Сдохни или умри

Я хочу прожить это мгновение

Самое лучшее

Я подружился со своими тараканами

Они такие классные

Я плевал на общепринятые правила

И чувствую прекрасно

      После обеда, когда солнце проходит свой зенит, Ренгоку приступает к тренировкам. Мы путешествуем с месяц или около того и стоило нам задержаться без дела дольше суток — он уже стоит с мечом наперевес. Форма практически полностью высохла, но он предпочитает остаться в сером халате и для пущего удобства, приспускает верх, оголяя торс. Если бы не прикасалась к нему во время обработки ранений, никогда бы не поверила, что рельеф мышц настоящий, а он — человек, а не машина. Помнится, в китайском тик-токе чего только не показывали: накладки на плечи, скрытые каблуки, имитатор стояка, а тут всё в натуральную величину. Ну, кроме последнего. Всё-таки мы неоднократно спали в одном помещении — да и сейчас спим, — не хотелось бы мне узнавать что-то эдакое в отношении себя.              А действительно. Ренгоку всегда преисполнен сил и кажется, что сонливость совершенно ему незнакома. Спасибо испытательной недели от Кочо, она постепенно сформировала мне нормальный режим, где я просыпаюсь с рассветом и ложусь, как курочка, на закате, но даже так при ранних подъемах на поезд или в очередной поход я далеко не всегда чувствовала себя легко и бодро, в отличие от Столпа. Тот открывал глаза, потягивался так, что его зевок было слышно на весь дом, отряхивал гриву и тут же натягивал на себя бодрую улыбку. Нет, определенно, если бы он не получал ранения и не испытывал простые человеческие потребности — типа помыться или поесть — я бы точно не отличила его от какого-то Т-1000. Со своеобразным дизайном, правда. Наверное, поэтому спать в одной комнате стало чем-то обыденным. Более того, проводить ночи в одиночестве, зная, что в округе бродит какая-то инфернальная тварь, теперь тоже страшновато.              Раз пришло время махать мечом, значит ему воды следует нанести побольше, да и Канамэ любитель помочить перышки, так что самое время подхватить ведро и шуровать к колодцу. Вместо формы я тоже приодела тонкий летний халат: голубой с белыми полосами, купленным на одном из рынков, пока Ренгоку был на задании. Даже не подозревала, что базары настолько увлекательная тема! Да, без формы мне придётся открыть лицо, но хозяева вроде не содрогались в отвращении при его виде, миссию Столп уже выполнил, а значит мы скоро уйдём с этой деревушки и неважно что они подумают! Да и парилка такая. Если бы не мягкий ветер, отдающий у засеянных полей сырым сеном и сорными травами, я бы точно слегла от теплового удара. Переживут местные как-то моё европейское лицо. Не говоря уже о том, что освежить свою форму я тоже посчитала неплохой идеей. Вон, собственно, вышивка на куртке «истребить» болтается на ветру рядом с аналогичной «помогать».              — Сегодня сильное солнце, господин Ренгоку!              Окликаю его у дома. Он тренируется с боевым ярко-красным клинком и «пылающей» гардой — тяжело не закатывать глаза, когда смотришь, что символы огня у парня реально повсюду, — а значит подходить к нему не стоит.              — А? — он замирает с мечом на изготовке, будто готовится нанести укол с правого плеча, и с недоумением поворачивает ко мне голову.              — Берегите кожу от ожогов!              Да, на утеху моим глазам он смуглый, а не желтый как карри, в отличие от многих японских крестьян, однако в летний зной всякое может случится. Здесь нет гидрогелевых повязок или пантенола, сметаны на крайняк (хотя она, вопреки распространенному мнению, для таких дел не особо годится). Я могу ему предложить разве что смердючую настойку из лилии, которая не раз спасала меня во время работы с печью. О тепловом ударе и говорить не стоит: кроме невероятной остроты блюд, Столп пламени, собственно, и огня не боялся. По-моему, единственный страх, который он вообще испытывает — не выполнить миссию на все 100%.              Пламенный лучезарно улыбается и прикрывает уцелевший глаз:              — Я буду осторожен!              Привычно вместо ответа «зеркалю» его улыбку и следую дальше. Чтобы дойти до колодца, нужно пройти треть деревушки. Через минуту-вторую на улице возникает несколько детей. Вроде бы не город, а народу… Они носятся напротив пожилой японки на скамье, морщины которой настолько сузили глаза, что я не уверена реально ли она за ними смотрит. Хах, она не только в традиционном халате с широким поясом, но и косынке. Как пить дать, Прасковья Ивановна!              В руках старшего из детей палка, его погодки — фигурка из листиков, а за ними в одном красном фартучке, хохоча, носится ребёнок двух-трёх лет. Я специально прохожу по другому краю дороги, чтобы не привлекать особого внимания своей внешностью, но дети, как назло, бегут мне наперерез, а когда я бросаю на них взгляд — без осуждения или угрозы, просто чтобы ненароком не толкнуть, — останавливается вначале старший, ему в спину влетает второй, а самый маленький вовсе теряет равновесие и шлепается голой попкой на проселочную дорогу, подымая облачко пыли.              Все трое смотрят на меня как баран на новые ворота. Я стараюсь сделать вид, что ничего не происходит, но, проходя мимо, не удерживаюсь и всё-таки им подмигиваю. У тех, что постарше, едва волосы дыбом не становятся, пока младший уже нашел что-то интересное в рыхлой земле под ручками.              — Дети! — раздаётся резкий командный голос старухи под несколько стуков палки о скамью. — Не приставайте!              Увы, теперь всё происходит за моей спиной и как они реагируют не увидать. А жаль, было бы забавно! К счастью, у колодца никого нет, я набираю воду и шлепаю деревянными тапками обратно. Лучше пойду по соседней дороге, от греха подальше. Да, это немного дольше, но так я зайду со стороны двора, а не хозяйского дома, видами полюбуюсь и с детьми больше не пересекусь. Мда, что-то не чувствую я себя свободнее без маски какуши…              Вопреки моим надеждам, на этот раз встречается закутанная в косынку мать с упакованным за спиной ребёнком. Интересный способ переноски, никогда не видела такого дома. За руку с ней, повесив нос, идёт однозначно мальчик с подстриженными под горшок смольными волосами. Ему хорошо если лет пять, а за спиной уже приходится тащить корзину с половину его величиной. Внутри всякая зелень, должно быть не тяжело.              Он не сразу замечает меня на дороге, а как подымает лисьи блестящие глаза пораженно приоткрывает рот. О-о-о, он такой милый! Точно галчонок! Романтику момента прерывает фырканье матери, которая вперивается в меня настолько грозным взглядом, словно я лесная ведьма, которая не то что детей ворует, а ещё и их ест! Она велит сыну обежать её и взять за руку, что подальше от меня. Я лишь удивленно на неё смотрю, затем догоняю, что смотреть в глаза здесь признак агрессии и резко нахожу что-то интересное где-то вдали своего пути. Милое любопытство мальчика сменяется на тревогу, отчего он жмется к матери, но, справедливости ради, смотреть на меня не перестаёт. Тс, своим страхом пугает ребёнка! Дремучая деревня…              Я выхожу к окраине полей. Среди обработанной земли то тут, то там показываются сгорбленные селяне, пара человек сидят в тени одинокого дерева и, честно говоря, это так напоминает родной дом! Хочется пустить скупую слезу! Я никогда не была фанатом сельской жизни, да и сейчас не верещу от счастья, но блин! Если забыть про окружение гор и национальности, я слышу тот же стрекот кузнечиков и жужжание пчёл, вижу те же цветущие травы, которые колышатся на ветру, да и занимаются обычные люди тем же самым. Прикрыть глаза и, считай, дома! Ну, типа дома.              Я уже отвыкла искать телефон у подушки и бегать глазами по стенам, чтобы сверится с часами. Календарь вообще перестал представлять ценность, если дело не касалось покупки билетов. Цикл в голове замкнулся на бытовых нуждах, типа постирать, поспать, приготовить, взять с собой, купить сейчас, чтобы не искать потом. Ренгоку, как выяснилось, тоже в этом офигеть как подкован, ведь «личных» какуши у Столпов нет и заботятся они о себе сами. Это не шибко вязалось со словами Дэна, который заливал мне о конкуренции, но спрашивать напрямую у Ренгоку я не решилась. Того гляди, сдам пацана, пускай он тогда и посеял во мне достаточно сомнений.              С другой стороны, я что, согласна на роль домохозяйки? Без интернета и вездесущих новостей я до сих пор испытываю информационный голод и, если бы не длительные пешие походы, наверняка бы изнылась со скуки! Я ощутимо замедлилась, но с этим и по-своему ускорилась, ведь вокруг куча людей, историй, мелких поручений и, в принципе, в новом окружении нужно здорово напрягать мозги. Кто бы знал, что мне подойдёт темп жизни охотников на демонов, хах. Да и кто бы знал, что они вообще существуют. Угораздило же, а.              На подходе к дому, на приличном расстоянии вижу человек с шесть, детей и подростков. Судя по тому как они пригибаются к земле и воровато выглядывают из зарослей, они нашли что-то безумно интересное и теперь я обязана выяснить что! Да, когда буду подходить, они всё равно меня увидят, но-о-о-о…              Потребность в уточнениях отпадает, когда я слышу знакомый боевой клич, который с каждым шагом становится всё громче. Конечно они пришли посмотреть на Столпа в деле! Ещё и такого яркого, точно июльское солнце! Хах, готова поспорить, среди них тайком сидит хозяйская жена!              Я иду неторопливо и стараюсь не обращать внимание на детей, продолжая с интересом разглядывать что-то в полях. Остаётся метров с десять, когда краем глаза замечаю суету, а стоит переключить внимание на её участников, тяжело не заметить насколько им тяжело делать вид, что земля под ногами и выдергивание травинок стократ интереснее тренировки местного самурая. Я мельком осматриваю их, те «незаметно» пытаются разглядеть меня и, не проронив ни слова, мы расходимся как в море корабли. Аж гордость берёт!              Забора, как такового, у двора нет, так что я просто прохожу между двумя кустами внутрь, где Ренгоку с поблескивающей на солнце спиной, самозабвенно продолжает отрабатывать удары. Я не успеваю дойти до дома, как он в несколько свистящих взмахов поворачивается ко мне и с любопытством окидывает единственным глазом. Улыбается, словно разделяет мой восторг за наблюдением вместе с детьми в кустах, но ничего не говорит. Я улыбаюсь шире и следую дальше, скрываясь в прохладной тени дома.              — Кар!              Канамэ, наш главный навигатор и пернатый почтальон, даёт о себе знать с комнаты, бумажные двери-стены в которую распахнуты навстречу всем ветрам.              — Да-да, я всё принесла! Сейчас сделаю.              Я отливаю холодной воды в низкий деревянный тазик и ставлю рядом с вороном.              — С-с-спасибо!              Гортанно восклицает он, затем щелкает клювом, взмахивает крыльями и в один прыжок оказывается в воде. Похоже, больше чем спать с хозяином он любит только купаться! Канамэ топорщит перья, довольно клокочет и разбрызгивает воду, отчего мне приходится прикрыть лицо рукой. Тихо смеюсь. А говорили «старый мудрый ворон на службе клана Ренгоку!». Когда рядом с ним вода, о титулах можно ненадолго позабыть. Я сажусь чуть дальше, чтобы капли до меня не долетели, небольшим черпачком разбавляю остатки своего чая принесенной водой— к счастью, ни муравьи, ни мошкара на него за это время не покусились, — и пригубляю щербатую глиняную чашку. Сколько не пей всё равно по-настоящему прохладно только в тени.              Тренировки Столпа в каком-то смысле похожи на просмотр телевизора. Его движения настолько отточенные, что создаётся впечатление обманчивой простоты, а кое-где столь быстры, что сомнения в его способности снести голову потустороннему существу вовсе отпадают. Может, настоящая причина недовольного лица хозяина была в этом? Тренировки Ренгоку, пожалуй, способны ввести в депрессию любого мужчину.              Его же мой взгляд совершенно не смущает, пока я отслеживаю точно выверенные движения, скорость взмаха и то, насколько ноги включены в работу. Снова отпиваю чай. Плевать на жару. Этот день — сплошное наслаждение.                                   К вечеру форма высыхает, я успеваю её подшить, приготовить ужин и последнее, чего я жду — когда сварится бульон. Ренгоку к этому моменту тренировки завершил и отошёл освежиться. Поэтому, завидев его с полотенцем на обнаженных плечах, я спрыгиваю с небольшой, практически отсутствующей веранды, в свои вьетнамки.              — Вы закончили?              Он перехватывает концы полотенца и широко улыбается:              — Да!              — Тогда я за ужином!              Он кивает и с облегченным вздохом садится на краю «веранды».              В японской кухне мне открылось несколько откровений. Первое — соевый соус способен заменить что угодно, кроме масла. Если добавлять его в качестве обжарки, как я сделала сегодня с курицей, нужно обязательно доливать воды, иначе начнёт гореть. Второе — рис универсальная основа для всего. Да, он растет в человеческом дерьме, но это полностью нивелируется, если в процессе его выращивания и обработки не участвовать. И покупать в нормальных местах, потому что далеко не все продавцы добросовестные, а зерно, изъеденное жуками или с кучей сора, радости нам не принесёт. Его и так следует всегда перебирать и по несколько раз промывать, чтобы не приготовить лишнего. Зато на рынке существовал не только обычный отбелённый рис, но и бурый, а ещё ячмень, гречка и овёс. Гречка радовала глаз, но была дорогой и разок даже умудрилась попасть в список чаёв в одном заведении.              Более того, существует огромный ассортимент закусок, увы, обычно острых. Ренгоку всегда мог помочь с их выбором, но чаще говорил, что съест всё, что я приготовлю. Опасное заявление, я всё-таки иностранка. С другой стороны, парень ни разу не плевался, значит я не так уж и плоха.              Возвращаюсь я с небольшим потёртым, , кое-где потемневшим столиком. Ренгоку же сидит всё там же и разглядывает поля в закатных лучах. На подходе подмечаю резкий запах горелых трав и невольно морщусь.              — М? — удивленно вскидывает кустистые брови пламенный. — Что-то не так?              У дверей комнаты в специальной глиняной подставке замечаю знакомый, сожженный наполовину пучок сухотравья.              — Ох, всё в порядке. — Я ставлю поднос рядом с ним и выравниваюсь. За своей порцией мне ещё предстоит вернуться. — Этот сбор от комаров очень резкий, но лучше с ним, чем без него.              — Полностью с вами согласен! — парень весело хмыкает. — Гвоздичная вода гораздо приятнее!              Я осторожно отпускаю поднос, чтобы ничего не пролилось и легко обеими руками на него указываю:              — Прошу.              Он опускает взгляд к блюдам и я очередной раз пугаюсь того блеска в уцелевшем глазу, с которым он смотрит на еду.              — Большое спасибо! А вы?              — Сейчас принесу.              — Я вас подожду!              Я согласно киваю с лёгкой полуулыбкой и иду на хозяйскую кухню за своей порцией. Когда мы путешествуем вдвоём, Ренгоку всегда ждёт. Не так уж и важно часть это приличий или его безумного компанейского духа, на душе каждый раз становится немножко теплее. Как бы взаимное «выканье» не продолжало выстраивать между нами стену, это приятно! Ренгоку наблюдает за тем, как я забираюсь в нашу часть банной и ставлю свой поднос-столик рядом. Жара понемногу спадает, а кожу ласкает приятный освежающий ветерок. Хорошо…              — Приятного аппетита!              Я отвечаю взаимностью и мы приступаем к ужину. Да, это тебе не окрошка или свекольник, но тоже ничего. Раздражает лапшу вылавливать палочками, а так, в принципе…              — Вкусно! — неожиданно восклицает Столп, отчего я едва на месте не подпрыгиваю. Что за странная привычка! Ох, суп и так горячий, а если разолью, придётся возвращаться к стирке! Ну нет!              — Спасибо, — принимаю его комплимент на свой счёт. Пламенный снова делает глоток и повторяет:              — Вкусно!              А, так это не мне, а воображаемому богу кулинарии. Он благодарит свет за то, что рис вообще существует? За то, что эта курица сегодня попала к нам на сковороду? Нет, с этим просто надо смириться. Вдох-выдох…              — Вкусно!              Я еле удерживаюсь, чтобы не вздрогнуть с тарелкой в руках. Почему он всегда так громко об этом орёт?! Вначале я считала это за похвалу, мол, я готовлю что-то съедобное, но со временем поняла — это просто шиза, которая не зависит от качества блюда! Я стесняюсь спрашивать про её сокровенный смысл или, быть может, просто не хочу услышать дурацкий ответ. Я бы и смирилась с этим, как с его эпизодическим храпом, но, чёрт, когда он делает так при людях хочется дать затрещину! Ладно, вспомним о том, что у меня обычно закрыто лицо, а Ренгоку яркий как фейерверк и весь позор всё равно падёт на его горящую голову!              Неожиданно затишье всё-таки наступает, пока пламенный палочками закидывает нарезку из свежих овощей за щеку. Я даже успеваю расслабиться, как вдруг он заводит:              — Вы хорошо научились готовить за это время! — я понимаю, что тарелка супа в моих руках с такими темпами долго не удержится, ставлю её на поднос и подымаю на него удивленные глаза. Ренгоку, видимо, неловкость ситуации ощущает, отчего стреляет янтарным глазом в сторону. — И палочки освоили!              Эй! В смысле?! Он что, ещё по пути в Штаб замечал как я их держу? Ну нет, скажите, что это неправда! Чтобы как-то сбавить градус неловкости, вместо супа беру в руки плошку с овощным салатом. И плевать, что он сидит ко мне прикрытым глазом и наверняка не оценит этого жеста, зато мне спокойней!              — Мне рассказали, — елейно завожу я, — что вы любите много есть и я приступила к обучению с тройным усердием, лишь бы однажды вы случайно не съели меня!              В конце издаю смешок и, мельком глянув на его вечно счастливое лицо, возвращаюсь к еде. Мда, зря я надеялась, что смогу что-то по нему понять.              — Съесть вас? — продолжает он со штампованной улыбкой смотреть перед собой, в сторону полей. — Не узнаю, пока не попробую, ха-ха!              Моё лицо искажается в ужасе от его слов, но, благо, я в его слепой зоне.              — Только не говорите, что думали об этом!              — Никак нет, госпожа Рара!              На зуб попадается пряный маринованный огурец и я невольно морщусь. Не перец чили, конечно, он скорее пекучий, чем острый, но блин. Ух! В такие моменты реально начинаешь ценить то, что рис стоит для нейтрализации вкуса других блюд. И это ещё я сама готовлю, минимизируя количество имбиря и перца, которые вкусовые рецепторы Ренгоку, кажется, уже давно не воспринимают. Даже сёрбать лапшу научилась. Мда, я одновременно стала ближе к японским комплиментами повару в виде чавканья, но, как европейка, всё равно считаю это верхом невежливости, предпочитая откусывать половину длины. Как местные пылесосят лапшу с супа до сих пор доставляет… назовём это дискомфортом.              — Вкусно!              Уже столько времени прошло, а я до сих пор не понимаю почему в одни моменты Столп пламени говорит нормально, а в другие хохочет на всю деревню. Я и так довольствуюсь тем, что он постепенно начинает задерживать на мне взгляд, а не вечно пялиться куда-то в пустоту! Нет, и вправду, зря я возлагала на него столько надежд, но, с другой стороны, у него достаточно много до этого неизвестных мне положительных качеств. То, что Ренгоку, по крайней мере открыто, не осуждает меня или мои действия и охотно отвечает на вопросы уже серьёзное подспорье. Трудно претендовать на что-то большее, как бы мне не хотелось воображать нас друзьями. Он господин, а я его коллега с некими привилегиями. Мда, так тут принято отдавать долги?              — Вкусно!              Теперь дело дошло до жареной курицы и, чтобы иметь доступ ко всем закускам в придачу, Ренгоку садится ко мне вполоборота и закидывает ногу на половицы дома. Теперь от его «глаз» не спрятаться. Взамен замечаю как в лучах закатного солнца меняются его волосы. Если в обычные дни они похожи скорее на окровавленные, чем на язычки пламени, то сейчас приобретают теплоту и внутреннее свечение. Он мой заискивающий вид замечает раньше, чем я возвращаю себе самообладание, и спрашивает:              — Что?              Чёрт! Ну прекрасно! Я замираю, пойманная как дешёвка, и выдаю самое тупое, на что только способна:              — Что?              Ренгоку продолжает сверлить меня испытывающим взглядом, ни на мгновение не теряя добродушной улыбки.              — Мне показалось, вы хотели что-то сказать!              Сглатываю. Ладно, пора признать своё поражение.              — Боюсь, моё наблюдение будет слишком личным.              — Какое же?              Я смотрю в сторону заката и пару раз прохожусь пальцем по кончику носа. Какой же настойчивый… Вроде бы из добрых побуждений, но ими же и удобно прикрываться, да? Я помню, что спрашивала об этом раньше, когда мы сидели с Канроджи в поместье бабочки, но вишнёвые моти и креветки такое себе объяснение. Ладно, я просто спрошу без лишней мишуры              — Ваши волосы больше похожи на солнце, чем на пламя.              — А? — от моего заявления он даже есть прекращает и смотрит на меня с блеском удивления в глазу. Даже в голосе звучит недоумение: — Солнце?              Я неловко улыбаюсь и пожимаю плечами:              — Солнце.              — Хм! — приободряется Столп. — Надеюсь, что так! Солнечный свет и солнечные клинки — единственное, что способно уничтожить демонов!              Фух, пронесло! Улыбаюсь его словам и решаю развить эту тему.              — Я слышала, что у всех мальчиков в вашей семье такой цвет волос.              — Это верно! — он с удовольствием кладёт кусочек рыбы в рот. Всё хочется отшутиться, мол: «Всё дело ведь в клановой помешанности на креветках, да?», но сдерживаюсь. — А что до вашей семьи?              Парень неожиданно ловко переводит стрелки и отставляет пустую тарелку. Упираю взгляд перед собой, аккурат в пояс на его сером халате. С семьей Лары я не знакома, а моя не имеет никакого отношения к человеку, с внешностью которого мне теперь суждено жить.              — Мой настоящий цвет волос, — подымаю глаза на него, — тёмно-русый.              — М? — озадачено выдаёт он, выравниваясь. — Я не знаю такого цвета.              — Что-то между серым и каштановым.              Ренгоку отводит взгляд, силясь представить, а я вспоминаю как же меня безумно раздражал этот «мышиный» цвет. В нём никогда не было глубины или особо блеска, как у волос Лары. Такой годится, чтобы сшить самый унылый свитер на свете или того хуже. Мне всегда хотелось уже окончательно определиться: или серебристый, или густой каштановый, но последний каким-то образом умудрялся меня старить, а ходить платиновой не хотелось. Зато медный с красным отливом — какая же была красота!              Я перестаю отвлекаться на воспоминания и ловлю на себе нечитаемый взгляд пламенного, который он тут же уводит перед собой. Его улыбка остаётся скорее по привычке и теперь он рассматривает что-то между половиц. Испытывать мое терпение и отвираться, в отличие от меня, он не намерен, поэтому объясняет сразу:              — Простите за мой бестактный вопрос. Легко забыть, что вы на самом деле другой человек!              А, это. Сегодня жарко настолько, что аппетита особо нет, поэтому я отставляю еду. Даже не заметила, как собеседник под шумок всё подчистил. Смотрю на свои сложенные на ногах узкие ладони. Да, и вправду, это совсем чужие руки, но…              — Я этого не ощущаю. Я просто есть здесь, — когда парень смотрит на меня, я пожимаю плечами в подтверждение своих слов. — Мне доводиться вспоминать о существовании Лары только при виде зеркала.              Но я стараюсь в него не смотреть. Чувство чужеродности, эдакого «скафандра», который не может быть мною, провоцирует тревогу. Напоминает о неправильности происходящего. Безнадёжности моего положения. Кажется, это называют «эффектом зловещей долины» или типа того. Я не я, но я. Мы. Нет способа взять тело напрокат без вмешательства высших сил.              — Как считаете, это могло быть дело рук демона?              — Угу, — согласно кивает Ренгоку. — Магия крови непредсказуема. Я полагаю, что человек, — бросает он взгляд на меня, — который сопровождал вас в поезде, мог быть одним из сообщников неизвестного нам демона. Тогда произошло много странных событий.              Он про «Бесконечный»? О да, не ночь, а сюжет для «Поезда в Пуссан». Я опираюсь рукой о циновки.              — Вы имеете ввиду двух Лун?              — Да! Их способности разительно отличались!              Хмурюсь:              — Боюсь, что не совсем понимаю.              Ренгоку неожиданно воодушевляется моим вопросом, стягивает полотенце на колени и, поворачиваясь ко мне, садиться по-турецки. О, мне сейчас надо развернуть стенд с картой нападения демонов на Токио и дать ему указку, да? При его голом торсе нам ещё двух рюмок не хватает для полноты атмосферы.              — Первая низшая Луна звалась Энму, — указывает он на пустую тарелку с рисунком голубого кролика у каёмки, будто обозначает вражеский лагерь, и только потом отводит от меня глаза. — Он убил много людей, но его запах не сравниться со смрадом, который исходил от Третьей Высшей Луны. — Он указывает пальцами по другую сторону. — Аказы. Способности демонов часто исходят от их гнилых сердец. Аказа использует демоническую технику, которую называет «Компасом» вместе с боевым искусством. Думается, в прошлом он обучался ему и продолжил искать выдающихся противников став демоном.              — Похоже, им руководит тщеславие, — предполагаю я, пытаясь уловить мысль Столпа. Он смотрит мне в глаза и улыбается шире:              — Или гордыня. Обычное дело для демона!              Я усмехаюсь, а затем пересаживаюсь с одного бока на другой. Есть теперь совсем неохота. Ренгоку увлеченно продолжает:              — Энму обладал магией принудительного сна и мог управлять им, но, кроме этого, он догадался начинить своей плотью поезд, что не имело никакого отношения к его демоническим способностям. Несмотря на свой молодой возраст, он обладал необычным мышлением, в то время как Аказа использовал традиционный стиль боя.              Он умолкает, выжидающе глядя на меня, и я понимаю, что мне бы стоило понять его логику. Это ни черта не легко, учитывая, что главная тема разговора — Чжэнь — куда-то испарилась, а связи я пока не вижу. Значит, два разных подхода к убийству людей…              — Сравнительно более простой? Аказа мог позволить себе не использовать хитрость в силу своей, — улыбаюсь своим же словам, — силы?              — Тоже верно! — указывает Столп на меня и гордо расправляет плечи. — С момента как наша страна открыла границы, мы увидели много потрясающих изобретений! Однажды мне довелось сразить Низшую Луну, которая в качестве магии крови использовала западное огнестрельное оружие!              Ого, Ренгоку хочет сказать, что прогресс позволяет демонам изобретать новые способности? Неожиданно глубокая мысль как для человека, который машет мечом во времена, когда врага можно завалить из ружья, например. По крайней мере, я надеюсь, что план Геньи не потерпит краха в первом бою.              — Кроме этого, — с энтузиазмом продолжает пламенный, — Высшая Луна показалась впервые за последние сто лет. Безусловно, — кивает он сам себе, — все они старые и опасные демоны, но какова их магия крови нам неизвестно. В «Бесконечном» мы встретили только одну, но это вовсе не отрицает, что в вашем появлении в ту же ночь могла участвовать вторая!              Я складываю руки на груди завороженно наблюдая за тем как странно он показывает цифру три — считая от мизинца до среднего пальца, а не от большого, как принято у нас. Почти знак «ok» получается. А и вправду. Способность перемещать людей во времени настоящий бриллиант. Я вспоминаю, что у Лун, по словам охотников, есть какая-никакая внутренняя организация, возглавляемая первородным демоном.              — Хорошо, что его магия по перемещению людей не распространяется на демонов.              — Что? — немного хмурится Ренгоку, не теряя улыбки. — Что именно по «перемещению людей»?              — Магия, — конкретизирую я. Странно, что он не понял и, судя по замершему выражению лица, не понимает до сих пор. — Колдовство. Способность. Умение демона перемещать людей во времени.              — Магия крови?              — Да, магия крови.              Он охотно кивает и подкрепляет это гулким «понял!». После этих странных уточнений мне несколько неловко продолжать, но раз начала, надо закончить.              — Если бы демоны умели перемещаться во времени, у вас были бы серьёзные проблемы.              — О, ваша правда, — прикрывает глаза Столп, складывая руки на груди. — Нам ещё предстоит выяснить как ей противостоять и сколько людей за это время пострадало от её действий. Возможно, Мудзан был уверен, что две Луны справятся со мной и молодыми охотниками, а про ваше существование мы никогда не узнаем. — Он ободряюще улыбается: — Я рад, что мы помешали его планам!              Я не сдерживаю смешок и тоже тяну уголки губ вверх. А то, Мудзан просто не понял кого они переместили в этот свой «Бесконечный»! Крайне удачное стечение обстоятельств, как теперь выясняется! За беседой мы благополучно упускаем китайского юриста, поэтому я возвращаю к теме:              — Так вы предполагает, что Чжэнь — агент одной из Лун?              — Агент? — зычно переспрашивает мечник, на что я тут же перефразирую, взмахивая рукой:              — Это английское слово, наверное, вы его раньше не слышали. Оно обозначает сообщника или подельника. Как дети в поезде.              — Да, я так считаю!              Он несколько раз кивает, отчего пламенные волосы приоткрывают вид на сложенные на груди руки, мышцы на которых сильнее бросаются в глаза. Если прикрыть ему лицо, то сочетание ярких волос со смуглым поджарым телом — то ещё эстетическое удовольствие. Мда, если прикрыть лицо…              — Но если детей заставляли, то Чжэнь… — чтобы откровенно на него не пялится, кошусь в сторону. Солнце почти зашло, вот-вот опустятся сумерки, а ночи без электричества таковы, что хоть глаз выколи. — Он похож на добровольца.              Пламенного это ничуть не омрачает:              — Демон мог использовать его корыстный интерес в своих целях!              Качаю головой и поджимаю губы. Что верно, то верно. Некоторые и дьявола в зад поцелуют, лишь бы всё было как они хотят. Вот же головоломка. Остаётся надеется, что китайцев в Японии не так уж и много, а я правильно запомнила его полное имя. Тяжело вздыхаю и смотрю на собеседника:              — Надеюсь, мы скоро его найдём.              — Обязательно! Чем скорее мы выйдем на него, тем быстрее найдём демона!              — Угу.              Ох, как я надеюсь, что… Вдруг понимаю, что если моё перемещение и вправду демонические проделки, то как Ренгоку и Убуяшики могут дальше спокойно держать меня рядом с собой? Вдруг, на самом деле, Лара — это подсадной казачок, и мы снова поменяемся с ней телами по щелчку пальцев этого неизвестного демона? Из плюсов: я ничего не помню о Ларе, а значит она не сможет прочитать мои воспоминания (я надеюсь), но это не отменяет того факта, что она может оказаться отрицательным персонажем этой истории. Например.              Другой, тоже тревожный вариант касается самого демона. Я не встречала их лично, да историй охотников мне с головой хватает, чтобы прийти к не самому утешительному выводу: если он согласится вернуть меня домой, то только сделав какую-то несусветную гадость. Заставит меня кого-то убить, сдать Штаб, подставить Ренгоку — и я это только так, навскидку представляю. А ведь в таком случае от него зависит моя дальнейшая судьба, от корки до корки. Если общего языка с этим «нечто» найти не выйдет, я застряну здесь навсегда и, что ещё больнее, потеряю возможность вернуться домой, которая наверняка погибнет вместе с ним! А переместиться в будущее, зная, что знатно поднасрала на фронте борьбы со злом в прошлом… Что за ужасный выбор.              — Госпожа Рара, — отвлекает меня звонкий голос Столпа. — Что скажете насчёт чая?              Славно, что он меня отвлёк и плохо, что я сама до этого не додумалась! Теперь я возвращаюсь в реальность на все сто процентов, неохотно и всё же торопливо подымаюсь на ноги и сразу подхватываю свой поднос.              — Ох да, простите. — Дежурно улыбаюсь и кратко киваю: — Дайте мне пять минут!