Снова проклятие?

Эмма отправилась на работу после того, как Рони с Генри ушли. В участке сегодня было тихо и спокойно. Эмма видела, как проходила Дризелла, вероятно, заходила к матери — подумала Свон — позлорадствовать. После того как девушка ушла, к Виктории зашел Уивер, и через какое-то время он отпустил ее. Глаза Свон чуть из орбит не вышли, когда она увидела, как детектив заполняет документы, чтобы отпустить Белфри. Эмма подумала, что Джонс очень разозлится, когда узнает, что, собственно, произошло. Когда Виктория выходила из участка, Джонс как раз шел навстречу и увидел ее. Женщина весело поздоровалась, а детектив начал закипать от злости. Эмма увидела через стеклянные двери, как началась разрастаться ссора, затем вышел Уивер, что-то ответил Джонсу, от чего тот разозлился еще больше. Мужчины еще немного поговорили (если это можно так назвать), и Уивер сел в машину к Виктории, а Джонс пошел в участок. Эмма подошла к детективу: — Что произошло? Почему он отпустил Викторию? — Уивер сказал, что так решил судья, мол, из-за того что я не предоставил ордер при аресте, поэтому это незаконно. — Что за бред? При особых обстоятельствах, не терпящих отлагательства, арестовывать без ордера законно. — Я сказал то же самое, но подозреваю, что Уивер убедил судью, чтобы Викторию отпустили, — сказал Джонс сквозь зубы. — Уверен, он заключил сделку с Белфри. Тут до Эммы дошло, почему он вчера отказал Реджине в сотрудничестве: потому что детектив уже заключил одну сделку и теперь не может заключать другие. Учитывая, что Рони хотела идти против Виктории и Готель с Дризеллой. — Ладно, я пойду, — сказал Джонс и направился в сторону хранилища Уивера. Эмма подумала, что мужчина пошел искать компромат на Уивера. Свон также знала, что он не сможет туда зайти, потому что перед входом в хранилище стоит дверь с кодом, который знает только Румпель. Откуда Эмма это знает? Потому что она пыталась проникнуть туда еще в первый рабочий день. Свон пошла на свое рабочее место, размышляя об этой ситуации и подумывая позвонить Рони. Но передумала, потому что они наверняка еще даже не доехали до Сан-Франциско. Из размышлений ее вывела сирена, оповещающая о пожаре. Эмма сразу подумала, что это Джонс включил, чтобы открыть дверь хранилища, и улыбнулась сообразительности пирата. После всего оказалось, что тревога сработала ошибочно, что и так понятно для Свон. Джонс вышел из хранилища с негодующим выражением лица и быстро направился на выход. Эмма могла только догадываться, что он там мог найти. Ближе к обеду Эмма решила позвонить Реджине. — Привет, моя Королева! — говорит Свон, когда на той стороне взяли трубку. — Я соскучилась. Тишина. Эмма не может понять, почему Рони не отвечает, и уже хочет что-то сказать, как слышит ответ, от которого холодит всё внутри: — Свон, ты что, там обкурилась? Теперь молчит Эмма, понимая, что она позвонила Реджине в Сторибрук, а не Рони. — Мисс Свон, ты что, язык проглотила? — спрашивает Реджина после минутной тишины. — Реджина… извини, я… — начала Эмма, запинаясь. — Я не тот номер набрала. Извини. — Я думала, тебе нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах… — стальным голосом говорит мэр, но Эмма слышит горечь в голосе, и у неё болит в груди от того, что она причиняет боль любимому человеку. Блондинка вспоминает разговор, когда Эмма разговаривала с Реджиной о чувствах и о том, что Свон нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах. Теперь она позвонила не той Реджине и назвала ее «Королевой», чего она никогда бы не сделала, будь Эмма в Сторибруке. Теперь Миллс думает, что у Свон кто-то появился, и всё, что она рассказывала о том, что ей нужно время, полетело в тартарары. — И как теперь выкручиваться? — думает Свон. — Извини, Реджина. Мне правда очень жаль… Я… — Эмма молчит, не зная, что сказать, но позже продолжает: — Реджина, ты мне дорога, правда. Я сейчас в такой ситуации, которую не пожелала бы даже врагу. Я не могу тебе сказать всего, но могу сказать точно: ты для меня самый близкий, самый родной и дорогой человек, помимо Генри, в этом мире. Женщина, которой я звонила… Она… Я помогаю ей снять заклятие. — Поэтому ты её называешь Королевой? И по совместительству ты с ней спишь? — спрашивает Миллс, её голос стал немного мягче, но всё ещё слышится холод. Эмма вздыхает, ей хочется плакать. Свон не хотела причинять боль Миллс, не хотела, чтобы та знала, что блондинка с кем-то встречается. Она знала, что это разобьёт сердце Реджине. — Сраная судьба, — кричит она у себя в голове. — Почему всё так? Почему все вокруг меня должны страдать? — Да, Реджина, я с ней встречаюсь, — коротко отвечает Свон. — Ты её любишь? — спрашивает Миллс. Эмма слышит, как дрогнул голос мэра на слове «любишь». Свон любит Реджину Миллс. И ту, что в Сторибруке, и ту, что в Сан-Франциско сейчас. Эмма не хочет врать своей любимой; она знает, что если сейчас скажет, что не любит её, то Рони это будет помнить и это принесет ей боль. А если скажет, что любит, то это принесет боль Реджине. Замкнутый круг. — Ясно, — говорит Реджина разочарованным голосом, после того как не услышала ответа от Эммы. У Свон всё обрывается внутри от этого. Она беззвучно всхлипывает от безысходной ситуации. Она злится на себя из-за того, что позволила допустить эту ситуацию, злится на Рони из-за того, что та не предупредила её. Мэр слышит, как притихла Эмма на той стороне телефона, и хоть ей самой больно, она чувствует также боль Свон. Это трудно объяснить, но она всегда могла распознать, что чувствует блондинка. Миллс часто этим пользовалась и умело манипулировала женщиной, а когда получала, что хотела, чувствовала себя разбитой. Сейчас Реджине захотелось оказаться рядом с Эммой, обнять её, утешить, но также хотелось и кинуть в неё пару огненных бомб. Брюнетка думала, что Свон к ней чувствует что-то нежное; она была уверена в этом. Миллс видела, как на неё смотрела Эмма, когда думала, что Реджина не видит, она чувствовала тот трепет, нежность, что исходила от Свон. Как она могла так ошибаться? — Реджина, прости… Всё, что было между нами, — это всё правда. Я не играла с твоими чувствами, ты мне очень дорога, — немного успокоившись, сказала Эмма. — Я люблю тебя, Реджина, — подумала Свон. — Я не хотела причинять тебе боль, не хотела, чтобы ты узнала об этом так. Я прошу дать нам время. Я обещаю, когда придет время, ты всё обязательно поймёшь. Прошу, только не отдаляйся от меня, помни: ты мне дороже всех на свете, — закончила Эмма. — Мисс Свон… Эмма, ты мне тоже очень дорога, и я злюсь на тебя из-за этого. Ты ворвалась в мою жизнь, как торнадо, перевернула всё с ног на голову, разрушила моё заклятие и каким-то непонятным образом стала для меня подругой, которой у меня никогда не было, человеком, к которому я могу прийти и рассказать всё, что у меня на душе. Эмма, когда ты рядом, меня окутывает такой спектр чувств, что я еле держала себя в руках. Даже сейчас, когда ты непонятно где, я всё равно чувствую, как хочу тебя ударить и одновременно обнять. Эмма Свон, что ты со мной творишь? Эмма почувствовала, как боль в груди меняется на тепло. Ей захотелось очутиться сейчас рядом с мэром и увидеть эти прекрасные карие глаза, в которых полыхает огонь, присущий только её Королеве. Свон улыбнулась. — Реджина Миллс, я задаюсь тем же вопросом с первого дня встречи с тобой. — Вон оно что… С первого дня… — Эмма услышала улыбку в голосе Реджины, когда та говорила, и сама заулыбалась еще шире. — Да, с первого дня. Я бы даже сказала, с первого бокала твоего фирменного яблочного сидра. — Ахах. У меня были немного другие планы в тот вечер, — рассмеялась Миллс. Эмма посмотрела на часы на левом запястье и вспомнила, что она вообще-то на работе, а обеденный перерыв не резиновый. — Реджина, извини, но у меня обед уже заканчивается, нужно идти. Я позвоню, как только смогу. — Да, конечно. Передавай привет своей Королеве… Береги себя, Эмма, — и выключилась. Эмма помотала головой. Когда Реджина передала привет Королеве, у Свон кольнуло в груди от вины. Эмма сразу набрала Рони, когда увидела пропущенный от неё: — Привет, Рони. У тебя хорошо? — сказала Свон. — Привет, да. Я просто почувствовала, что тебе плохо, и позвонила, но ты с кем-то разговаривала. Кто это был? — Это была ты, — отвечает Эмма. — Ооо… Значит, тот неприятный разговор уже состоялся? — медленно говорит Рони, немного чувствуя себя виноватой. — Да, Реджина, состоялся. Почему ты мне не сказала? Почему ты позволила мне причинить тебе/ей боль? — Потому что так нужно было, Эмма. Это моё прошлое. Благодаря этому разговору я поняла, что ты ко мне чувствуешь, что я тебе не просто мадам мэр, которая стала подругой, а что-то большее, и мне от этого стало легче ждать твоего возвращения. Прости, Эмма, но этот разговор должен был состояться. Эмма выслушала Рони и почувствовала облегчение, когда брюнетка сказала, что разговор положительно повлиял на ситуацию. — Она… передала тебе привет, — Эмма закусила губу. Тишина. Потом хриплый смешок, от которого по спине побежали мурашки: — Ну конечно. Королева всегда вежлива… даже с соперницами. Эмма не знает, как ей реагировать на всю эту ситуацию. Ей хочется смеяться и плакать одновременно. Эти все путешествия во времени без машины времени, разговоры с людьми из прошлого и при этом этот же человек находится в настоящем. Эмма любит одного человека и общается с ним и в настоящем, и в прошлом — это просто взрыв мозга. — Ты как? — спрашивает Реджина. Она всё ещё чувствует борьбу, которая происходит у Эммы. Свон вздыхает и отвечает: — Нормально. — Потом вспоминает, почему она вообще звонила Рони, и говорит: — Кстати, Уивер выпустил Викторию на волю, и они вместе куда-то поехали. Полагаю, что Темный заключил сделку с Белфри, что объясняет вчерашний отказ Румпеля тебе. Не нравится мне их тандем. Даже не знаю, что они могут накуролесить, если это можно так сказать. — Да, это может быть проблемой, — отвечает Рони. — Но я не думаю, что Румпель будет делать что-то кардинальное, он всё-таки изменился и не будет рисковать, дабы встретиться со своей ненаглядной. Он ищет хранителя, и если Белфри может ему помочь в поисках, то это предсказуемо, что он заключил с ней сделку. Держи меня в курсе, Эмма. — Хорошо. Как ваша поездка? Уже приехали в Сан-Франциско? Как Генри? — спрашивает Эмма. — Да, мы уже приехали, скоро должно начаться занятие, поэтому мы пока отдыхаем от поездки. Генри уже лучше, учитывая, сколько он выпил с утра. — Какое занятие? Я думала, вы поехали, чтобы разбудить Зелину? — спрашивает Эмма. — Да. Зелина работает фитнес-тренером здесь. — Серьезно? Боюсь, она не обрадуется тому, кем сделало её заклятие, — говорит Свон, смеясь и представляя выражение лица рыжеволосой. — Это точно. Ну ладно, мне нужно идти. Присматривай за нашей парочкой. Люблю тебя, — говорит Реджина. — Да, конечно. И я тебя люблю, — отвечает Эмма и выключается. И только после этого до неё доходит, что она сказала. Пальцы сжали телефон так, что экран затрещал. Она впервые сказала это вслух. И Реджина… ответила. Свон забывает, как дышать, когда приходит осознание того, что они признались друг другу в любви так просто, будто делали это каждый день. Это был тот самый момент, которого она боялась и ждала. И теперь не знала, радоваться или паниковать. Реджина первая сказала, что любит её. "Она вообще поняла, что сказала?" Эмма задаётся этим вопросом и очень надеется, что Миллс сказала это осознанно. — Эмма, у тебя всё нормально? — спрашивает кто-то из коллег. — Выглядишь так, будто тебе сказали что-то, от чего ты в замешательстве. Свон моргает и фокусирует свой взгляд на мужчине. Затем говорит: — Да, да, всё хорошо. — Ну ок, — ответил полицейский и пошел за свой стол. А Эмма решила заняться работой и позже вернуться к этому вопросу.