Безумцы всех смелей!

      Субботний день выдался серым и промозглым. Когда Юджи выходил из замка, с неба сыпало мелкой туманной моросью напополам с мокрым снегом, и группки школьников, спешащих по дороге в Хогсмид, казались мутными и размытыми, словно Юджи смотрел на них сквозь запотевшее стекло.       Он поднял ворот мантии, потуже завязал шарф, пытаясь защититься от зябкости и сырого ветра, норовившего забраться под мантию, и пошлепал по наполовину замерзшей грязи к лесной опушке у самой кромки Запретного леса, где у шестого курса обычно проводились занятия по Уходу за магическими существами.       Однако сейчас Юджи занимали куда более важные вещи, чем наказание, назначенное профессором Нанами. Он осторожно, преодолевая легкий мандраж, оглядывался по сторонам, надеясь увидеть хоть какие-нибудь признаки, что Мегуми уже давно ждет его у загонов.       Но загоны выглядели так же, как и всегда — за одним исключением. Юджи едва не ахнул, когда увидел двух пасущихся у противоположной ограды единорогов — чистейшей белой масти, с жемчужными гривами, длинными витыми серебряными рогами и золотыми копытами, видными даже с немалого расстояния. На фоне их шкур даже редкий, все еще валивший с неба снег казался каким-то блеклым и серым.       Юджи почтительно замер у ограды. Единороги, эти удивительно красивые волшебные звери, настороженно подняли головы и внимательно посмотрели в ответ.       — Близко не подходить, — послышалось из-за спины резковатое, и Юджи, обернувшись, заметил профессора Иори.       Маленькая профессорша шагала к нему, удерживая в руках огромный — даже слишком для ее небольшого роста — оловянный котел. Темно-зеленая мантия развевалась за ее спиной наподобие шатра, красный вязаный шарф был надвинут на нижнюю половину лица и почти скрывал широкий шрам на переносице, неизвестно каким зверем оставленный (ученики поговаривали, что это была мантикора, другие почему-то были уверены, будто ее когда-то давно, еще в школьные годы, стегнула ветка Гремучей Ивы, когда Иори подглядывала из-за дерева за какими-то учениками — и почему-то Юджи был уверен, что это было как-то связано то ли с профессором Годжо, то ли с профессором Гето).       — Напоминаю, мистер Итадори, единороги не особенно любят мужские руки, — наставительно сообщила она, — о чем вы, конечно, должны были помнить еще с четвертого курса.       — Я помню, — активно закивал Юджи, глядя, как профессор опускает котел на только что наколдованную табуретку на козлах.       — Чудесно. Будет обидно, если единорог проткнет вас своим рогом. Поэтому не пытайтесь их погладить.       Она скривила губы в подобие улыбки и одарила его взглядом, намекающим, что в этом случае ничуть не расстроится. Юджи слегка поежился, припомнив с ранних курсов, что эта ведьма любит животных куда больше, чем волшебников, — о чем та не раз говорила.       — Итак, вот ваше задание. — Она указала на котел, и Юджи осторожно вытянул шею. Внутри серебрилось что-то похожее на длинные заостренные жерди. — Переберите эти рога. Плохие, с коррозией, выбрасываете в мешок, целые перекладываете… — профессор Иори взмахнула волшебной палочкой, и рядом появились холщовый тюк и еще одна емкость, напоминающая жестяное ведро, — вот сюда. Будьте аккуратны, рога единорога очень острые, поэтому не забудьте перчатки. Я сама приду к вам и скажу, когда хватит.       Юджи заглянул в котел и едва удержался от улыбки: рогов там было совсем немного — где-то на пятнадцать-двадцать минут работы. Выходит, надолго он здесь не задержится.       — У вас будет помощник, мистер Итадори, отпущу его к вам через…       — Но, — удивленно заметил Юджи, но осекся, наткнувшись на ее предостерегающий взгляд, — погодите, профессор… Тут же совсем мало работы?       Иори криво улыбнулась.       — Не беспокойтесь об этом, — сказала она. — Можете приступать. И да, напоминаю, волшебную палочку использовать запрещено. Работайте руками.       Она ушла, и Юджи, подспудно натянув на руки перчатки из драконьей кожи, остался с единорожьми рогами один на один. Вскоре он понял, чему так улыбалась профессор: сколько бы рогов он не отправил в пустое ведро или мешок, работы не становилось меньше. Здесь явно было замешано заклятие Незримого расширения или нечто подобное. Через двадцать минут Юджи наскучило это занятие, а через полчаса стали побаливать плечи.       К тому же, он не переставал озираться по сторонам, недоумевая, куда запропастился Мегуми. Судя по времени на наручных часах, он здорово опаздывал, и Юджи уже начал беспокоиться (что, наверное, логично, раз нужно выполнить задание Шляпы?..), не продинамили ли его…       — Привет, — прозвучало совсем рядом, и Юджи от неожиданности выронил себе под ноги рог.       Голос принадлежал Мегуми. Он обогнул Юджи и встал перед ним так, что теперь их разделял только котел, полный рогов; изумрудно-серебристый шарф был аккуратно повязан вокруг его шеи, темная мантия — тщательно выглаженная, без единой ворсинки, — застегнута на все латунные заклепки. Выглядел он как будто чуть аккуратнее, чем обычно, — даже волосы не так сильно топорщились, и Юджи пронзила нехорошая догадка — уж не готовился ли Мегуми к их свиданию?..       Стало стыдно и немного горько — для Мегуми-то все по-настоящему. Это для Юджи их встреча — всего лишь глупое испытание Шляпы.       — Здравствуй, — отозвался он, чувствуя, как начинает гореть лицо.       Он кинулся поднимать рог и стукнулся лбом о бортик котла, едва его не опрокинув. Боль резко обожгла кожу, лицо начало печь еще сильнее. Юджи с досадой швырнул рог в ведро, где скопилась уже целая гора.       — Осторожнее, — посоветовал Мегуми — неясно, впрочем, переживал он за лоб Юджи или за единорожьи рога. — Как дела? Справляешься?       — Ага, — смущенно фыркнул Юджи. — Я тут уже почти час, а работы меньше не становится.       Мегуми усмехнулся уголком губ, натягивая перчатки из драконьей кожи.       — Я так и думал. В прошлый раз, когда я помогал профессору Иори, мы перебирали их четыре часа.       — Четыре? — изумился Юджи. — Сколько же в Запретном лесу этих единорогов…       — Немало, — уклончиво сказал Мегуми и сунул руку в котел. Выбрал оттуда длинный витой рог и придирчиво его оглядел.       — Погоди… — наблюдая за ним, выговорил Юджи и огляделся, не подглядывает ли за ними профессор Иори. — Ты что, помогать мне собрался?       — Да. — Бровь Мегуми изящно изогнулась. — Профессор разве не сообщила тебе?       — Вроде… — пробормотал Юджи, припоминая, что ему действительно говорили про помощника.       — Тогда какие вопросы.       Они принялись за работу и первые двадцать минут провели почти в полном молчании и неловкости. Изредка они перебрасывались фразами вроде: «Как считаешь, этот рог нормальный?» и «Почернел, не годится». Юджи судорожно пытался придумать тему для разговора, чувствуя себя не умнее флоббер-червя и одновременно ругая за то, что вообще об этом беспокоится. Свидание, можно сказать, уже состоялось. Его дело — просто пробыть с Фушигуро Мегуми оставшееся время и спокойно уйти в гостиную Гриффиндора.       Судя по сосредоточенно сведенным к переносице бровям самого Мегуми, отсутствие тем для разговора его особенно не беспокоило: бледное лицо оставалось непроницаемо серьезным. Юджи поглядывал на него исподтишка, пытаясь отыскать перемены, и тут же одергивал себя:       Итадори Юджи, в каких облаках ты витаешь? Это просто слизеринский ловец. Какое тебе дело, что он там подумает о тебе?..       Вдруг над ухом что-то громко фыркнуло, и Юджи, вынужденно вынырнув из мыслей, обернулся, ожидая увидеть за спиной единорога. Чуть не сбив ногой табуретку с котлом, он отшатнулся и едва подавил невольный вопль ужаса. Прямо перед ним стоял неизвестно как подобравшийся к загону черный, как уголь, фестрал и задумчиво щелкал драконьей челюстью.       — Что случилось? — обеспокоенно спросил Мегуми.       Судя по тому, как он обшаривал глазами пустоту, скелетоподобную лошадь он не видел.       Фестрал снова фыркнул, сунул морду в котел, но, не обнаружив там для себя ничего интересного или съестного — видимо, профессор Иори подкармливала местный табун, — дернул кожистыми летучемышиными крыльями, махнул куцым хвостом и отошел в поближе к забору, откуда теперь несмело посматривал на Юджи глазами, заволоченными молочными бельмами.       — Это… — начал Мегуми.       — Фестрал, — сглотнул Юджи, испытывая смутное чувство вины. — Понимаю, что они безобидные, но вот так неожиданно увидишь…       Он дернул плечом и вернулся к работе. Мегуми все еще смотрел куда-то в сторону, где, по его мнению, должен был находиться зверь.       — Ты их видишь? — медленно произнес он.       — Да, — кивнул Юджи своим ботинкам, прекрасно понимая, как мрачно это звучит.       Теперь Мегуми знает, что он видел смерть. Блестяще.       Обычно за этим откровением следовал не самый тактичный вопрос, вроде: «Кто у тебя умер?» Юджи отвечал: «Дедушка», и на этом сеанс выворачивания души наизнанку заканчивался. Повезло, что его друзьям-гриффиндорцам хватало такта не донимать его вопросами об этом, когда остальные подобными мелочами себя не утруждали.       Мегуми, впрочем, спрашивать, чью смерть он видел, не торопился. Сосредоточенно помолчал и произнес сумрачно:       — Да, у них довольно мрачная репутация. В прошлые века люди считали, что их появление предзнаменует несчастья, и охотились за ними. Многих подвергали жестокому обращению. Только через пару сотен лет удалось выяснить, что у них нежный и добрый характер и что никакой опасности для волшебников они не представляют. Я читал, что они символизируют путешествие в другое измерение и преданны тем, кто им доверяет.       — Боюсь я их немного, — хмуро признался Юджи. — Хотя понимаю, что они славные и не виноваты в том, что выглядят, будто минуту назад выбрались из преисподней.       Мегуми усмехнулся:       — Хотел бы я увидеть их просто так, без всяких условий, — сказал он задумчиво. — Не потому, что… — он умолк на секунду, — чтобы убедиться, что они существуют по-настоящему.       Юджи с интересом поднял на него взгляд. Глубоководно-синие глаза под густой тенью ресниц напротив поддернуло корочкой льда — как озерную гладь ранней зимой, — точно под ней скрывалась какая-то тайна. Темная слизеринская душа. Цена такой возможности слишком высока — сам Юджи бы предпочел никогда фестралов не видеть, как бы в глубине души он не жалел этих жутковатых, но доверчивых животных.       — Надеюсь, это не намек, что ради этого нужно кого-то убить, — скептически заметил Юджи, решив свести тему их разговора к шутке: слишком уж мрачной становилась атмосфера их свидания.       Мегуми уколол его острым взглядом.       — Нет, конечно.       — Давай поговорим о чем-нибудь другом, — выкрутился Юджи. — Есть ли в твоем списке желаний что-нибудь… попроще? Имею в виду, что-нибудь, исключающее случайные убийства и все такое.       — Например?       — Например, — протянул Юджи, — что тебе нравится?       Мегуми замолчал. Казалось, вопрос заставил его задуматься всерьез.       — Сузь масштаб.       — Ну, э… — замешкался Юджи. Теперь настала его очередь основательно задумываться. — Кое-что я о тебе уже понял. Товары из «Сладкого королевства» не вызывают у тебя восторга, так?       — Сладкое я не люблю, — согласился Мегуми, при этом не отрываясь от разглядывания особенно длинного серебряного рога, будто старательно избегал встречаться с Юджи глазами.       — Совсем?       — Совсем.       — Совсем-совсем?       Мегуми беззвучно усмехнулся и все же осмелился бросить на Юджи короткий взгляд:       — Слово «нет» тебя не устраивает? — уточнил он. — Ну хорошо. Карамельный попкорн еще ничего.       — Вот видишь, — довольно заулыбался Юджи. — От желания кого-нибудь пришить, чтобы удовлетворить твой магозоологический интерес, мы перешли к более приземленным вещам. Что еще?       — Квиддич, — включился Мегуми.       — Это я и сам догадался. Знаешь ли, видел, как ты летал. — Щедрым, размашистым движением он изобразил удар битой. — Может, в твоем списке затерялось что-нибудь необычное?       Мегуми сощурился:       — Насколько необычное?       — Или обычное, — пожал плечами Юджи. — Ты говорил, что любишь зверей. Кого?       Мегуми снова основательно задумался, и Юджи в очередной раз с досадой вспомнил, что в отличие от него самого — для Мегуми это свидание настоящее, и Мерлин его знает, как он воспринимает эту, казалось бы, безобидную тему разговора.       Молчал он так долго, что Юджи уже подумал — ему не ответят, как Мегуми произнес:       — Кроликов.       — Кроликов? — поразился Юджи. — В плане… обычных кроликов? Пушистых таких, с ушами?       — Ты знаешь каких-то других кроликов?       — Нет, просто…       Мегуми выглядел так, будто жалел, что вообще открыл рот.       — Ну ладно, — быстро сориентировался Юджи, — кролики так кролики. Я вот всегда хотел иметь сову, но мой дедушка-магл считал, что совы — ночные птицы, и держать такую в обычной квартире в Лондоне будет настоящим мучением. Он любил птиц, я знаю, и он, наверное, специально так говорил, потому что это ответственность и он хотел дождаться, пока я стану старше. Потом, когда он умер, я так никого и не завел, потому что попечительский совет дает тем, кто живет без родителей, только определённую сумму и…       Юджи прикусил язык, осознав, что и так уже сболтнул много лишнего. Рассказать слизеринцу, что ты сирота — это полбеды. Что у тебя почти нет денег — тоже. Но куда хуже признаться, что твой дедушка магл. Это все равно что собственноручно расписаться в желании, чтобы тебя до конца седьмого курса в Хогвартсе называли ублюдком грязнокровки (хотя, технически, чистокровной ведьмой была его мать, а маглорожденным волшебником — отец) — или как там обычно упражняется в оскорблениях факультет Слизерин?..       Повисло молчание. Казалось, даже единороги, чью мягкую поступь Юджи иногда улавливал где-то на грани слышимости, и те притихли. Фестрал, вынюхивающий что-то в траве, повернул к ним тощую драконоподобную голову и задергал ушами, словно тоже внимательно вслушивался.       — Я помню, как впервые оказался в Косом переулке, когда получил письмо из Хогвартса, — негромко начал Мегуми. — Там есть магазин, «Волшебный зверинец», знаешь такой?       Юджи кивнул, слегка заинтригованный.       — Там полно сов, хотя они меня особо никогда не интересовали. Я знаю, что попечительский совет не балует тех, у кого нет родителей, — он сделал паузу, как зачарованный вертя в пальцах покалеченный коррозией рог. В полуночно-синих глазах что-то смягчилось, словно изнутри хлынуло тепло, растапливающее лед его взгляда, — потому что мне самому никогда не хватало этих денег. Волшебная палочка, котел, мантии… Сова стоит пятнадцать галеонов, кошка — восемь. У меня никогда не оставалось больше пяти.       — Я понимаю… — произнес Юджи деревянным голосом, но Мегуми его будто не слышал:       — Там жил кролик, в магазине. Продавец сказал, что его никто не покупал лет пятьдесят, потому что у него не было никаких полезных волшебных способностей. Все, что он умел, это с громким щелчком превращаться в шляпу и обратно. Мне было одиннадцать, так что мне стало его жаль. — Мегуми отправил рог в мешок, переполненный испорченным серебром. — Но он стоил шесть галеонов, для первокурсника это немалые деньги. Я бегал в «Косой переулок» каждый день, обещал, что заберу его с собой в Хогвартс. Моя сводная сестра-магл каким-то чудом в считанные дни достала для меня двадцать пять фунтов, это те же шесть галеонов, если перевести на магловские деньги… — Мегуми вздохнул и, подцепив еще один плохой рог, снова отправил его в мешок. — Это не помогло. За день до отправки Хогвартс-экспресса кролик пропал.       — Жаль…       Они снова умолкли. День успел немного разгуляться — было прохладно и ветрено, как внезапно в глубине Запретного леса зашумел усилившийся ветер. Окружавшие их звери беспокойно подняли головы.       Юджи стало и странно, и больно, и тепло оттого, что оказывается в Хогвартсе есть как минимум один человек, который захотел его поддержать, потому что понимает, что значит быть сиротой и не иметь денег, чтобы купить сову.       Все дети волшебников хотят иметь сову. Или кролика.       — Извини, — внезапно сказал Мегуми. — Я не хотел нагнетать.       — Да ничего, — улыбнулся Юджи. — Я же сам нача…       — В следующий раз можем сходить куда-нибудь в более приятное место. И обсудить более приятные вещи.       Вдох провалился в грудную клетку быстрее, чем Юджи сообразил, что ему только что предложили.       На лбу выступил холодный пот, язык присох к небу. Секунды мучительно потянулись мимо. Мегуми смотрел на него прямо и пристально, и раньше, чем в его взгляде успело появиться смиренное понимание, что ни на какое второе свидание с ним никто идти не собирается, раньше, чем Юджи сообразил, чем ему все это грозит, тяжелое молчание разбилось вдребезги:       — Конечно! — Рука Юджи сама собой взметнулась к затылку. — Какие тут могут быть вопросы!       В лице Мегуми что-то расслабилось, незаметное взгляду, но ответить он не успел:       — Я…       — Ну как ваши дела? — перебил его вкрадчивый голос профессора Иори, которая, бойко печатая шаг, направлялась прямо к ним со стороны тыквенных грядок. — Справились?       Бегло оценив их усилия, она удовлетворенно кивнула.       — Можете быть свободны, мистер Итадори, больше вы мне не нужны. Я передам профессору Нанами, что вы хорошо потрудились. — Она сдержанно улыбнулась. — А вы, мистер Фушигуро, мне еще нужны. Следуйте за мной, поможете мне с лукотрусами к уроку для пятикурсников…       Она описала волшебной палочкой полукруг, и котел с ведром, и мешок, и табурет на козлах исчезли. Поманив Мегуми рукой, она быстро зашагала в сторону Запретного Леса:       — Не задерживайтесь, — прикрикнула она.       — Тогда… до встречи, — сказал Мегуми и принялся стаскивать перчатки, при этом уделяя им как-то чересчур много внимания.       — До встречи, — ошарашенно ответил Юджи.       Мегуми еще немного постоял, но вскоре последовал за профессором, и пока его спина совсем не скрылась за толстыми стволами деревьев, Юджи стоял и смотрел ему вслед. В горло толкались какие-то слова, которые, возможно, стоило сказать на прощание, но Юджи никак не мог составить из них хоть одно внятное предложение.       Все, что он понимал — Мерлин и его обвислые причиндалы! — это то, что он попал. Причем капитально.