Пока наш компас не остановится

      - Ну, как всё прошло? — взволнованно спросила Янсюнь, когда она зашла в его комнату. Он внезапно пожалел, что дал ей ключ.       Она надолго замолчала, молча рассматривая его.       - Лянь-гэ?       Се Лянь поднял взгляд со своего места на полу, где он сидел, обхватив руками колени и прижавшись спиной к стене рядом со своим спальным ковриком. Жое обхватила его грудь, пытаясь утешить после того, как все остальные попытки потерпели неудачу. Глаза Се Ляня всё ещё были сухими, но зияющая пустота, открывшаяся в его груди, стала только больше.       Он понятия не имел, как он добрался домой. Он помнил, как простоял в переулке некоторое время, прежде чем каким-то образом вернулся в Логово на слабых ногах с бесконечным звоном в ушах. Он вернулся к работе, чтобы занять свой разум. Маниакальная энергия овладела его телом в то время — его улыбка была слишком широкой, его голос слишком напряжённым, когда он пытался удержать руки от дрожи. Сюй Хао насильно отправил его домой в какой-то момент. Он не знал, как давно это было, он слишком погряз в вине и сожалении, которые жгли его вены, как кислота, пытаясь не думать о... о том, что произошло.       Янсюнь сделала несколько шагов вперёд, закрыв за собой дверь и заперев её на щеколду.       - Ты в порядке?       Се Лянь пожал плечами.       Он чувствовал себя опустошённым. Потерянным, изнурённым и глупым. Он разрушил доверие Хуа Чэна самым худшим образом.       - Ты спал?       Се Лянь покачал головой, не в силах заставить себя произнести хоть звук.       - Что-то вчера произошло? - Янсюнь подошла и опустилась на колени перед ним, отставив корзину, которую она принесла с собой, в сторону. - Сюй Хао сказал, что ты странно себя вёл, прежде чем он отправил тебя домой. Ты же знаешь, что тебе не нужно было возвращаться после твоей… прогулки, верно?       Се Лянь кивнул. Он знал это. Конечно, знал, но он также не осмелился остаться наедине со своими мыслями в то время. Ему нужно было что-то сделать, и он знал, что в Логове будет много дел. Это заполнило его разум достаточно.       - Ладно, ладно, сначала давай принесём тебе что-нибудь поесть, ты похож на привидение больше, чем я, — сказала она, вытаскивая две миски из своей корзины и ставя их на пол. Она отцепила руки Се Ляня от колен, которые он сжимал, и протянула ему палочки для еды. Затем она принесла ему чашку воды и поставила её на пол перед ним. - Ешь и пей, — твёрдо сказала она. - Тебе станет лучше.       Се Лянь слабо кивнул, комната закружилась, когда он задумался, когда он в последний раз делал то или другое. Возможно, она была права.       Он действительно стал таким избалованным здесь. Четыре года назад он мог бы продержаться без еды несколько дней, прежде чем это скажется на нём. Теперь он мог пропустить только несколько приемов пищи.       Он скрестил ноги, поднял миску онемевшими руками и поставил её в колыбель своих бёдер. Он ел лапшу медленно, его руки неуклюже перекладывали еду из миски в рот. Янсюнь делала то же самое - ела рядом с ним на полу и заполняла тишину обычными бесцельными сплетнями, довольная тем, что говорила за них обоих.       Он едва мог почувствовать вкус еды, но он пытался, потому что Янсюнь сказала ему есть и была настолько добра, что приготовила еду для него. Се Лянь успел съесть половину, прежде чем его желудок недовольно заурчал.       - Ладно, так что не так? — надавила она, тут же забрав у него миску и приборы и отложив всё это в сторону. - Ты можешь рассказать своей Сюнь-мэймэй всё что угодно, ты знаешь?       - Это ничего, - он улыбнулся ей.       Она на мгновение замолчала, словно чего-то ожидая. Когда он не ответил, она сказала:       - Я вижу следы на твоей шее. Что случилось?       Он хлопнул рукой по тому месту, вспоминая прохладный рот на своей коже, губы, зубы, язык и это тепло…       Он разрыдался.       Он ненавидел себя за это.       Се Лянь отвернулся от нее, спрятавшись, как мог, за волосами и вжав голову в плечи.       - Я всё испортил, — прошептал Се Лянь.       Он услышал движение и стук, когда она бросилась к нему.       - Лянь-гэ?       - Ты можешь идти, это не твоя проблема, — сказал он, с трудом сглотнув и выдавив улыбку на лице. - Всё хорошо.       - Это явно не хорошо, — твёрдо сказала Янсюнь. - Мы же друзья, верно? Я не оставлю тебя здесь в таком состоянии. Ты бы бросил меня, если бы я была так явно расстроена?       Его руки сжались в кулаки, ногти впились в кожу.       - Это целиком моя вина.       - Ну и что? — усмехнулась она. - Это не значит, что ты должен страдать в одиночку. Я натворила больше глупостей, чем могу вспомнить. Мы оба не раз облажались, но… позволь мне помочь, ладно? - Янсюнь помедлила, а затем добавила: - Пожалуйста?       Закрыв глаза и прерывисто вздохнув, Се Лянь кивнул.       Янсюнь издала тихий звук триумфа и села рядом с ним на его спальный коврик. Она прижалась к его боку и обхватила его плечи одной рукой, а другая её рука потянулась, чтобы взять одну из его рук, разжимая его пальцы из крепкого кулака. Она была холодной, но это было самое приятное объятие.       - Расскажешь?       - Хуа Чэн... Я... - слова не желали складываться у него во рту. Он глупо нахмурился, глядя на то, как их руки покоились между ними.       - Ладно, давай сделаем из этого весёлую игру, ладно? — весело сказала она, покачивая их. - Только между нами, призраками.       Се Лянь слабо рассмеялся.       - Это Хуа Чэн оставил эти отметины на твоей шее?       Се Лянь кивнул.       - Было ли что-то большее, чем эти отметины?       Какая вежливая манера говорить. Как мило с её стороны.       Будет ли он прекрасно помнить, как ощущалось тело Хуа Чэна рядом с его телом? Будет ли он сходить с ума, если осмелится вспомнить руки призрака, мнущие его кожу? Будет ли он помнить о звуке, который Хуа Чэн издавал рядом с его шеей, когда он кончил, всю оставшуюся жизнь?       - Да, — это слово было произнесено едва слышным шёпотом.       - Ты этого хотел?       - Да, - ещё одна слеза скатилась по его щеке против его воли. - Но я не должен был.       - Не беспокойся о том, что не должен был. Он этого хотел?       Се Лянь сглотнул. Его рот дрожал, но он заставил себя сохранять спокойствие.       - Да... казалось, что он этого хотел. В тот момент.       - Итак, — продолжила она, рисуя бессмысленную фигуру на тыльной стороне его ладони, — если ты этого хотел, и он этого хотел, тогда из-за чего все эти слёзы, а?       - Я знаю, что он влюблён в кого-то другого, — выдавил он, заставляя себя посмотреть на Янсюнь, заставляя себя признать то, что он сделал. Он глубоко вздохнул, чтобы признать: - Он был в ярости после этого. Он выглядел таким расстроенным, а потом он просто... исчез.       - Оу.       Се Лянь фыркнул.       - Я знал, что он кого-то ждёт, он сказал мне, что ждёт, а я всё равно... я всё равно позволил своим желаниям встать на пути. Я думал, что если я просто…! Он был моим другом, и он доверял мне это, а я всё испортил.       Янсюнь молчала, её рука успокаивающе двигалась вверх и вниз по его руке. Затем она глубоко вздохнула.       - По правде говоря, я не думаю, что вообще возможно заставить Хуа Чэнчжу сделать что-то, что он не хочет, — задумчиво сказала Янсюнь. - Ты древний и падший бог, он – самое могущественное существо после Небесного Императора, если верить слухам. Если бы он ничего не хотел, он мог бы превратить тебя в настоящего кролика одним щелчком пальцев. Мог бы свернуть твою милую маленькую шею и спокойно пойти дальше. Мы оба видели, как он совершал худшее за меньшее.       Это было… правдой.       Янсюнь вздохнула у его уха, затем переместилась, чтобы немного пересесть на колени в его поле зрения, её глаза смотрели прямо в его. Она спокойно продолжила:       - Я думаю, что, если честно, это звучит так, как будто это были совместные усилия. Он был так же вовлечен в это, как и ты, и мог сказать тебе остановиться в любой момент. Он мог не оставлять эти отметины на твоей шее… они предполагают активное участие в этом, по крайней мере, на мой взгляд.       Она сделала паузу.       - Мне неприятно быть тем, кто говорит тебе это, но он флиртовал с тобой очень долгое время. Для мужчины, который утверждает, что влюблён в кого-то другого, он, на самом деле, провёл большую часть ваших отношений, сближаясь с тобой. Мы все это видели, - Янсюнь на мгновение замерла, что-то взвешивая, затем сказала: - Я бы солгала, если бы сказала, что у нас нет пари на то, соблазнит ли он тебя, трахнет ли тебя, женится ли на тебе, на что угодно, потому что он никогда никому не уделял столько времени, как тебе, Лянь-гэ. Никогда.       - Я знаю, знаю, что это так, но я... я не понимаю, — в отчаянии закричал Се Лянь. - Он флиртовал со мной постоянно — он всю ночь Чжунъюаня флиртовал со мной… а потом это случилось, и он смотрит на меня так, будто совершил самое страшное преступление в мире, и исчезает нахрен , - брови Янсюнь взлетели от внезапного ругательства. Сам Се Лянь тоже был немного удивлён, обнаружив, что под болью скрывается такой гнев. Слёзы разочарования текли по его лицу. - Зачем ему это делать, если он этого не хотел? А потом он попытался снять с меня маску после... после, и я запаниковал и не позволил ему, даже когда я сказал ему ранее, почему… а потом он просто...       Янсюнь сохранила тон, даже когда спросила:       - Почему ты ему не позволил? Ты беспокоился о том, что он узнает, что ты его Бог?       Се Лянь закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь прогнать кипящее внутри разочарование.       - Дело не только в этом, — тихо признался Се Лянь. - У нас сложное прошлое.       Янсюнь кивнула.       - Я спас его. А потом я… моя война… стала причиной его смерти. Он почти наверняка погиб в одной из битв с Юнъанем. Он... он следовал за мной как призрачный огонёк, он сказал, что хочет остаться в этом мире ради своего возлюбленного. Он хотел защитить его и отомстить за них. Он просто хотел помочь, и когда... когда я сломался, после... после всего... он пожертвовал собой ради меня. Я собирался сделать кое-что ужасное, Янсюнь, я на время потерял рассудок, и я... Хуа Чэн полностью рассеялся, спасая меня.       - Рассеялся? Лянь-гэ, никто не сможет вернуться после этого.       - Я тоже не думал, что это возможно, но… это определенно он. Это он, — решительно сказал Се Лянь.       - Блять, - выдохнула Янсюнь. - Не могу сказать, что понимаю, но статуя? Он явно всё ещё...       - Я тоже этого не понимаю, - он покачал головой и зажмурился, когда масштаб его ошибок снова нахлынул на него.       Хуа Чэн до сих пор не имел ни малейшего понятия, кто он такой. Как бы он себя почувствовал, узнав, что его глупый маленький работник, влюблённый в него, был тем же Богом, которому он поклонялся, что он не был божеством, а всего лишь жадным, бездумным созданием? Он влюбился в призрака, который, как он знал, не мог любить его в ответ, в призрака, который, как он знал, любил кого-то другого и преданно ждал его. В призрака, который уничтожил себя ради Се Ляня. Который верил в него даже после всего, что он сделал. Се Лянь знал всё это, и всё равно позволял себе хотеть… всё ещё позволял себе брать.       - Я был эгоистом, — влажно сказал Се Лянь. - Он мне слишком нравился, а теперь я снова причинил ему боль, и я... - он не знал, что сказать. Он не знал, как это исправить, не навлекая на себя гнев Бедствия, своего друга и человека, которого он любил. - Я просто не знаю, что делать, — признался Се Лянь, вытирая следы слёз на коже.       Янсюнь быстро залезла в рукав и вытащила оттуда кусок ткани, сунув его ему в руки. Он слабо улыбнулся и вытер лицо.       - Я думаю, есть несколько вариантов, - вздохнула она. - Похоже, ты ясно выразил свои намерения, и если он решил, что ему это не нравится, то это его проблема. Может, стоит просто оставить его в покое на какое-то время, дать ему время прийти в себя и решить, чего он хочет, или поговорить с ним об этом. Может быть, он тоже любит тебя, но чувствует, что предаёт своего возлюбленного ради тебя? Может, он запаниковал?       Се Лянь не был в этом уверен, он сомневался, что такую ​​давнюю преданность можно было так легко поколебить, но дать Хуа Чэну немного пространства казалось хорошим выбором. Се Лянь определённо нуждался в нём. Он всё ещё тонул в трясине своих эмоций, которых было слишком много, чтобы назвать все, и которые пытались утопить его.       Идея провести время порознь казалась… хорошей.       Янсюнь долго молчала, пока Се Лянь обдумывал её слова, затем она спросила:       - Ты хочешь уйти?       Голова Се Ляня повернулась, чтобы посмотреть на неё, его рот открылся от удивления.       - Если бы ты захотел, я уверена, остальные помогли бы тебе выбраться отсюда, — сказала она. - Мы могли бы убедить Сюй Хао отпустить тебя. Мы могли бы урегулировать твой долг другим способом.       Слёзы снова навернулись на его глаза, когда он притянул Янсюнь к себе, крепко прижимая её и пряча лицо у неё на плече. Её руки без колебаний обвили его тело, её подбородок упёрся в его голову.       - Спасибо, — прошептал он ей в плечо, смущённый тем, как её одежда намокает из-за него, но не желая отстраняться. - Это значит больше, чем я могу сказать. Что кто-то из вас готов помочь мне вот так.       - Конечно. Ты один из нас, гэгэ.       Он прислонился лбом к её плечу и обдумывал выбор.       В глубине души он не хотел уезжать. Призрачный город стал его домом, единственным местом, которое не вышвырнуло его со своих улиц в тот момент, когда он стал проблемой. У него были друзья, люди, которым было не всё равно, как он себя чувствует, которым нравилось с ним разговаривать, слушать его и не обращали внимания на его странности.       Возможно, если бы он просто дал Хуа Чэну время осмыслить всё, они могли бы просто... никогда больше не разговаривать друг с другом, хотя, о, как это отвратительно выворачивало его внутренности. Се Лянь также мог бы усерднее работать, чтобы подавить свои эмоции. Он мог бы. Он стал самодовольным, ему было слишком удобно в своей неожиданной привязанности к Хуа Чэну. Он позволил себе увлечься тем, что увидел то, чего, очевидно, не было. Ему нужно было вспомнить своё место. Они друзья, в лучшем случае, хотя кто знает, возможно ли это вообще теперь.       Но он не хотел уходить.       - Не думаю, что я хочу уходить, — сказал он наконец, укрепляя свою решимость. - Здесь лучше, чем где-либо, где я был когда-либо, даже если Чэнчжу сейчас… недоволен мной.       - Вот это дух, — сказала Янсюнь, слегка встряхивая его и отстраняясь от него. - И вообще, если я знаю Хуа Чэна и считаю, что у меня есть о нем какое-то представление, он либо устроит очень публичную сцену, либо на некоторое время свалит.       - Тогда будем надеяться на последнее, — ответил Се Лянь.       - Я ставлю на это. Я действительно думаю, что он любит тебя слишком сильно, чтобы устраивать из этого публичное зрелище, — согласилась она. - Даже если ты его расстроил, ссоры случаются, - Янсюнь встала, подняла его с корточек и подвела к столу. Когда он сел, она прошла на кухню, чтобы приготовить им обоим чай, разговаривая при этом. - Я помню свою первую ссору с А-Фэном. Сейчас я не могу вспомнить, из-за чего именно она была. Вроде, из-за того, что мы устроили нашу гостиницу, я думаю, но тогда я была опустошена. Сначала я злилась на него, а потом, конечно, плакала всю ночь. Я была уверена, что он найдёт причину уйти, что это будет первой и последней каплей, - она улыбнулась, зажигая огонь под чайником. - Это было не так. Мы помирились и обсудили это, после того как провели ночь в размышлениях, - Янсюнь снова села рядом с ним. - Дай Хуа Чэну время. А потом поговори с ним.       Се Лянь кивнул, и ответ внезапно показался ему гораздо более приемлемым.       Он внезапно, интуитивно понял, почему тогда пришёл Чжоу Юн и попытался поставить свою жизнь на карту ради счастья своего возлюбленного. Эта вспышка паники, страха и вины теперь казалась Се Ляню гораздо более реальной, ведь любовь может ощущаться как конец света. Теперь он чувствовал себя гораздо более заземлённым, Янсюнь отговаривала его от похожей крайности, от которой он отговорил тогда Чжоу Юна. Как странно устроен мир.       Он был ещё жив.       Он всё ещё мог попытаться что-то исправить.       А если он был нежеланен, то он попытается отпустить Хуа Чэна.

***

      Как оказалось, Янсюнь была права, и Хуа Чэн исчез из Призрачного города без следа. Конечно, ходили слухи о внезапном и полном исчезновении, хотя Се Лянь отказывался их слушать. Он не хотел думать о постоянной боли в костях или о том, как Хуа Чэн сломал что-то в его сердце, что казалось непоправимым.       Конечно, давать друг другу время порознь казалось гораздо более разумным, когда это было абстрактной концепцией, и Се Лянь всё ещё чувствовал, что истекает кровью от раны отвержения Хуа Чэна. Теперь, когда боль немного притупилась, он просто хотел увидеть Хуа Чэна, чувствуя себя опустошённым без присутствия Короля Призраков в своей жизни после стольких месяцев, проведённых вместе. Ему просто нужно было знать, что с ним всё в порядке, даже если мысль о конфронтации всё ещё вызывала у него глубоко укоренившуюся тревогу, которую он не испытывал уже давно. Се Лянь просто чувствовал себя таким потерянным и разрывающимся между всеми вариантами.       Он всегда был очень хорош в игнорировании своих проблем, подавляя то, о чём он не хотел думать. Он сумел натренировать своё тело не чувствовать физической боли после многих, многих, многих лет. Конечно, он мог игнорировать и это, похоронить дары разговоров и улыбок, которыми его наделил Хуа Чэн… хотя серьги он сохранит в любом случае, он не мог вынести расставания с ними.       Он снова станет хорошим. В конце концов. Он всегда был таким раньше. Он мог.       Он может.       Первая неделя прошла в полном тумане, Се Лянь просто следовал привычному ритму. Он знал все части этого танца, он делал эту работу и жил в этом городе уже три года, поэтому он просто идеально следовал каждому шагу, не задумываясь ни о чём. Он выполнял свою работу в Логове, он рылся в Призрачном городе в своё внезапно большое свободное время и позволял Янсюнь кормить его через регулярные промежутки времени. Он изо всех сил пытался сохранить улыбку в голосе и снова был на грани из-за недостатка сна. Он пытался заснуть, но, похоже, на этот раз сон избегал его. Его мысли были слишком громкими, он снова и снова прокручивал в голове ту ночь, пока не подумал, что болен. Когда он всё-таки засыпал, всё было странно запутанно, и он просыпался, чувствуя себя хуже, чем раньше.       К концу недели, похоже, по крайней мере некоторым работникам Логова, он надоел.       - Уцзинь, гэгэ, иди сюда, — позвала его Чуньчунь, Дяньшуй стояла рядом с ней. Ляньчжу была рядом, подбирая брошенные чашки, но её голова была полуповёрнута в их сторону. Сегодня вечером было много народу, и многие из них были вызваны. Казалось, подозрительное отсутствие Хуа Чэна означало, что больше призраков хотели прийти туда, увидеть всё своими глазами и обменяться сплетнями. Это было утомительно.       - Хм? — спросил Се Лянь, подходя. - Могу ли я чем-то помочь?       - Да, убери это грустное выражение с лица, — сказала ему Дяньшуй.       Ага.       - Шуй-мэй не может видеть моего лица, — небрежно ответил он, пытаясь выпрямиться и стряхнуть с себя то, что выдало им его настроение.       - Ба, нам не нужно видеть, чтобы понять, что ты хандришь, — сказала Чуньчунь. - Так же, как, кажется, и Хуа Чэнчжу… так что мы пришли к такому выводу. Вы поссорились.       - Он наконец пригласил тебя в свою постель? Ты сказал «нет»? — надавила Дяньшуй. - Он так пристально на тебя смотрел, что это был лишь вопрос времени...       - Дяньшуй! — выругалась Ляньчжу с того места, где она всё ещё работала.       Он не хотел отвечать.       - Это не твоё дело, — коротко сказал он. - Это не имеет значения.       - Ага, - Дяньшуй понимающе кивнул. - Так ты сказал да.       Се Лянь развернулся на каблуках и пошёл прочь от них обеих. Его трясло от подавленного гнева и разочарования. Он не хотел, чтобы его жизнь стала забавной сплетней для обмена кем-либо из них. Он не хотел запятнать имя Хуа Чэна своими собственными глупыми решениями. Он просто...       Он скучал по нему, он скучал по нему, он скучал по нему…       Рука с длинными пальцами обхватила его запястье.       - Чего тебе надо!? — рявкнул он, легко вырывая руку из хватки и поворачиваясь лицом к Ляньчжу.       Она, казалось, удивилась, что он смог освободиться, на мгновение уставившись на свою руку. Затем она снова посмотрела на него.       - Уцзинь, — тихо сказал Ляньчжу, теперь более осторожно протягивая руки к нему. - Не обращай на них внимания. Они просто... обеспокоены. Дяньшуй тоже, но она тупая задница, чтобы отнестись к этому по-доброму. Хуа Чэнчжу не было всю неделю, и… разве ты в порядке, Уцзинь? Ты был таким тихим, - он позволил её пальцам коснуться его запястья, прежде чем она скользнула ледяной рукой вверх по предплечью и мягко сжала его. Она спросила шёпотом: - Он ведь не причинил тебе вреда?       Он не знал, что сказать, разрываясь между «конечно же нет» и «разбитое сердце считается?»       Ляньчжу, казалось, сделала какой-то вывод из его молчания.              - Он может быть нашим Чэнчжу, Уцзинь, но если он что-то с тобой сделал...              - Нет, нет, Ляньчжу, нет, — перебил её Се Лянь, пытаясь уйти от темы. - Это не так. Всё в порядке, я… я поссорился с Сань Ланом после фестиваля. Я не знаю, куда делся Хуа Чэнчжу, - оба эти утверждения были правдой.       Её глаза сузились.       - Неужели ты думаешь, что я не могу сказать, когда Хуа Чэн рядом, после стольких лет работы здесь, даже если он замаскирован? Да ладно тебе. Я видела Сань Лана раньше, гэгэ, и если ты думаешь, что никто здесь не знал, что он пригласил тебя в ту ночь, то ты просто намеренно это проигнорировал.       Чёрт.       - Я совершил ошибку и расстроил его, это правда. Пожалуйста, не беспокойтесь. Некоторая дистанция сейчас полезна.       Его встретил недовольный гул, её хватка на его руке стала крепче, когда она подошла ближе, её голос понизился.       - Я тебе не верю. Тебе больно, я вижу это, так что скажи мне, что не так, — яростно сказала она. - Я убивала и за меньшее раньше...       - Это не... он не причинил мне вреда, правда, - он положил свою руку на её. - Я ценю твою заботу, но всё в порядке. Это... так и должно быть, — твёрдо сказал он. - Все банкеты должны заканчиваться.       Пальцы Ляньчжу выстукивали тревожный узор поверх его пальцев. - Но ты делал его таким счастливым, — отчаянно сказала она, её рука выскользнула из его хватки, чтобы крепко его обнять. - Я хочу, чтобы ты знал это, Уцзинь. Я была здесь почти дольше всех, и я никогда не видела его таким счастливым, каким он был с тобой.       Се Лянь сглотнул внезапно появившийся ком в горле. Он не хотел этого слышать.       - Я тоже так думал, — ответил он, голос был твёрдым как камень, иначе, он знал, голос дрогнет. - Очевидно, мы оба ошибались.       Её плечи поникли, когда она вздохнула, колокольчики в её волосах зазвенели, как будто в насмешку.       - Тогда мне жаль.       Се Лянь покачал головой, сдерживая эмоции.       Она отпустила его, вернувшись к Чуньчунь и Дяньшуй, и грубо схватила за предплечья обеих. Трио спорило друг с другом, пока она тащила их прочь и указывала обеим на работу, которую нужно было сделать.       Се Лянь глубоко вздохнул, проводя рукой по маске.       - С тобой все будет в порядке, — внезапно сказала Шэнь Чоу рядом с ним.       Он подпрыгнул. Се Лянь не знал, как она смогла подкрасться к нему. Он действительно начал соглашаться с остальными, что она намного старше и сильнее, чем притворялась.       Се Лянь повернулся к ней, встретившись взглядом с её бездонными глазами сквозь её демоническую полумаску.       - Прошу прощения?       - Хуа Чэнчжу, — объяснила она. - Уцзинь уронил магнит с доски. Потребуется время, чтобы снова найти юг.       Се Лянь моргнул в полном замешательстве.       - Этот не понимает, что имеет в виду Госпожа.       Она ласково погладила его по руке.       - Уцзинь ещё молод, — мудро сказала она. - Такие вещи требуют времени. Но эта старушка слышала, что ты решил остаться с нами.       Се Лянь понятия не имел, где она могла услышать подобное, но сказал:       - Да.       - Хорошо, хорошо, - Шэнь Чоу снова похлопала его по плечу. - Нам бы не хотелось тебя потерять.       Она снова ушла, оставив Се Ляня в полном недоумении.

***

      По двери раздался знакомый стук.       Се Лянь поднялся с того места, где он полировал новую безделушку, врученную ему Шуши. Это была основная часть шпильки, которая была погнута, а подвесные украшения утеряны. Он планировал починить её с помощью обрезков, которые он собрал, и получить от этого хорошую прибыль, чтобы поделиться с Шуши.       Он был довольно хорош в ремонте вещей. Талантлив в том, чтобы заставлять старые, сломанные вещи работать снова или перепрофилировать их, но отношения никогда не были его сильной стороной. Он прогнал Фэн Синя и Му Цина, довел своих родителей до самоубийства и намеренно создал разлад между собой и Лан Цяньцю. Се Ляню никогда не позволяли исправить ничего из этого, хотя с последним он и не собирался этого делать. Исторически он действительно был довольно хорош в разрыве отношений. Возможно, ему никогда не стоило пытаться что-то построить с Хуа Чэном, если он действительно был таким неудачником в отношениях с окружающими.       По крайней мере, Янсюнь, похоже, не была подвержена этому до сих пор. У них было несколько хороших лет, и именно она и другие в Логове удерживали его привязанным к реальности и к его месту в Призрачном городе — даже если они были слишком любопытны для их же блага. Он был уверен, что если бы у него не было их, он бы сбежал из города в ту же ночь, когда Хуа Чэн отверг его.       Он открыл дверь и увидел за ней Янсюнь. Жое взволнованно выскочила, чтобы поприветствовать её.       - Привет, гэгэ, привет, Жое, — поприветствовала Янсюнь. Сегодня она была одета очень просто, дверь за ней была заперта, а в руке она держала корзину.       - Мы идём на рынок? — спросил Се Лянь, беря маску с прилавка и прикрепляя её к лицу.       - Нет, но мы собираемся выйти, - она выпроводила его за дверь. - Это сюрприз. То, что на тебе одето, подойдёт.       - Сейчас?       - Да, у тебя есть дела поважнее? — ответила она. – Тебе нужно отвлечься. Это мы и собираемся сделать. Пойдемте, Ваше Высочество.       - Не называй меня так.       - Ладно, ладно. Ну так что? Идёшь?       У него не было никаких планов, кроме работы над своими обрезками, и он мог сделать это в любое время. Он кивнул и последовал за ней.       Он медленно убедился, что они отправились на очередной пикник, поскольку они следовали своей обычной дорогой к краю озера, а у Янсюнь была с собой её обычная корзина. Однако её простая одежда говорила против этой теории – ей всегда нравилось наряжаться для пикников.       - Это поле выглядит подходяще, — сказала Янсюнь, когда они были далеко от города. Она положила свои вещи на край поляны и вытащила меч из корзины. - Сними маску.       - Ты привела меня сюда, чтобы убить? — спросил Се Лянь, снимая маску, на самом деле не имея это в виду, но определенно сбитый с толку таким поворотом событий. Было чудесно чувствовать прохладный бриз, дующий над озером на своих щеках.       - Да, Лянь-гэ, — сухо ответила она, бросая в него оружие. — Я привела тебя сюда, чтобы избавить от страданий.       Ему пришлось рассмеяться, с легкостью поймав рукоять в воздухе.       Она вытащила из сумки второй клинок.       - Мы собираемся сражаться, — сообщила ему Янсюнь.       - А?       - Хотя я подозреваю, что ты будешь больше меня пинать, учитывая, кто ты.       - Я бы не стал, — ответил он. - Я вполне хороший учитель в этом деле.       - Это то, что ты делал с Хуа Чэном? Учил его?       Ах, имя всё ещё тревожило его, боль пронзила его сердце при напоминании. Она продолжала это делать. Продолжала упоминать его имя, когда все остальные в Логове внезапно развили коллективную амнезию после того, как Чуньчунь и Дяньшуй так тактично загнали его в угол. Его коллеги теперь осторожно ходили вокруг него чуть ли не на цыпочках. Даже если напоминание причиняло боль, по крайней мере, Янсюнь была с ним честна.       - Да, — ответил он.       - Чёрт, тогда ты действительно должен быть хорош, - она поклонилась ему. - Эта ученица с нетерпением ждёт своего урока.       - Именно поэтому ты это делаешь? — спросил Се Лянь.       Улыбка Янсюнь сползла с её лица, и она снова выпрямилась.       - Я знаю, что тебе очень нравилось спарринговаться с Чэнчжу, и я уверена, что ты скучал по этому. Я подумала, что это может быть весело и позволит тебе ненадолго выбраться из города, - её губы сжались. - Нам не обязательно это делать.       Он оценил чувства, стоящие за её действиями.       - А ты хочешь?       - Мне всегда нравилось фехтование, и я сочту за честь учиться у тебя, — она внезапно оживилась. - Думай об этом как об обмене на мои уроки кулинарии.       Се Лянь кивнул.       - Если это сделает тебя счастливой.       - Я пытаюсь сделать тебя счастливым, придурок, — бросила она ему в ответ. - Покажите мне что-нибудь крутое, Ваше Высочество. Повеселись с этой.       Он проигнорировал её поддразнивание и первым делом осмотрел лезвие. Его, конечно, можно было использовать. Оно было сделано из приличных материалов, но имело странный вес. Он использовал и похуже.       Он сосредоточился, встал в готовую стойку и начал с движений, которые они с Хуа Чэном практиковали. Се Лянь отпустил свои мысли и погрузился в укоренившиеся движения. Его тело работало без инструкций, просто следуя тому, что оно знало как правильные движения, вспоминая гордую улыбку на лице Хуа Чэна, когда он впервые выполнил это идеально. Он прошел через основные наборы, прежде чем начать работать на повышение, набирая скорость и сложность, когда его тело поднималось от радости этого. Его волосы развевались вокруг его лица, глаза следили за формами разбросанных деревьев на краю поляны и дугой лезвия, когда он двигался. Когда он приблизился к концу своей последней последовательности, он бросился к ближайшему дереву. Он развернулся на подходе и прорезал, приземлившись, укрепив лезвие на долю секунды быстрым всплеском духовной энергии. Громкий треск разнесся по поляне, и Се Лянь приземлился, чтобы посмотреть, как падает верхняя половина дерева.       Се Лянь выдохнул. Это действительно заставило его почувствовать себя лучше.       Он повернулся к своему зрителю, ухмыляясь.       - Как тебе такое?       - Ух ты, - Янсюнь моргнула, её брови поднялись на лоб. Она рассеянно взмахнула своим клинком. - Я имею в виду, я знала, что ты бог, но, — она присвистнула. — Это было очень впечатляюще, Лянь-гэ.       - Давай посмотрим на твои собственные навыки, — сказал Се Лянь, переходя в свободную стойку. - Атакуй меня.       Янсюнь замерла, выражение её лица стало сложным. Забавно было наблюдать за её колебаниями, он не думал, что когда-либо видел, чтобы она уклонялась от чего-то. Она спросила:       - Ты ведь не собираешься случайно проткнуть меня мечом, да?       Он рассмеялся.       - Я обучал людей всех уровней мастерства, Янсюнь, я не причиню тебе вреда.       - Хорошо, хорошо, просто проверяю.       - Это была твоя идея.       - Я знаю это, — проворчала в ответ Янсюнь. - Заткнись.       Она бросилась на него. Се Лянь легко держал удары, позволяя ей атаковать его некоторое время, легко отбивая атаки. Как только он лучше почувствовал её навыки, он начал отталкивать и проверять её защиту, убеждаясь, что бросает вызов, но никогда не подавляет. Он внимательно наблюдал за ней всё время, принимая во внимание сильные и слабые стороны. Её стиль, безусловно, был той комбинацией, которая говорила о неформальном обучении у её мужа. Однако Янсюнь была хорошим бойцом, и он мог видеть, как она и её муж могли бы защитить свою гостиницу от обычных бандитов.       - Твой контроль лезвия довольно хорош, — сказал он, когда они остановились. - Но твоё тело работает против тебя, слишком много лишних движений, и ты немного теряешься в работе ног.       - Хорошо. Тогда покажи мне, что делать.       Се Лянь и Янсюнь провели ещё два часа в поле, отрабатывая её основные навыки. Она определённо не была прирождённым учеником. Прогресс был медленным, и она с изяществом воспринимала обратную связь. К концу она смогла медленно выполнить несколько последовательностей, а Се Лянь копировал её действия по мере их выполнения. Он объявил об окончании сеанса, когда её физическая форма начала колебаться по краям.       - Где ты взяла мечи? — спросил Се Лянь, когда они их сложили в корзину.       - Они были моими и А-Фэна, — сказала она. - Чэнчжу принёс их вместе с несколькими другими безделушками, когда привёз меня сюда. Думаю, он посчитал, что мне будет полезно иметь что-то, чтобы защитить себя в городе. Он был прав.       Они молча пошли обратно в город, Се Лянь наслаждался расслаблением, которое он получил во время прогулки. Большая часть окружающей нервной энергии, которая терзала его последние недели, немного угасла. Он чувствовал себя спокойным и сосредоточенным, и ему почти хотелось позволить ей довести его до Райского поместья и встретиться с тем, кто являлся корнем проблемы. Он должен был. Прошло почти три недели, и Се Лянь устал, и он скучал по нему.       - Спасибо. Это была хорошая идея, — сказал Се Лянь, пока они шли.       - Хм? — она скептически взглянула на него краем глаза, прежде чем выражение лица смягчилось. - Пожалуйста. Мы можем сделать это снова когда-нибудь, если хочешь. Сейчас время для твоего урока, а потом мы сможем поужинать вместе.       - Я бы хотел этого. Что мы делаем?       - Рыба на гриле. На обратном пути зайдём на рынок, выберем что-нибудь вкусненькое.       - Хм.              - Что?       - Думаю, мне следует поговорить с Хуа Чэном.       Янсюнь остановилась.              - Ого, тебе и правда хватило одного поединка, чтобы взять себя в руки? — спросила она.       Се Лянь фыркнул и рассмеялся.       - Ты была права. Ты и остальные, я был в хандре.       - Я имею в виду, это было понятно, — ответила Янсюнь, на секунду взяв его руку и погладив её. - Первое разбитое сердце всегда ранит. Более того, я ожидала, что ты будешь хандрить по крайней мере шесть месяцев.       Се Лянь согласно промычал. Конечно, было больно, и он сомневался, что боль скоро утихнет, но…       - Думаю, мне будет лучше, если я узнаю ответ, хотя мне и не хочется его слышать, — признался он. - Я хочу остаться, но мне нужно знать, возможно это вообще.       Она понимающе кивнула, выражение её лица стало тёплым.       - Я не уверена, что он в городе, — заметила она, когда они снова двинулись в путь. - Мы его вообще не видели.       Се Лянь посмотрел на яркие огни Райского поместья на другом берегу озера. Был только один способ узнать.

***

      Неожиданно первым за ним пришел Посланник Убывающей Луны.       Эта улыбающаяся маска просто появилась у него на пути два дня спустя — прежде чем Се Лянь смог набраться смелости и отправиться в Райское поместье, — загнав его в угол в задних коридорах Логова.       - На пару слов, если у тебя есть минутка, — сказал Посланник Убывающей Луны.       Это не был вопрос и не то, от чего, по ощущениям Се Ляня, он сможет убежать. Возможно, это было оно. Возможно, его вызывали к Хуа Чэну или ему собирались сказать, чтобы он уходил. Это казалось наиболее вероятными вариантами.       Он кивнул, и Посланник Убывающей Луны указал ему на кабинет Сюй Хао.       Се Лянь зашёл, усаживаясь на стул, который он всегда использовал, когда его вызывал Сюй Хао. Он ожидал, что Посланник Убывающей Луны займёт стул Сюй Хао, но этого не произошло. Вместо этого он некоторое время мерил шагами комнату, затем снял маску со своего лица и положил её на стол между ними.       Хуа Чэн был прав, он был довольно прост и незаметен. Лицо, которое легко терялось в толпе.       Не получив объяснений, Се Лянь спросил:       - Чем этот может помочь вам, Посланник Убывающей Луны?       - Что ты сделал? — спросил Инь Юй, и это был именно Инь Юй. Исчезли обычно вежливый тон и поза Посланника Убывающей Луны, оставив после себя только явно встревоженного человека.       - Сделал?       - Я никогда не видел Хуа Чэна таким… расстроенным, — сказал Инь Юй. - Он не разговаривал со мной, когда вернулся с фестиваля, а потом куда-то пропал и блокирует все попытки связаться с ним. Я знаю, что он был с тобой на Чжунъюань, поэтому мне нужно знать. Что ты сделал?       Се Лянь немного возмутился всем этим. Инь Юй ничего не знал о той ночи, в хаосе фестиваля могло произойти всё что угодно. Конечно, он был прав, и Се Лянь чувствовал себя очень виноватым за то, что вызвал страдания Хуа Чэна, но это также не было делом Инь Юя.       - Откуда вы знаете, что не произошло что-то ещё, отдельно от меня?       - Прошу, я не слепой, — категорически сказал Инь Юй.       Се Лянь вздохнул и смягчился.       - Мы боролись.              Инь Юй моргнул в ответ, нахмурив брови.       - Вы... боролись.       - Да. У нас было довольно сильное недопонимание. Кажется, он теперь не хочет иметь со мной ничего общего, поэтому я позволил этому случиться, - это было довольно близкое описание событий без раскрытия всякой личной информации. - Я совершил ошибку. Я собирался вскоре прийти, чтобы попытаться поговорить с ним, но я ещё не успел это сделать.       Инь Юй снова начал мерить шагами комнату, его правая рука в отчаянии массировала висок. Казалось, он что-то бормотал себе под нос, хотя это было слишком тихо и быстро, чтобы уловить хоть одно слово.       Он остановился, повернувшись к Се Ляню.       - Снимите маску, Ваше Высочество.       Се Лянь замер.       Где же он допустил ошибку, раз Инь Юй смог понять, кто он такой?       Се Лянь неохотно снял маску, поместив своего кролика рядом с улыбающейся маской Инь Юя на столе. Они встретились глазами, не стесненные ничем между ними.       У Инь Юя отвисла челюсть, а затем он воскликнул:       - Блять.       Ах. Тогда это был трюк, ставка, которая окупилась. Се Лянь молча проклинал себя.       - Значит, Хуа Чэн знает? — спросил Се Лянь, когда Жое беспокойно заёрзала под его мантией.       - Если бы я знал, что творится у него в голове... - Инь Юй оборвал себя и покачал головой, всё ещё с недоверием глядя на Се Ляня. - Я не знаю, что он думает.       Казалось, это был бесполезный вопрос, но он должен был попытаться.              - Не могли бы вы, пожалуйста, не говорить ему?       - Я не могу, — ответил Инь Юй, по крайней мере, встретившись с ним глазами, когда он это сказал, выражение лица было сложным — он разрывался между честностью, что он не может бросить вызов своему хозяину, и сожалением о том же, и... чем-то неуместным. Инь Юй вздохнул, снова потирая рукой лицо. - Но я не могу сказать Хуа Чэну прямо сейчас, — признался он. - Я не могу найти его, и он не пускает меня в свой коммуникационный массив, поэтому я ничего не могу ему сказать, - его голос повысился от разочарования.       - Мне жаль.       Инь Юй пренебрежительно махнул рукой в ​​его сторону. Се Лянь не воспринял это как личное оскорбление, казалось, вся эта ситуация вышла из-под контроля всех.       - У тебя в любом случае есть время решить, что ты хочешь сделать, — сказал Инь Юй. - Он не узнает, пока я не поговорю с ним. Это... всё, что я могу сделать.       Се Лянь кивнул, это давало ему время. Он не думал, что его решение изменится, но это было что-то.       - Как долго вы работаете с Хуа Чэном?       Инь Юй сел, выглядя гораздо более уставшим, чем несколько минут назад.       - Почти сорок лет уже.       - Это довольно долго. Тебе нравится работать на него? — спросил Се Лянь.       - Да. А тебе?       Он улыбнулся и кивнул.       - Мгм, мне здесь нравится.       Инь Юй ответил ему тем же, скрестив руки на груди.       - Здесь в некотором смысле даже лучше, чем на небесах. Здесь говорят то, что думают, прямо в лицо.       Се Лянь рассмеялся, ухмыльнувшись другому изгнанному богу.       - Я согласен с тобой, Инь Юй, — ответил он, затем посмотрел на запястье, которое, как он знал, было сковано. - А твоя тоже лишает тебя духовной силы?       Инь Юй прикрыл рукав рукой.       - Да. У тебя тоже есть...?       - Две, — сказал Се Лянь и постучал по ленте, прикрывающей его горло. - Эта такая же, как и твоя.       - На шее? — спросил Инь Юй, слегка испугавшись, и нахмурившись. - И всё же все всегда говорили о тебе как о любимчике Цзюнь У, - Се Лянь был уверен, что за этим высказыванием немедленно следовало то, что он был главной ошибкой Цзюнь У. - А другая?       Се Лянь ударил ногой лодыжку, небрежно указывая на нее. - Моя удача. Я сам просил, на самом деле, обе попросил.       - Понятно, — покачал головой Инь Юй. - Не понимаю, как ты мог просить о двух. Я едва могу выдержать вес одной.       - К этому привыкаешь. Я их больше не чувствую, - Се Лянь пожал плечами. - Тебе что-то ещё было нужно от меня?       Инь Юй покачал головой и взял маску со стола. Он прошёл мимо Се Ляня к двери, решительно расправив плечи.       - Как ты думаешь, что мне следует сделать? — спросил Се Лянь ему вслед.       Инь Юй повернулся к нему лицом, всё ещё держа маску в руке, и вопросительно приподнял одну бровь.       - Кажется, ты хорошо знаешь Хуа Чэнчжу и работал с ним гораздо дольше меня. Как ты думаешь, стоит ли мне остаться, или для всех будет лучше, если я уйду? — откровенно заявил Се Лянь. Его горло болело даже от одного вопроса об этом, но Посланник Убывающей Луны мог бы стать для него лучшим вариантом беспристрастного мнения. Он никогда не был особенно дружелюбен с Се Лянем, но всегда, казалось, действовал в интересах Хуа Чэна, даже когда сам призрак был недоволен тем, что говорил его слуга.       Инь Юй наклонил голову, принимая его слова. Он прикрепил улыбающуюся маску к своему лицу. Наступила пауза молчания, пока он обдумывал вопрос.       - Ты хочешь причинить ему боль?       Се Лянь сжал губы, его внимание упало на пол, он не мог скрыть потрясенные эмоции на своем лице.       - Нет. Я не хочу, и я никогда не собирался этого делать, независимо от того... что произошло.       Посланник Убывающей Луны глубоко вздохнул.       - Тогда, я думаю, тебе следует остаться.       Се Лянь кивнул и позволил другому изгнанному богу уйти.       Он откинулся на спинку стула, уставившись в потолок в тоскливом молчании. Жое быстро выпуталась из его одежды и нервно завертелась вокруг него.       - Это так глупо, — пробормотал Се Лянь, протягивая руку, чтобы погладить шелковистое тело Жое. - Как, чёрт возьми, мы здесь оказались, а, Жое? – он убрал руку, чтобы положить её на лицо, скрывая глаза от мира. – Контролировать себя на протяжении стольких сотен лет и никогда не чувствовать этого по отношению к другому человеку, а потом… - он слабо рассмеялся. - Воистину, моя удача ужасна.       Жое толкнулась в его руку, ткань обмоталась вокруг его мизинца и потянула его вверх.       - Да, да, пора перестать хандрить, — рассмеялся он, подтягиваясь и прикрепляя маску к лицу. - Возвращаемся к работе, - он посмотрел вниз, где Жое всё ещё парила перед ним. - Спасибо, Жое. Ну же, иди обратно.       В последний раз сжав его, Жое исчезла под его мантией и обернулась вокруг запястья Се Ляня. Се Лянь погладил её через одежду и направился обратно в зал.       Вернувшись домой тем вечером, Се Лянь снова задумался о вариантах, увидев на столе миску еды, приготовленной Янсюнь, и чайник свежезаваренного чая.       Уходи или оставайся.       Беги или прими свой глупый выбор.       Он всё ещё не хотел уходить. Да, он был в ужасе от того, что скажет или сделает Хуа Чэн, когда их пути наконец снова пересекутся. Он никогда не хотел испытывать ту же самую агонию в груди, которая поглотила его, когда Хуа Чэн уставился на него так… так отчаянно. Он не хотел слышать настоящие слова на его губах и боялся укола жалкого отвержения их дружбы, потому что Се Лянь не смог держать свои чувства при себе. По крайней мере, теперь он знал, что Хуа Чэна нет в городе, так что этот путь действий был исключен. Се Ляню придется подождать, если он захочет снова поговорить с Хуа Чэном.       Се Лянь постучал палочками для еды — недавним подарком Яньсюнь в благодарность за чашку, которую он приобрел на Чжунъюане, — по краю миски, которую Ян Лу подарила ему несколько месяцев назад за кружевную ленту, которую он ей подарил. Он оглядел свою комнату, полную безделушек, диковинок и подарков от всех известных ему призраков: его коллег, уличных детей и различных городских жителей.       Он всё ещё хотел остаться. Даже если это означало столкнуться с Хуа Чэном.       Итак, ему нужно было решить, как вести себя с Хуа Чэном в следующий раз, когда они встретятся. Это было то, на чем он застрял после своего решения попытаться увидеться с ним. Что он скажет? Как он вообще сможет объясниться? Се Лянь так долго скрывал, кто он такой, от Хуа Чэна. Он всё ещё не хотел раскрываться перед другим, надеясь сгладить отношения между Уцзинем и Хуа Чэнчжу, прежде чем вводить Се Ляня в ситуацию, хотя и знал, что это должно было произойти в конце концов… но теперь Инь Юй знал, и он расскажет Хуа Чэну. Так что...       Се Лянь понятия не имел.       Он жалобно застонал, прижав голову к рукам.       По крайней мере, у него было время. Если Посланник Убывающей Луны не знал, где находится Хуа Чэн или как долго он будет отсутствовать, возможно, у него были годы, чтобы всё обдумать.       Возможно, ошибки Се Ляня прояснили приоритеты призрака, и он возобновил поиски своего истинного возлюбленного.       Возможно, он забудет Се Ляня.       Эта мысль причинила ему большую боль, чем он мог себе представить.       Он зажмурился.       Возможно, он будет беспокоиться об этом в другой вечер. Чувства всё ещё были слишком острыми, и ему нужно было... больше дистанции. Может быть, боль утихнет, и он сможет найти нужные слова, если они будут в разлуке достаточно долго. Он старался не думать о Янсюнь и её бесконечной любви к мужу или о Хуа Чэне и его многовековой преданности своему возлюбленному.       Он вздохнул, доел свой ужин и сел у окна, наблюдая за проплывающим мимо жителями Призрачного города, в то время как Жое свернулась у него на коленях.

***

      - Вы обе прекрасно выглядите, — сделал комплимент Се Лянь, разглядывая наряды Чуньчунь и Дяньшуй, пока они шли.       - Спасибо, гэгэ, — прихорашивалась Дяньшуй, широко улыбаясь накрашенными губами, драгоценности в её волосах и ушах ярко звенели. - Это только для тебя, конечно.       Привыкнув к этому виду поддразнивания от них обоих, Се Лянь напевал так, что очень ясно давал понять, что он знает, что это неправда. Она всё равно ему подмигнула.       Два дня назад Чуньчунь решила, что её благодарность за его восхитительный напиток для её мужа-при-жизни должна быть передана ему сейчас. Он подозревал, что она, как и все остальные в Логове, просто пыталась поднять ему настроение. Она организовала встречу с ним и Дяньшуй в Логове сегодня, пообещав вывести его на некоторое время, а затем вернуть их на работу до начала их смены этим вечером.       И вот он здесь, бродит по дикой местности с двумя призраками, одетыми в красивые летние ханьфу. Чуньчунь была в ханьфу нежно-золотистого оранжевого цвета с проблесками более светлых кремовых и бирюзовых оттенков снизу, ленты на её талии развевались на ветру. Её волосы были распущены, но заколоты цветами, лепестки каким-то образом крепко держались на ней и не подхватывались ветром. Дяньшуй была в тёмно-красных верхних одеждах, с юбкой нежно-розового цвета, которая к низу становилась цвета индиго с синими и белыми цветами, вышитыми по прозрачной ткани. Пибо, накинутое на её руки, точно соответствовало её юбкам, а её волосы были искусно уложены, как и всегда. Пара шла вместе, Дяньшуй держала над ними обоими красный зонтик, её рука была сцеплена с рукой Чуньчунь, которая несла корзину в своей свободной руке. Се Лянь выбрал свой красивый бледно-зелёный комплект одежд, который он часто носил, отправляясь на пикник с Янсюнь, и всё же он всё равно чувствовал себя неряшливо одетым.       - Так куда мы направляемся? — спросил Се Лянь, когда его увели с тропы.       - Наше любимое место, — сказал Чуньчунь. - Ты уже бывал здесь раньше?       - Нет.       Он и Янсюнь чаще всего находили места для пикника у озера и никогда не ходили в этом направлении за пределами Призрачного города. В настоящее время они, казалось, направлялись к густому лесу деревьев вдалеке, они втроём шли по высокой траве по очень слабому склону холма, чтобы добраться туда.       В конце концов, они добрались до деревьев. Се Лянь тихо слушал, как Чуньчунь и Дяньшуй бесцельно болтают друг с другом всю дорогу, лишь изредка ожидая ответа от Се Ляня. Сами деревья были старыми гинкго, высокими и с всё ещё пышными с зелёными летними листьями, между которыми было разбросано несколько других деревьев и кустарников. Вскоре Се Лянь услышал бегущую воду, и они втроём вышли на небольшую поляну на краю нетронутой реки. Немного выше по течению реки был небольшой водопад, который омывал беспорядочную кучу камней. Трава у воды была сочной и слегка влажной, и на ней было достаточно места, чтобы несколько человек могли удобно расположиться вдоль берега, в тени деревьев наверху.       Се Лянь долго молча смотрел на открывшийся ему вид.       - Это прекрасно, — сказал он наконец, поворачиваясь к Чуньчунь.       Она улыбнулась ему.       - Мгм, это очень успокаивает. Это моё любимое место, куда я прихожу и отдыхаю. Ты должен прийти сюда где-то через месяц, когда все листья пожелтеют.       - Мы часто приходим сюда вместе. Иногда приходит даже Ляньчжу, когда может уйти из Логова, — добавила Дяньшуй, взяв корзину у Чуньчунь и поставив её на землю. Она вытащила из неё небольшое одеяло, положила его на землю и жестом указала на него Се Ляню.       Он помедлил: втроём они точно не поместятся.       - Давай, гэгэ, — сказал Дяньшуй, схватив его за запястье и настойчиво усаживая на одеяло.       - Где Чуньчунь...?       - Я посижу на траве, спасибо, — сказала Чуньчунь и сделала именно это, грациозно усевшись на мягком пятачке. Трава вокруг нее немного зашевелилась, и она начала доставать еду из своей корзины. - Тебе можно есть, — сообщила она ему, выкладывая всё. - Янсюнь приготовила это для нас.       - О, замечательно, — воскликнула Дяньшуй, протягивая Се Ляню и Чуньчунь по миске и паре палочек для еды, прежде чем начать выбирать то, что она хотела.       Они ели в уютной тишине, которую заполняло только тихое журчание реки и шелест деревьев. Се Лянь приподнял маску ровно настолько, чтобы он мог поесть, и ни Дяньшуй, ни Чуньчунь вообще не потрудились надеть свои. Это было, как всегда, восхитительно, и Янсюнь приготовила им настоящий пир из блюд, а также несколько пирожных и других сладостей, спрятанных в дальнем углу.       Он смотрел на открывшийся вид и думал о том, каково было бы привести сюда Хуа Чэна.       Он тут же отбросил эту мысль. Как смело с его стороны было предполагать, что они смогут вернуться к тому, что было, даже не починив то, что он сломал. Когда он всё ещё не знал, что делать с Хуа Чэном.       Прошла уже неделя с тех пор, как Се Лянь говорил с Инь Юем, а Хуа Чэн всё ещё не показывал никаких признаков возвращения. Се Лянь пытался использовать это время, чтобы собрать свои мысли во что-то связное, что-то, что могло бы объяснить, почему он сделал всё, что сделал, но всё было в таком хаосе в его голове… Он всё ещё разрывался между отвращением к себе и разочарованием и замешательством из-за Хуа Чэна за столь бесстыдный флирт с ним, что это продуктивное мышление казалось недостижимым. Он набросал пару строк, которые мог бы потенциально использовать, в зависимости от того, как повернётся разговор, но у него не было гарантии, что хоть что-то из этого будет полезным или уместным. Он, конечно, представлял себе, как может пройти их противостояние, уже много раз, но каждый раз, когда он это делал, оно... заканчивалось плохо.       Он просто не знал, что собирается делать. Так много зависело от реакции Хуа Чэна, и, помимо гнева, Се Лянь не мог представить, что это может быть. Он знал, что ему придётся извиниться, но после этого и нескольких разрозненных мыслей, которые у него были, он застрял на всём остальном. Должен ли он начать с того, кем он был, или подождать, пока он сначала не уладит все вопросы и не раскроет себя в конце этого разговора? Он должен был раскрыться сейчас, Посланник Убывающей Луны позаботился об этом. Но затем возникла другая сторона этого вопроса: что, если Инь Юй расскажет Хуа Чэну до того, как Се Лянь доберётся до него? Это было и более вероятным, и худшим исходом — если ему нужно сказать Хуа Чэну правду, он бы предпочел сделать это сам. К сожалению, импровизация, похоже, была его лучшим выбором, и он ненавидел её неопределенность, ненавидел думать о том, какие глупости могут сорваться с его губ в пылу момента.       Итак, он сделал то, что делал всегда: отвлёкся на работу и своих товарищей в городе. Он всё ещё не мог достаточно хорошо скрыть своё тревожное настроение, так как так многие его коллеги постоянно проверяли его и составляли ему компанию, как это делали сегодня Дяньшуй и Чуньчунь. Янсюнь сказала ему, что они все просто беспокоятся за него и следят за ним на случай, если он попытается сделать что-нибудь глупое, поскольку он был единственным живым существом в Логове. Он решительно сказал ей, что как бы сильно он ни пострадал, он физически не может умереть, поэтому им не нужно так сильно беспокоиться. Ей совсем не понравился этот ответ. Он слушал всё, что она об этом думает, целый час.       Хуже всего было то, что Се Лянь всё ещё скучал по нему… всё ещё любил его. Хуа Чэн стал такой постоянной частью его жизни, а теперь он просто ушёл. Его душа болела по нему ужасным и другим образом, добавляясь к боли от того, что его покинули. Он постоянно думал о Хуа Чэне, когда оставался наедине со своими мыслями слишком долго, как сейчас, потому что Се Лянь всё ещё хотел поцеловать его, всё ещё хотел поговорить с ним, подраться с ним и разделить с ним трапезу, всё ещё слишком много думал о том, каким идеальным чувствовался Хуа Чэн, прижатый к нему, хотел узнать, будет ли это так же замечательно в более горизонтальном положении, представлял себе меньше одежды и больше рук и его губ…       Это было не место для таких мыслей. Се Лянь проглотил кусок риса и сосредоточился на окружении.       Он обратил внимание на растения вокруг Чуньчунь, которые продолжали расти. Травы тянулись к небу, а цветы распускались из ничего, создавая радугу из лепестков в медленно расширяющемся радиусе.       - Это... естественно для тебя так делать? — спросил он, несколько венценосных маргариток медленно пробирались к краю одеяла.       - Конечно, — ответила Чуньчунь. - Мне нравится выбираться из города, чтобы просто восстановить связь, понимаешь? Помнишь ту чёртову женщину, о которой я тебе рассказывала? Ту, которая убила меня, и у которой был роман с моим мужем?       Се Лянь кивнул. Он помнил.       - Она похоронила меня в моём цветнике. Даже могилы нормальной не было, тупая сука. Мой дух соединился с моими цветами, столько лет работы окупились, и я, по крайней мере, отомстила ей — я призрак уровня Жестокий, понимаешь? — гордо сказала она ему. - Было время, может, пару столетий назад, когда я была настоящим ужасом.       - О, - Се Лянь предположил, что большинство призраков в городе были довольно низкого уровня, Злобными или ниже, способные убить, и так ей и сказал.       Она и Дяньшуй посмеялись над ним, а Чуньчунь ответила:       - Нет. Ни за что. Я имею в виду, да, большая часть города попадает в категорию Злобный, с довольно большим населением Жестоких с разным уровнем силы. Свирепые встречаются реже. Как только они достигают такой силы, им часто не нравится находиться под каблуком Хуа Чэна. Некоторые, конечно, не против, есть, хм… - Чуньчунь начала считать на пальцах. - Трое таких в Логове?       - Три, если считать Шэнь Чоу, — добавила Дяньшуй. - Но это зависит от того, с кем вы говорите. Некоторые не думают, что она настолько могущественна, хотя она существует уже целую вечность.       - Кто остальные двое? — спросил Се Лянь.       - Ляньчжу и Синьку.       Он действительно не мог этого предположить. Ни один из них не излучал той ауры, которую он ассоциировал со Свирепыми, с которыми сталкивался в прошлом.                     - Правда?       Чуньчунь кивнула.       - Мгм. Синьку довольно спокойна в городе, но я слышала о ней такие вещи, от которых у тебя мурашки по коже побегут. Я бы ей не перечила, это точно.       - Ляньчжу любит держать свою историю при себе, — сказала Дяньшуй. - Я видела её в деле пару раз, когда кто-то её действительно разозлил. Сюй Хао теперь довольно строг с ней — она развеяла слишком много клиентов, и, как я слышала, это стало небольшой проблемой. Она бывает отвратительной, когда хочет, хотя она не любит говорить о своей жизни или времени до Призрачного города. Призраки становятся Свирепыми не просто так. Я думаю, она делала вещи, которыми не очень-то гордится.       - Я могу это понять, — сказал Се Лянь.       Чуньчунь наклонила голову к нему.       - Ты можешь?       - Мгм.       - Ты, она и Синьку, — посетовала Чуньчунь, надувшись на него. - Такие скрытные. А я расскажу любому, кто захочет послушать, кем я была и что я сделала, мне всё равно.       - Так что же ты сделала, чтобы заработать себе такое имя? — заинтригованно спросил Се Лянь.       - В своё время я преследовала и убивала множество неверных придурков, — сказала она ему с намеком на гордость. - Теперь я могу почувствовать вкус неверности. Чувствую, когда кто-то тайно ищет удовольствия с другим. Я наполняю их легкие и желудки своими цветами, пока они не захлебнутся ими. Пусть они узнают, каково это — обнаружить, что кто-то, кому ты доверял , солгал тебе, предал тебя в объятиях другого, - её улыбка была обескураживающе яркой. - Меня называли Весенним Увяданием. Я терроризировала довольно много городов в течение многих лет, пока моё имя не стало слишком громким для того, что я могла на самом деле сделать. Поэтому я решила, что пришло время, э-э, изящно уйти на пенсию в Призрачный город и найти себе что-то более стабильное, прежде чем какой-нибудь прилично умелый заклинатель решит покончить со мной.       Весеннее Увядание. Это имя слабо звенело в его голове. Должно быть, он слышал о ней в какой-то момент. Это, конечно, объясняло, откуда взялось ее имя, Чуньчунь.       - Думаю, я слышал о тебе.       - О, даочжан-гэгэ, ты пришёл развеять меня? — спросила она, взмахивая веером и ресницами.       - Нет, я просто помню, что слышал это имя — возможно, ты уже была в каком-то городе до меня. Поэтому ты приехала сюда и начала работать в Логове?       - Нет, я работала там, куда меня брали, какое-то время, — ответила она. - Я познакомилась с Дяньшуй, когда работала в магазине косметики, и, когда мы подружились, она втащила меня туда в следующий раз, когда Сюй Хао понадобился персонал.       - Это лучшая идея, которая когда-либо приходила мне в голову, — сказала Дяньшуй.       Чуньчунь замолчала.       - Ты думаешь, я плохой человек, Уцзинь? Раз убивала тех людей?       - Нет, — медленно ответил он. - Я думаю, что ты сложный человек, как и все остальные.       - Хм, но я убила много людей.       - Я тоже. И все воинственные боги на Небесах тоже. Единственное различие между ними и тобой — это выбранный путь и то, как твои действия будут запомнены.       Она открыла рот, чтобы ответить, но тут же закрыла его.       - Хм. Я собираюсь использовать это на Ляньчжу в следующий раз, когда она расстроится.       Се Лянь улыбнулся ей из-под маски. Это был именно тот момент.       - Ты убивала людей, ты причиняла людям боль, но знаешь, что самое главное?       - Что?       - Ты всё равно можешь быть доброй.       Она посмеялась над ним, сорвав и бросив в него горсть своих цветов. Они мягко ударились о его маску. Он поймал пару в свои руки, глядя на них сверху вниз. Оранжевый и белый смотрели на него в ответ. Белый был точь-в-точь как цветы, которые Хуа Чэн всегда приносил для его статуй.       - Мы здесь, не так ли? — продолжил он, проводя большим пальцем по мягким белым лепесткам. - Ты привела меня сюда, потому что беспокоилась обо мне и хотела поблагодарить меня за помощь.       - Я была тебе должна.       - Я тебе нравлюсь. Ты заботишься.       - Ха! Уцзинь-гэ тебя поймал, Чуньчунь! - Дяньшуй засмеялась.       Чуньчунь снова усмехнулась, затем вздохнула, бросив в него ещё одну горсть цветов.       - Да, — призналась она. – Это так.       - Итак, сегодня ты выбрала доброту, и это имело для меня значение, — искренне сказал Се Лянь. - Я уверен, что это будет иметь значение для Ляньчжу.       Она посмотрела на него, выражение её лица выглядело беззащитным. Кто-то моложе, кто-то, кто не был так сильно ранен, смотрел на него. Затем он повернулся, и Чуньчунь поднялась на ноги, закатив глаза. - Фу, неудивительно, что Янсюнь так сильно тебя любит. Ты такой милый.       - А как же я, гэгэ? — пропела Дяньшуй. - Я хорошая девочка? - тон, которым она задала этот вопрос, заставил Се Лянь нервничать.       - Ничего подобного, Шуй-мэй, — вмешалась Чуньчунь. - Это пикник в знак благодарности. Сегодня никаких издевательств над Уцзинем-гэ. Ты же согласилась.       - Да, да. У меня тоже была интересная жизнь, знаешь ли, — вместо этого сказала Дяньшуй. - Конечно, я дерьмовый призрак, едва ли даже Злобная, но мне эта жизнь нравится больше, чем та.       - Какой она была, если ты не против вопроса? — спросил Се Лянь. Её слова прозвучали как приглашение спросить.       - Эта прекрасная леди была куртизанкой, — сказала Дяньшуй, и её голос полностью изменился. Он стал немного выше и мелодичнее, как у птицы, и её произношение стало на уровне всех сановников, которых когда-либо слышал Се Лянь будучи наследным принцем. Она подмигнула ему. – И была чрезвычайно дорогой.       - Боже, это чертовски жутко, когда ты говоришь так, — проворчала Чуньчунь.       Дяньшуй злобно ухмыльнулась Чуньчунь, затем она изменилась. Её форма осталась прежней, это не было изменением формы в каком-либо смысле, но её осанка выпрямилась, и её ноги переместились, чтобы сесть изящно, руки были легко положены на колени. Её голова была высоко поднята, а выражение её лица было мягким и приветливым.       - Я умею петь и играть на многих инструментах. Я умею читать, писать, рисовать и вышивать так изящно, что вы бы заплакали. Я могу поддерживать бесконечные разговоры и могу очаровать любого мужчину, который войдёт в мои покои… и дать ему такой опыт в постели, от которого он никогда не сможет больше отказаться.       - Тогда ты, должно быть, была очень хороша в этом деле, — сказал Се Лянь.       Она поникла, ее фигура и голос упали, чтобы сказать:       - Слишком хороша. Они продолжали пытаться жениться на мне. Я не хотела выходить замуж за скучных придурков. Я хотела трахаться с красивыми мужчинами, пить хорошее вино и иметь хорошую, чёрт возьми, жизнь, но нет, я должна была быть нежным, чёрт возьми, цветком, готовым к тому, чтобы его постоянно срывали. Большинство из них даже не были такими уж красивыми, - она вздохнула. - По крайней мере, к концу я стала настолько известной и богатой, что могла позволить себе быть разборчивой в клиентах. Конечно, я облажалась с последним, - она раздражённо жевала кусок печенья. - Он также хотел жениться на мне. Я сделала то, что всегда делала — вежливо и дипломатично отказала ему. Он не очень хорошо это воспринял. Я на самом деле не помню, что произошло после того, как он ударил меня в первый раз, но я очнулась уже маленьким потерянным призраком, так что я могу предположить, что это было... нехорошо.       - Мне жаль.       Она пожала плечами.       - Айя, это неважно, мне больше нравится быть мёртвой. Теперь я могу делать всё, что захочу, - Дяньшуй хлопнула в ладоши, все оставшиеся следы куртизанки исчезли из её облика. - Кстати, о людях, — начала она именно тем тоном, которого так боялся Се Лянь. Тон, который говорил, что Хуа Чэн будет их следующей темой для обсуждения, и он никоим образом не будет ей нравиться. Он перебил её.       - Я в порядке. Я пытался поговорить с Хуа Чэном, — сказал Се Лянь. - Его нет в городе. Посланник Убывающей Луны сам мне сказал. Сейчас ничего нельзя сделать.       - Вот дерьмо. Но приятно слышать, что ты пытаешься. Мы беспокоились о том, какой ты подавленный, - Чуньчунь сорвала цветок рядом с ней, который только что медленно распустился. Она рассеянно начала ощипывать лепестки. - Кроме того, если ты не разберёшься с Хуа Чэном до того, как он сам решит найти тебя, тебе повезёт, если Ляньчжу или Янсюнь не попытаются убить его, — сообщила она ему. - Конечно, они не победят, но Ляньчжу, безусловно, причинит ему боль.       Улыбка Дяньшуй была полна зубов.       - Эти её когти очень долго заживают.       Какая-то его часть была глубоко тронута тем, что так много призраков так старались, чтобы он был счастлив и чтобы Хуа Чэн ни к чему не принуждал его. Другая часть всё ещё возмущалась тем, что они считали, что он нуждается в защите от Кровавого Дождя, как от его собственного имени, так и от имени Хуа Чэна.       - Это лишнее, — медленно сказал Се Лянь. - Я ценю беспокойство, но… я сам с ним разберусь.       - Хорошо, хорошо, просто хочу убедиться, — сказала Чуньчунь.       - Ты наш тоже, не только Хуа Чэна, — добавила Дяньшуй.       Се Лянь покачал головой, улыбаясь про себя под маской.       Они втроём ещё некоторое время говорили, в конце концов приблизившись к краю воды, сняв обувь и опустив ноги в текущую воду. Она была идеально прохладной, и Се Лянь почувствовал себя очень расслабленным, позволив своему разуму течь, как вода, наблюдая, как обе женщины смеются и играют на мелководье. В конце концов Дяньшуй отошла к краю поляны и начала собирать листья с близлежащих деревьев гинкго, вручив Се Ляню пучок, чтобы тот взял и высушил их для чая, прежде чем спрятать несколько в корзине для пикника для двух призраков.       В конце концов свет начал тускнеть, и Чуньчунь объявила, что пора возвращаться, если они хотят успеть на смену. Се Лянь встал и легко взял её за руку, помогая ей встать с земли. Чуньчунь освободилась от цветов, которые продолжали скапливаться вокруг неё в течение дня и которые теперь были разбросаны по всей поляне. Это было действительно прекрасно, даже зная, что она с ними могла сделать. Он предложил Дяньшуй ту же помощь и сразу же пожалел об этом, поскольку она начала лебезить и падать в обморок перед ним, хотя она быстро прекратила это, рассмеявшись и взяв Чуньчунь под руку.       Они побрели обратно в город, дружелюбно болтая: Чуньчунь и Се Лянь направились в Логово, чтобы приступить к ночной работе, а Дяньшуй пошла домой, чтобы скоротать время до начала своей смены.       Пока что в Логове сегодня всё было довольно спокойно. Он следил краем глаза за тремя людьми, которые недавно забрели, и пытался тонко определить, зачем они здесь. Прошло некоторое время с тех пор, как он в последний раз отдавал свои годы как ставку, наверняка скоро должен был появиться кто-то, кому действительно нужна была помощь.                    Он подал несколько напитков в главном баре, прежде чем его отправили собирать еду и напитки для компании призраков на балконе наверху. С подносом заказов в руке он осторожно прошёл по игорному залу, направляясь к лестнице. Слева от него раздалось радостное ликование, группа призраков праздновала, очевидно, что-то выиграв.       И тут в него попала бутылка.       Се Лянь не успел опомниться, как фарфор ударил его по лицу. Он пошатнулся, поднос в его руках со стуком упал на пол. Еда и вино пролились на дерево, тишина наступила со звуком разбивающейся керамики.       Он почувствовал, как его маска сдвинулась.       Се Лянь поднял руки и обнаружил, что она цела и всё ещё держится на его лице. Всё было в порядке. Как он не почувствовал этого?       Он повернулся в сторону, откуда кинули.       Он наполовину ожидал увидеть группу празднующих призраков, глупо швыряющих вещи. Вместо этого он столкнулся с высоким, тощим призраком, который смотрел прямо на него сверху вниз, держа в руке ещё одну бутылку, взятую со стола рядом с ним.       - Теперь мы привлекли твоё внимание, красавчик? — проскрежетал призрак, и его голос напоминал наждачную бумагу.       - Могу ли я вам помочь? — спросил Се Лянь, слегка переставляя ноги. Он уже видел, как три других призрака пытались его окружить. Несколько из них показались ему смутно знакомыми, Се Лянь особенно запомнил маску журавля на низком призраке слева от него, которую носил неприятный посетитель с прошлой недели. Интересно.       Высокий призрак жутко улыбнулся, зубы торчали во все стороны и все были острые.       - Ты Уцзинь?       - Да.       - Мы пришли, чтобы передать послание.       Фантастика.       - И?       Призрак ринулся вперёд с бутылкой в ​​руке, и Се Лянь пригнулся.       Ах, вот такое послание.       Се Лянь проклинал свою удачу, что его выделили, хотя, по крайней мере, он мог справиться с ними достаточно легко. Возможно, это поможет ему выплеснуть часть сдерживаемых эмоций. Он не мог нормально спарринговаться уже несколько недель.       Он схватил свой поднос, упавший к его ногам, и нанёс ответный удар нападавшему. Он ударил его по нижней части подбородка деревом, когда он снова вскочил. Се Лянь выпрямился, готовый к двум другим призракам, которые привлекли его внимание, выхватив свои клинки, когда они вышли из толпы к нему. Взгляд сказал ему, что они не собираются преследовать никого из других работников. Имя Хуа Чэна не было упомянуто, а его было. Это было специально направлено на него.       Быстрыми движениями и ловкими шагами Се Лянь избегал взмахов их клинков, блокируя их своим подносом, пытаясь вывести их из логова. Если они пришли за ним, то им лучше следовать за ним.       Се Лянь зашипел, и неожиданно лезвие ударило его прямо в лицо.       Его маска снова сдвинулась. Как ни странно, в двух направлениях одновременно.       Прохладный воздух коснулся его лица в Логове Игрока впервые за три года. Он мог видеть без лёгкой дымки на краю зрения, что было невозможно с чарами маски. Он почувствовал, как его волосы коснулись лба, и что-то тёплое потекло по лицу.       Се Лянь в недоумении уставился на обломки дерева у своих ног. На мгновение на него уставилась расколотая кроличья морда. Две капли крови упали с его носа на неё.       Затем, уловив движение краем глаза, он отскочил назад. Теперь их было одиннадцать. Что-то в этих призраках маскировало их ауры, Се Лянь изо всех сил пытался отследить их вокруг призраков, которых он мог чувствовать. Может быть, заклинание или что-то вроде того, что было наложено на его собственную маску? Это определённо усложняло ситуацию.       К чёрту это — он был богом боевых искусств. Чего он вообще теперь сдерживался? Чем быстрее он это решит, тем лучше.       - Эй, красавчик, — усмехнулся первый призрак, его глаза потемнели от гнева, из пореза, нанесенного Се Лянем на его подбородке, капала кровь. - Готов умереть?       - Пошёл нахрен, - Се Лянь выбросил руку в сторону призрака позади себя. - Жое! Свяжи его!       Доверившись Жое, Се Лянь бросился вперёд, нанося удары призраку на огромной скорости. Он хотел, чтобы это было сделано быстро, он хотел, чтобы это закончилось до того, как Сюй Хао пошлёт Хуа Чэну один из этих талисманов бедствия. Ему также нужно было поговорить с Сюй Хао о новой маске как можно скорее, насколько это было физически возможно.       На этот раз Се Лянь даже не пытался сдерживать удары, быстро бросаясь вперёд, уворачиваясь от откровенно жалкой формы меча призрака и нанося сильные удары. Он украл меч первого призрака, как только тот упал, и повернулся к остальным, с лёгкостью нанося и отбивая удары каждого, оковы, которые он наложил на своё мастерство, спали. Все одиннадцать призраков пали. Ему потребовалось всего несколько секунд.       Се Лянь стоял в тишине логова, держа меч в руке, и осматривал неподвижные фигуры нападавших. Кровь и другие тёмные призрачные жидкости были разбрызганы по подолам его одежд, как и суп и вино, которые он пролил на себя ранее. Он отбросил меч в сторону.       Чуньчунь стояла, прижавшись спиной к ближайшей стене, прижимая свой поднос к груди.       - Блять, Уцзинь, — выдохнула она, благоговея. - Какого хрена это было? Неудивительно, что Чэнчжу нравилось спарринговать с тобой, - затем её глаза полностью встретились с его глазами. - О, вау, ты милый.       Он улыбнулся ей, затем сосредоточился. Точно. Он хотел узнать, есть ли что-нибудь компрометирующее на них. Они были нацелены только на него. Хуа Чэн его продал? Послал каких-то придурков, чтобы выгнать его из города или убрать навсегда? Эта мысль скрутила его сердце. Конечно, Хуа Чэн ведь не сделает этого с ним?       Он начал с первого призрака, который приблизился к нему, пинком перевернув его на спину. Се Лянь порылся в его одежде, найдя очень интересный талисман, пришитый к внутренней стороне его мантии. Это объясняло, почему он не видел, как они приближались. Это была очень хорошо сделанная вещь, которая при беглом осмотре, казалось, скрывала духовную ауру и вообще делала вас более трудным для восприятия. Се Лянь готов был поставить свои деньги на то, что все эти призраки имели такой. Идиоты. Потребовалось бы гораздо больше, чем это, чтобы хотя бы приблизиться к возможности победить Се Ляня.       Он встал, взглянул на следующего призрака и почувствовал легкое дуновение ветерка на своей щеке. Ах, точно, ему нужна была новая маска немедленно. Он повернулся к боковой двери и...       Мимо него пролетела серебряная бабочка.       Сердце Се Ляня остановилось.       Он не мог бежать, это было бы слишком очевидно. У него должна была быть причина для этого.       Он не был готов...       Он не нашел нужных слов…       Он отвернулся от бабочки, глаза метались в поисках любого намёка на красный цвет, и когда его не было, он упал на колени и принялся убирать беспорядок, ставшийся после всего, что только что произошло. Он наклонил голову вперёд, заслоняя лицо от толпы ниспадающими волосами, почти выпавшими из причёски в хаосе.       Когда ладони его были полны осколков фарфора, Се Лянь направился к двери в задние комнаты.       Ему просто нужно было...       - Уцзинь.       О, как он скучал по его голосу.       В каком он отчаянии из-за этого вымышленного имени.       Се Лянь остановился. Его пальцы сжимали осколки, то, как они резали его кожу, было ничто по сравнению с агонией в его груди. Он не хотел делать это таким образом. Он не хотел… но побег не поможет. Хуа Чэн в любом случае будет быстрее его. Он не уйдёт далеко.       - Подойди сюда.       Се Лянь повернулся, наклонив голову вперёд так, что волосы скрыли большую часть лица.       - С тобой всё в порядке?       Се Лянь кивнул, убедившись, что он держит лицо опущенным, крепко сжимая руками фарфор, который всё ещё был в его руках. Кровь капала по его носу со лба, каплями падая на пол, выдавая его ложь. Он всё ещё не знал, что сказать. Месяц тоски, беспокойства, попыток придумать, что сказать, и в его голове сейчас ничего не было.       Прохладный палец коснулся его подбородка, легко, но непреклонно, и поднял его голову. Здесь не было выхода. Се Лянь не сопротивлялся.              Неприкрытые карие глаза смотрели на Хуа Чэна, без каких-либо преград между ними.       Хуа Чэн отдернул руку, словно обжёгся. На долю секунды на его лице промелькнул шок, быстро скрытый, но Се Лянь увидел его. В комнате внезапно стало очень холодно. Он не будет плакать.       Се Лянь снова опустил голову.       - Мне жаль, — сказал он, голос его был странно ровным.       Неестественная тишина опустилась на логово. Только дыхание было слышно Се Ляню в этой мёртвой тишине, которое теперь превращалось в клубы пара из-за внезапного холода. Он сгорбил плечи, пытаясь казаться меньше. Он не будет плакать. Не здесь.       - Прочь, — резко сказал Хуа Чэн.       Сердце Се Ляня разбилось вдребезги.       Он правильно предположил. Хуа Чэн был очень недоволен тем, кого он нашёл за маской. Его глупого маленького падшего бога. Он был никем, кроме неудачника и бессердечного, эгоистичного лжеца.       Се Лянь поклонился, повернулся и шагнул к двери, спрятав лицо за рукавом, румянец смущения горел на его щеках. Ему придётся поговорить с Сюй Хао о получении новой маски, когда… позволят ли ему вообще остаться здесь?       - Я не имел в виду Ваше Высочество, - голос Хуа Чэна был мягким, и в нём слышалось что-то невыразимое. - Пожалуйста, останьтесь.       Се Лянь остановился как вкопанный.       Он стоял там, неподвижный, пока каждое существо в зале и балконах выходило наружу, одно за другим, многие бросали на них заинтересованные взгляды, когда они уходили. Се Лянь случайно встретился взглядом с некоторыми, застряв между тем, чтобы смотреть в пол или на дверь, в то время беспокойство ползло по его груди, словно паук. Чуньчунь ободряюще улыбнулась ему и похлопала по плечу, уходя.       Наступила тишина, когда ушёл последний призрак. Никогда ещё это здание не было таким тихим, Се Лянь мог слышать собственное сердцебиение в ушах. Он внезапно обнаружил, что ему не нравится такое Логово.       - Ваше Высочество, - в том, как Хуа Чэн произнёс его титул, была невыразимая глубина. Как будто он имел это в виду. Как будто это было что-то, что стоило сказать, а не выплюнуть.       Наконец он снова посмотрел на Хуа Чэна, заметив неуверенный изгиб его тела, опущенные плечи и по-прежнему непроницаемое выражение лица и...       Се Лянь не мог найти ни единого слова, которое могло бы это исправить. Ни одной вещи, которую он мог бы сказать.       Он был неправ. Ему следовало уйти, когда у него был шанс. Это было бы лучше, чем то, что происходит сейчас.              - Это действительно был ты, — прошептал Хуа Чэн.       Се Лянь съёжился от тона, его сердце пронзила боль. Он даже не был уверен, знал ли Хуа Чэн, что он говорит всё вслух, его слова были такими слабыми и задыхающимися, когда он сделал неуверенный шаг вперёд. Се Лянь почувствовал, что Хуа Чэн очень хотел прикоснуться к нему, сжав руки по бокам, хотя Се Лянь не был уверен, будет ли это прикосновение желанным или болезненным.       Он не мог заставить свой голос работать. Он раздвинул губы, пытаясь что-то сказать, но...       - Я думал... но не смел надеяться, и потом, я не верил, что ты можешь...! - Хуа Чэн упал на колени, алая ткань разлеталась вокруг него кровавой волной.       - Этот извиняется, — прохрипел Хуа Чэн, опустив глаза и сложив руки на коленях.       О, нет.       - Пожалуйста, не надо, — взмолился Се Лянь, бросаясь вперёд. Он взял руки Хуа Чэна в свои и попытался поднять его на ноги, но Хуа Чэн оставался неподвижным. Он упрямо стоял на месте, глядя на их соединенные руки с чем-то, близким к ужасу.       Се Лянь всё испортил.       Его пульс стучал изо всех сил в груди, живот скручивало, и это заставляло его тело напрягаться. Он упал на колени перед Хуа Чэном, их руки всё ещё были соединены. Он отказывался отпускать, пока Хуа Чэн не заставил его.       - Я извиняюсь за то, что скрывал, кто я, — быстро сказал Се Лянь, проводя большим пальцем по тыльной стороне ладони Хуа Чэна. - Тебе не обязательно это делать. Я могу уйти. Мне жаль. Мне не следовало оставаться.       Челюсти Хуа Чэна резко сжались, выражение лица исказилось.       - Никогда. Ваше Высочество никогда не должно извиняться, -  от тона Хуа Чэна у него защемило сердце. - Этот низкий человек коснулся тебя своими грязными руками, его вера пошатнулась, и я… этот слуга сожалеет, - его голос дрогнул на последнем слове.       Се Лянь не выдержал. Он попытался снова поднять его с пола, но Хуа Чэн не поддавался. Вместо этого, в полной растерянности, Се Лянь бросился вперёд, обхватив Хуа Чэна настолько крепко, насколько мог, его лицо прижалось к мягкой ткани груди Хуа Чэна.       - Пожалуйста, не извиняйся, — прошептал Се Лянь. - Пожалуйста, я… ​​я хотел, чтобы ты прикоснулся ко мне, я…       Одинокий сдавленный всхлип раздался над ним, длинные дрожащие пальцы потянулись, чтобы схватить Се Ляня за одежду. Хуа Чэн не обнял его в ответ, хотя руки не отпустили его одежду, и Се Лянь почувствовал, как лицо Хуа Чэна прижалось к его волосам. Се Лянь чувствовал себя очень потерянным и смущённым тем, что происходило, но он должен был попытаться.       - Хуа Чэн... нет, Хун-эр, твои руки никогда не были грязными, — продолжал Се Лянь, пытаясь убедить другого в искренности своих слов. - Даже когда они были покрыты грязью, - он попытался улыбнуться, запрокинув голову, чтобы посмотреть на призрака. Он мог только представить, каким водянистым должно быть его выражение лица, он едва сдерживал свои эмоции. - Твои руки всегда приносили мне только цветы. Я... я всегда очень их любил.       Голова Хуа Чэна резко опустилась, их глаза наконец встретились снова. О, как он скучал по нему.       - Гэгэ сказал это тогда...       - Потому что это была правда. Была и будет правдой.       Затем Хуа Чэн тихо и недоверчиво спросил:       - Ваше Высочество помнит этого Хун-эра?       - Как я мог забыть такое милое личико, — ответил Се Лянь, протягивая руку и проводя большим пальцем по изгибу челюсти Хуа Чэна. Его сердце подпрыгнуло, когда он увидел, как кожа Хуа Чэна слегка покраснела.       - Мне жаль, что я солгал тебе, — сказал Се Лянь, отстраняясь. Он позволил рукам остаться в ткани одежды Хуа Чэна, не желая отпускать его из страха, что тот снова сбежит. - О том, кто я есть или кем был, я полагаю.       - Его Высочество всегда будет Его Высочеством, — пылко сказал Хуа Чэн. Этот единственный тёмный глаз, непоколебимый в своей сосредоточенности, прожигал кожу Се Ляня. Затем он упал на колени, плечи Хуа Чэна поникли, совсем немного. - Я думал, что это вы, Ваше Высочество, — тихо признался Хуа Чэн. - Я всегда буду узнавать тебя. Твою фигуру, твои волосы, всё это было прежним. То, что ты знал, то, что ты говорил, твоё мастерство владения клинком, твоя любовь к ним, — конечно, его выдало то, что он обожает мечи. — Твоя потребность делать добро, помогать простым людям, твои руки...       - Мои руки?       - У гэгэ красивые руки, всегда были красивые руки, но…       Се Лянь наклонился вперёд, снова оказываясь в поле зрения Хуа Чэна.       - Но?       - Этот никчёмный верующий никогда не мог быть уверен. Это было слишком большим совпадением и принятием желаемого за действительное, что Ваше Высочество могло быть так близко. Возможно, кто-то узнал о моей слабости и послал кого-то похожего на Ваше Высочество, или я был настолько отчаянным, что видел то, что хотел, или… любое другое возможное объяснение, хотя я был так уверен, а затем... затем ты позволил мне прикоснуться к тебе вот так.       Се Лянь густо покраснел и отвернулся, наконец отпустив Хуа Чэна и сжав руки в кулаки на своих коленях, когда он в отчаянии уставился на них.       Если быть честным по отношению к Хуа Чэну, то и сам Се Лянь не знал, что позволит Хуа Чэну так к себе прикоснуться. Он был безупречен в своём соблюдении обета воздержания более полутысячи лет, а потом один человек пробрался в его сердце и его желания и...       Се Лянь, нет, Бог Войны в Короне из Цветов, который жил в сознании Хуа Чэна, очевидно, никогда не предаст свой путь совершенствования таким образом. Он будет лучше.       - Мне жаль, что я разочаровал тебя, — пробормотал Се Лянь, чувствуя, как сжимается горло.       - Нет, — горячо ответил Хуа Чэн. — Это я должен извиниться, - прикосновение, лёгкое, как одна из призрачных бабочек Хуа Чэна, скользнуло под его челюсть, слегка приподняв его голову. Он снова встретился взглядом с этим единственным тёмным глазом, чувствуя себя раздетым им догола. - Я убежал после того, как... Я запаниковал из-за своего... потому что я... потому что я – это я.       Когда дальнейших объяснений не последовало, Се Лянь заговорил хриплым голосом.       - Да, ты — это ты. Почему это должно что-то менять?       - Как ты мог быть Его Высочеством? — возразил Хуа Чэн, голос скрипел от тяжести его слов. - Как ты мог позволить мне сломать свой путь? Если бы ты не был Его Высочеством, тогда я предал бы всё, а если бы ты был, если бы ты был им, то этот бесполезный слуга просто взял и… - слова, казалось, внезапно покинули его.       Се Лянь просто моргнул, сбитый с толку, но пытаясь сложить воедино разговор. Он не был уверен, что понял, но он должен был, должен был сказать. Дрожащим голосом он пробормотал:       - Это не твоя вина... Я тот, кто попросил об этом. Мне следовало бы быть умнее. Я знал, что я твой Бог, и я знал, что у тебя есть возлюбленный, а я... я всё равно влюбился в тебя.       После его признания наступила пугающая тишина.       Се Лянь съёжился, снова наклонив голову вперёд, чтобы скрыть несколько слезинок, капавших с его ресниц, пока он ждал вердикта.       Когда Хуа Чэн наконец заговорил, это был едва слышный шёпот.       - Ты любишь меня?       Се Лянь дрожаще кивнул, зажмурив глаза, отчаянно желая не видеть снова отвержение на лице Хуа Чэна. Он не думал, что сможет это пережить.       - Да, я...       Та же рука, что и прежде, нежно обхватила щёку Се Ляня, поднимая голову обратно. Его глаза моргнули, несомненно, покрасневшие и жалкие. Рука Хуа Чэна дрожала там, где он его держал, он пристально смотрел на Се Ляня, его единственный глаз метнулся по лицу.       Се Лянь нервно сглотнул и повторил:       - Да.       Одним быстрым движением к нему наклонились с поцелуем.       Он издал короткий вздох удивления, вздрогнув от неожиданного прикосновения.       О, Хуа Чэн целовал его.       Его губы были прохладными, но твёрдыми против рта Се Ляня, мягкий звук Хуа Чэна достиг его ушей. Он почувствовал всё это одновременно, его сердце колотилось, воздух застрял в груди, а тело гудело от внезапного желания, которое потрясло его. Его никогда раньше не целовали. Он определённо думал об этом после того, как его зацикленность на Хуа Чэне укоренилась в его теле. Это было... чудесно. Се Лянь быстро моргнул, пытаясь сориентироваться, что ему делать...       Хуа Чэн начал отстраняться, и разум Се Ляня отбросил осторожность и наклонился вперёд, отчаянно схватив за плечи Хуа Чэна и поцеловав его в ответ, отчаянно не желая отпускать его. Его глаза закрылись, когда он погнался за призраком, который встретил его с таким же пылом, руки двинулись, чтобы схватить его за талию, пока он ласкал их рты вместе. Се Лянь издал звук удовольствия от грубого обращения, и Хуа Чэн зарычал, уговорив губы Се Ляня открыться и скользнув языком внутрь. Это было странное ощущение, и Се Лянь чувствовал себя неуклюжим, пытаясь соответствовать поцелую, но он жаждал научиться. Он хотел догнать это чувство и прижаться как можно ближе к Хуа Чэну. Он чувствовал, что его сердце может остановиться, неистовое стаккато всё ещё продолжалось в его груди. Он чувствовал себя обожаемым, желанным, любимым…       - Подожди, подожди, — прошептал Се Лянь, тяжело дыша, мягко отталкивая мужчину в своих объятиях.       Хуа Чэн дёрнулся назад, широко раскрыв глаза. Но Се Лянь не отпустил его, его руки всё ещё сжимали в кулаках одежду Хуа Чэна, удерживая его близко, даже когда в нём зародилось чувство вины за это.       - Извини, я должен был спросить... — начал Хуа Чэн, но Се Лянь перебил его.       - Нет, нет, дело не в этом. Я... а как же твой возлюбленный? — выдавил из себя Се Лянь.       Выражение лица Хуа Чэна тут же смягчилось. Он наклонился к Се Ляню, его единственный глаз сверкал, теплый и расплавленный в тусклом свете логова. Он благоговейно выдохнул:       - Ваше Высочество, - длинные пальцы запутались в волосах Се Ляня. Затем Хуа Чэн устремился вперёд, все ближе и ближе, крепко цепляясь за Се Ляня везде где только можно, и шептал: - Я искал тебя. Мой Бог и мой возлюбленный — один и тот же человек. Я люблю тебя. Я всегда любил тебя...       Се Лянь снова прижался губами к губам, чтобы не заплакать.       Это не помогло. Он чувствовал, как слёзы текут по его щекам, дыхание прерывалось, когда он неловко целовал Хуа Чэн.       Хуа Чэн любил его. Хуа Чэн любил его.       Он отстранился, он не мог дышать от переполнявших его эмоций.              - Извините, я сейчас немного неряшливо выгляжу, — запинаясь, сказал Се Лянь, вытирая слёзы с лица тыльной стороной ладони.       Хуа Чэн чуть-чуть отстранился, проведя большим пальцем по коже под глазами, словно для него это было честью.       - Ваше Высочество всегда прекрасен, — выдохнул он ему в губы. - Ваше Высочество...       - Се Лянь, — перебил он. - Пожалуйста, зови меня Се Лянем.              Хуа Чэн, казалось, не мог сформировать слова. Он приоткрыл рот в нерешительности, но не смог выдавить ни звука.       Се Лянь тихонько рассмеялся, прижавшись лбом ко лбу Хуа Чэна.       - Гэгэ тоже нормально, если так проще.       - Гэгэ.       - Могу ли я называть тебя Хуа Чэном? — спросил Се Лянь, потирая щёку. - Мне кажется, было бы странно называть тебя Чэнчжу, если мы... такие.       - Какие, гэгэ? — ответил Хуа Чэн с ухмылкой.       - Я… мы… и…       Хуа Чэн сжалился над ним, нежно поцеловав его и остановив поток заикания. Когда он отстранился, Хуа Чэн заправил прядь выбившихся волос за ухо Се Ляня, проследив за движением благоговейным взглядом.              - Мне нравилось, когда гэгэ называл меня Сань Ланом, — сказал он. - Хуа Чэн — это просто имя, которое я выбрал, будучи призраком.       - О, - он улыбнулся Хуа Чэну. - Сань Лан.       Это принесло ему ещё один поцелуй, на этот раз медленный и пытливый. Се Лянь жадно наклонился к нему, глупо улыбаясь ему в губы. Хуа Чэн протянул руку и осторожно положил её ему на талию, чтобы удержать его, пока Се Лянь прижимался к его коленям всё ближе, растворяясь в другом. Хуа Чэн поднял голову, чтобы двигаться вместе с ним, следуя за Се Лянем, как мотылёк к пламени. Се Лянь позволил своим рукам немного больше блуждать, скользя по плечам Хуа Чэна и вниз по его груди, наслаждаясь довольным гулом, который отдавался в груди Хуа Чэна.       - Это нормально? — пробормотал Се Лянь ему в губы, испытывая пьянящее сочетание желания и беспокойства, что он снова переступил черту и...       - Да, - Хуа Чэн прикусил нижнюю губу. - Да, гэгэ, всё, что пожелаешь, но твой путь совершенствования?       Се Лянь рассмеялся, покачал головой и снова опустился на колени.       - Думаю, уже слишком поздно об этом беспокоиться, — сказал он и посерьёзнел, когда выражение лица Хуа Чэна изменилось. Он погладил его по волосам. - Это не... то есть... когда мы... было уже слишком поздно тогда.       Взгляд Хуа Чэна немедленно стал обжигающим, его руки крепко сжались на бёдрах Се Ляня, медленно скользя вверх по его телу. Се Лянь внезапно не смог ясно мыслить.       - Гэгэ был... с кем-то ещё? — тихо спросил Хуа Чэн, и его голос проник под кожу Се Ляня.       - Я, ах, Сань Лан был очень отвлекающим, — сумел выдавить Се Лянь шёпотом, лицо его горело от стыда. - Я уже, хм, нарушил свои обеты сам.       - Гэгэ … - его голос сорвался, горло дернулось, когда Хуа Чэн сглотнул.              Затем, стремясь к честности и уходу от темы, он добавил:       - Я использовал те твои книги, чтобы изменить свой путь. Я уже достиг большого прогресса… и даже после того, как мне удастся достичь ещё большего, это не имеет большого значения, поскольку я всё равно не могу получить доступ к своей духовной силе.       - У тебя такие же оковы, как у Инь Юя, — мрачно предположил Хуа Чэн.       Се Лянь медленно развязал красную ленту на шее, обнажив чёрную кангу, портящую его кожу.       - Мгм. Эта такая же, что и у Посланника Убывающей Луны, — сказал Се Лянь. - Часть моего раскаяния. На моей лодыжке есть ещё одна, которая сковывает мою удачу.       Внимание Хуа Чэна было приковано к нему. Он медленно протянул руку, наблюдая за Се Лянем на предмет каких-либо признаков дискомфорта, прежде чем провести по чёрной отметине на его шее. Се Лянь почувствовал, как по нему пробежала волна тепла от прикосновения к коже, и ему пришлось сделать быстрый вдох, чтобы успокоиться. Глаза Хуа Чэна метнулись к его лицу, прежде чем снова вернуться на канги.       - Их нельзя удалить?       Се Лянь покачал головой, наблюдая, как Хуа Чэн снова переместился, приблизился, завис.       - Только Небесный Император может убрать их.       Король Призраков издал звук отвращения.              - Я сам попросил их. Всё в порядке. Я к ним привык.       - Зачем ты их попросил?       Глаза Се Ляня опустились. Как неловко было объяснять это Хуа Чэну. За то, что он сделал с Умином, и за ошибки, которые он чуть не совершил. Сейчас был неподходящий момент, по крайней мере.       - Это неважно, — сказал Се Лянь, обойдя вопрос. - С ними ничего не поделаешь. Я к этому привык.       Хуа Чэн снова издал тот же недовольный звук, обхватив шею Се Ляня сбоку, с отсутствующим взглядом поглаживая её большим пальцем и… чёрт. Звук, сорвавшийся с его губ, был унизительно жадным.       - Ах, Сань Лан, — прошептал он. - Я...       - Гэгэ здесь чувствителен? — спросил Хуа Чэн, наклонившись и прижавшись губами к кангам на шее, к месту, которого не касалась чья-либо рука более шестисот лет. Се Лянь испустил долгий, дрожащий вздох, схватившись за плечи Хуа Чэна и сжав ноги вместе. Это было... очень подавляюще.       - Гэгэ пахнет так же, — пробормотал Хуа Чэн себе под нос.       - Так же? Хорошо, я надеюсь? — ответил Се Лянь, потирая носом его голову.       Хуа Чэн глубоко вздохнул, прохладный выдох омыл его кожу.       - Идеально.       - Этого не может быть, — рассмеялся он. - Я работал весь вечер и потом… ах!       Зубы впились в его шею, нежно, но это ощущалось так, как мало что в последние столетия. Затем в то же самое место был помещён поцелуй, руки Хуа Чэна на его теле сжались немного сильнее, как будто он не мог сдержаться.       - Пожалуйста, — выдохнул Се Лянь, откидывая голову назад, чтобы дать Хуа Чэну больше доступа. Он вспомнил, как эти губы и зубы ощущались на его шее в прошлый раз. Этот искрящийся танец по его коже, погружающееся в удовольствие его тело, когда они плотно прижимались к стене и...       В ответ раздался смешок. Воздух коснулся его горла, когда Хуа Чэн заговорил страстным голосом:       - Пожалуйста что, гэгэ?       - Поцелуй меня ещё раз.       Его желание было исполнено мгновенно: Хуа Чэн поднялся, схватил его за челюсть и соединил их рты.       Он хотел делать это вечно.       - Иди сюда, — выдохнул Се Лянь ему в губы, щёки его горели от собственной наглости, когда он притянул Хуа Чэна ближе, уговаривая его лечь с ним на пол. Он хотел почувствовать вес его тела, как на фестивале Чжунъюань. Хуа Чэн без вопросов подчинился, придвинулся ближе и наклонился, взяв Се Ляня в руки с явным намерением.       Затем Король Призраков остановился, его глаза окинули комнату вокруг них. То же самое осознание поразило Се Ляня. Они собирались заняться друг другом на грязном полу Логова Игрока. В нескольких метрах от них были бессознательные, окровавленные призраки.       Он тоже забыл, где они находятся. Он надеялся, что никто ничего не видел.              - Гэгэ?              - М?       - Позволь мне отвезти тебя в Райское поместье.       - Конечно, — сказал он, садясь.       Хуа Чэн поднял подол одежды Се Ляня, пропитанный кровью, супом и вином.              - Может быть, гэгэ хочет искупаться?       Се Лянь поморщился.              - Это... хорошая идея, - он потер лицо, всё ещё грязное от высохших слёз. - Я слегка отвратителен.       - Ты прекрасен, — сказала Хуа Чэн, целуя его в лоб и протягивая ему руку. - Всегда.              Се Лянь вздрогнул от краткой передачи духовной энергии от этого поцелуя, заметив, как она тут же начала действовать на порез на лбу, который ранее кровоточил.       - Даже покрытый мусором? — спросил он, протягивая руку Хуа Чэну.       - Особенно такой, - Хуа Чэн взял его за руку и с лёгкостью поднял, заключая Се Ляня в свои объятия, не обращая внимания на весь этот беспорядок, который, несомненно, покрывал его. Его большой палец потер тыльную сторону руки Се Ляня, Хуа Чэн уставился на их соединенные руки, словно не мог поверить, что это происходит.              Он отпустил руку, хотя та, что была на талии, осталась, и Хуа Чэн вытащил знакомую пару игральных костей.       - Готов?       - Мгм.              Бросок кубиков, несколько шагов вперёд, и они вышли в главный зал Райского поместья. Комната была пуста и тиха, хотя лампы горели, заливая пространство вокруг них тусклым красным сиянием. Это было очень интимно, Се Лянь всем своим нутром пытался осознать, что последние несколько минут были реальными.       - Приемлемы ли мои покои или гэгэ предпочтёт свои собственные?       Ну, разве это не повод для мгновенной спирали паники и волнения? Комнаты Хуа Чэна были одним из немногих мест в Райском поместье, которые он ещё не видел, и он бы солгал, если бы сказал, что не думал об этом, не представлял себя там с Хуа Чэном. Это было слишком настойчиво? Хотел ли он этого? Хотел. Хотел, хотя им, вероятно, нужно было поговорить об этом немного больше, чем просто эмоционально заряженные слова на полу, но он хотел воспользоваться возможностью попробовать.       Он взглянул на Хуа Чэна, который, казалось, собирался отказаться от предложения из-за молчания Се Ляня. Его губы сжались, а брови обеспокоенно поползли вверх.       Се Лянь не мог этого допустить.       - Твои… твои подходят, — быстро сказал он, запинаясь. Он также был уверен, что наконец-то поймёт, как умереть навсегда от слишком сильного смущения.       - Как пожелает гэгэ.       Его провели через залы Райского поместья, и Се Лянь заворожённо оглядел покои Хуа Чэна, когда призрак открыл дверь в свои комнаты. Они были такими же роскошными и красиво украшенными, как и ожидал Се Лянь. Его глупый, полный надежд разум первым делом обратил внимание на кровать с балдахином, большая рама которой занимала большую часть дальней стены. Внутренняя часть была задрапирована прозрачными малиновыми тканями и свисающими лентами, сама кровать была покрыта толстым чёрным одеялом и многочисленными подушками. Она не выглядела такой использованной, как остальная часть комнаты, которая была немного более неорганизованной, чем все остальные, в которых бывал Се Лянь. Несколько предметов одежды были разбросаны по мебели, несколько свитков остались на столах, а странные безделушки были разложены на разных поверхностях.       В главной комнате перед кроватью стояли пара диванов и стол, вокруг них лежали стопки книг и свитков. Се Лянь мог себе представить, как Хуа Чэн откидывается на спинку дивана и читает. Справа от комнаты находилась открытая комната со столом и подушками для еды. С другой стороны была соответствующая комната, зеркально отражая эту, но вместо этого имела стол и полки внутри.       Самым поразительным в комнате был вид из окон по обе стороны кровати и из двух боковых комнат. Они были большими, круглыми и обрамлены богатым тёмным деревом, за ними открывался вид на небольшой закрытый сад. Се Лянь не мог разглядеть много деталей за пышной листвой и висящими малиновыми фонарями в тусклом свете вечера, но, тем не менее, это было прекрасно. Справа и слева от того места, где стояли диваны, также были двери, хотя все они были закрыты в настоящее время.       - Устраивайтесь поудобнее, Ваше Высочество. Я вернусь через минуту, — сказал Хуа Чэн, поднося руку Се Ляня к губам и посылая Се Ляню взгляд, полный желания.       Се Лянь повернул руку в хватке Хуа Чэна, обхватив щёку и наслаждаясь скольжением кожи под большим пальцем.       - С нетерпением буду ждать. Я буду скучать по тебе.       - Гэгэ такой жестокий.       Се Лянь не мог не улыбнуться ему, опуская руку и наблюдая, как Хуа Чэн заходит в одну из дверей в левой части комнаты. Ему предложили ванну, так что это, должно быть, ванная комната.       Стоит ли ему сесть? Плюшевая кушетка у стола казалась удобной, и, конечно, было бы слишком бесцеремонно сидеть на краю кровати, какой бы мягкой она ни казалась. Он снова взглянул на свою грязную одежду. Ммм, ни то, ни другое пока. Он мог и постоять.       Он вернулся к осмотру комнаты и разбросанных по ней маленьких украшений, горя желанием узнать, что же читал Хуа Чэн.       Что-то ударило его по ноге.       Се Лянь улыбнулся, увидев, что Эмин возбуждённо трясётся рядом с ним.       - Привет. Да, да, я тоже скучал по тебе, Эмин, — рассмеялся Се Лянь, поглаживая рукоять сабли. - Прошло уже немного времени, не так ли? Сань Лан заставил тебя поработать?       Ятаган издал еще один скрежет, который, как показалось Се Ляню, прозвучал немного разочарованно. Может, это было не так?       В этот момент Жое начала вылезать из одежды Се Ляня, появляясь из его воротника и махая своим концом в ​​сторону Эмина. На этот раз Се Лянь позволил ей это, и после минутного колебания и отсутствия ругани Жое метнулась вниз к лезвию. Се Лянь позволил им исследовать друг друга в течение долгой минуты, прежде чем, по-видимому, получив что-то вроде согласия, Жое взволнованно обвилась вокруг Эмина, который дрожал от того, что, как Се Лянь надеялся, было возбуждением.       - А, вы оба хотите поиграть? — спросил Се Лянь, ухмыльнувшись неожиданному развитию событий.       Жое продолжила вращаться вокруг Эмина, обвиваясь вокруг рукояти сабли, но оставляя его глаза открытыми для обзора. Глаз Эмина продолжал возбуждённо вращаться. Се Лянь предположит, что это означало «да» от них обоих. Как мило, что они понравились друг другу.       - Чэнчжу, — позвал Посланник Убывающей Луны, быстро постучав в дверь и повысив голос. Прежде чем Се Лянь успел придумать, что сказать, или решить, впускать его или нет, дверь открылась. - Чэнчжу, мне нужно срочно поговорить с…       Се Лянь, Жое и Эмин повернулись и уставились на него.       Посланник Убывающей Луны остановился на месте, рефлекторно потянув руку к своему мечу, чтобы направить его на «нарушителя». Затем он замер, пока его рациональная часть разума воспринимала Се Ляня.       - А, Ваше Высочество, — произнёс Посланник Убывающей Луны, словно сбитый с толку.       - Инь Юй. Полагаю, э-э, вечер выдался не из приятных, — начал говорить Се Лянь, также неуверенно. - Сань Лан… я имею в виду, Хуа Чэн там, он ушёл, чтобы организовать ванну, так как я, э-э, пролил еду и напитки.       Инь Юй поспешно убрал руку с меча, словно он забыл, что вообще её туда положил.       - Всё… в порядке?       Се Лянь набрал воздуха, чтобы ответить, когда дверь, в которой исчез Хуа Чэн, снова открылась, и они оба повернулись, чтобы посмотреть, как он снова появляется из неё. Хуа Чэн бросил равнодушный взгляд на свою правую руку, прежде чем шагнуть прямо к Се Ляню. Он наклонился и поцеловал Се Ляня в щёку, рука переместилась, чтобы собственнически лечь на его поясницу. Се Лянь наслаждался прикосновением, быстро забыв, что у них есть зрители, и прислонился к нему с обожающей улыбкой на лице.       - Я вижу, что вы заняты, — сказал Посланник Убывающей Луны, теперь уставившись в пол. - Я обсужу это с вами в другой раз, Чэнчжу.       - Мгм, свободен, — сказал Хуа Чэн, не отводя взгляда от Се Ляня.       - Сань Лан, а если это важно?       - Нет ничего важнее, чем Его Высочество, верно?       - Конечно, — поклонился Посланник Убывающей Луны.       - Вообще, иди, помоги Сюй Хао убраться в логове, — сказал ему Хуа Чэн. - Я хочу, чтобы злоумышленники были допрошены.       Посланник Убывающей Луны кивнул, приняв эту информацию как должное, прежде чем поспешно отступить за дверь и плотно закрыть её за собой.       Хуа Чэн ухмыльнулся ему вслед, бросив взгляд на закрытую дверь, прежде чем предложить Се Ляню руку.       - Твоя ванна готова, — сказал Хуа Чэн. - Пойдём, гэгэ. Эмин, оставайся здесь.       Он с благодарностью сжал руку и был удивлён, когда Эмин сделал так, как ему было сказано. Он и Жое были абсолютно счастливы возможностью поиграть друг с другом.       Се Лянь был проведён через дверь и по короткому коридору, запах цветов и пара ударил ему в нос, пока они шли. О, он так давно не принимал горячую ванну, с тех пор как в последний раз её предоставил Хуа Чэн. Предвкушение кипело под его кожей.       - О. Ух ты, — пробормотал Се Лянь, когда они вошли в самую роскошную ванную комнату, которую он видел с тех пор, как он был Советником из Юнъани. Возможно, даже тогда это было больше похоже на то, что у него было, когда он был наследным принцем.       Ванна была большой и вмонтированной в землю, выложенной красивой синей плиткой, из неё в воздух поднимался пар. Аромат цветов здесь был сильнее, и Се Лянь мог видеть лепестки, плавающие в воде вместе с маленькими капельками ароматного масла. Воздух был наполнен сладким ароматом.       - Спасибо, — снова сказал Се Лянь, целуя подбородок Хуа Чэна просто потому, что мог, и потому, что это была единственная часть его тела, до которой он мог легко дотянуться. Затем он начал раздеваться, сбрасывая ботинки и штаны и развязывая все завязки, которые удерживали его униформу для работы в Логове Игрока.       Когда он снова поднял глаза, одетый только в свой самый внутренний красный халат, он обнаружил, что Хуа Чэн очень многозначительно смотрит на дверь. Ах, как мило.       - Сань Лан?       - М?       - Ты уходишь или остаёшься?       - Как гэгэ предпочтёт.       Он почувствовал, как его щёки горят, желая повести себя крайне бесстыдно. Он делил общественные бани со многими разными людьми раньше, конечно, это было бы нормально.       - Сань Лан, — тихо позвал Се Лянь, схватив пальцами крепко сжатые кулаки Хуа Чэна, осторожно разжав их и сплетая их пальцы вместе.       Нервное мычание.       - Ты можешь посмотреть, — сказал он. - Я хочу, чтобы ты посмотрел.       Хуа Чэн медленно вздохнул, Се Лянь наблюдал за движением его груди. Он повернулся.       - Ты всё ещё одет, — заметил Хуа Чэн, и в его голосе прозвучало удивление и, возможно, небольшое разочарование.       - Мгм, но едва ли, — наполовину согласился Се Лянь. - Я, ну, я… эээ…       - Что такое?       - Хочешь присоединиться ко мне?       Хуа Чэн начал выглядеть так, будто вот-вот упадёт в обморок.       - Ничего страшного, если ты этого не хочешь, я просто подумал, что это было бы неплохо, и места более чем достаточно, и ты в итоге тоже немного испачкался, и это моя вина, и... ну...       - Конечно, я хочу.       - О. Хорошо, хорошо, хм.       Хуа Чэн тепло улыбнулся его нервному заиканию, затем махнул рукой и… внезапно вся одежда Хуа Чэна исчезла. Бесконечные участки бледной кожи, которые показались Се Ляню.       Он запищал и закрыл лицо руками.       Хуа Чэн рассмеялся над ним низким, чувственным смехом, который заставил Се Ляня занервничать в том, чтобы снять с себя последнюю одежду, чтобы показать, что он с ним сделал. Было странно так внезапно смутиться из-за голой кожи другого человека. Се Лянь прожил так долго, видел почти все состояния, которые может иметь человек, но сейчас, теперь это казалось совершенно новым и монументальным. Он хотел увидеть Хуа Чэна голым. Он хотел, чтобы Хуа Чэн увидел его голым.       Голос Хуа Чэна снова стал ближе, когда он заговорил:       - Гэгэ, раньше ты был таким прямолинейным, куда это делось?       Се Лянь издал сдавленный звук.              - Я не думал, что всё это просто исчезнет.       Осторожные руки скользнули по ткани на его груди, развязывая несколько завязок, всё ещё удерживающих внутреннюю мантию Се Ляня на нём.       - Гэгэ, — мягко подбадривал Хуа Чэн, делая паузу, прежде чем развязать последний узел.       О, как он мог ему противостоять?       Очень медленно Се Лянь опустил руки, обнажив румянец на щеках. Хуа Чэн стоял в нескольких дюймах от него, высокий и красивый, с обнаженными и ошеломляющими плечами. Се Лянь хотел проследить их руками и ртом. Он решительно не смотрел вниз. Он мог просто потерять сознание, если сделает это.       - Вот ты где, — прошептал Хуа Чэн. - Я думаю, ты достаточно прятал своё лицо, мой возлюбленный.       Волна покалывания пробежала по его коже, когда Хуа Чэн развязал последнюю завязку на внутреннем халате Се Ляня, а затем руки скользнули по его груди и легли на плечи. Затем он остановился.       - Могу я?.. — спросил Хуа Чэн, как будто Се Лянь не ждал с нетерпением, что Хуа Чэн это сделает.       Се Лянь кивнул, его сердце забилось быстрее, когда руки Хуа Чэна благоговейно стянули мантию с его плеч, позволив ей упасть и скомкаться у его ног.       Это было странное чувство, когда на тебя так смотрят. Се Лянь всегда знал, что он красив, ему много раз говорили это как наследному принцу, и часто это слышал от незнакомцев за годы скитаний, но сейчас он впервые действительно это почувствовал. Хуа Чэн смотрел на него так, словно хотел съесть, и Се Лянь испытывал сильное искушение просто позволить ему это...       - Может Сань Лан завязать мне волосы? — спросил Се Лянь, прерывая благоговейное молчание Хуа Чэна. - Не думаю, что они испачкались, а они очень долго сохнут.       Внимание Хуа Чэна резко возросло. - Конечно, гэгэ.       Длинные пальцы собрали прядь тёмных волос Се Ляня, упавшую на грудь. Он поднес её к губам в томном поцелуе, не отрывая глаз от Се Ляня.       Это было просто несправедливо. Се Лянь облизнул губы, во рту стало очень сухо.       Затем Хуа Чэн отвёл взгляд и быстро собрал волосы Се Ляня, собрав их на макушке, чтобы они не намокли, и завязав их красной лентой, которую носил Се Лянь.       - Пойдём, — наконец сказал Хуа Чэн в тишине комнаты. - Ванна.       - Спасибо.              Хуа Чэн взял пальцы Се Ляня в свои, ведя его к дымящемуся бассейну и удерживая его, пока Се Лянь ступал в воду. Он гудел от удовольствия, опускаясь ниже, тепло охватывало каждый дюйм его тела.       - Давай, Сань Лан, — позвал Се Лянь, обернувшись и увидев, что Хуа Чэн снова просто наблюдает за ним. - Вода идеальна, спасибо.       Он не смог сдержаться, его взгляд скользнул ниже по красивой фигуре Хуа Чэна, когда тот вошёл в воду. Хм, да. Весь он был очень хорошим. Он отвёл взгляд и прогнал собственные скандальные мысли. Позже. Позже. Се Лянь опустился так, что над водой осталась только его голова.       Когда Хуа Чэн полностью погрузился и сократил расстояние между ними, Се Лянь позволил себе снова взглянуть. Призрак полностью погрузился под воду, прежде чем снова вынырнуть и провести руками по волосам. Се Лянь мгновенно отвлекся, наблюдая, как вода ласкает каждый его изгиб. Даже в такой жаре кожа Хуа Чэна оставалась бледной и нетронутой теплом бассейна. Она резко контрастировала с блестящими чёрными волосами, прилипшими к щекам и шее, прежде чем погрузиться в воду.       Эта давящая мысль о желании поцеловать Хуа Чэна снова всплыла в его голове. Он почти проигнорировал её, так как привык делать именно это, но... он мог сделать это сейчас.       Се Лянь двинулся вперёд, чтобы встретить своего возлюбленного, обхватив ладонями его челюсть и потянув Хуа Чэна вниз. Хуа Чэн нетерпеливо приник к нему, раскрывая рот и руки навстречу, притягивая его к себе в медленной ласке. Это было пьяняще, этот поцелуй, и Се Лянь быстро потерял себя и понимание времени в ощущении рта, рук и тела Хуа Чэна, медленно приближающегося, болезненно осознавая, насколько близко и как далеко они всё ещё были друг от друга, и...       - Гэгэ собирается мыться или он просто будет целовать меня? — спросил Хуа Чэн, его прохладное дыхание коснулось губ Се Лянь.       - Я займусь этим, — ответил Се Лянь, руки осторожно скользнули вниз, чтобы коснуться груди Хуа Чэна, нервно, но с энтузиазмом исследуя. - В конце концов.       Хуа Чэн издал негромкий смешок, который оборвался, когда руки Се Ляня скользнули по его талии.       - Это была не жалоба, гэгэ. Клянусь.       Осмелев, Се Лянь снова поцеловал его, немного напористей. Он позволил своим рукам скользнуть ниже, к бёдрам Хуа Чэна, сжимая нежную плоть и размышляя, достаточно ли он смел, чтобы прикоснуться там...       - Гэгэ, — сказал Хуа Чэн, и это прозвучало немного как стон и немного как предупреждение.       Се Лянь открыл глаза, которые, оказывается, были закрыты.       - Хм.       Медленно движущаяся рука скользнула вверх по его шее, и Се Лянь втянул воздух, предвкушая...       Его внимание привлекло тёмное пятно чернил на правом предплечье Хуа Чэна. Се Лянь нахмурился, схватил руку Хуа Чэна и повернул её, одновременно наклонив голову в попытке лучше её рассмотреть.       - Гэгэ заметил мою татуировку.       - Мгм, похоже на почерк Сань Лана, — заметил Се Лянь, потому что это было совершенно не читаемо. Это было похоже на неясные мазки слов, что бы там ни было написано, он не мог понять. Он прищурился, снова повернув голову, чтобы посмотреть, поможет ли другой угол. Не помог. – Это что-то значит?       - Это так, - пальцы Хуа Чэна сжали его пальцы. - Это была моя первая попытка скопировать что-то. Я хотел, чтобы это навсегда осталось у меня на коже.       Се Лянь улыбнулся, глядя на него, свободной рукой обводя эти беспорядочные штрихи.       - Что там написано?       Слова, произнесённые едва слышным шёпотом, сорвались с губ Хуа Чэна.       Голова Се Ляня взлетела вверх, он широко раскрытыми глазами смотрел на своего возлюбленного, а по его позвоночнику пробежала дрожь.       - Моё имя?       - Да.                     Се Лянь поцеловал его. Неловко и слишком сильно, чтобы это было хорошо, но Хуа Чэн принял это с достоинством. Он так давно не слышал своего имени. Услышать его от Хуа Чэна, произнесённое таким глубоким голосом и с таким обожанием… как он мог этому противиться?       Эти поцелуи были с открытым ртом, Се Лянь дышал достаточно тяжело за них обоих в горячем, спёртом воздухе ванной комнаты. Он застонал, когда Хуа Чэн всосал его нижнюю губу, его голова закружилась и...       Когда он двинулся вперёд, его нога поскользнулась, но чья-то рука схватила его за талию и быстро поставила на ноги.       - Осторожнее, гэгэ, — пробормотал Хуа Чэн, снова целуя его, и Се Лянь отстранился задыхаясь от смеха.       Он поблагодарил тепло воды за румянец на своей коже, не выдавая то, как ему было жарко от их многочисленных поцелуев. Решив, что это не то место, чтобы настаивать на близости, чтобы только споткнуться и вырубиться на краю ванны, Се Лянь на самом деле сосредоточился на том, чтобы помыться и оттереть остатки грязи после Логова, которая прилипла к нему.       Он был разгорячён и измотан к тому времени, как закончил, и когда он взглянул на Хуа Чэна, то обнаружил, что тот тихо наблюдает за Се Лянем с противоположной стороны бассейна, с лёгкой улыбкой на губах. Се Лянь зевнул, сморгнув влагу в глазах.       - Думаю, нам лучше вытащить тебя из воды, пока ты не уснул, — сказал Хуа Чэн и вышел из ванны, взяв полотенца для них, и двинулся обратно к нему. Се Лянь вылез следом за ним и взял предложенное полотенце, вытираясь и тайком бросая взгляды на Хуа Чэна, пока он делал то же самое, любуясь его прекрасными изгибами. Когда они стали сухими, Хуа Чэн подвёл его к столу, где были разложены два комплекта спального белья — красного, конечно же. Он взял предложенные ему штаны, натянул их, прежде чем потянуться за другой половиной, только чтобы обнаружить, что Хуа Чэн держит в руках верхнюю часть, как будто желая помочь ему одеться.       Ну, если он хотел, то Се Лянь был рад ему это позволить. Хуа Чэн помог ему просунуть руки в верхнюю одежду, руки другого задержались на нём гораздо дольше, чем когда-либо задерживались руки Му Цина. Руки Хуа Чэна продолжали скользить по коже Се Ляня и прижимать ткань к его телу, гарантируя, что одежда будет сидеть идеально на нём, заставляя его сердце трепетать.       - Сань Лан дразнит меня, — заметил Се Лянь, наблюдая, как костяшки пальцев Хуа Чэна касаются его груди, когда он завязывал узел.       Мальчишеская ухмылка сверкнула на его лице.       - Конечно же нет, гэгэ.       Хм. В эту игру могут играть двое.       Когда Хуа Чэн надел свои штаны, Се Лянь тоже схватил его верх. Хуа Чэн поднял свою красивую бровь на это, но не протестовал. Се Лянь убедился, что он стоит как можно ближе, когда он натягивает верх Хуа Чэна на его тело. Он был не таким бесстыдным, как другой, но он позволял себе прикасаться, совсем немного. Больше, чем он когда-либо осмелился бы раньше, его пальцы скользили по его плечам или скользили по кости его бёдер.       Се Лянь остановился, когда закончил, и улыбнулся красной коралловой бусинке в волосах Хуа Чэна. Он потянулся к ней и лениво покрутил между пальцами, прежде чем игриво потянуть.       - Хочешь вернуть?       Се Лянь нахмурился.       - Зачем?       Рука Хуа Чэна обхватила его руку.       - Она была твоей. Я украл её.       - Я знаю. Я помню, как Му Цин беспокоился из-за её исчезновения. Я думал, что уронил её тогда, - Се Лянь улыбнулся, глядя на их переплетенные пальцы, между которыми виднелась красная бусина. - Я думаю, ты должен оставить её себе. Она была твоей дольше, чем моей, - он поцеловал тыльную сторону руки Хуа Чэна. - Кроме того, Искатель Цветов под Кровавым Дождём лучше всего смотрится в красном.       - Если гэгэ так думает.       - Мгм, да. Мне нравится знать, что Сань Лан хранит её для меня.              Зрачок Хуа Чэна перекрыл всю радужку, когда он смотрел на него сверху вниз. Сосредоточенный и непреклонный в своей интенсивности. Се Лянь резко вспомнил тот же самый взгляд от гораздо меньшего тела, хотя тот был и немного более невинный.       - У Сань Лана всё такой же вид, — медленно произнёс Се Лянь, распутывая их руки и без всякой необходимости поправляя воротник одежды Хуа Чэна.       - Хм?       Се Лянь ухмыльнулся.       - Очаровательный.       - А что, если бы это было не так?       - Что именно?       Хуа Чэн опустил голову.       - А что, если тебе не понравится, как я выгляжу? А что, если я буду выглядеть как монстр?       Ах.       - Я так понимаю, это всё ещё не твоя настоящая внешность? - он был удивлён, услышав такую ​​неуверенность от Хуа Чэна. Он всегда излучал мощную уверенность, хотя Се Лянь лучше других знал, что за внешним видом может скрываться многое.       Хуа Чэн покачал головой.       - Я не думаю, что это будет иметь значение, — честно сказал Се Лянь. - Я люблю тебя, и я видел очень много разных тебя, Сань Лан. Ни один из них не изменил моих чувств, - он коснулся пальцами груди Хуа Чэна. - Ты позволишь мне увидеть тебя?       Это было одновременно слишком мило и абсолютно сокрушительно, когда Хуа Чэн бросил на него нерешительный взгляд.       - Пожалуйста?       Хуа Чэн открыл рот, закрыл его, затем тихо сказал:       - Утром. Когда ты проснёшься, я приму свою истинную форму.       Се Лянь улыбнулся и, приподнявшись на цыпочки, легко поцеловал Хуа Чэна в губы.       - Я с нетерпением буду ждать этого. Спасибо, Сань Лан.       Се Лянь повернулся, схватил Хуа Чэна за руку и повёл его обратно по коридору туда, где, как он помнил, находилась спальня. Пока они шли, Се Лянь едва сдерживал радость. Он был уверен, что глупо ухмыляется, и эта улыбка только стала шире, когда пальцы Хуа Чэна переплелись с его собственными.       Он остановился, когда они вернулись в спальню, Эмин и Жое тесно переплелись друг с другом на одном из диванов, одинаково довольные. Затем внимание Се Ляня переключилось на кровать. Хуа Чэн упомянул о сне, но разрешено ли Се Ляню спать на этой кровати или ему следует попросить отдельную?       Он мог спать с ним на одной. Он мог. Он хотел этого.              С сердцем, стучащим где-то в горле, Се Лянь отпустил руку Хуа Чэна и заполз на кровать, устроившись с головой на подушках. Он оглянулся туда, где остановился Хуа Чэн, не двигаясь с того места, где его оставил Се Лянь, ожидая, будет ли это принято.       Хуа Чэн просто продолжал молча смотреть, рука, которую Се Лянь не держал, теребила красную бусинку в волосах. Он был прекрасен, одетый в единственную тонкую шёлковую спальную одежду, которая плотно облегала его фигуру, высушенные полотенцем волосы красиво спадали на его лицо, вьющиеся сильнее обычного.       - Ты идёшь? — спросил Се Лянь, когда Хуа Чэн не пошевелился, поправляя пальцами ткань, прикрывающую живот.       Его голос вырвал Хуа Чэна из его мыслей, тело встряхнулось, затем расслабилось. Он ухмыльнулся Се Ляню, вся его обычная уверенность вернулась на место.       - Это моя кровать, в конце концов, — сказал Хуа Чэн, двигаясь вперёд, как будто ничего не произошло. - Гэгэ, кажется, очень комфортно.       - Очень удобная кровать, — ответил Се Лянь, ёрзая на мягком матрасе. - Сань Лан часто спит?       - Если есть настроение, — сказал Хуа Чэн, устраиваясь рядом с Се Лянем, скрестив ноги и глядя на него сверху вниз. - Я думаю, что гэгэ сможет убедить меня сегодня вечером поспать здесь. Гэгэ также сможет убедить меня в обратном.       Се Лянь поднял руку, надеясь, надеясь, надеясь...       - Тогда иди сюда?       Хуа Чэн упал на него, плюхнувшись рядом с Се Лянем на кровать, его волосы дико разметались по подушке, а его рука легко приземлилась на талии Се Ляня.       - Как пожелает Его Высочество.       Се Лянь извивался, пока их носы не соприкоснулись, блаженно улыбаясь Хуа Чэну.       Он был так счастлив. Неописуемо счастлив. Он хотел провести вечность, глядя на открывшийся ему вид, на красивое, выразительное лицо Хуа Чэна, на его мальчишескую улыбку и на эти мягкие губы… Се Лянь снова наклонился, не в силах устоять. Ему дали попробовать, уже много раз, и он был уверен, что никогда не насытится этим, никогда не устанет от того, как Хуа Чэн так горячо отвечал ему. Он неуверенно потянулся вперёд, ладонь легла на грудь Хуа Чэна, и они потерялись в бесцельных поцелуях. Се Лянь согревался с каждым усиливающимся поцелуем и блуждающим прикосновением призрака, размышляя о том, не захочет ли он надавить на большее, когда ему пришлось оторваться от Хуа Чэна, чтобы зевнуть.       - Я тебе наскучил, гэгэ? — спросил его возлюбленный, ухмыляясь в щеку Се Ляня.       - Нет! — закричал он. - Нет, мне с Сань ланом очень, очень хорошо. Просто это был… длинный день.       - Тогда гэгэ должен поспать.       - А как насчёт, эм…       Хуа Чэн невинно наклонил голову, сверкнув ему дерзкой улыбкой. Медленно палец пробежался по челюсти Се Ляня, скользя по его нижней губе.       - Что насчёт чего, гэгэ?       - Я... это не имеет значения, — пробормотал он, не в силах сказать это прямо.       Улыбка Хуа Чэна перешла в нечто больше похожее на обожание, он прижался ближе и обхватил руками бёдра Се Ляня, чтобы притянуть его ближе к себе.       - Я могу сделать так, чтобы тебе было хорошо сейчас, если ты хочешь, —Се Лянь покраснел от откровенности слов. — Или ты можешь поспать, и мы посмотрим, что тебе понравится утром, — сказал он тихим голосом.       - Я в любом случае буду хотеть тебя утром, — пробормотал Се Лянь, снова зевнув.       Хуа Чэн усмехнулся, поцеловал его в лоб и натянул одеяло, чтобы накрыть их обоих.       - Я могу подождать сколько угодно, — заверил он его. - Сейчас или завтра, или через сто лет, или никогда, если бы ты этого хотел.       Се Лянь надулся.       - Я не хочу ждать сто лет.       Короткий смешок и мягкое пожелание спокойной ночи сопровождались долгой паузой молчания. Достаточно долго, чтобы Се Лянь обнаружил, что закрыл глаза, и почувствовал лёгкое потрясение, услышав рядом с собой тихие слова:       - Ваше Высочество?       Когда он открыл глаза, лампы и свечи были потушены. Се Лянь смотрел на профиль другого в темноте, издав полусонный, вопросительный гул.       - Тебе не обязательно оставаться.       - Хм? Мгм, я знаю, — ответил Се Лянь, пальцы его искали в темноте пальцы Хуа Чэна. - Но я хочу, - найдя его руку, Се Лянь сплел их пальцы вместе, крепко сжав их один раз со всей сонной силой, которая у него ещё была.       - Ваше Высочество имело именно это в виду?       - Что ты имеешь в виду?       - То, что он чувствует.       Се Лянь сжал губы, подтянув колени ближе к себе.       - Ты не помнишь или не... веришь?       Тишина.       Се Лянь мог подождать его.       - Ваше Высочество заслуживает лучшего, — наконец признал Хуа Чэн, сжимая руку Се Ляня в своей.       Ну, это было просто явной неправдой.       - Сань Лан — это больше, чем я заслуживаю, — заверил его Се Лянь. - Почему ты думаешь иначе?       Хуа Чэн вздохнул.       - Этот проклят. Дурное предзнаменование… Он... недостаточно хорош.       Если говорить откровенно, то...       - Знаешь, почему я так и не позволил тебе увидеть моё лицо после того, как я увидел твой храм для меня? Почему я отвернулся той ночью?       Пауза.       - Немного, я думаю. На Чжунъюань ты сказал...       - Да, я имел в виду эти слова. Увидев храм, я знал, что ты меня узнаешь, и я просто... я хотел быть Уцзинем, — сказал Се Лянь, и его горло внезапно сжалось. - Мне не нужно было, чтобы мне поклонялись, я просто хотел быть твоим… твоим другом, и даже… даже больше, если бы я мог. Просто я, не бог. Просто я. Я боялся, что это изменит что-то между нами, - произнесение этих слов вслух сломало что-то внутри него, все эмоции, которые он подавлял месяцами, хлынули наружу. Внезапно его грудь сжалась от боли, и он с трудом сглотнул, пытаясь выдавить слова. Он вытер лицо тыльной стороной ладони, когда потекла слеза. - И в любом случае мне ужасно не везёт, у тебя с этим гораздо лучше, так что если кто-то здесь и проклятие, так это точно не Сань Лан, - Се Лянь судорожно вздохнул, продолжая: - Я так боялся, Сань Лан, боялся, что ты меня возненавидишь. Ты знаешь, что я сделал… что я сделал с тобой, с Умином, что я пытался сделать в заливе Лангэр. Как ты мог любить меня после этого? Как я мог быть достойным тебя?       Хуа Чэн замер в его объятиях. Живот Се Ляня превратился в лёд, и он не смог сдержать очередной всхлип. Он просто так устал...       - Пожалуйста, не плачьте, Ваше Высочество. Как я могу не любить вас? - любящие руки вытирали слёзы со щёк Се Ляня. - Ты сам во многом разобрался с моим прошлым, — тихо добавил Хуа Чэн. - Когда ты понял?       - После того, как мы обсудили твоего возлюбленного. Я вспомнил очень похожий разговор с призрачным огоньком, который затем стал Умином, и... всё, что было между этими двумя событиями, - Се Лянь не любил думать об этом всём, самой низкой и тёмной части своей жизни. Хуа Чэн видел каждый её дюйм, даже то, что он не хотел бы, чтобы кто-либо видел… ради их же блага, если не ради себя самого.       - А, теперь понятно, почему гэгэ на самом деле избегал меня… и к чему были эти извинения, - он погладил рукой голову Се Ляня, как в тот день, когда он плакал перед Хуа Чэном. Се Лянь теперь, как и тогда, следовал за этим прикосновением, прижимаясь ближе. - Я надеюсь, ты знаешь, что ни разу, ни на йоту, ничто из этого не изменило моих чувств к тебе, к моему любимому, — твёрдо сказал Хуа Чэн. – Всё это лишь укрепило моё желание посвятить всё своё существование тебе. Всегда делать тебя причиной моей жизни. Сделать всё возможное, чтобы ты был в безопасности и счастлив.       Слова Хуа Чэна было трудно принять, но даже просто услышав их, у Се Ляня что-то изменилось в сердце, посылая по его телу всплески обожания. Было ужасно знать, что Хуа Чэн видел худшее в нём, таким разрушенным и потерянным. Но также утешало то, что Се Лянь смог пасть так низко и не потерять благосклонность Хуа Чэна.       Он должен был убедиться, что Хуа Чэн знает…       - Тогда ты должен понять то же самое о себе, — сказал Се Лянь, садясь и серьёзно глядя на Хуа Чэна, их носы почти соприкасались в темноте. - Тогда всё было так же, как и сейчас, мне плевать на твою зловещую звезду или что-то в этом роде, важен ты, а не твоё состояние, - он провёл ладонью по изгибу щеки Хуа Чэна, его видимый глаз широко раскрылся. - Если ты мне нравишься, то это всё, что имеет для меня значение, ты можешь быть королём или нищим, и это не изменит моих чувств. Сань Лан есть Сань Лан, и он всегда был добрым и преданным мне… и я люблю Сань Лана.       Руки обхватили его плечи, притягивая Се Ляня обратно в объятия тела Хуа Чэна.       - У гэгэ всегда есть нужные слова, — прошептал Хуа Чэн в изгиб шеи Се Ляня. Затем он повернулся и уткнулся лицом в щёку Се Ляня, не столько поцелуй, сколько попытка слияния их тел. Если Се Лянь и слышал влажный, дрожащий вдох, он сделал вид, что не услышал его, вместо этого проводя рукой по боку Хуа Чэна. Они оставались так долго, крепко обнявшись друг с другом.       - Спи, гэгэ, — наконец сказал Хуа Чэн, слова были приглушенными, но Се Лянь чувствовал, как они отдаются в нём. - Я останусь с тобой.       Се Лянь кивнул, повернулся к Хуа Чэну и прошептал:       - Я тоже останусь.       Он прижался к нему, не желая ни на мгновение расставаться с Хуа Чэном. Он чувствовал себя желанным, любимым, желанным во всех отношениях, на которые он надеялся, и даже больше… И он хотел вернуть всё это Хуа Чэну во всех этих отношениях. Это было... подавляюще прекрасно.       Се Лянь уснул с улыбкой на лице, окутанный призрачными объятиями и безграничной любовью.