Сказания Снежного племени

Наступила весна. Не так ощутимо для горных оборотней, поскольку снег всё ещё лежал по щиколотку и всё также по ночам вихрились вьюги, но заметный сдвиг в воздухе определённо присутствовал. Чимин шумно потянул носом и уловил в округе витавший запах новых древесных почек, что распустятся всего через пару месяцев, и пожухлой прошлогодней травы, которая проплешинами начала появляться на дорогах. По решению совета и переговоров с вожаком лесных оборотней, Тэхену разрешили остаться в их стае. Не малую роль в этом вопросе сыграла настойчивость Чонгука — бойкого оборотня и младшего протеже Юнги, который наотрез отказывался отпускать омегу в нелюбимую им стаю, и грозился отправиться за ним следом. Столь яростные протесты посеяли зерно разлада между двумя друзьями, поскольку на протяжении месяца Юнги не давал Чону никаких определённых ответов о том, останется ли омега. Мин осторожно подходил к этому вопросу, ведь вести дела с другими стаями требует изрядного запаса нервов. Если узнают, что северные оборотни берут к себе всех подряд, то их рассеявшаяся по округе слава жестокого, непреклонного в традициях клана, даст трещину, и некоторые изрядно глупые могут попытаться пойти с войной на их долину, станут посылать шпионов, чтобы выведать их секреты. К счастью для Чонгука, вожак лесных — непроходимый идиот с седыми висками. Он плевать хотел на Тэхена и давно перестал считать его частью своей стаи. Несомненно, старик был удивлен, узнав, что Ким не сдох в лесах, и северные подобрали его. Очень неясным взглядом осмотрел он на вожака Мина и его сына, будущего преемника. Однако, их свирепый вид и строгие, холодные глаза, не дали лесному оборотню даже подумать, что в стае с новым вожаком изменится хоть что-то, и они перестанут держать оборону горы, всегда готовые разорвать глотки любому, кто решит посягнуть на безопасность их омег и детей, охраняемых в горной долине. Тэхен успел обзавестись знакомыми, и зарекомендовать себя приятным парнем, на судьбу которого свалилось много несчастий, поэтому его приняли в стаю добродушно и оставили за ним ранее выделенную хижину. Она небольшая по сравнению с другими, но крепкая и сохраняющая тепло. Его деткам там тоже нравится, волчата успели разрисовать углем бревна, до которых дотягивались, и Ким каждый вечер разглядывал их рисунки с любовью. С Чонгуком он не спешил, но то, как мужчина отстаивал его честь, не пугаясь совета своего родного клана, что мог бы за неповиновение вышвырнуть его из стаи, грело его израненное сердце. Этим днем на пороге Тэхена появился Чимин и забрал его к швеям. Киму нужно было социализироваться в стае, а Чимин пока был его единственным другом, поэтому Паку тоже приходилось высосываться из дома и составлять ему компанию, пока показывал ему день за днем всё новые занятия, которыми омеги увлекаются в деревне, чтобы после Ким выбрал что-то одно или даже несколько. Ким отчаянно старался быть полезным, и Чимин, не испытывающий за собой этого желания, всё равно хорошо его понимал — он-то родился здесь и был омегой, а все они высоко ценились в любой стае, поэтому не было совершенно никакого шанса, что его могут изгнать из родного края за то, что он просто лентяй. В отличие от Тэхена, которому нужно было хотя бы первые несколько лет зарекомендовать себя полезным, старательным омегой, ведь противники того, чтобы их никогда не смешиваемую с другими оборотнями стаю населял чужак, по прежнему были. Недавно Юнги под самые морозы, всегда выпадающие на начало марта, подарил Паку большую, тёплую шубу из шкуры того самого медведя. Альфа признался, что всё это время дублил кожу самостоятельно и лично шил, советуясь со своей матерью, поэтому изрядно запоздал, ведь почти всю зиму Чимин отходил в тонкой шубке прямо у него под носом. Но Чимин был невыносимо тронут его подарком и носил его абсолютно везде, даже если ему надо было хотя бы на пару минут выйти на улицу. Сегодня он надел её тоже, и сейчас изрядно потел под пекущим солнцем над головой. Прядки его чёлки прилипли ко лбу, и омега раздражённо скинул зудящий на влажной коже шерстяной платок, а потом и шубу, оставаясь в одном вязанном свитере. Вместе с Тэхеном они сидели у входа в швейную и, разложив обе шкурки енотов на снегу, отбивали их что есть мочи, чтобы сделать закорешую кожу более мягкой и податливой для дальнейшего шитья. Кстати, отличный способ справиться со стрессом. Юнги едва уклоняется, когда, появившись из-за спин омег, в него летит случайно выпущенный из рук дубильный камень. Чимин испуганно оборачивается и охает, замечая удивленного альфу, спрятавшегося за тонкий ствол дерева. — Прости, — неловко извиняется омега, и альфа кладёт руки ему на талию, прижимается грудью сзади и приветственно целует. Тэхен наблюдает за ними с нежностью в глазах. Они такая красивая пара. — Я украду тебя на пару часов? — Зачем? — Чимин, давайте будем честными, изначально не был в восторге от деревенской работы, но ему было неловко оставлять Тэ одного. — Я, пожалуй, проведаю Чонгука, — тут же заявил Ким и подобрал со снега их шкурки, чтобы отнести обратно в мастерскую и дать Чимину повод сбежать. Благодарно кивнув ему, Чимин посмотрел другу вслед и пошатнулся, едва не заваливаясь назад, когда на плечи ему опустилась его тяжёлая, тёплая шуба. — Не ходи раздетым. Зима ещё не прошла, — поучает Юнги, почесывая его макушку там, где у волков обычно располагаются ушки. Чимин всегда таял от его ласковых прикосновений. — Ты когда-нибудь поднимался в горы? — Мои родители часто так делают, но меня никогда не брали. Вопрос о том, хорошо ли Чимин перенесёт высоту, даже не стоял — родившись на высоте на несколько километров выше оборотней других стай, ни он, ни остальные северные не страдали от горной болезни. Отправив омегу переодеваться во что-то более практичное и лёгкое для подъёма на склон, Юнги сходил на кухню, чтобы взять ему обед, который они оба, очевидно, пропустят. Сам охотник мог не питаться несколько дней, и жить в диких условиях на протяжении недель, всё ещё сохраняя способность быть смертоностным, энергичным противником в драке с другим хищником, чье мясо и шкуру он понесёт обратно в деревню. Но Чимину не стоило испытывать всего этого, поэтому альфа позаботился о его комфорте. Встретившись у ворот, Юнги взял его ладошку в свою, согревая пальчики, и пошёл с ним вместе по натоптанной тропинке. Чимин не знал, куда они идут, и любопытно наблюдал из-за своего плеча, как деревня становится всё меньшей точкой за их спинами, пока и вовсе не скрывается за высокой скалой. Юнги куда-то вёл его, но не выдавал, куда именно, и омега воодушевился, желая поскорее разузнать секрет. Подниматься в гору проще, когда на тебе нет тяжёлой стесняющей одежды. Юнги был в одних брюках и ходил босой по колкому морозцем снегу, его крепкое тело не пробирал никакой холод, и Чимин раздражался из-за того, что на фоне него выглядел завернутой в сотни слоев капустой, лениво переваливающейся с ноги на ногу. Заметив его дискомфорт, Юнги огляделся, прекрасно зная эту местность, ведь лазить сюда начинал ещё ребенком, и подвёл его к одной из пещер, где альфы хранили верёвки и крепежи на всякий случай, если хотели поупражняться в лазаньи на непроходимые, отвесные скалы. — Можешь обенуться. Как я знаю, волчицы более гибки и проворны, так что тебе будет легче идти по узким тропкам, чем мне в форме волка, — задумавшись над его предложением, Чимин покусал губы и стянул с плеч свой старый, лёгкий тулуп. Юнги помог ему раздеться, складывая его вещи подальше от снега в пещере, чтобы не намочить, и учтиво отвернулся. Когда омега остался нагим за его спиной и вмиг обернулся, а затем уткнулся ему в руку уже волчьим носиком, Юнги нежно почесал его за белоснежными ушками с кисточками и повёл вперёд себя, указывая дорогу. Тропка была не отвесной и достаточно широкой, но альфа предпочел идти сзади, чтобы страховать и в случае чего успеть схватить его за шкирку. У Юнги было достаточно сил, чтобы поднять свою волчицу, даже в человеческой форме. Место, куда Юнги привёл их, оказалось пиком самой низкой из пяти горных вершин, окружавших деревню. Алтарь был построен здесь для того, чтобы к нему могли подняться даже пожилые оборотни. Это возведение камней с крупным клыком оборотня наверху, который Чимин не смог бы обхватить всей своей ладонью, являлся священным местом, где будущие вожаки присягали на верность стае, но также сюда мог подняться любой оборотень, чтобы обратить молитвы к их богам. Альфа осторожно и крайне трепетно провел ладонью по высокой горке из камней, достигавшей его груди, и посмотрел на Чимина, покорно присевшего на задние лапки и готового слушать. — Я волнуюсь, — признался Юнги, смущённо опуская голову. Ветер здесь был не свирепый, но ощутимый, взьерошивая чёрные волосы альфы. — Этот алтарь посещали все поколения моей семьи, и совсем скоро отец передаст мне свой пост. Эта приемственность по наследству заложена традицией, но, мне не кажется, что я… Альфа замолчал, одернул руку от алтаря и опустил её в карман брюк. Посмотрел вдаль. — Я не уверен, что достоен стать вожаком. Услышать подобное для Чимина стало шоком. Зная очень много молодых оборотней, наблюдая за ними на протяжении очень многих лет, за их взрослением, за их дружбой, за их отношением к стае, Пак был твёрдо уверен, что среди северных оборотней на их веку не было никого достойнее Юнги, чтобы стать вожаком. Задумчиво покопав лапой землю, лишь слегка припорошенную снегом, постоянно сдуваемым на такой высоте, Чимин размышлял, как спасти альфу от хандры. Почувствовав тепло своей спиной, Юнги обернулся, попутно ладонью касаясь обнаженного прижатого к себе бедра. Чимин обнял его со спины, абсолютно не стойкий к морозам, но омега чувствовал, что альфе сейчас нужно услышать его. Ему нужно было услышать его мнение, и пускай Чимин ощущал себя не достойным того, чтобы вожак полагался на него, но с гордостью принял на себя эту честь, укладывая щеку на плечо мужчины, поближе к его уху. — Я понимаю, почему ты сомневаешься. На самом деле, я был бы расстроен, если бы ты этого не сделал, — Чимин чмокнул его в лопатку, стоя на носочках. — Это не значит, что ты не достоен. Это лишь значит, что ты понимаешь ответственность, и готов становиться лучше с каждым днем. С первой дрожью Юнги через сопротивление повернулся к нему и окутал всем собой, давая согреться. — Я рад, что ты веришь в меня, волчонок. А теперь обернись для меня в свою шубку, чтобы не заболеть, — Чимин, хлопая глазами, вдруг надулся. Он тут такие речи толкает, а альфа снова думает лишь о своей заботе. Однако мальчишка пока не понимал, что он — самое важное, о чем Юнги всегда будет думать в первую очередь. Если стая — это его ответственность и, несомненно, большая семья, то Чимин — семья более близкая, и Мин себе не простит, если с ней что-то случится. Напоследок также проведя ладонью по клыку, думая лишь об одному ему известных вещах, Чимин послушно обернулся в волчицу и чихнул. Пока они спускались, гораздо быстрее, чем шли на подъем, Юнги держал его рядом с собой, поглаживая холку, даря тепло от ладони, и не прекращал размышлять о том, что сказал Чимин. Его омега был юным и игривым, остороумным и не редко колким на язык, но, когда он говорил серьезно, Юнги мог различить это, и такие моменты для него были невероятно ценны. Он понимал, что всё больше пропадал в этом мальчике, именно поэтому взял его с собой к алтарю до собственной инагурации через пару недель. Он хотел услышать его мнение, как Чимин отнесется к тому, что он станет новым вожаком. Будет ли рядом после того, как он взойдёт на пост. Когда они дошли до пещеры, Юнги подождал, пока он оденется, а потом сам обернулся в волка. Путь вниз представлялся широкой тропой, не нуждающейся в маневрах, и будет быстрее, если Чимин сядет ему на спину. Его нужно было срочно отогреть и напоить чаем, чтобы избежать простуды. Не мало удивлённый тем, что у входа в пещеру встретил не Юнги, а его огромного волка, лежачего на лапах, Чимин перекинул ногу через большое тело и вцепился пальцами в мех, когда оборотень сорвался с места. Во время этой короткой поездки до хижины Юнги, Чимин в полной мере понял, насколько свирепым, сильным и быстрым был его альфа. И то, каким крохотным он себя чувствовал на его спине. Это ему невыразимо понравилось. *** После привычно короткой весны — всего за две недели сошёл весь снег и природа проснулась, наливаясь зеленью и жизнью, — наступило лето. Чимин любил эти два месяца тёплой погоды и цветущей природы, пока ещё не успела неожиданно наступить осень, давая о себе знать пронизывающими до костей морозными ночами. Когда сошёл снег, вся деревня активно принялась за сбор озимов и посев яровых — растений, что садят и собирают весной и летом. Их семья за неимением сильного охотника особенно сильно полагалась на свой урожай, поэтому целыми сутками Чимин был занят с мамой на огороде, пока отец ходил пополнять закрома сухой древесины для своих будущих досок. Познакомившись с родителями омеги, не столь давно и официально заявив, что собирается ухаживать за их сыном, Юнги невероятно помогал. Он ходил ради семьи омеги на охоту в одиночку, считая это своим долгом, даже если, переняв пост вожака, он перестанет участвовать в охотничьих рейдах без крайней нужды; даже залатал им крышу, когда однажды приходил к Чимину в гости, — тот хвастался альфе своими новыми растениями, что ему удалось выходить и не угробить после стойких морозов, — и почувствовал, какой сильный сквозняк ходил на чердаке. Родители Пака смотрели на альфу косо. Они не верили, что у Юнги могут быть чистые, искренние намерения к их сыну. Такие, как Чимин, как правило остаются старыми девами и доживают свой век с родителями, перебиваясь случайными, редкими любовниками, или же их берут замуж за неимением других достойных кандидатов, и те живут тихую жизнь на грани нужды, но успешно её не переступая. Такие примеры есть в деревне. Так что трудно было поверить, что вожак выбрал Чимина в качестве спутника для серьёзных отношений. *** Летом озеро, на котором Чимин любит кататься на коньках, тает, вода здесь не речная, без остужающего горного течения, поэтому быстро нагревается. Сегодня в деревне выходной, все наслаждаются тишиной и покоем с семьей, поэтому Чимин зная,что у Юнги не будет дел, утащил его на пляж, заняв место по другую сторону берега, чтобы быть подальше от других парочек. Купаться он любил, а потому вылез, лишь когда кончики пальцев сморщились, а губы посинели. Если честно, Чимину было плевать, он бы ещё немного поплескался, но Юнги очень выразительно посмотрел на него с берега и приманил к себе. Как итог — Чимин разлегся на нем и игрался с длинными пальцами альфы. Руки старшего учтиво не касались зон купальника, поглаживая лишь влажный животик и бедра. Они отдыхали, наслаждаясь друг другом и наблюдая за птицами, вьющими гнезда на ветке дуба, раскинувшегося над их головой, — не только оборотни стремились сделать запасы на зиму, пернатые тоже отлично трудились. У пары их друзей тоже всё налаживалось — не прошло и двух месяцев с их знакомства, как Чонгук во всеуслышанье объявил, что будет претендовать на него во время брачной луны. Альфа понимал, что Тэхену при наличии щенков и разбитого сердца нужен был не просто любовник, а волк, способный стать ему опорой и не подавать пустых надежд. Понадобилось немало времени, чтобы Ким решился подпустить его к себе, к своему телу и сердцу, в свой дом и познакомить с волчатами, но он был рад своему выбору, и теперь пара жила вместе. В поисках места, где приткнуться на пляже, полном таких же молодых, как они, волков, и также более старших пар, что сделали из похода на пляж целый пикник и наслаждались друг другом. Тэхен заметил по ту сторону озера, — чтобы добраться до которой, нужно сделать приличный крюк по скальной тропинке, — их друзей. Тэхен, если честно, завидовал им. Их взаимопониманию и любови. Они были далеко не стандартной парой, но Ким как никто ратовал за то, чтобы у них всё получилось. Мин Юнги кажется приличным альфой, исходя из того, что омега успел подметить с тех пор, как поселился в этих местах. Явно завидный жених, по слухам отвергнувший добрую половину красавиц, прежде чем остановить свой выбор на несовершеннолетнем омеге. Однако была в этом и другая сторона медали, не столь привлекательная. Чимин не ходит на собрания омег стаи, не участвует в кружках по интересам, предпочитая проводить время наедине с собой или в окружении знакомых, близких людей, но Тэхен посещает такие места. Среди омег, за которыми всегда остаётся последнее слово в том, хотят ли они выходить замуж (во время брачной луны альфа может высказать свое намерение о том, что хочет жениться, но на выбранного им омегу могут претендовать и другие, так что именно омега делает окончательный выбор), Юнги не пользуется особым спросом, несмотря на все его заслуги и потрясающий характер. «Он стар», — так отзываются о новом вожаке юные омежки, едва достигшие девятнадцатилетия и чувствующие себя властительницами судеб, как никогда ожидая брачного праздника. — «Наверняка, уже не такой прыткий». Имея в виду, конечно, постельные дела. Омеги предпочитали юных, задорных, порой слегка легкомысленных альф. С них можно было с легкостью лепить достойных мужей, почитающих и превозносящих своих омег. Они также с большей вероятностью принесут хороших, здоровых щенков. Конечно, Юнги был состоявшимся альфой, с большими возможностями и достатком, но далеко уже не свежим и приманивающим взгляды, как ещё пять лет назад. А с новым статусом вожака тот ещё дальше отвернул от себя омег, ведь такого мужчину под каблук загнать было почти невозможно, ведь тот обладал явной и нерушимой властью в руках. Тэхен не знал, думал ли вообще Чимин об этих вещах и слышал ли слухи, но, если бы спросили мнение самого Кима, он бы, во-первых, никогда не стал бы так пренебрежительно отзываться о таких хороших людях, как Мин Юнги, а, во-вторых, ему кажется, что трудно во всей деревне сыскать пару гармоничнее. Шебутной, неугомонный Чимин, мало знающий об омежьих хитростях, которым учатся как раз-таки при общении с другими представителями слабого, но не беспомощного пола, кажется очень любящим мальчишкой. А Юнги — степенным и на редкость спокойным, такого не пронять капризами и молодыми глупостями, но он непременно станет якорем для своего омеги, уравновесит его на волнах эмоций и станет опорой. Наблюдая, как Чимин поворачивает голову, чтобы мягко сжать губы со своим альфой, бестыдно целуясь под взглядами десятков пар, смотрящих на них с другого конца озера, Тэхен поправляет на плече полотенце и уводит Чонгука в другую сторону, чтобы альфа, заметив Юнги, не понесся к нему здороваться и не разрушил чудный романтический момент. *** Довольно часто Чимин ночевал у Юнги. И сегодняшний день — не исключение. Ворвавшись в хижину без стука, омега нёс в котомке, которую прижимал к груди, несколько маленьких глиняных горшочков с цветами. Для его хобби Юнги освободил ему целую пустую комнату на солнечной стороне и обещал сделать несколько шкафов и полок, а пока Чимин переносил часть своей оранжереи прямо на пол в середину комнаты, зная, что днем именно туда будет падать квадрат солнечного света из окна. Юнги пока не было, ему ещё нужно было привыкнуть к своей должности, несмотря на то, что он неофициально выполнял обязанности своего отца уже около трех лет, чтобы быть готовым взять на себя всё управление. И пока что он задерживается до поздна, встречаясь с главами разных деятельностей их деревни, узнавая их потребности в материалах, и о запасах. Однажды вечером он поделился с Чимином, что хочет организовать постройку ещё нескольких домов, и расширить ограничивающую стену, так как стая росла, что было прекрасно, однако данный факт требовал большего количества жилищ и пропитания. Дожидаясь альфу, Чимин завязал волосы в высокую гульку и отправился исследовать закрома в поисках продуктов, чтобы приготовить ужин. Готовить пришлось научиться давно — он считал себя ненужным в собственном доме, и старался хоть как-то угодить своим холодным родителям, стряпая им еду. В этом доме чаще всего готовкой занимался Юнги, что необычно для альфы также, как и помогать омеге со стиркой. Чимин поражался, какой подарок ему достался, ведь альфа считал, что готовить мясо — не омежьих рук дело. Требовалась сила, чтобы смягчить его, и острый нюх, чтобы уловить момент, когда кровь полностью свернется и пропечется, чтобы не пересушить. Таких вкусный стейков Чимин никогда не пробовал. Но вот сладости и пироги лучше получались у самого омеги — работа с тестом требовала зоркого глаза и точной граммовки. Он также был неплох в приготовлении овощей, что всегда являлись гарнирами, поскольку одного здорового альфу, да и подрастающегося омегу тоже, было трудно накормить одной зеленью. И не смотря на то, что Чимин все свое детство прожил без ежедневного потребления питательных, мясных продуктов, он быстро привык к хорошей жизни, как только встретил Юнги. Решив напечь блинов, Чимин тихо напевал мелодию, услышанную им недавно в одной из беседок, где альфа, играя на лютне, привлекал народ. Юнги застал его за этой уютной картиной и не решился мешать, тихо наблюдая в дверном проеме нежным взглядом. Омега облизнул пальцы от сладкого облепихового варенья, которое сварил сам прошлым летом, и подпрыгнул, увидев его в дверьях. — Я тут немного похозяйничал, — Чимин окинул рукой всю свою деятельность: много запачканных в ингредиентах мисок и ложек, а на печи в большой чугунной сковороде жарится блинчик, который омега одним ловким движением лопатки переворачивает на другой бочок. Желая покормить альфу с дороги, но сначала убедиться в том, что ничего не пересолил и не пересахарил, Чимин складывает блин в треугольник и откусывает самый кончик. Удовлетворенно качнув головой, подходит к альфе и тычет в губы угощением. Юнги послушно пробует, не забывая ставшими маслинистыми губами после оставить поцелуй на его таких же выпачканных. — Спасибо, — Чимин напевает от похвалы и отпускает альфу переодеваться и мыться после долгого дня, пока сам заканчивает с жаркой и моет посуду. Остановившись всего на мгновение, он задумывается над тем, что действительно сейчас происходит между ними, — ведут себя, как настоящая семейная пара, — и Чимин полностью удовлетворён этим. Поразительно, что с ним может сделать влюбленность. Юнги весьма ненавязчиво приносит из холодного погреба и ставит на печь разогреваться большой казан с остатками вчерашнего ужина — мясной похлебки с фасолью, — намекая, что одними блинчиками никто из них сыт не будет. Чимин не возражает — сам бы ни в жизнь не поднял бы такую махину из подвала, — однако зорко контролирует, чтобы после ужина альфа съел как минимум полтарелки его блинов. А то для кого он старался! Каждый раз они ночевали в одной постели. Юнги, оберегая его целомудрие, порывался выделить ему отдельную комнату, но Чимин ловко оправдался тем, что дом альфы для него непривычно огромный, а потому он бы мерзнул по ночам, так что Юнги на удочку повёлся и даже делил с ним одно одеяло, а также для надёжности укрывал Чимина какой-нибудь шкурой. Сняв веревочку с волос, Чимин расчесал их и строго оценил свой внешний вид в запотевшем зеркале в купальне. На нем лишь трусики, и омега критично оглядывает свои голые руки, ноги и грудь, ворочается во все стороны. Его ляжки пухлые, коленки откруглые, животик выпирает небольшой округлостью, а сосочки крупные и нежно-розовые. Он пухленький и нежный, как и подобает омеге. В других стаях, как ему рассказывал Тэхен, все омеги тощие, кожа обтягивает тонкие сухие мышцы. Такие, по мнению Чимина, не выжили бы ни одной зимы на севере, что уж говорить о том, чтобы выносить щеночка. Гордо погладив свое тело, он снимает с крючка для полотенец и скептично осматривает тонкую тунику для сна с рукавами до локтей, длиной до лодыжек. Он спит в ней с самой первой ночёвки в этом доме, но сейчас она кажется омеге страх какой непривлекательной. Одежда делает его похожим на привидение, совершенно не подчёркивает изгибы. Фыркнув, Чимин без дела кидает её в корзину с грязным бельём и тянется к другой вещи на соседнем крючке, припасенной им специально для своего игривого настроения. Рубашка Юнги, чистая, но всё равно пахнущая им, Чимин прикладывается носом к воротнику и шумно вытягивает запах, а потом довольно качает головой и натягивает её на себя через голову. Рубашка огромная на его плечах, рукава полностью закрывают пальцы, но Чимин аккуратно подкатывает их до локтей. Длина — едва ли до середины бедра, выставляет напоказ его румяные ноги, и Чимин для эффекта взъерошивает волосы у корней, чтобы сделать их немного более пышными. Довольный, он направляется в спальню Юнги. Альфа ждал его уже в постели, измотанный насыщенным днем, и лениво переворачивал страницы книги, едва вглядываясь в написанное и готовый заснуть в любую секунду. Когда вошёл Чимин, Юнги даже толком не успел заметить, что на нём надето, ведь омега целеустремленно забрался к нему на колени, воинственно вздергивая остренький подбородок. Невероятно, как такой самоуверенный настрой смог уживаться со смущением, стоило Юнги чуть выше нужного положить на его бедра свои руки, едва касаясь краешка рубашки. — Поцелуй меня? — Чимин дёрнул его к себе за подвеску, сделанную им самим из гладких минеральных камушков. Когда горячие губы коснулись его, омега застонал, тесно прижался к нему грудью и задышал глубже обычного. Язык альфы небрежно коснулся его нижней губы, просясь внутрь, и Чимин поддался, слегка царапая чужие лопатки. Юнги казался таким большим и твердым в его объятиях, Паку пришлось широко расставить колени, чтобы обхватить его бедра своими. От одного представления, как тяжёлый альфа прижмет его к постели, тело покрылось гусиной кожей. Однако Юнги списал это на холод и растер ножки, делая их от трения приятно румяными. Юнги поправил его на себе, подтягивая под колени ближе, чтобы самому откинуться на подушки. Омега мявкнул, сладко причмокнул губами, когда альфа с интересом приспустил пальцем ворот собственной рубашки вниз, открывая кусочек ключицы и верх нежной, мягкой груди. Там он и оставил свой поцелуй. Почувствовав, что сидит на его паху, Чимин призывно закачал бедрами. Даже в спокойном состоянии он чувствовал так много плоти под штанами и, пускай пока не знал, что с ней делать, инстинктивно притерся к его паху, от чего сам повлажнел. Когда толчки бедрами стали настойчивей, а выпущенные коготки впились в плечи, маленький омега на его ногах стал таким желанным и пахнущим влагой, Юнги повалил его на постель и накрыл оделом. Чимин, шумно дыша от прерванного поцелуя, нетерпеливо ожидал, когда альфа нависнет сверху, чтобы наконец снять с него надоедливую рубашку и как следует облюбовать его тело, но мужчина только прижался к его спине, провезя по матрасу, и выключил свет. Несколько секунд омега глупо хлопал глазами в пустоту, а потом издал высокий звук, как требовательное мурчание издают кошки, и обренулся на Юнги из-за плеча. — Не сегодня, — ответил ему альфа, что, в прочем, Чимина ожидаемо не обрадовало. Омега едва ли не всхлипнул, полный досады, и уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы начать тираду, но Юнги опередил его, поняв, что беды не миновать. — Я хочу сохранить твою девственность до брачной луны. Чтоб у тебя был выбор. — Это глупо, — фыркнул Чимин, шлепая его по рукам, привычно обнявшим за живот. Альфа никак не отрегировал. — Я не смогу участвовать в брачной луне без партнёра ещё целый год! Ты хочешь ждать до этого момента? Разозлившись, Чимин пихнул его пяточкой в бедро, но Юнги лишь прижался к нему так близко, чтобы омега больше не смог ничего ему сделать, кроме как, может, потянуть за волосы, но Чимин их любил, поэтому не стал бы выдирать с корнем. — Альфы могут заявить на тебя права и раньше. Но если мы переспим, то у них не будет такой возможности. — Я не понимаю, ты так хочешь отдать меня другому? — ошарашенный собственной догадкой, что, к сожалению, могла быть не далека от правды, Чимин ещё агрессивнее завозился в его руках и наконец выпутался, зажег свет обратно и сел на постели. Юнги больше не выглядел сонным, нет, его глаза стали такими острыми, играющие у челюсти жевалки не делали его вид мягче. Чимин сглотнул, но всё равно выпрямил спину и сложил руки на груди, с вызовом не разрывая с ним зрительного контакта. — Ты ещё очень юный, — объяснил альфа, также садясь на постели. — А ты старый! — воскликнул омега. — И что с того? Ты говоришь это так, словно мне еще в пеленках ходить, а ты уже одной ногой в гробу! Юнги опустил взгляд и сделал несколько глубоких вдохов. Он не должен злиться в ответ. Всё это так нелепо. Но, вероятно, это было нормально, что они не понимали друг друга. — Подбирай выражения, — вышло строже, чем он хотел. И Чимин в ответ нахохлился ещё больше. — Ах, подбирать выражения? Потому что говорить и что-то решать имеешь право только ты? — Чимин нахмуривает густые брови, делающие его маленькое лицо таким выразительным, что Юнги тут же ощущает свою вину от одного взгляда. Вероятно, прежде чем в принципе дошло до постели и попыток близости, Юнги стоило сразу объяснить ему свою позицию. Но он этого не сделал. — Ты можешь серьёзно пожалеть об этом в будущем. — Ты постоянно отталкиваешь меня, когда я хочу близости с тобой. Почему мы не можем…? Для Юнги эта тема была слишком щепетильна. Он не видел вреда в том, чтобы в юношестве познавать сексуальные утехи с омегами, что сами хотели этого, ведь он к ним ничего не чувствовал, кроме похоти. Однако, как только появился Чимин, альфа отчаянно хотел сделать всё правильно. Всё так, чтобы у них получились их отношения, и боги одобрили их союз. Эгоистично помечать омегу собой, метить его тело, привязывать к себе до того, как Чимин трезво сделает свой выбор и до конца осознает, на что он идет, соглашаясь на эти отношения… Юнги не мог этого сделать. Он слишком дорожил омегой, чтобы сделать это. Но Чимин не слышит, не понимает. — Потому, что я так сказал. Осознание того, что он ляпнул, бьёт по Юнги быстрее, чем Чимин успевает шокированно вздохнуть. — Хорошо, вожак, — Чимин тут же отводит свой взгляд и спускает ногу с постели, отворачиваясь от него. — Чимин… — Юнги потянулся к его руке, понимая, что ему в принципе не стоило открывать рот, но омега одернулся от его прикосновения и ушёл за дверь. Через несколько минут хлопнула и входная.