку не оценили, высказав, что та настолько ледяная даже в адскую жару, что я тут же по пояс и развалюсь. Собственно, с каждым новым днём, проведенном в организации охотников на демонов, и с каждым новым нюансом её функционирования, которым мне доводилось про неё узнавать, жить становилось лишь страшнее.              Если опустить бытовые нюансы, типа запаха рыбы, комаров, ручной стирки, сна на полу, кричащего петуха вместо будильника и душные ночи, то, в принципе, можно и не ныть. Каки продемонстрировала миленький способ борьбы с гнусом с помощью курильницы в виде керамической белой свинки. Смесь из разных горьких трав при необходимости можно пополнять в поместье бабочки, а в походах они вовсю использую камфору, гвоздичную воду и, собственно, костровый дым.              То, как сопоставляли открытые переломы меня и в современности приводило в лёгкое оцепенение, но пациенты 21 века были обезболены и успокоены. Мне приходиться напрягать все свои знания по топографической анатомии, чтобы вспомнить наиболее эффективные варианты анестезии – всё же новокаин хорошее подспорье, только и его можно ввести в токсичной дозе. А ещё великое мастерство ушивания сосуда в ране. Чувствую, если я всё-таки вернусь домой, к практике 21 века, я буду ещё долго плакать в операционной из-за её нормальности. Работая в дуэте с хирургом, господином Такакадзу, в список обязанностей быстро попало наложение кожных швов. А то! Я не одну собаку съела на них, чтобы претендовать на призовые места на олимпиадах! Да и чего греха таить, я же всё-таки «рангаку». Надо держать марку.              Ежедневно утром и ближе к вечеру, если новых пациентов не было, я превращалась в аптекаря. На кухне по производству отваров, мазей и настоек занималась целая команда какуши-лаборантов, но по-настоящему во всей науке разбирался аж один человек. Как и прочий персонал, его форма неотличима от других какуши, сам мужчина скупой на эмоции и слова, а когда всё-таки открывает рот, то либо неразборчиво бурчит, либо рассуждает о каких-то космических материях, в которых я ничего не смыслю. С утра мы готовили лекарства на вечер, а вечером – для утра и тех, кто отправляется в поле. Короче говоря, на самом деле, возвращалась я в свой гостевой домик затемно и падала на матрас полумертвым телом. И это отлично, учитывая насколько порою невыносимая духота стояла на улице по ночам.              Где-то к третьей неделе, я вдруг узнала, что на территории Штаба есть ещё один лицензированный врач, но он посвятил себя заботе о семье Убуяшики и принимал те самые сложные роды по двойняшке-тройняшке, кои выпали на тяжкую долю его супруги-монахини. Также в полях было ещё две «бригады» на такие курьезные случаи как с Ренгоку, чтобы либо подшить его на месте, либо стабилизировать до ближайшей адекватной операционной. Как тонко намекали мне сотрудники, одной из такой сулит стать мне, если я оправдаю их ожидания. Я вспомнила несчастные три дня пути до Штаба со всеми перепадами высот, непогодой и отсутствием лошадей. По-моему, у меня есть все основания понемногу приходить в ужас от грядущих перспектив. Я не намерена саботировать работу из-за страха перед ответственностью, конечно, но… Они же понимают, что я не супергерой, да?              Что до времени в промежутке, я посвящала его работе медсестры, чаще всего вместе с Аой. В один из дней она рассказала, что на самом деле прошла экзамен на «горе самоубийц», но отказалась убивать демонов и стала какуши. Учитывая скверный характер, её мотивы для меня это откровенная загадка, но зато она виртуозно перенаправляет свою агрессию на пострадавших ровесников. Чаще всего больными оказывались именно подростки со своими кризисами, вспыльчивостью, самоуверенностью, борьбой с правилами и всем тому прочим, так что её нрав оказывается весьма кстати. Она дисциплинированна, многое знает и пару раз даже конфликтовала со старшими! В общем, по нашим критериям её ждёт отличное будущее старшей медсестры.              - Хорошо выглядит, - я отделяю повязку от раны на бедре парня и осматриваю её после очищения. Как бы демон не пытался оттяпать ему ногу нам здорово повезло, что у него не вышло. Парню тринадцать, и он только начал подъем по своей сомнительной карьерной лестнице. По крайней мере, так он утверждал три дня назад.              - Да? – он терпеливо лежит на животе. Мои слова его обнадеживают. – Я скоро смогу приступить к тренировкам?              Я про себя закатываю глаза. Вопрос об этих бесконечных тренировках от каждого первого уже набил оскомину! Таких кадров как Зеницу, что голову в песок или в слёзы, реально мало, и почему-то его позиция всё больше кажется адекватной. Ну, если выбирать среди двух этих зол.              - Правда, - продолжаю работу я. – Швы мы сняли вчера, рубец без изменений. Немного отлежаться и вернешься в седло!              - Седло? – недоуменно спрашивает он. Ах да, постоянно у меня вырываются какие-то странные обороты.              - У меня дома были лошади, высокие и не всегда спокойные нравом. Бывало при падении сильно ушибешься и особо не поездишь. Поэтому у нас была такая поговорка: «вернуться в седло». Выздороветь.              - А-а-а, лошади, - вдумчиво тянет он, поворачивая голову на другой бок. – Никогда их не видел.              - Я видел! – неожиданно подаёт голос его неугомонный сосед с каштановым пучком на затылке. Прекрасно его понимаю. Лежать целыми днями без дела жутко утомляет. Он сидит по-турецки на кровати и наблюдает за нами. - В Фукусиме на фестивале!              О, а ведь парня завтра как раз ждут «восстановительные тренировки», так что недолго ему осталось не то чтобы жить ... в общем, у него есть все шансы вспоминать свою хандру со светлой грустью. Временами в качестве практики меня заносило на них к трём Шалтай-Болтаям под строгим надзором Аой. Они топтали парням спины, сворачивали их в кренделя и порою казалось, что начнут, как индийские барберы, сворачивать им шеи либо до хруста, либо до потери сознания. Я же участвовала в мануальной технике – массаже, чтобы хотя бы ознакомиться с точками приложения силы.              - В этих животных невероятная сила! - воодушевленно взмахивает руками он. Звучит так, словно он уже попадал на эти тренировки и подвергался истязанием от трёх Шалтай-Болтаев. А, мы же про лошадей.              - Да, они очень быстрые и пугливые, - заканчиваю с повязкой я, несколько раз хлопаю его по лопатке. - Всё, готово.              Невольно понимаю, что хвалю его, собственно, как лошадь. На самом деле я каталась на них пару раз, по парку, но я и не собираюсь рассказывать им больше нужного.              - А кого им бояться? – не понимает шатен, на что брюнет садиться и потирает шею:              - Как кого? Медведей, кабанов, демонов.              - Но они такие большие!              - И очень дорожат своей жизнью, - поддакиваю я. Показываю жестами: – Им даже надевают шоры, чтобы они не пугались людей и резких движений в городе. – Привожу в порядок перевязочный столик и, прежде чем перенести его, добавляю: - Про боевых лошадей молчу, они проходят тяжелые тренировки, чтобы перебороть свой страх.              Не успевает шатен раскрыть рот как раздается стук в палату, а затем в дверях показывается голова Геньи. Какая неожиданная встреча! Похоже, один из парней его друг.              - З-здравствуйте, - неловко тянет он, стараясь на меня не смотреть. Несколько озадачено отвечаю.              - Привет.              - Можно вас на пару минут?              - Хорошо. Приоткрой дверь, пожалуйста. – Тот выполняет мою просьбу, и я с небольшим железным подносом в руках выхожу, напоследок бросая: - Хорошего дня, господа охотники!              Те едва не в один голос радушно отвечают, а когда Генья закрывает за мной дверь, я призывающе киваю ему следовать за мной, в сторону перевязочной. Несмотря на то, что парень крепко сложен и со своим ирокезом выше меня на пол головы, он пытается вжать её в плечи и что-то поделать со своим смущением. Ясно, дело явно не в друзьях по палате.              - Что случилось, Генья? – негромко завожу я.              - Нет, ничего не произошло! – чешет затылок он. – Я просто хотел…              Он что-то неразборчиво бормочет в сторону. Вскидываю брови. Ладно, лучше подожду, пока мы дойдём до процедурного кабинета. Внутри светло и стоит специфический запах, а ещё никого кто бы мог помешать нашей беседе. Я отставляю поднос, облокачиваюсь на деревянный столик и складываю руки на груди. Генью свет смущает ещё больше, однако сдаваться он не намерен.              - Я хотел попросить совета. Вы умеете стрелять?              Скорее на автомате настороженно киваю. Умею, но не с пороховых пистолетов. И «умею» в смысле мы иногда стреляли на даче по банкам, а не посещали тир или сдавали нормативы. Я уж молчу про какие-нибудь корабельные пушки.              - Вы бы не могли показать мне как это делается?              - Могу.              Сомнений здесь быть не может. Да, я не умею справляться с кремниевыми пистолетами, но чтобы он не подразумевал я обязана выяснить что он задумал! Думаю у кого бы я могла спросить об огнестреле, и про себя тоскливо заключаю: я никого не видела со стрелковым оружием, даже полицию – у них так вовсе деревянные дубинки были за поясом.              - Спасибо! – тут же кланяется он. – Когда у вас будет время?              Завтра меня как раз ожидает «выходной» - свободная вторая половина дня. Японцы те ещё трудоголики, но и я не хочу умирать от безделия.              - Как смотришь на встречу завтра, у гостевого домика?              - Конечно! Я обязательно буду там!              Мы откланиваемся и расходимся. Хм, умею ли я стрелять… Жаль здесь нет интернета, где можно загуглить что угодно.                                   - Что это такое?! Откуда ты его взял?!              - Пожалуйста, не переживайте так!              - Разве несовершеннолетним продают оружие?              - Эм, это не главное…              Я вижу как он тушуется и понимаю, что перегибаю палку. Хотя какое перегибаю?! Он купил обрез! И судя по неоднозначному ответу, скорее даже украл! Как такая дылда вообще могла что-то украсть?!              Я провожу руками по взъерошенным волосам и шумно вздыхаю. Как бы я не собирала волосы в пучок по заветам Каки, те держались в укладке только влажными и любое дуновение ветра превращало меня в одуванчик. Маску и шапку какуши я благополучно оставила дома, а вместо верха формы надела ту самую белую майку, которую мне пошил портной, предварительно насколько возможно спрятав кружева, и накинула поверх купленный короткий плащ. Носить деревянные вьетнамки без носков одно удовольствие в такую жару.              - Прости, - сокрушенно вздыхаю я, пускай ни разу не готова его простить.              Он с красным лицом чешет затылок, а вспотевший лоб даёт отблеск на солнце. Боже, прическа у него словно собаки покусали. Он великоват по японским меркам, глаза острые и колючие, а шрам поперек лица придаёт ему грозности, но передо мной вся спесь сходит на нет. Надеюсь, если демон окажется женщиной это не помешает ему в бою.              - Ловко ты воплотил в жизнь свою идею.              - М? Ид-дею? Да-а, - старается взять себя в руки Генья.              - Ладно. Давай посмотрим.              Я переключаю внимание с него на ружье, которое лежит на покрытом мхом камне. Этот запах, форма, напоминающая дуэльные пистолеты времён Пушкина и заметное отсутствие части дула придаёт ему небрежный вид. Деревянный корпус, который прикрывает часть металлических деталей потрёпан и наверняка видал как минимум одного хозяина. Пытаюсь найти гравировку или типа того, и та действительно находиться. Генья по правую руку пытается разглядеть её вместе со мной.              - Дорого вышло?              - Ну… - поджимает губы он и уводит глаза. Хорошо он стоит за моим плечом, мне достаточно отвернуться, чтобы сбросить напряжение.              - Хорошо, давай по-другому. Его хозяин отдал его добровольно?              Он сдавленно вздыхает и еле слышно буркает:              - Это подарок.              Замираю. Подарок? Он предвосхищает мой вопрос и признается:              - Я спас одного человека от демона и проявил интерес к его оружию.              Я поудобнее перехватываю обрез и поворачиваюсь к нему. На мгновение подмечаю, что несмотря на смущение он выглядит мужественно даже по моим меркам. Не знаю как в охоте на демонов, но от женщин у него отбоя не будет. По крайней мере, иностранок.              - Он отдал его в знак благодарности?              Генья кивает и берет оружие с моих рук, проводит рукой по стволу.              - Да. Я не хотел его принимать, но он настоял, - на мгновение прикрывает глаза он, а когда подмыает их на меня я вижу озорной блеск. – Он использовал силу его огня, чтобы остановить приближение демона!              Я в лучших традициях Тарантино представляю как пожилой усатый низенький японец от бедра ведёт огонь по демону, плоть которого рассыпается от дроби. Эпично. Почему сам Убуяшики об этом не подумал? Его рассказ здорово воодушевляет.              - Надо же! Тогда давай испытаем его!              - Да!              Охотник идёт к расходникам, вытаскивает несколько патронов и небольшие конвертики пороха. Уперев одну ногу о пень, он подхватывает ствол подмышку.              - Давай помогу.              Он мельком на меня глядит и передает порох. Как он умилительно выглядит! Внутри всё больше нарастает чувство предвкушения. Мы наверняка выглядим как два ненормальных школьника, которые своровали взрыв-пакеты с папиного полигона и вот-вот пойдем вразнос за гаражами. Брат обожал эти наши вылазки с дядей! Я мечтательно вздыхаю. Ох, что за времена! Хах, словно сейчас я делаю что-то более «взрослое»! Лишь бы с пальцами остаться.              Генья просит раскрыть и передать пакетик с порохом, после чего засыпает его в ствол до самого основания. Блин, выглядит совсем не безопасно.              - Господин Масаши научил меня правильно его заряжать, - с победным видом заключает он, а когда случайно дуло направляется на меня, я тут же ладонью отвожу его в сторону.              - Никогда не направляй оружие на людей.              - Но я…  - он не сразу понимает о чем я, на что стараюсь смягчить ситуацию улыбкой:              - Даже незаряженное. Старая солдатская мудрость. Хорошо?              Он кивает и неловко улыбается в ответ.              - Так что ты говоришь, господин научил тебя его заряжать?              - Да, - приободряется он, перехватывая обрез двумя руками. – Но я так и не понял как целиться.              - С обреза, - не сдерживаю смешка я и обхожу его со стороны приклада. - Не то чтобы нужно целиться. Он бьет кучно с небольшого расстояния и чем ближе ты окажешься, тем выше убойная сила.              - Хм, - Генья задумчиво оглядывает свой подарок. – Я хотел наоборот.              - Оказаться дальше?              Он не сдерживает смешка:              - Да. Держать дистанцию.              - Значит в этом будет суть испытаний! – я подымаю палец с таким энтузиазмом, что сама себе диву даюсь. Да я за эту идею руками и ногами! Того гляди сама себе ружье прикуплю, если это реально защитит меня от опасности. Я упираю руки в бока и с интересом озираю лесную прогалину. – Ты придумал цели? Кто будет демоном сегодня?              Лицо Геньи озаряет настолько неподдельная улыбка, что теперь моя очередь краснеть.              - Да, конечно! Пойдёмте, всё готово!              Через пару метров показываются три разрисованных мелом ствола разной толщины. Я отхожу на пару шагов назад и в сторону, озорно переглядываюсь с парнем и киваю.              - Ну давай!