Сказания Снежного племени

На небольшом дворике их семейного дома, чьи доски выкрашены в приятный зеленый цвет, выделявшийся в округе, Чимин обзавелся собственной грядкой и занимался с ней до тех пор, пока мама не всучила ему корзинку и не велела собрать ягоды. Солнце пекло нещадно, и Чимин заскочил в дом и нацепил на голову шляпу прежде, чем корни его волос окончательно выгорят и превратятся в солому. Ягодные кусты пестрели от разноцветых розово-фиолетовых точек, плоды спелые и налитые соком так, что многие не выдерживают крепиться на своих тонких стебельках и падают на землю. Подтянув юбки летнего платья, Чимин старается следить за ногами, чтобы ничего не раздавить, и бережно прихватывает пальцами каждую спелую малину, довольно быстро наполняя корзинку. Воздух дрожит от знойного марева, и Чимин старается ловить любой слабый ветерок, вскидывая голову, чтобы убраться из тени широкополой шляпы и дать воздуху обдуть раскрасневшиеся щёки. Проморгавшись на солнце, омега заметил прямо у себя над головой огромные спелые яблоки. Стоит и их собрать, пока какое-нибудь случайно не свалилось на голову. Как назло, ничего рядом нет, корзинка небольшая, в ней больше шести яблок не унесешь. Можно в юбку, если её подкатать… Тут Чимин краем глаза замечает черноволосую макушку, притавшуюся у края их забора, что со стороны леса, и кидает эту идею. Не станет же он тут корячиться и ноги обнажать, не изящно это. Выпрямив спину, Чимин еще некоторое время продолжал собирать малину вперемешку со смородиной, чьи широкие лапы заползали на куст, и потом так же молча поднялся и, деланно поправив большую шляпу, качнул бедрами и ушел обратно в дом, даже не обернувшись, и уже за закрытой дверью на веранде тихо фыркая и прижимаясь к окну, чтобы увидеть, как Юнги, расстроенно почесав в затылке, пошел дальше в деревню. Мама активно помешивала варенье в большом железном тазу, стоящем на кухонной печке. По всему потолку, вниз верхушками, сушились пучки трав на зиму. Среди них и на приправы, и в чай, и на мази. Поставив корзинку на стол, Чимин некоторое время понаблюдал за действиями старушки и решил вернуться к себе, заняться оранжереей. Его растительность страдала на сухом жарком чердаке и нуждалась чуть ли не в ежедневном поливе. — Присядь, — замечая его возню, женщина указала ему ложкой на стул и напоследок еще раз перемешала варенье, чтобы не пригарело. Чимин послушно присел, вмиг настороженный. С ним вообще в этой семье общались не часто, но сейчас поводов припомнить не мог. Скомкав в кулачок подол юбки, он притих, ожидая, когда старшая омега займет место напротив через небольшой кухонный стол. — Я заметила, что последнее время происходит между тобой и Юнги, — произнесла женщина, со странно тяжеллым вздохом опуская глаза, чтобы протереть испачканные в ягодном соке сухие руки тонким полотенцем. — Возможно, мы с отцом не обеспечили тебе той любви, которой тебе всегда не доставало. Поздний ребенок — всегда тяжело. Чимин еще крепче сжимает подол в повлажневшей ладони. Спасибо, ему не обязательно напрямую слышать, что его никто не ждал на этот свет. — Но, я хочу сказать, что ты не должен чувствовать себя обязанным, — недолго подумав, женщина всё же потянулась через стол и предложила ему свою руку, которую Чимин с неохотной, но взял, чисто из уважения к родителю. Смотреть ей в глаза не хотелось, но пришлось. Надеясь найти в них что-то новое, он понял, что не видит в них ничего, кроме усталости и бесконечных, ничем не замоленных сожалений. — Ты наш младший сынок, еще совсем юный, не стоит делать свой выбор поспешно, считая, что ты обременяешь нас или, упаси боже, чтобы содержать нас в старости. Это всё пустое. Если честно, омега совсем не понимает, куда она ведет. Старушка замолчала, опустив глаза на их слабо переплетенные на столе руки и полгадила костяшки нежной ладошки Чимина большим пальцем. — О чём ты говоришь? — всё же решает спросить Чимин, хмуря брови в недоумении. Подняв на него взгляд, мама снова вздохнула — что делала всякий раз, когда Чимин задавал вопросы, — и отпустила его руку, чтобы вернуться к варенью на печи. — В деревне полно альф куда моложе и, я уверена, привлекательнее, — замолчав, чтобы порезать ножом уголок очередного мешка с сахаром и закинуть собранную Чимином малину, она продолжила. — Не пытайся прыгнуть выше головы. Еще несколько долгих минут Чимин продолжал сидеть на стуле, смотря на чуть сутулую спину старшей омеги, в полном шоке от того, что до него хотели донести. Юнги ему не ровня? Не стоит такому, как Чимин, даже думать о взрослом, богатом оборотне? Впав в ступор, Чимин понял, что внутри начинает закипать злость. Понимая, что если он затеет ссору, то это ничего не даст — родители просто снова будут игнорировать его несколько дней. Ожидая, когда он остынет, не желая возиться с подростковыми капризами. Чимин вышел на улицу, не удержавшись, чтобы гневно не захлопнуть дверь. Мама считает, что он виснет на Юнги, чтобы поскорее сбежать из дома за более богатой жизнью? Что за гребанный бред. Негодуя, он оглянулся, замерев посреди улицы, и его раздражали все улыбчивые лица оборотней, наслаждающихся погодой и дивными днями лета. Не зная, на чем выплеснуть гнев, он недовольно направился к лесопилке, чтобы попинать траву в роще и закидать горную реку камнями. Юнги, прохолождавшийся на лесопилке, вызываясь в свой выходной помочь в строительстве очередной хижины, заметил его гневный топот и едва ли не вьющийся от омеги дым злости и решил узнать, что случилось, на подступах к воротам перехватывая его за ладонь. Первые пару раз Чимин выдергивал свой кулачок, даже не зная, кто это, а потом, резво обернувшись и признав Юнги, его наполнило ещё большим раздражением. Почему все волки в этой чертовой деревне просто не могут спросить его, чего он хочет, или хотя бы просто не лезть в его крохотную, трепетно оберегаемую жизнь? Но альфа не унимался, без спроса ухватил его за талию, когда Чимин круто отвернулся от него и чуть не споткнулся об огромный обтесанный ствол дуба. Тогда Чимин не выдержал. — Отстань! — он прикрикнул, выпутываясь из его рук и выдергивая свою ладонь. Смерив вмиг притихшего альфу злым взглядом, полным обиды и застоявшихся слез, Чимин развернулся и убежал в рощу, молясь, чтобы его все оставили в покое. Все собравшиеся недалеко от них оборотни недоуменно переглянулись и зашептались. Юнги опустил взгляд на свою всё еще раскрытую ладонь, медленно сжал её в кулак и побрел прочь из деревни. Надо бы проветриться. *** Появление друга многое изменило в жизни Чимина и поразительно повлияло на его социализацию. Тэхен был активной бабочкой, он увлекался многими занятиями за раз, и мигом нашел себе друзей и хороших знакомых в стае. Они и позвали лесного с собой собирать грибы в лес у низин горы. Этим занимались юные и энергичные омеги, традиционно каждый год. Чимин никогда не слышал ни о чем подобном, конечно видел, как иногда целлая группа молодых оборотней проходила мимо его окон с корзинами, но не придавал этому значения. И сейчас бы не пошел, если бы ему находится дома не было так раздражающе невыносимо. Прихватив с отцовского сарая, где он стругал свои доски, большу корзину. Чимин встретился с Тэхёном на площади, и в ожидании остальных, успел подвязать волосы косынкой, приглушенно зеленого цвета с лично вышитым ободком, как и его сарафан, от которого Ким был в восторге. Единственное, чего Чимин не учел, планируя приятно провести день и проветрить голову, что юных омег будут сопровождать из деревни альфы. Многие омеги еще не были замужем, но у них имелись потенциальные кавалеры, с которыми они уже планировали провести брачную луну. И все эти молодые беззаботные волки шли небольшой стаей позади мирно болтающих омег,которые беззаботно размахивали корзирками, болтали с подружками и зачастую стреляли в альф игривыми глазками. Чимин старался отвлечься беседой с Тэ. — Ой, они такие забавные. Енсон уже начал линять, уж не знаю, что и делать с этим негодником, — в процессе расказа о волчатах, Чимин перехватил омегу под локоть, давая понять определенным личностям, что будет общаться только с ним. Но Ким был лишь рад близости и, наклонившись к его уху, начал делиться более забавными историями о его жизни с детьми. Чонгук с умиротворенной улыбкой наблюдал за парочкой, в особенности за своим суженным, на которого собирался заявить права в грядущий брачный праздник, но держался в стороне, рядом с друзьями, давая омегам вдоволь развлечься и наболтаться. Юнги не отстает от него, но подойти не решается, наблюдая за омегой на расстоянии, с твердым намерением сегодня выяснить отношения. Ему не нравится, что такая пышная длинноволосая краса, вся гордая, дерзская, немного даже вредная егоза ходит покручивая бедрами без его метки принадлежности на шее, показывающей, что засматриваться на эту дивную омегу может стать опасным. Давно выверенное грибное местечко располагается с той стороны горы, где шумит быстрая горная река. Совсем рядом с единственной тропинкой, ведущей к деревне, что постоянно охраняется сильными северными оборотнями. Рассеившись по полянке не дальше километра, омеги принялись наполнять корзинки толстенькими белыми грибами, яркими лисичками и подберезовиками на крепких, длинных ножках. Чтобы не мешать друг другу, Тэхен отошел, чтобы самостоятельно заняться собирательством. Для него, опытного грибника, в свое неприятное прошлое грибы служили единственным источником питания вместе с дикими ягодами, листвой и корешками, так что разбирался он в них отлично, и знал, под каким кустиком и мхом что искать, но не хотел лишать других омег удовольствия и веселья от самостоятельных поисков. Найдя отличную папоротниковую полянку, Чимин знал, что там водяться хорошие сыроежки и колпачки, он присел у корня большого дерева и вздрогнул, когда перед носом показалась рука с несколькими большими вкусными даже на вид грибами. Сделав моську, когда увидел Юнги, Чимин подметил, что альфа ведет себя теперь более осторожно с ним, сильно близко не подходит, без разрешения не касается, в глаза смотрит осторожно, но мягко, просяще. Вздохнув, Чимин забрал подарок в свою корзинку и потом, не сказав ни слова, поднялся, чтобы поискать грибы где-нибудь ещё. Однако, всё же, перед тем как уйти, сказал через плечо тихое: — Спасибо. С готовностью кивнув, Юнги отпустил его гулять самостоятельно и вернулся к альфам, многие из которых обратились и ходили большими кругами, как только омеги сошли с горы, чтобы быть начеку и вовремя защитить их от опасности в диких местах. Когда прогулка подзатянулась, а омеги измотались, Тэхен подозвал к себе Чимина на вовремя обнаруженный удобный валун, чтобы посидеть, дать ногам отдохнуть и пообедать. Тэ испек вкусный слоёный пирог, два кусочка которого обернул в марлю, с вареньем, которое Чимин ему принес пару дней назад, и оба прикрыли глаза в наслаждении. Мягкое похрустывающее тесто и сладость, что обещает наполнить их силами для возвращения домой, вкупе с теплым душистым чаем — невероятно вкусный обед. Отряхнувшись от крошек, Чимин огляделся вокруг, понимая, что многие уже сидят с полными корзинками и собираются отправляться на верх. Прытко спрыгнув с валуна, он задумался над тем, что неплохо было бы засушить баночку грибов на зиму, когда случайно встал не так и болью кольнуло лодыжку. По инерции тут же присев, чтобы потрогать беспокоящее место, Чимин раскидал вокруг себя всю грибную верхушку с корзины. Его руки, помявшей ногу через тонкий носочек под туфелькой, коснулась горячая ладонь. — Ударился? — заботливо спрашивает Юнги, стараясь прочесть всё по его лицу, беспокойно бегая по нему глазами. Чимин, всё ещё не растерявший обиды и спеси, хочет гордо подняться, показывая, что не нуждается в его помощи, но отчего-то поддаться Юнги сейчас оказывается особенно просто. Отставив корзинку за ручку в сторону от них, альфа призвал его сесть на землю и сам осмотрел протянутую лодыжку, деликатно подогнув полы воздушной зеленой юбки. — Ай, — Чимин взбрыкнул, хлопая альфу по голому плечу, когда Юнги нашел больное место и надавил пальцами на еще не проявившийся синяк. Ничего не остаётся, как согласиться на чужую помощь. Прыгая на одной ноге, Чимин залез на улёгшегося, прямо на землю брюхом, большого волка, прижимая корзинку к груди. И тот как можно аккуратнее поднялся во весь рост, чтобы степенно, не сильно раскачивая омегу, направиться за всеми остальными оборотнями обратно в деревню. На них оборачивались другие молодые пары, и все, следящие за их отношениями, гадали, что вообще у них творится. Тэхен с полными радости глазами проводил их взглядом и прижался к руке идущего рядом Чонгука. Тот намек понял, тут же повеселев, и приобнял его за поясницу. Чимин размышлял над их отношениями тоже, невесомо поглаживая пушистую холку оборотня, думая, что тот не чувствует за всей густотой меха, но не видел, как Юнги с наслаждением прикрывал глаза, когда его ласкали между ушей и у шеи, закапываясь крохотными пальцами в шерсть. Как только они достигли деревни, Юнги понял, что больше не может ждать. Едва дождавшись, когда Чимин слезет с него, он прытко обернулся и схватил омегу, желавшего улизнуть от него, за руку. Тот свою в этот раз не выдернул из-за эффекта неожиданности, и альфа был полон решимости заставить Чимина простить его любой ценой и дать возможность всё исправить. Глаза Чимина округлились, когда вожак вдруг опустился, намереваясь встать на колени, и омега, запаниковав, как можно быстрее принудил его подняться. Какой стыд, на них же люди смотрят! Нахмурившись, Юнги не стал возражать, когда Чимин вдруг потянул его за руку, торопливо прихрамывая к хижине альфы, и недовольно запихнул его за спину в дом, громко захлопывая дверь. — Ты что творишь?! — взъерепенился омега. Их личные дела — это одно дело, но, если Юнги хотел попросить у него прощения, встав на колени перед своим омегой, то уж точно не должен был собираться делать это по центру деревни. Вожак должен сохранять свой авторитет. — Хочу извиниться перед тобой, — твердо заявил Юнги, внутренне боясь, что его могут отвергнуть. Чимин фыркнул, больше смущенный, чем по-настоящему злой на него, и альфа воспользовался этим, нежно беря его за руку. — Мне стоило прислушиваться к тебе и твоим желаниям. В конце концов, нет ничего плохо в том, чтобы хотеть своего альфу. Чимин затравлено посмотрел на него исподлобья, ожидая очередного подвоха, но Юнги выглядел подозрительно искренним, так что у Пака даже не нашлось слов. — Только, волчонок, ты действительно уверен, что хочешь этого? Со мной? — большая ладонь с лаской коснулась румяной пухлой щеки, и Чимин схватился, прижался к ней, дуя губы и уверенно вздёрнув на него вверх точёный остренький подбородок. — Сколько мне раз ещё говорить тебе, альфа? — Тогда, — Юнги, не удержавшись, наклонился, чтобы медленно поцеловать его. Дожидаясь, когда омега начнет мелко подрагивать в его руках и хвататься за ладони в поисках близости, он огладил спинку по всей длине, останавливаясь на изгибе ягодиц. — Альфа так отвратительно обращался с тобой. Мурлыкнув на ухо, старший опалил чувствительное ушко горячим дыханием и опустил ладонь к пухлому бедру, приподнимая подол летнего платья. Не сдержавшись, Чимин с заиканием простонал, когда альфа прижал его к себе, выпуская дивный, терпкий феромон, и сам взялся за его руку, чтобы направить с талии себе на крохотную грудь, уместившуюся в украшенных рюшами чашечках наряда. Опустив взгляд меж них, Юнги, видя, что он с закушенной губой наблюдает тоже, отодвинул резиночку и проник ладонью прямо внутрь, касаясь горячего тела под одеждой. Крохотная грудка красиво уместилась в лодочке его большой шершавой ладони, и альфа осторожно сжал её. Пухлый, вставший сосочек оказался зажат между указательным и средним пальцами, и Юнги жадно следил за его эмоциями, как Чимин судорожно перевел дыхание и продолжал смотреть, как альфа касается его, заявляет свои права, очерчивает его принадлежность только этим ласковым рукам. Второй ладонью Юнги незримо скользнул к пуговкам по всей длине позвоночника омеги и несколько расстегнул, вновь огладив его по лопаткам. Чимин впился руками ему в плечи, отчего-то не решаясь смотреть в глаза, и старался прочувствовать каждый момент, томно прикрыв веки и закинув голову покорно, как только Юнги опустился губами к его шее. — Пойдем в постель? — шепнул мужчина, доставая ладонь из лифа, чтобы приподнять ножку Чимина под колено и призвать присесть на его бедра, отрываясь от пола. — Устроишься на мягких подушках и раздвинешь для меня эти чудесные ноги, м? Чимин ахнул, от прилива возбуждения он тесно сжал коленками чужой торс. Юнги не спешил куда-либо двигаться, перекатывая на языке вкус малины, оставшийся от сладких поцелуев с омегой, он разглядывал разнеженное лицо напротив и ждал хоть каких-то слов. Ощущая себя приятно крохотным и лёгким в его руках, Чимин открыл для него поплывший, маслянный взгляд и как следует обнял за шею, чуть потянув альфу за волосы. Чтобы тот смотрел прямо на него, закинув голову. — Я… — омега осёкся, для начала целуя алые губы своего волка. Он чувствовал себя потерянным и, пускай в душе поселилось спокойствие от наконец разрешённого, глупого конфликта со своим альфой, казалось, что половой акт, который ему сейчас предлагали на блюдечке, не был именно тем, за что он боролся в предыдущей ссоре. Ему просто хотелось близости, чтобы Юнги перестал зажиматься рядом с ним и осторожничать. — Не знаю? От неуверенности он зажевал губы, вдруг испугавшись, что Юнги могут надоесть его капризы. Однако, на удивление, альфа, услышав это, вздохнул с облегчением. Видно, ему тоже не легко даётся перешагивать через собственные убеждения. — Мы можем ничего не делать сегодня, — следом предложил альфа и усадил Чимина на одно свое предплечье, свободной рукой убрав с лица белокурые, растрепавшиеся под косынкой, локоны. — Просто поваляться в постели, или, может, начнём обустраивать комнату для твоей оранжереи. Если ты всё ещё хочешь? Это был осторожный вопрос, на который Чимин, к счастью, не задумываясь кивнул. Отлично, значит омега всё еще хотел строить с ним будущее. *** Зима приближалась. Не успели оборотни моргнуть, как уже начали завевать вьюги, а у всех неосторожных садоводов, что понадеялись на поздний урожай, померзли все кормовые, как только резко и неожиданно, однажды осенью, ударили сильнейшие морозы. Наступление зимы всегда сопровождалось у Чимина простудой. Поскольку, разнеженный на своем теплом верхнем этаже, он ощущал заморозки сильнее, чем все в доме, однако в этот год, когда он почти полностью обосновался у Юнги, вредная болезнь не настигла его. Стремясь успеть организовать оборотней закончить все запланированные дела до первого снега, что мог выпасть в любую минуту, Юнги не так часто бывал дома, так что Чимин был предоставлен сам себе и занимался бытом. Научился делать закатки, так и не помирился с матерью и, на удивление, получил поддержку от отца. Тот помог сыну перенести все его горшки с цветами в новый дом и о чем-то разговаривал с Юнги на заднем дворе хижины, закрыв Чимина в доме, чтобы не подслушивал. Но, судя по тому, как отец хлопнул альфу по плечу и, отсалютовав сыну с зажатой в зубах папиросой покинул их дом, Юнги ему понравился. Накинув еще одну шаль, всё ещё привыкая к холоду, пускай в доме изрядно работала добротная печь, Чимин набрал на пальчик кисло-сладкий соус и, попробовав, удовлетворённо напевал. Пока ещё были свежие продукты, он затаривал погреб всякими вкусными приправами и гарнирами, сушёными яблоками и вареньем. Приятно, когда у тебя есть в распоряжении целый дом, который ты можешь с уютом обустроить только по своему вкусу, готовить только то, что тебе хочется, а не подстраиваться под стариков, что зачастую жевали пресную пищу и серьезно ограничивали его в сладостях, сетуя, что их скромных запасов должно хватить до конца зимы. С Юнги всё было по-другому. Чимин мог в любой момент попросить его сходить с собой на рынок, затариться медом, молочными продуктами и яйцами, даже апельсинами, что были только у одной семьи, тщательно ухаживающей за плодовыми деревьями в больших теплицах и потом продающих вязкие джемы, чаи и сами спелые плоды на прилавке. Вылив содержимое котелка в выструганную из цельного дерева пузатую банку, Чимин навалился всем весом на крышку, чтобы та туго, но зато плотно встала на место, а потом с удовлетворением хлопнул по ней ладошкой и отложил, чтобы потом альфа унес в погреб. — Замерз? — как только хлопнула входная дверь, влекомая сильным ветром с морозной улицы, Юнги растрепал свои сырые от дождя волосы и чмокнул его в приветствии. Следом он заботливо погладил плечики омеги, недоумевая, почему тот так тепло оделся. — Погода за окном противная, — Чимин сморщил носик, утыкаясь им в ключицу высокому оборотню, что прижал его к себе, согревая. Иногда, даже очень часто, Чимин завидовал альфам с их стойкостью к холодам. Но омега хотя бы успокаивал себя тем, что ни один бы лесной оборотень, будь то омега или альфа, не вынес бы ни одной зимы на севере. — Хочешь в ванную? Я сейчас нагрею воды. — Пойдешь со мной? — Чимин побежал за ним к задней двери дома, там под козырьком хранились ведра и несколько больших бочек в водой. — Погреемся, полежим… Чимин игриво провел по голой груди альфы пальчиком, и Юнги перехватил его ладошку, соглашаясь, но не давая проказнику и дальше распалять его. Ведь омежка только играется, но пока сам не понимает, с чем. В купальне Юнги приделал несколько полок, чтобы Чимин мог расставить свою утварь, а также омега развесил душистые, берёзовые веники, и время от времени брызгал на бревнышки еловым отваром, создавая в купальне дивный богатый аромат, как мог украшая эту холостяцкую берлогу. Повинуясь приказу омеги, Юнги первым залез в воду, собственноручно наполненную до середины горячей водой, и Чимин, напевая, сегодня явно в отличном настроении, покрутился вокруг него, выплескивая в воду разные примочки, масла и пенку. А потом развернулся к нему спиной и снял с плеч тунику, вешая её на крючок и оставаяясь абсолютно обнажённым. Свои роскошные волосы он уже успел распустить, пока нагревалась вода. Не осознавая, как он на самом деле дразнит альфу своим видом, Чимин прошел мимо него, перекатывая ладные ягодички из стороны в сторону, к низкой тумбочке, хватая любимую мочалку и мыло, и лишь потом вернулся к ожидавшему его альфе. Придерживая за талию, чтобы не подскользнулся, Юнги стоило титанических усилий, чтобы не застонать, когда Чимин сначала бухнулся попкой ему на бедра, а потом поелозил по тому самому месту и сел между них, с комфортом устраиваясь на его груди. Наконец, когда все телодвижения Чимина кончились, Юнги смог перевести дух и немного расслабиться. — Намылишь мне спинку? — попросил омега через несколько минут, пока тихо возился, изучая баночки, стоящие в рядок у бортика. Забрав у него уже вспененную мочалку, Юнги отодвинул его налившиеся водой тяжелые локоны и коснулся вздрогнувшей узкой спины, медленно натирая и с интересом наблюдая, как вся кожа под его прикосновеннием покрывается мурашками. Чимин тихо улыбался уголком губ, обняв себя за хрупкое плечико, и поглядывая на него. — Можно сильнее… — Кто-то игривый сегодня, не правда ли? — решив, что нервы немножечко сдают, Юнги отложил мочалку и сам приподнялся, вжимаясь в Чимина торсом. Омега в ответ мурлыкнул и чмокнул его в щеку. Обласкав прикосновением сладкие торчащие грудки, Юнги спустился ниже под воду и обхватил ладонью небольшой член, всколыхнул воду с первым поглаживанием по уже изрядно скользкой плоти. Омега дернулся, но не отстранился. Для удобства упёрся ему в плечо затылком и подставил шею для поцелуев. Юнги трогал неторопливо, ему было интересно изучить во всех деталях крохотный омежий член, созданный лишь для удовольствия омеги и не несущий никакой репродуктивной фукнции, весь чувствительный, нежный, как и сам Чимин. Но и этого невинному мальчишке хватило, чтобы потерять голову. Впившись коготками ему в колени, Чимин стремился подмахнут бёдрами, и, когда Юнги прижал его за бедро, не позволяя рыпаться, сладко застонал, полностью отдаваясь удовольствию. Кажется, Юнги нашёл ещё одну привлекательную его сторону, которую неимоверно хотелось изучить. Приближаясь к оргазму, сладкие, пухлые бедра затряслись, и весь Чимин напрягся, изгибая спинку на его широкой груди. — Ах, ай, а-альфа, м-м, — скуля, омега вдруг тесно сжал его ладонь и кончил. Поверхность воды лишь слегка помутнела под слоем пузырьков, и Чимин окончательно расслабился, перестав быть игривой стервочкой. Самое то для ленивого, приятного, семейного вечера после долгого дня. Юнги с охотой вымыл его, но интимные местечки, слишком чувствительные, Чимин оставил для себя так же, как и волосы, для которых уже нагрелся ещё один таз воды. Когда они оба улеглись в постель, за окном уже была глухая ночь. Учтя, что Чимин чувствителен к морозам, Юнги достал для него вновь, временно убранные на летний сезон, большие тяжёлые шкуры, а также отыскал в шкафу тёплые вязанные пледы из овечьей шерсти. Один из которых Чимин принёс с собой, доставшийся от старшей сестры, а другие им отдала мама Юнги, пока ещё лично не знакомая с омегой сына, но уже заботящаяся на расстоянии. Чимин явился на порог в теплых штанах и кофте, но, увидев подготовленное для него на кровати великолепие, восторженно подпрыгнул, хлопнув в ладошки, и, быстро стянув с себя бесящие вещи и оставшись в одной тонкой тунике, заполз в центр гнезда, выбирая из всего накиданного пришедшиеся по вкусу одеяла. Как только омега остался доволен выбором, Юнги убрал всё остальное обратно на полки и лег рядом, как только затушил свет. Маленький омега заполз ему на грудь, еще влажненький и разгоряченный после купаний, и Юнги обнял его за талию, зная, что Чимину нравится чувствовать вес его руки на себе в процессе ночи. Так уютнее, теплее и приятнее.