Пока наш компас не остановится

      В течение следующих двух недель Се Лянь мельком видел Хуа Чэна в Логове Игрока. Его приход и уход были непредсказуемы, толпы двигались вокруг него, словно приливы и отливы, следуя за ним. Было увлекательно наблюдать, как быстро распространялись слухи по Городу Призраков. В течение часа Логово было готово лопнуть от призраков, стремящихся мельком увидеть Хуа Чэна, сыграть с ним в азартные игры или посмотреть, как другие пытаются это сделать. Толпы также всегда были более шумными, доводя друг друга до безумия каждым редким словом или взглядом, который дарил Хуа Чэн. Се Лянь улыбнулся, думая, как это похоже на его собственных поклонников много лет назад, эта преданность, которую Искатель Цветов под Кровавым Дождём получал от призраков.       Он начинал верить Шэнь Чжоу и её шепоту о том, что Хуа Чэн проигрывает только тогда, когда сам того захочет. Он проигрывал нечасто, и то, что он проигрывал, было, по-видимому, легко для него отдать, учитывая несметное богатство и власть призрака. Но, хотя призы могли быть экстравагантными и превосходящими самые смелые мечты просящего, те, кто просил причинить боль, смерть и страдания другим, как правило, не выигрывали. Конечно, были исключения, но через сплетни Города Призраков, в гуще которых Се Лянь сейчас был, эти люди часто заслуживали какого-то возмездия. Это был странный вид правосудия, но Се Лянь не мог винить Хуа Чэна за то, что он управлял такой буйной группой призраков таким образом.       Он был весьма впечатлен Хуа Чэнчжу, если не сказать больше. По крайней мере, некоторые слухи оказались правдой. Он был очень хорош.       Се Лянь продолжал чувствовать, что внимание Хуа Чэна время от времени приковывается к нему, и Се Лянь всегда старался скрыться, как только у него появлялась возможность. Он был уверен, что Хуа Чэн знал, кто он такой — или, скорее, знал, кем был Уцзинь, его новый работник, — но ему казалось опасным вставать на пути у кого-то настолько могущественного. Это, а также он сам заставляли Се Ляня странно нервничать. Он двигался с грацией пантеры, и от него исходила смертоносная аура. Человек, обладавший огромной властью и точно знавший, как её использовать.       Кроме того, он был потрясающе красив и искусен в перевоплощении, его форма слегка менялась каждый раз, когда он появлялся в Логове. От созерцания каждого из них захватывало дух, и Се Лянь никогда раньше не видел, чтобы призрак был способен на такое. Он всегда был в богатых алых одеждах многих стилей, меняя их так же часто, как и свою кожу, с серебряными украшениями, свисающими с его тела и звенящими на его сапогах.       Се Лянь опустился на колени на пол за барной стойкой, отгоняя эти мысли, и расставил чашки и бутылки в нечто похожее на порядок. Скоро им придётся заказать ещё вина, запасы здесь истощались, и он знал, что в погребе осталось всего несколько бутылок. Если Хуа Чэн продолжит показываться в «Логове» и вызывать такой приток посетителей, им понадобится...       - Гэгэ? — раздался над ним низкий, ровный голос. – На минутку?       Се Лянь вздохнул, услышав обращение, и закончил переставлять ряд чашек. Он встал и повернулся, чтобы улыбнуться посетителю.       Улыбка так и застыла на его лице.       - Милая маска, — сказал Хуа Чэн, с ухмылкой глядя на Се Ляня. Он лениво прислонился к деревянной стойке, наблюдая за ним острым взглядом. Се Лянь видел такой взгляд достаточно в своей жизни, чтобы узнать его. Его оценивали.       Теперь между тем местом, где стоял Хуа Чэнчжу, и близстоящими призраками образовался заметный разрыв, их страх и уважение были ощутимы в пространстве, которое они ему предоставили. Никто не осмеливался приблизиться, и многие глаза теперь метались по телу Се Ляня, задаваясь вопросом, как он заслужил внимание их господина.       Се Лянь и сам об этом думал. Он надеялся, что не попал в беду, ведь он так старался оставаться незаметным.       Но с такого близкого расстояния он мог изучить демона подробней, глаза скользили по тонким, острым линиям его лица и челюсти, по заостренным ушам. По его идеальной коже с мелкими деталями, бледной и мёртвой, но всё ещё миловидной. Его тёмные глаза были обрамлены длинными ресницами и имели почти красную радужку, его зрачки были тонкой щелью, словно кошачьи. Его волосы падали густыми волнами на его плечи, каждая отдельная прядь высматривалась прекрасно. Его взгляд поймал маленькую косичку с красной бусиной на конце, перекинутую через плечо. Его длинные пальцы покоились на стойке, каждый из которых был украшен кольцами, хотя на одном была только красная нить.       Он был, если вкратце, удивительным призраком. Никогда прежде Се Лянь не видел никого столь совершенного, без единого изъяна, который выдал бы его как не-человека. У него мелькнула мысль: если он приложит ухо к груди, услышит ли он сердцебиение? Эта мысль застряла где-то в его лёгких.       - Благодарю, Чэнчжу, — ответил Се Лянь, низко поклонившись ему.       - Ты новенький, — отметил Хуа Чэн, окидывая взглядом его очертания, и Се Лянь почувствовал, как его щёки запылали, чувствуя себя почти раздетым под этим взглядом.       - Да, Чэнчжу.       - Как тебя зовут?       - Уцзинь, — ответил Се Лянь.       - Ммм, я полагаю, оно не настоящее.       Он предположил, что нет особого смысла лгать ему.       - Нет, Чэнчжу.       Хуа Чэн задумчиво напевал, не отрывая внимания от Се Ляня.       - Ты предпочитаешь «гэгэ»? – в его голосе слышалась хрипотца, и из-за этого тепло распространилось по всему телу Се Ляня.       - Я... ах... - Се Лянь не мог вымолвить ни слова.       - Я слышал, как некоторые другие называли тебя гэгэ, — сказал Хуа Чэн, наклонив голову и соблазнительно улыбнувшись, с намёком на острые зубы, хотя тон был совершенно невинным. - Разве гэгэ не симпатичный там, под маской? Девочки, кажется, думали, что это так.       Се Лянь начал понимать, почему женщина, продавшая ему маску, назвала Хуа Чэна лисой. Он игрался с ним.       Се Лянь отвернулся, сердце бешено колотилось в груди, смущение сжигало его тело, словно лесной пожар. Он сложил руки на груди, изо всех сил стараясь изобразить подчинение. Может быть, его оставят в покое, если он докажет, что он...       Рука невероятно быстро метнулась к нему.       Се Лянь быстро отступил назад, прежде чем она достигла цели. Быстрее, чем он должен был, вероятно, показать, что он может двигаться.       - Вы всех своих работников так допрашиваете? — быстро и обеспокоенно спросил Се Лянь, пытаясь отвлечься.       Прошла долгая пауза тишины, Король Призраков замер с протянутой рукой. Он казался... удивлённым. Се Лянь, с каждым мгновением, ожидал гнева. Ожидал, ему причинят боль, пока его разум медленно осознавал свою ошибку. Он дерзил своему боссу… своему господину. Он не должен был так себя вести! Он должен был быть лучшим слугой! Дурак!       - Да, — медленно сказал Хуа Чэн, и очевидный флирт внезапно исчез. - Именно.       - А, ну, тогда это хорошая деловая практика, я полагаю, — нервно пробормотал Се Лянь. - Всегда приятно знать, кто входит в ближайший круг.       - Хм. Принеси мне бокал сливового вина, — сказал Хуа Чэн, откидываясь назад, его движения были грациозными и чётко выверенными.       - Конечно, Чэнчжу.       Се Лянь поклонился и двинулся так быстро, как только мог, не создавая впечатления, что он убегает от мужчины. Но он убегал, в этом он мог признаться хотя бы себе. Он знал, что под прилавком была бутылка, он сам поставил её туда. Но он всё равно собирался взять свежую бутылку из погреба.       Когда он остался один в недрах Логова, Се Лянь прижался к холодному камню и на мгновение остановился, чтобы просто перевести дух. Он не ожидал, что его загонят в угол таким образом. Он ожидал, что Хуа Чэн никогда не заговорит с ним, не посмотрит на него больше, чем мимолётным взглядом, просто примет его как часть фона Логова Игрока, как ещё одного слугу. Всё, что он слышал, казалось, предполагало, что его оставят в покое, пока он не переступит черту.       Он не ожидал, что он будет таким... таким. Конечно, он верил другим о его силе и внешности, но он также предполагал, что где-то там должно быть преувеличение, верно? Но нет. Он был ошеломляющим, и он сочился обаянием, когда решал его использовать, и Се Лянь не был готов к этому.       Когда он наконец вернул себе контроль над телом, дыхание и сердце вернулись к ровному ритму, Се Лянь быстро схватил хорошую бутылку и направился обратно наверх. Хуа Чэн не упомянул, на сколько времени он исчез.       Се Лянь налил Хуа Чэну его бокал вина и осторожно поставил его на стол перед ним. Он поставил кувшин рядом и поклонился, готовясь уйти. Он был уверен, что понадобится где-то ещё.       - Останься, - это была не просьба.       Се Лянь остался стоять, скрестив руки на животе.       Хуа Чэн издал короткий смешок, незаметный и неслышный никому, кроме них.       - К нам нечасто приходят новые лица, — медленно произнёс он, катая маленькую чашку между пальцами, расслабленно и непринуждённо. Его взгляд и сталь в голосе говорили об обратном. Хуа Чэн ещё раз взглянул на него, прежде чем тихо добавил: - Или живые, если на то пошло.       - А, — смутился Се Лянь, и сердце снова забилось. Он знал, что маска его не обманет, и всё же... - Полагаю, так и есть.       - Так что, даочжан-гэгэ, — протянул он, и его голос снова стал сочиться неискренним флиртом, — Что ты делаешь в моём городе и в моём игорном доме?       - Этот должен.       Демон медленно моргнул и отпил из бокала.       - Кому?       Его снова разыгрывали. Се Лянь подумал, что Хуа Чэн вряд ли не знал, кто здесь работает и почему. Однако ему сказали делать то, что хочет этот человек.       - Хуа Чэнчжу, я полагаю, — ответил Се Лянь. - Это ведь ваше заведение.       - Мне?       Он хотел, чтобы он это сказал. Се Лянь сдержал вздох.       - Я вмешался в ставку, которая здесь делалась, — сказал он. - Моё рабство стало залогом.       - Сколько лет?       - Шесть. В начале.       Ещё один выверенный глоток.       - Сколько сейчас? Сюй Хао сказал мне, что ты здесь уже почти два года.       Се Лянь опустил взгляд, почесывая пальцем маску.       - А, думаю, шестьдесят один.       Хуа Чэн наклонился вперёд через стойку, его зрачки светились алым в тусклом свете, он смотрел прямо туда, где глаза Се Ляня были скрыты маской.       - Ну, ну, даочжан-гэгэ, я, может, и не самый умный из людей, — из всего, что Се Лянь слышал о призраке, это было явной неправдой, — но со временем время должно вычитаться из долга.       - Да, и я отработал два года.       - И каким-то образом за это время получил ещё пятьдесят семь.       - Да, — ответил Се Лянь, не показывая улыбки. - Именно так.       Призрак издал короткий смешок, затем Хуа Чэн опрокинул в себя остатки вина и поставил его обратно на стойку, проведя её одним длинным пальцем по барной стойке и остановив перед Се Лянем.       - Я с нетерпением жду возможности увидеть тебя ещё раз, даочжан-гэгэ. Кажется, ты будешь моим ещё долгое время.

***

      Искатель Цветов под Кровавым Дождём время от времени заходил и выходил из Логова в течение следующих двух недель, и Се Лянь подумал, что он поступил правильно, снова держась подальше от демона всё это время. Он запаниковал перед Янсюнь из-за той встречи, а она просто посмеялась над ним и сказала ему не беспокоиться. Этот Хуа Чэн просто иногда так делал, особенно с новичками. Поэтому он отложил это в сторону и удвоил свои усилия, чтобы быть незаметным.       В эту ночь Хуа Чэн был внутри и время от времени делал ставки. Толпа была такой оживлённой, а здание настолько плотно забито, что Се Лянь чуть не пропустил молодого человека, сидевшего перед Лунтаном. Он был в беспорядке: одежда промокла насквозь из-за дождя снаружи, по краям была разбросана грязь, а волосы небрежно стянуты назад одной грязной синей лентой. Его глаза были красными, а щёки в пятнах, вероятно, как от эмоций, так и от погоды на улице.       - Я хочу выиграть семейное счастье для моего… моего лучшего друга, — быстро сказал он Лунтану, крепко сжав руки на коленях.       - На что ты ставишь? — спросила в ответ маска дракона.       - Моя жизнь.       Плечи Лунтана поникли, когда он увидел, как Се Лянь подошёл к парню.       - Серьёзно, снова? — спросил он, перекатывая игральные кости между пальцами.       Парень посмотрел на Лунтана, затем на Се Ляня.       - Извините за вторжение, — начал Се Лянь, кланяясь ему. - Могу ли я спросить, почему вы здесь?       Молодой человек снова посмотрел на Лунтана:       - Можем ли мы продолжить?       - Он это и делает, просто ответь ему, — ответил Лунтан, подбросив один из кубиков в воздух и поймав его другой рукой. - Он не причинит тебе вреда, и это будет быстрее и проще для всех.       - Я совершил ошибку, — резко сказал он Се Ляню, устремив на него взгляд, который, как он был уверен, был отточен за эти годы. - Я пытаюсь это исправить.       Се Лянь сел рядом с ним.       - Что произошло?       - Я разрушил брак своего лучшего друга, — ответил он, глядя на стол перед ними.       - Я уверен, что ты сможешь это исправить, не жертвуя своей жизнью, — предположил Се Лянь.       - Это не твое дело, — бросил он в ответ, покраснев от гнева. - Это единственный выход.       Се Лянь сдержал вздох и посмотрел на Лунтана.       - Сколько?       Он вздохнул.       - За это? Хм, счастье — сложная штука. Восемнадцать лет.       Се Лянь кивнул в знак согласия.       - Я... что ты имеешь в виду? — спросил парень, и его тёмные глаза метались между ними.       - Я твоя ставка, — сказал Се Лянь, улыбаясь из-под маски. - Выиграешь — получишь то, что хочешь. Проиграешь — пойдёшь домой, а я добавлю к своему долгу восемнадцать лет.       - Что… зачем? Я этого не стою!       - Такая ставка не стоит твоей жизни, — сказал Се Лянь, перебивая его. Он положил свою руку поверх его, легко и готовый убрать её, если тот даст малейший намёк на дискомфорт. Он этого не сделал, хотя его глаза быстро моргнули. - Ты принимаешь?       - Почему?       - Потому что я уже здесь. Теперь это мой дом, и под моим именем уже есть годы многих других, — ответил Се Лянь.       Молодой человек сглотнул, как будто долго обдумывая это, затем кивнул. Лунтан изложил правила и условия игры.       Они играли.       Проигрыш.       - Это восемнадцать лет для тебя, Уцзинь, — весело сказал Лунтан. - Мы никогда не избавимся от тебя такими темпами.       Лицо молодого человека медленно сморщилось, как медленная коррозия дерева плотины на неумолимом пути реки. Когда плотина наконец прорвалась, вода хлынула наружу, слёзы тяжело потекли по его грязным щекам.       - О, как я люблю, когда они плачут, — раздался маслянистый голос призрака рядом с ними, наклонившегося к молодому человеку с длинными, чрезмерно суставчатыми пальцами. - Иди сюда, хорошенькая ве- тьфу!       Се Лянь сбил её с ног, игнорируя щелчок и последовавший за этим вой боли, и встал между призраком и человеком.       - Пойдём, — сказал Се Лянь, уговаривая молодого человека подняться и ведя его обратно ко входу в Логово. Он слушал, как другой всхлипывает в полушаге позади него, позволяя ему сделать это в момент уединения. Се Лянь остановился у дверей.       Волосы мужчины упали ему на лицо, когда он остановился рядом с Се Лянем.       - Как тебя зовут? — спросил Се Лянь.       Он снова шмыгнул носом, неловко вытирая лицо рукавом, затем втянул воздух и попытался расправить плечи.       - Чжоу Юн.       - Я Уцзинь. Садись здесь со мной, Чжоу Юн, — сказал Се Лянь, ведя его к углу здания и садясь на ступеньки вниз на улицу, только чтобы не попасть под дождь. Чжоу Юн уныло последовал за ним, по его щекам всё ещё текли слёзы. - Расскажи мне, что на самом деле произошло. Посмотрим, не сможем ли мы придумать другой способ решить эту проблему без того, что кажется очень сложным самоубийством, а?       Глаза Чжоу Юна широко распахнулись — его поймали. Так вот что он пытался сделать.       - Сядь, — повторил Се Лянь.       Чжоу Юн так и сделал, сползая вниз, чтобы сесть рядом с ним, поджав колени к груди, обхватив их руками. Вода всё ещё капала с его одежды, создавая короткую струйку вниз по ступеням, чтобы влиться в большую реку на улице.       Чжоу Юн тихо сплел для Се Ляня историю о юной любви. Как он влюбился в своего лучшего друга Фулиня, и как Фулинь любил его в ответ. Они обещали себя друг другу, как молодые люди, потерянные в волнении юности и уединенных полях. Чжоу Юн замер на этом откровении, повернув голову, чтобы пристально посмотреть на Се Ляня, непокорный перед лицом потенциального осуждения. Се Лянь просто кивнул, чтобы он продолжал.       Его плечи тогда расслабились, и он рассказал Се Ляню о том, как родители Фулиня организовали ему помолвку с очень обеспеченной молодой женщиной из соседнего города. Старая подруга семьи. Старая договоренная помолвка между двумя матерями… двумя подругами.       - Он пригласил меня вчера в гости, — тихо сказал Чжоу Юн. - Я знал, что он хочет сообщить мне о помолвке. Я слышал об этом всю неделю из городских сплетен и… Как я могу с ней конкурировать?       - И вы поговорили?       Чжоу Юн покачал головой.       - Я не смог бы этого вынести, если бы услышал это от него. Я... ну, я отвлёк его так, как знал лучше всего, и... его семья застала нас в... немного компрометирующем положении. Я выпрыгнул в окно. Я убежал, - он внезапно застонал, хватаясь за волосы и дергая их от разочарования. - Я всё испортил. А что, если я испортил его помолвку? А что, если они выгнали его? Я запаниковал, я знаю, что запаниковал, но я подумал, что если я смогу приехать сюда, я смогу решить эту проблему. Либо я уйду, либо я одержу победу, и он будет счастлив!       Ах, эта паника юности. Поспешные решения и выбор, основанный на страхе. Он помнил это так хорошо. У него было так много времени, чтобы подумать об этом, как бы он справился со своими величайшими испытаниями сейчас, с таким количеством лет опыта и более ясной головой. Он мог бы попытаться поделиться большим с Фэнь Синем или Му Цином, объяснить больше. Теперь он знал, что это не было слабостью, но он также знал, как это тяжело, потеряться в тревоге момента. Знать, что ты что-то испортил, и чувствовать пятно этого на своих руках. Чувствовать себя сломанным таким образом, что, казалось, его никогда не исправить. Всё исправлялось. В основном.       - Ты спрашивал Фулиня, чего он хочет? — спросил Се Лянь.       - Нет, но я знаю, что она ему нравится. Конечно, она ему нравится. Они были знакомы до того, как его семья переехала в наш город. Он как-то сказал мне, что она была довольно хорошенькой в ​​детстве. Она всё, чего нет у меня. Она богатая, красивая, респектабельная, с хорошими связями, которые сделают его семью богатой… Я видел её в тот день, когда её семья приехала, чтобы оформить помолвку, - его лицо исказилось от явного отвращения. - Она идеальна.       Се Лянь уставился на дождь.       - Значит, ты на самом деле его не спрашивал.       Чжоу Юн нахмурился ещё сильнее.       - Какой смысл? Будет ещё больнее услышать, как он это говорит.       - Ты слишком много предполагаешь и во многом основываешься на прошлой истории и городских сплетнях, - Се Лянь улыбнулся ему. - Я живу в Городе Призраков. Я знаю, что могут сделать сплетни. Тебе следует поговорить с ним как следует и спросить его, чего он на самом деле хочет. Он может не хотеть её, но он может захотеть сдержать своё обещание, данное тебе.       - И что потом, мы сбежим вместе? — спросил он, как будто это было уму непостижимо.       Се Лянь кивнул.       - Такое уже случалось. Довольно много раз, на самом деле. Подумай о том, чего ты тоже хочешь. Смог бы ты, если бы дошло до этого, сбежать с ним? Смог бы ты встретиться с его семьей? Со своей?       Он замолчал. Се Лянь сидел рядом с ним в тишине дождя, падающего на камни и здания вокруг них.       - Я спрошу, — наконец сказал Чжоу Юн тихим голосом.       - Хм?       Молодой человек посмотрел на него, впервые с тех пор, как они встретились, встретившись глазами с Се Лянем. - Я спрошу. Я попробую. Я хочу попробовать.       На лице Се Ляня появилась невидимая усмешка.       - Я рад это слышать.       Чжоу Юн внезапно встал, на его лице отразилась сияющая решимость.       - Вот, — сказал Се Лянь, вставая рядом с ним и передавая ему горсть серебра, которое он заработал за вечер. Пребывание Хуа Чэна в резиденции имело некоторые преимущества. - Это должно помочь тебе добраться домой, не идя пешком. В противном случае ты встретишь свою смерть.       Чжоу Юн долго смотрел на серебро, сжав губы, как будто пытаясь отвергнуть дар. Затем его плечи поникли, и он потянулся, чтобы взять дар.       - Спасибо, — тихо сказал он. - Ты правда думаешь, что я смогу это исправить?       - Я думаю, ты можешь попробовать. Я думаю, что попытка имеет во много раз больше шансов на успех, чем отсутствие попытки, — ответил Се Лянь, глядя в облачное красное небо. - Ты всё ещё жив, и он тоже. Это даёт тебе больше шансов, чем ты можешь себе представить, - он оглянулся на него, улыбаясь. - Кроме того, если всё пойдет ужасно, ты всегда можешь вернуться сюда. Нам всегда нужна дополнительная рабочая сила.       Чжоу Юн рассмеялся, вытирая глаза и делая глубокий вдох.       - Спасибо.       Выйдя на улицу, он накинул капюшон плаща на голову и решительно пошёл по городу.       - Удачи! — крикнул ему вслед Се Лянь. Когда он скрылся из виду, Се Лянь потянулся, протягивая руки к облакам и выгнув шею в сторону. Он испустил долгий вздох и обернулся, когда вспышка красных занавесок у входа привлекла его внимание.       Пора возвращаться к работе.       На следующую ночь его отправили работать в одну из личных комнат с группой довольно крупных мужчин, которые больше напоминали стадо буйволов, чем что-то даже отдалённо напоминающее человека. Они комично столпились вокруг низкого стола, разбросав между собой чашки и карты. Их ночь началась тихо, общие разговоры, деловые решения и соглашения, хотя и с тем, что звучало как большее кровопролитие, чем было строго необходимо.       По мере того, как напитки лились из бутылок в их рты, громкость и волнение в комнате увеличивались. Се Лянь послушно обслуживал их, принося еду и больше вина, поскольку игры становились всё более шумными и с более высокими ставками. Деньги, драгоценности и обещания были разложены на столе между ними.       Когда у него выдавалась свободная минутка, Се Лянь сосредотачивался на уборке пространства за стойкой бара, расстановке бутылок и сортировке чистых стаканчиков от использованных.       - Так зачем ты это сделал?       Се Лянь подпрыгнул, повернулся и снова встретился с Хуа Чэном, прислонившимся к стойке. Сегодня он был в более молодой форме, длинные конечности небрежно раскинуты на табурете перед ним. Он был ниже обычного, но, вероятно, всё равно выше Се Ляня в этой форме, и в более повседневной тёмно-красной мантии.       Ему очень хотелось, чтобы демон перестал подкрадываться к нему вот так.       - А, Хуа Чэнчжу, — поприветствовал он, кланяясь. - Добрый вечер.       В ответ раздалось гудение.       - Эй, эй! Маленький зайчик! — раздался голос позади них. - У нас закончилось вино! И с кем ты, чёрт возьми, разговариваешь! Это наша комната!       - У меня разговор,— выплюнул Хуа Чэн, повернувшись и потянувшись к своему ятагану. Это было очень хорошее оружие, Се Лянь и раньше украдкой поглядывал на него, когда мог.       Призраки за столом внезапно осознали, кто там сидит.       Се Лянь никогда не думал, что мертвецы могут стать бледнее савана, особенно призраки, у которых большую часть кожи покрывает шерсть, и вот он здесь, видит это собственными глазами.       Призраки быстро извинились, легко склонив головы и прошептав слова почтения и радости от того, что они вообще находятся в присутствии Хуа Чэна. Хуа Чэн повернулся к Се Ляню, самодовольно ухмыляясь.       - Я могу вернуться, — сказал Се Лянь, воспользовавшись моментом, чтобы отвлечься и снова сосредоточиться. - Мне не понадобится много времени, чтобы обслужить их. Я не хотел бы испортить репутацию вашему заведению.       Хуа Чэн надулся, развалившись на стойке в самом нелепом представлении, которое Се Лянь видел за последнее время.       - Я могу зачахнуть без присутствия даочжана-гэгэ, — заныл он.       Се Лянь корил себя за то, что считал его милым. Он был Королем Призраков.       - Я сейчас вернусь.       Се Лянь взял бутылку и побежал мимо гостей, которые то и дело бросали на него и Хуа Чэна у бара нервные взгляды, благодаря его с гораздо большим воодушевлением, чем раньше, которое было совсем не таким.       Он вернулся к Хуа Чэну с пустой бутылкой и ещё большими чаевыми. Он поставил её в готовую нишу.       - Могу ли я что-нибудь принести Чэнчжу?       Хуа Чэн покачал головой, откуда-то появилась ваза с фруктами и оказалась на столе между ними.       - Так зачем же ты это делаешь?       Се Лянь склонил голову набок.       - Что делаю?       - Добавляешь себе годы других людей.       - О.       - Я наблюдал за тобой вчера, — небрежно сказал Хуа Чэн, вытаскивая персик из чаши. Се Лянь не должен был удивляться. Он знал, что Хуа Чэн был в Логове вчера. Он вмешался в это пари на виду у Хуа Чэна. - Тебя не просили сделать это, ты сам предложил. Ты поставил себя.       Се Лянь согласно промычал.       - Почему?       Се Лянь нахмурился.       - Разве это имеет значение?       Хуа Чэн продолжал не мигая смотреть на его маску.       - Я… хотел помочь.       - Ты не помог человеку, который приходил на прошлой неделе.       Се Лянь рассмеялся.       - Зачем мне это? Он хотел богатства и власти, чтобы захватить соседний город. Ему не нужна была моя помощь, чтобы сделать это.       - Значит, ты помогаешь тем, кто, по твоему мнению, заслуживает твоей помощи?       - Нет, — тихо сказал Се Лянь. - Я помогаю тем, кто нуждается в доброте.       - Ты не в том городе, — категорически сказал Хуа Чэн, откусывая кусочек от фрукта. По его подбородку потекла струйка сока, которую он неловко вытер.       - Я думаю, что я в идеальном городе, — ответил Се Лянь. - Единственные люди, которые приезжают сюда, в каком-то смысле отчаянны. Да, часто это отчаяние, рожденное жадностью, жаждой власти и богатства, но иногда это отчаяние последней, мизерной надежды. Первый человек, для которого я потратил свои годы, был здесь, чтобы найти лекарство от болезни своей жены. Если бы он проиграл, он бы пробыл здесь три года и потерял бы то, что могло бы стать его последними годами с ней из-за его преданности. Я никому не помогаю здесь из эгоистичных соображений. Я помогаю тем, кто в этом нуждается. Человеку из вчерашнего дня больше нужен был кто-то, с кем можно было поговорить. Ему не нужно было бросать свою жизнь к вашим ногам.       Хуа Чэн молча наблюдал за ним.       - Ценою собственной жизни.       - А, это довольно честная сделка, я полагаю. У меня больше лет в запасе, чем у большинства, — сказал Се Лянь с улыбкой. - К тому же, мне здесь очень нравится.       - Сколько же тебе лет?       - Хм, - он сделал вид, что размышляет. - Ну, Хуа Чэнчжу, похоже, думает, что я его гэгэ, так что я, должно быть, старше его.       Это вызвало улыбку на губах Хуа Чэна, легкую усмешку, от которой уголки его губ изогнулись.       - Ты не знаешь, сколько мне лет, — ответил Хуа Чэн.       - Ни вы, ни я, — возразил Се Лянь, пожимая плечами. Вполне возможно, что он был старше Хуа Чэна. Также возможно, что нет. Но он также не собирался оставлять подсказки относительно этого, не смотря на то, кому он лгал в этом месте. Ему нравилась анонимность его места здесь.       Хуа Чэн что-то промычал и тихо стал доедать свой фрукт, наполовину наблюдая за столом, полным всё более пьяных призраков, и наполовину наблюдая, как Се Лянь занимается своими делами. Он исчез, наверное, полчаса спустя, как будто его никогда здесь и не было. Се Лянь закончил свою смену, выдворив когорту очень пьяных призраков около полуночи.       Ему удалось избегать Кровавого дождя ещё несколько дней после этого. Хуа Чэн вообще не приходил в Логово, а Се Лянь смог расслабиться, поскольку тот не собирался снова подкрадываться к нему. Конечно, это продолжалось недолго, призрак вернулся в своё заведение ещё до конца недели и доставлял больше неприятностей, чем обычно.       В настоящее время он слонялся вокруг Се Ляня, который убирал миски и чашки, оставленные группой, которая пришла ради еды, напитков и игр, прежде чем громко объявить ему, что они вечером отправились на поиски компании. Хуа Чэн, по всей видимости, наблюдал за игрой, развалившись у ближайшей стены и заставляя игроков за столом изнывать от нетерпения. Он изменился внешне, больше, чем обычно, и почти не походил на свои обычные образы.       Сегодня он был ниже ростом, возможно, всего на дюйм или два выше, чем Се Лянь, с золотистыми глазами и довольно непримечательным лицом. Он был одет в красное, настолько тёмное, что оно было почти чёрным, с серебряными лунами по краям. Его волосы оставались такими же, как и обычно, хотя Се Лянь мог в основном сказать, кто он, по деталям его формы и по тому, что другие призраки дрожали рядом с ним. Он удивлялся переменам.       - Перестань молиться, — внезапно выплюнул Хуа Чэн привидению на конце стола, за которым он наблюдал. Руки привидения отдернулись от талисмана на поясе, словно обожжённые. - Никакие боги тебе здесь не помогут.       Се Лянь остановился, продолжая держать в руке поднос с пустыми чашками.       - Что такое, даочжан-гэгэ? — спросил Хуа Чэн, не поворачивая головы, чтобы посмотреть на Се Ляня.       - У этого слуги есть вопрос, если Хуа Чэнчжу не против, чтобы он его задал.       - Спрашивай… и отбрось формальности, — ответил Хуа Чэн. - Гэгэ был гораздо веселее во время нашего последнего разговора.       Веселее, да?       - Женщина, которая продала мне эту маску, сказала, что в городе богов не бывает, — начал Се Лянь. - Это правда?       Хуа Чэн издал лающий смех, и призраки поблизости нервно вздрогнули. Хуа Чэн тихо ответил:       - Официально? Конечно, нет, боги никогда не унизятся, чтобы прийти в такой презренный и безнравственный город.       - А неофициально?       - Конечно, они приходят сюда, — ответил Хуа Чэн, его правая рука теребила красную бусинку, которая часто была в волосах призрака. - Они приходят замаскированными и играют за моими столами. Они ведут дела в тёмных углах шёпотом. Покупают и продают безделушки, заклинания и обещания, - он искоса взглянул на Се Ляня. - Сейчас в городе двое таких, на самом деле.       - О?       Хуа Чэн махнул рукой в ​​неопределенном направлении.       - Один вон там, пытается заключить сделку с одним из моих людей и терпит неудачу. Другой там, — его золотистые глаза метнулись к столику в углу, идеально расположенному для обзора с этой точки зрения. — Выжидает своего часа, чтобы попытаться выиграть в азартной игре.       Ах, это объясняет, почему Хуа Чэн был здесь, а также замаскированным. Се Лянь незаметно взглянул на стол, на который указал Хуа Чэн, заметив закутанную в плащ фигуру с очень простым лицом. Скорее всего, чары или заклинание. Се Лянь смутно задумался, знал ли он их или это были какие-то новые чиновники, о которых он никогда не слышал. Он также совсем не удивился, услышав, что боги пришли сюда, но это действительно наводило на вопрос;       - И чего они хотят?       Хуа Чэн презрительно фыркнул.       - Обычно? Власть, гарантии, поддержка, осторожный секс, а иногда и что-то такое, что было бы очень... скандальным.       - Тогда чего же он ждёт?       Хуа Чэн улыбнулся ему.       - Полагаю, моего ухода.       Се Лянь посмотрел на него с подозрением, когда не получил дальнейших объяснений.       - Это место — Логово Игрока, сам город, — находится под моей властью, — объяснил Хуа Чэн, беспечно глядя на одно из кроличьих ушей Се Ляня. - Особенно, когда я присутствую. Моя удача всегда на моей стороне, и я распределил большую её часть на всё, что принадлежит мне. Зачем мне хотеть, чтобы такой подонок выиграл у меня? Нет, у него будет больше шансов попытать удачу у крупье, пока меня нет, и мое влияние более... ограничено. Если, конечно, настроение не заставит меня быть щедрым.       Ах, это, возможно, объясняет, почему удача Се Ляня не была столь ужасной в городе. Также оказалось, что Шэнь Чоу была права. Как увлекательно.       - Вы позволите им одержать победу?       - Возможно.       Се Лянь покрутил в руках одну из чашек на столе, рассеянно наклонив её в сторону.       - Спрашивай, — сказал Хуа Чэн.       Как бы это лучше сформулировать?       - Зачем вам позволять им победить, если вы, кажется, так презираете богов?       Хуа Чэн наклонил голову набок, двинувшись всем телом.       - Потому что это полезно. Это ещё одна вещь, о которой я знаю… ещё один долг передо мной, так или иначе.       - И долг небес полезен для тебя?       - Очень, - минута молчания прошла, пока Се Лянь загружал последние блюда на поднос. - К чёрту всё это, — сказал Хуа Чэн, отталкиваясь от стены одним длинным чувственным движением. - Иди, избавься от них и возвращайся. Давай повеселимся, гэгэ.       Се Лянь сделал, как ему было сказано, и быстро отнес использованные вещи на кухню, а также собрал с пола побольше чистых чашек. Пока он пополнял прилавок, он наблюдал, как Хуа Чэн втягивал бога в разговор. Он казался скучающим, порочным и временами кокетливым, напирая ровно настолько, чтобы вовлечь бога в игру, и всё это время Хуа Чэн не раскрывал того, что ему было известно, хотя бог выглядел всё более нервным.       Затем бог согласился на пари, и вся краска сошла с его лица, когда форма Хуа Чэна внезапно вернулась к чему-то более узнаваемому. Багровому, серебряному и прекрасному. Се Лянь практически ощутил желание бога убежать. Но он остался, стиснув челюсти.       - Так чего же ты желаешь, гунцзы? — спросил Хуа Чэн, вызывая из воздуха игральные кости и держа их между пальцами.       - Клинок.       Бровь Искателя Цветов под Кровавым Дождём поднялась.       - Итак, гунцзы, ты наверняка знаешь, что с такими вещами нужно быть конкретным. Особенно когда имеешь дело с демонами.       Смех раздался из-за стола, за которым сидели призраки, повернувшиеся, чтобы посмотреть, их собственная игра остановилась на столе. Ван Лу, который вёл свою игру, наклонился вперёд на столе, пристально наблюдая рядом с ними.       - Меч Клык Дракона, — сказал бог. - Я ищу его. Я хочу знать, где я могу его найти.       Хуа Чэн ухмыльнулся, резко и опасно.       - Я могу предложить кое-что получше, — сказал он непринужденно и взмахнул рукой. В его руке появился короткий меч.       Глаза бога расширились.       Оружие представляло собой темный, блестящий обсидиановый клинок, который практически звенел от силы наложенных на него чар, что-то вроде... остроты, на вкус почти как лед на языке Се Ляня. Рукоять была обёрнута черной кожей с полированным серебром, выглядывающим на концах. По мнению Се Ляня, она казалась довольно искусно сделанной, хотя злая аура, которая исходила от неё, также была довольно сильной. Он мог понять, почему бог пришел сюда, чтобы найти такой предмет. Хуа Чэн ловко покрутил его в руке.       - Я точно знаю, где он, поэтому возникает вопрос, это ли та награда, которую ты желаешь?       - Да.       Ещё один взмах руки Хуа Чэна, и лезвие снова исчезло.       - Итак, что же я получу, если гунцзы проиграет? — вслух размышлял призрак.       - Возьми его за язык! — услужливо предложил один из призраков сбоку.       Призрак рядом с ними хлопнул их по плечу, широко ухмыляясь.       - Нет! Возьми его член!       Город-призрак, как всегда, в своём репертуаре.       Хуа Чэн взглянул на него.       - Гэгэ? Мысли?       Се Лянь не мог достаточно быстро покачать головой. Он хотел быть как можно менее причастным к происходящему. Он вообще не был уверен, почему он здесь!       - Хм, тогда что-нибудь попроще. Это кольцо на твоём среднем пальце кажется довольно мощным. Мы заключаем сделку?       Бог колебался, его другая рука остановилась на кольце. Быстрый взгляд показал простую платиновую полоску с чем-то блестящим, инкрустированным по краю. Бог надел её на палец. Это явно что-то для него стоило, либо материально, либо сентиментально.       После нескольких минут колебаний он согласился.       Кости снова появились в руке Хуа Чэна, когда Ван Лу подвинул к нему чашу для костей. Хуа Чэн передал чашу и кости богу.       - Выиграет тот, у кого результат выше?       Бог кивнул, встряхнулся и бросил их на стол. Шестёрка и пятерка. Одиннадцать.       Се Лянь видел, как Хуа Чэн выбрасывал больше двойных шестёрок, чем большинство. Он предполагал, что теперь он узнает, насколько щедрым был Искатель Цветов под Кровавым Дождём.       Хуа Чэн хлопнул пару раз, абсолютно неискренне, затем забрал кости и чашку обратно.       - Гэгэ, — позвал Хуа Чэн. - Подойди и благослови эти кости для меня. Кажется, мне понадобится немного дополнительной удачи, чтобы победить его.       - Ах, мне не очень везёт, — тихо сказал Се Лянь, придвигаясь ближе к Хуа Чэну, но не пытаясь прикоснуться к чашке.       Хуа Чэн просто выжидающе протянул руку к Се Ляню и добавил:       - Я уверен, что тогда нашему гостю это могло бы пригодиться.       Се Лянь сделал, как ему сказали, положив руку на верх чашки и слегка потёр её. Он попытался думать как можно более нейтрально, но сомневался, что это чем-то поможет. Его удача никогда не заботилась раньше. Их пальцы соприкоснулись, совсем ненадолго, и Се Лянь быстро отдёрнул руку.       Хуа Чэн бросил. Пять и четыре. Девять.       - А, похоже, твоё невезение действительно заразно, гэгэ, — грустно сказал Хуа Чэн. - Похоже, ты выиграл, гунцзы, - отложив кости, Хуа Чэн снова вытащил нужный меч, держа его рукоятью вперёд к победителю.       Бог, поколебавшись мгновение, кивнул, принимая его.       - В следующий раз я получу то, что принадлежит мне, — сказал Хуа Чэн замаскированному богу, и вся его показная доброта исчезла. - До тех пор помни, кому ты обязан этим, Сунь Хуэй .       Глаза бога расширились, и он инстинктивно отступил назад.       - А теперь убирайся из моего города, - Хуа Чэн вскинул руку вперёд, и тени сгустились вокруг бога и потянули его вниз на пол.       В мгновение ока и почти без усилий со стороны Хуа Чэна он исчез. Се Лянь мог только моргнуть от демонстрации силы.       - Не смотри так обеспокоенно, — холодно сказал Хуа Чэн, ухмыляясь про себя шутке и отворачиваясь от места, где был Сунь Хуэй. Се Лянь не узнавал этого имени. - Я просто вышвырнул его со своих земель. Надо бы его немного поучить. Может, даже распространить слух и не допустить в мой город других отбросов.       - И это было полезно? — спросил Се Лянь непринужденно, подбирая выброшенную чашку бога и начиная новую стопку.       - Очень, - Хуа Чэн ловко перекатил кубик между пальцами, движение было лёгким. Он издал задумчивый звук и начал уходить.       - Позже, даочжан-гэгэ.       Се Лянь улыбнулся ему вслед, но вскоре он словил себя на этом, и встряхнулся. Пора возвращаться к работе.

***

      Снова наступил фестиваль Чжунъюань, отмечая конец второго года жизни Се Ляня. Он, Янсюнь и Хусюэ забрались на крышу здания, в котором они жили, чтобы поглазеть на импровизированные фейерверки, которые кто-то запускал по всему городу. До темноты было ещё далеко, хотя в тусклом свете Призрачного города они всё ещё были довольно красивыми. Янсюнь и Хусюэ делили между собой кувшин вина, что-то дешевое с неряшливо нацарапанными иероглифами на лицевой стороне. Оба продолжали рассказывать, как оно ужасно, делая всё большие глотки. Все трое позже будут работать. Они в основном сплетничали о своих коллегах, а Се Лянь выслушивал очередную версию драмы Диюна со своим соседом.       - Как дела на первом этаже? — спросила Янсюнь, когда тема окончательно иссякла, вытаскивая из рукава небольшой мешочек и засовывая в него руку. Она передала Се Ляню небольшой пряник, затем передала другой Хусюэ.       - Здорово, что Чэнчжу вернулся, — вздохнул Хусюэ. - Все стали намного оживленнее в городе. Это делает ставки более интересными.       Се Лянь согласно кивнул.       - Намного оживлённей, - он частично приподнял маску, ровно настолько, чтобы освободить рот и откусить кусочек пряника.       - Мне немного грустно, что он никого не убил с тех пор, как вернулся, — посетовал Хусюэ. - Каждый раз, когда наблюдаешь, как он орудует этой саблей… это так волнительно. Я бы заплатил хорошие деньги, чтобы увидеть, как он сражается с кем-то по-настоящему.       - Это прекрасный клинок, — согласился Се Лянь. Он пристально смотрел на саблю на бедре Хуа Чэна при каждой возможности. Потрясающая работа мастера была видна во всём: в резьбе на рукояти, в идеальной форме клинка, в опасной кромке… он видел её только один раз, когда Хуа Чэн угрожал завсегдатаю за попытку уклониться от залога. Самое интересное, что он видел красный драгоценный камень, вспыхивавший в центре рукояти время от времени, но не всегда, и он задавался вопросом о его назначении. - У него есть название?       - Ага, — подтвердил Хусюэ. - Эмин.       - Как думаешь, как долго он пробудет на этот раз? — спросила Янсюнь, её рот был наполовину набит пряником. - Этот последний отъезд был довольно долгим.       Хусюэ промычал.       - Ни единого предположения. Он приходит и уходит, когда ему вздумается, но, согласись, последний уход был таким длинным. Ему повезло, что город не сгорел.       - Эх, этот его Посланник Убывающей Луны очень внимательно следит за всем, — ответила Янсюнь. - Я думаю, если бы дела пошли совсем плохо, Хуа Чэн был бы здесь довольно быстро.       - Ага.       - Как вы думаете, куда он уходит? — спросил Се Лянь. Теперь, когда он несколько раз встретился с призраком, он должен был признать, что был им заинтригован.       - Зависит от того, какому слуху ты хочешь верить, — сказал Хусюэ.       - О?       - Некоторые говорят, что он собирает несравненные сокровища и предметы великой силы, накапливая их либо просто для того, чтобы иметь или для защиты, либо чтобы в конечном итоге свергнуть Небеса. Ходят слухи, что он отправляется в далекие земли и побеждает существ великой силы, чтобы увеличить свою и без того непревзойденную силу. Учитывая, что у него есть поклонники в мире смертных...       - Я была одной из них, — вмешалась Янсюнь, подняв к небу кувшин с вином.       - ... Некоторые верят, что он на самом деле бог и отправляется на небеса, чтобы поработать, но любой, кто так думает — идиот. Все знают, что он ненавидит всех этих тупых ублюдков там наверху. Некоторые думают, что он что-то задумал с Черноводом, потому что...       Се Лянь вмешался:       - Кем?       - Ради всего святого, Уцзинь...       - Чёрная Вода Погибель Кораблей, — сказала Янсюнь. - Одно из Четырёх Великих Бедствий.       Ах. Он смутно припоминал, что Сюй Хао упоминал такое название.       - Я знаю, что Кровавый дождь — один из них, верно? Кто остальные?       - Я не понимаю, как ты можешь этого не знать, — отчаянно сказал Хусюэ. – Среди тех, кто всё ещё существует, это Искатель Цветов под Кровавым Дождём, Чёрная Вода Погибель Кораблей и Зелёный Фонарь Блуждающий в Ночи, который хотел бы быть Непревзойдённым, но иногда кто-то нужен для ровного счёта. Этот тупой ублюдок — всего лишь Свирепый, но, знаешь, есть Четыре Прекраснейших Картины, так что нужны также и Четыре Великих Бедствия, - да, Се Лянь, конечно, слышал о Четырех Прекраснейших Картинах, учитывая то, что он - одна из них. Он тайно улыбнулся про себя. - А ещё есть тот, кого уничтожил Цзюнь У, Безликий Бай, который...       Крыша исчезла из-под ног Се Ляня, его сердце свободно падало бесконечную секунду. Он не был готов услышать это имя. Он не был готов. Звуки и запахи Призрачного города сменились сыростью, холодом и камнем заброшенного храма. Кровью и пеплом, криками и воплями…       Белый цвет заполнил его поле зрения и...       - Уцзинь? - рука коснулась его плеча.       Се Лянь вздрогнул, внезапно вернувшись в своё тело и тяжело дыша.       Оба призрака уставились на него.       - Я в порядке, я в порядке, просто отвлёкся, — сказал он, выдавливая улыбку на лице. - Что ты сказал?       - Неважно, — сказал Хусюэ, пренебрежительно махнув рукой, и Се Лянь никогда не был так рад сменить тему. - В любом случае, другие слухи, поскольку мы все такие романтичные в Призрачном городе, о том, как он отправляется куда-то за возлюбленной. Что у него есть возлюбленная среди живых или на Небесах, но они держатся порознь, как пастух и ткачиха. Некоторые думают, что он ищет кого-то, кого он потерял много лет назад и ищет до сих пор.       - Именно на это я поставила деньги, — сказала Янсюнь.       - Правда? — спросил Хусюэ, выражение его лица сменилось чистым замешательством. - Я ставлю на сокровище. Он чертовски любит такие вещи. Лэй-гэ работал в Доме Блаженств в прошлом, знаешь ли, и он говорил, что это место полно бесценных артефактов — оружия, предметов искусства и прочего дерьма. И ещё красивых женщин.       - Почему ты так думаешь? — спросил Се Лянь у Янсюнь.       Янсюнь пожала плечами.       - Просто предчувствие.       - Есть также слух, что он делает всё это просто ради смеха… забавы ради, — добавил Хусюэ. - Уезжает в дальние края, чтобы просто увидеть их. Едва ли это правда.              - Нет, — согласилась Янсюнь. - В этом демоне слишком много... сосредоточенности.       Се Лянь улыбнулся им обоим. Забавно, как зациклены на Хуа Чэне были его работники. Хотя, справедливости ради, Се Лянь солгал бы, если бы сказал, что он ещё не почувствовал магнитное притяжение такой харизматичной фигуры. До сих пор он был совершенно добр к Се Ляню, и его присутствие, казалось, заставляло его сердце биться чаще. Он мог понять, как Хуа Чэн заслужил такое почтение издалека и очарование за эти годы, а таинственность его целей, казалось, только добавляла ему мифов.       - Как он получил своё имя? — спросил Се Лянь.       - Хм? — пробормотал Хусюэ, набив рот пряником.       - Искатель Цветов под Кровавым Дождём, как он получил такое имя? Оно кажется таким... безобидным.       - А, — влезла в разговор Янсюнь. - Есть история, что однажды он зачистил одно из гнёзд Зелёного Фонаря — у Хуа Чэна есть сила вызывать кровавый дождь, ага? — так вот, он сделал это, а потом по какой-то причине остановился, чтобы прикрыть цветок от дождя своим зонтом.       Хм. Се Лянь не был уверен, какое объяснение он ожидал услышать, но точно не такое.       - Правда?       - О, да, эта история довольно известна. Но знаешь, есть ещё кое-что — он слеп на один глаз, — добавил Хусюэ между делом, прежде чем сделать ещё один большой глоток вина. – На правый. Вы никогда не узнаете этого по большинству его форм, но иногда он приходит в Логово с повязкой на глазу. Нечасто, но я достаточно долго здесь, чтобы заметить.       - Хуа Чэн? - уточнил Се Лянь.       - Мгм.       - Что случилось?       Хусюэ пожал плечами.              - Никто не знает, и это ещё одна из тех горячо обсуждаемых тем: потерял он его в бою, вырвал сам, проиграл в карты, родился без глаза или с уродством — всё что угодно.       - Эй! Эй! — раздался грубый голос с улицы. - Хусюэ! Спускайся сюда!       Все трое посмотрели вниз и увидели невысокого, тощего призрака с рогами, торчащими изо лба, который смотрел на них широко раскрытыми глазами.       - Чего тебе? — крикнул Хусюэ, швырнув в призрака орех.       - Я думал, ты сегодня вечером собирался прийти на вечеринку А-Бина? — крикнули они. - Или ты испугался?       Хусюэ тут же надулся.       - Я не испугался! Я пил. У меня потом работа. Идите к чёрту, я спускаюсь, - затем он вскочил на ноги, зловеще покачиваясь. - Увидимся, когда увидимся, — сказал он Янсюнь и Се Ляню и начал двигаться по плитке. Его нога поскользнулась, и Се Лянь не мог не вытянуть руки, готовый поймать его, если понадобится, но Хусюэ выпрямился и спустился по зданию. Се Лянь и Янсюнь наблюдали, как эти двое грубо обнимаются, затем Хусюэ помахал им рукой, и два призрака исчезли в растущей толпе.       - Пойдём, — сказала Янсюнь, вставая со своего места. - Если он ушёл, а ты не будешь пить со мной, я хочу чаю. Ты идёшь?       Се Лянь кивнул и взял протянутую ему руку, следуя за ней обратно вниз по зданию. Как это обычно бывает с его удачей, когда его нога опустилась на подоконник, дерево под ним сломалось, его нога слетела, и он ударился обо что-то мягкое внизу.       - Уцзинь! — крикнула она ему, схватив его за лодыжку в ответ и резко дернув.       - Ах! Мне жаль! — закричал он снизу. - Я поскользнулся!       Она ещё раз дернула его лодыжку, словно кошка, тревожащая мышь.       - Будь! Осторожнее!       - Я буду, буду!       Она со вздохом отпустила его и поспешила вперёд, спустившись на балкон верхнего этажа и отступив в сторону, чтобы дать ему возможность спуститься.       - Я тебя сильно ударил? — спросил Се Лянь, когда его ноги коснулись земли. Он повернулся к Янсюнь, осматривая её лицо.       - Нет, я в порядке, ты пнул меня по руке, перестань об этом беспокоиться.       Когда они вернулись на свой этаж, его провели через её дверь, Се Лянь с интересом оглядел комнату. Казалось, она добавила немного украшений с тех пор, как он был здесь в последний раз. Там был новый чайник, которого он раньше не видел, а также новая ткань, висевшая на окне.       Янсюнь закрыла за ними дверь.       - Садись. Можешь снять маску, если хочешь.       Се Лянь подошёл к столу и сел на одну из подушек рядом с ним. Он снял маску с лица и положил её на край стола, на него смотрело пустое лицо кролика.       - И какой же у тебя план? — спросила Янсюнь, ставя чашки между ними на стол.       Се Лянь обхватил чашку руками, согревая пальцы.       - Мой план?       Она села напротив него, аккуратно подоткнула юбки и взяла чашку. Она держала её так же, как это делал Се Лянь.       - С городом, со ставками, которые заключают люди. Ты когда-нибудь остановишься?       - Не знаю, — честно сказал он. - По крайней мере, мне здесь нравится. Это самое стабильное, что у меня было за очень долгое время. Я сыт, у меня есть сухое место для сна, я вижу одни и те же лица каждый день, и пока меня не выгнали из города, - Янсюнь фыркнула на эти слова. - Хотя Призрачный город — абсолютный хаос, во многих отношениях он таковым не является.       - Тебя часто выгоняли из города?       - О, много раз, — рассмеялся он. - Моя неудача имеет тенденцию настигать меня. Хотя, Логово и власть Хуа Чэна над ней, кажется, помогают в этом. Это, и жизнь здесь — такой хаос, что неудачи, кажется, воспринимаются как должное.       Отпив чая, Се Лянь решил всё же спросить:       - А как ты, как ты оказалась в Логове?       Это был вопрос, над которым он сидел некоторое время, но не хотел слишком давить, когда она отказалась отвечать на тот же вопрос от других. Наедине, и с их довольно крепкими отношениями теперь, он думал, что может получить ответ.       - Примерно также, как ты, — сказала она, глядя вниз и выбирая печенье. - Проиграла свою свободу.       - Какая ставка?       Она вертела в руках печенье, демонстрируя нетипичную для себя нерешительность.       - Когда я была ещё жива, я хотела изменить свою внешность. Своё тело, - Янсюнь подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. - Когда меня передали матери в день моего рождения, она была так горда тем, что у неё появился первый сын после стольких дочерей.       Се Лянь моргнул, затем понимающе кивнул.       - Мне было двадцать. Я пришла сюда, чтобы попросить Искателя Цветов под Кровавым Дождём научить меня силе изменения формы. Даже в человеческом мире то, что он может делать, является довольно общеизвестным.       - Так ты проиграла и осталась, пока не умерла? — спросил Се Лянь, сбитый с толку. Возраст было трудно определить в мире призраков. Смена облика, повсеместное использование масок и маскировок, а также физическая форма, не обязательно отражающая возраст, в котором человек умер — всё это сбивало с толку.       Янсюнь покачала головой.       - Сделка была такова, что если я проиграю, то вернусь домой и проживу остаток своей жизни, но когда я умру, я буду принадлежать Чэнчжу всю свою загробную жизнь. В то время это казалось очень честной сделкой с моей стороны, - она ухмыльнулась. - Ублюдок хотел мои невероятные кулинарные навыки для своего игорного зала. Это было то, на что я изначально пыталась торговаться. Еда.       - А потом?       - Ну, я прожила ещё четырнадцать лет, - Янсюнь улыбнулась, глядя на свои руки. - Я влюбилась и вышла замуж за молодого человека, Лу Фэна. Мы открыли придорожную гостиницу. Мы прославились. Он был добрым и красивым, и он любил меня больше всего на свете. Я любила его больше, чем звезд на небе, - она сглотнула. - А потом он умер.       Сердце Се Ляня упало. Он осторожно потянулся, чтобы коснуться её руки своей.       - Что случилось? — тихо спросил он.       - Болезнь. Я наблюдала, как он медленно угасает в течение двух лет, — её голос надломился, когда слёзы попали на ресницы, её выражение лица представляло собой сложную смесь горя и гнева. - Я смогла держать его в конце, - Янсюнь повернула свою руку в его, переплетая их пальцы вместе и крепко сжимая, даря Се Ляню легкую улыбку.       - Его здесь нет?       - Нет. – она покачала головой. - Он умер мирно. Я обещала А-Фэну, что буду жить. Я обещала ему, что продолжу готовить и найду кого-то другого, кто полюбит меня, - Янсюнь горько рассмеялась. - Но я солгала. Прямо ему в лицо. Когда он ушёл, едва он остыл, я покончила с собой.       Се Лянь глубоко вздохнул.       Она снова рассмеялась, запрокинув голову и обнажив шрам, который хаотично тянулся вверх по её шее и челюсти.       - У меня не очень получилось, как ты видишь. Я слишком сильно плакала.       - Почему?       - У меня не было никого, кроме него, — сказала она. - У меня не было близких друзей. У меня не осталось семьи. Когда его не стало, я... - её слова исчезли, наполнив комнату тишиной. Её тёмные глаза потеряли фокус, а руки отстранились от его, сжавшись на коленях. Она вздохнула. - Я не могла вынести жизни в мире без него. Я не могла бы прожить остаток своей жизни одна.       - Мне всегда было трудно заводить друзей, а наша гостиница была довольно далекой, одной из тех, что на полпути между пунктами назначения, достаточно близко к паре ферм, но ничего больше. Они были достаточно вежливы, учитывая, что мы покупали у них большую часть остатков урожая, но я думаю, они всегда находили нас обоих странными. Мне нравилось фехтование, мне нравилось пачкаться и мастерить вещи своими руками, и мы не делали из этого секрета… Мы построили нашу гостиницу вместе, понимаешь? С нуля, и... - она уставилась куда-то вдаль, погрузившись в воспоминания. - А-Фэну нравилось, что мне нравятся эти вещи, мы делали всё вместе. Он был довольно обеспеченным молодым человеком до того, как мы вдвоём сбежали. Он научил меня многим вещам в фехтовании и ведению боя, и мы берегли то, что принадлежало нам... - Янсюнь, казалось, внезапно пришла в себя, резко подняв голову, чтобы встретиться с ним взглядом. - В общем. Чэнчжу пришел забрать долг. Я забыла о сделке в тот момент, слишком расстроенная, чтобы помнить, что смерть не будет моим концом. Я напала на него, представляешь?       - На Хуа Чэна?       - Мгм, — улыбнулась Янсюнь. - Я хотела остаться с А-Фэном навсегда. Следовать за его телом, куда бы оно ни пошло, просто чтобы мы могли быть вместе, - Се Лянь был знаком с абсолютной сосредоточенностью нового призрачного огня, каким бы слабым он ни был. Он прекрасно представлял, как она ухватилась бы за эту идею в своём горе. - Он пришёл, чтобы забрать меня, и я набросилась на него, - она весело рассмеялась. - Я, новорожденный маленький призрачный огонёк, пытающийся навредить Кровавому Дождю! Ни единого шанса во всех трёх мирах… Знаешь, вот почему я верю, что он ищет свою возлюбленную, — добавила она.       - О?       - Просто... что-то было в его выражении лица, когда он нашёл меня, парящую над нашими телами, — сказала она. - Я была так полна решимости не оставлять А-Фэна, полная злобы и отчаяния, но Чэнчжу был так нежен со мной, несмотря на то, что я была безутешна и пыталась причинить ему боль той малой духовной силой, которая у меня была. Он позаботился о том, чтобы с нашими останками разобрались, собрал несколько безделушек из нашего дома и привёл меня сюда, чтобы мы соединились, - Янсюнь покачала головой. - Я просто думаю, что он знает, каково это — любить кого-то и потерять его.       Се Лянь промычал согласие. Он уже много раз хотел умереть. Он понимал желание, чтобы всё просто прекратилось. Пожалуйста. Прекрати.       - Мне жаль, что ты не обрела желаемого покоя, — тихо сказала Се Лянь. - Я знаю, каково это.       - Это было так давно, - Янсюнь покачала головой. - Теперь уже не так больно.       Се Лянь подумал о своих родителях. О своей стране. О своём народе. О своих отношениях с Фэн Синем и Му Цином. Об Умине. О потерях, потерях, потерях, и...       - Но это всё ещё больно.       - Да.       Он улыбнулся ей, чувствуя хрупкость улыбки на своём лице.       - Но тебе здесь нравится?       - Да, — сказала Янсюнь, и улыбка, которую она ему показала в ответ, была такой же надтреснутой. - Хуа Чэнчжу даже научил меня менять форму, как только я получила приличный контроль над собой. Даже несмотря на то, что я проиграла, он всё равно дал мне то, что я хотела в итоге. Теперь я могу играть со своей внешностью столько, сколько захочу, - и Се Лянь наблюдал, как она превращается в приличное подобие Хуа Чэна. Не хватало более тонких деталей, которые Король Призраков так идеально контролировал. Волосы были не такими уж тонкими, руки и кожа были лишены текстуры, на лице не хватало... чего-то.       - Для темпераментного Короля-призрака у него довольно достойные моральные принципы, не так ли? — отметил Се Лянь.       - По-разному, — сказала она, её форма изменилась обратно к той, которую она носила чаще всего. Она рассеянно помахала рукой. - Но я думаю, он старается. Он справедлив, если не больше.       - Как долго ты здесь находишься?       Янсюнь покачала головой из стороны в сторону.       - Где-то около ста пятидесяти лет, я уже потеряла счёт точным числам.       - И за всё это время ты так и не перестала любить своего мужа? Никогда не колебалась, даже если разлука длится дольше, чем время, проведённое вместе? - Се Лянь не мог себе представить такого.       - Я обещала ему, что буду любить его вечно, и я дам ему это, — серьёзно сказала она. - Пока я это я, я всегда буду любить А-Фэна. Это часть меня… он часть меня. В тот день, когда я перестану его любить, я перестану существовать.       Се Лянь был ошеломлён таким уровнем преданности.       Это всегда завораживало его, на что люди готовы пойти ради романтической любви. Это всегда было чем-то, чего он никогда не мог понять, но он видел это так много в этом городе. Человек, который пришёл отдать свои годы, чтобы спасти свою жену, многие другие, которые приходили за одной любовью или другой. Человек, который пытался обменять свою жизнь на счастье своего возлюбленного. Янсюнь, которая открыла ему своё сердце, которая всё ещё любила только одного мужчину за всю свою жизнь и после неё.       Иногда он задавался вопросом, не упускает ли он что-то, никогда не чувствуя ничего подобного, никогда не позволяя себе этого. Конечно, он понимал саму любовь. Он любил своих родителей. Он любил Сяньлэ и его жителей. Он любил Фэн Синя и Му Цина, хотя сомневался, что такие эмоции разделялись между ними. Он был довольно основательным в сжигании этих мостов. Теперь он любил Жое, своего единственного спутника столь долгое время. Но всё же он задавался вопросом, способен ли он почувствовать то, что чувствовала Янсюнь. Он никогда не встречал никого, кто бы захватил его таким образом. Его путь совершенствования всегда был таким легким, ничто не искушало его сердце и плоть отклониться от него. Упускал ли он что-то? Он давно примирился со своей жизнью, но... разве не было бы прекрасно знать, что кто-то любит тебя так? Знать, что несмотря ни на что, он будет рядом. Знать, что у тебя есть кто-то, кто не уйдет.       Он задавался вопросом, много ли было других призраков, подобных ей, связанных вечностью из-за непостижимой любви и преданности. Он никогда не думал, что призрака может удерживать такая сила. Почти все, с кем он когда-либо сталкивался, были мстительными за свою смерть или за обиды в жизни.       И всё же.       - Твоему мужу действительно повезло с тобой.       Она улыбнулась ему, так тепло, как он никогда не видел. Мягкая, молодая и влюблённая в человека, умершего сотню лет назад.       Се Лянь улыбнулся в ответ и сделал большой глоток чая.       - Я рада, что ты оказался здесь, — тихо сказала она, положив подбородок на колени и глядя на него. Она медленно моргнула, ресницы медленно опустились на её щеки, когда она моргнула. - Я снова чувствую себя собой. Так долго я терялась в своём гневе и горе, и настроении Призрачного города, и... – она крепче сжала свои руки. - Трудно помнить о том, что надо быть доброй, когда никто не проявляет к тебе доброты, — вздохнула Янсюнь. - Не такой, как проявляешь ты.       Тепло расцвело в его груди, словно летняя роза. Давно забытое тепло другой души.       - Я тоже рад, — ответил Се Лянь. - Мне не хватало того, чтобы меня слушали. Чтобы со мной говорили.       - Друга? — тихо спросила она.       - Да, - кивнул он. - Друга.       Янсюнь фыркнула, возвращая своему лицу обычное яркое выражение.       - А как насчёт тебя? Есть какие-нибудь тёмные тайны и сожаления?       Се Лянь не мог не рассмеяться.       - Конечно, есть. У всех есть, не так ли?       - Полагаю, что так, - она задумчиво посмотрела на него. - Ладно, я излила тебе своё сердце, я хочу что-то взамен. Что-то, что я сохраню в тайне, если ты сохранишь в тайне моего мужа.       Призраки были такими странными, но теперь он знал этот обычай. Подарок за подарок. Секрет за секрет. Он предположил, что это то, что он получил за то, что не предложил что-то на её очевидное предложение.       - Чего ты хочешь?       Янсюнь потратила немного времени, чтобы выбрать свой вопрос, сжав губы и постукивая согнутым указательным пальцем по подбородку.       - Твой возраст, — решила она. - Это такая горячо обсуждаемая тема. Кажется, это честная сделка, и я буду чувствовать себя ужасно самодовольной, узнав ответ.       - Неужели это так интересно?       - Мгм.       Он предположил, что это не самое худшее, о чём она могла спросить.       - У меня нет точной цифры, я давно сбился со счёта, — признался он. - Но где-то в районе шести сотен, я думаю?       - Вот чёрт, - она присвистнула. - Самая высокая ставка, которую кто-либо делал до сих пор — четыре сотни, и большинство людей думают, что это слишком много, - Янсюнь вздохнул. – Что ж, вот и пропало моё серебро… Не то чтобы я скажу, конечно.       Се Лянь рассмеялся. Конечно, делались ставки.       - Знаешь, я думаю, это делает тебя ровесником Хуа Чэна, — сказала она. - Может быть, ты и правда его гэгэ.       - Он такой старый?       Она кивнула, поднимая чайник, наливая им обоим ещё по чашке.       - Да. Где-то около шести сотен, по общему слуху, хотя, очевидно, точную дату назвать, кхм, трудно и она тщательно охраняется. Некоторые говорят, что ему больше семисот или восьмисот, но это уже до Безликого Бая, а из всех сплетен, которые я когда-либо слышала, никаких совпадений между этими двумя...       Дважды за один день.       Се Лянь с трудом справился с первой волной паники.       Янсюнь продолжила как ни в чём ни бывало:       — … Ты можешь себе это представить? Эти двое сейчас были бы невероятной парой…       Се Лянь просто кивнул, игнорируя её слова и пытаясь сосредоточиться на настоящем, не отрывая взгляда от их чашек.       - … ах, извини, извини, я увлеклась, — замолчала она, и Се Лянь снова сосредоточился на разговоре, встретившись с ней взглядом.       Он улыбнулся ей.       - Каково это? — спросила она, сделав ещё глоток чая.       - М?       - Быть таким старым. Ты выглядишь таким молодым, ты всё равно забываешь вещи?       - Думаю, должен, — ответил Се Лянь. - Бывают, конечно, годы, которые сливаются воедино, и времена, которые я больше всего на свете хочу забыть, - он вздохнул, наблюдая за слабой рябью чая на поверхности. - Я уверен, что есть много того, чего я даже не помню, но что я забыл, - Се Лянь покачал головой. - Это долгое время. Я стараюсь не слишком беспокоиться об этом. С этим мало что можно сделать.       - Кроме как умереть.       - Мгм, — Се Лянь ухмыльнулся ей, отклонив вопрос: - Хотя даже тогда, посмотри на себя.       Янсюнь рассмеялся, надувшись.       - Да, отлично. Ты прав. Я думаю, ты был бы отличным призраком.       - Спасибо.       Может ли он вообще стать призраком? Проводя пальцем по краю своей чашки, он задавался вопросом, могут ли боги стать призраками, и если могут, то распространяется ли такая концепция на него? Хотя половина сложности его ситуации заключалась в том, что он изначально не мог умереть, что делало всю эту часть с призраком довольно несущественной. Хотя, размышлял он, он был таким же призраком, как и она. Конечно, у него было сердцебиение, но у него не было семьи в этом мире, у него не было дома, не было друзей, которые бы забрали его, не было никого, кто бы его оплакивал. Се Лянь давно был забыт миром.       Хотя тогда возник вопрос, может ли призрак стать богом? Теперь он знал, что Хуа Чэну поклонялись в мире смертных, разве это ничего не объясняло? Должен ли призрак столкнуться с Небесным Бедствием, чтобы узаконить такое положение? Даже если бы он это сделал, приняли бы это Небеса? Там наверху было много чего, но гостеприимство к чужакам и аномалиям не было одним из них. Может быть, они списали бы это на то, что смертные непостоянны и следуют ложным идолам.       - … Уцзинь?       - А, да? Извини, я совсем запутался в своих мыслях.       - Пойдём, я приготовлю нам ужин, — сказала она, вставая и отряхивая пыль с юбок. - Но нам придётся сходить на рынок, мои шкафы пусты.       - Конечно, — ответил он, следуя за ней. - Грибы на южном рынке вчера выглядели очень хорошо.       - Тогда мы пойдем туда. Надеюсь, они ещё не закрылись.

***

      Вечер прошёл так же, как и многие другие до него. Ранее был переполох, когда призрак поставил свои глаза на игру, а затем попытался сбежать, когда проиграл. Сегодня вечером Хуа Чэн был дома, и рой бабочек вырвался из-за занавески, быстро схватив призрака и утащив его, кричащего, обратно через ту же занавеску. Последовавшие за этим крики отговорили остальную толпу от попыток совершить подобный поступок.       В суматохе одна из бабочек порхала туда, где Се Лянь работал за стойкой, принимая заказы. Она махала своими серебряными крыльями вокруг его головы, прежде чем сесть на край его маски, свечение было едва заметно на краю его зрения.       - Привет, красавица, — поприветствовал он, осторожно подняв руку и протянув ей палец. Её усики дернулись в его сторону. - Твой хозяин только что был очень впечатляющим.       Бабочка не подавала никаких признаков того, что слушает его, крылья продолжали медленно открываться и закрываться. Се Лянь позволил своему новому спутнику продолжать сидеть у него на голове и снова сосредоточился на своей работе. Это вызвало у него множество реакций от клиентов. Все они быстро это заметили, мягкое свечение и движение привлекли их внимание. Некоторые проявили страх и так и не заказали то, что хотели, вместо этого исчезнув в толпе. Другие выглядели смущенными, глаза постоянно метались между Се Лянем и бабочкой во время заказа, но никогда не выпускали её из виду полностью. Некоторые наблюдали за ним с новым интересом; там, где он был фоновой мебелью и кем-то неважным, он продолжал чувствовать на себе невидимые глаза в течение всего вечера. Один клиент потянулся к нему и тут же отдернул кровоточащую руку, прежде чем Се Лянь смог скрыться от толпы призраков. Это, безусловно, отговорило всех остальных от попыток. Однако об этом не говорили, глаза и любопытство могли литься вокруг него, но никто не осмеливался спросить об этом.       У Се Ляня не было таких угрызений совести, он болтал со своим новым компаньоном, пока работал, почти так же, как он делал это с Жое, когда они были одни. Он снова проходил через толпу, когда услышал смех, хриплый, пьяный, в двух столах от него. За этим последовала узнаваемая фраза, и ухо Се Ляня внезапно уловило разговор.       - Спасти простых людей? Ба, как же это глупо, — громко рассмеялся призрак своему спутнику. - Се Лянь должен был спасти нас, — продолжил он с усмешкой. — А он позволил нам всем умереть нахрен. Придурок заслужил то, что получил. А ты?       У Се Ляня было такое ощущение, будто он провалился сквозь трещины в ледяную реку.       Как странно, что о тебе снова говорят. Нет, это был не первый раз, когда о боге говорили так пренебрежительно в этих стенах. Он слышал всевозможные проклятия, выкрикиваемые сквозь шум. Он также видел тайные молитвы, возносимые над узнаваемыми талисманами, вера, очевидно, следовала за некоторыми призраками в их загробную жизнь. Но было так странно внезапно снова существовать в сознании другого существа, у которого было конкретное мнение о нём. Призрака, который помнил его взлёт и его падение. Се Лянь так привык к анонимности на протяжении многих столетий.       Он поспешил уйти, пытаясь сосредоточиться на своей работе.       К сожалению, он всё ещё мог слышать их, когда вернулся к стойке. Спутник призрака рассмеялся, и вспышка света на мгновение привлекла внимание Се Ляня, бабочка, всё ещё на его голове, быстро захлопала крыльями, прежде чем замереть.       - Нет, меня просто ограбили какие-то грёбаные придурки, — сказал призрак рядом с ним. - Убили весь наш караван, - мрачный смех. - Они обосрались, как только у меня появилось достаточно сил, чтобы вернуться и отомстить.       Внимание Се Ляня было отвлечено от истории и переключилось на призрака с козлиной головой, который пытался заказать у него выпивку.       - Две чашки самого дешёвого дерьма, которое у вас есть, — попросил он.       Се Лянь взял скудную монету и достал из-под стола самую дешёвую бутылку.       Голос первого призрака снова коснулся его ушей.       - Я так и не получил никакой мести, — посетовал он. - Ублюдок, который убил меня, был убит в течение нескольких дней, и как будто я когда-нибудь смогу найти Се Ляня. По крайней мере, он получил то, что заслужил, - призрак поднял бокал до потолка. - Сброшен с небес и вынужден кланяться людям в ноги, - ещё один смех. - Раньше я любил наступать на эти жалкие согнутые статуи. Бог Несчастья и Неудач. К чёрту Се Ляня.       Се Лянь вздрогнул и отвернулся. Он ненавидел это слово, но призрак не ошибся. Он подвёл их. Больше, чем они когда-либо узнают.       Призрак, должно быть, сумел вытащить свой дух с поля боя до того, как Се Лянь добрался туда и собрал их в Фансинь. Он никогда не задумывался об этом, но, с другой стороны, Умин тоже выбрался с тех полей сражений. Мысль о нём скрутила сердце Се Ляня, и он задался вопросом, сколько ещё призраков с тех полей всё ещё бродят по земле.       - Эй, ты мне напиток готовишь или как? — потребовал призрак с козлиной головой.       Се Лянь понял, что всё ещё держит бутылку, рассеянно глядя на столешницу.       - Извините, извините, я уже иду.       Он нырнул под стойку, вытащив из-под бара две чашки. Затем он замер, когда Хуа Чэн снова появился в поле зрения.       Хуа Чэн вышел из своей комнаты и медленно шёл по игорному залу. За ним наступила тишина, неестественная тишина опускалась на каждого призрака, когда он проходил мимо. Даже раздражительное существо, стоящее перед Се Лянем и всё ещё ожидающее своего напитка, обернулось, чтобы посмотреть.       Хуа Чэн был в ярости, и Се Лянь задавался вопросом, что вызвало такое выражение на его лице. Тьма сгустилась на его плечах, когда температура во всем здании резко упала, иней быстро собирался на одежде и краях мебели.       Се Лянь стоял в молчаливом недоумении, когда Хуа Чэн остановился у стола, где сидели два сплетничающих призрака. Хуа Чэн пристально посмотрел на одного из них, его глаза светились кроваво-красным во внезапной темноте. Он смотрел на призрака, который погиб в войне с Юнъанем.       Улыбка Хуа Чэна была полна острых как бритва зубов, когда он выпалил:       - Повтори это ещё раз.       Призрак обернулся и только сказал:       - Блядь!       Эмин был вытащен из ножен и Хуа Чэн вонзил его в лицо и туловище призрака быстрее, чем мог уследить глаз. Слова призрака оборвались на месте, булькая и изрыгая кровь. Эмин яростно загрохотал внутри призрака, красный камень, вставленный в рукоять, угрожающе сверкнул.       Се Лянь глубоко вздохнул.       Хуа Чэн в полной апатии наблюдал, как призрак медленно оседает на лезвии, оставляя после себя лишь густую полоску крови на том месте, где он был. Оставив Эмина на месте, Хуа Чэн небрежно засунул руку под мантию призрака. Через мгновение он вытащил руку, в его ладони оказался небольшой мешочек.       - Надо было лучше прятать, — сказал он ровно. - Не то чтобы это тебя спасло.       По главному залу прокатился ропот, шёпот передавался от одного призрака к другому. Всё затихло, когда мешок вспыхнул. Тело призрака, всё ещё удерживаемое в воздухе Эмином, сгорело вместе с ним, исчезнув во вспышке света огня.       - Кто-нибудь ещё? — спросил Хуа Чэн, обращаясь к присутствующим, с дикими глазами.       Никто не двинулся с места. Никто не произнёс ни слова.       - Хорошо, - он стащил Эмина со стула и повернулся к спутнику уничтоженного призрака. - Беги, — прорычал он.       Призрак выскочил за дверь, его страх был практически заразителен, так как толпа расступилась перед ним, и ни один человек не осмелился привлечь внимание своего Чэнчжу.       Серебряный блеск сверкнул в глазах Се Ляня, когда бабочка на его маске устремилась к Хуа Чэну, прежде чем её подхватила стая её собратьев, толпа которых устремилась к убегающему призраку. Крик прорвался сквозь ночь, жуткий в тишине игорного зала.       Мысль легла ему на плечи. Хуа Чэн, должно быть, был из Сяньлэ или, возможно, даже из Юнъаня. Должен был быть где-то поблизости, чтобы хотя бы знать имя Се Ляня или вообще заботиться о том, что о нём думает какой-то безымянный призрак. Возможно, он когда-то поклонялся ему. Возможно, это было совпадение, и оба этих призрака были ранее известны Хуа Чэну. Возможно, Хуа Чэн ненавидел Се Ляня. Возможно, он всё ещё ненавидел.       Что-то твердое образовалось в нижней части его живота, холодное и тяжелое в худшем смысле. Он сглотнул, сжав губы.       - Зачем ему это делать? — пробормотал Се Лянь себе под нос, снова глядя на бутылку в своей руке и, наконец, наливая призраку перед собой его напиток.       - Кровавый дождь может делать всё, что ему вздумается, — ответил призрак с козлиной головой, очевидно, услышав его бормотание. - Я не собираюсь его останавливать. Да и кто мог бы?       Се Лянь кивнул. Справедливо. У него определённо была репутация.       - Не боги, это точно, — гордо заявил почти прозрачный призрак рядом с ним, её волосы развевались вокруг головы. - Он им это уже показал.       - О? — надавил Се Лянь, наклонившись вперёд и придвинув напитки ближе к первому призраку. – Что произошло?       - Что, ты не слышал об этом? — спросил первый призрак, устремив взгляд своих прямоугольных зрачков на маску Се Ляня.       - О чём?       Существо ухмыльнулось, подняв напиток и осушив его с большим глотком.       - Как Чэнчжу победил тридцати трёх Небожителей! Поднялся туда, бросил вызов тридцати пяти ублюдкам, хотя двое оказались слишком трусливыми, чтобы принять вызов. Если они побеждают его, он отдаёт им свой прах, чтобы они делали, что захотят. Если он победит, им придется уйти с Небес. Он сражался с Богами Войны и спорил с Гражданскими Богами, - призрак гордо выпятил грудь. - Наш Чэнчжу победил их всех!       - Боги, конечно, отказались от сделки, как трусливые крысы, — сказал прозрачный призрак, выуживая что-то из своих одежд. - Поэтому Чэнчжу спалил все их храмы за одну ночь, и все, что появилось после, - она мрачно усмехнулась. - Теперь они не боги.       За одну ночь? Вдобавок к тому, что он победил стольких в самом начале? Это было... поразительно впечатляюще, хотя и напрашивался вопрос: - Зачем он это сделал?       - Кто знает, — ответил призрак с козлиной головой.       - Кого это волнует, — добавила другая, покачав головой, её форма несколько рассеялась. - Он достаточно могущественен, чтобы делать то, что ему вздумается. Почему бы не сбить спесь с богов? Небеса знают, им это необходимо, - она наконец закончила копаться в своих одеждах и положила на стойку две серебряные монеты. - Бутылку вина, любого сорта, который я смогу получить за эту сумму, — сказала она. - Шесть чашек, если они у вас есть.       Се Лянь кивнул, взял деньги и спрятал их, прежде чем принести женщине бутылку вина среднего качества и чашки, поставив их на поднос.       Се Лянь обернулся, когда другой клиент привлек его внимание.       В тот вечер он остался там допоздна, ожидая, пока толпа поредеет, а затем, взяв ведро воды и несколько тряпок, направился к кровавому месиву, которое Хуа Чэн оставил на столе.       Он глубоко вздохнул и принялся за работу, осторожно смачивая тряпку и промокая часть крови, которая начала засыхать на дереве.       Он продолжал работать, пока стул не стал чистым, затем стоял в тихом размышлении, что чистить дальше: стол или пол. Он внезапно почувствовал себя пойманным, глаза его были прикованы к крови существа, пачкающей его пальцы. Это была его вина. Это всё ещё была его вина. Его имя всё ещё вызывало проблемы.       - Гэгэ.       Он втянул в себя воздух. Се Лянь заставил себя успокоиться и повернулся к Хуа Чэну.       - Чэнчжу, — поприветствовал он поклоном.       Хуа Чэн полуоблокотился на стол, прижавшись бедром к дереву, скрестив руки на груди. Его внешность снова изменилась, исчезла высокая, внушительная фигура человека, который уничтожил двух призраков почти без усилий, и на его месте был молодой человек, который ещё не до конца вышел из скачка роста. Но всё ещё красивый. Разве хоть одна из его форм не была отвлекающе красивой?       В этой форме у него были глубокие чёрные глаза, и они скользнули взглядом по крови, всё ещё остававшейся на столе.       - Почему ты пачкаешь руки кровью этой мерзости?       - Уборка, — ответил он, пытаясь придать голосу легкомыслие. - Это же моя работа, в конце концов, мы не можем оставлять повсюду беспорядок.              Хуа Чэн взмахнул рукой, и несколько серебряных бабочек вылетели из его наручей. Несколько посетителей поблизости вздрогнули, их тела зашевелились, словно собираясь бежать, прежде чем немного отойти и дать им обоим возможность обойти их. Они снова успокоились, поскольку бабочки оставались спокойными, порхая вокруг них и приземляясь на пятна. Серебряные существа быстро очистили кровь, убирая её с помощью той силы, которой обладали.       Одна из них подлетела к нему и легла там, где находился бы его нос, если бы он не был закрыт маской.       Се Лянь улыбнулся, наклонив голову набок.       - Ещё раз здравствуй.       Он наполовину поднял руку, чтобы потянуться к ней, а затем с удивлением наблюдал, как бабочка переместилась на его палец, смывая кровь, испачкавшую его.       - Спасибо, — сказал он ей, наблюдая, как она машет крыльями на его ладони. Она была прохладной на ощупь, но такой легкой. Очень похожей на настоящую бабочку.       - Что это? — спросил он, протягивая ей другую руку.       - Призрачные бабочки, — ответил Хуа Чэн.       Он наблюдал, как она ползёт к его другой руке, его длинный хоботок исследует его пальцы.       - Они удивительны.       Хуа Чэн ничего не сказал.       - Ты их приручил?       - Мгм.       Се Лянь взволнованно уставился на него.       - Это, должно быть, увлекательный процесс. Хуа Чэнчжу действительно очень талантлив во многих областях.       Он не получил ответа, но и не получил выговора за игру с существом, продолжая пристально на него смотреть. Казалось, оно было совершенно счастливо постукивать по его пальцам, вскоре на него сели ещё две, присоединившись к первой на платформе из его ладони. От их троицы, так близко находящихся друг к другу, раздавался слабый звук. Высокий, почти звенящий звук.       - Как ты думаешь, он этого заслужил? — внезапно спросил Хуа Чэн.              Се Лянь в замешательстве поднял глаза и увидел Хуа Чэна, мрачно уставившегося на то место, где несколько мгновений назад была кровь. Где был призрак.       - Я не знаю, — честно ответил он. Несмотря на то, что он чувствовал определенную долю вины за первоначальную смерть призрака, он ничего не знал о призраке, каким он был сейчас. Он мог быть кем угодно, каким угодно, хорошим или плохим. Се Лянь был не в том месте, чтобы судить, а Хуа Чэн уже принял решение.       - Из всех людей именно тебе следует понять слова Его Высочества, — сказал Хуа Чэн.              Се Лянь сглотнул. Его раскрыли?       - Чтобы спасти простых людей, — процитировал ему Хуа Чэн. - Ты продолжаешь помогать каждому дураку, который сюда заходит, и позволяешь им использовать тебя в качестве ставки. Сколько лет ты мне должен теперь?       Он не удостоил это ответом — девяносто два — и молча обиделся. Он не помогал каждому дураку. Было много тех, кто входил в эти двери, кого он даже не удостоил взглядом. Он старался быть осторожным с годами, которые проигрывал, но были и те, кого нельзя было игнорировать.       Проблема была в том, что Хуа Чэн был прав. В глубине души Се Лянь всё ещё хотел помогать людям. Он видел и испытал достаточно страданий за тысячу жизней, и если он мог помочь нуждающимся, то, конечно, он должен был попытаться. Эта работа, этот дикий и необузданный город каким-то образом случайно подсунули ему и мечту, и безопасность совершенно случайно.       Се Лянь нервно рассмеялся.       - Да, полагаю, это правда, - он втянул воздух и быстро поклонился Хуа Чэну, желая как можно скорее уйти от этого разговора. - Вы, конечно, правы, Чэнчжу. Извините, этот закончит уборку в другом месте.       Се Лянь пошёл собирать свои вещи.       - Даочжан-гэгэ.       - Хм?       - Тебе следует быть осторожнее с собой.       Се Лянь полуобернулся к Хуа Чэну. Смущённый и странно тронутый беспокойством. Конечно, это было излишним, но это было оценено по достоинству.       - Вы не… Хуа Чэнчжу не заставит меня остановиться, не так ли? — спросил Се Лянь.       Хуа Чэн покачал головой.       Се Лянь склонил голову, пробормотал «Спасибо» и ушёл.       Он не знал, что со всем этим делать.