Пока наш компас не остановится

      После этого Се Лянь некоторое время избегал Хуа Чэна. Весь этот разговор заставил его определённо понервничать, и чем меньше Хуа Чэн проводил мысленные параллели между Се Лянем с Уцзинем, тем лучше.       Чем больше он думал об этом — о том, как Хуа Чэн вежливо произнёс «Его Высочество» и не выплюнул фразу «чтобы спасти простых людей», как это сделал другой призрак, — тем больше он сомневался, что Хуа Чэн ненавидел его, но он не собирался рисковать своей жизнью, полагаясь на догадку. Хуа Чэн уже заявил, что долг Небес полезен для него, и Се Лянь не хотел быть обузой для Цзюнь У, если Хуа Чэн поймёт, кто он.       Анонимность была лучше. Безопаснее. То, что Хуа Чэн мог не ненавидеть его, не означало, что он не был достаточно умён, чтобы использовать изгнанного Небожителя для собственной выгоды или бессмертное, неумирающее тело для чего-то более ужасного. Хотя он казался довольно безобидным — может, немного настойчивым лично к Се Ляню, — он достаточное количество раз видел, каким переменчивым может быть его настроение в Логове, чтобы не осмелиться проверить это.       Сегодня вечером Хуа Чэн вернулся, поэтому всюду толпились призраки. Се Лянь убирался в передней части Логова, когда тишина, которая обычно сопровождала Бедствие, опустилась позади него. Он повернулся, полностью ожидая увидеть Багрового Дождя позади себя, особенно после стольких неожиданных появлений, и остановился, чтобы увидеть высокого тёмноволосого мужчину с землистой кожей и пустыми глазами. Его уши были заостренными, а кожа бледной, перламутрово-белой. Однако самой поразительной особенностью было то, как с его волос и одежды стекала тёмная вода, создавая лужу темноты вокруг себя на полу.       — Добрый вечер, — поприветствовал Се Лянь поклоном, беря пример с почтительной толпы, которая теперь шепталась украдкой в ​​стороне. — Может ли этот помочь вам?       — Еда, — ответил призрак, голос его был тихим, но слышимым, похожим на бьющиеся об скалы волны. — У меня есть дело к Багровому дождю.       — Конечно, — ответил Се Лянь. — Может ли этот получить имя Гунцзы, чтобы сообщить Хуа Чэнчжу?       Призрак посмотрел на него теперь. Как следует.       Его аура ударила Се Ляня по лицу, его внимание ощущалось как ведро ледяной воды, вылитое на его голову. Как будто его бросили под воду, и он потерял понимание, где поверхность, а где дно. Как будто его держат под водой и он тонет, тонет, тонет…       Се Лянь умирал похожими способами, и многими гораздо более худшими. Он мысленно стряхнул с себя это чувство и уставился на нового призрака, ожидая указаний.       — Интересно, — сказал призрак, наклонив голову неестественным образом, его большие глаза моргнули. — Багровый дождь наконец нашёл кого-то с характером для этой дыры…       — Черновод, — сказал Хуа Чэн, внезапно появившись между ними. — Хватит терроризировать мой персонал. Уцзинь, иди и скажи на кухне, чтобы приготовили банкет и принесли его в верхнюю комнату, и скажи Сюй Хао, что мы резервируем её на ночь, — Хуа Чэн едва повернул голову, чтобы отдать распоряжение.       Се Лянь поклонился им обоим и поспешил прочь. Призраки вокруг них отступили ещё дальше, съежившись от внимания призрака и внезапного прилива силы.       Итак, это было второе Бедствие во плоти. Чёрная Вода Погибель Кораблей. Он определённо обладал присутствием могущественного призрака, когда решал использовать его. Се Лянь задавался вопросом, что он здесь делает? Из всех сплетен, которые он собрал за последние пару лет в городе, призраки с такой большой силой, как правило, держались подальше друг от друга. Возможно, они работали вместе время от времени, или, возможно, было какое-то перемирие, которое диктовало определённое количество взаимодействия. Насколько он знал, призраки в целом не имели формальной структуры, как Небесное царство, но, конечно, имело бы смысл гарантировать, что всё идёт гладко? Или, возможно, нет, возможно, хаос был желаемым результатом.       Очнувшись от своих размышлений, Се Лянь поспешил заглянуть в кабинет Сюй Хао и сообщить ему, что Хуа Чэн и Черновод займут комнату наверху на ночь.       Сюй Хао глубоко вздохнул, потирая пальцем висок.       — Чёрт, — сказал он. — Иди и скажи на кухне, что он здесь, а потом я хочу, чтобы ты сходил на рынок и пополнил запасы всего, что у нас есть.       — Всего?       — Черновод пожирает еду так же, как корабли в океане, — ответил Сюй Хао. — Она нам понадобится, если они собираются говорить так долго.       Се Лянь кивнул и приступил к своим задачам. Кухня, даже больше, чем Сюй Хао, была в смятении от новостей. Янсюнь в отчаянии сбросила маску, повернувшись к Се Ляню.       — Зачем ты его сюда впустил, а? — обвинила она, хлопая полотенцем у него перед лицом. — Теперь мы будем сбиваться с ног всю чёртову ночь. Тьфу, Уцзинь!       — Это не моя вина, — ответил он. — Я не знал, кто он такой…       — Ты не знал, кто он такой! — закричала она. — Сам Небесный Император, мать его, может войти в эти двери, и ты не будешь иметь ни малейшего понятия, что это он!       Вот это было явной неправдой. Се Лянь не удержался и рассмеялся.       — Перестань смеяться, убирайся отсюда к чёрту и принеси нам ещё еды, — сказал Сунь Ляо, бросая ему увесистый мешочек с монетами. — Иди к мяснику Чжу на западном рынке, а потом к госпоже Хо на восточном. Скажи им, что это обычный особый заказ рыбака.       Так что Черновод, по крайней мере, приходил сюда достаточно, чтобы появился протокол действий.       Се Лянь взял деньги и вышел на улицу. К счастью, оба торговца были призраками, с которыми он уже имел дело. Он быстро разобрался с заказами, и они оба пообещали, что всё остальное, что Се Лянь не сможет унести, будет доставлено в течение часа. Таким образом, нагруженный изрядным количеством еды, Се Лянь вернулся в Логово.       Теперь, когда Хуа Чэн скрылся из виду, толпа заметно поредела, что помогло бы кухне держать всё под контролем, если бы они не были так заняты Черноводом. Се Лянь некоторое время принимал заказы и подавал напитки, прежде чем камень на его запястье остыл, и он вернулся на кухню.       — Это твоя вина, что он здесь, поэтому мы решили, что ты отнесёшь еду, — сообщил ему Лян Линь, но Се Лянь умел читать между строк. Никто больше не хотел столкнуться с двумя бедствиями одновременно, и поэтому они послали того, к которому, как они знали, Хуа Чэн в настоящее время проявлял хотя бы какой-то мимолётный интерес.       — Удачи! — радостно крикнула Янсюнь, уходя. — Отдай большую часть еды Черноводу. О, и не позволь ему съесть тебя!       Он закатил глаза на её шутку. Он надеялся, что это шутка. Было действительно много еды.       С двумя подносами, нагруженными ассортиментом блюд, аккуратно балансируя в каждой руке, Се Лянь направился наверх. К счастью, удача не покинула его, и он добрался наверх без происшествий. Он постучал в дверь ногой. Она сама собой открылась.       Изнутри раздался голос Хуа Чэна:       — Заходи.       Се Лянь так и сделал, осторожно подойдя и поставив оба подноса на стол, с которого он обычно подавал напитки. Стараясь быть как можно незаметнее, он начал расставлять еду перед Черноводом.       — Так где ты его нашёл? — спросил Черновод, наклонив голову в сторону Се Ляня.       Се Лянь решил поступить так, как всегда поступали его слуги в Сяньлэ, и притворился, что ничего не слышит. Он не осознавал, что о нём говорят, и вместо этого размеренно расставлял блюда на столе между ними.       — Он сам нашёл путь сюда, — ответил Хуа Чэн, также игнорируя Се Ляня, что, на самом деле, было к лучшему. Он и так время от времени получал внимание одного Непревзойдённого в его жизни, ему не нужно было ещё одно.       — Он знает, где вино? — спросил Черновод.       Се Лянь взглянул на Хуа Чэна, ожидая подтверждения, и подвинул к Градоначальнику лишь одну тарелку из множества принесённых.       — Да, — ответил Хуа Чэн. — Принеси нам бутылку того, что тебе понравится.       Се Лянь кивнул и закончил накрывать на стол, одним глазом наблюдая, как Черновод уже делает впечатляющие успехи в еде. Их разговор не продолжился, пока Се Лянь не вышел и не закрыл дверь снова, и были слышны только их тихие голоса, а не слова. Значит, какое-то дело. Что-то, что не предназначалось для его ушей.       Он встряхнулся и сбежал по всем лестницам в погреб. Он старался не задерживаться слишком долго, но остановился на двух одинаковых бутылках рисового вина. Частичное изображение моста с цветущими ивами на противоположной стороне, нарисованное на выцветшей этикетке. Что-то щекотало его память, но он не был уверен, что именно. Любая опознавательная надпись была стёрта, так что это было бесполезно. Хотя он, должно быть, видел бутылку когда-то за эти годы. Он видел так много, много всего. Вино выглядело старым, и бутылок было не так много, так что, вероятно, оно было достаточно хорошим для двух Королей Призраков.       Он направился обратно наверх, постучал снова, и после долгой паузы дверь открылась. Се Лянь тихо поставил бутылки на стол между двумя призраками и принёс чашки из-за сервировочной зоны.       — Интересный выбор, — отметил Хуа Чэн, взяв вино и осматривая его.       Черновод фыркнул, его рот был всё ещё наполовину полон чего-то, и он спросил:       — И почему же?       — Сохранилось не так много бутылок, — небрежно сказал Хуа Чэн. — Черновод должен быть польщён, что мы достали редкие бутылки для него. Это был тираж, сделанный специально для первого короля Юнъаня, в честь его нового правления. Большинство из них сгорели, когда сгорел первый дворец Юнъаня.       Ах, должно быть, именно там он её и видел. Вероятно, на столе Лан Ина, когда они с Умином столкнулись с ним. Как странно снова увидеть что-то подобное. Се Лянь постарался держать себя в руках, когда вернулся к столу и поставил перед ними две чашки.       — Что? — спросил Черновод, хмуро посмотрев на другого призрака. — Это что-то значит?       — Интересный факт, не правда ли, Уцзинь? — Хуа Чэн лишь налил чашку ли Черноводу, оставив свою пустой.       Се Лянь просто кивнул в знак согласия.       — Конечно, Чэнчжу, — Это было, безусловно, интересно тем, как это усилило подозрения Се Ляня относительно того, откуда взялся Хуа Чэн, мысленно добавив ему ещё одно очко к Юнъаню. Или же Хуа Чэн был просто особенно сведущ в винах, что, честно говоря, тоже вполне возможно.       — Хуа Чэнчжу нужно что-нибудь ещё? — спросил Се Лянь, отступая к двери и скрестив руки на груди.       Хуа Чэн пренебрежительно махнул рукой.       — Ещё одна порция еды через час.       — Конечно, — он поклонился и вернулся к своим обязанностям на первом этаже.       Се Лянь доставил следующую порцию еды и питья в такой же тишине, тихонько слоняясь вокруг двух призраков и следя за тем, чтобы хорошо о них позаботиться. Он чувствовал на себе их взгляды, когда делал это, и это тревожило. Хуа Чэну он относительно доверял, учитывая, что тот был довольно приветлив, за исключением его прерывистых вопросов и разрозненных разговоров.       Черновода он понимал гораздо меньше. Он чувствовал его присутствие так пристально внизу, и ему это не нравилось. Между этим и беспокойством кухонного персонала о том, что его съедят, призрак заставлял его нервничать совершенно иначе, чем Хуа Чэн. Хотя сам Хуа Чэн, казалось, следил за всем, так что он, по крайней мере, чувствовал себя защищённым в абстрактном смысле.       Когда два часа спустя персонал увидел спину Черновода, Се Лянь был очень рад его отъезду.

***

      Следующие два месяца прошли по стандартному сценарию, к которому Се Лянь уже привык: работа, развлечения в городе и время от времени общение с коллегами.       Теперь Хуа Чэн посещал Логово, по крайней мере, реже. Король Призраков делал это, возможно, один или два вечера в неделю. Казалось, что-то из того, что обсуждалось во время визита Черновода, или других обязанностей, вероятно, отвлекало его внимание. Се Лянь был весьма рад этому, поскольку это позволяло ему продолжать оставлять более безопасное расстояние между ними.       Призраки были особенно расслаблены в течение последних нескольких недель, и это создавало очень приятную рабочую обстановку. У Се Ляня даже было несколько дополнительных выходных из-за того, как всё было тихо, и поэтому он в основном проводил время в городе. Беспризорные дети бормотали ему о каком-то странном новом мусоре, который они нашли в одном из задних переулков, и они провели целых два дня, разбирая его вместе. В итоге у него оказался довольно приличный улов тканей, металлических обрезков и кусков дерева самой разной формы. Если бы он должен был угадать, он бы предположил, что кто-то что-то строил, и это были выброшенные остатки… И Се Лянь с радостью взял их. Он собирался что-нибудь сделать из этого, но ещё не решил, что именно.              Но сегодня вечером он вернулся в Логово, наслаждаясь ещё одной тихой ночью. За столами сидели только Хусюэ и Лунтан, а стол Хусюэ в настоящее время пустовал, поэтому Се Лянь стоял с ними, бесцельно болтая. Се Лянь играл с костями, пока они это делали, катая их между пальцами и наслаждаясь их легким стуком. Он бросал их на стол, слушая звук их приземления.       — Почему ты так хорош в этом? — спросил Хусюэ.       Се Лянь поднял глаза.       — В чём?       Призрак указал на кости, лежащие на столе, единички которых смотрели на них.       — В… том, чтобы быть очень невезучим? — уклонился от ответа Се Лянь.       — Брось ещё раз, — сказал Хусюэ, снова поднимая кости и кладя их в ладонь Се Ляня.       Се Лянь вздохнул и сделал это. Змеиные глаза.              — Видишь?       Маска тигра тряслась из стороны в сторону.       — Нет. Должен быть какой-то трюк. Нельзя же быть настолько невезучим.       — Ты говоришь это так, словно не видишь, как Хуа Чэн большую часть времени выбрасывает две шестёрки на твоём собственном столе, — ответил Се Лянь.       — Да, но он — Искатель Цветов под Кровавым Дождём.       — А я — это всего лишь я, я полагаю? — со смехом спросил Се Лянь.       — Именно так, — кивнул Хусюэ. — Мы с Лунтаном знаем каждый трюк в этой чёртовой книге, и я не могу понять, как ты это делаешь.       Се Лянь снова бросил кубик.       — О! — воскликнул Се Лянь, когда они приземлились. Один и два. — Ты видел? — взволнованно спросил Се Лянь. — Хороший бросок!       — Если ты так говоришь, — рассмеялся Хусюэ. — Знаешь, я готов поспорить…       — Где Багровый Дождь! — внезапно крикнул призрак из центра Логова. Это было довольно крупное существо с одним глазом в центре лба и парой длинных заостренных ушей по обе стороны головы.       В игорном зале воцарилась тишина, и взгляды обратились на незваного гостя.       Се Лянь мог читать энергию, исходящую от этого призрака, и то, как его глаз высматривал других в Логове. Этот призрак был здесь ради неприятностей, и он привёл с собой довольно много друзей. Конечно, они пришли в тот день, когда Хуа Чэна здесь не было, и Дао Цзянь, и Цзяньжупаньши тоже не было. Это должна была быть ещё одна тихая ночь. Просто ему повезло.       — Иди, — прошептал Се Лянь стоявшему рядом с ним Хусюэ. — Оповести Сюй Хао.       — Ты уверен?       Се Лянь знал, что он, скорее всего, сам справится с ними, если дело дойдет до драки, меч сойдётся с ножом, но лучше следовать протоколу.       — Доверься мне, — Се Лянь отошёл от стола и осторожно приблизился к призраку.       — Хуа Чэнчжу здесь нет, — сообщил ему Се Лянь самым дружелюбным тоном, на который он был способен, надеясь, что ему удастся предотвратить это до того, как начнётся насилие.       — Кто ты, чёрт возьми, такой? — плюнул в него призрак. Вблизи он был действительно большим, больше похожим на медведя на задних лапах, чем на что-либо ещё.       — Этого зовут Уцзинь, — весело ответил Се Лянь.       Призрак выхватил клинок из ножен с размахом.       — Тогда ты станешь примером для остальных.       Се Лянь вздохнул и уклонился от удара.       Большинство посетителей разбежались, что очень любезно предоставило Се Ляню возможность двигаться. Его разум резко сфокусировался, окинув взглядом комнату и каталогизировав всех, кто выглядел подозрительно. Их было довольно много. Как минимум, десять или около того на первый взгляд. По крайней мере, с ними можно было справиться.       Се Лянь принялся за работу, вступая в схватку с одноглазым призраком. Всё закончилось быстро, несмотря на всё бахвальство призрака, который хотел попытаться сделать из него пример. Се Лянь подошёл ближе, заблокировал взмах меча быстрым движением руки к запястью и резко вывернул сустав. Призрак вскрикнул, опускаясь на одно колено, и Се Лянь ударил его по голове свободной рукой. Призрак упал на пол, потеряв сознание.       Поспешно осмотрев комнату, он понял, что откуда-то из Логова прибыло подкрепление. Ляньчжу сидела на сервировочной стойке, её пальцы были заострены, и она отбивалась от большого волосатого призрака. Янсюнь появилась из кухни с длинным ножом в руке, защищая вход в задние комнаты. Хусюэ и Лунтан были рядом, Лунтан ухмылялся, когда они схватили призрака и повалили его на пол. Диюн держал в руке метлу, стоя наверху лестницы с решительным разворотом плеч. Эта сторона комнаты, казалось, была под контролем…       Знакомый крик привлёк его внимание, и он повернулся, чтобы увидеть одного из нападавших, выхватившего меч и приближающегося к Дяньшуй. Се Лянь метнулся через комнату, поймав взмах клинка рукой, когда тот опускался. Он выпустил Жое, которая полетела прямо в лицо этому призраку, обвиваясь вокруг головы.       Второй нападавший быстро присоединился к драке, рванув вперёд и попытавшись ударить Дяньшуй, пока Се Лянь был занят. Он резко обернулся — если бы он остался на месте, удар пришелся бы по Дяньшуй. Ну уж нет.       Се Лянь снова пошевелился, подставив ногу под удар, и зашипел, когда клинок призрака ударил его, а затем последовал сильный удар по ноге, сломавший её чуть ниже колена.       Он проигнорировал боль. Взмахнув кулаком, не потрудившись вложить всю свою силу, он ударил призрака прямо под подбородок. Он ненадолго оторвался от пола и упал на землю, неподвижный. Затем он на ходу схватил его меч— абсолютный позор для клинка — и направил его на первого призрака, всё ещё сражавшегося с Жое. Се Лянь пронзил её плечо клинком, заставив выронить саблю. Затем, приблизившись, Се Лянь ударил её по лицу рукояткой. Она присоединилась к своему сообщнику на полу.       Быстро убедившись, что Дяньшуй не видно, он отозвал Жое в рукав и бросился через зал. Он ударил в спину последнего нападавшего, пытавшегося добраться до Ляньчжу. Несколько быстрых ударов, и он тоже был повержен. Она кивнула ему и быстро двинулась к лестнице, чтобы помочь Диюну. Се Лянь повернулся к остальной части комнаты.       Он убедился, что не позволит себе увлечься, сохраняя свои движения контролируемыми и нормальными для человека с приличным опытом. Он не двигался на полной скорости и не использовал большую часть своей истинной силы, лишь чтобы не дать этим проклятым дуракам навредить кому-либо или разрушить Логово. Он позволил хаосу битвы вести его, пробираясь сквозь последних незваных гостей, нанося лишь достаточно урона, чтобы разоружить их и вырубить.       Се Лянь швырнул последнего призрака на землю. Он не поднялся. Се Лянь отбросил в сторону подобранный им меч и выдохнул, улыбаясь самому себе. Он даже не вспотел.       Логово было почти полностью пустым, большинство посетителей разбежались при таком организованном вторжении, хотя некоторые всё ещё стояли в стороне, заворожённо наблюдая. По быстрой оценке, они справились довольно хорошо, и никто из других рабочих, похоже, не пострадал.       Се Лянь оглядел пятнадцать с лишним тел, разбросанных по полу. Он медленно побрёл к одному из них, намереваясь порыться в их вещах в поисках какой-либо подсказки относительно мотива, помимо, по-видимому, желания сразиться с Хуа Чэном.       — Уцзинь, — позвала Янсюнь, подбежав к нему и нахмурившись, глядя на его руку. — Ты в порядке?       — А, я в порядке, я в порядке, — сказал Се Лянь, отмахиваясь от нее. — А ты?       — Не смей говорить «Я в порядке» нам, — резко сказала Дяньшуй, появляясь из того места, где она пряталась. — Я слышала, как твоя чёртова нога хрустнула. А ещё твоя рука капает кровью на пол.       Се Лянь поднял руку к лицу, выворачивая её, чтобы убедиться, что она права. На его мантии и коже на правом предплечье был большой порез. Ах, ничего страшного.       Хуа Чэн внезапно появился в открытых дверях, Эмин вышел и сверкнул. За ним стоял человек, клинок которого был также обнажён, одетый в чёрное и в маске с горестной улыбкой. Ах, это был Посланник Убывающей Луны?       Хуа Чэн остановился, осматривая поверженных нападавших и толпу сотрудников вокруг Се Ляня. Янсюнь и Дяньшуй встали рядом с ним по стойке смирно.       — Что случилось? — рявкнул Хуа Чэн, и все оставшиеся посетители Логова разбежались, словно крысы, бегущие с тонущего корабля, оставив их всех стоять в пустой комнате. Се Лянь молча радовался, что нападавшие даже не шевелились. Он нанёс им несколько довольно хороших ударов.       — Эти придурки решили попробовать устроить беспорядок, — сказал Диюн, гордо выпятив грудь. — Мы им показали.       — Ты им показал? — усмехнулась Ляньчжу. — Кажется, я помню, как мне пришлось тебя спасать.       — Ну, — возразил он. — Ляньчжу и Уцзинь проделали большую часть работы. Но я помог достать одного придурка.       Это вызвало у него легкую ухмылку и приподнятую бровь от Хуа Чэна.       Се Лянь начал двигаться в сторону…       — Уцзинь, что я только что сказала! — закричала на него Янсюнь, а затем, решив, что он безнадёжен, повернулась к Хуа Чэну. — Один из этих придурков сломал ему ногу.       — Один момент, даочжан-гэгэ, — сказал Хуа Чэн, и Се Лянь ахнул, когда руки подхватили его под ноги и плечи, и его осторожно подняли для переноски.       — Я могу ходить, — запротестовал Се Лянь. — Мне не больно.       — Не наступай на неё! — парировала Янсюнь. — Я однажды подвернула лодыжку, когда была жива, а потом пошла с ней домой. Она была в отвратном состоянии месяцами. Даже не думай об этом!       — Возвращайтесь к работе, — Хуа Чэн окинул взглядом комнату, как будто не очень заметно было, что он держит Се Ляня на руках. Затем, чуть менее язвительно, он повернул голову к человеку в маске, с которым он пришёл, и добавил: — Посланник Убывающей Луны, запри этих грёбаных идиотов где-нибудь в холодном подземелье. Я разберусь с ними позже.       Посланник Убывающей Луны чопорно поклонился и подозвал нескольких других работников Логова, чтобы собрать призраков на полу.       — Тогда посмотрим, какой ущерб, — сказал Хуа Чэн и отнёс Се Ляня в сторону комнаты. Его осторожно поместили на стул, и Се Лянь затаил дыхание, пока Хуа Чэн поднимал подол одеяния, обнажив то, в каком беспорядке были его штаны и нога. Раздался звук разрыва, когда ногти разрезали и без того повреждённую штанину чуть выше колена, и прохладный воздух омыл его кожу.       — Тебе больно, — мрачно заметил Хуа Чэн, и Се Лянь повернулся, чтобы посмотреть на свою ногу.       Длинный, рваный порез на голени, который непрерывно кровоточил, и он мог видеть белизну сломанной кости, странно торчащую из его кожи. Казалось, что кровь пропитала внутреннюю мантию, и в меньшей степени внешнюю, хотя тёмный внешний слой мешал это увидеть. Он надеялся, что будет не слишком сложно очистить кровь и зашить порванную ткань.       — Хм, — сказал Се Лянь. — Я и не заметил. Думаю, с моей рукой то же самое. Всё в порядке…       — Ты не заметил, — прорычал Хуа Чэн.       Этот звук заставил его вздрогнуть. Это было унизительно.       Се Лянь улыбнулся про себя, заверяя Хуа Чэна:       — Это не больно.       Хуа Чэн нахмурился, а затем снова обратил внимание на ногу. Он что-то тихо пробормотал, но Се Лянь не смог расслышать, что именно. Затем Хуа Чэн положил обе руки на раненые места.       Он вздрогнул от прикосновения прохладной, голой кожи к своей икре. Он не чувствовал нежного прикосновения там очень давно, и это заставило его мысли закрутиться.       — Что вы…?       Он задохнулся, когда Хуа Чэн заставил его ногу вернуться на место, и духовная энергия хлынула в него, подавляя совершенно новым образом. Расплавленная сила Непревзойдённого затопила его тело и выжгла всю оставшуюся боль.       Се Лянь уставился на него, тяжело дыша от волнения.       — Ты знаешь, что с этим делать, да? — спросил Хуа Чэн, глядя прямо на него.       — Да, — сумел выдавить он, и, о, он не задыхался.       — Похоже, у тебя не так уж много собственной духовной силы, — заметил Хуа Чэн, всё ещё держа руки на ноге Се Ляня.       Се Лянь подавил желание поёрзать, внезапно почувствовав себя как-то неуютно. Он покачал головой.       — Это нормально, не волнуйтесь.       Хуа Чэн посмотрел на него, приподняв красивую бровь.       — Я… думал о том, чтобы сменить свой путь совершенствования, — пожал он плечами. Что было не совсем ложью. Он вскользь рассматривал такую ​​вещь на протяжении многих лет. Это также было просто неправдой в вопросе, который ему задавали. — Я не уверен, что мой нынешний путь мне подходит.       Другая бровь Хуа Чэна поднялась в ответ, затем он повернул голову и рявкнул:       — Янсюнь!       Она появилась в течение секунды. Слишком быстро, чтобы на самом деле преодолеть несколько футов. Подслушивала.       — Да, Чэнчжу?       — Отведи Уцзиня к нему домой, когда он снова сможет ходить, — затем эти тёмные глаза снова посмотрели на него. — Сколько времени тебе понадобится, чтобы поправиться?       — Я уже в порядке.       Хуа Чэн глубоко вздохнул, проявляя странную осторожность, возвращая на место одежду Се Ляня.       — Тогда три выходных.       — Мне не нужно…       — Наслаждайся выходным, — небрежно перебил его Хуа Чэн. — Иди, прогуляйся по городу. Расслабься. Я сообщу Сюй Хао, — он встал, пристально глядя на Се Ляня. — Ты молодец. Я ценю усилия даочжан-гэгэ по обеспечению безопасности моего заведения.       — Я… конечно, Чэнчжу.       С этими словами Хуа Чэн зашагал прочь, довольно резко пнув одного из всё ещё бессознательных призраков, лежавших на земле.       — Ладно, — сказала Янсюнь, подходя к нему. — Сиди здесь и делай всё что угодно с силой, которую он тебе только что дал, чтобы не истекать кровью по пути домой. Я закончу помогать с уборкой и потом заберу тебя. Не вставай, — она замахнулась на него метлой для пущего эффекта.       Се Лянь, чувствуя себя полностью запуганным, сделал так, как ему сказали. Он позволил себе расслабиться в кресле и закрыл глаза. Он провёл обильную духовную энергию Хуа Чэна по своим меридианам и почувствовал, как боль, которую он игнорировал, медленно угасает.

***

      Се Лянь, как он и предсказывал, был в порядке к следующему утру. Однако он сделал так, как просил Хуа Чэнчжу, и потратил следующие три дня на то, чтобы расслабиться и по-настоящему восстановиться. Он провел большую часть этого времени, гуляя по Призрачному городу и навещая тех призраков, у которых он чаще всего брал мусор, продавал вещи или чинил их.       Цзю-эр и А-Пэн присоединялись к нему большую часть времени, препираясь друг с другом о том, кто из их друзей будет лучшим Верховным. В конце концов, они сошлись на Шуши, потому что он был старшим и мог менять форму, как Хуа Чэн. Однако Тун-Тун была на втором месте, и Се Лянь был уверен, что этот факт понравится ей. Дети также показали ему недавно заполненный ящик с выброшенными тканями из задней части домика швеи, и они втроём провели несколько часов, копаясь в нём, чтобы найти несколько заветных кусочков. Затем Се Лянь провёл следующий день дома, сшивая пару чучел для призраков в знак благодарности, используя некоторые обрезки металла и дерева, которые они собрали в прошлый раз, чтобы сделать маленькие глаза и мечи для кукол. Поэтому к тому времени, как он снова начал работать в Логове, его нога не болела вовсе.       Он практически вернулся к работе в первую ночь, даже не отговорённый суетой возвращения Хуа Чэна в резиденцию. Он подавал еду и напитки и убирался, всё ещё высматривая зачинщиков неприятностей. Янсюнь заверила его, что Хуа Чэн и Посланник Убывающей Луны справились с этим, но Се Лянь посчитал благоразумным проявить осторожность.       — Уцзинь! — крикнул Сюй Хао, его голова и развевающиеся волосы выглядывали из лестничного пролета, когда Се Лянь шагнул в задние коридоры. — Хуа Чэнчжу хочет выпить. Выбери ему что-нибудь и отнеси в его комнату.       — Какой напиток?       — Он сказал что угодно. Выбери что-нибудь приятное. Видимо, твой выбор в прошлый раз был удачным.       Как полезно. Возможно, снова что-то старое.       Се Лянь кивнул и спустился вниз, прогуливаясь по проходам их винного склада. Он задумчиво взглянул на бутылку из Сяньлэ, прежде чем его взгляд скользнул в сторону к бутылке, столь же знакомой, хотя и с не такими приятными воспоминаниями. Бутылка рисового вина из города Синье. Он знал винодела, поскольку работал на него несколько осеней, собирая урожай риса для складов. Ему хорошо платили, и после стольких лет обмана на временных работах Се Лянь какое-то время помнил доброту этого человека. Он возвращался каждые несколько лет, пока город не пал жертвой войны, а вместе с ней и сам винодел.       Он осторожно протер этикетку и обнаружил, что она была менее пыльной, чем обычно были старые бутылки. Он вытащил её и был удивлён, обнаружив, что за ней спрятано ещё больше бутылок. Как странно. Взяв бутылку, Се Лянь направился обратно наверх, взял поднос, одну из их лучших чашек и небольшую миску со сладостями и орехами из кухни, прежде чем направиться в личную комнату Хуа Чэна.       Занавеска слегка шевельнулась, когда он приблизился. Он остановился перед входом и показал Ши-гэ то, что принёс.       — Напиток здесь, — тихо сказал Цзяньжупаньши, помедлил и по какому-то невидимому сигналу отдёрнул занавеску, чтобы впустить Се Ляня.       Входя, он поклонился, стараясь не споткнуться между лестницей и нависшей тканью.       — Чэнчжу, — поприветствовал Се Лянь, быстро окинув взглядом маленькую комнату, в которой он оказался. Она была роскошной в своей красоте. Шёлковые ткани свободно свисали со стен, а на столах по бокам стояло несколько красивых украшений. Трон, на котором сидел Хуа Чэн, был украшен искусной резьбой; цветы и бабочки сплетались в единое целое из дерева, вырезанные так искусно, что казались почти настоящими. Его пальцы дёрнулись от желания провести пальцами по дереву.       — Даочжан-гэгэ, — поприветствовал его Хуа Чэн, на мгновение бросив на него взгляд, прежде чем продолжить смотреть на главный зал. Сам Король Призраков небрежно расположился в кресле, один локоть покоился на подлокотнике, а голова лежала на ладони, другая рука теребила алую бусинку на конце косы в волосах. Одна из его ног была перекинута через другую сторону кресла, и он выглядел как изображение непочтительного декаданса, сидя так небрежно и одетый так хорошо. Сегодня он выглядел, возможно, лет на двадцать с небольшим, тёмные волосы свободно падали на плечи, а красные одежды были в немного более старомодном стиле.       Се Лянь подошёл к маленькому столику в стороне и молча налил ему напиток.       — Чэнчжу, — тихо сказал Се Лянь, подойдя к нему и поставив наполненную чашку и миску с угощениями на маленький столик перед ним. — Этот слуга надеется, что это придётся вам по вкусу сегодня вечером.       Хуа Чэн взял чашку в одну руку и поднёс её к носу, закрыв глаза и вдыхая воздух. Он оглянулся на Се Ляня.       — Я вижу, что у гэгэ всё ещё хороший вкус.       — Спасибо, Хуа Чэнчжу, — Се Лянь склонил голову. — Я помню, что это было очень популярно.       Призрак медленно отпил из чашки.       — Я пойду, — сказал Се Лянь, отступая назад и снова кланяясь.       — Останься, — сказал Хуа Чэн голосом легким, но с повелением человека, который знал, что его словам подчинятся. Его взгляд метнулся обратно к Уцзиню. — Ты уже сталкивался с этим вином?       — Да.       — Даочжан-гэгэ, должно быть, был достаточно обеспечен в своей жизни, чтобы позволить себе такие вещи, — заметил Хуа Чэн, проводя пальцами по краю чашки, ставя её обратно.       Се Лянь задавался вопросом, не выдал ли он себя за сына какого-нибудь дворянина из Синье или за человека, у которого достаточно денег, чтобы купить что-то столь старое.       — Боюсь, я никогда его не пробовал, — ответил Се Лянь. — Но о нём всегда отзывались с восторгом.       Хуа Чэн наклонил чашку в его сторону.       — Хочешь?       — Мой путь совершенствования запрещает употребление алкоголя.       Хуа Чэн что-то тихо пробормотал, а Се Лянь моргнул, подняв глаза и ожидая разъяснений. Призрак не повторил то, что он сказал.              Се Лянь стоял неподвижно и смотрел на игорный зал через красную занавеску, пока они оставались вместе в тишине. Она была явно зачарована. С его угла можно было ясно видеть главную комнату, хотя она была окрашена в кроваво-красный цвет, а некоторые мелкие детали были утеряны. Учитывая, что с другой стороны ничего не было видно, это было довольно впечатляюще.       Мгновение за мгновением Се Лянь чувствовал, что расслабляется, почти погружаясь в медитацию. Затем рука протянулась к нему, чаша в ней была пуста. Се Лянь взял её и снова наполнил, поставив обратно на стол.       — Всё ещё нравится здесь, даочжан-гэгэ? — спросил Хуа Чэн, продолжая глядеть сквозь ткань. — Всё ещё счастлив здесь?       — Мгм, — ответил Се Лянь. — Очень счастлив.       Он был в безопасности, ему было тепло, одежда была хорошей и чистой и его часто кормили. Он мог выбирать, как провести своё время, и он мог помогать людям. Это было намного, намного больше, чем у него было долгое время.       — Я удивлён, — медленно сказал Хуа Чэн. — Если гэгэ знает о таких прекрасных вещах, как он может считать такое место таким терпимым, — клыкастая усмешка сверкнула в его сторону. — Все эти жестокие, извращенные призраки вокруг него.       — Я давно перестал привыкать к прекрасным вещам, — сказал Се Лянь. — И все стали настолько же жестокими, насколько могут быть живые люди… и настолько же добрыми.       Хуа Чэн повернулся и посмотрел на него.       — Как Чэнчжу понял, что я жив? — спросил Се Лянь, снова пытаясь уйти от этой темы. — Я знаю, что маска зачарована и не работает для кого-то с такой силой, как Чэнчжу, но…       — Сердцебиение, — сказал Хуа Чэн, как будто это было очевидно, делая ещё один глоток. — Маска скрывает твой голос, лицо, запах и энергию, но я всё равно могу услышать твоё сердце, если захочу.       Рот призрака дернулся, когда сердце Се Ляня забилось чаще.       — О, — выдохнул он. Это кое-что объясняло. Как ужасно неловко. — Значит, вы не можете… видеть сквозь неё?       — Нет, — ответил Хуа Чэн, и его голос звучал немного смущённо. — Мэйюнь очень хороша в своём деле.       Наступила долгая тишина.       — Ты меня не боишься, — медленно сказал Хуа Чэн, снова не моргая, что больше всего нервировало Се Ляня. — Не так ли, Уцзинь?       Его пугало многое, но Искатель Цветов под Кровавым Дождём не входил в их число. Он опустил голову, отводя взгляд.       — Нет, Чэнчжу.       — Почему бы и нет? — спросил Хуа Чэн. Он снова поставил чашку, медленно поднялся со своего трона и направился к Се Ляню. Он остановился всего в полушаге, длинный палец коснулся подбородка Се Ляня, одного из немногих участков голой кожи, не скрытых ничем. Се Лянь вздрогнул, когда его голову приподняли вверх, его маска была обращена к Хуа Чэну. — Или, может быть, ты находишь меня скорее… соблазнительным, гэгэ?       Он резко втянул воздух. Се Лянь никогда не чувствовал себя таким горячим за всю свою жизнь. Почему этот человек заставил его так нервничать?       — Нет, — сумел он прохрипеть, отворачивая голову. Его желудок затрепетал от прикосновения пальца Хуа Чэна к его коже. — Со мной случались вещи и похуже, чем вы, — сказал Се Лянь, почувствовав, что у него больше контроля над голосом. Когда голос перестал смущающе дрожать, он добавил: — И вы не дали мне никаких оснований бояться вас.       Он услышал, как шелестит ткань, и рука Хуа Чэна упала с его шеи.       — Итак, ты умеешь сражаться.              Услышав это, он резко повернул голову.       — А?       — Ты, конечно, доказал это на этой неделе, насколько я знаю. Полагаю, ты умеешь пользоваться мечом, даочжан-гэгэ? — спросил он, не давая Се Ляню ни минуты, чтобы вникнуть в суть разговора.       — А, да, — ответил он, чувствуя себя потерянным. — Я также умею их глотать. Это удобный уличный трюк.       Смех, громкий и неожиданный, вырвался у Хуа Чэна. Он улыбнулся Се Ляню, его глаза ярко сверкали в свете фонаря.       — И гэгэ сказал, что я ему не нравлюсь.       — Что?       — Мне бы пригодился новый спарринг-партнёр, — сказал Хуа Чэн, не двигаясь с места, стоя рядом с Се Лянем. — Тот, кто не боится меня и не сдастся ещё до того, как мы начнём. Ты прожил неопределённое количество лет, что говорит о том, что ты достаточно хорош, чтобы защитить себя и остаться в живых.       Ну, отчасти это было связано с этим, а отчасти с тем, что смерть была для него недостижима, но…       — Если это сделает Чэнчжу счастливым, — он старался не звучать слишком нетерпеливо. Он старался не звучать так, будто мысль о мече в его руке, сражающемся с опытным противником, не была самым захватывающим из того, что он слышал за последние годы. Он подозревал, что его сердцебиение выдает его.       Хуа Чэн наконец отступил назад, и Се Лянь снова смог дышать.       — Идём, — позвал призрак.       — Сейчас?       — Ты бы предпочёл сделать это в свободное время?       — Ну что ж, это был бы хороший способ провести время, — ответил Се Лянь.       — Думаю, я хочу сам увидеть твое мастерство, — сказал Хуа Чэн, прислонившись к трону. — Гэгэ так жестоко издевался надо мной, говоря об этой идее. Я могу заплакать.       Он не мог не рассмеяться.       — Да. Хорошо.       Се Лянь двинулся, чтобы собрать свой поднос с полувыпитым вином, но Хуа Чэн чуть ли не выбил его из его рук и сказал оставить. Итак, Се Лянь поплелся за ним, когда они вышли из комнаты, множество призрачных глаз от посетителей провожали их, пока они шли, толпа расступилась, когда Хуа Чэн повёл его обратно в задние залы Логова.       Король Призраков стоял у подножия лестницы, подняв голову, словно прислушиваясь, а затем крикнул:       — Эй! Сюй Хао!       Сюй Хао быстро появился в дверном проёме и уставился на них обоих с верхней площадки.       — Да, Чэнчжу?       — Я забираю Уцзиня на оставшуюся часть смены, — сказал он.       — Конечно.       Озорная ухмылка расползлась по губам Хуа Чэна.       — Если он так хорош в глотании мечей, как говорит, я, возможно, буду чаще его у тебя забирать.       Сюй Хао побледнел, бледно-голубая кожа стала чисто белой. Он просто кивнул.       Хуа Чэн тихо рассмеялся, а затем повернулся к Се Ляню.       — Иди сюда, — сказал он, протягивая когтистую руку.       Се Лянь почувствовал, как его сердце забилось чаще, глядя на протянутую ладонь.       — Я не укушу, гэгэ, — сказал он.       Се Лянь нервно облизнул губы и взял руку. Она была холодной под его рукой, но каким-то образом согревала его пальцы.       — Держись крепче, — сказал Хуа Чэн, подбросил в воздух пару игральных костей, протянул руку к ближайшей двери и шагнул внутрь.       Вместо того, чтобы найти кладовую, которая обычно находилась за этой дверью, Се Лянь вышел в роскошное здание с высокими потолками и тёмным деревом. Лампы висели, светясь алым по углам, отбрасывая ошеломляющий, хотя и зловещий свет на всю комнату. Прекрасная мебель, нагруженная золотым, красным и чёрным, заполняла пространство. Несколько женщин в сверкающих платьях обернулись и улыбнулись им, как будто они уже привыкли к появлению Хуа Чэна из ниоткуда.       — Где мы? — спросил Се Лянь, оглядываясь вокруг, зачарованный. Хуа Чэн отпустил его руку. Се Лянь быстро спрятал свою за спиной.       — Райское поместье[Не Дом Блаженств — потому что это всё сбивает с толку — Дом блаженств не дом, а резиденция. В общем, мне так больше нравится)], — ответил Хуа Чэн.       Ах. Особняк, виднеющийся вдалеке над крышами, освещенный, как маяк над городом.       — Ваш дом очень красивый, — похвалил Се Лянь.       — Резиденция, — коротко сказал Хуа Чэн и пошёл прочь.       Се Лянь воспринял это как сигнал к действию.       — Есть ли разница? — спросил Се Лянь, пока они шли, не понимая, где он допустил ошибку.       — Дома есть домашние, — ответил Хуа Чэн. — Место, где кто-то живёт один, — это не дом.       О. По этой логике, у Се Ляня не было дома более шестисот лет. Он почувствовал боль в груди за них обоих, чувствуя ужасную связь между ними. Он предположил, что Хуа Чэн был прав, как бы ему ни нравилась его маленькая… резиденция в городе, она была бы более гостеприимной, если бы у него был кто-то, к кому он мог бы вернуться домой. Он предположил, что Янсюнь была ближе всего к этому, но даже тогда это было не совсем то же самое.       Посланник Убывающей Луны появился, выйдя из двери дальше по коридору.       — Посланник Убывающей Луны, — мимоходом сказал Хуа Чэн, проходя мимо мужчины.       — Чэнчжу, — поприветствовал он в ответ коротким поклоном, прежде чем пойти в ногу прямо за ним. — Кто это?       — Уцзинь, — сказал Хуа Чэн. Голова Посланника Убывающей Луны склонилась набок, чтобы посмотреть на Се Ляня, прежде чем Хуа Чэн добавил: — Это тот, кто продолжает отдавать мне годы служения в глупых человеческих ставках.       Посланник Убывающей Луны промычал:       — И он здесь, потому что?..       — Даочжан-гэгэ согласился сразиться со мной.       — Ладно. Постарайтесь не умереть.       — Я не хочу причинять ему боль, — добавил Се Лянь позади них, обеспокоенный намёком.       — Он сказал это тебе, гэгэ, — рассмеялся Хуа Чэн.       Это имело больше смысла. Се Лянь промолчал.       — Когда у вас будет минутка, пожалуйста, прочтите это, — сказал Посланник Убывающей Луны, передавая Хуа Чэну небольшой свиток. — На него нужно ответить сегодня.       Се Лянь споткнулся, когда его взгляд упал на запястье Посланника Убывающей Луны. Очень знакомый чёрный узор окружал его — его тоже изгнали! Се Лянь понятия не имел, что кто-то ещё был изгнан так же, как он. Должно быть, это произошло за те много-много лет, что он скитался.       — Ах, извините, извините, — сказал он, поднимаясь с пола и оправляя мантию. Он поднял глаза и увидел, что Хуа Чэн и Посланник Убывающей Луны остановились в коридоре. — Я не смотрел, куда иду. Не повезло, понимаете.       Посланник Убывающей Луны уставился на него, не двигаясь. Он очень отчётливо чувствовал, что его осуждают. По справедливости, он, вероятно, волновался, что такой неуклюжий человек собирается скрестить мечи с Искателем Цветов под Кровавым Дождём, и он не хотел вытирать его с пола через десять минут.       — Мы поговорим позже, — сказал Хуа Чэн Посланнику Убывающей Луны, который поклонился и извинился, покидая их присутствие.       Хуа Чэн подвёл Се Ляня к большим дверям.       — Тебе нравятся мечи, гэгэ?       Вся душа Се Ляня оживилась от интереса.       — О, да! Очень.       — И всё же, судя по всему, у тебя его нет, — заметил он.       — Нет, у меня уже много лет нет своего, — пожал плечами Се Лянь. — Они стоят дорого. Это всегда было первым, что я продавал, если хотел есть.       — Неужели жизнь даочжана-гэгэ была такой тяжёлой? — спросил Хуа Чэн, небрежно опёршись плечом о дверь, перед которой они остановились, и сосредоточив всё своё внимание на Се Ляне.       — Моя неудача, как правило, всё усложняет, — сказал Се Лянь, тревожно скручивая пальцы на груди. — Здесь, в вашем городе, для меня всё не так уж плохо. Я только изредка что-то ломал или ранил себя или кого-то ещё! — он рассмеялся. — Но в других местах я не мог долго оставаться на одном месте, прежде чем неудача настигала меня. Меня выгоняли из большего количества деревень, чем я могу вспомнить. Призрачный город, на самом деле, довольно прекрасен в этом отношении. Приехать сюда было такой удачей. Я действительно должен похвалить вас за такой великолепный город.       — Значит, этот рад.       На этот странно скромный комментарий Хуа Чэн открыл дверь, и Се Лянь был поражён увиденным. Должно быть, они случайно поднялись в личный арсенал Небесного Императора! Зал был до краев заполнен оружием, все четыре стены были заполнены оружием всех типов. У него перехватило дыхание, когда он почувствовал бомбардировку заклинаний, чар и проклятий, наложенных на них. Поистине, это была беспрецедентная коллекция.       — Ты можешь одолжить один из них, — сказал Хуа Чэн, указывая на часть стены мечей, которая выглядела немного менее причудливой и немного более практичной. Они всё ещё были потрясающими.       Се Лянь низко поклонился, запинаясь от волнения.       — Спасибо, спасибо за эту честь, Хуа Чэнчжу.       Он старался действовать быстро, взгляд метался по каждому и удерживал любой, который представлял его интерес, в поспешном осмотре веса и баланса. Се Лянь обнаружил, что бормочет себе под нос, пока исследует, и бросал украдкой взгляды на другие виды оружия, выстроившиеся вдоль стен: сабли, короткие мечи, длинные мечи, ятаганы, копья, щиты, кнуты, боевые молоты и многое другое. Он мог провести здесь часы, даже дни, проводя руками по каждому уникальному образцу.       Он остановился на мече с рукоятью из белого золота с детально вырезанными на рукояти маленькими пчёлками. Он был идеально сбалансирован и невероятно ощущался в его руке. Он почти пускал слюни от предвкушения его использования.       — Достаточно хорош?       — Превосходно, спасибо, — сказал Се Лянь, щёки его покраснели от волнения. — Баланс вне всякого сравнения, — он завершил небольшой взмах лезвием, и его тело внезапно ощутило себя завершённым, как не ощущалось годами.       — Даочжан-гэгэ, несомненно, знает толк в мечах.       — Они всегда были моей большой любовью, — признался он, всё ещё не в силах оторвать взгляд от меча в своей руке. Клинок в особенности был искусно изготовлен. Он мог только представить, как он мог петь.       — Тогда посмотрим, знаешь ли ты, как им орудовать, — Хуа Чэн вышел из комнаты.       Се Лянь последовал за ним, возбуждённое клокотание начало переполнять его грудь. Они прошли через дверь, противоположную той, через которую они вошли, в большую комнату с высоким потолком. Тренировочный зал, большой и просторный, и столь же прекрасно украшенный, как и всё остальное здание. Се Лянь едва удостоил его взглядом, слишком сосредоточённый на наблюдении за тем, как Хуа Чэн становится напротив него.       Призрак хлопнул себя по рукояти сабли.       — Не возражаешь, если я буду использовать Эмин?       Се Лянь покачал головой.       — Это было бы честью.       — Поскольку гэгэ, похоже, не использует духовную энергию, — сказал Хуа Чэн, — никаких трюков, только мастерство и клинок.       Се Лянь кивнул в знак согласия и принял свободную позу.       — Этот благодарит Чэнчжу.       Хуа Чэн в свою очередь переместился, немного отодвигаясь вглубь комнаты и отставляя Эмин от себя. Се Лянь снова поймал вспышку того же красного камня. Он задался вопросом, сможет ли он увидеть, что именно он сделал. Эта мысль вызвала трепет в его сердце.       Се Лянь ждал, позволяя Хуа Чэну сделать первый шаг.       Он не разочаровал.       Хуа Чэн метнулся через комнату, быстро и изящно, Эмин метнулся к нему, и Се Лянь легко поймал его — включилась мышечная память. Они обменялись ударами, начав медленно и проверяя пределы мастерства друг друга. Спарринг был ближе к танцу, чем к чему-либо ещё, и Се Лянь всё время улыбался. Медленно, шаг за шагом, они ускорялись всё больше и больше, повышая интенсивность столкновения клинков, обнаруживая пробелы и предполагаемые слабости и толкая друг друга назад и вперёд.       Это очень внезапно поставило убедительную точку в колонке происхождения Хуа Чэна, который был из Сяньлэ. В движениях Хуа Чэна он уловил вспышки шагов и форм, знакомых и странно ностальгических. Базовая работа ног, которой обучали в армии Сяньлэ, была скрыта среди эклектичных стилей и невероятного мастерства плавного плетения между ними. Хуа Чэн был словно взгляд на момент, пойманный во времени. Тогда это был нехороший момент, но, увидев его в исполнении Хуа Чэна, он придал ему новую лёгкость, чтобы увидеть, как он просуществовал так долго. Дом, в форме серии шагов. Он определённо был из Сяньлэ.       Но, помимо всего этого, Хуа Чэн был чудесным спарринг-партнёром. У Се Ляня сжалось сердце, когда он увидел такие непринуждённые движения, грациозные, но яростные. Хуа Чэн действительно идеально подходил своему ятагану, владея им как продолжением себя, как это делали только лучшие фехтовальщики.       Он скучал по этому. Се Лянь не осознавал, как многого ему не хватало, не имея клинка в руке, не имея возможности танцевать с другим человеком вот так. Его тело чувствовало себя живым, его чувства — обострёнными. Он был воодушевлён.       Се Лянь тяжело дышал, когда они остановились, широко улыбаясь под маской. Он не чувствовал себя таким счастливым… сотни лет, наверное.       — Хуа Чэнчжу очень искусен, — сказал Се Лянь, запыхавшись, но также не в силах сдержать слова в груди. — Он невероятно талантлив со своим ятаганом… Я заметил один приём, который, как мне кажется, можно было бы усовершенствовать, — он поднял меч, чтобы продемонстрировать. — Конечно, с этим мечом эффект будет не совсем таким же, но…       — Вот, — Хуа Чэн протянул ему рукоять Эмина.       Се Лянь не сделал ни единого движения, чтобы взять его, переводя взгляд с Хуа Чэна на рукоять. Казалось, это подразумевало довольно большое доверие.       — Вы уверены?       — Я могу принести другой, но Эмин здесь и сделает то, что ему скажут, — откровенно сказал Хуа Чэн. — Я хотел бы увидеть приём, как и предполагалось.       Се Лянь кивнул и потянулся вперёд, открыв ладонь, чтобы принять клинок. Хуа Чэн передал Эмина и взял меч, который одолжил Се Лянь. Желудок Се Ляня странно забеспокоился, когда пальцы призрака коснулись его собственных.       В тот момент, когда кожа Се Ляня соприкоснулась с рукоятью, драгоценный камень на рукояти щёлкнул, открываясь. Вернее, открылся глаз.       — О! — воскликнул Се Лянь, глядя в кроваво-красный глаз, который смотрел прямо на него. — Привет, надеюсь, ты не против, что я тебя использую. Твой хозяин хотел, чтобы я кое-что продемонстрировал.       Глаз вращался в серебре, но не пытался вырваться или атаковать Се Ляня каким-либо образом. Он знал такие мечи, настолько преданные одному мастеру до почти бессознательного состояния. Он воспримет это как принятие.       — Как мило, — проворковал Се Лянь, проводя пальцами по филигранной отделке рукояти, ощущая искусную работу металла на накладках. — Разве ты не прекрасный клинок? Очень надёжный.       — Не нянчись с этим, — Хуа Чэн почти смутился.       Се Лянь рассмеялся, отпустив руку от столь деликатного прикосновения.       — Извините, извините.       Он перехватил её и поднял Эмина, сделав шаг назад, чтобы не ударить призрака, пока демонстрировал. Он выполнил движения на скорости, чтобы начать, чувствуя, что такой искусный фехтовальщик, как Хуа Чэн, хотел бы сначала увидеть полный эффект. Затем он вернулся к началу и прошёл каждую часть медленнее, объясняя.       Хуа Чэн наблюдал с полной сосредоточенностью, отслеживая каждое движение и каждую дугу лезвия в руке Се Ляня. Он уловил легкие движения руки Хуа Чэна рядом с собой, как будто рисуя действие сам.       — Гэгэ, должно быть, действительно бессмертный мастер, раз знает так много, — заметил Хуа Чэн, когда объяснение Се Ляня было закончено.       Ах. Он позволил себе увлечься, был слишком взволнован. Се Лянь рассмеялся, махнув рукой перед собой.       — Нет, нет, я просто люблю фехтование больше, чем что-либо ещё, — он внезапно побледнел, осознание обрушилось на него, как холодный водопад, и поклонился. — Этот надеется, что Хуа Чэнчжу не будет оскорблён уроком этого. Этот не хотел подразумевать…       — Никаких оскорблений не было, — сказал Хуа Чэн. — Для меня большая честь получить такое честное обучение, — одна из этих прохладных рук слегка коснулась руки Се Ляня, вырывая его из поклона. — Я надеюсь, что гэгэ захочет продолжить уроки в будущем.       Улыбка снова появилась на лице Се Ляня.       — Этот был бы польщён.       — Могу ли я попробовать сейчас? — Хуа Чэн протянул руку, и Се Лянь снова быстро поменял их клинки местами.              Се Лянь наблюдал, как Хуа Чэн выполняет движения, которым он его только что научил. Его память была явно превосходной, судя по тому, как легко он все это усваивал.       — А, вот здесь, — вмешался Се Лянь, а Хуа Чэн замер. — Подними локоть чуть-чуть выше, он будет лучше двигаться на полной скорости и не будет так сильно выворачивать плечо.       Хуа Чэн кивнул и начал снова, точно следуя указаниям Се Ляня. Через десять минут Хуа Чэн исполнял это на полной скорости и выглядел очень грациозно.       Се Лянь захлопал, когда он закончил, взволнованный и довольный им. Тот, кто его учил, должно быть, мечтал о таком человеке. Иметь ученика, который так жаждал учиться и так быстро схватывал всё, было даром свыше.       — У меня есть вопрос, — спросил Се Лянь, затем спохватился и быстро добавил: -… Если это не слишком навязчиво, — он действительно начал чувствовать себя слишком фамильярным с этим человеком.       — Спрашивай.       — Ближе к концу я увидел, как ты использовал некоторые приемы. Я ничего подобного раньше не видел, не мог бы ты мне показать?       — Это кажется справедливым, — кивнул Хуа Чэн. — Какая часть?       Се Лянь попытался воссоздать увиденное, но знал, что это не совсем то.       Они потратили ещё час или около того, обсуждая приёмы, а затем отвлеклись на разговоры о тактике и различных способах использования этих приёмов в реальной схватке не на жизнь, а на смерть. Хуа Чэн действительно был замечательным собеседником, когда говорил, и с таким же энтузиазмом слушал чушь, которую Се Лянь нёс в своём волнении.       — Где учился гэгэ? — спросил Хуа Чэн, когда они наконец закончили, пристегивая к своему бедру Эмина, который возбуждённо гремел. — У меня в библиотеке много книг о различных путях совершенствования и форм меча, возможно, мне стоит изучить твою перед следующим уроком.       — Хуа Чэнчжу настолько талантлив, что я не думаю, что его основы нуждаются в доработке. Кроме того, я не верю, что это всё ещё актуально, — уклонился от ответа Се Лянь. — Это старый путь, я сомневаюсь, что книга всё ещё существует.       Хуа Чэн снова ухмыльнулся ему, как будто он что-то выиграл.       — У меня много книг из разных периодов времени. Гэгэ может посмотреть.       — Хуа Чэнчжу, — заговорил Посланник Убывающей Луны, внезапно оказавшись рядом с ними, привлекая к себе внимание Хуа Чэна. — На пару слов?       — Мгм, — согласился он, затем снова посмотрел на Се Ляня. — Пожалуйста, удели время дальнейшему осмотру арсенала, я вернусь через минуту.       Се Лянь понятия не имел, как долго Посланник Убывающей Луны находился в комнате. Очевидно, он слишком мастерски вписался в обстановку и наблюдал, по крайней мере, часть их сражения молча.       Взяв клинок, который он выбрал ранее, он прошёл обратно через двери, какая-то невидимая сила распахнула их и удерживала в таком положении. Се Лянь должен был предположить, что это Хуа Чэн не хотел оставлять Уцзиня без присмотра в такой комнате. Он не должен был доверять Уцзиню такую ​​комнату. Хуа Чэн едва знал его.       Се Лянь вернулся туда, где он взял свой клинок, и вложил его обратно в ножны и держатель. Затем он позволил себе побродить, не торопясь, чтобы осмотреть больше предлагаемого оружия. Он задавался вопросом, разрешено ли ему прикасаться.       Он оглянулся на них двоих, стоявших близко друг к другу. Хуа Чэн был неподвижен, казалось, просто слушал, в то время как Посланник Убывающей Луны выглядел напряжённым. Его плечи были напряжены, а движение головы говорило о том, что он шептал что-то с пылом. Хуа Чэн нахмурился. Он не казался злым или недовольным, но, возможно, в какой-то степени задумчивым.       Король Призраков взглянул на него, и Се Лянь поспешно вернулся к тому, что делал. Он решил рискнуть и поднял клинок, который привлёк его внимание. Ещё один быстрый взгляд сказал ему, что Хуа Чэн видел, как он это сделал, и не сделал ничего, чтобы остановить его, прежде чем снова сосредоточиться на Посланнике Убывающей Луны. Замечательно. Се Лянь отступил назад и поиграл с клинком, вращая его в размахе, перешагивая через некоторые старые знакомые движения и пытаясь почувствовать его. Он был тяжелее предыдущего, немного более утяжелённым на рукоятке, но…       Он подпрыгнул, когда что-то толкнулось в его колено.       Посмотрев вниз, Се Лянь увидел Эмина, который каким-то образом выскользнул из рук своего хозяина и теперь возбуждённо стучался об него.       — И снова здравствуй, — поздоровался он, наклонившись, чтобы провести рукой по верху рукояти. — Ты действительно очень хороший клинок.       Рукоять прижалась ближе к его руке, Эмин возбуждённо подпрыгивал.       — Тебе правда так понравилось? — со смехом спросил Се Лянь, поглаживая саблю. — Тебя, должно быть, не выпускают так много играть, а?       Шелест ткани пробежал по его груди, и тут же в поле его зрения попала белая вспышка.       — Ах, Жое, — прошептал Се Лянь, хватаясь за ткань и отчаянно пытаясь засунуть её обратно за воротник. Он быстро повернулся, чтобы спрятать её от остальных в комнате, сомневаясь в том, как хорошо может быть воспринято секретное оружие. — Не смей!       Эмин последовал за ней, и, ободрённая, Жое выскользнула из его рук и изогнулась, чтобы исследовать саблю. Шёлковая лента обернулась вокруг рукояти, прежде чем растянуться и наклонить конец своей длины, как будто уставившись на меч. Эмин, благословлённый одним красным глазом, уставился прямо на Жое, а затем начал трястись.       Ах, это было определённо нехорошо.       Се Лянь снова схватился за Жое, пытаясь пальцами отцепить ткань от меча, но она была слишком туго закручена. Время грязного приёма.       — Возвращайся обратно и оставь Эмина в покое, иначе в следующий раз ты не выйдешь к детям! — прошипел Се Лянь.       Жое повернулась, чтобы посмотреть на него, конец её длины слегка поник, как будто опечаленный, и скользнула обратно в воротник Се Ляня. Отлично, теперь Жое будет дуться по крайней мере до конца дня. Се Лянь вздохнул про себя и задумался, как это стало его жизнью — быть в подчинении капризам полоски ткани.       Эмин снова толкнул его, всё ещё пытаясь привлечь внимание Се Ляня.       — Ах, прости, прости, — прошептал Се Лянь, приседая, чтобы встретиться взглядом с рубиновым глазом клинка. — Жое иногда бывает грубой. Она просто интересовалась…       — Эмин! Оставь гэгэ в покое! — внезапно крикнул Хуа Чэн, и Се Лянь обернулся, увидев, как он движется к ним. — Ты уже поиграл с ним ранее.       — Думаю, я ему нравлюсь, — рассмеялся Се Лянь, позволяя Хуа Чэну снова поднять свой ятаган и пристегнуть его к боку.       Затем он ударил по лезвию, прошипев:       — Успокойся! Извини, гэгэ, он может немного перевозбудиться.       Се Лянь мог понять, всё ещё чувствуя, как Жое извивается в отместку у его рёбер.       — Всё в порядке, всё в порядке, — ответил он, затем взглянул туда, где всё ещё стоял Посланник Убывающей Луны. — Всё в порядке?       — Гэгэ не о чем беспокоиться.       Се Лянь кивнул.       Наступила неловкая тишина, Се Лянь не был уверен, что ему теперь делать. Поэтому он слегка поклонился Хуа Чэну и сказал:       — Мне следует вернуться к работе, если Хуа Чэнчжу больше не нуждается в этом.       — Пока нет, — ответил Хуа Чэн, слегка повернувшись и жестом руки приглашая Се Ляня пойти с ним. — Я думаю, гэгэ должен отдохнуть и что-нибудь поесть после такой тяжёлой работы.       Как заботливо.       — Инь Юй, — позвал Хуа Чэн. — Ты пока свободен, я уверен, у тебя есть дела поважнее, чем придираться ко мне.       Улыбающаяся маска кивнула, протянула руки в коротком, но искреннем поклоне и вышла через другую дверь.       Се Лянь снова мельком увидел его закованное в канги запястье. Оно выглядело точь-в-точь как его. Глубокое, несветящееся пятно в извилистых узорах на его коже. Он также уловил его имя. Инь Юй. Это было незнакомое ему имя. Он подумал, что вряд ли Инь Юй был из времен до того, как Се Лянь был на небесах. Насколько б он не интересовался происходящим в небесном царстве во время своего вознесения, у него была довольно приличная память. Это, и он не слышал слухов о других, подобных ему, во время своего пребывания там, и, зная богов так, как знал он, сплетни о том, что хорошо, не были бы скрыты от его ушей.       Должно быть, его время уже прошло, и кто-то другой так сильно всё испортил, что они были изгнаны из золотого города. Он задавался вопросом, что сделал Инь Юй. Он задавался вопросом, просил ли он об этом тоже… Считал ли он, что заслуживает этого.       Как он тоже оказался в Городе Призраков на службе у Хуа Чэна? Добровольно ли?       — Гэгэ?       Се Лянь понял, что он пристально смотрел вслед Посланнику Убывающей Луны.       — Прошу прощения. Задумался.       — За мной.       Он последовал за Хуа Чэном обратно через извилистые коридоры и открытые комнаты Райского поместья. Он продолжал восхищаться украшениями, которые выстроились вдоль стен и украшали столы и полки, и казалось, что всё это богатство, выставленное на всеобщее обозрение, было бесконечным. Скульптуры, веера, картины, гобелены, фарфор — всё это высочайшего качества и с безупречным вкусом.       — Где Хуа Чэнчжу приобрёл столько прекрасных вещей? — спросил Се Лянь, пока они шли, его мысли уже вернулись к чудесному арсеналу. — Я никогда не видел такой впечатляющей коллекции оружия.       — Я подбирал их здесь и там на протяжении многих лет, — небрежно сказал Хуа Чэн, как будто это не было чем-то впечатляющим. Се Лянь принял ответ кивком.       Наконец они вышли в главный зал, и все красивые женщины, которые были здесь по прибытии, уже отсутствовали. Хуа Чэн провёл его в ещё одну комнату, в нечто немного меньшее, чтобы сесть за круглый стол с несколькими блюдами и дымящимся чайником чая.       Се Лянь сел на указанное ему место и взял на себя инициативу налить им обоим чай, возвращаясь к привычному поведению. Одежда Хуа Чэна сдвинулась, колокольчики на его сапогах зазвенели, когда он сел напротив него.       — Гэге ранее говорил, что его изгоняли из многих мест.       — Да.       Хуа Чэн взял чашку, которую ему предложил Се Лянь.       — Где был гэгэ до того, как он пришёл сюда?       — Я скитался несколько лет до этого, нигде не останавливаясь больше, чем на месяц или два. Последнее место, где я оставался дольше, было на границе королевства Баньюэ и Юнъань, — ответил Се Лянь.       Призрак кивнул, отпивая из своего напитка.       — Они ведь воюют, не так ли?       — Разве? Когда я уходил, это было не так, — ответил Се Лянь. Это тревожило. Он задавался вопросом, как дела у Бань Юэ. Он надеялся, что у неё всё хорошо, хотя, учитывая положение вещей, когда он уходил, и то, в каком они, очевидно, были сейчас, эти надежды были невелики.       — Последнее, что я слышал, было это.       — Полагаю, это неудивительно. Пока я был там, на границе было… напряжённо, и в конце концов меня призвали в армию Юнъани, чтобы помочь с проблемами, поскольку у них была нехватка солдат. Однако это была не одна из тех ситуаций, когда мой уход был бы одобрен.       — Что же тогда заставило гэгэ уйти? — улыбнулся Хуа Чэн. — Сомневаюсь, что они позволили бы такому талантливому человеку, как ты, легко уйти, если всё было так сложно.       Се Лянь провёл пальцами по легкой цветочной резьбе по краю своей чашки, с улыбкой глядя на неё.       — Я не хотел присоединяться, и я не хотел сражаться, поэтому я и не стал, на самом деле. Я не думаю, что они когда-либо знали, что я на самом деле хорош в обращении с клинком, — Хуа Чэн издал лающий смешок. Се Лянь поднял глаза, чтобы поймать его, выражение веселья выглядело очаровательно на его лице. — Я пытался остановить большинство драк, в которых участвовал, остановить людей, которые получали травмы, но в конце концов я был ранен в одной из битв и оставлен умирать. Поэтому, воспользовавшись своим шансом, я ушёл. Я оказался здесь случайно — свернул не туда ночью в Чжунъюань, и к утру был на вашей работе, — Се Лянь улыбнулся. — Я имел в виду то, что сказал раньше, это действительно уникальное место, и я благодарен вам за это. Могу я задать вопрос?       Хуа Чэн махнул рукой в ​​сторону Се Ляня, разрешая.       — Хуа Чэнчжу построил город, верно?       — Да, хотя я лично построил только Логово Игрока, Райское поместье и Храм Цяньдэн. Все остальные приехали сами и строили по ходу дела.       Храм был странным дополнением для призрака, который явно испытывал большое презрение к богам. Возможно, это был храм самого Хуа Чэна? То, что Хуа Чэн построил эти три здания сам, было поразительно впечатляющим. Увидев Логово и Райское поместье, он понял, что они были настоящими архитектурными произведениями искусства. Это также объясняло довольно хаотичную структуру улиц Города Призраков, если они строили вещи только по мере прибытия новых призраков.       — Зачем создавать такое место? — спросил Се Лянь.       Хуа Чэн пожал плечами.       — Почему бы и нет? Мне было скучно.       Он не сдержал смешка.       — А Логово Игрока? Это тоже для того, чтобы развлечь Чэнчжу?       — Не совсем. Логово Игрока — единственное в своём роде в городе, как, я уверен, заметил гэгэ.       Он заметил, и он уже задавался этим вопросом ранее. Конечно, учитывая, как сильно призраки любили это место и азартные игры, они хотели бы сделать больше таких залов, и он сказал об этом Хуа Чэну.       — Если я не контролирую такое место, то это сделает кто-то другой, — объяснил Хуа Чэн. — Я бы предпочёл, чтобы этим человеком был я. Поэтому я позволяю существовать только одному такому месту, так что я точно знаю, что происходит в его стенах.       Се Лянь понимающе кивнул.       — Контролируемый хаос, — произнёс он.       Глаза Хуа Чэна загорелись неестественным светом.       — Да. Я уверен, что гэгэ не нуждается во мне, чтобы рассказать ему, насколько опасными могут быть призраки.       — Точно так же, как и любой другой человек, живой, мёртвый или вознесённый.       — Именно так, — сказал Хуа Чэн с мягкой улыбкой. — Итак, гэгэ доказал, что он очень искусен в обращении с клинком, даже бросая вызов этому призраку. Почему бы тебе не уйти отсюда? — спросил Хуа Чэн разговорным тоном, как будто он не спрашивал, почему Се Лянь не нарушил данное ему обещание и не исчез в ночи.       Се Лянь нахмурился.       — Вы знаете, я должен вам много лет. К тому же, Сюй Хао предупреждал меня о том, что случится, если я попытаюсь сбежать.       Хуа Чэн положил предплечья на стол.       — Из того, что мне сегодня показал гэгэ, он, скорее всего, более чем способен отбиться от любого, кто придёт за ним.       — Возможно, — ответил Се Лянь, — но, как вы также отметили, моя духовная энергия сейчас не в лучшем состоянии. Я уверен, что если бы Чэнчжу решил использовать свою, я был бы вам не соперником.       Хуа Чэн промычал и пододвинул маленькую тарелку с пельменями к Се Ляню.       — Ешь.       Се Лянь почти приподнял маску, его рука почти коснулась подбородка маски, затем остановился. Его рука снова опустилась, и он нервно взглянул на Хуа Чэна.       — Я не буду смотреть, если это так неудобно для гэгэ, — сказал Хуа Чэн, демонстративно вставая и направляясь к ближайшему окну с видом на небольшой пруд. Он прислонился к нему, глядя наружу, его бедро было наклонено в сторону, и он добавил: — Гэгэ должен поесть.       — Спасибо, — тихо сказал Се Лянь, снова тронутый неожиданной добротой, которую Хуа Чэну совершенно не нужно было ему оказывать. Се Лянь мог бы подождать своего возвращения в логово, чтобы поесть. Но он был голоден.       Он воспользовался возможностью и приподнял маску ровно настолько, чтобы спокойно съесть несколько блюд, выставленных на столе, быстро заполнив ноющую пустоту в желудке после такого энергичного спарринга. Он краем глаза следил за Хуа Чэном, который всё ещё стоял, отвернувшись к окну, пока он ел. Закончив, он снова надел маску и наблюдал за Хуа Чэном, всё ещё глядящим вниз на пруд.       — Я закончил, спасибо…       — А что, если я решу тебя отпустить?       Се Лянь не ожидал, что его живот так сильно сожмётся от страха. Это была эмоция, которую он испытывал нечасто. После стольких лет, проведённых бок о бок с жизнью и смертью, они стали обыденны делом для него.       Он не хотел уезжать. Он хотел остаться здесь, в своей убогой маленькой резиденции и потустороннем городе, со своими странными друзьями-призраками, которые не смущались его собственной странности. В городе, где не имело значения, стареет ли он или умирает, или…       Он резко втянул воздух, пытаясь взять под контроль своё неуправляемое сердцебиение.       — Мне здесь хорошо, — тихо ответил Се Лянь. — Я не хочу уходить.       Хуа Чэн повернулся, плавно, как вода, лицом к Се Ляню, прислонившись спиной к окну.       — Тогда, полагаю, мне придётся тебя оставить, — сказал Хуа Чэн, голос его был странно подавлен.       Он действительно был слишком прекрасен, чтобы позволить ему существовать. Выражение его лица было таким тёплым, что Се Лянь не мог не почувствовать искру пламени в своей груди, согревающую его изнутри. Он хотел коснуться его щеки, почувствовать эту прохладную плоть кончиками пальцев и проследить форму таких прекрасных черт. Он проглотил эту мысль.       — Полагаю, так и есть.

***

      Когда он вернулся из Райского поместья, Янсюнь ждала его у входной двери.       — Ты долго шёл. Я принесла ужин, — сообщила она ему, держа корзину на руке. — Открывай.       Зная, что спорить не стоит, Се Лянь так и сделал, отперев свой дом и придерживая дверь для нее.       — Садись, садись, — Янсюнь прошла мимо него, удобно устраиваясь за его столом.       — Спасибо, Янсюнь, — сказал он, следуя за ней и закрывая за собой дверь. Он снял маску, положил её на скамейку и повернулся к ней. — Я не так уж и голоден, но…       — Так он тебя трахнул? — спросила она, поставив две миски и пододвигая одну к его стороне стола.       Се Лянь просто стоял, потрясённый и неподвижный, посреди комнаты. Он, конечно, неправильно её понял. Он посмотрел на её лицо, хотя выражение её лица казалось достаточно серьёзным.       — Прости?       — Хуа Чэн, босс, он тебя трахнул?       — Нет? — смутившись, сказал Се Лянь один раз, а затем во второй раз, более настойчиво: — Нет! — и когда он полностью осознал слова: — Что? Конечно, нет! С чего ты взяла?       — Что ты делал тогда, что так разгорячился и вспотел, а? — спросила она, подняв брови и оглядев его. — Чуньчунь слышала, как Чэнчжу сказал Сюй Хао, что он взял тебя за твои навыки глотания мечей.       — Что это значит? Люди продолжают на что-то намекать и…       — Его член, — категорично сказала Янсюнь. — Меч в этой метафоре — его член.       — Его —! — Се Лянь оборвал себя, его щёки пылали. Они думали, что он ушёл с Хуа Чэном, чтобы… — Нет! Мы спарринговались! Он… он хотел партнёра для тренировкам!       — Угу, — по её тону было видно, что она ему не верит.       — У меня есть и другие навыки владения мечом! — запротестовал он.       — Да, и я уверена, что ему может понравиться и то, и другое, — Янсюнь усмехнулась. — Но ты должен это обдумать, знаешь ли. Такой красавец, как ты, мог бы согреть его постель. Я бы сделала это, если бы он хотя бы мельком взглянул на меня, и, знаешь ли, у меня постоянная потеря памяти, из-за которой я забыла своего мужа. С другой стороны, полагаю, тогда я перестала бы быть призраком…       — Нет. Нет! — пролепетал он. Как… почему… он!       Как будто весь его мозг где-то остановился. Он сильно покраснел, и хуже всего было то, что он был без маски! Она могла видеть каждый оттенок его смущения!       Янсюнь слишком широко ему улыбалась, её рот растянулся за пределы того, что было нормально для человека.       — Ох ты, бедняжка, — сказала она с жалостью, опустила взгляд и начала есть.       Се Лянь решил последовать её примеру. Всё, что угодно, лишь бы закончить этот разговор.       — Но ты считаешь его красивым, — твёрдо сказала она, как только закончила есть, с решительным стуком положив палочки для еды. — Я слышала тебя на прошлой неделе, когда он засунул руки тебе под юбку и поправлял твою ногу. Ты задыхался от этого.       Он застонал.       — Ты действительно не собираешься оставить это, Янсюнь?       — Хм-м, — театрально подумала она, изящно приложив палец к подбородку. — Нет, конечно нет. Хуа Чэн — придурок. Очень красивый, сильный придурок, но всё равно придурок. Я никогда не видела, чтобы он проявлял столько интереса к кому-либо до тебя. Он регулярно разговаривает с тобой. Он не делает этого ни с кем, кроме Сюй Хао, потому что он должен, или того Посланника Убывающей Луны, потому что он его правая рука.       — Сначала тебе это не показалось странным, — кисло заметил он.       — Потому что поначалу я думала, что он просто издевается над тобой, — ответила она. — Ему нравится выводить из себя. Он меня поначалу просто бесил. Это проверка, он смотрит, сможешь ли ты с этим справиться или сбежишь. Остаются только сильные.       — Хм.       — Теперь он едва ли удостаивает меня взглядом, если только ему что-то не нужно или если у него не хорошее настроение, — добавила Янсюнь. — Честно говоря, я его чертовски уважаю, но он также ужасен.       — Ты действительно так думаешь? — спросил Се Лянь.       — Я не понимаю, почему ты так не думаешь.       Уровень терпимости Се Ляня к вещам, которые его пугали, был довольно высок. По сути, они сводились к прошлому опыту —Безликий Бай и замкнутые пространства с непроницаемой тьмой, как правило, были двумя наиболее заметными, или, по крайней мере, двумя, которые появлялись чаще. Он думал, что, возможно, медленно развивает новый, обнаруженный после слов Хуа Чэна сегодня днем, так легко предлагающего ему свободу. Эта мысль так внезапно и неожиданно вызвала тошнотворное содрогание в его животе, ужасное сдавливание в горле. Мысль о том, чтобы снова остаться одному, потерять всё это, заставила его тело похолодеть.       Так что нет, он не боялся Искателя Цветов под Кровавым Дождём, хотя тот и был силен, но никогда не причинял ему вреда. По крайней мере, пока.       — Я думаю, он очарователен, — сказал вместо этого Се Лянь, — по-своему.       — Ты бредишь, — вздохнула она.       — Сегодня он был замечательным собеседником, а как боец ​​он был ещё лучше…       — Погоди, ты правда с ним дрался? С оружием? — её рука крепко сжала его плечо. — Да, всё ещё живой.              — Да, это был воодушевляющий матч, он действительно очень хорош.       — Очень хорош. Как будто он не надрал задницы десяткам Небожителей, — проворчала она. — Кто ты, чёрт возьми, такой, Уцзинь?       — Тот, кто превосходно владеет клинком, — ответил Се Лянь, улыбаясь.       Она покачала головой.

***

      Се Лянь, вздрогнув, проснулся, дыхание с трудом вырывалось из его лёгких, жар охватил его, и…       Ой.       Хорошо.       Это было неловко. Опять. Он быстро сел, накинув одеяло на колени и скрыв реакцию своего тела на…       Его мысли снова вернулись к его сну.       Сон о поцелуе после того, как Хуа Чэн загнал его в угол, приставив лезвие к горлу. Сон о прикосновении после того, как его обезоружили и распластали по полу, прохладное тело нависает над ним, руки на его разгоряченной коже. Сон о прохладном дыхании на его шее, едва ощутимом прикосновении, но с обещанием того, что оно задержится рядом с…       Се Лянь пискнул и покачал головой, чувствуя, как кровь пульсирует в его жилах.       У него перехватило горло, дыхание стало прерывистым и тревожным, и он… он хотел.       Он никогда не желал другого в своей жизни, и вдруг это? Это было мучительно. Это была пятая ночь за эти две недели, когда он просыпался таким образом, и он был измотан этим.       Се Лянь подтянул ноги к груди, игнорируя дискомфорт, и прижался лбом к коленям.       Он чувствовал себя больным, потерянным и не в себе. Он пытался прогнать это, игнорировать безумную потребность прикоснуться к себе, которая давила на его мысли. Он злился на Янсюнь за то, что та вложила такие мысли в его голову. Он злился на своего Советника за то, что тот научил его сопротивляться женщинам и оставил его полностью во власти Хуа Чэна и его… всего его. Это было беспрецедентно.       Да, он знал, что считал Хуа Чэна очень красивым мужчиной во всех его многочисленных проявлениях. Чего он не понимал, так это почему эта мысль стала так внезапно давящей. Теперь он остро осознавал, как трепетало его сердце, когда он находился в непосредственной близости от призрака. Это происходило большую часть времени, которое он проводил с Хуа Чэном до сих пор, потому что призрак пытался намеренно взволновать его… И, чёрт его побери, это срабатывало! И теперь знать, что Хуа Чэн мог слышать всё это, если бы он решил слушать, было унизительно. Некоторые вещи теперь приобрели немного больше смысла. Те чувства, которые он списывал на странные, нездоровые или нервные. Они не были совсем, полностью теми вещами. Что-то из этого было… этим.       Он живо вспомнил, как кончик пальца Хуа Чэна коснулся уязвимой кожи под его подбородком, приподняв его голову и спросив, считает ли Се Лянь его соблазнительным. Свысока глядя на Се Ляня сквозь густые ресницы и многозначительный взгляд, словно он знал…       Се Лянь сжал бедра вместе, безнадёжно желая облегчения. Вместо этого это только увеличило давление на его эрекцию, чуждые ощущения удовольствия и тепла затопили его. Се Лянь застонал, сильнее прижимая лицо к коленям. Это было невыносимо.       В последний раз, когда он чувствовал себя так, был в пещере, где он прятался, потеряв рассудок от цветочного аромата, с двумя массивами, находящихся рядом друг с другом, удерживающими Землю Нежности на расстоянии и удерживающими его от молодого человека, находящегося под его защитой. Се Лянь наполовину проклинал тот факт, что на этот раз у него не было меча, чтобы отвлечься, и наполовину облегчённо чувствовал, что не может обратиться к такому решению. На этот раз, похоже, его не было. Он мог шептать себе сутры сколько угодно, это не могло остановить воспоминание об уверенной, красивой работе ног и игре клинков. О знойной улыбке и расплавленной уверенности.       Он хотел…       К чёрту все это.       У него все равно не было никакой духовной энергии.       И не было похоже, что он собирался вознестись в ближайшее время.       Какое это имело значение?       Се Лянь выругался и начал ослаблять завязки на своём спальном халате, откинувшись назад достаточно, чтобы видеть, как его член похотливо натягивает ткань. Он покраснел, отвёл взгляд, уставился в потолок и небрежно стянул штаны. Плюхнувшись на свой спальный коврик, он втянул воздух, когда его член подпрыгнул у него на животе, неожиданный трепет пробежал по его позвоночнику.       Он медленно выдохнул.       Се Лянь знал механику того, как это делается. По крайней мере, случайно видел больше раз, чем он когда-либо хотел, в задних переулках, и его ужасная удача приводила его в неправильные комнаты на протяжении многих лет. Он старался не смотреть каждый раз, но были вспышки движения, которые он понимал. Он мог бы разобраться с остальным, конечно. Он был наполовину уверен, что ему не придётся делать слишком много, чтобы справиться с этим. Он чувствовал себя… очень взволнованным.       Он протянул дрожащие руки, напряжение держалось в горле. Он вздрогнул, когда кончики пальцев коснулись его собственной разгорячённой плоти, искры желания осветили его тело изнутри. Се Лянь закрыл глаза. Так было немного менее подавляюще, не видя, что он делает с собой. Он снова провёл рукой по себе, готовый теперь к ощущению этого и… о, это было действительно то самое ощущение.       Сделав вдох, Се Лянь обхватил себя как следует, обхватив ладонью свой ствол и двигая рукой вверх-вниз, как он видел, как ему грубо жестикулировали не раз за эти годы. И да, это было хорошо. Он долго прерывисто выдохнул, другой рукой сжимая одеяла рядом с собой. Се Лянь попытался проглотить звуки, грозящие сорваться с его губ, пока его уверенность в движениях росла, зубы сильно прикусили нижнюю губу, но это только обострило ощущения.       Он даже не мог найти ничего, на чём можно было бы сфокусировать свои мысли, его воображение настолько истончилось за годы воздержания, что всё это как-то слилось в горячую концепцию. О больших, прохладных руках Хуа Чэна на его ноге. О пальцах, снова касающихся мягкой кожи его горла, касающихся его талии, его рта. О теле призрака, прижатом к его, холодном, но медленно согревающемся. О грациозных, плавных движениях клинка в его руке. Об умных глазах и острых зубах и всё более острой улыбке…       Его свободная рука взлетела, чтобы прикрыть рот, больше не в силах сдерживать голос. Его глаза крепко зажмурились, когда он застонал, румянец покрыл его щёки от похотливости собственного голоса в тихой темноте комнаты. Ладонь его руки согрелась от его собственного тяжёлого дыхания, его другая рука была скользкой и легко скользила по разгорячённой плоти. Удовольствие теперь было во всем нём, он парил на краю пропасти чистой потребности. Он мог остановиться, но…       Он представил себе медленный поцелуй, осторожный, но неумолимый, как будто его хотели вернуть. Шёпот тихого голоса на ухо и прохладные руки, обхватившие его щёки. Другая рука рядом с его, касающаяся его.       Может быть, ты находишь меня скорее… соблазнительным, гэгэ?       Да!..       Се Лянь содрогнулся, когда он развалился. Его сердце колотилось в груди, когда он забыл дышать от наплыва ощущений, глаза были зажмурены, когда он потерял себя в новом блаженстве.       — О, — пробормотал он себе под нос, когда снова пришёл в себя. Теперь он лучше понял, в чём привлекательность этого. Он годами размышлял о том, почему так много людей зациклены на поиске партнера по постели или для развлечения. Он чувствовал себя расслабленным и бесхребетным, хотя и не был уверен, когда в последний раз такое было. Он также чувствовал себя совершенно смущённым… как он мог издавать такие звуки?       Он почувствовал нарастающее смущение от того, что все это вдруг показалось ему таким драматичным, таким сильным, когда он только что был возбужден. Он сам себя возбудил мыслью о призраке, который в настоящее время владел многими, многими годами его жизни!       Се Лянь с раздражением отбросил эту мысль и принялся наводить порядок в том беспорядке, который сам же и устроил.       Это случилось один раз. Это было нормально.