Сказания Снежного племени

Пар от кипятка, залитого в лепную чашку к травам и ягодному сбору, запотевал окна, и Чимин поскорее протирал их рукавом лично связанной тёплой кофты, стараясь не упустить абсолютно ничего, происходившего на главной площади. Время подходило к полудню, и омега старательно делал вид, что абсолютно не озабочен тем, что группа охотников запаздывает с возвращением. На площади уже собрались люди. Снова много омег, а также родители молодых щенков-альф, которых вожак приказал взять на их первую охоту и показать окрестности их деревни. Так сказать, начать выводить их из зоны комфорта. Чимин посмотрел на уровень солнца относительно горизонта и нервно отхлебнул кипятка, даже не заметив. Он щурился, стараясь высмотреть дальнюю тропинку от деревни, расположенной в долине в средней части горной цепи, до дремучих лесов у подножия. Первый волк, показавшийся у ворот каменного забора, возглавлял шествие охотников, наконец возращавшихся домой. Поход был не столь длинным, как обычно, всего три дня. Было странно, что не Юнги, как и подобает главному охотнику, вёл всех остальных, он затерялся среди своего отряда, на его спине, как и на спинах ещё двух взрослых волков, было по паре вымотанных, спавших щенков. В середине стаи, окруженный волками, был человек худого, бедного телосложения, явно замерзающий в обносках своей серой тонкой одежды, не предназначенной для стойких горных морозов. Чуть позже выяснится, что охотники наткнулись на выброшенную из стаи только родившую волчицу, что была совершенно обессиленной, и альфы не могли оставить её умирать в лесах и привели сюда. Заинтересованный, Чимин выскочил из своего укрытия и поспешил к толпе на площади. Он не намеревался выходить и показушно встречать Юнги, учитывая недавнюю отвратительную сцену в столовой, но не рассчитал, что желание увидеть альфу снова после разлуки окажется сильнее. Волк с серым дымным окрасом, позволявшим успешно скрываться среди сугробов и гравия горной местности, согнул лапы, чтобы пара черных, как ночь, волчат, могли мягко скользнуть с его жёсткой шерсти на попки в мягкий снег. Юнги обернулся и не глядя взял первую попавшуюся повязку, чтобы прикрыться. Чимин появился чуть позже, пробиваясь сквозь плотно вставших волков, являясь к нему с красными от бега щеками, весь взъерошенный, полуодетый и с текущим от горячего чая носом. Притянув его к себе за затылок нежной, но твердой рукой, Юнги поцеловал его в лоб и следом заботливо растер его плечи через слишком тонкую кофту. Чимин сделал к нему пару шагов ближе и доверчиво прижался, греясь о горячее, раскаленное пребыванием в вольчей форме, тело. — Почему выскочил в таком виде? — Юнги заботливо заглянул ему в глаза, но Чимин не обращал на него внимание и посмотрел за его плечо. Старшие омеги деревни взяли волчат на руки, и Пак протянул руку, чтобы потрепать одного из них по макушке, очарованный тем, как дрожащий малыш притих и тоненько заскулил, утыкаясь носом ему в ладошку. — Кто они? — Омега с детенышами из лесной стаи. Он сирота и заблудился в лесу, пока собирал травы. Решили дать ему обогреться и прийти в себя, а уже после отвести домой. Чимин задумчиво обратил взгляд на упомянутого омегу — молодой парень, его возраста, находился в плачевном состоянии, истощенный и напуганный. Заботливые старушки накинули на его плечи тёплые шубы и всучили на скорую руку приготовленный тёплый напиток, чтобы согреться изнутри. — С ними всё будет хорошо, — Юнги играючи прикоснулся к его подбородку, обращая на себя любимый взгляд, он сам чертовски соскучился и жаждал как можно больше чужого внимания. Кусая губы в задумчивости, Чимин наконец отвернулся сам и ткнул альфу пальчиком в ярко выступающую ключицу. — Чай хочешь? Я только заварил. Юнги усмехнулся, понимая, что Чимин совершенно не привык кокетничать и открыто проявлять привязанность, поэтому послушно кивнул и пошёл за Паком в его небольшой дом. Чернявый омега, окруженный на удивенние заботливыми няньками, задумчиво посмотрел им вслед. *** Вся пойманная с охоты дичь зимой хранилась прямо в снегу, в небольшой трещине льда недалеко от противоположного воротам края забора. У Чимина недавно появилась идея, украсть со склада пару костей пойманного Юнги медведя, и сделать какую-нибудь безделушку. Кости крупных хищников не крошатся, белоснежные по цвету и большие, словом, являют собой огромное поле для творчества. Подтянув юбки, дубленку и штанины, чтобы не сильно замочить их в непроходимых сугробах, он настойчиво пробрался к хранилищу, когда увидел за одним из сугробов чью-то макушку, а подойдя ещё ближе, признал лесного омегу, временного жителя в их деревне, что небольшим ножом, явно стащенным с кухни, отрезал от торчащей из снега ножки кабана тонкие кусочки, и поскорее проглатывал, облизывая давно раскрасневшиеся от мороза пальцы. Заметив Чимина, они молча смотрят друг на друга в течение медленных неприятных минут, и незнакомец не успевает поддаться своему инстинкту поскорее бежать, пока не засекли, когда Пак без страха подходит к нему ближе, всё также забавно ковыляя и подтягивая одежду, пока не кидает все тряпки из рук и не приседает рядом с ним на корточки. — Извини, я тут немного потревожу тебя, не против? У меня тоже есть пару планов на этот склад, — говоря это, Чимин зубами снял с рук подаренные Юнги перчатки и голыми руками залез в огромный сугроб, за которым маскировались туши убитых зверей. Их раскладывали так, чтобы они не соприкасались и потом на морозе не было нужды отдирать их друг от друга, поэтому найти огромную тушу медведя не сложно. Незнакомец, пораженный, не сказал и слова, и пододвинулся, чтобы у Чимина было немного места для манерва. От медведя уже отпилили несколько кусков для общих ужинов и обедов, так что стали как раз видны кости. Достав личную мини-пилу, Чимин принялся за дело. Не привыкший, чтобы вокруг него люди испытывали неловкость, омега снова заговорил первым: — Если ты голоден, можешь в любой момент прийти в столовую. У нас там всегда полно еды. Черноволосый омега с трудом проглотил вставший поперёк горла кусок жирного, питательного мяса, что не ел чертовски давно, а, увидев, куда северные волки несут туши с охоты, не мог не проследить, чтобы потом немного полакомиться. Он надеялся, что не доставит никому проблем, если стая лишится нескольких сотен грамм кабанятины. Северные волки для выходца из лесной стаи казались огромными и сильными, обладателями смертоностных клыков и стойкости. Когда он увидел их группу охотников, едва оправившись от родов и выживая несколько недель на кореньях, что смог раскопать под припорошенной снегом землей, Тэхену казалось, что вот-вот его настигнет смерть. О жестокости северных стай складывались легенды, ими пугали детей по ночам. Но когда его пожалели, а их главный даже обернулся в человека, став гораздо беззащитнее, чем в своей волчьей форме, и первым предложил ему руку, чтобы подняться, и кров ему с его волчатами, Тэхену казалось, что он спит. Предоставленный ему шанс побывать на закрытой ото всех территории, в горах, казался невероятным. Северяне оказались странными, но их традиционные одежды из меха, их хижины, отстроенные из добротного дерева, которое невозможно было найти в горах, явно доставляемое сильными волками с низин, были занимательными и необычными. Почти все альфы ходили со скудным количеством одежд, но их омеги… они были прекрасны. То, что в лесной стае порицалось, в северной, казалось, восхвалялось и приумножалось. Омеги здесь не жили под пятой альф, и не боялись сказать им слова супротив, они смеялись и общались, являя свою красоту упитанных, отличительно пухленьких омег, наслаждающихся своей плодовитостью, здоровьем и привлекательностью. Они не напоминали страдающие от недоедания скелеты, и униженных рабов на потеху сильным. Даже этот мальчик, сидевший рядом с ним, его ровестник, по запаху ещё совершенно чистый и не клейменный, абсолютно прекрасный, пухлощекий и улыбчивый, такой… нежный. Тэхену казалось, что он попал в рай, вокруг всё было так бело, а волки улыбались и были счастливы, что он так чертовски боялся возвращаться. — Я. Мне, кхм, — Тэхен прокашлялся. Он не привык вдыхать так много холодного воздуха и быстро охрип. — Я не думаю, что могу там находиться, среди других. Чимин приподнял бровь, попутно закатывая рукава, как только нашёл нужную косточку. — Глупости. О тебе только все и говорят. Уверен, с тобой много кто захочет пообщаться, и получше узнать о других стаях. Мы тут, как видишь, живём на краю мира и многое не видели. — Может, оно и правильно, — тихо ответил Тэхен и протянул руку, чтобы поддержать сустав бедренной кости, которую Чимин собирался отпилить. Чимин его поблагодарил, и довольно ловко справился с заледеневшей костной тканью, после заворачивая её в хвощевой платок. Плюхнувшись на снег, чтобы перевести дух, Чимин поглядел на едва начатую ножку кабана и любопытно отщипнул себе кусочек мяса, чтобы попробовать. Без специй, но всё равно вкус вполне приличный. — Я как раз собирался на обед, — Чимин оглянулся на него и легко улыбнулся. — Можем пойти вместе, если ты ещё голоден. Тэхен пораженно наблюдал, как Чимин поднялся и протянул ему свою руку. Их появление в столовой заставило всех замолчать. Чимин не обращал внимание на остальных волков, занятый тем, что отряхивал куций воротник и шаль, укрывающую голову, от снега, и вешал всё вместе с шубкой Тэ на одну из незанятых вешалок. Тэхен неловко стоял рядом с ним, стараясь стать меньше под всеми пристальными взглядами хищников. Но Чимин, заметив это, фыркнул, взял его мягко за руку и повёл к раздаточному столу. Если что он и уяснил во время жизни затворника в этой деревне, так это то, что не стоит волноваться о том, что подумают другие. Омеги присели за длинный добротный стол из дуба плечом к плечу и, как только Чимин положил перед ним ложку и кусок хлеба, Тэхен тут же голодно накинулся на дымящееся жаркое. Не мешая, Чимин уже не с таким аппетитом тоже начал обедать. Все его мысли были заняты тем, как обработать припасенную косточку. Не прошло и пяти минут, когда их покой нарушили неожиданные сотрапезники. Юнги заметил, куда все смотрят, и, поскольку не собирался допускать разлад в стае, составил омегам компанию, чтобы дать понять, что лесной омега — их гость, а не враг. Чонгук, его правая рука и второй главный охотник в стае, увязался следом. Молодой альфа постоянно дёргал носом в сторону Тэ, думая, что никто не видит, и явно заинтересовался лесным волком. — Добрый день и приятного аппетита, — поздоровался Чонгук бодро и ударил по столу своим подносом, с двумя полными тарелками жаркого и половиной буханки хлеба. У Юнги еды было не меньше — альфы были отличительно прожорливы. Тэхен испуганно вздрогнул, но, вжав голову в плечи и переглянувшись с Юнги — тем самым альфой, приведшим его сюда, — кивнул ему и продолжил тихо есть. Чонгук, не получив ответного приветствия, осекся и крайне неловко почесал в затылке, явно почувствовал себя виноватым. Проследив, когда омега доест свою порцию, альфа крайне робко поставил ему свою тарелку, и только тогда Тэхен одарил его взглядом и, тихо улыбнувшись, покраснел. *** Из кости Чимин решил сделать браслет. Вырезать несколько изысканных фигурок волков, зайцев, лисов, песцов и медведей, и насадить их на крепкую нитку. Когда украшение было закончено, он покрутил его в пальцах, примеряя на глаз, подойдёт ли оно на большую альфью руку. У Юнги широкие, жилистые запястья, но Чимин надеялся, что длины нитки хватит. За окном начинался вечер, когда Чимин, решая, что ещё не так уж поздно, вышел из дома незамеченным и пошёл к отдалённой хижине, недалеко от лесопилки. Если дом вожака располагался в самом центре деревни, то Юнги построил свое жилище в тихом уединении еловой рощи. Взобравшись на обнесенный снегом высокий порожек, омега постучал в дверь, а потом сложил покрасневшие руки лодочкой и подышал на них горячим паром. Совершенно забыл про перчатки, желая улизнуть из дома незамеченным. Юнги насторожился, кто мог прийти к нему на ночь глядя, но ещё на подходе ко входной двери различил гостя по запаху и тут же, едва отворив дом, затянул Чимина в теплую прихожую, догадываясь, что мальчишка промерзнет до костей при весомо падающей по ночам температуре. — Соскучился? — без злобы поинтересовался альфа, ловя на себе эти чудные голубые глаза. Чимин фыркнул, словно он сказал полную чушь, не собираясь пока признавать, что да, скучал, и любопытно высунул нос за его спину, желая, может, и в наглую, но осмотреть жилище альфы, в котором никогда не был. Потакая чужому любопытству, Юнги пригласил его на кухню. В гостиной вовсю работала печь, так что иней, успевший скопиться на длинных ресничках Чимина, тут же потёк талой водой по щекам. Оставив тулуп и шарф на вешалке, он проверил наличие подарка в кармане штанов. Альфа не заморачивался по поводу одежды в прогретом доме. Не исключено, что он ходил обнаженным в уединении, но, услышав стук в дверь, наскоро накинул потрепанные штаны из лёгкой ткани. Сложив руки на груди, альфа осмотрел свои полки, решая, чем его можно угостить, ведь совершенно не подготовился к визиту. Волк в его груди довольно рычал и перекатывался с бока на бок, чувствуя, как Чимин с каждым прикосновением к мебели оставляет на ней свой запах и сам пришёл к нему, чтобы пообщаться. И, помимо этого, не забывал осуждать не запасливого Юнги-человека за то, что совершенно не обзавелся сладеньким ещё до визита своей омеги. Стоит быть осмотрительнее, ты, кожаный мешок. Фыркнув на препирательства с волком в своей голове, Юнги решил пока поставить воду на чай — зачерпув с заднего двора свежего снега в железный чайник, поставил его на круглое отверстие на печке. Чимин устроился на кухонном стуле с ногами, откидываясь на приятную к телу мягкую шкурку, которой обтянули спинку сидения. Он нервничал, и старался не показывать это, но, когда Юнги вернулся, понял, что совершенно не умеет хранить секреты. — Это тебе, — положил на стол и пододвинул к любопытному альфе новенькое украшение. В некоторых местах фигурки из кости всё ещё были липкими от лака. И пока тот в полном шоке осторожно разглядывал браслет, опасаясь его случайно сломать, Чимин пояснил: — Я сделал его из кости медведя, что ты поймал в прошлом месяце. Мне хотелось… показалось, что… Я, в общем, хотел сделать тебе приятно. Заметил, что ты совершенно не носишь украшений. Обычно, северные альфы носили бралеты, ожерелья или украшения на щиколотках. Будучи зачастую в полуобнаженной форме благодаря своей поразительной терморегуляции, украшения отлично выделялись на их коже, являя свой статус и красоту. Омегам нравились альфы, носящие что-то из ритуальных оберегов или просто прихорашивающихся для них. Когда Юнги всё ещё не сказал ни слова, Чимин осторожно спросил: — Тебе нравится? — да, конечно, кость ещё не успела пропитаться лаком и потемнеть до приятного молочного оттенка, а нить может оказаться слишком жесковатой… — Поможешь надеть его? — альфа крайне трепетно разъединил концы браслета, и Чимин тут же потянулся, чтобы сплести браслет в регулируемый узелок на внутренней стороне запястья альфы, неосознанно потянув носом, чтобы учуять концентрированный чужой феромон. Повертев рукой туда-сюда, когда дело было сделано, Юнги с нежностью во взгляде потянулся, чтобы погладить его по щеке. — Он невероятен. Тебе нравится точить из кости? — У меня много талантов, — горделиво заявил омега, выпячивая грудь. Чайник запищал горячей струёй воздуха. — Ты ещё не знаешь, какой бриллиант отхватил. — О, — Юнги, невыразимо очарованный этим мальчишкой, усмехнулся и принёс им по кружке дымящегося напитка с лесными травами, способствующими хорошему сну, и Чимин тут же сделал жадный глоток, слишком распаленный теплом от печи и давно испытывавший жажду. — Я благодарен за это. Надув губы в задумчивости, Чимин размышлял над колким ответом, но медовые слойки, что альфа поставил перед ним на стол, сманили всё его внимание, и омега принялся за поздний, но сытный и вкусный ужин. Юнги следил за ним ненавязчиво, наполовину сонный, но определённо не желающий, чтобы этот вечер подходил к концу. Слойки испекла ему мама, даже зная, что альфа не падок на сладости. Как чувствовала, что ему будет, кого накормить. Сербнув остатками чая, Чимин осторожно покосился на него и заметил не без румянца: — Ты смотришь на меня так, словно хочешь поцеловать. — Это так, — признался альфа, но супротив свой уверенности неловко почистил горло и сел ровнее. Теперь уже омега изучал его взглядом и вдруг наклонился ближе, гуляя глазами от взора волка к его налитым от горячего губам. — Так почему не поцелуешь? Первое прикосновение — невинный поцелуй, от которого Юнги вздрагивает и тянется к его руке, но Чимин сам огибает угол стола и обнимает его лицо, поглаживая. Забравшись к альфе на колени, Чимин тихонечко стонет, когда его обнимают. Однако Юнги, супротив своему желанию, отстраняется. Белокурая голубка на его бёдрах дуется, его алые щеки так ярко выделяются на фоне белоснежной длины волос. Порой Юнги просто боится его коснуться, чтобы не разрушить ореол его света. — Не думаю, что нам стоит торопиться, — мягко выговаривает альфа, наблюдая, как Чимин очень нехотя его слушается и мнет в руках подол длинной белоснежный туники с собственноручной вышивкой на воротнике. — Ты меня не хочешь? — тихо выговаривает младший, нерешительно разместив руки у него на обнажённых плечах. — Я сдерживаюсь всякий раз, когда вижу тебя, — тихо признается альфа и поправляет его на своих коленях, берясь за пухлые, сдобные бедра своей хорошо заботившейся о своем здоровье прелести. — Но не хочу заявлять на тебя права до брака. — До… брака? — Чимин давится воздухом, видимо, до этого слабо представляя, какие у Юнги на него дальновидные планы и, более того, это сколько же ждать-то придется... — Вероятно, я всегда ждал именно тебя, — влюблённо и крайне искренне шепчет ему Юнги. Его руки, без сомнений занимающиеся тяжёлой колкой дров, тасканием тяжёлых бревен, убийством сильнейших животных, благоговейно подрагивают, держа на руках столь хрупкое, драгоценное существо. Чимин закусывает губу, проникновенно вглядываясь ему в глубокие карие глаза, в тускном свете керосиновых ламп. — И я готов подождать ещё немного, пока ты не влюбишься в меня. Услышав подобное, Чимин тушуется и слегка отстраняется от него, но рук не убирает. Кожа альфы под ними горячая, а мышцы твёрдые и бугристые. — Ты мне нравишься, — неуверенно и крайне смущённо признается Чимин, смотря в сторону. — Ты мне тоже, — без промедлений вторит Юнги, которого окончательно отпустила краткая вспышка возбуждения, и он расслабленно откинулся на стуле. Размышляя о романтических отношениях довольно много лет, в течение которых альфа, отказывая всем омегами подряд, и не участвуя в брачных лунах, пытался анализировать и понять, почему же он всё никак не может выбрать себе пару, и на чем вообще строится любовь, желание, близость и чувства двух совершенно разных полов. И только к Чимину, впервые, альфа испытал доселее неизведанное чувство романтического интереса, и увидел гораздо дальше. Чимин пока ещё не влюблен в него. Он тянется в ответ и не прочь быть рядом, познавать новое. Это его первые отношения, и Юнги крайне осторожно подходит к этому факту — через пару месяцев общения Чимина может совершенно отвратить от него, возможно, кто-то ещё сможет привлечь его взгляд. А сам мужчина уже не в том возрасте, чтобы с головой бросаться в лёгкие интрижки. Он будет выбирать омегу с расчётом построить семью, но не обяжет ничем Чимина, пока сам не убедится в его чувствах. Однако пускай пока что Чимин слегка подуется на него и решит, что это просто глупая прихоть альфы. Сокрушенно вздохнув, Чимин всё равно прижался к нему, ища контакта, а после Юнги проводил его до дома, следя, чтобы омега скрылся в безопасности стен родительской хижины. *** В редкие погожие дни, когда небо было кристально чистым и голубым и ярко светило солнце, не предвещая бури, мама Чимина брала его с собой на посиделки с соседками. Старшие пекли сладости, чтобы погреться чаем из термосов и посплетничать, и собирались на опушке недалеко от сада, за большими круглыми столами и треногими табуретками, которые для надёжности втыкались прямо в снег. А детей брали с собой, чтобы не пришлось их одних оставлять Дома. Чимин тоже пока считался щенком, поскольку ему ещё не исполнилось девятнадцати и у него, согласно традициям деревни, не было права участвовать в брачной луне. Хотя многие его возраста уже пренебрегали запретами и во всю бегали за альфами. Он сидел на большом сугробе, что был скрытым пеньком, и плел куколок из соломы, обвязывал, выделяя руки, ноги, торс и голову, красной ниткой и раздавал рассевщимся вокруг него щенкам. Кто-то в своей волчьей форме, кого-то мамы с утра укутали от носа до пяточек в теплые вещи, и они были похожи на бобы, ковыляющие и прыгающие по узким тропкам в снегу. Тэхен, которого позвали на эти посиделки добрые старушки, присматривавшие за ним, оглянулся на то, что творят его непоседливые черномастные волчата, и с интересом подошёл ближе к Чимину, чтобы понаблюдать за его деятельностью. — Как у тебя они получаются? — присев на корточки, Ким взял у него из руку куколку и восторженно повертел в пальцах. А потом отдал своему подскочившему краснощекому сынишке. Тут вся ребетня стояла в очередь за игрушками. — Очень просто, — Чимин взял из связки ещё прутиков соломы и быстро смастерил ещё одну куколку, этой сделал волосы, обвязав вокруг лысой головы красной ниткой несколько дополнительных тростинок. Эту он отдал тринадцатилетней девочке — она была самой старшей среди этой банды, сразу после Чимина, и заняла с ним наблюдательную позицию, усевшись на тот же пень, потому что гоняться с малышней было не интересно. Она опустила с лица тёплый шарик и радостно улыбнулась, поблагодарила его, а потом легко обняла и пошла показывать игрушку маме. Тэхен плюхнулся на её место. — Весело у вас здесь. — А в лесу что, не так? — Чимин спрятал руки в карманы, чтобы немного их отогреть, и дети тут же отошли от них и рассеялись по небольшой полянке, ограниченной спавшими в это время года плодовыми деревьями. Скоро весна. В горах она не так ощутима, и всё-таки снег должен уйти ближе к лету и дать им немного погреться в солнечных лучах и сделать растительные запасы на ещё одну долгую зиму. — Мне кажется, там, где много зелени, всяко веселее, чем смотреть на этот бесконечный снег. — Зато у вас здесь много занятий и забот. И все здесь не испытывают нужды, — Чимин вопросительно посмотрел на него, но Ким не ответил на его немой вопрос. — Создаётся впечатление, что вы «цветете», как бы абсурдно это ни звучало, учитывая, какая мертвая природа вокруг. Мне нравится здесь находиться. Пожав плечами, Чимин задумчиво разломал тростиночки в мелкую крошку. Возможно, Тэхён и прав, он же видел больше, чем сам Чимин. — Ты понравился Чонгуку, — Пак заискивающе посмотрел на омегу. — Он хороший альфа. — Этот волк? — Тэхён довольно часто подмечал на себе внимание одинокого альфы северной стаи, но старался не давать этому чувству роста. Он понимает, что никому не нужен с щенками от другого мужчины. — Брось, — фыркает Чимин, прекрасно зная, о чем тот думает. Если Пак молчалив, это не значит, что он не умеет наблюдать и замечать. — Твои щенки — милашки, да и северные волки бывают до жути настырны. Когда Чонгук признается тебе в чувствах, то прилипнет, как банный лист, и уж точно не станет тебя попрекать в чем-либо. Тэхен судорожно вздохнул, списывал забитый нос на холодную погоду, а не на подступившие слезы. Эта стая спасла его от страшной участи, и он солгал, сказав, что потерялся. На самом деле лесные оборотни выгнали его, потому что его муж, за которого он был вынужден выйти не по любви, узнал, что Тэхен носит щенков от другого альфы, не вернувшегося с охоты. Лишь дело времени, когда вожаку горных волков доложат о его лжи и выгонят прочь с горы, всегда являвшейся непреступной для чужаков. Поглядев в спину уходящему в задумчивости омеге, Чимин от безделья повозил пятками ботинок по земле, раскапывая плотный натоптанный слой снега. Шальная идея пришла к нему, и потому омега с новыми силами подпрыгнул на ноги и, поцеловав маму и предупредив, что уходит, направился в сторону лесопилки. Там работали самые выносливые альфы, таская с подножия гор деревья, и потом распиливая их, чтобы сделать мебель и построить новые хижины для молодых пар. Также на лесопилке крутились охотники, когда отдыхали от охоты. Чонгук увидел Чимина первым. Ему на лицо вместе с потом налипли деревянные щепки, летящие под зубилом пилы, которой он пытался справиться с толстенной веткой, о которую опирался ногой. Догадываясь, зачем омега мог прийти, он показал пальцем куда-то в сторону, и Чимин благодарно кивнул ему. После помощи, легко находя Юнги сидящим на выложенной булыжником стене, в окружении нескольких охотников. Они решили пропустить обед и перекусывали здесь, все обнажённые по пояс, не исключено, что едва вернувшиеся с тренировки. Для поддержания формы альфы часто ходили высоко в горы и там, в нагрузке от разряженного воздуха, обращались в волков и выслеживали самых мелких и юрких животных. В основном мышей и птиц, которых потом и оставляли на склоне за неимением толка от столь мелкой добычи. Стараясь собраться с духом и понабраться наглости, Чимин вторгся в их круг. К счастью, Юнги учуял его ещё на подходе и сам подался ближе, ловко спрыгнул со стены и мягко приобнял его, интересуясь столь неожиданным визитом. Чимин обратил внимание на его руки и с радостью обнаружил, что альфа носит его браслет. Его друзья с пониманием переглянулись, подтолкнули его в плечи, и разошлись. — Возьми меня на охоту, — заявляет Чимин на одном духе, боясь передумать. Услышав его, Юнги озадаченно нахмурился, не совсем понимая, правильно ли услышал. За стенами, чем ниже с горы, тем опаснее, множество хищников и других волков-охотников, которые могут принять маленького омегу-волчонка за свою добычу. Там было опасно, и никто, кроме альф, никогда не сходил с долины. Кто-то сбоку от них фыркнул, восприняв слова Чимина за глупую шутку: — Что ты несешь, малыш? Совсем из ума выжил, сидя в своей комнате. Какая тебе охота? — это был один из старших братьев Чимина. Омега не был близок со своими сиблингами, и те в ответ считали его фриком и не особо офишировали их родство. Брат подошёл ближе и грубо потрепал Чимина по голове, портя его аккуратную прическу. Юнги проследил этот жест с недовольством, но не решил встревать — всё-таки этот альфа был Чимину родным братом. — Твоё дело — сидеть в уютной деревне и плести свои фенечки дальше, — поучительно и едко сказал альфа, но увидел строгий взгляд Соджуна — самого старшего из детей Паков, он был на целых двадцать лет старше Чимина, и они никогда не общались близко. Однако Соджуну не нравилось, что его младший потешался над самым маленьким омегой их семьи и грубо приказал ему заняться своим делом. Он подошёл к Чимину сам и не решился как либо его касаться, даже положить подбадривающе руку на плечо — они оба были чужими друг другу. — Тебе не стоит думать о таком. За стенами опасно, — мягко сказал ему Соджун и, кинув взгляд на Юнги, кивнул ему и пошёл продолжать работу на лесопилке. Чимин повсюду слышал шепотки смеющихся и переговаривавшихся альф. Видно, он вызвал очень много ненужных пересудов. Неловко посмотрев на Юнги, что по-прежнему безмолвно стоял перед ним, всё ещё сбитый с толку столь странной просьбой, Чимин натянул рукава на пальцы от неловкости: — Прости. Это было глупо, — а потом развернулся и ушел, чувствуя, что от обиды его глаза повлажнели. Но зачем ему плакать, когда услышал чистую правду? На что вообще он надеялся… *** Тэхен занимает его до вечера — Чимин показывает ему окрестности, и любопытно заглядывает в небольшую хижину, временно выделенную Киму. Этот дом из ладного сруба ещё не был заставлен мебелью, но добрые оборотни кто смог нанёс ему шкур, чтобы омега сделал гнездо прямо в центре комнаты для себя и своих малышей. Здесь также была небольшая печь. Усевшись прямо на пол, они болтали до вечера, а потом Чимин услышал стук в дверь, когда Тэ отошёл, и без удивления увидел на пороге мнущегося Чонгука с букетом пушистой вербы — отличная альтернатива цветам во время зимы. Не став мешать, омега выскользнул из дома и поспешил к себе. — Я не знал, где ты, поэтому решил просто подождать здесь, — оправдался Юнги, наматывая круги в переулке из редких елей недалеко от дома Чимина, куда не выходили окна ничьих хижин, чтобы создать ощущение приватности. Чимин, замерев в паре метров от него, едва узнавая его лицо в приглушенном лунном свете, доверчиво приблизился, и Юнги тут же мягко сжал его плечи. — Завтра мы пойдём на охоту, — пообещал альфа. — Что? Но как же… — Чимин ахнул, совершенно не ожидая этих слов. — Нужно было сразу забыть. Это была изначально глупая идея, и… — Нет, — Юнги подошёл так близко, что горячее облако его дыхания согрело лицо Чимина. Старший нежно заправил его более короткую, чем остальные роскошные волосы, челку за ушко. Сегодня на омеге не было шапки, платок был спущен на шею, и здоровые и крепкие, лоснящиеся локоны собирали на себе снежинки. — Это твоё желание. Мне не следовало молчать на лесопилке, я просто был поражен. Ещё ни один омега не предлагал мне отправиться на охоту. — Ну, — Чимин задумался, как может пошутить, и потом сам фыркнул своим забавным мыслям и взял руку альфы в свою, окутывая теплом варежек. — Значит, завтра? — Я зайду за тобой ближе к полудню. — Ладно, — Чимин, не удержавшись, счастливо рассмеялся. Осознание, что они действительно пойдут на охоту, осуществят глупую детскую мечту Чимина спустить с горы и увидеть хотя бы частичку мира, наполняло его восторгом. — Ладно, — усмехнулся Юнги и охнул, когда омега навалился на него и крепко прижался к его губам, повиснув на шее. Альфа едва успел схватить его за талию, пока они оба не упали в снег, и хотел уже шутливо возмутиться, но Чимин после губ принялся целовать его в щеки и смущённо благодарить, так что у альфы от восторга совершенно не осталось слов. *** Шерсть трепал ветер, становящийся всё менее свирепым, пока оба волка трусили вниз с горы. Чимин изначально хотел, чтобы охотники его взяли с собой в рейд, ведь никак не думал, что Юнги согласится в одиночку спустить с ним за пределы территорий северных волков. Но альфа сделал это, огромным белоснежным волком степенно перебирая лапами чуть позади него, и с любопытством разглядывая, впервые увиденную им, волчью форму Чимина. Омеги по природе небольшие, уступающие в холке любому альфе добрые тридцать-сорок сантиметров, но они все ещё довольно крупные по сравнению с любым лесным альфой — данный факт служил поводом для гордости у горных волков и основой для шуток над охотниками из других стай. У Чимина была лоснящаяся белоснежная шерстка и длинный, виляющий в воодушевлении хвост и ушки торчком, с очаровательными кисточками. Как только они увидели начало леса, омега обернулся к нему и радостно затявкал, а потом унесся со всех ног вперед. Юнги дал ему несколько метров форы, а потом, прижав нос к земле, чтобы вытянуть и навсегда отпечатать в памяти полностью раскрытый насыщенный запах своей омеги, сорвался следом. Они бегали по лесу. Юнги предусмотрительно отворачивал его от особо опасных зон, и в основном держал их догонялки в пределах двух километров от горы, на самом безопасном месте. В воздухе было гораздо больше пыльцы и запахов других зверушек. Чимин иногда останавливался, сам забывая, что затеял шутливые салки с альфой и, учуяв что-то интересное в земле, принимался рыть лапами лишенную снега поверхность, пока не натыкался на шишки, на спрятанные в дуплах орешки, хотел сунуться любопытным носом в муравейник, но Юнги подтолкнул его мордой в пухлый пушистый бочок, не позволяя ему ужалить нос о кислый яд насекомых. Ушки Чимина вращались во все стороны, улавливая щебетание птиц, шум листвы, скрип коры деревьев, всплески горной реки и даже шуршание толстых телец гусениц и сороконожек в кучах прелых листьев. Когда омега измотался и улегся прямо на подстилку из пожухлых иголок, чтобы демонстративно вылизать шерстку, Юнги лёг напротив, согнув длинные сильные лапы. Он был невероятно большим на фоне юного волчонка, но на то он и юный, совершенно не обязательно, что Чимин не вырастет ещё в холке. Но альфе нравилось и так — Чимин в любой форме был прекрасен, белоснежный и мягкий, озорной и любопытный. Они смотрели друг на друга, издавая заискивающие животные звуки и игривое рычание. Чимин подскочил к отдыхающему оборотню и вскопал лапками землю прямо рядом с его мордой, слегка засыпав чужой нос землей, что Юнги с ворчанием облизнул большим языком. А потом мальчишка встал над ним во весь рост, внимательно смотря в глаза, и Юнги мигом насторожился, не зная, что он задумал, когда омега вдруг раскрыл пасть и невинно куснул его за переднюю лапу. Потом, извернувшись, за заднюю. Совершенно безболезненно, лишь играясь, но Юнги не выдержал, когда Чимин, в попытках его раздраконить, вдруг вообще бухнулся на его спину сверху и завизжал, когда Юнги изворотливо подмял его под себя. Юркий волчонок выпутался из-под его большого тела и, махнув пушистым хвостом по чужому лицу и ушам, вдруг сорвался с места, снова готовый к догонялкам. Юнги, однако, никогда не показывал, как легко ему было одержать победу — настигая Чимина, он подпихивал его носом в пушистую задницу или бок, от чего Чимин дергался и ещё шустрее уносил лапы, но сам альфа никогда его не обгонял. Юнги самому нравилась эта игра. Она подпитывала его желание быть защитником и стражем своей любви, а также приносить радость Чимину тем, что принимал участие в его затеях. Вдруг Чимин упёрся лапами в землю, отчего Юнги лишь чудом не врезался в него, и прижался грудью к земле. Сосредоточившись, мужчина тоже услышал это — тихий стрекот белки, скребущей лапками по коре дерева, чтобы спуститься с дупла в поисках пропитания и пополнить свои зимние запасы. — Расслабь тело, — ментально шепнул ему Юнги, не стремясь помешать его сосредоточенности, и лизнул белоснежные ушко. Чимин дёрнул им в его сторону и переступил с лапы на лапу, делая их не такими дубовыми от напряжения. — И полностью сосредоточься. Когда будешь готов — беги. Юнги следил за ним, встав рядом, и лишь лениво ворочал одним ухом в сторону белки, от которой Чимин не отрывал глаз. Беззвучно сорвавшись в места, Чимин стрелой понесся в сторону выбранной им жертвы, и какого было его удивление, когда ему всё-таки удалось её настигнуть и проткнуть зубами небольшое, упитанное тело. Гордо задрав голову и степенно шагая обратно к присевшему на задние лапы Юнги, ожидающему его, Чимин положил между ними свою пойманную добычу и отплевался от мелкой рыжей шерсти, зацепившейся за язык. — Ты умничка, — ласково похвалил его альфа, проводя языком по голове омеги между большими ушками, делая его шерсть похожей на ежинные иголки. Чимин фыркнул, пихая его в бок, но потом притерся к его дымной шерсти и тесно прижался к альфе, воркуя и, кажется, по-волчьи напевая. Заигравшись, оба позабыли о времени, поэтому появились в деревне ближе к позднему вечеру, пока ещё совсем не стемнело. Чимин отказался идти домой, и Юнги с удовольствием пригласил его к себе. Наспех нагрев воды, пока Чимин в волчьей форме топтался у печи, ещё тёплой с прошлой ночи, и с него ручьями стекала вода от прилипшего к шерсти снега, когда они обратно поднимались в деревню. Сам альфа обтерся полотенцем и скрыл обнаженные части тела домашними штанами, а затем вернулся в гостиную с полотенцем. К тому времени Чимин уже обернулся обратно в человека и сидел на шкурке, весь дрожал от холода, но его длинные белоснежные локоны полностью скрывали его наготу. Юнги заботливо укутал его в полотенце и заставил подняться на ноги. — Давай, нужно помыться в горячей воде, чтобы быстрее согреться. Будешь фырчать, когда научишься отряхиваться от снега на улице, а не в доме, — Чимин насупился, но бурчать перестал. Его холодные пяточки обожгла едва ли горячая водичка на дне небольшой деревянной ванной, и по всем ногам вверх прошло покалывание. Омега присел на дно, поддерживаемый сильными руками альфы на своих локтях, и тогда Юнги убрал с его плеч полотенце, чтобы повесить на крючок и воспользоваться потом. Порывшись на полочках в небольшой купальне, он поставил на низкий стульчик рядом с Чимином несколько шампуней и мыло на выбор, а также наполнил доверху рядом стоящую железную бочку кипятком из ведра, снятым со второй печи в доме, гораздо меньшей и предназначенной именно для этих целей. Так Чимин сможет на свой вкус подливать в ванную воду из горячей и холодной бочки с помощью глубокого ковшика, что альфа тоже оставляет ему под рукой. — Ты останешься? — окликает омега с надеждой, когда Юнги уже как раз собирался тактично оставить его одного. Чимин весь сжался то ли от холода, то ли от смущения, прижал к груди колени в большой ванне, обхватив ноги руками. Подтянув штаны, Юнги присел по правую руку от него, и большой тёплой рукой коснулся его спины, приглаживая растрепавшиеся по ней волнистые волосы, всегда сплетаемые Чимином в аккуратную косу, но сейчас полностью распущенные, прекрасного цвета лунного света. Чимин вздрогнул от его прикосновения, поворачиваясь к нему и укладывая щеку на свое предплечье. — Если ты хочешь, я останусь, — произнёс альфа и следом убрал его упавшие на лицо прядки за ушко. Чимин наклонился к его руке, и Юнги послушно погладил его по румяной щеке. — Давай согреем тебя. Под указанием омеги Юнги разбавил ему воду, делая её приличной горячей температуры, чтобы погреться до костей, но не обжечься. Чимин делился с ним восторгом от сегодняшней прогулки, и ни раз, и ни два ждал от Юнги повторных слов похвалы за то, что он на первой же своей охоте смог поймать белку. Не многие альфы могли провернуть такое в первый раз. Юнги был с ним полностью согласен, и не скупился на комплименты. Чимин гордился этим, и Юнги был в восторге от его сладкого лепета и открытой улыбки. Чимин сам помылся, скользя руками по своим лодыжкам, коленками и бедрам, вниз в мутную от мыла и шампуня воду к тазу, животу, труди и снова вверх к плечам. Попросил Юнги потереть ему спинку, и альфа тактично не опускал глаз ниже его шеи, обращаясь с кожей омеги крайне осторожной. Она казалась такой нежной, а грубая мочалка, что хранилась у него в купальне, — слишком жесткой. Покончив с купаниями, Юнги отдал ему одну из своих немногочисленных рубашек, скрывающих Чимина до коленей, и они отправились в гостиную под печь сушить ему волосы. Юнги притянул им к печи несколько шкур, а Чимин заварил им чай, и как только они сели бок о бок, омега уложился ему на грудь, убрав мокрые волосы на другое плечо, на полотенце. Длинные пальцы альфы прохаживались по корнями волос, помогая им сушиться, и Юнги предполагал, что таким шикарным локонам нужно много ухода, но Чимин довольно просто сушил их полотенцем, не боясь спутать. Возможно, потому что у альфы в доме не было совершенно никаких уходовых средств. К следующему визиту омеги в его дом они должны захватить пару его вещей, чтобы можно было переодеться на сменку, и для таких вот случаев. — Я вдруг вспомнил, что Тэхен мне сказал, что он должен будет скоро уйти, — вспомнил Чимин, уютно устроившись у него в руках. Юнги, шаривший носом у него в макушке, желая уловить запах омеги за ядерным ароматом травяного шампуня, нахмурился. Последнее, о чем он хотел говорить в этот уютный вечер — это о других омегах. — Чимин, мне не хотелось бы сейчас это обсуждать. — Но, просто ответь на один вопрос, ладно? Только один, — Чимин закинул вверх голову, чтобы словить его взгляд, и Юнги, что ж поделать, не мог противостоять ему, поэтому сокрушенно вздохнул и сжал курносый носик меж двух пальцев, отчего омега зафырчал. — Скажем, если бы нашёлся альфа, что возьмёт их к себе и создаст семью, то ты разрешил бы ему остаться в стае? Погладив его талию, Юнги положил подбородок на воздушную макушку и вдохнул пар от ягодного чая, что Чимин поднёс к губам. Альфа чувствовал себя по-настоящему уютно и мог лишь надеется, что таких вечеров в будущем станет больше. — Скажем так, я не был бы против этого. Однако всё зависит от решения лесной стаи. Безопасность моих волков превыше всего. Удовлетворенный и таким ответом, Чимин кивнул и погладил его руку, оставшуюся лежать на его боку.