Пока наш компас не остановится

      Улыбающееся лицо Хуа Чэна встретило его, когда призрак распахнул входную дверь в Райское поместье. Се Лянь сегодня приехал один, одетый в свои собственные, а не в рабочие одежды, и с нетерпением ждал их первой попытки провести урок каллиграфии. Ему также обещали еду и, возможно, спарринг, если они захотят, поэтому он выбрал бледно-кремовый комплект мантий, который он купил где-то во время своего второго года в Призрачном городе. Они были лучше, чем его старый белый комплект, но всё ещё очень практичны и достаточно легки, чтобы в них можно было свободно двигаться и было не жарко в тёплую погоду. Хуа Чэн выглядел таким же захватывающе красивым, как обычно, одетый в легкую свободную малиновую тунику с его обычными украшениями и двумя тёмными глазами. Эмин молчал у него на бедре.       - Добрый день, Хуа Чэнчжу, — тепло сказал Се Лянь.       - Привет, гэгэ. Спасибо, что пришёл, — ответил Хуа Чэн, отступая в сторону, чтобы поприветствовать его. Он закрыл дверь за Се Лянем и подошёл к нему. После короткого момента колебания он добавил: - Гэгэ, тебе не обязательно все врёмя называть меня Чэнчжу. Хуа Чэн подойдёт. Даже Сань Лан подойдёт, если ты предпочитаешь.       О, он, конечно, сделал бы это. Если бы Се Лянь тщательно не провёл чёткую границу между ними о том, что является и что не является соответствующим уровнем привязанности и близости, то он действительно потерял бы себя в своих чувствах.       - Это было бы неприлично, — ответил Се Лянь, сохраняя веселость в голосе и надеясь, что Хуа Чэн не обидится.       Хуа Чэн с тоской вздохнул.       - Как скажет гэгэ. Тогда пошли.       Короткую прогулку спустя Се Лянь оказался в библиотеке. Она была такой же большой и великолепно организованной, какой он помнил её с последних нескольких раз, когда он был там. В центре её был установлен низкий стол с двумя подушками перед ним. На нём лежали стопки бумаги и одна тонкая кисть, установленная рядом с чернильным камнем. Кто-то уже намочил чернила, небольшая лужица ждала их в колодце. Хуа Чэн проводил его, и они сели рядом друг с другом, опустившись на колени на имеющиеся мягкие подушки.       - С чего начнём, гэгэ? — спросил Хуа Чэн, взяв кисть и начав вертеть её левой рукой.       - Давай начнём с написания твоего имени, — ответил Се Лянь. - Что-нибудь короткое, просто чтобы увидеть технику.       - Почему не имя гэгэ? — невинно спросил Хуа Чэн, положив голову на ладонь свободной руки и уперев локоть в стол.       Какой нахальный.       - Я не уверен, что Чэнчжу сейчас особенно полезно научиться писать «Уцзинь».       - Гэгэ знает, что это не то, что я имел в виду.       - Это так, и всё же придётся разочаровать Чэнчжу.       Призрак надулся на него. Слишком мило, слишком мило.       - Напиши своё имя, пожалуйста, — сказал Се Лянь, подвигая бумагу к Хуа Чэну.       - Какое из них? Чэнчжу? Хуа Чэн? Искатель Цветов под Кровавым Дождём? У этого призрака много имён. Гэгэ должен быть предельно ясен в своих инструкциях.       Се Лянь сдержался и не вздохнул — это только воодушевило бы его — и смягчился, сказав:       - Хуа Чэн.       Широко улыбаясь своей окончательной победе в их предыдущем тупике, Хуа Чэн окунул кисть в чернила и написал своё имя. Это определенно было... что-то. «Неразборчивое» было слишком неточным словом, так как Се Лянь мог видеть, что он пытался написать, но в то же время это граничило с другим языком.       - Ты очень тихий, гэгэ.       - Просто восхищаюсь твоей работой, — сказал Се Лянь.       Хуа Чэн ухмыльнулся ему.       - Ты снова дразнишься.       Возможно, копирование было бы хорошим началом на данный момент. Если бы Хуа Чэн мог наблюдать, как он это делает, следовать порядку штрихов и копировать иероглифы, это могло бы помочь. Он был художником, в конце концов, хотя Се Лянь не был уверен, как он мог быть настолько ужасен в этом, учитывая, насколько талантливым он был в живописи. Конечно, концепция была достаточно схожа?       - Могу ли я одолжить кисть? — спросил Се Лянь.       Хуа Чэн передал ему её.       - Спасибо, теперь смотри внимательно, - быстрый взгляд сказал ему, что Хуа Чэн наблюдает. Он осторожно отвел рукав в сторону и начал медленно водить кистью по бумаге.       - Где ты учился читать и писать? — спросил Се Лянь, выводя первые несколько штрихов.       - Я сам учился.       Се Лянь замер, грациозно оторвав кисть от страницы, и удивленно посмотрел на другого.       - Правда?       - Мгм.       - Чэнчжу действительно очень умён, — ответил Се Лянь, снова сосредоточившись на своих движениях. - Это трудно сделать.       - Полагаю, тебя тогда этому учили?       - И много, — вздохнул Се Лянь. - Даже когда я не хотел… особенно когда я не хотел. Мой отец был очень строг в этом отношении, - Хуа Чэн смотрел на него, а не на страницу. - Пожалуйста, смотри на кисть.       - Но гэгэ гораздо интересней, - ощущение того, что за тобой наблюдают, не ослабевало.       Се Лянь краем глаза взглянул на Хуа Чэна, который всё ещё смотрел на него, положив руку на щеку. Се Лянь снова поднял кисть от страницы.       - Чэнчжу сказал, что хочет улучшить свой почерк, разве это не так?       Взгляд Хуа Чэна быстро опустился на кисть, и Се Лянь продолжил демонстрацию, ухмыляясь про себя. Он медленно написал три раза Хуа Чэн на странице, а сам призрак старательно наблюдал за ним.       - У Сань Лана талант к искусству, — сказал Се Лянь, передавая ему кисть. - Сосредоточься на следовании штрихам. Двигайся медленно.       Хуа Чэн кивнул, забирая кисть обратно. Пальцы Хуа Чэна слегка коснулись при передаче, и Се Лянь быстро отстранился, игнорируя покалывание кожи. Он стал наблюдать за его попыткой. Теперь, когда кисть двигалась медленнее и когда Хуа Чэн действительно сосредоточился, было немного легче заметить некоторые ошибки в почерке Хуа Чэна.       - То, как Хуа Чэнчжу держит кисть, скорее всего, не помогает, — предположил Се Лянь после того, как призрак закончил первую копию. Она выглядела немного лучше, но кисть скользила по всей странице из-за того, что он её держал не так крепко.       - Я так держу её, когда рисую, — возразил Хуа Чэн.       - Возможно, это и подходит для живописи, — допускал он, — но это слишком небрежно, когда пытаешься написать что-то точно.       Хуа Чэн снова протянул ему кисть.       - Покажешь мне?       Се Лянь взял её, показывая, как надо держать. Он осторожно установил все пальцы на место, делая это медленно и объясняя по ходу дела…       Он перестал дышать, когда рука Хуа Чэна накрыла его. Его прикосновение было прохладным, его большая ладонь охватывала тыльную сторону его собственной. Это... невероятно отвлекало. Потребовалась вся его воля, чтобы не позволить своим пальцам дрожать. Он попытался сосредоточиться на том, чтобы медленно возобновить дыхание и поддерживать ровное сердцебиение.       Ему хотелось повернуть руку и сплести их пальцы вместе. Ему хотелось сбросить маску и поцеловать довольную улыбку, которая наверняка будет на губах Хуа Чэна, так эффективно его смутившего.       - … Гэгэ?       Он вздрогнул и вернулся в комнату.       - Хм?       - Так лучше? — Хуа Чэн слегка усилил хватку, обозначая предмет вопроса.       - О. Ах, да, в какой-то степени, — пробормотал Се Лянь, лицо его горело под маской. - Это... это не очень понятно, когда оно, гм, вот так. Тебе нужно держать её самому.       Рука Хуа Чэна поднялась, увлекая за собой кисть, но не без скользящего следа пальцев вверх по тыльной стороне руки Се Ляня. Он не смог подавить эту дрожь, поэтому вместо этого попытался скрыть её, поёрзав.       Хуа Чэн попытался правильно взять самостоятельно.       - Не совсем, позволь мне просто… - Се Лянь наклонился, протягивая руку, чтобы самому поправить указательный палец, который всё ещё был слишком далеко от среднего, и поместив третий палец на ту же сторону, что и мизинец. Хуа Чэн позволил ему сделать это, так же, как он делал на их физических тренировках, когда Се Лянь слегка ударял Хуа Чэна по ноге или колену или перемещал локоть. Но это было гораздо более интимно.       - Вот так... - Се Лянь поднял глаза и... они были так близко. Слишком близко. Тёмные глаза Хуа Чэна впились в переднюю часть маски Се Ляня, его внимание было далеко от того, что Се Лянь делал с его пальцами. Се Лянь сглотнул, позволяя своим глазам увидеть Хуа Чэна так близко, его предательский разум позволил своему фокусу задержаться на губах Хуа Чэна на мгновение дольше, чем обычно. - ... лучше, - закончил Се Лянь, откидываясь на спинку сиденья, тонко следя за тем, чтобы он был немного дальше, чем раньше.       Какую бы игру Хуа Чэн ни вёл с ним, она была несправедливой. Он пытался быть внимательным к возлюбленному Хуа Чэна, а призрак в это же время… ну, казалось, что с ним снова флиртуют. Да, Хуа Чэн всегда был немного кокетлив с ним, наступая на те границы, которые изначально поставил между ними Се Лянь. Это просто казалось... слишком. Бесчувственным.       - Попробуй теперь с этим захватом, — сказал Се Лянь, оставаясь на месте. - Твоё имя ещё раз.       Хуа Чэн кивнул и начал пытаться снова. Эта попытка двигалась в правильном направлении, медленно копируя его, и Се Лянь давал небольшие исправления по ходу дела. Когда первая копия была сделана, Се Лянь снова наклонился, всё ещё пытаясь сохранить разумное расстояние между ними.       - Эта часть здесь выглядит намного лучше, - похвалил он. - Я думаю, мы должны...       Эмин яростно затрясся, лёжа на полу рядом с Хуа Чэном, чьё внимание тут же переключилось на саблю.       - Всё в порядке, Эмин? — спросил Се Лянь, наклоняясь вперёд и вверх, чтобы увидеть, как лезвие прошло мимо Хуа Чэна. Быстрый взгляд на выражение лица Хуа Чэна сказал Се Ляню, что он недоволен.       - Я уверен, что это ничего, гэгэ, — заверил его Хуа Чэн с улыбкой. - Ты говорил...       Раздался стук в дверь.       - Хуа Чэнчжу, — послышался голос Посланника Убывающей Луны с другой стороны.       Казалось, что-то не так.       Раздался очень тихий рык разочарования около его уха, и каждая часть кожи Се Ляня внезапно почувствовала себя так, словно её ударила молния. Он сделал ещё один намеренно спокойный вдох. Этот человек собирался его убить.       - Входи.       Посланник Убывающей Луны так и сделал, войдя в комнату.       - Что? — спросил Хуа Чэн, и с его лица исчезло всё спокойствие.       - Вы хотели узнать как можно скорее...       - Да. Хорошо, - Хуа Чэн встал. Его голос стал тише, когда он снова обратил внимание на Се Ляня. - Извини, гэгэ, у меня есть срочное дело. Пожалуйста, устраивайся поудобнее, я вернусь, как только смогу.       - Конечно.       Затем, к его огорчению, его снова оставили одного в библиотеке.       Его проводили сюда несколько раз после первого раза, в основном, чтобы поесть на балконе на другом её конце, и один раз, когда они вдвоем пришли, чтобы найти текст по боевым искусствам, о котором ему рассказывал Хуа Чэн. Тем не менее, он действительно надеялся, что больше не будет оставаться здесь один.       Он неловко долго сидел за столом, изо всех сил стараясь не смотреть снова на эти книги. Да, этот тихий звук около его уха осветил его так, как он не хотел думать. И да, он хотел узнать больше, хотел на самом деле прочитать то, что было между этими изображениями, но он также знал, что это было пустой тратой его времени и не принесло бы ничего, кроме поощрения его фантазий. Хуа Чэн не хотел его таким. Хуа Чэн никогда не захочет его таким. А Се Лянь? Ну, он никогда не чувствовал и дюйма чего-либо подобного тому, что он чувствовал к Хуа Чэну, к кому-либо ещё. Это были напрасные эмоции, и его разум нуждался в меньшем вдохновении, а не в большем.       Хотя его сны и мысли всё ещё медленно утихали с тех пор, как Се Лянь расклеился перед Хуа Чэном, это продолжало быть трудным и раздражающе медленным. Кошмары отступали дольше, чем его решение вернуть их отношения на прежние места, но за последний месяц всё, безусловно, улучшилось. Недостатком этого было то, что когда плохие сны отступали, Хуа Чэн всё ещё оставался постоянным спутником его лучших снов. Было немного удручающе просыпаться и знать, что это нереально каждый раз. Не может быть реальностью.       Итак, Се Лянь был хорошим, он не притронулся к книгам. Вместо этого, когда его тело успокоилось, он вернулся к руководствам по совершенствованию. Он пролистал несколько, которые он читал в прошлый раз как приятно похожие на его текущий путь. Он экспериментировал с ними, проходя через некоторые из основных шагов и циркулируя свою ограниченную духовную энергию в новых формах. Три текста он отложил для дальнейшего чтения, поток чувствовался вполне совместимым с его существующими путями. Затем он взял один, устроился на одном из диванов, поджав под себя ноги, и погрузился в чтение.       Когда он в следующий раз пошёл, чтобы положить книгу и потянуться, намереваясь попробовать некоторые из основных движений, его взгляд упал на красивую пипу, оставленную на одном из столов в глубине библиотеки. Он не думал, что видел её во время других своих визитов в библиотеку. Он подошёл ближе и обошёл её, останавливаясь рядом в нерешительности, хотя пальцы чесались прикоснуться. Он так давно не играл. Он не мог позволить себе музыкальный инструмент, и он не позволял себе этого удовольствия, когда был Советником Юнъаня. Он задавался вопросом, умеет ли он всё ещё играть.       Он не мог устоять. Хуа Чэна всё равно не было уже несколько часов. Он ведь не будет против?       Се Лянь устроился за столом, кончиками пальцев пробежался по форме дерева, прежде чем дёрнуть одну струну. Она прекрасно резонировала в комнате. Он дёрнул другую и улыбнулся звуку. Он поднял её. Быстрая проверка настройки и свободное бренчание пальцев, и Се Лянь был готов. Он выдохнул.       Он играл мягко, его пальцы танцевали по струнам, пока он заново знакомился с расстоянием между ладами. Он начал без всякой мелодии в голове, просто чувствуя форму и звучание инструмента. Это была явно великолепная вещь с идеальным резонансом и искусным резным узором на дереве.       Когда его пальцы стали менее деревянными, он начал просто играть маленькие мелодии, которые он выучил в детстве, или обычные песни, которые пел ему Фэн Синь, заставляя Се Ляня играть ему ноты. Когда они стали звучать не так уж плохо, он пробовал некоторые из более сложных произведений, останавливаясь время от времени, чтобы вспомнить фрагменты, глубоко зарытые в его памяти. Это было не особенно хорошо. Он явно заржавел, и было неприятно бороться там, где он когда-то помнил, как играть без усилий. В то время его мать сидела с ним, закрыв глаза и рассеянно улыбаясь. Иногда она подпевала, её голос никогда не попадал в тон, хотя она любила пытаться. Он рассмеялся, когда его пальцы споткнулись на фрагменте, который он когда-то играл с легкостью…       - Красиво.       Се Лянь чуть не сломал шейку пипы. Его тело дёрнулось, а сердце подскочило к горлу. Хуа Чэн стоял у ближайшей полки, лениво прислонившись к ней. Се Лянь понятия не имел, как долго он там находился, потерявшись в памяти и нотах.       - Я не знал, что гэгэ умеет играть, — сказал Хуа Чэн, как всегда, совершенно не смущаясь того, что напугал Се Ляня до смерти. Он снова вернулся в свою старую форму, повязка на глазу снова на месте, а его тело облегала более сложная одежда. Он был похож на Искателя Цветов под Кровавым Дождём, и Се Лянь задавался вопросом, куда он уходил, чтобы нуждаться в этой форме. Быстрый взгляд на него уловил брызги крови около пояса на талии. Тогда это была демонстрация силы.       - Я очень давно этого не делал, этот извиняется, — быстро сказал Се Лянь и подался назад. - Прогулка Хуа Чэнчжу прошла хорошо?       Хуа Чэн оттолкнулся от полки.       - Гэгэ не нужно останавливаться, это гораздо прекраснее, чем моё жалкое подобие каллиграфии ранее. Пожалуйста, продолжай играть, - Хуа Чэн вернулся, чтобы сесть на диван, который освободил Се Лянь, и развалился на нём.       Ну, если его господин приказывает.       Се Лянь продолжил играть, начав с того места, на котором остановился. Он снова споткнулся на том же месте, испустив легкий вздох разочарования. Когда он снова поднял глаза, Хуа Чэн наблюдал за ним, опустив взгляд, один уголок его рта приподнялся в улыбке. Смотря в глаза, Хуа Чэн спросил:       - Я помню, что в этой песне были слова. Ты поёшь, гэгэ?       - Хм, я могу, — ответил он сквозь музыку, пальцы снова споткнулись. - Хотя прошло уже некоторое время, может, и не очень хорошо.       Хуа Чэн не стал настаивать, просто кивнул, но...       Чувствуя, как пульс сильно колотится на шее, Се Лянь открыл рот и позволил себе запеть.       Он не пел ни для кого с тех пор, как он убаюкивал Баньюэ в самые худшие ночи, когда они оба были слишком голодны, чтобы спать, но это заставляло его нервничать так, как никогда раньше. Это было странно, заботиться о том, что другой человек думает о нём. За столько лет он потерял всякое чувство стыда и достоинства, но если это Хуа Чэн, то его очень заботит то, что этот человек думает о нём. Он хотел понравиться Хуа Чэну, даже если в глубине его сердца бесплодно желал большего. Этого должно было быть достаточно.       - Я забыл остальное, — застенчиво сказал Се Лянь, дочитав две трети куплета, и позволил пипе затихнуть.       - Это было прекрасно, гэгэ, у тебя прекрасный голос, — сказал Хуа Чэн, отталкиваясь от дивана, держа в руке текст по совершенствованию, который Се Лянь оставил там. - Это был достаточный подарок. Пойдём, я держал тебя здесь слишком долго, хотя, кажется, ты хотя бы смог развлечь себя, - призрак помахал ему книгой и взглянул туда, где всё ещё лежали другие руководства. - Похоже, ты был честен в своём желании сменить путь. Если только один из них не твой?       Пойман с поличным!       - Я нахожу их увлекательными. Чэнчжу не хочет закончить свой урок?       Хуа Чэн пренебрежительно махнул рукой, неторопливо подойдя к книгам, которые были разложены на столе.       - Уже поздно, гэгэ. Прости, что я так долго, я надеялся, что это будет быстрая прогулка, - он положил книгу, которую читал Се Лянь, поверх двух других и постучал пальцем по стопке. - Есть ли среди них путь гэгэ?       - Нет. Хотя они выглядели интересно.       Хуа Чэн задумчиво пробормотал, кладя руководство поверх остальных:       - Ты можешь взять их себе.       - Действительно?       - Да.       Се Лянь кивнул.       - Спасибо, я не совсем закончил ту, которую читал, и хотел бы прочитать две другие на столе, могу ли я одолжить эти три?       Хуа Чэн поднял их и передал.       - Спасибо, - Се Лянь взял их с поклоном и спрятал в карман рукава. - С тобой всё в порядке? На твоей тунике кровь, — добавил он, поглаживая рукой то место, где пятно было на его теле, чуть выше талии.       Хуа Чэн нахмурился и посмотрел на себя, дергая ткань рукой.       - А. Это не моя. Я совершенно невредим, гэгэ.       - Твоя прогулка прошла… Хорошо?       Хуа Чэн улыбнулся, махнув рукой в ​​сторону пятна. Несколько бабочек вылетели из его наручей и, порхая, приземлились на ткань, быстро очистив её. Се Лянь улыбнулся, увидев их слабо светящиеся формы. Они действительно были потрясающими.       - Да. Я верю, что у нас больше не будет проблем с Сочоу и её никчемными лакеями.       Имя было произнесено с большой насмешкой, и Се Лянь вопросительно наклонил голову.       - Кто?       - А, призрак, который приказал атаковать Логово Игрока. Мы... её люди... на кладбище.       Так мило, как осторожно Хуа Чэн всё ещё относился к тому дню.       - Так это был не Лазурный Фонарь Блуждающий в Ночи?       - Нет. Какая-то другая выскочка, которая навсегда усвоила свой урок, — мрачно ответила Хуа Чэн. - Кажется, она пыталась подставить его, чтобы заставить меня уничтожить его для неё. Пустая трата времени для всех.       Затем Хуа Чэн резко сменил тему:       - Я думаю, гэгэ должен поесть. Идём, я думал, мы могли бы поужинать в саду. Погода сегодня приятная, - Хуа Чэн открыл дверь в зал, придерживая её для него.       Се Лянь быстро последовал за ним и, не задумываясь, схватил Хуа Чэна за локоть, как он делал это с Фэнь Синем и Му Цином, когда они были молодыми. Ощутив лёгкое сопротивление, он поднял глаза и увидел, что Хуа Чэн смотрит вниз, туда, где его схватил Се Лянь, широко открытыми глазами, и разум Се Ляня догнал его тело, замерев на месте. Он вырвал руку и поклонился.       - Извините, извините, этот слуга не должен был осмеливаться...       - Гэгэ.       Се Лянь замолчал, уставившись в пол.       Руки поймали его там, где они были протянуты перед ним. Легкое прикосновение помогло ему выпрямиться, вызвав дикую дрожь в животе. Прикосновение Хуа Чэна так часто были нежными. Он знал, какое насилие могут вызвать эти самые руки, почти такие же, как и его собственные, и всё же Хуа Чэн всё равно решил быть осторожным.       - Мне нравится думать, что когда мы одни, как сейчас, ты не мой слуга, — осторожно сказал призрак. - Гэгэ, тебе не нужно так сильно беспокоиться. Мне нравится, как ты ко мне относишься. Я дам тебе знать, если мне будет некомфортно, - кривая улыбка Хуа Чэна послала это легкое чувство в его конечности.       Ох. ​​Се Лянь кивнул.       - Даже... если этот снова заплачет перед Хуа Чэнчжу? - с тех пор они об этом не говорили. Се Лянь изо всех сил старался сделать вид, что этого не произошло, но ему нужно было знать, сделал ли он что-то не так.       Взгляд Хуа Чэна стал жестче.       - Я надеюсь, что ничего не случилось, что заставило бы тебя снова так плакать...       - Нет, — быстро вмешался Се Лянь, затем запнулся, голос смягчился. - Этот просто надеется, что тогда он не заставил Хуа Чэнчжу чувствовать себя неловко.       - Вовсе нет, - Хуа Чэн, казалось, был чем-то расстроен, но Се Лянь не мог понять, что именно он сказал, чтобы вызвать такой тон в его голосе. - Я имел в виду то, что сказал. Я рад, что ты думаешь, что мы близки, я чувствую, что мы стали… - Хуа Чэн прикусил нижнюю губу, пытаясь вымолвить слово.       - Друзьями? — предположил Се Лянь.       - Да, - этот странный тон всё ещё был там. - Поэтому, пожалуйста, не волнуйся. Я был рад, что смог утешить, хотя и сожалею, что стал частью причины этого.       - Ты не виноват, — заверил его Се Лянь. Это не вина Хуа Чэна, что у Се Ляня было слишком много чувств к тому, к кому он не должен был иметь. Это не вина Хуа Чэна, что Се Лянь провел сто лет во тьме с колом в животе. Хуа Чэна не виноват в том, что Безликий Бай сделал с ним в храме… из обрывочных воспоминаний Се Ляня о той ночи, маленький призрачный огонь не сделал ничего, кроме попытки помочь.       - Гэгэ, мы снова спорим о том же, — сказал Хуа Чэн, добавив немного легкомыслия в свой голос.       - Потому что это правда, - Се Лянь вздохнул и махнул рукой. - Это неважно. Спасибо за утешение в тот день, я действительно это ценю, - знакомый румянец пополз по его шее. - Мне было просто неловко, что я так сильно развалился перед тобой. Надеюсь, я тоже смогу принести утешение Хуа Чэнчжу, когда-нибудь.       - Ты уже это делаешь.       Сердце Се Ляня сжалось. Затем, не дав Се Ляню ни секунды на то, чтобы что-то сказать или обдумать, Хуа Чэн снова взял Се Ляня под руку и повёл их, по-видимому, в сад.       - Я и не знал, что за передним двором есть сад, — тихо сказал Се Лянь, когда снова обрел дар речи.       - Мгм. Он уже давно не был пригоден для посетителей. После нескольких лет отсутствия он нуждался в большом ремонте, — сказал Хуа Чэн, проведя его через несколько знакомых коридоров, прежде чем свернуть в неизвестную часть поместья, в дальнюю часть.       - В твоё отсутствие за ним не ухаживали?       - Нет. Я предпочитаю заботиться о нём сам, - Хуа Чэн открыл дверь, и Се Лянь сделал глубокий вдох, увидев сад.       Он был невероятно большим, обрамляя заднюю часть Райского поместья, которая изгибалась в форме полумесяца вокруг него, прежде чем расширяться вдаль. Он не был уверен, насколько далеко тянулся сад из-за клёнов, которые затеняли самую дальнюю его часть. Ближе к центру был большой пруд, элегантно очерченный, с чем-то, что казалось двумя скелетами рыб, плавающими в его водах. Большие листья лотоса и цветы, только что распустившиеся, окружали край пруда и прекрасную красную пагоду, которая стояла на краю. Се Лянь мог видеть стол и сиденья под его крышей, с тем, что, как он подозревал, было их едой, накрытой для сохранения тепла, но Се Лянь был слишком очарован пейзажем, чтобы сделать какое-либо движение к нему.       Хуа Чэн позволил ему побродить, оставаясь рядом. Се Лянь обошёл половину тропинки у пруда, подойдя, чтобы поглазеть на рыб, прежде чем свернуть на усаженные цветами дорожки к клёнам, чтобы посмотреть, что там за ними. Это было захватывающе, потому что, конечно, так оно и было, всё, за что брался Хуа Чэн, казалось, было захватывающим (за исключением, возможно, его письма), и это место не было исключением. Тропинки были идеально гладкими в своём мощении, извиваясь приятными узорами под большими навесами наверху. Под ними было блаженно прохладно, воздух был слегка влажным и сильно пах землёй. Он мог только представить, как прекрасно было бы сидеть под ними в середине жаркого летнего дня и наслаждаться тенью деревьев.       Он остановился, когда тропинка закончилась, и перед ним раскинулось поле деревьев, а земля под ними была усыпана цветами. Белые цветы. Точно такие же, какие Се Лянь нашёл в руке своей статуи в храме Цяньдэн. Такие же, какие Хун-эр помещал в статую в Сяньлэ. Такие же, какие остались после того, как Умин рассеялся. Это объясняло, откуда Хуа Чэн их брал, по крайней мере. Они были прекрасны.       - Так много! — воскликнул Се Лянь, глядя на них всех, лёгкий ветерок, пробирающийся сквозь деревья, заставлял их танцевать. Он повернулся к Хуа Чэну, который всё это время оставался на шаг позади него. - Только один сорт?       - Они мои любимые.       Се Лянь улыбнулся под маской, на его щеках проступил слабый румянец.       - Гэгэ умрет с голоду, если не присоединится ко мне за ужином в ближайшее время, — прокомментировал Хуа Чэн. - Это плохо отразится на моем гостеприимстве.       Он рассмеялся.       - Я никогда не был так далёк от голода, как в твоём городе, — ответил Се Лянь, позволяя Хуа Чэну вести себя обратно к пагоде. — И я уверен, что это только укрепит репутацию Багрового Дождя, а не запятнает её.       Хуа Чэн только вздохнул на эти слова. Когда они прошли по тропинке у пруда, он повернул голову, глядя на Се Ляня с жидким огнем в глазах.       - Я рад, что ты остался, гэгэ.       - А? - это было слишком для его сердца! Конечно, Хуа Чэну нельзя позволять вести себя подобным образом.       Расплавленный взгляд внезапно стал детским, его глаза превратились в полумесяцы, когда он улыбнулся.       - Мне было бы очень одиноко без гэгэ.       - Как неискренне, — рассмеялся Се Лянь и позволил усадить себя за стол, крепко положив руку себе на спину.       Фонари, развешанные над ними на внутренней крыше пагоды, свет, танцующий на воде рядом с ними, и нежное покачивание лотоса создали настроение, которое ощущалось трагически романтичным в сердце Се Ляня. Он смотрел на Хуа Чэна, сияющего в свете фонаря, пока они делили свою трапезу в шаткой манере, как они всегда делали, и задавался вопросом, каково это было бы быть таким без маски.

***

      Жизнь Се Ляня медленно вернулась к новой норме в последующие месяцы. Его кошмары постепенно улеглись до более обычного количества, и его потрепанные нервы также успокоились. Всё продолжалось примерно так же, как и до его и Хуа Чэна выхода в мир смертных: Се Лянь работал посменно в Логове, он получал ещё несколько лет здесь и там, хотя двум людям удалось выиграть то, за чем они пришли, и он проводил время с Хуа Чэном, своими друзьями и другими в городе.       Уроки кулинарии Янсюнь продолжались, как и их обычные обеды и вылазки с дополнением из разных личностей. Чуньчунь или Дяньшуй теперь были более частыми спутниками в походах на рынки, а Ляньчжу иногда показывала своё лицо, хотя Янсюнь, казалось, больше всего любила препираться с ней. Ван Лу, Хусюэ, Лунтан и Синьку были более редкими гостями в его и Янсюнь жизни, но если они появлялись, то часто обязательно приходили во время еды, уговаривая ту готовить и для них. Это не занимало много времени.       Он также использовал часть своего личного времени, чтобы больше экспериментировать с путём совершенствования, который лучше всего подходил ему из тех, что он одолжил из библиотеки Хуа Чэна. Он медленно прорабатывал их все и остановился на одном для продолжения. Он был довольно близок к его старому пути в том, как он был сосредоточен на сдержанности и контроле внутри тела. Но там, где требовалось воздержание от всех искушений, этот был больше связан с физическим контролем над собственным телом, которого, на самом деле, у Се Ляня и так было в избытке. Он был силен, неестественно силен, на самом деле, и всё ещё сохранял каждый дюйм боевого мастерства, которым он обладал как бог боевых искусств. Новый путь требовал больше медитаций, чем его предыдущий, как во время расслабления, так и во время следования боевым формам, но это в любом случае сильно напоминало ему повторяющийся стиль обучения Советника. Он всё ещё требовал некоторого ограничения потребления алкоголя, но больше касался того, чтобы не пить слишком много и не отравлять тело, что его вполне устраивало. В любом случае, он не испытывал особой любви к нему.       Было весело узнавать что-то новое, и это была цель, на которой он мог сосредоточиться и которая не была связанная с Хуа Чэном. Это было только для него, и это было чем-то, о чём он мог думать и над чем он мог работать в своё свободное время - чем-то, что он считать выполнимым.       Он также добился хорошего прогресса на новом пути, уже чувствуя, как благодаря новым способам, которыми он циркулирует, его скудная духовная энергия укореняется там, где она почти подсознательно это делает. Он запомнил несколько сидячих медитаций и все основные формы, все из которых он мог делать в ограниченном пространстве своего собственного дома. Всё более сложное должно было ждать времени, когда он и Янсюнь могли выбраться из города, что случалось редко, но это всегда было прекрасно. Казалось, ей нравилось наблюдать, как он проходит всё более сложные этапы, и выкрикивать слова поддержки со стороны, ковыряясь в своём обеде       В этом не было никакого реального смысла. Он сомневался, что Хуа Чэн откажется от полутысячелетней преданности ему, но если его собственные блуждающие руки продолжали быть проблемой — а они, безусловно, казались таковыми в обозримом будущем, — он мог бы также быть активным в этом вопросе. Он действительно старался изо всех сил сопротивляться прикосновениям к себе таким образом большую часть времени. Хотя он беспокоился о самом акте теперь меньше, когда он действительно начал менять свой путь, он всё ещё колебался от осознания того, что он ранее сделал с человеком, чей образ он наиболее основательно оскорблял в те интимные моменты.       Всё это время его желание Хуа Чэна только росло, корни его привязанности глубоко проросли в его теле и обосновались там так же прочно, как старая сосна. Проблема была в том, что они почти постоянно проводили время вместе. Не проходило и двух дней подряд, когда Се Лянь не видел Хуа Чэна в той или иной форме или не отвлекался на какое-то занятие, будь то спарринг, каллиграфия, рисование или бесцельные разговоры.       Когда Се Лянь наконец начал брать уроки живописи у демона, это вызвало немного смешанное удовольствие. Хуа Чэн показал ему тонкости искусства, и было приятно наблюдать, как он работает и учит. Призрак горел желанием поделиться тем, что он знал, но, как и в случае, когда Се Лянь был молод, это не удерживало его интерес так, как удерживали другие их занятия. Се Ляню больше понравилась их короткая вылазка в скульптуру, чем любая работа с тушью. Он тогда провёл день, играя с глиной. В целом он всё же немногому научился, хотя его навыки оставались далеко не на том уровне, какой был у Хуа Чэна.       С другой стороны, Се Лянь чувствовал, что Хуа Чэн практически ничему не научился на их уроках каллиграфии, хотя они всегда были интересными, если не сказать больше. Хуа Чэн, хотя он был таким прилежным учеником, когда это касалось клинка, и внимательным учителем искусства, он был непослушным ребёнком, когда дело доходило до изучения этого. Он делал всё, что было в его силах, чтобы на самом деле не работать над этим, вместо этого используя их время — как и на первом занятии — чтобы бесстыдно флиртовать и нажимать на все кнопки Се Ляня, садясь всё ближе к нему и говоря с ним на любую тему, которая не была связана с каллиграфией. Это сводило Се Ляня с ума!       Он всё ещё не мог решить, стал ли Хуа Чэн больше флиртовать или он был таким же, как всегда, но теперь Се Лянь просто пристально осознавал каждый момент, потому что он хотел, чтобы это было по-настоящему . Он отчаянно пытался сопротивляться и ругал себя за то, что осмелился надеяться, но Хуа Чэн продолжал прикасаться к нему, продолжал быть добрым к нему, продолжал улыбаться ему, продолжал посылать долгие взгляды на его тело, продолжал флиртовать с ним… и Янсюнь была права! Хуа Чэн не флиртовал ни с кем другим, насколько мог видеть Се Лянь. Он смотрел. Это была та часть, которую он не мог понять. Почему он?       Се Лянь пытался лишить кислорода пламя в своей груди, отбросить каждый кусочек хвороста, который Хуа Чэн продолжал бросать ему, но это не работало, потому что мужчина продолжал это делать, и это бесило. В некотором смысле Се Лянь немного жалел его возлюбленного, где бы он ни был, за то, каким смелым Хуа Чэн был с самим Се Лянем. С другой стороны, жадные, желающие части его самого копили эти моменты и позволяли мельчайшим семенам надежды расти. Однако его надежда была слабой. Рациональный ум Се Ляня признавал, что человек, который ждал более полутысячи лет, чтобы найти кого-то, вряд ли внезапно откажется от этого ради новой красивой фантазии.       Неудачным контраргументом к этому было то, что, возможно, Хуа Чэн был не только предан своему возлюбленному, учитывая все слухи о людях, согревающих его постель. Это имело определённый смысл; табу и ограничения, которые существовали в мире смертных, были гораздо менее важны в Призрачном городе. Он знал многих, кто наслаждался разнообразной компанией в постели, хотя Се Лянь никогда не чувствовал, что это то, чем он мог бы наслаждаться так же, как Дяньшуй или Чуньчунь. Он знал, что у Сунь Ляо была жена в городе, а также ещё одна любовница, которая время от времени приезжала в город, и это всех очень даже устраивало. Так что, возможно, он проецировал свои собственные чувства на Короля Призраков. То, что Се Лянь не мог отделить свои эмоции и желания друг от друга и не хотел, чтобы кто-то это делал, не означало, что Хуа Чэн разделял этот образ мыслей.       С другой стороны, он никогда не видел ничего скандального во время своего пребывания в поместье, и Хуа Чэн не намекал на то, что когда-либо имел такую ​​компанию, только видел, как Хуа Чэн флиртовал с ним. Призраки в Логове всё ещё клялись, что Хуа Чэн определённо приводил красивых призраков Райское поместье до сих пор, хотя и не делал этого уже некоторое время. Он задавался вопросом, было ли это похоже или отличалось от танцоров, которые иногда украшали главный зал. Се Лянь подозревал, что они были там больше для показухи, чем для чего-либо ещё, но он также не мог этого знать наверняка.       Так за ним ухаживали, или его соблазняли, или Хуа Чэн просто играл с ним так, как он всегда делал, потому что он находил Се Лянь забавным, когда он взволнован? Его мысли постоянно крутились в головокружительном танце, не в силах решить, что на самом деле происходило между ними.       Прошло много месяцев, и Се Лянь совершенно не смог сохранить какую-либо эмоциональную дистанцию ​​от Хуа Чэна и полностью потерялся в том, где они находились. Всё, что он сумел сделать, это ещё сильнее влюбиться в призрака и почувствовать, что он достиг какого-то поворотного момента, где ему нужно было решить, что он собирается делать, или же он сделает что-то глупое и импульсивное — например, выпалить, что он влюблён в Хуа Чэна, потому что слова с каждым днём ​​занимали всё больше места в его легких. Однако он не мог найти нужных слов. Всё это зависело от готовности признаться Хуа Чэну, кем он был, на вершине своих чувств, и этот страх разрушить всё, что у них было, всё ещё внутренне присутствовал и был переплетён с обеими истинами.

***

      - Эй, эй! Уцзинь!       Се Лянь вздохнул, потеряв счёт бутылкам. Он пытался каталогизировать вино здесь и ниже, чтобы составить список того, что ему нужно было принести, и того, что им нужно было купить ещё до начала фестиваля Чжунъюань на следующей неделе. До сих пор это была расслабленная смена: Хуа Чэн не показывался несколько дней, и, поскольку приближался фестиваль, многие готовились в другом месте или берегли себя для того, чтобы полностью оторваться в ночном разгуле. Конечно, всё ещё было достаточно посетителей, которые приходили и уходили, так что они были заняты, но это было вполне управляемо.       Отказавшись от этой задачи, он поднял голову из-за прилавка и увидел, что Ван Лу прислонилась к дереву, глядя на него сверху вниз. Её летние рога были полностью выставлены напоказ, их зубцы нависали над её головой. Сегодня она наполнила их подвесными колокольчиками и бисерными подвесками, которые сверкали, когда она двигалась.       - Да? — спросил он.       Она указала вверх.       - Там ребёнок застрял в стропилах. Она мешает мне играть. Иди и спусти её.       Се Лянь встал, оправляя мантии.       - Думаешь, я могу помочь с этим?       - Я видела тебя с той маленькой стаей гремлинов, которые следуют за тобой по всему городу. Может, она одна из них?       Маловероятно, но вполне возможно. Эти дети старались избегать «Логова» из-за опасной толпы, которая там.       - Я пойду посмотрю.       Он последовал за ней к столу, за которым она вела, три призрака следили за всем этим, уставившись в потолок. Чуньчунь и Диюн также стояли неподалеку и быстро говорили, бросая взгляды вверх. Се Лянь проследил за их взглядами и увидел ребёнка, крепко цепляющегося за поперечную балку высоко над полом. На вид ей было лет семь или восемь, её густые чёрные волосы были завязаны в маленькие пучки, и она была одета в простую одежду — жёлтую с зелёными вставками. Она не была одной из детей, с которыми когда-либо имел дело Се Лянь. Она также выглядела напуганной.       - Так ты её знаешь? — спросила Ван Лу, когда они встали рядом с остальными.       Се Лянь покачал головой.       - Нет, не знаю. Ты уже что-нибудь попробовала?       - Ну, я попробовала это, — сказал Диюн, указывая на форму, в которой он был - миловидной девочки с ярко-жёлтыми глазами. - Думал, что кто-то более близкий к ней по возрасту поможет. Но не помогло.       - Я предложила ей прыгнуть, — сказала Чуньчунь, размахивая веером. - Кажется, ей это тоже не понравилось.       Кто мог бы легко туда подняться...       - Хэйфэн сегодня на месте?       Чуньчунь покачала головой.       - Нет, и Синьку тоже нет, она смогла бы просто поднять руки туда.       - Ты можешь что-нибудь в неё бросить, Уцзинь-гэ? — предложила Ван Лу. - Ты, наверное, достаточно силен, чтобы бросить так высоко.       - Нет! — воскликнул Се Лянь, поворачиваясь к ней.       - Ван Лу права, — добавил Диюн и изменил свою форму с ребёнка на пожилого мужчину с длинной бородой, хотя жёлтые глаза остались. - Она уже мертва, это не причинит ей вреда.       - Она не птица, она не слетит, — твёрдо сказал Се Лянь. - Смотрите, она напугана.       - Тогда иди туда, — проворчал Диён.       - Хорошо, - Се Лянь повернулся и направился к лестнице. Он был уверен, что сможет подняться туда с балкона второго этажа, если немного постарается.       - Гэгэ, серьёзно? — крикнула ему вслед Чуньчунь. Затем, когда он не отступил, она добавила: - Не навреди себе!       Он определил ближайшую отправную точку, подвязал халаты, чтобы они меньше ему мешали, и начал взбираться по этому столбу, чтобы попасть на более высокие балки. Оказавшись там, он запрыгнул на перекладину, подтянулся и подтянулся ногами. Он снова повторил тот же процесс, чтобы добраться до самого высокого ряда балок, где находился ребёнок.       - Ооо, гэгэ такой атлетичный! — нахально крикнула ему Чуньчунь. - Девушка могла бы придумать несколько применений для таких рук!       Игнорируя её насмешки и хриплый смех, который последовал после этого, Се Лянь осторожно прошёл вдоль балок, касаясь руками других кусков дерева, где мог, но в остальном позволяя своему физическому мастерству нести его. Девочка наблюдала, как он приближается, с глубоким подозрением, чётко выраженным на её лице. Она едва моргнула, когда он остановился на небольшом расстоянии от неё.       Он сел, поставив ноги по обе стороны балки для равновесия. Так близко он мог видеть, как её форма мерцала по краям, и что он мог видеть её насквозь в некоторых местах. Её лицо постоянно менялось от чего-то более человеческого к чему-то более кошачьему, с намёком на заострённые уши, появляющимися на макушке время от времени. Казалось, она не очень-то себя контролировала.       - Привет, — сказал Се Лянь девочке. - Я Уцзинь. Я здесь, чтобы помочь тебе спуститься.       - Я не хочу идти вниз, — твёрдо сказала она ему.       - Почему нет?       Она снова взглянула вниз.       - Там внизу страшно.       Хм, они могли бы вернуться к этому потом.       - Как тебя зовут?       Она открыла рот и замерла, на её лице медленно проступило хмурое выражение.       - Не знаю, — тихо сказала она.       - Как насчёт… я буду называть тебя А-Куи(葵(kuī) - подсолнух) пока? — предложил Се Лянь. - Твоя одежда такого приятного жёлтого цвета. Она напоминает мне подсолнухи.       Она задумалась на мгновение, а затем сказала:       - Хорошо. Мне нравятся подсолнухи.       - Сколько тебе лет, А-Куи?       Выражение растерянного разочарования вернулось.       - Не знаю.       Он подозревал, что она была недавно сформировавшимся призраком, раз она мало что помнила.       - Ты помнишь, как ты попала в город?       Она пожала плечами.       - Нет. Я искала свою маму.       - Как ты оказалась здесь, наверху?       - Я застряла среди людей, которые входили. Я не могла найти выход, а здесь было тихо. Мне кажется, я приплыла сюда? - она нахмурилась, глядя на него сверху. - А потом у меня внезапно появились... ноги. Кажется.       Ах, тогда это был совсем новый призрак. Буквально только что из формы призрачного огня. Вокруг Призрачного города плавало много маленьких призрачных огней. Они были довольно незаметны большую часть времени, потерянные души, которые либо уходили, либо находили форму. А-Куи, похоже, уже нашла форму или, по крайней мере, пыталась это сделать. Она всё ещё была немного грубовата по краям.       - Это, должно быть, было неожиданно, — сказал Се Лянь.       - Мгм. Почему ты носишь эту маску? — спросила она.       - Это один из местных обычаев, — объяснил Се Лянь.       - Где - здесь?       - Призрачный город.       - …Призрак, — тихо сказала она. - Ты призрак?       - Да, — солгал он.       Она задумалась на некоторое время, а затем спросила:       - Правда?       - Да. Как и ты.       - Ох, - А-Куи молчала, глядя на то, как её руки то появляются, то исчезают. - Как ты думаешь, моя мама тоже призрак?       - Я не знаю, — ответил Се Лянь. - Это возможно. Если это так, то, возможно, она тоже придёт в город.       - Хм.       Они говорили ещё некоторое время, Се Лянь заполнял тишину историями о Призрачном городе и отвечал на любые вопросы, которые у неё были. Это сработало так, как он надеялся, и она постепенно успокаивалась, пока она не стала вполне счастливо разговаривать с ним.       Когда Се Лянь снова посмотрел вниз, Ван Лу уже вернулась к своей игре, Чуньчунь осталась там, где была, и наблюдала за ним, в то время как вместо Диюна теперь был Хуа Чэн. Призрачный король сегодня был в более молодой форме, возможно, девятнадцати лет или около того, с обоими глазами и в красивом комплекте мантий, сверкающих чем-то по краям.       - Привет, гэгэ, — окликнул его Хуа Чэн. - Что ты там делаешь?       - Завожу нового друга, — ответил Се Лянь. - Это А-Куи. Поздоровайся.       Хуа Чэн помахал им обоим рукой, а затем к нему присоединилась Чуньчунь, после взгляда Хуа Чэна. Она перевела взгляд с Хуа Чэна на Се Ляня и А-Куи, словно не понимая, что происходит. А-Куи нерешительно помахала им обоим.       - А-Куи, это Хуа Чэнчжу. Это его город.       - А кто эта другая дама?       - Это Чуньчунь, она моя подруга. Она работает здесь со мной.       А-Куи кивнула.       - Они страшные?       - Они оба очень добры ко мне. Я уверен, что они хотели бы встретиться с тобой как следует, - вероятно, это был лучший способ объяснить. Могут ли они оба быть страшными? Безусловно, но Се Лянь не думал, что у кого-то из них есть какие-либо причины пугать её сейчас. Что ему действительно было нужно, так это спустить её вниз и попросить кого-нибудь из других детей забрать её и показать ей город. Конечно, они лучше него будут знать, что ей нужно. В любом случае, это, вероятно, было лучшим стимулом, поэтому Се Лянь добавил: - Я знаю ещё нескольких детей примерно твоего возраста, которые тоже были бы рады познакомиться с тобой, если только ты этого хочешь?       Её глаза на мгновение загорелись, а затем погасли.       - Мне всё ещё нужно найти свою маму.       - Они могут помочь тебе в поисках. Они очень хорошо знают город и всех его жителей.       Она долго думала об этом, теребя пальцами одежду. Наконец, она приняла решение:       - Хорошо.       Хорошо, но... хм. Как он собирался её спустить...       - Ты можешь подойти сюда? Думаю, мне придётся отнести тебя туда, чтобы мы спустились.       - Мгм.       А-Куи осторожно пробралась через балку к Се Ляню, который присел на корточки, твёрдо упёршись обеими ногами в дерево. Он подцепил её одной рукой, предплечьем под бёдра, и поднял её достаточно высоко, чтобы она могла обхватить его за шею.       - Постарайся не шевелиться, — сказал он ей.       Рядом с его головой раздалось тихое:       - Да.       Се Лянь осторожно прошёл по тому же пути, по которому пришёл.       - Осторожно, Уцзинь-гэ, — крикнула Чуньчунь. — Это будет долгий путь вниз.       Так и было. Се Лянь падал с такой высоты и обычно уходил с чем-то сломанным. Он предпочел бы избежать этого, если это возможно. Он надеялся, что его удача будет...       Очень звучный треск раздался в Логове, когда он сделал следующий шаг. Се Лянь почувствовал, как балка под его ногами сдвинулась.       Конечно.       - Держись кре… — вот все, что он успел выдавить, прежде чем дерево поддалось. Он крепко прижал А-Куи к себе, укутав её в безопасные руки, пока та кричала, готовя свои ноги к…       Их поймала пара рук.       - Кажется, ты нашёл ещё термитов, гэгэ, — тихонько усмехнулся Хуа Чэн ему в ухо.       Каждый день Се Лянь радовался тому, как его маска скрывала его румянец. Хуа Чэн даже не говорил ничего кокетливого!       Се Лянь погладил его по груди в знак благодарности и не подумал о том, насколько она была твёрдой. Он открыл глаза, которые он зажмурил, и решительно не поднял взгляд. Его сердце не выдержало бы нахождения так близко к лицу Хуа Чэна. Он уже чувствовал запах масла от его волос, и этого было более чем достаточно, чтобы с этим бороться. Он мог понять, почему маленький Хун-эр так не хотел расставаться с ним в тот день, когда Се Лянь поймал его. Это было... приятно. Он чувствовал себя в безопасности.       - Спасибо, что поймал, — сказал Се Лянь. - Пожалуйста, опусти нас теперь, - как бы ему хотелось, чтобы его не отпускали. Но А-Куи всё ещё была в его объятиях, и она, казалось, чувствовала себя неуютно в этой ситуации, свернувшись калачиком и не глядя ему в глаза.       - Это не проблема, гэгэ, — сказал Хуа Чэн и тут же отпустил его, осторожно опустив сначала его ноги на пол. Се Лянь легко приземлился, выйдя из объятий призрака. Затем он поставил А-Куи рядом с собой.       - Извини, что так крепко тебя сжал, — сказал ей Се Лянь. - Я подумал, что ты предпочтешь мягкую посадку.       - Мгм. Спасибо, — тихо сказала А-Куи. Она нервно оглядывалась по сторонам, сжимая руки в кулаки. Определённо пора найти место, где будет немного менее… ну, просто менее.       - Пойдём, я отведу тебя к новым друзьям, - он сделал паузу. - Всё в порядке? — спросил Се Лянь, поворачиваясь к Хуа Чэну и Чунь-чунь… о, Хуа Чэн снова надел серьги, которые подарил ему Се Лянь. - Думаю, я знаю, где она будет счастливее всего.       - Конечно, гэгэ, - сказал Хуа Чэн.       - Как сказал Чэнчжу, так и будет, — ответила Чуньчунь, махнув рукой. - С нами здесь пока всё в порядке.       Се Лянь кивнул.       - Спасибо.       - Хочешь компанию? — предложил Хуа Чэн.       - Нет нужды. Это не должно занять много времени, — ответил Се Лянь. К тому же, присутствие Хуа Чэна в Призрачном городе наверняка стало бы скорее помехой, чем помощью. Они его обожали.       - Тогда скоро увидимся, гэгэ.       На этом Се Лянь и А-Куи отправились в путь. Она всё время держалась рядом с ним, сжав одной рукой его мантию и озираясь вокруг со смесью изумления и страха. Се Лянь говорил бесцельно, пока они шли, заполняя тишину спокойными словами и небольшими фрагментами информации о других призраках, с которыми он собирался её познакомить. Когда они достигли места, где, как он знал, жили дети, он остановился.       - Шуши! — крикнул он. - Тунтун, или кто-нибудь ещё, кто здесь. У Юйту-гэгэ есть кое-что для вас.       Наступила тишина, а затем послышался топот ног, и прибежали три призрака. Из-за угла показались Шуши, Тунтун и А-Пэн, все три пары глаз устремились на Се Ляня с откровенно нервирующей интенсивностью.       - Гэгэ! — крикнула А-Пэн, её маленькие крылышки взметнулись от волнения, когда все они остановились.       А-Куи ахнула.       - Ого, у тебя есть крылья, это потрясающе, — сказала она, глядя на А-Пэн широко раскрытыми глазами. - Они такие красивые.       - Да, спасибо! — радостно сказала А-Пэн. - У тебя что-то вроде кошачьих ушей. Твоё лицо тоже немного похоже на кошку. Аккуратное такое.       Глаза А-Куи сошлись, пытаясь поднять глаза и увидеть свою голову, одновременно с этим обхватив руками собственный нос. - Да? Какого цвета?       - Я думаю, чёрная, — ответила А-Пэн, прищурившись и смотря на голову другой девушки.       - Прямо как доучи(это ферментированные чёрные соевые бобы, популярные в китайской кухне. На вкус они, я так понимаю, солёные? Хотя, на одном сайте для понимания их вкуса сказали «представить китайские каперсы с привкусом и сложностью глубоко выдержанного сыра». Если представили – вы молодцы. Если нет – ничего страшного(познавательная полминутка от переводчика))!       - Как кто? — спросил Тунтун.       - Ладно, — вмешался Се Лянь, прежде чем они слишком глубоко углубились в этот разговор. - Мне нужно вернуться к работе. Шуши, как думаешь, ты сможешь помочь ей обосноваться в городе? Мне кажется, она совсем новенькая. Я зову её А-Куи, но она, возможно, предпочтёт другое имя.       - О. Да, конечно, — сказал Шуши, теперь более внимательно осматривая А-Куи. Как бы юно он ни выглядел, Се Лянь знал, что Шуши прожил в городе не менее ста лет. Неважно, насколько ребячливым мог быть мальчик, он не был наивен.       - Спасибо, - Се Лянь вытащил горсть сладостей из рукава и положил их в руку Тунтуна. - Как и обещал. Обязательно поделитесь ими со всеми.       - Конечно, гэгэ.       - Спасибо, Юйту-гэгэ.       В этот момент А-Пэн схватила А-Куи за руку и повела её обратно тем же путем, которым они пришли, торопливо рассказывая ей о том, что они будут есть на обед.       - Я скоро навещу, — крикнул Се Лянь, когда А-Куи повернулась и уставилась на него. - Повеселись!       Она кивнула ему в ответ и позволила А-Пэн утащить себя.       Когда он вернулся, Хуа Чэн ждал его у входа в Логово.       - С возвращением, гэгэ.       - Спасибо, — ответил он. - Теперь всё хорошо, я думаю, она сможет устроиться в городе. Она только что обрела эту форму и была очень растеряна.       - Куда ты её отвёз?       - Я знаю некоторых других детей в городе, — ответил Се Лянь. - Я оставил её с ними.       - Гэгэ не собирается взять ребёнка себе?       Се Лянь рассмеялся.       - Она была довольно милой, не правда ли? Но зачем мне это? У меня и так достаточно поводов для беспокойства, и, кроме того, у меня не так давно был ребёнок, это большая работа, и я думаю, что с остальными она будет счастливее.       Хуа Чэн замер, выражение его лица напряглось.       - Гэгэ... у тебя есть ребёнок?       - М-м, в некотором роде, — сказал Се Лянь. - Когда я жил на границе между Баньюэ и Юнъанем, я заботился о Бань Юэ. Её мать умерла, а отец ушёл спустя некоторое время. Она голодала, поэтому я кормил её и позволял ей оставаться со мной. Я также научил её некоторым вещам. Другие дети не очень любили её, учитывая её смешанное происхождение, - Хуа Чэн, казалось, внезапно утратил часть тревожной энергии вокруг него, и Се Лянь рассмеялся. - Чэнчжу... ты думал, что она моя?       Хуа Чэн покраснел и отвернулся.       - Конечно, нет, гэгэ. Я хорошо знаю твой путь.       Се Лянь толкнул его в бок, всё ещё ухмыляясь.       - Но ты так подумал.       Хуа Чэн вздохнул, словно ему было больно от таких ужасных издевательств, и это заставило Се Лянь улыбнуться ещё шире.       - С ней всё в порядке? — спросил Хуа Чэн.       - В последний раз я её видел, так и было, — ответил Се Лянь, - но прошло много лет, и ты сказал, что была война, и даже до этого жизнь не была добра ни к кому в этом регионе. Там был ещё мальчик, хотя он был старше и не такой прилипчивый, как она.       - Хочешь пойти?       Се Лянь уставился на него.       - Что ты имеешь в виду?       - Я могу тебя туда отвести.       Услышав это предложение, Се Лянь онемел.       - Как насчёт после фестиваля Чжунъюань? — предложил Хуа Чэн, заметив его молчание. - Остаётся всего неделя, и до этого мне нужно кое-что сделать.       - Я был бы признателен, — с нетерпением сказал Се Лянь. - Правда, я был бы очень признателен. Могу ли я что-нибудь сделать для тебя? Ты был так добр, и я… я бы хотел что-нибудь сделать.       - Мы можем ничего не найти, — возразил Хуа Чэн, смягчив голос. - Посланник Убывающей Луны недавно водил меня туда с поручением. Он сообщил, что Баньюэ пал перед Юнъанем год или около того назад. Похоже, в Баньюэ было много возмущенных духов, но больше ничего.       - Даже в Центральных Равнинах? Я бы всё равно хотел попробовать, — ответил Се Лянь. - Может быть, она одна из тех духов, или, может быть, она отправилась в Юнъань в поисках безопасности? Она хорошо говорила на обоих языках, - Се Лянь прожил с Бань Юэ более четырёх лет. Он очень привязался к ней, и расставание с ней было одной из вещей, которые его больше всего огорчали, когда ему пришлось двигаться дальше. Он просто… - Я просто хотел бы узнать, что с ней случилось, если смогу.       Хуа Чэн кивнул.       - Тогда мы попробуем.       - Разве я не могу сделать для тебя кое-что в обмен на такую ​​большую услугу? — настаивал Се Лянь.       - В этом нет необходимости, но если ты действительно хочешь, чтобы я о чем-то попросил…?       - Да.       - Может ли гэгэ оказать мне честь, присоединившись ко мне на фестивале Чжунъюань? — спросил Хуа Чэн. - Я не был на празднике много лет, и если я правильно расслышал, ты работал каждую ночь Чжунъюань до сих пор.       - Это не похоже на услугу для тебя, это похоже на то, что я получаю две очень приятные услуги, — рассмеялся Се Лянь. - Больше ничего?       - Я больше ничего не хочу.       - Совсем?       Уголок рта Хуа Чэна дёрнулся, как будто он собирался что-то сказать, а затем покачал головой.       - Нет, гэгэ. Твоей компании на вечер будет более чем достаточно. Я проясню это с Сюй Хао, если тебя это беспокоит.       Если он не хотел делиться, Се Лянь не настаивал.       - Тогда спасибо. Я был бы польщён, — сказал Се Лянь. - Встретимся здесь вечером?       - Да.       - Ладно. Поскольку я отсутствовал некоторое время, мне лучше вернуться к работе, — сказал Се Лянь, уходя, как вдруг он остановился. - О, и ещё раз спасибо, что поймал меня, это было гораздо более приятное приземление, чем если бы оно было на землю.       - Пожалуйста, гэгэ.       Се Лянь вернулся внутрь и начал принимать заказы с нескольких столиков, которые остановили его. Когда он вошёл на кухню, чтобы доставить заказы, он столкнулся с пятью своими коллегами, которые шептались на кухне и обменивались монетами, но всё это быстро прекратилось, как только они увидели его. Он боялся, что бы это ни было. Это не могло быть чем-то хорошим.

***

      Наступил день фестиваля Чжунъюань, который ознаменовал конец третьего года пребывания Се Ляня в Городе Призраков. Поскольку все знали о том, что в этом году Хуа Чэн находился в резиденции, город вовсю готовился к празднованию. Улицы уже были переполнены, когда Се Лянь сегодня утром вошёл в Логово, фонари, баннеры и цветы были развешаны вдоль каждого здания и поперёк улиц. Повсюду появилось больше киосков, чем Се Лянь когда-либо видел в городе, и много новых лиц присоединилось к шумной толпе призраков.       Это означало, что Логово было исключительно занято, даже больше, чем в прошлом году, так как Искатель Цветов под Кровавым Дождём укрылся в своей комнате и принимал ставки. Это была борьба только за то, чтобы получить аудиенцию у Призрачного короля, не говоря уже о том, чтобы заставить его согласиться на ставку. Сегодня он, казалось, был в противоречивом настроении, и это только больше раззадорило призраков. По крайней мере, он развлекался с ними, и они, казалось, наслаждались вызовом так же сильно. Оставалось надеяться, что призраки немного успокоятся с этим до того, как он и Хуа Чэн исчезнут вечером.       Се Лянь постоянно был в движении, пытался успевать выполнять заказы и следить за чистотой столов, чувствуя себя так, будто у него не было ни минуты, чтобы перевести дух с того момента, как он вошёл. Остальные выглядели такими же измученными: волосы Дяньшуй постепенно спадали, утрачивая свою идеальную форму, и ему пришлось поймать Чуньчунь в коридоре, чтобы вытереть то, что, как он надеялся, было супом, с её щеки.       Амулет на его запястье остыл, и он с облегчением вздохнул. Он мог бы спрятаться на кухне, возможно, на целую минуту, если будет пить воду достаточно медленно. Это было одно из немногих преимуществ быть живым, они должны следить, чтобы он оставался таким. Се Лянь пошёл за подносом, проскользнув через занавеску в главном игорном зале.       Персонал кухни взглянул на него. Янсюнь нахмурилась.       - Уцзинь-гэ, я же говорила тебе переодеться полчаса назад и дважды до этого.       - Я знаю, знаю, но Чэнчжу всё ещё принимает ставки, я могу выполнить ещё один заказ.       - Хорошо, но…       - Гэгэ, кажется, ты потерял счёт времени, — заявил Хуа Чэн, проносясь через дверной проем на кухню, его алые одежды развевались на ветру. Он едва успел окинуть взглядом комнату, тёмный глаз лишь скользнул по протянутым к подносу с едой рукам Се Ляня. - Оставь это. Кто-нибудь другой этим займется.       Янсюнь выдернула поднос из его рук.       - Лучше делай, как говорит Хуа Чэнчжу, Уцзинь-гэ! — пропела она ему, а затем добавила Хуа Чэну: - Я напоминала ему об этом весь последний час, Чэнчжу, но он продолжает настаивать на помощи. Пожалуйста, забери его сейчас же.       Хуа Чэн полностью проигнорировал её, что было, ну, грубо, и вышел из кухни. Се Лянь качнул головой Янсюнь в знак извинения и сдержался от вытирания рук об одежду. Вместо этого он быстро вымыл и высушил руки у раковины и пошёл за Хуа Чэном.       - Повеселись! — прошептала ему Янсюнь, когда он проходил мимо.       - Добрый вечер, гэгэ, — сказал Хуа Чэн, ожидая его на полпути по коридору.       - Извини, — сказал Се Лянь, всё ещё немного смущённый. - Было так много дел, я всё время оставался, чтобы сделать ещё одно дело, а потом возникало ещё одно...       - Это не проблема, гэгэ, я бы не позволил тебе забыть.       - Спасибо.       - Ну что, пойдём? — спросил Хуа Чэн.       - Могу я переодеться? — спросил Се Лянь, дергая за край рабочей одежды. - Я взял сменную одежду, просто ещё не успел её надеть.       - Как я могу отказаться от возможности увидеть гэгэ нарядным? Иди переоденься, я подожду, - улыбка, настоящая мягкая улыбка украсила губы Хуа Чэна, и Се Лянь почувствовал, что падает ещё ниже. Ах, такими темпами ему просто следует вырезать свое сердцё и отдать его призраку. Так было бы проще. Как безнадёжно.       - Спасибо.       Се Лянь нырнул в примерочную и вытащил свою одежду. Он чувствовал себя немного глупо из-за всех волнений, которые у него были, когда он выбирал её этим утром. Не помогало и то, что Янсюнь высказала свои собственные мысли по этому поводу. Некоторые из них были полезны, например, какие цвета ему подходят лучше всего, однако в то же время у неё было твёрдое мнение о том, что сделает его фигуру неотразимой, и это было немного унизительным. Он всё равно выбрал один из предложенных вариантов? Ну, это было между ним и ней. Если Хуа Чэну это понравится, это будет его личное дело.       Это был один из его новых комплектов одежды — и разве это не было чем-то новым, иметь выбор? Нижние одежды были бледно-жёлтого цвета с едва заметным узором, выстроченным на ткани. Внешние одежды были чисто-белыми, с длинными рукавами и очень изящной вышивкой облаков и цветов того же бледно-жёлтого цвета, что и ткань нижних одежд. Се Лянь полюбил их сразу же.       - Не будет ли Хуа Чэнчжу немного бросаться в глаза? — спросил Се Лянь, когда вернулся, указывая на знакомый облик Хуа Чэна. - Сомневаюсь, что мы вообще сможем далеко уйти в городе.       Призрак поморщился.       - Конечно. Позволь мне... - вдох, и Хуа Чэн теперь был ближе к нему по росту. Он был лишь немного выше и жилистее, его лицо было точь-в-точь как у молодого человека, облик которого он принял во время их последней вылазки за пределы города. У него также была маска, белый кролик, отражающий его собственную, сидящая на его лбу.       Се Лянь ухмыльнулся.       - Мы одинаковы!       Хуа Чэн полностью опустил маску, скрывая свою улыбку от глаз Се Ляня.       - Ох, — Се Лянь внезапно почувствовал сильное разочарование.       - Что такое, гэгэ?       Се Лянь покачал головой. Он не мог сказать такую ​​бесстыдную вещь.       - Гэгэ, — пропел Хуа Чэн, подходя ближе. - Скажи мне.       Он неопределенно махнул рукой в ​​сторону маски.       - Я… мне будет не хватать… ах…       Пауза.       - Гэгэ скучает по моему лицу?       - А, по твоим… выражениям лица? - это было унизительно.       Низкий смешок ответил на его заикание.       - Если гэгэ снимет свою, — лукаво сказал Хуа Чэн голосом, как масло, - я сниму свою.       Определённо нет.       Се Лянь покачал головой.       - Я переживу одну ночь. Думаю, это справедливо, поскольку Хуа Чэнчжу всегда так хорошо читает мои эмоции.       Хуа Чэн вздохнул.       - Ну что ж, по крайней мере, так нас не будет окружать всякий мусор, - он поправил мантию, ткань под его руками превратилась во что-то преимущественно чёрное с красными проблесками снизу. Всё ещё красиво, но гораздо более незаметное. Он предложил Се Ляню руку. - Пойдём?       С трепещущим сердцем, Се Лянь положил руку на сгиб локтя Хуа Чэна и позволил провести себя к задней двери Логова. Это было... довольно романтично, не так ли? Он не воображал себе это, он не думал об этом.       - Я так понимаю, Эмин сегодня к нам не присоединится? — спросил Се Лянь, когда они вышли на улицу.       - Он на мне, но сейчас спрятан, просто на всякий случай, — объяснил Хуа Чэн. - Он не очень хитрый и украдёт у меня всё внимание гэгэ на вечер, если я его выпущу.       - А, это правда, — вздохнул Се Лянь. - Кажется, он действительно очень привязался ко мне. Мне придётся извиниться позже.       - Нет необходимости, — пренебрежительно сказал Хуа Чэн.       Улица была еще более оживлённой, чем сегодня утром, теперь, когда наступила ночь, и фестиваль начался по-настоящему. Было шумно, даже очень, и город был освещён светом фонарей. Это было потусторонним, и именно так Се Лянь представлял себе Призрачный город до того, как приехал сюда. Призраки всех видов заполонили дороги, киоски по краям продавали всё, о чем только можно мечтать. Ты можешь делать покупки, играть в игру, есть и пить сколько душе угодно и никогда не найдёшь другого такого же. Это было в некотором роде подавляюще, и Се Лянь был благодарен за то, что рядом с ним был Хуа Чэн, довольный тем, что он опирался на его руку.       Слишком сосредоточившись на том, чтобы не шевелить пальцами, соприкасавшимися с Хуа Чэном, Се Лянь прошептал:       - Как же мне тогда назвать Чэнчжу сегодня вечером?       - Сань Лан снова будет в порядке, — ответил Хуа Чэн.       - Мгм. Сань Лан.       Другая рука Хуа Чэна потянулась и погладила руку Се Ляня.       Да. Это... это было похоже на любовь. В животе Се Ляня разверзлась нервная яма. У Хуа Чэна был кто-то. Кто-то, от кого Се Лянь удержал его шестьсот лет назад. Они друзья, твёрдо сказал он себе. Он достаточно часто бродил по Призрачному городу с Янсюнь. Это было нормально. Это было...       - … Гэгэ?       Се Лянь совсем отвлёкся от происходящего       - А! Да?       Белая маска кролика съехала набок.       - Отвлёкся?       - Мгм, город такой яркий и громкий… Больше обычного, — отмахнулся Се Лянь. - Это...       - Юйту, Юйту! — прорезал толпу голос А-Цинь. Он оглянулся и увидел, как она бежит к Се Ляню с горсткой других уличных детей, стекающихся к ним. А-Куи была среди них, нерешительная, но помахавшая ему рукой. Он видел её несколько дней назад, и она до сих пор сохранила это имя.       - Юйту сегодня в красивой одежде, — заметил Цзю-эр. - Намного лучше, чем твоя другая одежда.       Се Лянь неловко рассмеялся. Большинство вещей были лучше, чем его поношенные белые халаты, которые он носил, собирая хлам с детьми. Однако они всё ещё были его любимыми.       - Невежливо говорить такие вещи, — сообщил Се Лянь Цзю-эру. Он наклонился и поднял мальчика, посадив его на бедро и позволив ему играть с тканью на своём плече, его маленькие пальцы скользили по вышивке.       - Но это правда, — сказал Цзю-эр. – Эта одежда более приятная.       Хуа Чэн, казалось, застыл на месте, маска была повернута к нему, но он был совершенно неподвижен.       - Сань Лан? Ты в порядке?       Ах, он забыл, с кем он был. Первый грязный маленький ребенок, который цеплялся за его одежду. Цзю-эр был просто следующим в длинной череде бездомных, которых Се Лянь подобрал за эти годы.       - Он ревнует! Я… уверен, — заявил Цзю-эр, затем нахмурился в раздумьях. - Он твой муж? Твой любовник?       Се Лянь уставился на Цзю-эра в смутном ужасе от того, что такой маленький ребёнок слышал о любовниках, прежде чем вспомнил, где они оба жили и какой уровень языка чаще всего звучал. Любовник было словом довольно невинным.       - О! Юйту! У тебя есть муж? — вставила А-Пэн, прислонившись к нему, и нахмурилась, глядя на Хуа Чэна. - Я не думаю, что он достаточно крут для тебя.       Затем она крикнула Хуа Чэну:       - Эй! Гэгэ! Тебе лучше быть милым с Юйту!       - Сань Лан ведь ревнует, да? — невинно спросил Се Лянь, ухмыльнувшись про себя и наклонив голову ещё больше в поле зрения Хуа Чэна.       - Конечно, я ревную, — ответил Хуа Чэн, придвигаясь ближе и приподнимая маску ровно настолько, чтобы показаться Цзю-эру. Его лицо снова приняло привычный облик Хуа Чэна, и он приподнял свою идеальную бровь.       - Багровый дождь, — прошептал Цзю-эр с широко открытыми, благоговейными глазами. Се Лянь был почти уверен, что видел маленькие сердечки любви, танцующие внутри них. Он понимал эти чувства. Хуа Чэн был ужасно впечатляющим. Он, должно быть, был эквивалентом несбыточной мечты для всех меньших, слабых призраков.       Хуа Чэн приложил палец к губам и снова опустил маску.       - Что вы делаете, ошиваясь вокруг гэгэ?       - Ха-ха, — рассмеялся Се Лянь, махнув рукой. — Ах, Цзю-эр, тебе не нужно...       - Юйту дает нам конфеты и чинит нам вещи, — предательски сообщил ему Цзю-эр. - Иногда делает нам игрушки.       - И он избавился от Лао Ти! — вмешалась А-Пэн, также совершенно не читая волнение Се Ляня . - Он ел нас!       - Нет, не ел, — сказал Шуши. - Он пил нашу духовную энергию. Так сказал Лу-гэгэ! Сказал, что это делает его сильнее.       - Ты был занят, гэгэ, — поддразнил Хуа Чэн.       - У тебя есть что-нибудь для нас сегодня вечером? — спросила А-Цинь, снова дергая его за одежду своими острыми когтистыми руками и по-детски размахивая ими взад-вперёд.       Се Лянь поставил Цзю-эра обратно на землю и засунул руку в рукава, пока у его ног образовывалось небольшое стадо маленьких призраков. Он не думал, что у него действительно что-то есть. Он мог бы отослать их за монетку, но...       - Гэгэ дал мне ваши подарки на Чжунъюань, — вмешался Хуа Чэн, в его руке из ниоткуда появился мешочек. Цзю-эр, знавший личность Хуа Чэна, буквально трясся от волнения у его ног, его широко раскрытые глаза неотрывно смотрели на своего господина.       - Выстройтесь. Руки вперёд, — приказал Хуа Чэн, и очень быстро образовалась хаотичная линия, все шестеро стояли с призрачными руками, нетерпеливо протянутыми вперёд. В каждую Хуа Чэн положил золотую монету с красной лентой.       - Спасибо! — сказал Цзю-эр, крепко сжимая свою монету и подпрыгивая на месте, пока остальные получали тот же подарок. Затем он потянул Хуа Чэна за штаны, подзывая его вниз. К удивлению Се Ляня, Хуа Чэн присел, а Цзю-эр поспешно наклонился и что-то прошептал призраку на ухо, его глаза метнулись к Се Ляню, как будто он делал что-то нехорошее. Очень подозрительно.       - Идите и развлекайтесь, — сказал Се Лянь, слегка толкая А-Пэн в плечо и стараясь не задеть ее крылья, в то время как Цзю-эр отошёл от демона.       - Идите и наведите шуму, — добавил Хуа Чэн, после чего последовал шквал кивков, и Цзю-эр взволнованно поспешил прочь.       - Пока, Юйту! Пока, муж Юйту! — крикнул Тон-тон, за которым последовал хор подобных криков и поддразниваний, когда дети оказались в толпе, толкая друг друга и уже споря о том, как потратить свою неожиданную удачу.       Се Лянь улыбнулся им вслед. Была вполне реальная вероятность, что к ним пристанут ещё больше таких, если слух распространится, но до тех пор они будут предоставлены сами себе на вечер.       - Спасибо, муж, — пошутил Се Лянь, чувствуя себя смелым и предлагая Хуа Чэну свою руку.       - Это ничего, — ответил Хуа Чэн, принимая её. - Им сегодня должно быть весело. Я отправил их с частичкой своей удачи.       Се Лянь рассмеялся, толкая его плечом.       - Это наверняка вызовет некоторые проблемы. Они и без этого могут натворить достаточно. Что тебе прошептал Цзю-эр?       - Он сказал, что гэгэ — бог, — ответил Хуа Чэн. - Он также похвалил меня за мой вкус в любовниках, поскольку гэгэ, по-видимому, очень красив под маской.       Се Лянь побледнел. Этот ребёнок был угрозой. Он нервно рассмеялся и объяснил:       - Они думают, что я Нефритовый Кролик, потому что я приношу им конфеты. Цзю-эр кажется более убеждённым, чем большинство остальных.       - Что они имели в виду, говоря об этом «Лао Ти»? — спросил Хуа Чэн, разглядывая прилавок, мимо которого они проходили.       - Это пустяк.       - Гэгэ.       Се Лянь вздохнул, замедлив шаги.       - Он пожирал их. Заманивал их в места с помощью сладостей и монет, а затем.. я уверен, что не должен был вмешиваться таким образом, но дети были напуганы, и я знаю, что они призраки, но никто не должен охотиться на детей таким образом только потому, что они маленькие и никто не будет по ним скучать, поэтому я пошёл туда и разобрался с этим, и…       Хуа Чэн остановил их, схватив его за руку, и Се Лянь тут же замолчал.       - Гэгэ, всё в порядке, — мягко успокоил его Хуа Чэн. - Похоже, Лао Ти сеял беспорядки в моём городе, а ты расправился с ним достаточно тонко, чтобы это даже не достигло моих ушей, - Хуа Чэн пожал плечами. - Кроме того, так здесь работают и другие призраки, убирая тех, кто им не нравится… Твои причины были просто немного чище, чем у большинства.       Желудок Се Ляня расслабился.       Хуа Чэн поднял бровь.       - Ты им тоже конфеты даешь? Все мои подданные так избалованы гэгэ.       Се Лянь издал короткий смешок, покачал головой и зарылся в рукав. Он нашел маленькую леденцовую конфету и протянул её Хуа Чэну.       - Просто приятные мелочи, — сказал Се Лянь, когда Хуа Чэн взял предложенную конфету. - Иногда монета, если она у меня есть.       - Или что-нибудь им починить? — спросил он, на мгновение приподняв маску и отправив конфету в рот.       - Сань Лан слишком внимательно прислушивается к сплетням, — упрекнул его Се Лянь.       - Хм, — задумчиво промычал Король Призраков, рассасывая сладость. - И всё же, похоже, всё это правда.       Се Лянь проигнорировал его.       - Что ты умеешь чинить?       - У меня было много времени, чтобы научиться ремонтировать большинство вещей, - Се Лянь оттащил Хуа Чэна с пути особенно высокого призрака, который не смотрел, куда идет. Они прижались боками друг к другу. - Иногда я помогаю чинить одежду или строить здания. Часто я нахожу обрывки мусора, оставленные где-то — некоторые призраки здесь теперь просто отдают мне вещи, и это экономит мне время на поиски, — я чиню их и пытаюсь найти способ перепрофилировать их и продать, - Се Лянь улыбнулся. - Это было то, что чаще всего давало мне достаточно денег на еду на протяжении многих лет. От этой привычки было трудно избавиться.       - Ты хотел бы?       - Нет, — признался Се Лянь. - Мне нравится быть самодостаточным. Мысль о том, чтобы остановиться, потерять это... мне это не нравится, - он покачал головой, смеясь, отмахиваясь от тяжёлой темы. - Неважно, неважно, это не очень хорошая тема для разговора. Куда мы идём?       Невыразительная маска Хуа Чэна долго смотрела на него, прежде чем сказать:       - Я подумал, что гэгэ может захотеть взглянуть на некоторые киоски. На Чжунъюань некоторые могут быть особенно интересными.       - О. Да, это звучит замечательно, - Се Лянь кивнул и начал с любопытством оглядываться. В ту первую ночь он вообще не осматривался, слишком сосредоточившись на поиске выхода.       Хуа Чэн был прав, там были прилавки всех мыслимых видов. Одежда различных стилей, окрашенная в цвета, которые он редко видел в свои дни за пределами дворца Сяньлэ, заполняла ветхие прилавки. Самые разные веера, шпильки для волос, украшения, изделия из дерева, оружие, игры — всё что только можно пожелать, вероятно, можно было найти в городе этой ночью. Конечно, были и более необычные прилавки, которые нравились призракам и которые никогда не встретишь ни на одном человеческом фестивале: прилавки с масками с сильными чарами, прилавки, от которых несло проклятыми артефактами, призраки, продающие косметику и отвары, чтобы придать более человеческий или молодой вид, и еду, которая всё ещё выворачивала желудок Се Ляня от одного вида. Он игнорировал их, как и всегда.       Се Лянь и Хуа Чэн прыгали между прилавками, переходя к тому, который привлекал их внимание следующим. Он взял одну чашку для Янсюнь, чтобы пополнить её коллекцию. Это была красивая маленькая чашка в обычных оттенках зелёного, которые ей нравились, с текстурой, которую он никогда раньше не видел, и которая ощущалась очень приятной под его пальцами. Он также нашел новую кисточку для веера Чуньчунь, найдя идеальный оттенок синего, подходящий к вееру, который он купил ей некоторое время назад.       Затем он осмотрел прилавок с различными предметами для рукоделия, и Сань Лан уговорил его купить себе небольшой набор новых игл и набор цветных ниток для будущих проектов. Всё это время Хуа Чэн по-дружески держал руку на его спине, и это очень отвлекало. Он едва мог сосредоточиться на своей торговле, зная, что это работает против него.       Он также купил себе белую ленту с изящной вышивкой маленьких белых цветов по краям, небольшая разница в оттенке была настолько тонкой, что узор было едва заметен, но Се Лянь посчитал её красивой. В том же киоске он не смог устоять и купил красную ленту для Хуа Чэна, чёрные контуры кленовых листьев были вышиты вдоль неё, как будто они падали осенью. Это был как раз тот оттенок красного, который предпочитал Хуа Чэн, и Се Лянь посчитал, что она достаточно милая, чтобы соответствовать облику, за которым он скрывался сегодня вечером.       - Это Сань Лану, — сказал Се Лянь, передавая ленту Хуа Чэну.       Хуа Чэн взял ленту почтительными руками.       - Спасибо, гэгэ. Это прекрасно, - он помолчал, а затем добавил: - Не мог бы ты вплести её мне в волосы?       - Конечно.       Се Лянь забрал ленту и повёл их на обочину улицы, где они могли спокойно постоять. Се Лянь подошёл к Хуа Чэну сзади и взглянул на его волосы.       - Что бы ты хотел?       - Гэгэ может выбрать сам.       Се Лянь бесцельно провел пальцами по прядям, обдумывая варианты. Одна коса смотрелась бы на нем очень эффектно в этой форме. Он принялся за работу. Пока он делал это, он продолжал молча удивляться тому, насколько сложными и подробными были облики Хуа Чэна. Он уже был рядом с ним раньше, мог видеть детали и текстуру его волос и кожи, но, касаясь и манипулируя волосами таким образом, они ощущались в точности как его собственные, разве что гуще и с большей волнистостью.       Сама коса получилась довольно свободной - Се Лянь не привык работать с чьими-то волосами под таким углом или со слегка волнистыми. Но он подумал, что это выглядит мило, несколько отдельных прядей спереди упали вокруг лица Хуа Чэн. Се Лянь завязал её новой лентой, убедившись, что она надежно закреплена и красиво свисает.       - Вот, — сказал Се Лянь, отступая назад и любуясь своей работой.       - Спасибо, гэгэ, - Хуа Чэн мотнул головой, так что коса перекинулась через плечо, аккуратно упав на грудь. Он слегка потрогал ленту, продев палец через один из колец бантика, прежде чем его рука опустилась.       Се Лянь должен был прекратить смотреть, пока он не навредил своему сердцу слишком сильно. Вся эта ночь была слишком...       Рука снова легла на середину его спины, снова привлекая внимание Се Ляня к Хуа Чэну.       - Хочешь есть?       Се Лянь скривился, глядя на засахаренные глазные яблоки и другие все более ужасающие угощения.       - Я не так уж и голоден, правда.       Хуа Чэн проследил за направлением его внимания и презрительно фыркнул.       - Если бы я нашел что-то немного менее… человечное, ты бы захотел есть?       - Если тебя это не затруднит.       - Никогда. Пошли.       Его снова уверенно вели через толпу призрачных тел, Хуа Чэн, казалось, сосредоточился на определённом месте. Се Лянь позволил своему вниманию блуждать, пока они шли, затем…       - Уцзинь-гэ! — прорезал голос Ляньчжу толпу. Се Лянь легко заметил её - её длинное тело возвышалось над средним ростом толпы. Он пробирался сквозь призраков, волоча за собой Хуа Чэна, чтобы добраться до неё.       - Ляньчжу, — поприветствовал он, затем поклонился спутнице Ляньчжу. - Добрый вечер, - она была невысоким призраком с мягким лицом и ослепительно красными глазами. Призрак просто поднял бровь, глядя на него.       - О? Кто это, гэгэ? Вы оба выглядите очень мило в одинаковых масках, — сказала Ляньчжу. Она широко улыбнулась Хуа Чэну, затем многозначительно спросила: - Это твой Сань Лан?       Он наверняка пожалеет об этом.       - А, да, это Сань Лан.       Хуа Чэн, казалось, отнесся к этим двоим равнодушно, коротко кивнул им, но в остальном не проявил никакого интереса.       - Вы собираетесь смотреть фейерверк? — спросил Ляньчжу. - Мы уже выбрали место, вы можете присоединиться к нам.       Её спутница нахмурилась, и Се Лянь открыл рот, чтобы вежливо отказать им, когда Хуа Чэн вмешался:       - У нас есть планы.       Ляньчжу широко улыбнулась, продемонстрировав все свои острые зубы.       - Ну, если вы уверены, - она, казалось, не особенно расстроилась из-за отказа, что было хорошо. Улыбка намекала, что он, возможно, услышит об этом позже. - Повеселись, Уцзинь, — крикнула она. - Скоро увидимся. Не влипай в неприятности!       Два призрака ушли вместе, спутница Ляньчжу что-то ей нашептывала.       - У нас есть планы? — тихо спросил Се Лянь, пихнув в бок Хуа Чэна. - Какие это могут быть планы?       Хуа Чэн странно нервно взглянул на него, движение его головы было неестественным.       - Гэгэ увидит.       - Мы сейчас туда идём?       - Мгм.       Его провели через несколько переполненных улиц, прежде чем Хуа Чэн сказал:       - Сюда, - и начал подталкивать Се Ляня к небольшому зданию на краю озера.       Хуа Чэн провел их внутрь, поднялся на два пролета лестницы, прежде чем оказался в ресторане. Призрак, обслуживающий их, махнул им рукой и крикнул, чтобы они садились где угодно. Они продолжили путь через здание и вышли через дверь на противоположной стороне на террасу с видом на озеро.       Это было захватывающе. Се Лянь нетерпеливо подошёл к краю перил, прижимаясь к ним животом, когда он высунулся и уставился на огни на другом берегу озера. Город светился по его краю, некоторые лодки на озере были освещены собственными фонарями. Свет от всех фонарей отражался в воде и мерцал, как алмазы. Ночное небо над ним было таким же прекрасным, звезды мерцали на безоблачном небе.       - Этот город действительно прекрасен, — сказал Се Лянь, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Хуа Чэна. Градоначальник прислонился спиной к перилам, опираясь на локти.       - Спасибо. Гэгэ постоянно это говорит.       - Потому что я это имею в виду.       Хуа Чэн оттолкнулся от перил.       - Пожалуйста, садись, я принесу нам что-нибудь поесть.       - Я могу…       - Сядь, гэгэ. Найди нам хороший вид.       Се Лянь кивнул и немедленно направился к столику в самом дальнем углу балкона, уединенному от других посетителей и с впечатляющим видом на озеро. Отсюда он мог видеть край Райского поместья, ещё более яркую звезду в великом созвездии города. Хуа Чэн действительно сделал здесь что-то выдающееся, создав видимость порядка для стольких существ хаоса. Город, который не должен был работать, каким-то образом оказавшийся местом, которое Се Лянь полюбил больше всего за столько лет скитаний.       Он понятия не имел, как он оказался так близко с таким талантливым человеком. Он должен был быть просто ещё одним безликим работником в море призраков, но каким-то образом он привлёк внимание Хуа Чэна, и их дружба расцвела. Он хотел, чтобы их прошлое не было настолько погрязшим в трагедии, а настоящее — в тайнах.       Он задавался вопросом, если бы он не был самим собой, и Хуа Чэн не был так зациклен на своей потерянной возлюбленной, могли бы они быть чем-то большим друг для друга. Иногда, как сегодня вечером, Се Лянь чувствовал, что, возможно, там что-то было, что, возможно, Хуа Чэн действительно чувствовал что-то к нему в ответ. Это была знакомая спираль мыслей. Так ли это, или нет? Се Лянь решил не беспокоиться об этом сегодня вечером и на самом деле просто наслаждаться временем вместе.       Когда он сел, Се Лянь наблюдал за Хуа Чэном издалека, небрежно разговаривающим с призраком в баре, лишенным всего тепла и весёлой энергии, которые исходили от него всю ночь. Он повернул голову, расслабив плечи, когда увидел, что Се Лянь наблюдает за ним, отбрасывая назад веселую волну. Он мог представить себе самоуверенную улыбку под ней.       Се Лянь не мог не улыбнуться.       Он был так красив, даже скрытый за своей глупой маской.       Вскоре вернулся Хуа Чэн с подносом, полным еды. Он принёс более чем достаточно: тарелку пельменей, тарелку чего-то, что пахло уткой с овощами в густом тёмном соусе, миску лапши и маленькую миску тан юань разных цветов. Он сел напротив Се Ляня, поставив поднос между ними и выложив всё это. Хуа Чэн снял маску и положил её на стол, его лицо снова стало лицом Сань Лана. Затем из его рукава появились два набора палочек для еды, и он протянул один Се Ляню. Он взял его с тихой благодарностью и начал выбирать, что положить в свою миску, а затем остановился.       Он поднял глаза и увидел, что Хуа Чэн снова демонстративно отводит взгляд. Он действительно был слишком добр.       Нервничая, Се Лянь приподнял нижнюю часть маски ровно настолько, чтобы сунуть пельмень между губ. Это было самое близкое расстояние, на котором они когда-либо сидели во время этой игры. Обычно Хуа Чэн находил какой-то предлог, чтобы отойти немного дальше, но Се Лянь доверял ему, что он не будет смотреть. Еда была очень хорошей, пельмени имели сильный вкус грибов и имбиря, а тесто вокруг них было идеально прожаренным и влажным. Он съел порцию всех блюд, кроме десерта, прежде чем снова надеть маску.       - Сань Лан, пожалуйста, возьми себе немного, пока не остыло, — сказал Се Лянь, отвлекая внимание Хуа Чэна от озера. - Они все очень вкусные, спасибо.       - Спасибо, гэгэ, — Хуа Чэн положил себе лапшу и начал есть.       - И каково же организовывать такое мероприятие? — спросил Се Лянь, пока его спутник медленно ел. - Или ты не особо в этом замешан?       Хуа Чэн сглотнул.       - Последнее. Подобно городу и призракам, празднества появились сами собой с течением времени. Любые логистические проблемы или конфликты передаются Посланнику Убывающей Луны, который доносит их до меня только в случае необходимости.       - Итак, это значит большинство человеческих праздников плюс день рождения Хуа Чэнчжу, — сказал Се Лянь. Это было сюрпризом в его первый год. Тогда их знакомство только начиналось, поэтому Се Лянь даже не думал об этом.       Призрак сам закатил глаза.       - Верно. Хотя Чжунъюань здесь часто опережает Новый год.       - Ты не присутствовал в этом году на дне рождения Чэнчжу. Тебе не нравится этот праздник?       Хуа Чэн лениво потыкал в последний оставшийся на тарелке пельмень.       - Не особенно. Я, конечно, не просил об этом, и они все просто выбрали дату и решили, что это... день рождения Хуа Чэна.       - То есть дата даже неверная? — рассмеялся он.       Пренебрежительное фырканье.       - Нет.       Се Лянь театрально вздохнул.       - Полагаю, тогда Сань Лану придётся просто взять сегодняшнюю ленту в качестве подарка на день рождения, поскольку я не знаю, когда ему что-нибудь подарить.       - Гэгэ манипулирует, — ехидно заметил Хуа Чэн.       Это так.       - Это работает?       Се Лянь вспомнил, как Советник спрашивал маленького Хун-эра о разных иероглифах его рождения, но не мог вспомнить подробностей того, что было сказано. Он вспомнил, что подумал, что это было чем-то близким к его собственному, так что это должно было произойти скоро или недавно произошло. Его самым сильным воспоминанием того момента было то, как Советник расстроил ребёнка своими заявлениями о несчастье и смерти, и Хун-эр некоторое время причитал на коленях у Се Ляня.       Хуа Чэн замычал и наконец перестал играть с пельменями на тарелке, быстро съев их.       - Тан юань? — предложил тогда Хуа Чэн, отодвигая пустую тарелку с пельменями в сторону и придвигая тан юань ближе так, что ложка в миске чуть не выпала. Се Лянь быстро схватил её, только облив себя небольшим количеством сиропа.       - Спасибо.       Как и прежде, Хуа Чэн отвернулся, уставившись на воду, чтобы дать ему возможность поесть. Се Лянь в свою очередь сделал то же самое, подняв маску, чтобы положить тан юань в рот и слизать с пальцев жидкий сироп. Не так хорошо, как у Янсюнь, но всё равно очень вкусно.       - Если можно, я спрошу, — сказал Хуа Чэн, всё ещё глядя на озеро и, казалось, наблюдая за несколькими лодками в центре.       - Поскольку мы задаем личные вопросы.       Он поднял глаза.       - Да?       - К чему такая привязанность к маске?       Се Лянь покраснел, его рука дернулась от желания снова пригнуться, но Хуа Чэн решительно отвел голову в сторону.       - Гэгэ не обязательно отвечать, — серьёзно сказал Хуа Чэн открытому пространству. Затем он улыбнулся про себя, легкомысленно предположив: - Может быть, гэгэ беспокоится, что он настолько красив, что мгновенно очарует всех? Цзю-эр, похоже, так и думал.       - Нет, нет, абсолютно нет, — рассмеялся Се Лянь, покачав головой. Он тщательно обдумал свои слова, желая быть честным с Хуа Чэном, насколько это было возможно. – Дело в том... мне нравится анонимность. Кем я был раньше, здесь не имеет значения, я просто я, - он улыбнулся про себя. - Я думаю, именно поэтому многим из твоих призраков здесь тоже нравится, я думаю, что для них это то же самое. Новый старт за пределами того, кем они были при жизни.       - Я рад, - тяжелая пауза, ногти Хуа Чэна царапают перила балкона. - Я когда-нибудь увижу твоё лицо, гэгэ? — наконец спросил Хуа Чэн. - Я бы хотел, когда-нибудь, если тебя это устраивает.       - Я хочу, хочу, я просто…       Напуган.       Он был напуган. Это был настоящий ответ, лежащий в основе всего. Он боялся испортить всё правдой о том, кем он был, кем они были друг для друга. Он также отчаянно, больше всего на свете, желал быть честным с Хуа Чэном. Он надеялся, что тот факт, что он скрыл себя, не будет иметь значения. Он надеялся, что Хуа Чэн, видя в нем своего Бога, не изменит их отношения. Он надеялся, что жестокость, которую он причинил Умину, не испортит ничего.       Но он боялся, что это произойдёт.       - Когда-нибудь, — сказал он в конце концов. - Я бы хотел. Мне есть что тебе сказать, но я пока не знаю, как это сделать.       - Не торопись, — сказал Хуа Чэн и улыбнулся, любуясь видом.       Се Лянь молча съел ещё один тан юань.       - Спасибо, — сказал Се Лянь, закончив, и снова надел маску.       Хуа Чэн повернулся к нему лицом, его локоть опустился на стол, а подбородок он подпер рукой. Он взглянул на тан юань.       - Что думает гэгэ?       - Очень хорошо, — согласился Се Лянь. - У Сань Лана превосходный вкус. Попробуй.       Хуа Чэн так и сделал, отправив одну в рот.       - Мгм, действительно.       - Ты знал, что здесь есть этот ресторан?       - Я знаю, где в городе находится почти всё.       Се Лянь рассмеялся.       - Конечно, конечно.       Хуа Чэн улыбнулся ему тёплой, открытой улыбкой.       - Я слышал только хорошее об этом месте. Посланник Убывающей Луны сказал мне, что иногда приходит сюда поесть и посидеть на балконе, как мы сейчас.       - Здесь красиво, - Се Лянь снова уставился на озеро. - Должно быть, днём оно прекрасно.       Хуа Чэн кивнул, а затем спросил:       - Гэгэ когда-нибудь предсказывали судьбу?       Се Лянь был сбит с толку сменой темы разговора и задумался на мгновение.       - О, да, было дело, — ответил он. Его судьбу как наследного принца предсказывали очень подробно. За эти годы его будущее было предсказано всевозможными гаданиями.       - Недавно?       Се Лянь покачал головой.       - Хочешь, я предскажу? - руки Хуа Чэна скользнули вперёд по столу между ними, ладонями вверх, длинные пальцы нежно раскрылись, как лепестки цветка. Они выглядели такими манящими.       Его взгляд быстро метнулся между лицом и руками Хуа Чэна, сердце внезапно забилось в горле. Затем он медленно протянул руку и вложил свою правую руку в ожидающие руки Хуа Чэна. Его кожа была прохладной на ощупь. Он не должен был удивляться этому. Они уже соприкасались раньше, даже ранее этим вечером, но что-то в этом ощущалось... по-другому.       Хуа Чэн ухмылялся, как лис, которым он и был, очень довольный чем-то. Затем он спрятал выражение и позволил чему-то более сосредоточенному закрепиться на его чертах.       - Мне нужны обе руки, гэгэ, — сказал он. - Если хочешь, чтобы это было сделано правильно, важно осмотреть обе.       Се Лянь коротко рассмеялся и положил левую руку на стол.       Хуа Чэн внимательно осмотрел руки Се Ляня. Призрак издал несколько обдумывающих звуков, его глаза прослеживали форму правой руки Се Ляня, в то время как большой палец другой руки, всё ещё держащей Се Ляня, рассеянно поглаживал тыльную сторону его ладони. Теперь, когда Хуа Чэн работал, на его лице была улыбка поменьше, едва заметная, но мягко удовлетворенная. Сначала он окинул взглядом обе руки, а затем сосредоточил всё своё внимание на правой руке Се Ляня.       Дыхание Се Ляня стало неровным, когда пальцы Хуа Чэна нежно погладили ладонь Се Ляня, посылая искры, проносящиеся по его груди. Он убедился, что дышит медленно, когда снова обретет контроль. Он не хотел выдавать больше, чем нужно.       - Похоже, ты будешь очень талантлив в обращении с мечами, гэгэ, — сказал он, проводя вверх и вдоль мозолей на ладони и пальцах. - Высококвалифицированным.       Его путь снова повернулся вниз, прохладный палец скользнул по одной из линий, пересекающих его ладонь. Се Лянь сглотнул, сжав губы от тепла, которое оно породило.       - Хм, похоже, у тебя тоже будет долгая жизнь, — лукаво сказал Хуа Чэн, взглянув на маску Се Ляня.       - О, так ли это? — ответил Се Лянь со скрытой улыбкой.       - Мгм, так и есть, — подтвердил Хуа Чэн и провёл острым кончиком пальца по линии на ладони, зажигая огонь внутри. Се Лянь почувствовал, как жар опускается всё ниже и ниже и…       Ах. О, боже. О, небеса, почему это ему так повезло?! Се Лянь внезапно очень обрадовался, что они оба сидят, а его нижняя часть спрятана под столом. Его тело предало его! Он знал, что не должен был баловать себя в одиночестве…       - Гэгэ?       Се Лянь резко поднял голову. Хуа Чэн снова уставился на него.       - Хм?       - Что-то не так?       Он яростно замотал головой.       - Нет, нет, я в порядке. Извини, ты что-то говорил? - он звучал слишком взволнованно. Ему нужно было расслабиться.       - Я говорил, что эта линия предполагает, что гэгэ будет вызывать привязанность, куда бы он ни пошёл.       Ну, это было просто явной неправдой, он вызвал столько гнева за годы своих неудач и бедствий. Се Лянь рассмеялся и вынужден был спросить:       - А Хуа Чэнчжу умеет читать по ладони?       - Разве это не то, что я сейчас делаю?       Се Лянь немного сжал руку, слегка схватив пальцы Хуа Чэна, стараясь не переступить через себя.       - Этот слуга снова думает, что его дразнят.       - Возможно, тогда ему не стоит так забавно реагировать на это.       - Я... — ахнул Се Лянь, когда хватка Хуа Чэна под его рукой усилилась, рука, которая зависла выше, растопырилась и опустилась на мягкую внутреннюю сторону его запястья. Это застало его врасплох, эти длинные ногти царапали чувствительную кожу, его тело уже было готово ко всему, желая...       Наступила тишина, пока Се Лянь горел в унижении, инстинктивно отворачивая голову. Хуа Чэн замер, как крадущийся тигр, всё это убийственное внимание всё ещё было направлено на него, а их руки переплелись на столе. Се Лянь хотел поцеловать его. Он хотел узнать, был ли Хуа Чэн на вкус как тан юань, который они только что разделили. Он...       На стол рядом с ними с грохотом поставили два высоких напитка.       - Специально в честь Чжунъюань, — сказал призрак, одетый в ярко-оранжевый цвет, и улыбка длинных зубов, которая не совсем подходила её рту, повернулась к ним. - За счёт заведения для всех сегодня вечером.       Се Лянь, быстро освободив руки и чувствуя себя очень благодарным за отвлечение, схватил предложенный напиток. Он отвернулся от Хуа Чэна и быстро поднял маску ровно настолько, чтобы можно было пить, подняв другую руку, чтобы попытаться спрятаться. Он замер, когда жидкость обожгла ему рот и горло. Это было крепко.       С другой стороны стола раздался смешок, и быстрый взгляд сказал ему, что Хуа Чэн ухмыляется, глядя на его сдавленный звук.       Да пошло оно всё.       Се Лянь проглотил алкоголь и снова надел маску.       - Спасибо, — невнятно сказал он служанке, поставив перед ней пустую чашку.       Её улыбка стала шире, а глаза сверкнули в довольстве. Она вызывающе подняла подбородок на Хуа Чэна, приподняв брови в очевидном жесте, чтобы заставить его тоже выпить.       Ответный тупой взгляд Хуа Чэна мог бы расплавить всё золото Небес. Затем, закатив глаза, он одним глотком осушил свой стакан и бросил чашку обратно в призрака. Она ловко поймала его, поставила оба на свой почти полный поднос и перешла к следующему столу.       - Весёлой ночи! — крикнула она.       Хуа Чэн повернулся к нему.       - Я думал, гэгэ не пьёт?       Се Лянь легкомысленно помахал рукой, горло всё ещё горело. Небеса, как это было крепко! Хотя, между удивлением и отвлечением, это убило жар в его паху. Он прочистил горло, затем сказал:       - Время от времени это нормально. К тому же, сегодня праздник.       - Как скажешь.       Над ними раздался взрыв.       Се Лянь быстро поднял глаза и увидел сверкающий свет фейерверка, освещающий небо над головой. Он был красным, конечно же, багровым и ослепительным, когда он падал на Призрачный город, как кровавый дождь Хуа Чэна. Се Лянь улыбнулся ему, протянув руку, чтобы попытаться поймать пепел, который упал слишком близко к ним. Когда его внимание снова обратилось на Хуа Чэна, его сердце снова споткнулось. Он был великолепен, все красивые изгибы его лица освещались красным светом, сверкающим на его щеках. Его глаза были полуприкрыты, когда они смотрели на Се Ляня, мягкая улыбка покоилась на его губах.       Он хотел, чтобы это было правдой. Он так этого хотел.       - Я так понимаю, это и было нашим планом? — спросил Се Лянь, его грудь разрывалась от эмоций, но он пытался их сдержать.       - Мгм. Тебе нравится вид?       - Мне это нравится, - всё нравится.       Они смотрели фейерверк в дружеской тишине, Се Лянь издавал звуки изумления от мастерства некоторых из них. Изменения в цветах и ​​различные формы, которые каким-то образом создавал техник, были изысканными, каждое из них освещало небо Призрачного города всевозможными цветами, которые только существуют в мире. Уши Се Ляня звенели, когда финальная какофоническая симфония взрывов стихла над озером, и лёгкая дымка поплыла над городом.       - Спасибо, — сказал Се Лянь мягким голосом, нарушая тишину между ними. - Сань Лан придумал замечательный план.       - Я рад, что тебе понравилось, — сказал Хуа Чэн. - Пойдём, я провожу тебя домой, гэгэ.       Они вышли из ресторана, Хуа Чэн снова надел маску и, проигнорировав все протесты, что Се Лянь может заплатить свою часть, повёл их по всё ещё переполненным улицам. Се Лянь остановился, когда они проходили мимо торговца с серией игр в обручи. Призрак, управляющий играми, был мужчиной с длинными взъерошенными волосами и тощими ногами журавля. Се Лянь улыбнулся, наблюдая, как несколько молодых призраков пытаются бросать обручи со средним успехом. Один ушёл с мешочком сомнительного содержимого, выглядя очень взволнованным.       Ему всегда нравились такие игры, хотя ему никогда не разрешали выходить на улицы Столицы во время фестивалей, как бы он ни умолял и ни ныл об этом. Он хотел поиграть в такие игры с Фэн Синем и Му Цином.       - Гэгэ хочет поиграть? — спросил Хуа Чэн, очевидно, поняв, на что он смотрит.       - О, нет нужды...       - Эй! — крикнул Хуа Чэн смотрителю лавки, осторожно потянув Се Ляня вперёд за собой. - Мы хотим играть.       - Серебро за игру, — ответил продавец. - Деньги вперёд.       - Конечно, конечно, — ответил Хуа Чэн, бросив горсть монет мужчине. Он повернулся к Се Ляню, с улыбкой в ​​голосе сказал: - Давай, гэгэ, выиграй мне что-нибудь.       Се Лянь потряс руками перед собой.       - Сань Лан, с моей удачей всё, что я сделаю, это упаду лицом вниз или разрушу его лавку.       Хуа Чэн поймал одну из рук Се Ляня в свою, обхватив его ладонь, и наклонился так близко, что маска призрака почти коснулась его собственной.       - Тогда одолжи немного моей, — тихо сказал Хуа Чэн, посылая дрожь по телу Се Ляня. Затем он стянул маску и поднес руку Се Ляня к своим губам.       Ой.       Это было мимолетное прикосновение, длившееся всего секунду, но оно ощущалось вечностью и зажгло в его груди те самые фейерверки, которые они только что наблюдали. Его дыхание сбилось, а пальцы дернулись от удивления, но он не отстранился. Его разум был настолько потерян в ощущениях нежных губ, что он не мог придумать, что сказать или сделать, или даже подумать о том, чтобы отстранится. Глаза призрака встретились с его глазами, всего на долю секунды, и там было что-то тёплое в их глубине… а затем он отстранился, отошёл, и Се Лянь почувствовал, как время перезапустилось. Он не мог думать об этом и оставаться в здравом уме.       - Сань Лан не хочет играть? — спросил Се Лянь, сосредоточившись на том, чтобы говорить ровно. - Я уверен, что он будет очень хорош в этом.       - Гэгэ хочет, чтобы я выиграл ему что-нибудь вместо этого? — по-детски спросил он, крепче прижимая к себе Се Ляня.       - Нет, нет, но было бы весело поиграть вместе.       - Тогда давай по очереди...       - Эй! Голубки! Поторопитесь, у меня есть другие клиенты!       - Не говори херни! — крикнула в ответ женщина за стойкой рядом с ним. - Ты всю ночь молил о привидениях.       Торговец повернулся к ней.       - Я тебе сейчас...       - Ладно, ладно, — вмешался Хуа Чэн, отпустив руку Се Ляня, стянув свою маску и подойдя к месту броска. Он выжидающе протянул руку и взял у мужчины несколько обручей. - Я готов. Я пойду первым, гэгэ.       - Мгм! Удачи, Сань Лан! - Се Лянь отошёл на небольшое расстояние от Хуа Чэна, стараясь не затеряться в толпе.       Хуа Чэн отвернулся, когда делал бросок, и, оглянувшись, увидел, что обруч идеально приземлился на самый дальний колышек.       Се Лянь ухмыльнулся и похлопал в ладоши после броска.       Хуа Чэн протянул ему обруч.       - Теперь твоя очередь, гэгэ.       Ну, если он собирался быть таким... Се Лянь подошёл к нему, оценил расстояние и необходимую силу, затем повернулся спиной к стойлу. Он бросил его обратно через голову.       - Впечатляет, — сказал Хуа Чэн, слегка похлопав нему.       Се Лянь обернулся и увидел, что его обруч лежит на самом дальнем колышке поверх обруча Хуа Чэна. Ах, удача Призрачного короля успешно противодействует его неудаче!       - Как насчет этого, — сказал Хуа Чэн. Затем он начал уходить, выкрикнув «Упс», очень неискренне, когда он «споткнулся», бросив обруч назад. Он приземлился вместе к остальным с мягким стуком. Се Лянь весело хихикнул, взяв у него ещё один обруч и заметив небольшую толпу, которую они, казалось, собирали.       Се Лянь пересёк всю улицу, встал прямо перед киоском напротив их и бросил обруч в толпу. Возбужденный отскок и поднятые вверх большие пальцы Хуа Чэна сказали ему, что обруч приземлился.       - Удивительно, гэгэ, — взволнованно сказал Хуа Чэн, поспешив обратно. - Давай сделаем глупость.       Се Лянь с нетерпением наблюдал, как Хуа Чэн с грацией кошки вскочил на крышу соседнего здания, закрыл глаза и отвернулся от толпы. Он бросил обруч назад через себя под благоговейную тишину толпы. Он приземлился идеально.       Се Лянь чувствовал головокружение от этой ночи, глядя на Хуа Чэна, стоящего на крыше, с руками на бёдрах, его силуэт был так красиво освещён всеми фонарями. Вечер казался намного ярче, и его рука всё ещё покалывала там, где Хуа Чэн поцеловал его. Он хотел узнать, как ощущается Хуа Чэн на его собственных губах.       Возможно, этот напиток оказался крепче, чем он думал. Он давно ничего подобного не пил.       - Хватит обманывать! — крикнул продавец Хуа Чэну, который излучал неподдельный восторг при виде такой сцены, а оставшиеся кольца обмотались вокруг его запястья.       - Кто тут жульничает? — игриво спросил Хуа Чэн, уже двигаясь и бросая ещё одно кольцо, свисая вниз головой с края крыши. Оно приземлилось… снова идеально!       Се Лянь не мог не рассмеяться, чистая, неподдельная радость наполняла его тело. Он хотел подхватить Хуа Чэна и закружить его. Он хотел сыграть с ним ещё во множество игр. Он хотел подпрыгнуть и обвиться вокруг Хуа Чэна, сорвать маску с его лица и поцеловать его до потери дыхания под светом фонаря.       Он проигнорировал тепло, начинавшее оседать внизу живота. Сосредоточься.       - Я тебя выебу! — крикнул торговец, надвигаясь на Хуа Чэна, а затем, поняв, что он вне досягаемости — на Се Ляня. - Тогда посмотрим, какие у тебя трюки!       - Поторопись, злобный олух! — крикнул кто-то из толпы.       - Никаких трюков, — заверил его Се Лянь, отступая от него.       - Посмотрим. Эй! — крикнул он мимо них в сторону ларька на другой стороне улицы. - Да, ты, большой ублюдок, я заплачу тебе, если ты поможешь мне поймать этих мошеннических придурков!       Се Лянь повернулся и увидел очень большого призрака, стоящего у прилавка, где продаются дешёвые мечи и кинжалы. Он выглядел как пародия на грабителя: необычайно высокий, массивный и грубый, грязный и неопрятный. Вылитый наёмник, если Се Лянь когда-либо видел таких.       - Да, как скажешь, — ответил призрак, вытаскивая огромный мясницкий тесак, который он привязал к спине. О, ну, это может закончиться плохо.       Чья-то рука сжала его руку, и знакомый голос прошептал ему на ухо:       - Давай, гэгэ, беги!       Хуа Чэн влил в него заряд духовной энергии, и Се Лянь загорелся изнутри, и это лишь усилило огонь, уже пылавший у него под кожей.       - Вверх, вверх, — крикнул Хуа Чэн, отпуская руку и прыгая обратно на крышу, но не раньше, чем бросил оставшиеся два кольца в торговца и наблюдал, как они идеально обвились над его головой и закружились вокруг его шеи. Се Лянь прыгнул за ним, уверенные руки призрака поймали его, когда он приземлился и снова переплёл их пальцы вместе, пока они мчались по крыше, и Се Лянь смеялся всю дорогу. Ещё несколько взлётов и падений и мгновений затаившего дыхание бега по улицам, Хуа Чэн стащил его с главной дороги на более пустынные задние тропы города.       Его дыхание было тяжёлым к тому времени, как Хуа Чэн остановил их в безлюдном переулке. Твёрдая рука всё ещё обнимала его за талию, держа Се Ляня близко. Хуа Чэн зажал его близко между стеной ближайшего здания и штабелем ящиков, скрывая их от глаз на главной улице. Так близко Се Лянь снова мог учуять запах Хуа Чэна, весь этот пепел, цветы и чистая ткань, которая остро ощущалась везде, где она прикасалась к его коже. Они соприкасались друг с другом грудью, когда Се Лянь втягивал воздух, и их ноги немного запутались. Хуа Чэн положил одну руку ему на талию, а другую прислонил к стене позади него, удерживая его невероятно близко. Се Лянь закрыл глаза, пытаясь безуспешно вернуть себе контроль.       Ох, ох, как он хотел.       Се Лянь открыл глаза, услышав звук движений Хуа Чэна.       - Я думаю, они нас потеряли, гэгэ, — сказал Хуа Чэн, широко улыбаясь. - Это было весело, не так ли?       Се Лянь посмотрел в настоящее лицо Хуа Чэна, или, по крайней мере, в обычный облик, маска и облик Сань Лана были отброшены где-то по пути. Теперь он был высоким, красивым, одетым в алое и серебряное, и единственный глаз был обращён вниз на Се Ляня. Он был таким красивым, его голос был низким и пульсацией проходил через Се Ляня. Его сердце уже колотилось, а дыхание было прерывистым и...       И он хотел...       - Ты в порядке, гэгэ? - рука на его талии напряглась, притягивая его вплотную к Хуа Чэну.       Желание Се Ляня ощутимо прижалось к ноге Хуа Чэна, и сдавленный стон сорвался с его губ.       Голова Призрачного короля резко опустилась, чтобы пристально на него посмотреть, его глаз потемнел.       Рука на его талии крепко сжалась, словно против воли, удерживая его там, где он был. Се Лянь издал стон, давление на его член подавляло, как и прикосновение и запах Хуа Чэна, окружавшие его. Его пульс тяжело стучался в ушах и горле. Это было неизбежно.       - Сань Лан… я… - он попытался заговорить, голос был едва ли громче шёпота, но его мысли были слишком дикими. Се Ляню нужно было оттолкнуть, нужно было что-то сказать, но его руки не слушались его. Вместо этого, когда он попытался это сделать, его руки остались там, где были, просто покоясь на груди Хуа Чэна.       Взгляд Хуа Чэна метнулся вниз к груди Се Ляня, длинные пальцы оторвались от стены и скользнули туда, где его сердце быстро билось о рёбра. Он мог слышать это. Хуа Чэн мог слышать, что он с ним делал. Его единственный глаз переместился на маску на лице Се Ляня. Он чувствовал себя пойманным этим вниманием, неспособным пошевелиться и не желающим этого делать. Он чувствовал себя в точности как глупый маленький кролик, изображённый на его маске, наконец пойманный и пригвождённый лисой, о которой его предупреждали.       Хуа Чэн двинулся, всего на полшага, прижимая Се Ляня к стене рядом с собой. Се Лянь споткнулся, когда они пошли, руки упали, чтобы ухватиться за стену, задыхаясь, когда тело Хуа Чэна прижало его.       Его глаза расширились.       Таким образом, он мог чувствовать, что он не единственный здесь, кто был болезненно твёрдым. Твёрдая, тёплая толщина прижалась к его нижней части живота. Его тело гудело от этого, и он издал низкий стон, откинув голову назад на стену.       Хуа Чэн качнулся вперёд, и в его горле раздался соответствующий звук. Его лоб прижался ко лбу Се Ляня над маской. Его голос был низким и рваным, когда он пробормотал:       - Ты… гэгэ?       Предательская рука Се Ляня потянулась и обхватила щеку призрака, передавая ощущения идеальной кожи под кончиками пальцев. Она была такой же прекрасной, как он себе представлял. Хуа Чэн наклонился к ней, его единственный глаз на мгновение затрепетал, и Се Лянь нуждался в нём.       Хуа Чэн прижался ближе, дразняще скользнув рукой по боку Се Лянь. Се Лянь тихо застонал, бесстыдно умоляя:       - Пожалуйста, - и желая всего, что предлагалось здесь.       Все связные мысли покинули его тело, все рациональные причины, по которым он не должен был позволить этому случиться, заменились жгучей, всепоглощающей потребности получить больше. Хуа Чэн весь день флиртовал, и, возможно, он не воображал его интерес. Возможно, у него был шанс здесь. Возможно, он мог убедить Хуа Чэна полюбить его. Возможно, если бы он просто показал ему...       - Пожалуйста, — снова прошептал он, а затем, неуверенно, шокирующе, Се Лянь позволил себе схватить ткань одежды Хуа Чэна. Она была прохладной и шелковистой под кончиками его пальцев, вышивка была тонкой и цеплялась за его мозоли. Он позволил себе потянуть Хуа Чэна, совсем немного, притягивая призрака и экспериментально двигая бёдрами.       Он вздрогнул, когда Хуа Чэн тихо застонал и опустил голову. Его губы ласкали раковину уха Се Ляня, ненужное дыхание скользнуло по его коже… как будто ему это нравилось. Се Лянь ахнул, когда прохладный рот соприкоснулся с его шеей сбоку, ниже уха, но выше ткани, стягивающей его шею. Из него вырвался раненый звук, руки крепче сжали одежду призрака, пока Хуа Чэн посасывал чувствительную кожу. Се Лянь наклонил голову, чтобы позволить тому делать то, что он хочет, желая ещё больше ощущать это.       Его бёдра двинулись вперёд сами по себе, и его тело взволнованно терлось о Хуа Чэна, и он чувствовал, как он пульсирует рядом с ним. Ах. О, это было чудесно. Хуа Чэн застонал, слегка укусив мягкую часть горла Се Ляня, испустив при этом дрожащий вздох. Одна из рук Хуа Чэна с энтузиазмом двинулась вниз, сильные пальцы разминали плоть его талии, а затем грубо обхватили ладонью его бёдра и задницу.       - Сань Лан, — выдохнул Се Лянь, его голос был полон желания, но он не мог заставить себя беспокоиться об этом. Он снова качнулся против призрака и наслаждался тем, как Хуа Чэн мрачно зарычал и сам толкнулся, только крепче сжимая его руками.       Их тела быстро нашли беспорядочный ритм, который заставил ноги Се Ляня дрожать. Его штаны наверняка будут испорчены, учитывая, насколько влажной и скользкой была ткань на его члене, хотя это ощущалось невероятно. Он чувствовал себя опьянённым от растущего удовольствия и не в себе от запаха волос Хуа Чэна так близко, прижимая щеку своей маски к ним. Он чувствовал себя не в своем уме от эрекции Хуа Чэна, прижатой к нему так сильно. Он преследовал своё удовольствие на Се Ляне с лихорадочной самоотдачей… Се Лянь заставлял Хуа Чэна чувствовать себя так.       Воздух вокруг них был густым и тяжёлым, и Се Ляню было трудно дышать, воздух застревал в его легких, как в душный летний день. Это было намного больше, чем Се Лянь мог ощутить только со своей рукой. Здесь Се Лянь держался только благодаря стене за спиной и Хуа Чэну спереди. Его вес прижимал его так сильно, что он чувствовал, что едва мог втянуть воздух. Это должно было быть душно, должно было ощущаться стесняющим, но это было просто прекрасно. Каждое лёгкое движение тела другого зажигало его собственное. Каждый звук, который слетал с губ другого, был искрящейся нотой возле его уха, от которой у него кружилась голова от желания. Руки Хуа Чэна жадно ласкали бока Се Ляня, массируя его хватку вдоль его тела, как будто он был одной из его глиняных скульптур. Он притягивал Се Ляня к себе, и каждое настойчивое прикосновение ощущалось обжигающим клеймом на его коже.       Руки Се Ляня свободно бродили в ответ, прослеживая каждую твердую линию Короля Призраков во всех местах, которые он хотел поцеловать, но не мог. Он ощупывал его грудь, плечи, ключицу, шею, щеку, наконец, поднимаясь, чтобы запутаться в его волосах и притянуть его ближе. Дыхание Се Ляня было громким для его собственных ушей по сравнению с тихими стонами Хуа Чэна, когда они лихорадочно терлись друг о друга.       Его оргазм нарастал быстро, крепкая хватка Хуа Чэна на его теле, его рот на шее Се Ляня, и трение о его член, когда Хуа Чэн прижимал его к стене, были неумолимы против его чувств. Хуа Чэн что-то страстно шептал ему на кожу, перемежаясь поцелуями и прерывистыми стонами с нуждающимися руками на его талии и бёдрах…       - Гэгэ, — отчаянно прошептали ему на ухо, и Се Лянь пропал .       Он громко ахнул, когда оргазм внезапно настиг его, волны его обрушились на него. Он крепко вцепился в шелковую ткань одежды Хуа Чэна, пока он кончал, его голова откинулась на стену, боль от этого только разожгла ещё больше жара в его спутанных мыслях. Он слабо застонал, когда Король Призраков схватил его трясущимися руками и содрогнулся, остановившись напротив него, следуя за кульминацией Се Ляня. Хриплый звук, который сопровождал это, заставил его собственный изнуренный член нетерпеливо дёрнуться.       Се Лянь неловко дышал, его тело было подавлено и выжато, и только Хуа Чэн поддерживал его. Он медленно моргнул за маской, пытаясь собрать себя воедино. Хуа Чэн наклонился и прижался губами к дереву его маски, и Се Лянь никогда не хотел ничего больше, чем почувствовать эти губы на своих. Длинные пальцы Хуа Чэна скользнули вверх, чтобы погладить мягкую кожу под подбородком, затем остановились у основания его маски и слегка надавил на нижнюю её часть, пытаясь поднять...       Се Лянь инстинктивно отпрянул от прикосновения, и всё его расслабленное спокойствие мгновенно исчезло.       Стоит ли позволить Хуа Чэну сделать это? Был ли... был ли сейчас тот самый момент? Что бы он сказал?       Момент повис между ними. Внимание Се Ляня было приковано к бесстрастному выражению лица Хуа Чэна, захваченного собственной нерешительностью и скачущими мыслями.       Призрак опустил руку.       Его сердце охватило мучительное сожаление.       Снова наступила тишина, облепившая его плечи, словно промокший плащ. Се Лянь сглотнул, застряв между словами — чем угодно — но не зная, чем именно. Что можно сказать в такое время? Конечно, «спасибо» было неправильным выбором. «Я люблю тебя» казалось слишком сильным и бесчувственным, потому что Хуа Чэн был влюблен в кого-то другого…       Его осенило холодное осознание.       Он не мог поверить, что только что сделал это.       Что Хуа Чэн позволил ему.       Се Лянь внезапно ощутил желание лепетать всякую чушь, вырваться из объятий, или сменить тему, или убежать, или...       Хуа Чэн отступил так быстро и внезапно, что Се Лянь споткнулся, пытаясь устоять на ногах.       Призрак уставился на него с чем-то очень похожим на ужас. Это быстро превратилось в тоску, гнев и что-то неизвестное и сложное, когда выражение его лица исказилось. Призрак затрясся на месте, когда переулок затопило внезапным сильным всплеском духовной силы. Что-то разбилось рядом.       Се Лянь не мог пошевелиться, не мог придумать ни единого слова, которое могло бы это исправить, его рот был бесполезно открыт. Вселенная держала его сердце в тисках и сжимала так сильно, что он думал, что потеряет сознание.       Это была ошибка.       Он не мог издать ни звука из-за чувства вины, сдавливавшего его горло, и давления, царящего в переулке.       Се Лянь знал, что ему не следовало этого делать, он знал, и…       Хуа Чэн исчез во вспышке порхающих бабочек, разлетевшись по ветру, и Се Лянь остался один в тёмном переулке.