Где-то на окраине

Когда-то давно, настолько, что истории о отрёкшейся от Селестии державе Кхаэнриах были явью, а не позабытой сказкой веков, она была связана. По рукам и ногам, толстыми веревками долга-верности-послушности. Тогда её мать ласково гладила по голове и утешала витьевато, как вода текли её сладкие речи сквозь пальцы. Но тогда Ники было ни много ни мало четырнадцать, а в голове шумел ветер. Тугое и тяжелое кимоно неприятно сдавливало рёбра и плечи, а ожидания отца тянули к земле. Фиолетовые огни Инадзумы были по-домашнему успокаивающими, а впереди её ожидал целый мир. Однако она болезненно чётко помнит и звон моры в мешочке у пояса отца, и собственные вопли, когда её утащили мощные руки владельца театра прямо из дома. Следы его прокосновений уже не причиняют боли и стёрлись из памяти. К своим двадцати же она была известной танцовщицей и меняла яркие расписные маски поминутно. Ники одевали в роскошные струящиеся ткани, а волосы укладывали в замысловатую причёску и усыпали изящными шпильками. О ней говорила вся Инадзума, на театральных представлениях было не протолкнуться, очереди уходили на много ли в закат. В то время её жизнь была пределом мечтаний для девчонки из падшего рода. Однако, Ники была лишь одной из многих позже выброшенных на улицу жадным владельцем театра, но одной из немногих, чьей ненависти хватило для чуда. Чуда второго шанса. Но теперь ей, переполненной обидой и скрывающейся за уродливыми масками театра кабуки, не было места среди людей. Обида разрывала её желанием крови изнутри и сдерживаться с каждым днем было всё сложнее. Но в то время она танцевала впервые свободно. Обрывки некогда дорогих тканей не стесняли движений, а покорёженные деревья мягко покачивались в такт только им известной мелодии. Она купалась в грязном чувстве ненависти к себе и миру, но продолжала двигаться легко и плавно, заманивая красивой сказкой путников. И плакала. Ники много плакала в те годы. Когда с глаз спадала кровавая пелена, когда она останавливалась за секунду до непоправимого. Когда пыталась поговорить с детьми в маленькой деревне. Когда бросила все попытки и искала утешения в обществе мелких ёкаев. Столетия позже она пристально наблюдает за маленьким красным они, выращенном людьми и улыбается. У её вида есть будущее, но она — лишь отголоски неприятного прошлого. Ники знает что пару лет назад Секби уже покинул земли Инадзумы в желании увидеть больше, а потому она хватает Лабуса и они вместе отправляются в своё захватывающее путешествие по Тейвату.