Секрет Раздора

Новая комната Деви. Ночь. Комната, как и сама Деви, была оформлена с изяществом, где каждая деталь казалась выверенной — будто маска, скрывающая шрамы. Стены — в холодных пепельно-синих тонах, пол — паркет, приглушённый свет падал с угла лампы в стиле ар-деко, отбрасывая длинные тени. Вместо кровати — кожаный диван в оттенке чёрного нефрита. Рабочий стол, тяжёлый, тёмный, с точёными краями, был завален папками, планшетом, открытым ноутбуком и — как единственное проявление живого — стаканом недопитого виски с тёмной слезой по стеклу. Она сидела за этим столом, откинув волосы на бок. Синяя рубашка чуть приоткрывала ключицы, длинные серьги колыхались, ловя лунный свет, проникавший сквозь шторы. На запястье — старые часы отца. Единственная вещь, которую она больше никогда не снимала. Стук каблуков за дверью был резким. Узнаваемым. Ни с кем не спутаешь. Деви не подняла глаз, только сказала устало: — Если это снова Радхика… я в порядке. Дверь открылась. — Ты в порядке, как молот в горле, — раздался знакомо-резкий голос. — Проглотить можно, но с кровью. Сарасвати вошла, будто комната принадлежала ей. Та же чёрно-серая рубашка, чёрный галстук, ремни на плечах и бёдрах — как намёк на то, что она не просто женщина, а охота в человеческом теле. Волосы — тугой хвост. Макияж — как удар. И кольцо Басу на пальце, поблёскивающее в темноте. — Не спишь. — Она остановилась, глядя на Деви, не мигая. — Конечно, ты не спишь. Было бы слишком по-человечески. — Забавно слышать это от той, кто в принципе редко бывает человеком, — ответила Деви, не глядя. Пальцы медленно переворачивали страницу отчёта, но голос выдал напряжение. — Чего хочешь, Сарасвати? Та подошла ближе, каблуки не звучали на ковре, но само её присутствие — как наэлектризованный воздух. — Убедиться, что ты не закопала себя. Или кого-нибудь ещё. — Пока что только себя. — Как удобно. Ты всегда сначала себя, а потом — весь чёртов мир. Молчание. Зависшее на грани. И затем… Сарасвати шагнула ближе. Остановилась напротив стола. Уперлась обеими ладонями в край. — Дорогой стол. Дорогая рубашка. Дорогая боль. — Глаза янтарно серого цвет сузились. — А всё равно выглядишь так, будто готова сорваться. — Сорваться? — Деви подняла взгляд на неё. Медленно. Опасно. Отрываясь бумаг. — Тебе этого хочется? — Мне хочется, чтобы ты перестала притворяться, что всё под контролем. Что всё это… — она кивнула на папки и документы, — не очередной способ спрятать страх. Деви медленно встала со своего кресла с чёрной коженной обивкой. Каблуки прозвучали, как выстрел. Шарма наклонились через стол к Сарасвати. Лицо — спокойное. Но в глазах — что-то темнело, плавилось, сжималось. Напряжение между стало заметно густеть. — А тебе не надоело играть в детектива даже здесь? — Это не игра. Это ты — как всегда — раздеваешься только, когда больнее некуда. — Правда? — Деви почти шепчет. — А тебе нравится наблюдать? Дивия медленно подняла руку и провела кончиками пальцев по плечу Сарасвати. Гладко. Почти ласково. Её пальцы скользнули к верхней части груди, по ткани рубашки словно приглаживала... А потом — резкий, хищный рывок за галстук. Их лица — в нескольких сантиметрах. Горячее дыхание смешалось в один пар. — И как тебе, Сарасвати? — прошептала Деви, голосом из бархата и стали. — Всё ближе к огню. Всё ближе к краю. Холодность присущие детективу даёт сбой? Сара не отпрянула. Только медленно выдохнула, прищурилась. — Осторожно. Если потянешь сильнее — я сорвусь. Не играй с львицей, Шар-ма. — А кто сказал, что я хочу иначе? Сарасвати не шелохнулась. Галстук натянут, как струна, тянет к Деви, будто она держит на нём не женщину — силу. Но взгляд Басу — холодный, хищный, раскалённый под поверхностью. Дивия ухмылялась видя как девушка которая всегда дерзкая, наглая и хладнокровная, сейчас становилось похожа на хищника которого держут на поводке. — Так вот как ты это делаешь, Деви, — сказала Сарасвати тихо, но с хриплой усмешкой. — Тянешь за горло — и при этом улыбаешься, будто ласкаешь. — Только тем, кто заслуживает, — выдохнула Деви. Пальцы чуть ослабили хватку на галстуке, но не отпустили. — А ты… ты провоцируешь. Настаиваешь. Продолжаешь следить за мной, как будто хочешь разорвать меня и мои страхи, и мою кожу. — Потому что ты притворяешься сильной, — резко, почти с гневом, бросила Сарасвати. — Но ты разбита. И это видно. И знаешь, почему я не могу отрвать от тебя взгляд? — Она подалась ближе, губами почти касаясь щеки Деви. — Ты так красива в этом. Даже когда тянешь за горло львицу, думая что на мне ошейник, но мы обе знаем на ком ошейник на самом деле. Деви резко выдохнула, почти дрогнула. Слишком близко. Слишком честно. Слишком в точку. — А ты… — Деви медленно провела рукой по груди Сарасвати, к ремням, к пуговицам, — всё ещё прячешь свою слабость под оружием. Готовься взять всё под свой контроль? — Потому что иначе меня сожрут, — прошипела Сара. — Ты бы сожрала. Уже почти. Ты и так под моим контролем. — Почти? — Деви подняла бровь. — Не зли меня. У меня руки чешутся. Ещё одно слово детектив я сделаю.. — Делай, — хрипло. — Дёрни. Укуси. Убей. Только будь настоящей, хоть на пару секунд. Молния. Внутренний всплеск. Шарма отпустила галстук, и медленно обошла свой стол и стала прямо перед Басу и в ту же секунду схватила Сарасвати за край ремня на её талии, притягивая к себе. Пальцы — с нажимом, словно хотела оставить след. — Ты думаешь, я не настоящая? — прошептала девушка дерзко. — Я настоящая в каждом своём шаге. В каждом глотке боли, который я проглатываю, пока ты шатаешь мою равновесие, детектив. Сарасвати, глядя ей прямо в глаза, сделал резкий шаг вперёд, словно заганяла жертву в свою ловушку, поставила ладони по бокам на стол, отсекая пространство. Теперь Дивия была зажата между деревом и её телом. Обе дышали тяжело. Обе сжаты. Ни одна не уступала. — И всё же ты хочешь, чтобы я пошатнула тебя ещё сильнее. Признайся, — Сара наклонилась, её губы у самого уха проговорила хриплым низким голосом. — Ты хочешь, чтобы я довела тебя до края. Чтобы я сорвала с тебя всё это — силу, холод, уверенность. — А ты хочешь, чтобы я сорвала с тебя броню, — тихо, почти сладко прошептала Деви. — Чтобы ты сломалась рядом со мной. Хотя бы на миг. Хотя бы раз. — Может, и хочу. — Тогда скажи это. — Нет. Заставь меня. И тогда тишина взорвалась. Деви рывком вывернулась из захвата — и уже в следующую секунду стояла вплотную, толкнув Сарасвати к столу. Тела соприкоснулись, словно магниты, которые слишком долго держали порознь. — Ты думаешь, ты контролируешь меня? — прошипела она, голос дрожал, но не от страха. — Я могу заставить тебя умолять, Сарасвати. — Тогда сделай это, — огонь в глазах. — Или это сделаю. Шар-ма. Пальцы Деви сомкнулись на воротнике Сара, потянули вниз, и их лбы соприкоснулись. Обе дышали жадно, почти болезненно. Пальцы Деви сжались на ткани, будто она хотела вдавить каждое своё слово в её грудную клетку. — Я ненавижу тебя, стерва — прошептала Деви. — Тогда поцелуй меня. Так, как будто больше не сможешь. — Ты играешь с огнём, Ба-су. — Я — и есть огонь. Сарасвати не двигалась. Но в ней что-то дрожало — не телом, а под кожей. Лицо оставалось холодным, почти насмешливым, но глаза… в них на миг мелькнула тень. Мгновение — и исчезла, как будто её там никогда не было. — Ты действительно не понимаешь, что творишь со мной, — выдохнула она. — Или прекрасно понимаешь… и продолжаешь дразнить меня. И знаешь мне это нравится, видеть как ты пытаешь держать меня под контролем и своей властью. — Я всегда понимаю, — прошептала Деви. Её пальцы соскользнули с воротника вниз, к пуговицам на рубашке Сары, медленно, дерзко, но будто не прикасаясь. — Особенно когда ты стоишь так, будто ждёшь, что на этот раз я тебя разорву. Или пощажу. А не ты меня. — И что выберешь? — А зачем выбирать? Их губы почти коснулись. Дыхание обжигало кожу. Шарма провела пальцами по линии челюсти Сары — медленно, властно — а затем, точно в тот момент, когда та наклонилась ближе, отстранилась на полшага. Как хищница, играющая со своей добычей. Сара усмехнулась. — Ты ведёшь себя так, будто у тебя на поводке огонь и львица. Хотя так и есть - ухмыляясь нагло и дерзко, сказала дететив. — Может, и так, — мягко провела по нижней губе Басу, проговорила Дивия соблазнительным голос. — Но это не поводок на твоей шее, это цепь. Сара сжала челюсть, рука резко метнулась — не грубо, но с нажимом — к запястью Деви. Удержала. Их взгляды снова сцепились. И в этом взгляде было всё: вызов, желание, усталость, гнев, и ревность. Та самая. Подспудная, будто укус, оставленный в прошлом, но всё ещё саднящий. — Ты думаешь, я забыла? — прошипела она. — Твои стоны на мотоцикле. Как ты царапала металл, выгибалась, требовала меня… а потом делала вид, что между нами — просто совпадение. Вновь ссылаясь на ошибку, как впервую нашу ночь под способом расслабиться. Деви резко вдохнула. — Я никогда не делала вид. — Правда? А кто целовал Кристиана в клубе? Кто провоцировал меня с платьем под которым не было нижнего белья? — Я… — Деви дрогнула, и это раздражение сразу же вспыхнуло в ней. — Я была немного не в том состоянии. Чёрт возьми, Сара, ты сама отдалилась после той ночи. Но продолжала колоться, дерзить и наглеть. — Потому что едва не потеряла контроль, — глухо ответила Сара. — Я… не могу позволить себе такое. А с тобой — я теряю всё. Даже себя. — Тогда теряй, — прошептала Деви, прикусывая нижнюю губу. — Здесь. Сейчас. Никто не увидит. Никто не услышит. Шарма шагнула снова ближе, это был последний шаг, крепко схватив Сарасвати за ремень на поясе, резко подтянув. Их тела соприкоснулись, и на мгновение всё замерло. Их дыхание снова слилось. Тепло, влажно, почти как шепот во тьме. Сара провела пальцами по линии бедра Деви, почти не касаясь, будто намекая на то, что может, но сдерживается. — Ты заставляла меня ревновать. И я впервые хотела придушить за это. — Потому что ты заслужила это Басу. А я — не твоя вещь. — Нет. Ты яд. Я вдыхаю тебя — и хочу ещё. И тогда она подалась вперёд. Не сорвалась — врезалась. Губы встретились не плавно, не нежно, а как удар: губами, зубами, дыханием. Деви стонала в ответ — глухо, глубоко. Вложив в этот поцелуй всё, что скрывала за отчётами, за строгим видом, острым взглядом. Пальцы сжались на спине Сары, ногти ощущались через рубашку. Сара ответила с тем же — не лаской, а жадностью, сдержанной силой, как будто она держала на цепи бешеного зверя внутри себя. Они не двигались от стола. Он скрипел под нажимом, и бумаги с него начали медленно соскальзывать вниз. Но ни одна из них не отступила. — Говори, что ненавидишь меня, — прошипела Сара между поцелуями. — Я ненавижу тебя, стервозная сердеедка — выдохнула Дивия. — Но только потому, что хочу тебя до боли. Что сотворила со мной? — То что никогда не делала ни с кем, сорвала контроль. Тогда замолчи. И принимай всё. — Заставь. детектив. И Сарасвати заставила. Рывок и переворот — Деви оказалась сидящей на краю стола, колени обвили талию Басу. Поцелуи стали глубже. Теплее. Мокрее. Неумолимее. Языки переплетались. Но всё ещё — на грани. Обе знали: это не интимная близость. Это война. Это страх и желание, запертые на ночь в одной комнате. Это ритуал неоправляемого влечения и животной страсти. Эта химия между ними, которая могла сжечь целую империю. Рабочий стол шатнулся. Рубашка Деви наполовину выскользнула из юбки. Пальцы Сарасвати, чёртовы холодные пальцы, разрывали ткань не спеша. Но точно как хирург, знающий, куда бить, чтобы оставить след. — Ты злишься, — прошептала Сара. — За ту ночь. И на мои колкости, поцелуи которые были внезапно. особенно за момент в уборной. — А ты ревнуешь, — хрипло Деви. — За те сцены в клубе и на мероприятии. — Конечно. Я всё ещё чувствую, как ты содрогалась подо мной. На мотоцикле. Горячий металл под спиной, мои пальцы внутри, и твои стоны… Ты думала, я это стеру из своей памяти? Деви сжалась. Глубоко. На дыхании. — Я… — она замолчала. — Скажи это, — Сара наклонилась к её уху. — Признайся, ты хочешь, чтобы я сделала это снова. Только не в ангаре. Здесь. На столе. Где ты пытаешься быть холодной и неприкосновенной. И тогда Деви сорвалась. — Да. Чёрт возьми, да. Она потянулась вперёд, рвано поцеловала, вцепившись ногтями в спину. Колени плотнее сжались вокруг талии Сарасвати. — Сделай. Доведи. Прямо здесь. Если осмелишься, детектив. Сарасвати резко стянула галстук и швырнула на пол, захватывая губы Деви с новой жадностью, пальцами вцепившись в её волосы, наклоняя голову, обнажая шею, прокладывая влажные поцелуи вниз — по ключице, ниже, туда, где расстёгнутые пуговицы дрожали под дыханием. — Ты в рубашке, копируешь меня. В чёрных каблуках. — голос Сары был хриплым. — Знаешь, как это сводит меня с ума? — И при этом у меня нет оружия, так что не сдерживайся, — прошептала Деви. Ткань зашуршала. Бумаги упали. Рука Шарма соскользнула под рубашку Сарасвати, пальцы задели кожу, тёплую, гладкую, напряжённую. Она выгнулась, встретив поцелуй снова, теперь — яростный, как удушье. — Я ненавижу тебя за это, — прошептала Дивия теряя свой голос. — Не больше, чем я тебя, — прошептала Сара. — Но я всё равно хочу запомнить это. Запомнить, как ты срываешься. Как царапаешь. Как зовёшь меня, и при этом проклинаешь. — Тогда сделай так, чтобы я не забыла, Басу. — Я уже делаю. Рубашка Сары наполовину расстёгнута. Ремень — ослаблен. Их тела — плотно прижаты. Ткань шелестит, дыхание срывается. Сарасвати — на грани: язык прошёлся по шее Деви, оставляя влажную дорожку. Деви — сдавленная, стонущая, почти сломанная. И вдруг… Стук. Резкий. Настойчивый. Из-за двери. И голос — глухой, сбитый: — Деви… Это Радхика. Открой. Пожалуйста. Мир остановился. Обе замерли. Дыхание хриплое. Губы распухшие. Рубашки — в беспорядке. Пальцы сжаты, тела дрожат. Сарасвати отстранилась. Медленно. Глядя в глаза Деви, сжав зубы. — Чёрт… — выдохнула Деви. — Почему именно сейчас… — Потому что у нас никогда не бывает по-другому, — глухо. Сарасвати шагнула назад. Поправила рубашку, провела пальцами по волосам, будто сбрасывая с себя всё, что только что случилось. — Сарасвати… — голос Деви был осипшим, но мягким. — Не сейчас, — отрезала Басу как лизвие. — Ты хочешь быть сильной? Вот и будь. Надень маску. Открой дверь. Сделай вид, что здесь не было ничего. Деви сжала кулаки. — Не делай этого. — Я не делаю. Я вспоминаю, — Сара наклонилась, приблизилась, их губы почти соприкоснулись снова. — Когда ты закроешь глаза ночью… ты вспомнишь. Как я держала тебя. Как ты дрожала подо мной. Как мы… почти. Стук снова. Громче. Шарма не обращала внимания. Взгляд был прикован к Басу. — Деви? Ты в порядке? Сара отступила к двери балкона. — Я уйду так же, как пришла. Ночью. Без шума. С очередной ошибкой которая написана на твоё лице сейчас. — Сарасвати, стой. — Скажи это в другой раз. Когда никто не мешает нам гореть. Темно-серая комната, скрытая в тени занавешенных окон, казалась почти безжизненной. Дивия Шарма, новая генеральная директорка, сидела на краю стола, и резко села обратно за стол уставившись в экран, но пальцы её были неподвижны. Она выглядела... разбито. Нет, не так — она выглядела так, словно пыталась выглядеть собранной, но не успела. Синяя рубашка — дорогая, но слегка вылезшая из-под чёрной юбки. Волосы, вечно безукоризненно собранные, сейчас спадали на плечо в небрежной волне. А губы... чуть припухшие, как после укуса, поцелуя — чего-то страстного. — Деви?— голос Радхи прозвучал мягко, но чётко. Деви подняла глаза. Резко. Словно вспоминала, где она. — Радха, — кивнула она и снова отвела взгляд, — Ты давно стояла около двери? — Пару минут. Я не хотела мешать... Ты выглядишь... — Плохо? Ужасно? — усмехнулась Деви и провела рукой по волосам, пытаясь придать себе видимость порядка. — Была бессонная ночь. — Вижу... Молчание. Радха не торопилась говорить, лишь огляделась. Комната была холодной не только по цвету, но и по настроению. Всё строго, всё функционально. Никаких фотографий, личных вещей. Только работа. — Амрита в стабильном состоянии — наконец сказала Радха, — Врачи говорят, что она придёт в себя. Нужно немного времени. Деви медленно кивнула, плечи опустились, будто она на миг позволила себе выдохнуть. — Хорошо... — Я думала, ты захочешь знать первой. — Спасибо. Радха подошла ближе и села на край кресла напротив стола. Она снова бросила взгляд на Деви. Старшая отвела взгляд, слегка сжимала край своей одежды — но всё же не смотря на смущения спросила. — И ещё... я хотела спросить кое-что. О Шэйне. На лице Дивии мелькнуло лёгкое удивление: — Шэйн? — Даа... Я видела его в новостях... Он... — Радха запнулась на полуслове, и щеки её тут же покрылись алым. Она отвела взгляд, но тут же снова взглянула на Шарму — как будто решалась. — Он что снова был без майки? — Что? Нет! Он просто... производит впечатление. Она запуталась в словах, будто впервые за всё время теряя свою уверенность. Обычно собранная, почти безупречная Радхика вдруг стала неуклюжей, словно школьница, случайно столкнувшаяся с рок-звездой. — Он называет тебя "малышка". — добавила она тише, и её голос дрогнул. Деви усмехнулась: — Он всегда такой. Гора мышц, татуировки, громкий голос, он заботливый, прямой, и как я любит нарушать правила. И любит мотоциклы. Старшая Басу снова опустила глаза, её пальцы скользнули по краю кресла — не из нервозности, а скорее от того, что в голове снова всплыл образ: массивные плечи, разлетающаяся чёрная куртка, тени под скулами, и тот взгляд — тёплый, но такой уверенный, взрослый, мужской. — Он смотрел... немного иначе. Не как на всех. — пробормотала она и снова покраснела, теперь до ушей. — И... он действительно называет тебя малышкой? Деви чуть наклонилась вперёд, изучая её: — Ты смущаешься, Басу? Неужели наша рассудительная и дерзкая Радха кого-то приглядела? — Нет, я просто... Просто спросила. — попыталась отмахнуться Радха, но голос её выдал. Слишком высокий, слишком поспешный. — Смотри, Радха, а то влюбишься. Радха легко покраснела ещё сильнее, но не отвела взгляда: — А если уже? — Хочешь, чтобы он снова явился и давал всем раздачи как на парковке?— поддразнила Деви, откинувшись на спинку кресла. — а ты в это время можешь любоваться им. — Нет! То есть… не знаю. — Радха снова отвела взгляд, но быстро вернулась к теме, как будто боялась, что Деви откажется говорить дальше. — Он всегда так с вами? Такой… заботливый? Или это только с тобой? — Он такой со всеми, кого любит. Кайрас, я… Он нас всегда защищал. Даже тогда, когда сам едва держался на ногах. Хоть и бывало то что он даже побитый защищал нас. — А как вы познакомились? Он был другом твоего отца? — глаза Радхи блестели от неподдельного интереса. — Нет, мы познакомились, когда мне было шесть, ему тогда было шестнадцать лет. Он тогда уже гонял, а Кайрас был безумно в стал увлекать им как фанат. Но потом Кай, стал взрослее, а я пошла по стопам, Шэйн. Потом оказалось, что он не просто звезда, а нормальный, живой человек. И остался с нами. Почти сразу стал родным. — Он... всегда такой серьёзный? Или бывает весёлым? — Шэйн? Весёлый?— Деви хмыкнула. — — Иногда. Когда уверен, что никто не видит. — Он кажется... очень настоящим. — тихо сказала Радха, словно признаваясь в чём-то сокровенном. Деви чуть прищурилась: — Он действительно вызвал тебе такой сильный интерес? Деви прищурилась внимательнее. Радхика... она не просто спрашивала. Не из вежливости. В её голосе было что-то большее — любопытство, запавшее в сердце. Шарма знала этот тон, знала этот взгляд. Радха не просто заметила Шэйна — она его запомнила. Запомнила не только татуировки и мускулы, а то, как он вёл себя. Как зверь, сорвавшийся с цепи, когда речь шла о Деви или Кайрасе. Псих, готовый нарушить любые правила. Она помнила, как он ругался матом, когда его не пустили в больницу к Кайрасу. Помнила, как он бросил сигарету на асфальт и пошёл прямо на Сарасвати, даже не моргнув. Дивия тогда смотрела на сестру Радхи и думала: "Сарасвати может быть опасной, но и она почувствовала страх в его голосе". А потом был Кристиан — самодовольный, с грязной ухмылкой, с обвинениями в адрес Дивии.. Шэйн не стал спорить. Просто ударил. Без слов. Молча. И это молчание звучало громче любого крика. Но при этом — этот же человек, этот же зверь, всегда называл Деви 'малышкой', наклонялся к ней, чтобы снова обнять, или стирал с её щеки слёзы. Его взгляд — снаружи жёсткий, но внутри... мягкий, но тёплый, как у старшего брата, который бы сжёг мир дотла, если кто-то обидит тех, кого он любит. И Дивия видела, как Радха запоминала это всё. Её глаза на парковке, когда началась та потасовка. Когда Шэйн впервые оказался в их мире не просто как защитник, а как кто-то, кто балансирует на грани — между яростью и нежностью. — Ты в нём увидела не только мышцы, да?— тихо, но с лёгкой улыбкой сказала Деви. - обычно девушки лезут к нему потому что накаченный и популярный. Радхика немного вздрогнула, но не опровергла. — Он — огонь. Если подпустишь близко, он может обжечь. Но с ним тепло. Всегда. Разговор с Радхой пришёл к концу. Девушка поспешила выйти, чувствуя смущение и неловкость. На что Шарма хмыкнула. И принялась снова за работу и спустя, пару часов со строгими линиями мебели и острым запахом бумаги, наконец опустел. Она справилась — по крайней мере, с сегодняшним адом из документов, звонков и проклятых решений. Лампа на письменном столе осталась включённой, тусклый свет ложился пятном на пол и мебель, не давая комнате провалиться в абсолютную темноту. Но Деви больше не в кабинете. Она лежала на широкой кровати в новой спальне, отведённой ей при здании офиса. Просторная, но по-прежнему чужая. Холодная. Без единого намёка на уют. Ночная сорочка слегка сползла с плеча, оголяя ключицу. Волосы были распущены, падали тенью на подушку. Она смотрела в потолок, не моргая. И впервые за всё это время — думала о ней. Сарасвати Басу. Та, чьё имя вызывало раздражение. Гнев. Беспокойство. И странное, болезненное влечение. — Вот ведь сучка, — тихо пробормотала Деви и усмехнулась, резко, безрадостно. — как обычно ушла оставив в разгорячённом и возбуждённом состоянии. Она перевернулась на бок. Холодная простыня коснулась внутренней стороны бедра. Её лицо напряглось. Вспомнился момент в ангаре. Мгновения боли и злости, сжатые кулаки, вспыхнувшая страсть и тот взгляд — хищный, ревнивый, будто Сарасвати хотела и растерзать, и забрать себе насовсем. — Сердцеедка чёртова... — шепчет Деви, сжимая подушку. Но внутри — не отвращение. Внутри всё сжимается от чего-то гораздо более опасного. Неуловимого. Она вспомнила, как Сара сводила её с ума в ангаре — как смотрела на неё с той страсть и ревность, с пальцами которые сжимали её бедра, с ледяным выражением лица. А потом — как её губы прижались к её коже. Холодно, зло. Слишком сильно. Слишком близко. " Ты опять думаешь о ней, идиотка" Отругала себя Шарма и закрыла глаза, но легче не стало. — Где ты сейчас, детектив? — прошептала она в подушку. — Неужели не спишь?.. Думаешь, как меня вытащить из этого ада? Или думаешь, как меня задушить? Она усмехнулась, но голос дрожал. — Какого чёрта ты так всё время на меня смотришь, Сара?.. Почему будто... будто я принадлежу тебе?.. Молчание в комнате казалось громче любых ответов. Деви провела рукой по лицу и резко села, скидывая с плеч ночнушку, будто хотела стряхнуть с себя мысли. Но всё, чего добилась — осталась в полумраке, оголённая, уязвимая, одна. — Я не твоя, слышишь? — сказала она чуть громче, в пустоту. — Даже если ты думаешь, что я — чёртова миссия, твоя игрушка, твоя мишень... я не твоя. Голос сорвался. И стало страшно от того, как сильно хотелось, чтобы та вошла в эту комнату. Просто молча встала в дверях. Посмотрела. Сказала что-то язвительное. Или ничего. Просто была рядом. Она упала обратно на подушку и стиснула зубы. Где-то за дверью хрустнула плитка. Или ей показалось. Она не пошевелилась. Только зажмурилась крепче. А в груди — колотилось. Так, как не должно было. Тепло ночи мягко касалось каменной кладки балкона, усыпанного отблесками далёких огней. Сарасвати всё ещё стояла, облокотившись на перила, глядя куда-то в темноту, словно в ней был ответ. Сигарета горела между её пальцами, уголок губ подёргивала неуловимая усмешка — как будто она знала, что не одна. Прошло минут десять. Может, больше. Деви больше не могла лежать. Всё внутри горело. Мысли не давали покоя. Странная, щемящая пустота не отпускала. Она резко встала, натянула на себя чёрный халат, босиком вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Коридор был тёмным, освещён лишь светом от уличных фонарей, проникавшим сквозь длинные окна. Тишина. Лёгкий сквозняк. Где-то вдалеке — хруст шагов. Может, её собственных. Может, чьих-то ещё. Она прошла мимо лестницы, свернула направо. Сара часто сидела комнате где были её оружия, в старой гостиной с библиотекой, где оставалась на ночь. Или на балконе. Или… Деви злилась на себя за это. Зачем искать? Что она скажет, когда найдёт её? Что хочет посмотреть в глаза той, кто сводит её с ума? Но ноги шли сами. Сердце билось так, будто каждое биение — это шаг к ней. — Где ты, Сара?.. — выдохнула Деви, едва слышно, и снова пошла дальше по коридору. И не заметила, как её шаги стали тише. Осторожнее. Как дыхание сбилось. Как пальцы дрожали. Потому что она знала — если найдёт её, всё изменится. И тогда Деви увидела — в самом конце длинного коридора распахнут был настежь балкон. Тёмное небо, лёгкий ветер, покачивающиеся прозрачные занавески, и в проёме, словно застывшая, стояла фигура. Женская. Силуэт высокий, хрупкий и напряжённый одновременно. Она стояла, будто вслушивалась в ночь или в себя. Чем ближе Дивия подходила, тем чётче становились очертания. Эта девушка... эта чёртова девушка — была она. Сарасвати. Стояла, облокотившись на перила, с сигаретой в пальцах и отсутствующим взглядом, направленным куда-то вглубь ночи. Рубашка её слегка была открыта уже на четыре пуговицы — бюстгальтер чёрный и ремни на её плечах были слегка расслабленные. Волосы были собраны, на пальце правой руки — под лунным светом блестело золотистое кольцо. Она услышала шаги. Но не обернулась. Деви остановилась в нескольких метрах, просто глядя на неё, как будто впервые видит. И чувствовала — всё внутри зашевелилось. Опять. И всё же тишина была прервана. — Нашла, — прозвучал голос Деви, тихий, но ровный. Он не дрожал, не искал подтверждений — просто констатировал. - ты ещё и куришь. Сарасвати медленно обернулась с сигаретой в руке. Свет от лампы в гостиной очертил силуэт Деви — она уже была в ночной сорочке, длинная ткань мягко облегала её фигуру, а распущенные волосы спадали на плечи. Взгляд её был прямым, без вызова, но с той глубиной, от которой дыхание перехватывало. — Ты знала, где я, — сказала Сара, в полголоса. — Конечно, знала. Ты ведь всегда чувствуешь, когда я рядом. А курение помогает расслабиться немного. Деви подошла ближе. Без суеты, с тем особым молчаливым спокойствием, за которым скрывалось куда больше. Сарасвати затушила сигарету, надавив с силой, как будто хотела выжечь что-то не только в пепельнице, но и в себе. — Один час назад, — прошептала Деви, подойдя почти вплотную. — На твоём столе. Мы даже не успели… — Не успели, — эхом повторила Сара, и в её голосе проскользнула хрипотца. — Кроме галстука, — она усмехнулась, вспоминая, как сдирала его сама, с раздражающей резкостью, не выдержав желания. — Остальное забрала Радха. Тебе не хватило меня, Шарма? — У меня желание съехать по твой физии, — прошептала Деви, опуская глаза. — Я правда думала, что ты злишься за те моменты, бедная, страдала. Верно, Басу? Сарасвати молчала, но усмехнулась на губах как змея расплылась ухмылка. Но не двинулась. Не отступила. И не отвернулась. А только выпустила клубок пара из рта после затяжки сигареты. — Шарма, снова играешься. - задумчиво и дерзко и нагло, сказала Сара. - И потом вновь брала бы тебя так чтобы, все услышали? — Рискни. — начала Деви, но не договорила. — И признаться честно, Шарма. Пальцы Сары нашли край её ночнушки, просто коснулись. И это простое движение отозвалось всей волной воспоминаний — её губы на шее, пальцы в волосах, дыхание, которое рвалось с губ, но никогда не доходило до слов. — Всё думала, когда же ты придёшь только сама ко мне — выдохнула Сара. - Как и где будешь выгибаться подо мной. Представляла.. в разных точках в твоей комнаты. Слова ударили первыми, чтобы разогреть воздух, не кожу. Хоть они и была на балконе на свежем воздухе. И лишь потом уже их взгляды друг на друга. Потом шаг — и всё расстояние исчезло. Пальцы Сарасвати сами потянулись к себе — за лямку ночнушки, которая вела на плече. Одним резким движением Басу сжала лямку рукой. — Ты ведь пришла за этим, да? — хрипло спросила Басу, но честно потом призналась. - и должна сказать, Ты не умеешь оставлять равнодушной. — Нет. Как тонко ты пояснила, что ты теперь часто желаешь меня. - с легкой и наглой усмешкой ответила Деви. — Ты стала меня слишком ясно читать... - Сарасвати уверенно ухмыльнулась. - И... какой вариант ты собралась выбирать. - с соблазнительным голосом спросила Дивия, слегка прикусывая губу. Детектив раздевала уже взглядом без спешки - посвящая себя одежде, плавно как львица возвращала взгляд на Шарму. - Стена... Пол... Диван... - жарким хриплым голосом проговаривала Басу, сжимая чуточку сильнее пальцы на талии девушки. - ты горячая на каждой детали интерьера. От сбавленного баритона с придыханием Дивия ощутила охватывающие возбуждение. Даже не так. Шарме хотелось, чтобы Басу взяла её. Не уговорила. Не обняла. Именно взяла - так ка берут то, что и так твоё. Без лишних слов. Полностью. Без остатка. Присваивая в каждом движении, как чёртова собственица. — Выбирай уже что-нибудь, детектив. — Выбираю тебя. И Деви сделала шаг вперёд первой. Без слов. Без колебаний. С той самой яростью, которая всегда была только для неё. Их губы столкнулись, будто врезались — грубо, с силой, с требованием. Сарасвати толкнула её к стене, обхватила за бёдра, впечатываясь телом, хватая, удерживая, позволяя себе всё то, что запрещала себе раньше. Пальцы скользнули по голой спине Шарма, оставляя горячие следы. Деви сжала её волосы, откинула голову назад, открывая ей шею — и та поцеловала, медленно, с тем самым знанием каждой её точки. — Слишком банально, — прошептала Деви ей в кожу. — Даже для тебя, Басу. — Да? — сжимая кожу на бедре, спросила Сара. И ухмыльнулась сказав - Повтори это.. чуть позже. А пока... немного прокушу твои крылошки. И позволяю держать равновесие на моих плечах. Хоть сейчас... оно и не нужно. И они падали в это снова — с нарастающим бешенством. Придвинутая к перилам, Деви обвила её ногами, позволяя захватить полностью, позволить телу говорить то, что слова не успевали. Стон затерялся в губах. Всё снова было на грани — жесткость пальцев, губы, которые не просили, а брали. Трепетание сорочки, горячая ладонь под ней. Вспышки в голове, будто от сигаретного дыма, что только был между пальцами Сары. Но когда их движения сбились, когда дыхание смешалось — всё замедлилось. Резкость растворялась. Осталось — это: почти ласка. Почти нежность. Сара провела пальцами по щеке Деви. — Но на этой раз, ты сама пришла ко мне, — тихо. - Отпустила тебя в руки того Де Клера вчера. И нагло спокойно... Деви посмотрела на неё снизу вверх, прижавшись лбом. — Вдруг захотела узнать о моём характере? — шепнула она. — как приторно мило, Басу. — Не люблю соперничество. - собственнически ответила Сара, с хрипотцой в голосе. - Когда дело доходит до вещей, для меня важнее всего... Ну скажем так, я могу быть абсолютной собственницей. Уже говорила. — Да? Никогда бы не подумала... И я не слышала такого о тебя. - издеваясь ответила Дивия. — Не пойми не неправильно. Но, когда я ревную... Во мне лишь сильнее разгорается желание сделать тебя своей снова. Думаю это в очередной раз показывать не надо, да, Шарма? — Ммм.. знаю, ты уже показала это в ангаре на мотоцикле. И вновь эта близость. Провоцирующая, опьяняющая. Сбивающая с мыслей. Хуже всего то, что Сарасвати осознавала, какой эффект производит. На это и был расчёт. В уголках рта Басу заиграла лениво-хищная ухмылка. И потом тогда Сарасвати поцеловала её. Иначе. Глубже. Без борьбы. Без защиты. Просто — впервые за долгое время — позволила себе остаться. …Деви не ответила сразу. Её пальцы всё ещё держали рубашку Сарасвати, сжаты крепко, будто это было единственное, что ещё связывало её с реальностью. В её взгляде что-то дрогнуло. Почти испуг. Почти детская растерянность, замаскированная под привычную надменность. Она выдохнула неровно, подбородок вздрагивал. — Я… устала, Сара, — вырвалось хрипло. — Я не хочу больше держать это в себе. Она не смотрела в глаза, только вниз — на грудную клетку Сары, поднимавшуюся и опускающуюся с каждым медленным вдохом. Там, где тень от уличного фонаря касалась её ключицы. Там, где Деви поцеловала её тогда — в коридоре — а потом всё пошло вразнос. Сарасвати медленно, почти беззвучно выдохнула и коснулась ладонью её щеки. Деви не отстранилась. Наоборот, склонилась ближе, уткнувшись лбом в её плечо, будто наконец позволила себе выдохнуть. Минуты тишины между ними были громче криков. — Тогда не держи, — прошептала Сарасвати, — только со мной, Деви. Только здесь. Она обвела её руками за спину, прижимая к себе. В этот раз — не властно, не требовательно, а будто хранила, будто защищала. Пальцы Дивии дрожали, когда та впилась ногтями в ткань рубашки. — Мне страшно, — выдохнула Деви. — Иногда я просыпаюсь и не знаю, кто я без всего этого — без ненависти, без мести... Без тебя. — Ты — та, кто трясёт мой мир до основания, — прошептала Сарасвати и, отстранившись, заглянула ей в глаза. — Но ты не одна. Я здесь. С тобой. До самого конца. Она осторожно наклонилась, прикоснулась губами к щеке Деви — не к губам, не к шее, а именно туда, куда никто никогда не целовал её так — сдержанно, нежно, почти трепетно. Деви замерла. Затем сделала шаг навстречу. Она не плакала. Но в глазах у неё стояла буря. Сарасвати провела губами по линии подбородка, затем ниже — к шее, к ямочке над ключицей. Каждый поцелуй — как печать. Она не торопилась, не жадничала, будто впервые давала себе право остановиться и почувствовать. Пальцы скользнули по бокам Шарма, по талии, по изгибу бедра, где ткань ночнушки уже сместилась. Но не для того, чтобы сорвать его, но не сейчас. Нет. Она просто держала её — уверенно, как держат что-то важное, чего не хотят потерять. — У тебя такое тело, — прошептала Сарасвати, скользя губами вдоль ключицы, — будто создано, чтобы его любили. Чтобы его не уничтожали в борьбе, не ломали во власти, а трогали — медленно, с нужным страхом и уважением. — Слишком поздно, — прошептала Деви. — Меня уже сломали. Сара подняла голову и посмотрела ей в глаза: — Тогда дай мне быть той, кто будет собирать тебя обратно. По кусочкам. Она коснулась губами её груди — через ткань. Движение было не дерзким, не голодным, а мягким, тёплым. Потом чуть ниже. Деви выгнулась, но не от страсти — от ощущения, что кто-то впервые в жизни не пытается её завоевать, а молится на каждый изгиб её тела. Её пальцы вцепились в плечи Сары, удерживая равновесие. Она дышала часто, беззвучно, будто боялась, что шепнёшь — и всё исчезнет. — Ты не должна быть сильной для меня, Деви, — шептала Сара, опускаясь на колени, скользя губами по внутренней стороне бедра. — Не сейчас. — Басу опустилась передо мной на колени? — сорвалось с губ Деви. — Где твоя гордость? Сарасвати медленно и мучительно прижалась к её бедру, губами скользнула нежной коже чувствуя как мурашки прошлись по телу девушки — как будто это был алтарь. Затем подняла взгляд: — Мою гордость ты не пошатнула, и не смей думать. Просто такой ракурс твоего тела нравится намного больше. Особенно здесь... Тело Деви дрожало — от тепла, от блаженства, от желания. От неожиданной, невозможной нежности и сдерживаемой страсти. Басу отодвинула немного нижнее белье в сторону. И когда губы и язык Сарасвати нашли её внизу, когда дыхание коснулось самой сердцевины, а язык скользнул с нажимом по влажной, плоти страстным и животным нажимом, Деви впервые не боролась, не командовала, не пыталась взять контроль. Шарма выгибалась, стоны срывались с её губ, а рука с натиском сжимала волосы Басу. Тело дрожало, ноги подкашивались, но детектив удерживала её на месте крепко. Продолжая, присасывать и проходить горячим языком по нежной плоти, а белая жидкость слегка стекать бедру Она позволила себе быть просто женщиной, которую любят — не захватывают, не властвуют, а целуют. Почти священно. Почти ласково. Почти По-настоящему. Но всё так же жадно и страстно. И не дала дойти до финальной точки... Сарасвати медленно поднялась на ноги выпрямилась, легко подхватив Деви на руки — будто та ничего не весила, будто ей было жизненно необходимо чувствовать её ближе, крепче, глубже. Тонкие руки Деви обвили шею Басу, а ноги инстинктивно сжались вокруг талии — горячие, гладкие, напряжённые. Ткани ночнушки задрались, открывая бедра и внутреннюю дрожь. — Как ты посмела остановиться... Ты точно знаешь, как драматично меня носить, — выдохнула Дивия с ироничной усмешкой, пытаясь не выдать, как сильно трясутся пальцы, вцепившиеся в её кожу. — Может, ещё к алтарю отнесёшь? Сара засмеялась глухо, хрипло, но не остановилась. Наоборот, прижала её крепче, чувствуя, как мягкая грудь Деви прижимается к её почти распахнутой, частично расстёгнутой рубашке, в которую та так грубо вцепилась час назад. — Мне нравится видеть как горишь от желания. Я тебя отнесу куда угодно. Хоть к алтарю. Хоть к чёрту. Главное — чтобы ты не отпустила. — Голос Сары дрожал от чего-то большего, чем возбуждение. Там было напряжение. Угрожающая нежность и животная страсть. Чувство, которое она не называла. Ещё. Басу дойдя до нужно двери открыла её спиной как та дверь была слегка приоткрыта. Это была новая комната Шарма. Подтолкнула дверь ногой чтобы та закрылась. И прошла к постели. Она опустилась на колени перед кроватью, и, не отпуская, аккуратно, но с напором, уложила Деви спиной на простыни. Колени Деви всё ещё цеплялись за талию, как будто она боялась разрыва. Их глаза встретились — и в этом взгляде Деви было нечто иное. Что-то открытое. Слепящее. Глубоко личное. Впервые за долгое время её броня дала трещину. — Ты всё ещё смотришь на меня так, будто хочешь убить, — прошептала Сара, опускаясь к ней, позволяя губам коснуться ключицы. — Может быть. — Деви изогнулась, впуская её ближе. — А может… впервые не хочу. Сарасвати осыпала поцелуями каждую дюйм кожи, как будто запоминала её. Она шла медленно — от плеча до изгиба под грудью, от ребер до бедра, оставляя следы зубов, дыхания, лёгких укусов до болезненых. Но в этом было нечто другое, чем в прошлый раз — не только жажда, не только борьба. Это было почти бережно. Как будто Деви — последняя уязвимая вещь в этом мире, которую Сарасвати обещала не сломать. Когда Сара подняла взгляд, губы Деви были приоткрыты, глаза полуприкрыты, а дыхание — тяжёлым. Она не отводила взгляда. Не сдерживалась. Всё, что было внутри, начинало выходить наружу, как лава из трещины. — Твоё тело, — Сара провела пальцами по внутренней стороне бедра, — как будто создано, чтобы я снова и снова забывала, кто я. — А может, ты как раз становишься собой, когда касаешься меня? На мгновение они замерли в этой паузе. В этом откровении. А затем Сарасвати медленно потянула ночнушку вверх, через талию, тянула, будто смакуя, обнажая всё — но не торопясь. Её губы касались кожи, следовали за движением ткани, пока, наконец, она не отбросила её в сторону, туда, где на полу уже валялся её ремни только часть. Рубашка Сары оставалась расстёгнутой, две верхние пуговицы всё ещё распахнуты, как после яростного рывка Деви. — Ты хочешь увидеть всё? — спросила Сарасвати, стоя на коленях между ног Деви, её голос был тёплым и влажным, как воздух перед грозой. — А ты думаешь, я смотрю на тебя ради твоего ума, Басу? Сара закусила губу, усмехнулась — и медленно начала снимать ремни. Она раздевалась - демонстративно, медленно. Тягуче. Красиво растягивая движения. НЕ просто снимала одежду. Скорее, нагло позволяла рассмотреть себя. Полностью. Одна пряжка щёлкнула, затем вторая. Она сняла их с бёдер, позволяя им мягко упасть на пол. Затем — пуговица за пуговицей — стягивала рубашку, обнажая загорелую, рельефную кожу, блеск которой отражался от холодного света луны, проникающего в комнату. Деви лежала, не двигаясь, только взгляд её следил за каждым её движением, в котором таилась воля, сила, ритуал. Она чувствовала, как всё в ней поднимается волной — от нижней челюсти до самого низа живота. Сарасвати стояла на коленях между её разведённых ног, тёмные брюки всё ещё плотно облегали её бёдра, ремень висел расстёгнутым, а сбоку, на правом бедре, поблёскивала чёрная кобура с закреплённым пистолетом. Это напоминало Деви, кто перед ней на самом деле — не просто женщина, отдавшая ей своё тело, но опасная, вооружённая хищница, которая знала, как убивать… и как доводить до исступления. Свет луны пересекал рельеф её оголённого торса — прямые линии пресса, будто вырезанные лезвием, влажные от пота ключицы и крепкие плечи. Деви не могла оторваться от этого вида — её взгляд блуждал по каждой чёткой линии живота, скользил выше к выпуклости груди, и обратно вниз, к ремню, что всё ещё покоился на бёдрах. Каждый мускул у Сарасвати был напряжён, будто струна. Это тело — не просто красивое. Оно было опасным, сильным, привыкшим к боли и власти. И сейчас оно было всёцело её. — Ты смотришь, как будто собираешься меня съесть, — выдохнула Сарасвати, наблюдая за глазами Деви. — А ты выглядишь, как будто только что вырвалась с поля боя, чтобы сорвать с меня кожу, — хрипло отозвалась Шарма, приподнимаясь на локтях. Сара усмехнулась и, не отводя взгляда, наклонилась вперёд, проводя ладонью по внутренней стороне бедра Деви. Прикосновение было одновременно осторожным и уверенным — тем, каким может быть лишь человек, знающий, что контролирует ситуацию. — Я бы сорвала. С удовольствием, — прошептала она, и её губы обожгли кожу Шармы новым поцелуем, в котором было столько мягкой жадности, что Деви выдохнула судорожно, впиваясь ногтями в простыню. Поцелуй был медленным, долгим, с тяжёлым соприкосновением языков, и в нём было всё: годы напряжения, страх, ненависть, притяжение, боль, но главное — бесконечная, неприкрытая, сжирающая друг друга жажда. Сарасвати тяжело выдохнула в губы Деви, но не отстранилась. Её лоб коснулся лба девушки, горячее дыхание щекотало кожу. Она держала Шарму за талию, а та обвивала её ногами, и сейчас их тела соприкасались в предельной близости, в каком-то опасном балансе между нежностью и безумием. Деви первой нарушила молчание: — Хочешь меня или ненавидишь? — прошептала она, укусив Сару за нижнюю губу, медленно, словно требовала признания. — Оба, — хрипло ответила Басу, сдавленно. — И то, и другое. И слишком сильно, чтобы остановиться. Сарасвати подняла взгляд. Её зрачки были расширены, в них плескалась ярость и нежность, угроза и влечение. Лунный свет скользил по её торсу, очерчивая линию ключиц, мышц на животе, каждой выточенной детали её тела, как по анатомическому эскизу художника, одержимого телесным совершенством. Деви скользнула ладонью по коже Сары, цепляя ногтями пресс, задержалась на ремне с кобурой, будто проверяя — действительно ли это реальность, или очередной ночной кошмар в серебристых тонах. — Даже сейчас при оружии, — усмехнулась она дерзко, чуть вскидывая брови. — Снимаешь с себя всё, кроме пистолета? — Он — не с меня, — почти шепнула Сара, наклоняясь к шее Деви, оставляя там медленный влажный с прикусом след, — он часть меня. — Как и твоё упрямство, — с нажимом выдохнула Шарма, выгибаясь под её губами. — И этот твоё… проклятое самообладание. Сарасвати резко прижалась к ней, заставив её задохнуться. Её бедра плотно прижались к внутренней стороне ног Деви, а пальцы прошлись по бокам девушки — одновременно ласково и жёстко, будто изучая её границы. — Ты думаешь, я сейчас держу себя в руках? — прорычала она. — Если бы я держалась, ты бы уже не была в моей постели. Я бы всё остановила, ещё у мотоцикла. — Но ты не остановила, — прошептала Деви, кусая мочку уха Сары. — Значит, хочешь. Меня. Такую, какая я есть. — Говоришь, как будто это выбор, — голос Сары был низким, уже срывающимся, — как будто я могла выбрать не хотеть тебя. Пальцы Басу двинулись вверх, снова касаясь ткани, которая ещё оставалась на Деви. Ночные кружевные лямки белья уже соскользнули с бедер, а ткань скомкалась в её руках. Сара медленно оттянула её вниз, не спеша, наблюдая, как девичье тело обнажается под её пальцами, и как дыхание Шармы сбивается. Шарма старалась, опираться на локти, и смотреть с каким жадным взглядом Сара смотрит на её тело. В этом жесте было и дерзкое само принятие, и вызов. — Смотри, — сказала она, спокойно, но глаза горели, — ты же всё равно хочешь знать, насколько я беззащитна рядом с тобой. — Ты не беззащитна, — прошептала Сара, скользнув ладонью по её бедру, сжимая и отпуская, словно привыкая к правде: Деви действительно здесь. — Ты — моя смерть. Моё спасение. Всё сразу. На секунду она замерла, просто вглядываясь в неё. Как будто пыталась запомнить всё: блеск на коже, дерзость во взгляде, дрожь под её ладонью. Затем медленно стянула с себя кобуру с оружием, не сводя глаз с девушки. Деви следила за каждым движением, как заворожённая. Когда ремень с пистолетом упал на пол, рядом с рубашкой, ночнушкой и нижнем бельём, напряжение в воздухе стало почти невыносимым. Басу плавно опустилась между ног Шармы, её пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, заставив Деви вздрогнуть. И в этой тишине, наполненной лунным светом, влажным дыханием и обжигающим желанием, Сара произнесла почти нежно, но всё так хищно: — В этот раз я не буду прятаться. Ни за оружием, ни за заданием. Ни за ложью. Ты — моя правда. Хоть убей. — Я бы с удовольствием, — прошептала Деви, выгибаясь вперёд, — если бы ты не целовала меня так, как будто это всё, ради чего ты жила. Сара усмехнулась — на секунду всего, будто сквозь боль, — и поцеловала её внутреннюю часть бедра. И скользнул вверх где уже было влажно, провела горячим языком по нежно плоти, входя двумя пальцами внутрь, при этом не прекращая движение языком. Её пальцы, плавно, но резко с нажимом, как если бы чувствуя, где Шарма взрывается и где начинает дрожать сильнее. …Деви выдохнула, в таком положении она ощущала её целиком. Стон ворвался прежде, чем Шарма успела вдохнуть. Сарасвати отстранилась лишь на секунду, губы её были влажными, взгляд тяжёлым, но спокойным — обжигающе сосредоточенным. Она не отпускала Деви ни руками, ни телом, ни глазами. Её сильные руки продолжали держать Шарму так, будто та была центром мира. А Деви, всё ещё слежавщая под ней, с ногами, обвившими её талию, ощутила: Сарасвати всё ещё была в тёмных брюках, плотных, с кобурой на боку. Пистолет прижимался к бедру, создавая ещё больше напряжения. Это было одновременно и напоминанием — кто перед ней, и каким хрупким может быть этот момент, если кто-то осмелится нарушить его. Но сейчас ничто не могло разрушить их. Её взгляд скользнул вниз. Торс Сарасвати сиял в лунном свете — пресс, как из мрамора, дышал с каждой эмоцией. Грудь высоко поднималась, руки, сильные, выточенные, словно созданные, чтобы держать, сжимать, подчинять — и защищать. Деви поймала себя на том, что просто смотрит, молча, тяжело дыша, залипая. А потом медленно подняла глаза и прошептала где уже блескалось животная страсть и пламя: — Всё это... всё это время... ты знала, что сведёшь меня с ума? Сара усмехнулась, губы дрогнули, и в её голосе звучала хриплая, низкая ласка: — Нет, Деви. Я думала, ты сама сведёшь себя к чёрту. Я просто... жду. — Стерва, — усмехнулась Деви, но без яда. В её пальцах появилась дерзость: она скользнула ими по животу Сары, по изгибам пресса, будто проверяя, настоящая ли она. — Не даёшь мне шанса. — Я никогда не давала. — Сарасвати снова приблизилась, и на этот раз поцелуй был мягче, тоньше, но губы всё равно прижимались с жадностью. И в этом прикосновении была нежность хищника. Деви вздрогнула, когда ладони Басу сжали её бедро и талию резко перевернули. Дрожащий вздох сорвался с губ Дивии. И вздрогнула от властного, хрипло, возбуждёного голоса сзади: — Возьмись руками за изголовье. Шарма так и сделала. Но почувствовала перемещения на постели. Как Сарасвати ка =к львица приблизилась, до того как... — Чёрт.. — Что такое, Дивия Шарма? Басу вновь вошла в неё. На этот страстно, резко с нажимом. Её одна рука, ища устойчивость нашла опору рядом с ладонями Деви. В этой позе девушка ощутила её целиком. Внизу живота разлилось тепло, будто вся кровь хлынула туда - и там же осталась. Сарасвати повело сильнее. Ритм сбился. Не от нежности и ласки - просто уже невозможно было сдерживаться. Басу впивалась пальцами в Деви, как будто хотела остаться под кожей. И Шарма позволила. Каждое движение - щелчок по нерву. Мокро. НЕ только между бёдрами - внутри. Сколько, натянуто, словно мышцы девушки сопротивялались, но всё же ровно принимали полностью. Сара рвано дышала в затылок. — Знала, что ты оценишь эту позу... А может, и меня? — ... Дивия не ответила - не могла. Судорога подступила к ногам девушки, стоило ритму ускориться. Так... жарко, откровенно, пошло. Тянуло Шарму выгибаться сильнее, ловить стоны ртом, подаваться назад - навстречу ей. Сарасвати Басу подтверждала, что может быть не только то что может быть нежной и ласковой почти, а страстно, жадно, грубо владеть и брать. Тем, что чувствовала Дивию сполна. Тем, что знала, когда замедлялась, практически доводя девушку до самого пика. Тем, что выучила сигналы её тела. Тем, что чувственно. грубо отвечала на них, отзывалась, подстраивалась и, великие боги, тем... Что тихо стонала сама. В ритме, не стесняясь голоса. Но всё равно, Шарма была была громче. - Мне... нравится тебя слышать. - Да ты что. - совершив очередной толчок, властно хрипло приказала, Басу. - повтори. - Стерва. - Ммм... Стерва, говоришь? Хочешь, чтобы я прекратила? — хрипло спросила Сара, не отрываясь от её кожи, делая глубокие, жесткие толчки. — Только если ты хочешь, чтобы я застрелила тебя из твоего же пистолета, — сквозь зубы прошептала Деви, срывая в конце своего предложение на стоне. Сара только рассмеялась и в следующий миг, грубо, но без насилия, сжала её бедро рукой которой упиралась, не давая сомнений — она здесь, она держит, и она знает каждую нервную точку её тела. Деви выгнулась, запрокинув голову назад. Волосы рассыпались по плечам, дыхание сорвалось с губ в длинный, дрожащий стон. — Проклятье... — выдохнула она. — Почему ты всегда знаешь, как делать это... будто ты меня чувствуешь изнутри. Сарасвати не ответила. Она только продолжала — сдержанно, точно, как охотник, который наконец позволил себе приблизиться к трофею. Но в этом не было ни игры, ни желания победы. Это было другое. Как будто в этом касании, в каждом скольжении её губ, в каждом выдохе, она извинялась за всё: за взрыв, за ложь, за смерть брата, за годы, когда держалась на расстоянии. И Деви это чувствовала. Она резко затихла, чувствуя нарастающую пульсацию между ног. — Твоя комната, твои стены, — прошептала Сарасвати и провела губами по её щеке, по скуле, по виску, — но сейчас ты принадлежишь мне. — Неправда, — прошептала Деви сквозь дыхание, прижавшись двигаясь на встречу пальцам внутри неё. — Я не принадлежу никому. Сарасвати резко сжала её запястье, прижав обратно к изголовью кровати. — Это ты думаешь. Но твоё тело… уже знает, кому оно молчит. Она не ударила, не разорвала — наоборот. Она вдруг затаилась и провела языком по линии шеи Деви, замедленно, нежно, с какой-то почти жгучей тоской. Деви задрожала, голову откинула назад, пальцы вцепились в изголовье кровати. — Ты даже не представляешь, какая ты на вкус, — выдохнула Сарасвати, прикасаясь языком к ложбинке между ключицами. — Я сдерживалась… но сейчас — не хочу. Резкими движениями она вбивалась пальцами что бедра Шарма задрожали, убрав другую ладонь с бедра схватила за волосы и потянула голову назад ближе — и в этот момент Деви не удержала громкого стона. Всё внутри неё будто лопнуло от жара — словно прикосновение было током. Она разомкнула бёдра, доверившись, потерявшись — и Сарасвати тут же воспользовалась этим. — Вот так, — прошептала та и провела рукой по внутренней стороне бедра, вдоль жара, обрисовывая каждым пальцем её влажность. — Не борись. Не со мной. Губы Деви дрогнули. В ней сражались страх и зависимость, уязвимость и вспыхнувшее, неудержимое желание. И в этом огне Сарасвати вдруг отступила, только на мгновение — чтобы посмотреть ей в глаза. — Хочешь, чтобы я остановилась? — спросила тихо, почти ласково, и впервые в её голосе была не угроза, а что-то гораздо опаснее — забота. — Нет, — выдохнула Деви, прикусив губу. — Просто… не будь слишком нежной. Я не верю тебе, когда ты мягкая. Сарасвати усмехнулась, наклонилась тяжело выдохнула ей в щеку, и прошептала: — Я не обещаю. Но ты узнаешь, как больно бывает от ласки. Поза вновь сменилась. Теперь Шарма лежала на холодной простыни. А её горячие и липкое тело, прилипала. Сарасвати нависла над ней. И тогда она наклонилась коснулась губами её груди — мягко, сдержанно, но каждая секунда касания будто отдавала ударом в живот. Язык двигался медленно, обвивая сосок, вызывая в Деви хриплый вздох. Её спина выгнулась, она с силой вцепилась в волосы Сары, будто хотела наказать — но та только глубже прижалась. — Чёрт… — Деви прошипела. — Ты сведёшь меня с ума. — Тогда скажи мне, — Сарасвати подняла голову, дыхание горячее, — чего ты хочешь от меня прямо сейчас? — Всего, — сказала Деви резко хриплым сломанным голосом, глядя ей в глаза. — Всё. Возьми меня... До конца. Разорви — и собери заново. И тогда Сарасвати больше не сдерживалась. Одним движением она опустила руку, скользнула внутрь влажного жара между ног, туда, где Деви ещё сгорала и была очень чувствительная. Её пальцы двинулись с точностью и напором, будто знали её изнутри. И Деви вскрикнула, спиной ударилась в матрас, ноги обвили бедра Сары, грудь тряслась от каждого движения. Сарасвати держала темп — резкий, уверенный, но не теряла контроля. Она вела её, будто чувствовала каждую её вибрацию, каждый почти-стон, каждый глубокий вдох. И всё равно, в какой-то момент, Деви не выдержала: — Быстрее… ещё… Сука, не останавливайся… Сарасвати… Имя сорвалось с её губ, как крик. И это было не мольбой — требованием. Жаждой. Признанием. А Сарасвати, дрожа всем телом, сжала её бедра крепче и прошептала: — Я с тобой, Деви. Я здесь. Пока ты горишь — я дышу тобой. И на этих словах она почти довела её до края. Вспышка жара прошлась волной по животу Деви, и она выгнулась, сдавленно закричала, ногтями царапая спину Сары — но та только сжала её крепче. Сарасвати отстранилась медленно, ни на секунду не отрывая взгляда от глаз Деви, будто намеренно тянула этот момент, будто проверяла, сколько та сможет выдержать. Но Деви не отводила взгляд. она злилась что не получает долгожданной разрядки которую Басу тянет. Не дышала. Не шевелилась. Вся — только в этом касании, в этом полёте вниз, когда кожа встречается с кожей, когда губы Сарасвати начинают скользить ниже, не торопясь, не спеша, горячо, целенаправленно, уверенно — будто всё происходящее здесь, в этой комнате, — было давно решено. — Скажи, — прошептала Сарасвати, уткнувшись губами в изгиб под ключицей, — ты думаешь обо мне, когда одна?.. Или когда была с ним? — Деви сжала пальцами край простыни и всхлипнула от едва сдерживаемого желания. — Замолчи... — выдохнула она, и голос её предательски дрожал. — Почему? Боишься ответить?.. Или боишься, что я почувствую, как ты вспоминаешь меня даже в самых грязных фантазиях? — Ты… — Деви резко потянулась, схватила её за волосы, — ты — болезнь. Сара усмехнулась, не отстраняясь: — А ты всё ещё не хочешь лекарства. И в этот момент — всё сорвалось. Никакой грации, никакой выдержки. Всё было голодным, горячим, безумно настоящим. Губы столкнулись в поцелуе, в котором смешалась ярость, страсть, сожаление и невыносимое желание. Деви подалась вверх, прижимаясь всем телом, её руки скользнули под ткань брюк Сарасвати — жадно, не думая, не спрашивая разрешения. Сарасвати зашипела от этого прикосновения, вцепилась пальцами в талию Деви и притянула её ближе. — Не отпускай, — выдохнула Деви. — Ни сейчас, ни потом. — Я держу, — шепнула Сарасвати в кожу у уха. — И если ты снова сбежишь — я найду тебя. Даже под чужим именем. Даже если прячешься в чьих-то объятиях. — Сука… — Деви улыбнулась сквозь дрожь и прикусила ей плечо. — Только твоя, — хрипло выдохнула Сара, срывая с себя остатки контроля, — только здесь, только в эту ночь. — Чёрт, Сара... ты... — дыхание сбилось, голос срывался. — Я ненавижу, что только ты можешь так. Сарасвати усмехнулась, но в её взгляде мелькнула тень — искра нежности, которая редко вспыхивала. — Не ври себе. Ты любишь это. Губы снова соединились — яростно, неистово. Сара двигалась сдержанно, но настойчиво. Она знала, как довести Деви до грани — и делала это с холодной точностью, словно изучала карту её тела, помня каждый её отклик. А Деви стонала, теряясь в ощущениях. В каждом толчке, каждом движении пальцев, каждом жесте, что рождались между лаской и яростью. Сара прижалась губами к уху: — Скажи, что ты моя. Только на эту ночь. Только сейчас. И навсегда. — Я… — Деви дрожала. Пальцы соскользнули с плеч Сара. — Я... ненавижу тебя, но остановиться сейчас не могу, потому что хочу тебя. — Этого достаточно, — прошептала Сара, и её голос впервые прозвучал мягко. Сарасвати довела её до самого конца, чувствуя как мышцы внутри сжимали её пальцы. Стоны стали громче, переходя на хриплые вскрики. Ногти царапали спину Басу. А Шарма запрокинута голову глотала воздух. Её ноги затряслись, судорога прошлась по ногам, как бы говоря " конец близок". И в следующие миг глубокие, грубые, резкие толчки пальцами, стали двигаться быстрее. Кульминация Деви, прошла грань искры и она взорвалась, вскрикнула в глубокие толчок которые, стал медленнее, ленивие. Сара как бы дразня медленно вынула пальцы, и притворно облизала их, скользя по пальцам языком. А лежавшая, утомившиваяся Деви, как заворожённая наблюдала за действиями детектива. Слаба прикусывая губу. Комната затихла, как будто воздух сам затаил дыхание, чтобы не мешать. Ткань тёмных брюк Сары всё ещё была на ней — но сейчас, в этой тишине, казалась чем-то чужим. Её рука лежала на бедре Деви, медленно поднимаясь выше, оставляя за собой едва ощутимую дрожь. Деви лежала, раскинувшись, с грудью, ещё подрагивающей от недавнего — глаза полуоткрыты, губы приоткрыты, волосы растрепаны по подушке, как чёрные языки пламени. Она молчала. Только дыхание. Сарасвати провела пальцами по линии её живота — нежно, почти благоговейно. Она смотрела на неё, как на тайну, которую не нужно разгадывать, а просто чувствовать. — Я... — Слова застряли. Сара нечасто позволяла себе быть уязвимой. — Я не хотела, чтобы так вышло. Тогда, в зале. С Кристианом. Я просто... — Я видела, — перебила Деви, но голос её был не резким, не злым — тихим, уставшим, может быть, немного болезненным. — Я всё видела. Сара наклонилась ближе, её волосы коснулись ключицы Деви. — Скажи, если я зайду слишком далеко, — прошептала она, впервые без сарказма, без вызова. Просто — с дыханием, оставляющим тепло на шее. — Ты уже зашла. Давно. Слишком глубоко. Между телами осталось несколько сантиметров. Деви подняла руку и сжала ладонь Сары, вдавив её в собственную грудь. — Но я не хочу, чтобы ты выходила. Понимаешь? Сарасвати не ответила словами. Она просто поцеловала её. Медленно, осознанно, без грубости. Тот поцелуй, в котором не было ярости — только признание. Непрошеное, тяжёлое, честное. Брюки всё же сдались под пальцами Деви, и Сара оказалась наконец такой же оголённой, как и она — но это уже не было игрой власти. Это было телом к телу. Тепло, трение, дыхание. — Чёрт, — выдохнула Сара, когда Деви развернулась под ней и вдавила её в постель. — Ты опять ведёшь. — Не совсем, — ответила Деви, глядя прямо в глаза. — Я просто хочу, чтобы ты осталась. Вот так. И она села на неё, будто не давала возможности уйти. Её пальцы скользнули по изгибам бёдер, по плоскости живота, вверх — к лицу. — Иногда ты бываешь такой... доброй, Сарой. Мягкой. Почему ты прячешь это? — Потому что иначе меня разорвёт, — выдохнула та. — Потому что если я позволю себе чувствовать — я больше никогда не уйду от тебя. — Это что татуировка? Это... Львица? - Шарма слегка подняла руку Сары, чтобы рассмотреть эскиз на её руке в лунных лучах. — ну конечно, какая же Басу без изображения львицы на теле. — Тебе лупа не нужна? Львица это тотемное животное нашей семьи. - Сарасвати смотрела на девушку которая внимательно изучала татуировку, и усмехнулась. — Птичке, нравится львица на моей руке? Может мне не уходить от сокола во все? Деви наклонилась и прижалась лбом к её щеке, лаская кожу дыханием. — Так не уходи. Тело вновь задвигалось. Медленнее. Влажнее. Глубже. Их стоны сливались с тишиной комнаты. Всё происходило в ритме их дыхания. Волнами. Как прибой — мягкий, но неукротимый. Сара обвила её за спину. Впервые — по-настоящему — прижалась. Без защиты. Без насмешки. Только крепко. — Ты не знаешь, что со мной делаешь, — выдохнула Басу, сдерживая стон. — Ты превращаешь меня в кого-то другого. — В настоящую. — Деви поцеловала угол её губ. — В ту, которую я хочу. И когда очередная волна нахлынула, громкая, хриплая, глубокая — их стоны заполнили пространство, прорываясь сквозь пальцы, сквозь зубы, сквозь дрожь. А потом... наступила тишина. Глухая, почти физическая. Деви лежала поверх, уткнувшись лбом в ключицу. Сара обнимала, как будто боялась отпустить. В комнате пахло телом, потом, их желаниями и чем-то новым — как будто воздух сам был между ними, связан. — Ты останешься? — прошептала Деви. Сарасвати не ответила сразу. Она просто провела пальцами по волосам, по спине. — Я уже осталась. И в этой простоте, в этой тишине, в этом последнем движении руки — было ничто большее, чем во всех криках, стонах и схватках между ними до этого. Было признание. Был выбор. И в эту ночь — ни одна из них не спала. Солнечные лучи пробивались в сквозь слегка открытые шторы. Но даже он пропустили солнечные лучи, потому что окно было слегка приоткрыто. Но девушку разбудило другое. Деви дышала медленно, её тело тянуло к теплу под боком, как будто даже во сне искало Сару. И первым ощущением стали — губы. Мягкие, лениво движущиеся по её шее, чуть ниже уха, потом вдоль ключицы. Не торопясь. Почти с ленью хищника, насытившегося, но не желающего отпускать. — Серьёзно? — прохрипела Деви, не открывая глаз. — Ты думаешь, я проснусь и не сверну тебе шею за то, что снова решила кусать, а не разговаривать? Смех Сары был низким, тёплым, немного охрипшим от ночных криков. — Я разговариваю. Просто... другим языком, — её ладонь лениво скользнула вдоль бёдер Деви. — К тому же, ты же сама просила, чтобы по утрам тебя никто не раздражал. — Ты раздражаешь по умолчанию. И это я говорила про тебя. — А ты вкусная по умолчанию. Я просто работаю с материалом. Я не бываю шумной если меня правильно попросить. Губы вновь нашли её кожу — ниже на точке пульса. Дивия резко вдохнула, но затем, не открывая глаз, резко перевернулась. Сильным, точным движением, без предупреждения. И уже в следующее мгновение сидела на ней, прижимая Сару к простыням бёдрами, как будто напоминая, кто здесь сейчас главная. — Хочешь говорить телом? Ладно. Но запомни, Сарасвати. Теперь моя очередь быть раздражающей хищницей. Басу лишь усмехнулась, не отводя взгляда. Пальцы медленно обвили её бёдра, вжимаясь в кожу. Она чувствовала: под пальцами — синяки. Её. Их. Поцелуи прошлой ночи оставили на внутренней стороне бедра Деви такие следы, что даже сейчас они пульсировали как воспоминание. А у самой Сарасвати на шее и груди алели следы зубов — едва прикрытые тенью от простыни. — Что ты будешь делать, соколица? — её голос был низким, почти мурлыкающим. — Оседлала и думаешь, это победа? — Нет, — Деви наклонилась ближе, её волосы упали на лицо Сары. — Это предупреждение. — Восхитительное и вкусное предупреждение. — И последнее. Если ты хоть раз подумаешь, что я забуду всё, что ты вчера сказала... или всё, что ты сделала... — ...Ты? — Я сделаю так, что ты больше не сможешь говорить, — прошептала Деви прямо в губы. Но не поцеловала. Лишь прижалась к ним дыханием. Сара провела ладонью вверх, задержавшись под её грудью. Грубые пальцы, но осторожное движение. Настолько осторожное, насколько Сарасвати умела быть ласковой. Только иногда. Только ради неё. — Я сдержу слово, Деви, — прошептала она в ответ. — Разберусь со всем. С преследователем. С Кристианом. С теми, кто был рядом с машиной в день взрыва. Со всеми. Но только если... Басу чуть приподнялась прямо вместе с ней. Она притянула её ближе, заставив Деви обвить руками её шею. Их лбы почти соприкасались. — Если кое-кто хотя бы раз в жизни начнёт слушать. Эта речь про тебя, Шарма. Та прищурилась, хмыкнула. Провела пальцем по рубцу на ключице Сары, оставив лёгкий, тлеющий след. — Ты забываешь, я всегда тебя слышу. Просто не всегда делаю, как ты хочешь. — Конечно, нет. Ты же у нас упрямая, избалованная, опасная принцесса. — И ты — моя грубая, скрытная, проклято-соблазнительная проблема. — Слишком много эпитетов. Выбирай один. Госпожа Дивия Шарма. — Сарасвати. Сарасвати затаила дыхание, но не успела сказать ни слова — губы Деви уже коснулись её. Медленно. Без напора. Почти с осторожностью, как будто признавая в этом утре нечто новое. Нечто, что не требовало грубости. Лишь подтверждения. Поцелуй был долгим. Мягким. Но телом — они не теряли тонуса. Всё в них пульсировало. Всё горело. — У тебя жар, — прошептала Сара, проведя ладонью по пояснице. — Ты как огонь. И теперь мне нужно всё утро следить, чтобы ты не сожгла весь дом. — Не бойся. Сгорит только кровать. И из-за тебя же. — А если кто-то войдёт? Не боишься слухов и сплетен, Шарма? — Пусть входит. Они увидят, кто здесь настоящая хозяйка. Я не боюсь, этого всего. — Тогда запомни: настоящая хозяйка всегда доводит своих гостей до предела. Только я первая довела тебя. Смех Деви прозвучал как рычание. Она прижалась к ней плотнее, словно в последнем движении перед новой волной. Девушка вновь прижалась в телом к Басу, и поцеловала. Долго, с жадностью и оттягиванием нижней губы. А Сарасвати только сжимала её бёдра до следов от её же пальцев. И за окном утро уже давно разливалось золотом по стенам. Но в этой комнате — всё только начиналось. Утро в доме было таким же тихим, как и ночь — будто само пространство выдохло, дав им пару часов в затишье между бурями. Деви уже давно поднялась с постели, не выдернувшись, а скорее — плавно соскользнув с тела Басу. Её ноги заскользили по прохладному полу, пока она шла к окну — на ней ничего не было, с заметными следами ночи: её тело хранило воспоминания в виде покраснений и едва заметных отпечатков на внутренней стороне бёдер, ключице, чуть ниже груди. А теперь следов пальцев на её бёдрах, парами минутам ранее. Сарасвати встала следом — без спешки, с ленивой грацией хищницы, которая знала, что день будет сложным. И что утро можно растянуть, прижавшись к спине Деви. Она подошла молча, уже в тёмных брюках, накинула сверху рубашку, но не застегнула. Прижалась. Тепло её тела обжигало спину Шарма. Сарасвати наклонилась и медленно провела губами от плеча вверх, к изгибу шеи, и чуть дальше — за ухо, где оставила ленивый, но точный поцелуй. — Ты снова притворяешься, что тебе не нравится, — прошептала она, обхватывая Деви за талию. — Хотя стоишь как будто сейчас согнёшься на стекле. — Просто не хочу признавать, что ты умеешь так... — Деви усмехнулась, не оборачиваясь. — Так нагло забираться под кожу. Как проклятье. Сара усмехнулась, чуть сильнее сжала её, а затем нехотя отстранилась. Утро уже входило в дом с мягким светом и запахом кофе, кто-то из людей Раджана уже была на кухне. Обе знали — нужно приходить в порядок. День требовал другого лица. Сарасвати уже была одета — строгие тёмные брюки, чёрные каблуки, белая рубашка, застёгнутая на все пуговицы, волосы — убраны в низкий пучок. Только губы оставались немного припухшими, и на шее под волосами прятался один подозрительный след, будто кто-то не захотел останавливаться даже глубокой ночью. А Дивия — сегодня была другой. Весь этот мрак, вся эта тяжесть событий — и всё же на ней была тёмно-синяя рубашка, подчёркивающая линию ключиц, тёмные брюки и чёрные каблуки. Волосы — свободные волны, аккуратно уложенные набок, открывая одно ухо с длинной серёжкой. Она выглядела как женщина, которая знала цену боли — и всё равно выходила в бой красиво. Они встретились в коридоре. Деви поправляла серёжку у зеркала, Сарасвати стояла у стены, уже готовая уходить. Но вдруг шагнула ближе. Не сказав ни слова, она притянула девушку к себе, не заботясь, видит ли кто-то. Прижала к стене, губы впились в губы — жадно, страстно, с тем неуместным отчаянием, которое появляется, когда времени не хватает. Один выдох, два… и губы Сары скользнули вниз, к подбородку, к шее, к тому самому месту, где Дивия всегда дёргала плечом. Поцелуй закончился, но не исчезло напряжение. — Думаешь, если будешь выглядеть как ледяная королева — я забуду, как ты стонала? — прошептала Сара, хрипло, в ухо. — Думаешь, если будешь целовать меня как в последний раз — я растаю? — парировала Деви, медленно выпрямляясь. — Нет. Но мне нравится ломать лёд, — ухмыльнулась Басу, отступая. — Особенно когда под ним вулкан. Их взгляды скрестились — коротко, остро, будто в этом прощании была война. Деви не отвела глаз, не смягчилась. Но пальцы у неё сжались на подоле рубашки. Сарасвати шла по коридору, уже спускаясь вниз, когда зазвонил телефон. Она бросила взгляд на экран — «Шеф». Лейтенант Шетти. Ответила без замедления. — Слушаю. — У нас тело. Женщина. Мостовая, два квартала от колледжа. Похоже, её кто-то выкинул из машины. Бейджик преподавателя. Мы проверяем. Сара остановилась, пальцы сжались на перилах. — Преподавателя? — Возможно. По крайней мере, бейджик с логотипом университета. И, Сара... там кровь. Много. Лицо разбито почти до неузнаваемости. Сара провела языком по внутренней стороне щеки. — Я буду через двадцать минут. Она уже спускалась быстрее. И только на секунду задержалась у двери, где исчезла Деви. Всё было слишком спокойно этим утром. Слишком. Вот продолжение сцены — с атмосферой, напряжением, яркими деталями и химией между Деви и Сарасвати, как ты просила. Начинается с прибытия Сары на мотоцикле, через момент памяти о ночи в ангаре, идёт сцена у трупа, потом резкий переход — колледж, погром, толпа, и Деви с запиской в руках. Утро было резким. Пронзительно ясным. Сарасвати резко вильнула рулём, въезжая на перекрёсток, и позволила себе на секунду задержаться на мотоцикле перед знаком «СТОП». Вибрации двигателя приятно отдавались в руках — те самые вибрации, под ней, под ними, — напоминание об огне, который бушевал здесь ночью, в закрытом ангаре. Об огне под кожей Деви, о вкусах, выдохах, о её ногтях, впившихся в металл и в спину. Сарасвати хмыкнула, наклонилась вперёд, смахнула с губ ленивую ухмылку и крутанула руль — мотоцикл сорвался с места. На месте происшествия царила знакомая ей тяжесть: выгоревший асфальт, желтые ленты, сигаретный дым и тишина, перебиваемая щелчками фотоаппаратов и фоновым гудением машин. К ней первыми подошли Джессика и Дэн — её напарники, с виду спокойные, но в глазах у обоих плескалась тревога. — Всё то же самое, — сказал Дэн, расправляя планшет с фото. — Те же надрезы. Те же пропорции. Один в один. — Пять лет, Сара, — с нажимом сказала Джессика. — Как будто кто-то вернулся. Или... кто-то продолжил. Сарасвати сжала зубы. Она подошла ближе к телу — мужчина лет сорока, глаза вывернуты, в груди три тонкие пробитые линии — как перья. Почерк маньяка, которого они считали мёртвым. — Шеф уже здесь? — спросила она, не отрывая взгляда от трупа. — Там, — Дэн указал в сторону. — Под навесом. Ждёт тебя. Они прошли через скопление репортёров и полицейских. Шеф был напряжён, его голос звучал глухо и отрывисто. — Ты видишь то же, что и я? — спросил он сразу. — Это возвращение. — Или... — тихо сказала Сара, глядя мимо него, в асфальт. — Или продолжение. Копирование. Но слишком точно. — Работай, Басу. Это больше, чем просто убийство. Это — послание. Сердце у неё сжалось, но не от страха. От нехорошего предчувствия. Стягивающего грудную клетку, как ремень. Когда тело увезли, когда толпа начала рассасываться, Сарасвати вернулась к мотоциклу, ударила ногой по подножке и сорвалась с места. Резко, зло. Ей нужно было ехать в колледж. Там творился хаос. Толпа студентов, охрана, крики, кто-то швырнул картонную коробку. Сара ворвалась внутрь, распихивая плечами людей, и только заметив движение впереди — что-то резко зацепило взгляд. Толпа расступилась — и она увидела её. Напряжённую. Стоящую с опущенными плечами, но с выпрямленной спиной. В рубашке цвета ночи, в брюках, которые плотно облегали её бедра, с распущенными волнами волос, сброшенными на одно плечо. Дивия... Сара сделала шаг. Потом ещё один. И только на третьем — увидела, что та держит в руках. Записку. Бумага была мятая, заляпанная чем-то — будто отпечаток грязных пальцев. Но главное — что было на ней. Текст, написанный от руки. Изломанный, словно человек срывался с мыслей. «Следующий ход за тобой. Посмотри на карту. Они уже мертвы. Останешься ты.» А ниже — приклеенное фото. Крупный план. Лицо Деви, сфотографированное в тот момент, когда она стояла на сцене, в свете прожекторов, говорила свою речь перед советом директоров. Фото было перечёркнуто жирной чёрной линией. Грубой. Прямо по глазам. Сара почувствовала, как в ней всё сжимается. Она подняла взгляд на Деви. — Кто дал тебе это? — её голос был глухим, но в нём дрожала сталь. Шарма молчала, словно не слышала. Только смотрела на фотографию в руке. На своё лицо, вычеркнутое кем-то. Медленно, очень медленно, она перевела взгляд на Басу. — Оно было в одной из коробок. Я сама разбирала вещи. Студенты начали кричать, кто-то толкнул. И... — она подняла взгляд выше. — Слишком знакомый стиль. Слишком... лично. Сарасвати шагнула ближе. Близко. Настолько, что могла почувствовать запах её духов — холодный, как утро. Она потянулась к её руке и медленно, не спеша, накрыла пальцы Деви своими. Сжала. Глубоко. — Мы найдём, кто это сделал. — Голос Сарасвати стал низким, властным. — Я тебе клянусь. Если кто-то играет с тобой — он сломается первым. Шарма посмотрела на неё долго. — А если это тот же, что тогда? — шёпотом. — Если всё снова начинается?.. Только теперь не брат, а я? Сара едва заметно покачала головой. Затем — наклонилась ближе, у самого уха: — Никто не получит тебя. Ни тогда. Ни теперь. Ни после. В этот момент кто-то снова закричал в коридоре — студенты находили очередную коробку. Сара посмотрела на Деви в последний раз, прошептала: — Я скоро вернусь. Будет здесь. Резкий, сорванный, почти панический голос вырвался из-за двери подсобки. Сарасвати уже поворачивалась, чтобы выйти из корпуса, но остановилась, будто кто-то дёрнул её за жилы. Её тело напряглось моментально, как у хищника, уловившего слабый звук добычи в высокой траве. Без промедления она развернулась и быстрым шагом направилась к источнику шума. Всё внутри сжалось. Что-то было не так. Дверь подсобного помещения была приоткрыта — тонкая щель, как крик о помощи. Сара остановилась на секунду, глядя на старый металлический замок, чуть покачивающийся в воздухе. Оттуда доносился лёгкий, странный запах — ржавчина, пыль… и кровь. Металлический привкус, едва ощутимый, но чёткий. Она втянула носом воздух. Слишком знакомо. — Блядь… — тихо выдохнула она и резко толкнула дверь плечом. Внутри было тускло, неон мигал на потолке, едва освещая узкие полки с коробками, картотекой, учебными материалами и заброшенными экспонатами для лаборатории. И вот — среди всего этого — на полу лежала коробка. Обычная на первый взгляд. Но одна деталь заставила сердце Сары удариться о рёбра: сбоку тянулась размазанная кровавая полоса, как будто кто-то волочил коробку по полу, не слишком стараясь скрыть следы. — Да, ты издеваешься... — прошипела Сара, приседая. Осторожно, почти с отвращением, она провела рукой по крышке, чувствуя, как кожа на затылке покрывается мурашками. Резко вдохнула, приоткрывая коробку. И замерла. Внутри, посреди старых тряпок и какого-то студенческого мусора стояла банка. Обычная стеклянная банка. Но наполненная густой, тёмной, почти чёрной кровью. И на дне... что-то блеснуло. Флешка. Сара не дышала пару секунд. В горле пересохло. Она уставилась на банку, и в голове замелькали мысли. " Что за чёрт… Это уже не просто сталкер. Это псих. Это демонстрация. Это сообщение. Он знал, что я найду это. Он знал, как залезть в систему, когда сюда доставить. И, сука, знал, что я пойму. " Она медленно вытянула фрагмент банки наружу, не спеша, будто боялась, что стекло вот-вот лопнет в руках. — Ты, ебучий ублюдок… — прошептала она, чувствуя, как в горле встаёт гнев. — Ты играешь в это слишком долго. Дверь за её спиной тихо приоткрылась, и чей-то голос снаружи крикнул: — Эй, Басу! Там у главного входа спецназ! Полиция в кампусе! Они поднимаются к административке! Сара вздрогнула, оторвав взгляд от банки. Кивнула, прижимая флешку к ладони, и выскочила из подсобки. Коридоры колледжа бурлили. Повсюду бегали студенты, кто-то снимал на телефон, кто-то испуганно переговаривался. У главного входа уже стояли чернёные бронежилеты, между которыми промелькнул знакомый профиль — Дэн. Чуть сбоку — Джессика, а чуть позади, с чёрной сумкой, Райан. Судмедэксперт. И в центре — Шеф Басу. Сарасвати проскользнула сквозь толпу и на секунду зацепила взглядом Деви. Та снова держала в руках ту самую записку. Её лицо было затянуто сосредоточенностью, но в глазах — что-то дрогнуло, когда они встретились с глазами Сары. Не останавливаясь, Сара дошла до группы спецов и тут же бросила взгляд на шефа. — Что за херня происходит? — резко, без церемоний. — Почему весь чертов колледж уже под оцеплением? Шеф даже не моргнул. Его лицо было сосредоточенным, спокойным — как всегда, когда на кону что-то куда больше, чем кажется. Он медленно обернулся, кивнул ей и сказал спокойно, почти буднично, будто речь шла о простом осмотре помещения: — Мы действуем в рамках деликатной проверки, мисс… — он на долю секунды замялся, и с мягкой полуулыбкой добавил, — …"Рамешвари", верно? Один из студентов сообщил, что в архивной комнате могли быть улики, относящиеся к расследованию тела, у которого не хватает литра крови. Судмедэкспертиза указала на следы, которые привели нас… прямо сюда. — Следы? — повторила Сара, сдерживая взрыв ярости. Джессика, стоящая чуть сбоку, мягко добавила: — Очень тонкие. Почти неуловимые. Но достаточно, чтобы привлечь внимание. Мы не можем рисковать. Сара прикусила губу. В голове стучало: Флешка. Блядь. Он уже слишком близко. Он ведёт меня как по нитке. А теперь ещё и подключает всех. Райан, немного отойдя в сторону, уже держал кейс и готовился к осмотру помещения, но успел бросить в сторону Сары сочувствующий взгляд. — Ты выглядишь так, будто только что вляпалась в ещё один сюрприз, — заметил он тихо. — Надеюсь, не в прямом смысле, этого слова. — О да, Райан. Прямо в банку крови, — бросила Сара с кривой усмешкой. — Добро пожаловать в новый уровень этого ебаного квеста. Шеф медленно кивнул: — С каждым днём он становится смелее. Уверен, ты уже поняла это, Сара. Сарасвати кивнула. Медленно. А потом повернулась к двери. Там, в коридоре, всё ещё стояла Дивия. Та же поза. Та же чёртова записка в руках. И взгляд — встревоженный, пытающийся прорваться через стекло и мрак. И Саре стало вдруг слишком страшно. Не за себя. За неё И в этот момент она ощутила, как тяжесть за через банку наполненная кровью... и флешка на дне банки будто пульсирует. Словно не просто кусок пластика и микросхем… а начало чего-то куда более опасного. Словно там внутри — не просто файлы. А ключ. К тому, что жаждет выбраться наружу. Коридор был странно тих. После находки в подсобке — зловонной, сырой, тёмной — где в окровавленной коробке лежала проклятая банка крови и флешка на дне, всё словно застыло. Люди говорили шёпотом, лица побелели, а Сарасвати, напряжённая как струна, шла по коридору, будто глотая воздух через зубы. Шеф бросил на неё короткий взгляд — молчаливый приказ: выходим. Позади ещё оставались люди из отдела, студенты что-то перешёптывались, но Сару это не волновало. Только шаг — и за ним следующий. — Проклятье, — пробормотала она себе под нос, выходя через стеклянные двери. — Что за ублюдок это устроил... День был странно ясный, солнце билось в асфальт, а внутри всё ощущалось, как после шторма. Сарасвати щурилась, оглядываясь краем глаза. Шеф уже говорил по рации, на его лице — сосредоточенность. Остальные переговаривались коротко и сдержанно. Она шагнула в сторону, достала сигарету, не прикуривая пока. Просто держала её в пальцах, как отвлекающий манёвр от мысли о банке крови, вонючей коробке, тёмной флешке. Твою ж мать. Кто-то хочет, чтобы мы дошли до точки. Играет с нами, как на верёвочке. Что дальше? В этот момент за спиной послышались шаги. Сарасвати обернулась. Дивия. Та шла быстро, целеустремлённо, глаза тёмные, губы сжаты в линию. Остановилась буквально в двух метрах. — Капитан, — сказала она чётко, глядя не на Сару, а прямо на мужчину. — Я понимаю, вы не обязаны делиться деталями. Но меня это касается. Это уже не просто пугает. Это личное. Сарасвати внутренне выругалась, не вмешиваясь. Она просто наблюдала. Шеф обернулся к Деви, изучая её взглядом. Его глаза прищурились. — Вы… Госпожа Шарма? — переспросил он, скорее для точности, чем из удивления. — Дивия Шарма, да, — спокойно ответила она. — И я знаю, что произошло тогда на перекрёстке рядом с местом . Я знаю, что это не случайно. И я знаю, кто пару дней назад вытащил меня из машины. — Она бросила быстрый, острый взгляд на Сару. — Вы думаете, что, если будете держать меня в стороне, то это сделает меня безопаснее? Это не так. Сарасвати сделала вдох. Она чувствовала, как в груди снова нарастает горячее напряжение. Глупая, упрямая, невероятная крошка… Шеф не перебивал. Потом, через пару секунд тишины, выдохнул: — Вы дерзкая. Это редко кому идёт. Особенно под угрозой. Он посмотрел на неё не так, как до этого — не как на беспомощную наследницу. А как на человека. Равного. В чём-то даже… достойного. — Уверен, детектив Басу и её команда примут во внимание вашу позицию. Пока — будьте рядом. Но аккуратно. Всё слишком серьёзно. Деви кивнула — коротко. Не поблагодарила. Просто осталась стоять, будто вбита в землю. Сарасвати ухмыльнулась. Не смогла не ухмыльнуться. Сигарета всё ещё была в руке. "Чёрт… эта кроша кого хочешь уломает" Пронеслось в голове Сарасвати. — Всё ещё не веришь, что я тебя защищаю? — бросила Сарасвати тихо, почти лениво, отходя в сторону. — Или тебе нравится лезть прямо в пасть? Деви шагнула за ней. Не сдавалась. — Мне нравится, когда ты не уходишь, Сара. Даже если всё разваливается. Особенно — тогда. Сарасвати замерла. Обернулась. И впервые за этот день, на одну долю секунды, в её глазах мелькнуло то, что она так тщательно скрывала. Боль. Вина. И что-то такое, от чего дыхание перехватывало. " Сука. Эта девочка опасна. Не для дела. Для меня. " Машина мчалась сквозь ночной город, оставляя позади ослепительно-мерцающее здание, где буквально полчаса назад было ощущение, будто кто-то сорвал верхнюю крышку с заминированной банки. Сарасвати сидела в углу заднего сидения, молча, с откинутой назад головой. Её глаза — холодные, пронизывающие — смотрели в одну точку. Под лезвием ресниц ещё тлел оттенок бешенства, хотя лицо было спокойно. Опасно спокойно. — Что, теперь молчаливый режим включила? — ехидно бросила Джессика, поворачиваясь через плечо. Её глаза блестели — она всё ещё не отошла от адреналина. Сара заметила, как на скулах Джессики играл лёгкий румянец, и угол её рта дёрнулся в ленивой ухмылке. — Нет, просто думаю, какую именно конечность оторвать сталкеру первой, — протянула Сара, лениво, почти зевая. — Или язык. Хотя нет, язык надо оставить, чтоб объяснил, зачем он, мать его, полез в колледж с банкой крови. — Ты думаешь, это он? — впервые подал голос Дэн. Он вел машину, и взгляд его был прикован к дороге, но в голосе сквозила напряжённость. Сара повернулась к нему, глаза сузились. — Не думаю. Я знаю. Секундная Пауза. — Он оставляет подписи. Эта банка крови — это не просто угроза. Это сигнал. Он смотрит. И ему весело. Она чуть склонила голову и прошипела: — Ублюдок. — Чёрт, — выдохнула Джессика. — Надо усилить охрану дома. — Да не нужна мне охрана. Мне нужен он. Живым. Чтобы посмотреть в его глаза, когда я проткну ему печень и оставлю с ней один на один. Дэн усмехнулся, не отрываясь от дороги. — Это вся ты, Басу. Чистое удовольствие работать с тобой. Сара фыркнула: — Ага, скажи это моим ботинкам, в которые ты вчера пролил кофе. Салон наполнился коротким смехом. Сбитым, нервным — но настоящим. Сарасвати на секунду прикрыла глаза. Мозг всё ещё держал картинку того, как она открыла дверцу своей комнаты — и увидела эту чёртову банку крови на постели. Стеклянная. Охлаждённая. И рядом записка, распечатанная шрифтом Брайля. Для кого, мать его? Для неё? Её пальцы тогда дрогнули. Мышцы взорвались изнутри, но лицо оставалось каменным. Она поняла сразу. Это был не "какой-то сумасшедший фанат". Это он. Сталкер, который исчез после взрыва, теперь дал понять: он ближе, чем ей казалось. И если Деви хоть на шаг приблизится к нему — Басу будет той, кто уничтожит всё на своём пути. — Басу, ты такая тёмная стала, аж сексуально, — хмыкнула Джессика, снова бросив на неё взгляд. Сара склонила голову. — Ты бы видела себя, когда выстреливаешь. Губы прикусываешь. Тоже ничего так. — Ой, — подал голос Дэн. — Сейчас начнётся. — Молчи, — одновременно бросили обе, и даже Деви хихикнула, хотя до этого лишь молча смотрела в окно, впитывая каждое слово. Сара заметила это движение краем глаза. Шарма чуть повернулась. А потом — медленно, с тихой, почти кошачьей улыбкой — скользнула взглядом по ней. — Вам двоим стоит выпустить пар, — заметила Деви. — Но только после того, как ты мне наконец объяснишь, как давно знала, что за мной следят. Сара молча посмотрела на неё. — Я знала достаточно, чтобы держать тебя рядом, — тихо. — И недостаточно, чтобы остановить это раньше. Она повернулась к ней всем телом, и взгляд стал острым, почти опасным. — Деви. Этот тип — он называет себя Тенью. Я впервые увидела его почерк ещё до твоего брата. Ещё до… Она осеклась. — До аварии? — уточнила Деви. Детектив кивнула. — Он был там. На фотографиях. В камерах. Случайный прохожий. Сигарета. Очки. Но одна и та же поза. — Ты… всё это скрыла? — голос Деви стал тише. — Я не могла быть уверена. А теперь — уверена на сто процентов. И мне плевать, сколько это нарушает протокол. Я найду его. Сама. — А мы? — спросила Джессика. — Ты серьёзно думаешь, мы дадим тебе уйти одна? Сарасвати кивнула и снова бросила взгляд в окно. — Я знаю, что вы будете рядом. Особенно ты, Дэн, со своей вечной любовью к эпичным входам с дробовиком. — Это был один раз! — возмутился тот. — Ты кричал: «Я ваш ад!» на входе. Я тебе до сих пор это припоминаю. Деви усмехнулась, и на её лице — впервые за вечер — отразилось что-то почти светлое. Она повернулась к окну, а потом снова — к Саре. — Мне не нужно твоё спасение, — прошептала она. Сара сдвинулась ближе. — Знаю. Но мне нужно твоё выживание. Это разные вещи. Машина свернула к зданию. Город отступал. Салон замер в напряжённой тишине. Но внутри Сарасвати бурлила ярость. Не потому что он снова приблизился. А потому что он коснулся её. Через Деви. Через воспоминания. Через страхи. И она это чувствовала — если он ещё раз осмелится подойти к ней… …он не уйдёт живым. Они заехали в судебно-медицинскую лабораторию, чтобы забрать флешку которая лежала на дне банки. Которую им вынес, помощник Райан... Отдел полиции. Здание отдела полиции возвышалось монолитом серо-стеклянного модернизма, отражая в себе блеклое дневное небо. На парковке машины остановились с резкими поворотами — не от спешки, а от накопленного напряжения. Сарасвати вышла первой, бросив на Деви короткий взгляд, будто проверяя — идёт ли за ней. Та шла рядом, немного сзади, плечи расправлены, но глаза всё ещё влажные после последней вспышки воспоминаний. Лифт поднимал их медленно, с лёгким гулом. Они стояли молча: шеф впереди, Джессика рядом с Дэном, Деви между ними и Сарой. Металл дверей отражал их бледные лица. Деви чуть вздрагивала, как будто чувствовала — на этом этаже откроется не просто дверь, а целая бездна. Отдел убийств. Когда двери распахнулись, их встретила тишина отдела убийств. Компьютеры, стеклянные стены переговорных, доски с делами — всё дышало расследованием. Сара прошла первой, направляясь к своему рабочему месту. Мимоходом, с какой-то детской ловкостью, она выхватила флешку из руки Дэна. — Эй! — фыркнул он, — Может, скажешь «пожалуйста» хоть раз? Сарасвати, даже не оглянувшись, ухмыльнулась: — Слишком длинное слово для утра, милашка. Шеф только покачал головой, Джессика хихикнула, и даже Шарма, неожиданно для себя, выдохнула слабую улыбку. Им было нужно это короткое, почти живое мгновение — как глоток воздуха после долгого погружения. Басу вставила флешку в компьютер. Экран мигнул, началась быстрая загрузка. Пока шли процессы, Джессика наклонилась к Деви: — Держишься? — Нет, — честно ответила Шарма. — Но я всё равно здесь. — Знаешь… ты похожа на ледяной кристалл. Хрупкая, но колется так, что от этого мороз по коже. — Джессика посмотрела на неё внимательнее. — Если Сара тебя приняла, значит, ты что-то да стоишь. Деви не ответила, только слегка кивнула. И тут на экране появился первый кадр. Чужой голос, искажённый, как будто каждую секунду его произносил новый человек. Мужчина. Женщина. Подросток. Старик. Словно тысячи лиц говорили хором: — Видишь себя, Шарма? Такая хрупкая. Такая сильная. Такая… одна. На экране появилось видео. Деви узнала это место сразу — университетский зал, сцена, микрофоны. Это была запись с одного из благотворительных мероприятий, где она произносила речь. С того самого дня, когда впервые почувствовала чей-то взгляд в зале. Сталкер знал. Он был там. — Ты играешь в силу. Но это маска. И ты знаешь, почему ты её носишь… Голос становился тише. Запись резко оборвалась. И тут же переключилась. Видео регистратора автомобиля. Дата в углу — тот самый день. Машина родителей. Голос отца звучал жёстко, решительно: — …Если они не уйдут, я сам их выведу. Партия карт закончится. Эти мрази не пройдут дальше. Я не дам смерти шагать рядом с моими детьми. На заднем плане слышался голос матери. Мягкий, тёплый. Она пела вполголоса старую индийскую колыбельную, почти не слышно, словно знала — это последние минуты спокойствия. Камера переключилась. Сиденья сзади. Деви и Кайрас. Они разговаривали тихо, почти шёпотом. Деви держала плюшевого леопарда, который теперь пылился в её кабинете. Дивия в реальности подошла ближе к экрану. Она словно всасывалась в него, в эту запись, не дыша, не мигая. Шея напряглась. Пальцы дрожали. На экране мама повернулась назад, улыбнулась. Та самая улыбка. Добрая. Настоящая. Последняя. В нежели персиковом сари... С какой-то загадочной книгой в руках. — Моё солнышко Деви… Кайрас, мой лунный свет… Вы должны быть рядом друг с другом. Защищать. Оберегать. Любить… Что бы дальше ни случилось, не играйте в эту игру, в которую нас втяну… Она не успела договорить... Резкий грохот сбоку. Деви вздрогнула в реальности, инстинктивно схватившись за край кресла. На экране — вспышка, хруст металла, звук удара. Камера дёрнулась, перекосилась. В кадре — мелькание света, кровь, чей-то испуганный крик. Сквозь помехи раздался крик мужчины, голос её отца: — Кайрас! Бери сестру! Вытащи её, слышишь? Немедленно! Выходите из машины, сейчас же! Затем экран погас как и душа Деви. Шарма не стояла. Она пошатнулась и упала бы, если бы не Джессика, что крепко держала её за локоть. Дэн шагнул вперёд, опершись рукой о стол. Сарасвати стиснула зубы. Она не моргала. Не дышала. Только тихо прошептала: — Он был там. С самого начала… Шеф посмотрел на всех: — Теперь мы знаем. Он не просто мстителен. Он личен. Он идёт по крови. И этот путь — только начинается. Шеф положил пульт на стол, слегка откашлялся, но ничего не сказал. Он понимал — сейчас говорить не время. Джессика всё же нарушила молчание, её голос был хриплым: — Значит… если твои родители были тузами черви… — …то ты — дама черви, — тихо закончила Сарасвати. — А Кайрас… твой охранник черви. Валет. Его роль была защищать тебя. Всегда. — Он был ребёнком, — прошептала Деви, но голос звучал иначе. Холоднее. — Ему было всего тринадцать. А мне… всего восемь. Как мы могли быть частью чего-то большего? Как они втянулись в эту карточную партию?.. Она резко встала. Сарасвати пошла было за ней, но Деви вскинула руку, остановив её. — Это не просто кодовое имя. Это была чёртова система. Карточная. Игровая. Всё было по рангам. Все эти семьи, их союзы… Тузы, дамы, короли. И смерть — просто завершение партии и уничтожение фракции. Которая до сих пор продолжает. Остались в игре только... Тузы, трефов и бубнов, те же самые и с королями, дамами. — Госпожа Шарма… — тихо проговорила Джессика. —Вы… Вы теперь понимаете, кто вы были? — Мы? — Деви повернулась, глаза её были стеклянными. — Мы были детьми. Но нас уже расставили по доске. Родители хотели выйти из игры... Но они знали что смерть дышала мм в затылок поэтому той ночью пап нас всех собрал... Сарасвати подошла ближе. Не прикасаясь. Только голосом: — Ты думаешь, твои родители погибли из-за случайности? Это была ликвидация. Ход. Обрезание связей. Кем-то, кто боялся возвращения дамы черви на трон. Знать кто ещё замешан в этом какие семьи ещё причастны. — И ты знала? — Деви резко обернулась к ней, голос сорвался. — Сколько ты знала, Сара? С самого начала? А кто твоя семья в этой игре? Сарасвати не отвела взгляда. — Меньше, чем думаю сейчас. Но достаточно, чтобы остаться. Чтобы быть рядом. Моя семья... Часть семьи пиков. Они смотрели друг на друга. Две линии, сошедшиеся в одной точке. Джессика отвернулась, сжав губы. Шеф молчал, глядя на экран — теперь тёмный, как завеса. Только Деви, в центре комнаты, казалась той самой дамой. Красной. Яркой. Раненой. Готовой начать новую игру. Только на этот раз — по своим правилам. Тишина, казалось, впиталась в кожу. Комната была наполнена ею так плотно, будто сама боль не находила выхода. Только ровный, почти машинальный шум кондиционера нарушал этот тяжёлый вакуум, в котором застряли четверо — каждый на своём краю прошлого. Экран уже давно стал чёрным, а Деви всё ещё смотрела на него — будто тени, отразившиеся в её глазах, могли хоть как-то объяснить то, что осталось в груди после слов матери. Её маленькое лицо — испуганное, невинное, с широко распахнутыми глазами, полными доверия — казалось призраком, вытеснившим настоящую Дивию. Даму черви. Шеф медленно выдохнул, снимая очки и протирая лицо рукой. — Это… — начал он, но сразу замолк. Не хватало слов. Не хватало дыхания, чтобы подобрать хоть одну фразу, способную облегчить то, что только что произошло. — Всё это время… — прошептала Джессика, не отрывая взгляда от тёмного экрана, — твои родители… Они не просто были частью карточной игры. Они были её сердцем. Червы. Любовь и смерть. Семья и предательство… Сарасвати стояла немного позади, скрестив руки. Её взгляд был прикован не к экрану, а к Шарме. Она видела, как у девушки дрожат пальцы, лежащие на коленях. Как сжатые в кулаки руки подрагивают — не от страха. От ярости, от разрыва внутри, от осознания того, что детская безопасность была иллюзией. Её оберегали те, кто сам погиб в той самой игре. — И мы даже не знали, — бросил шеф, потирая висок. — Никто из нас. Даже мы, в управлении. Всё засекречено, похоронено. И почему эта запись всплыла только сейчас?.. — Я думала запись были уничтожено... Кто-то достал их и хочет, чтобы она вспомнила, — тихо произнесла Сарасвати. — Или… чтобы она поняла, какую роль ей суждено сыграть в оставшейся части этой партии. Деви наконец отвела взгляд от экрана. В её глазах не было слёз. Только ледяная, стеклянная тишина, словно внутри что-то оборвалось, но пока ещё держалось. Она встала. Медленно, молча. Каждое её движение было точным, контролируемым. И страшным — в своей сдержанности. — Моя мать... — прошептала она, — ...смотрела прямо на меня. И понятия не имела, что не успеет договорить. А отец... кричал брату, чтобы он спас меня и себя, а не их. Всё, что они делали — было не случайным. Всё. Даже смерть. — Деви… — осторожно начала Джессика. — Нет, — она подняла руку. — Я не хочу утешения. Мне не нужно сочувствие. Мне нужно... понять, кто убил их. Кто начал всё это. Кто поставил эти чёртовы карты на стол, когда мы были всего лишь детьми. Потому что если мать умоляла нас не играть — значит, игра уже шла. И мы в ней были с рождения. — Значит, Вы собираетесь стать дамой черви? — шеф внимательно смотрел на неё. Деви усмехнулась. Жестоко. Горько. И красиво — как смерть, как вызов. — Я уже ею стала. Просто не знала об этом. Сара подошла ближе. Их взгляды столкнулись — не как у врагов, и не как у любовников. Сейчас — как у тех, кто оба видели слишком многое. — Тогда придётся выбирать, — сказала она. — Дама черви может любить... но может и убивать. Она — сердце, но и яд. Свет и пламя. Игра не окончена. Она только началась. Хоть моя семья и часть пиком... Деви медленно кивнула. Потом нажала на пробел и взглянула на экран — в последний раз. Красные буквы всё ещё горели в памяти: "Каково это — быть дамой черви среди тех, кто был врагом, ставшими друзьями? Грёх твоих родителей — это твоё наследие Госпожа Дивия Шарма."