Секрет Раздора

Солнечный день. Они втроём вышли из ворот колледжа, солнце уже клонилось к закату, окрашивая асфальт в тёплые медные тона. Эрит что-то весело рассказывал, Рам время от времени вставлял свои язвительные комментарии, а Радха шла между ними, делая вид, что слушает. На самом деле слова пролетали мимо, рассыпаясь в голове, как сухие листья. — Может, в кафе заглянем? — предложил Эрит, оборачиваясь. — Я пас, — Амрита, шагавшая чуть впереди, замедлилась и отступила в сторону. — У меня дела. — Интонация прозвучала… странно. Слишком ровно, без капли сожаления, будто она заранее знала, что туда не пойдёт. Радха отметила это в уме, но не придала значения. Просто кивнула и пошла дальше с ребятами. Они прошли мимо небольшой кофейни на углу. Дверь, украшенная стеклянными вставками, мягко звякнула колокольчиком, когда кто-то её толкнул изнутри. Радха обернулась почти машинально… и мир на мгновение стал вязким, как мёд. Из кафе вышли Радж и Амрита. Он — чуть наклонившись к ней, что-то шептал. Она — улыбающаяся, с опущенным взглядом, но в глазах блеснул тот особый свет, который Радха знала слишком хорошо. И, как назло, их пальцы почти касались друг друга, едва заметное движение — будто привычка, а не случайность. И потом Рай потянулась и обвила его шею руками и поцеловала... Поцеловала! У Радхи внутри что-то щёлкнуло. В одно мгновение в голове сложились все недавние сцены: случайные прикосновения, переглянувшиеся улыбки, те самые странные паузы в разговорах, когда она подходила. Каждое из этих воспоминаний теперь вспыхивало как знак, который она раньше не хотела читать. Грудь сжалась так, что стало трудно дышать. Рам что-то спросил, но она лишь машинально кивнула, стараясь не обернуться снова. И всё же взгляд сам предательски скользнул назад — и она увидела, как Радж с улыбкой отстранился, думая, что никто не смотрит, легко коснулся ладонью спины Амриты, направляя её к светофору. Движение было коротким, почти невинным… но для Радхи оно стало финальной точкой. Она отвернулась, и в голове пронеслась сухая, холодная мысль: всё это время они были вместе за моей спиной. Её шаг стал чуть быстрее. Радха шла всё быстрее, словно бежала от реальности, чувствуя, как злость и холод внутри смешиваются в один колючий ком. Каждый шаг отдавался эхом в висках. Она уже собиралась свернуть за угол, когда краем глаза заметила — Радж увидел её взгляд. Мельком, но достаточно, чтобы понять: он понял. Он мгновенно отстранился от Амриты, словно между ними ничего не было. Но это запоздалое движение выглядело только жалким прикрытием. — Радха! — его голос прорезал уличный шум, и он почти побежал за ней. Она ускорилась. Слова застревали в горле, глухой стук сердца мешал дышать. — Радха, подожди! — он догнал и резко схватил её за руку. Ткань её рукава натянулась, пальцы сжались до боли. Она развернулась, и взгляд её был таким холодным, что даже у него дрогнули губы. — Отпусти. — Голос прозвучал тихо, но в нём было столько металла, что он резал воздух. Рам, уловив момент, сразу понял, чем это пахнет. Он шагнул к ним, встав между братом и подругой, хотя в его глазах уже тлела злость. — Радж, хватит, — Рам схватил брата за плечо и потянул в сторону. — Сейчас не время. Но Радж, будто ослепший, вырывался, его пальцы всё ещё тянулись к Радхе. — Ты не так поняла! — он рванулся вперёд, но Рам вцепился в него, удерживая с усилием. — Чёрт, послушай же меня! — А что я должна была понять? — голос Радхи сорвался на ледяной смех. — Что это было ничего? Что я просто плохо вижу? Её слова били прицельно, каждое — как нож. Эрит, видя, что ситуация вот-вот превратится в драку, обошёл Рам и взял Радху за плечи. — Пойдём, — тихо сказал он, но с такой твёрдостью, что она невольно подчинилась. — Здесь ты не будешь ничего решать. Раджа это только взбесило. Он дёрнулся вперёд, вырываясь из хватки Рама, но тот держал его мёртво, стиснув зубы. — Успокойся, идиот! — рявкнул Рам. — Хуже сделаешь. — Отпусти! — Радж рванулся снова, глаза горели, дыхание сбилось. — Я должен ей сказать! — Ты уже сказал, — тихо, но отчётливо бросила Радха через плечо, не останавливаясь. Эрит увёл её прочь, и её шаги звучали, как приговор. Радж остался стоять, прижатый к стене Рамом, с ощущением, что земля под ногами ушла, а время вот-вот расколется на «до» и «после». *** Дом золотых хищников. Дверь «Дома Золотых Хищников» тихо скрипнула, пропуская внутрь Радху и Эрита. В коридоре стоял запах металла и масла — слишком свежий, чтобы быть случайным. Сарасвати сидела за столом в гостиной, перед ней в аккуратном ряду лежали разобранные детали оружия. Она работала сосредоточенно, но каждый её жест был быстрым и точным, без лишних движений. Заряженный магазин щёлкнул на месте, звук отдавался как выстрел в тишине. Её глаза — холодные, внимательные — тут же нашли Радху. Она отметила и быстрые, почти рваные вдохи сестры, и то, как пальцы судорожно держат край шарфа, и этот особенный блеск в глазах, который невозможно спутать с усталостью. — Что случилось? — голос Сары был ровным, но под ним чувствовался острый, как лезвие, интерес. Радха чуть приподняла подбородок, будто собиралась отгородиться стеной. — Ничего, просто устала, — произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Эрит, стоявший рядом, заметно напрягся, бросив на неё короткий, почти предупреждающий взгляд. Сара не двинулась, но в её глазах мелькнуло что-то — то ли подозрение, то ли раздражение. Она медленно поставила пистолет на стол, ладони легли на поверхность, и она слегка наклонилась вперёд. — Ты врёшь, — сказала она тихо, без тени сомнения. — Я вижу это в твоих глазах. — Я сказала, что устала, — Радха сделала шаг к лестнице, словно собиралась уйти, но Сара перехватила её взгляд, цепко, как когтями. — Усталость не заставляет людей так дрожать, — её голос стал мягче, но от этого только холоднее. — Кто это сделал? Радха сжала губы, упрямо отвела глаза. Она знала: если скажет хоть слово, Сара вытащит всё — до последней детали, до последнего взгляда, до каждой эмоции, которую она пытается скрыть. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тихим щелчком, когда Сара провернула затвор, словно напоминая: она умеет добиваться ответов. — Ладно, — Сара откинулась на спинку стула, но её взгляд всё ещё прожигал. — Но помни, Радха… усталость проходит. А ложь — нет. Радха молча отвернулась и пошла наверх, чувствуя на себе этот ледяной взгляд до самой своей комнаты. Сарасвати сидела в полутёмной гостиной, не включая верхний свет — только тусклый абажур отбрасывал мягкие, но глубокие тени на стены. Она молча вертела в руках пустую гильзу, глядя сквозь неё куда-то в никуда. В голове по кругу крутилась одна и та же картина: Радха, вернувшаяся домой, с усталыми глазами и слишком ровным голосом. Та, которую она знала с детства, умела прятать чувства… но не от Сары. Сегодня — что-то было. И имя виновного она почти могла угадать. Щёлкнула дверь, нарушив тишину. В гостиную вошла Деви. Как всегда — аккуратная, собранная, в идеально сидящей одежде, будто случайно сошедшая с обложки глянца. Тёмная блуза подчёркивала линию шеи, на запястье поблёскивали часы, а в каждом движении сквозила уверенность и… холод. — Ты одна? — спросила она тихо, закрывая за собой дверь. — Я думаю, — Сара не изменила позу, не сводя взгляда с гильзы. — О том, что случилось с Радхой. Деви опустилась на соседнее кресло, скрестив ноги. — С твоей сестрой всё в порядке. Она просто устала. — Она моя сестра, — в голосе Сары проскользнула сталь. — И я вижу, когда она врёт. Деви чуть улыбнулась — не тепло, а как-то хищно. — Ты слишком внимательная. Иногда это мешает жить. — А иногда спасает жизни, — парировала Сара, наконец отрывая взгляд от гильзы и встречаясь с её глазами. На секунду между ними повисла тишина, плотная, как дым. — Ты ведь её подруга, — продолжила Сара чуть тише, — значит, знаешь больше, чем говоришь. — Может быть, но мы не так близки как ты думаешь— Деви скользнула взглядом в сторону окна, словно что-то прикидывая. — Но, Сара, иногда ответы опаснее вопросов. Сара хотела что-то ответить, но Деви уже поднялась. — Что точно случилось, я это чувствую, — бросила она через плечо. — Может, она просто не хотела тебя волновать? — мягко предположила Деви. Сарасвати чуть качнула головой. — Нет. Она что-то скрывает. И я знаю, что это связано с одним человеком. Деви наклонилась, вглядываясь в неё. — С кем? Басу чуть прищурилась, словно взвешивая, стоит ли говорить. Потом всё же произнесла: — С генеральным директором компании, Раджем Дубеем. Они в отношениях. Деви замерла, и на секунду в её глазах мелькнуло настоящее удивление. — Что? — слово сорвалось с её губ тихо, но с явным недоверием. — Радха?.. И Радж Дубей?.. — Да, — подтвердил холодный голос Сары. — И сегодня, судя по её виду, она увидела что-то… неприятное. Деви отстранилась на шаг, пытаясь переварить услышанное. Слова детектива звенели в голове, как удар колокола. Радха, её подруга… и Радж Дубей. Это открытие изменило многое. Сара, видя её реакцию, добавила ещё тише, почти хищно: — И если он сделал ей больно... то он проведёт какое-то время за решеткой. Или навсегда. В памяти тут же всплыло: его холодная улыбка на совещаниях, взгляд, в котором сквозила насмешка, фразы, брошенные будто между делом, но с ядовитым подтекстом. И тот один раз, когда он смотрел на неё слишком долго — как на фигуру в чужой игре. — Она давно с ним? И как так вышло что тигр влюбился в львицу? — спросила Деви тихо. Сара отвела взгляд, сжав гильзу в кулаке. — Не знаю. Но сегодня она увидела что-то… и если он причинил ей боль… — её голос стал стальным, — он пожалеет, что вообще родился. Деви смотрела на неё и вдруг поняла — под этим льдом не только ярость, но и страх. Страх потерять сестру. Страх, который Сара никогда не признает вслух. Она шагнула ближе, наклонилась и обняла её сзади, склонившись к самому уху: — Ты сильная, но не перенапрягай себя, детектив. Даже охотникам нужен передых. Сара молчала, но Деви почувствовала, как её плечи на секунду дрогнули, а хватка на гильзе чуть ослабла. Сарасвати внезапно встала, прошла к окну. Смотрела куда-то в темноту, за стекло, но Деви знала — она видит не улицу, а уже проигрывает в голове десятки вариантов мести. Деви подошла почти бесшумно. — Сара… — она обняла её сзади, прижалась, ощущая, как напряжены её мышцы. — Не держи всё это в себе. Ты нужна ей живой и трезвой, а не обезумевшей от ярости. Басу молчала, и Деви чувствовала, как в ней борются два инстинкта — защитить сестру и уничтожить врага. Она шептала тихо, мягко, почти у самого уха: — Я рядом. Я не дам тебе сломаться. Ты не одна в этой охоте. Пальцы Деви скользнули по её плечам, она чуть сильнее прижала её к себе и легко, почти невесомо поцеловала за ухом. Почувствовала, как Сара едва заметно выдохнула — не сдаваясь, но позволяя себе одну короткую секунду слабости. А потом всё снова затихло. И Деви знала: в её голове уже сложился план. И он будет опасен для всех, кто окажется на пути. Сарасвати продолжала стояла у окна, силуэтом вырезанная на фоне ночного города. Лёгкий холод проникал сквозь стекло, цеплялся за её кожу, но она будто не замечала. Пальцы всё ещё привычно сжимали воображаемое оружие, плечи напряжены, взгляд упрямо устремлён в темноту за окном — туда, где в её мыслях всегда притаена опасность. Деви молча вновь подошла, мягко, почти бесшумно, как будто боялась спугнуть этот момент. Она знала — Сара не из тех, кто легко открывает свою уязвимость. Но то, что она увидела в её позе, в этих незаметно дрожащих плечах, было слишком явным, чтобы пройти мимо. Её руки осторожно обвили талию детектива. Прижалась ближе, ощущая холод её тела и ту внутреннюю усталость, что пряталась под слоем стального самообладания. Деви шептала тихо, почти касаясь губами её уха: — Ты слишком много несёшь в себе… отпусти хоть на минуту… я рядом. Сара не ответила, но Деви почувствовала, как дыхание её стало глубже. Пальцы Деви медленно скользнули по её бокам, успокаивая, возвращая тепло. Медленно поднимала ладонь пока, кончики пальцев не зацепились за скрещённые руки на груди, Шарма взяла одну руку выводя её из скрещённого барьера, и аккуратно подняла эту ладонь, и переплела пальцы. Она коснулась губами её кожи за ухом — нежно, осторожно, как делают только тогда, когда хотят согреть не тело, а сердце. Движение было хоть резким , но в нём было признание — ты нужна мне. Сарасвати обернулась резко, почти хищно, и прежде чем Деви успела что-то сказать, прижалась к её губам. Поцелуй был жадным, требовательным, словно детектив хотела вырвать у неё всё дыхание, всю мягкость разом. Деви не сопротивлялась — наоборот, встретила этот напор своей теплотой и мягкостью. Она ловила каждое движение Сары, смягчала его, вплетала в жёсткую страсть тихую нежность, как будто говорила без слов: я тебя держу. Сара чувствовала, как её руки сами находят талию Деви, сжимают, притягивают ближе, а пальцы Шарма легко скользят по её спине, успокаивая там, где внутри всё горело. Контраст был почти мучительным — жадный напор и медленный ответ, огонь и шелк. Когда они отстранились, обе дышали чуть чаще. Сара, прикрыв глаза, на секунду прижала лоб к её лбу. Деви улыбнулась — не победно, а так, словно радовалась, что сумела стать её тихой пристанью. — Ты устала, — прошептала она. — И всё равно не остановлюсь, — выдохнула Сара, но уже не так уверенно. — А я всё равно буду рядом, — ответила Деви, и в её голосе было что-то, от чего у Сары внутри стало опасно тепло впервые. Деви улыбнулась — тепло, без привычной холодной маски. Её ладони скользнули к лицу Сары, большой палец осторожно коснулся скулы, словно запоминая каждую линию. А Басу сжала её ладонь, и поднося к губам и поцеловала в благодарность. — Всё хорошо… — шепнула она, чувствуя, как между ними пульсирует что-то опасно близкое. Сара задержала дыхание, а затем позволила себе расслабиться, опираясь на неё. В этот момент их разделяла лишь тонкая грань между хрупкой близостью и чем-то большим, к чему обе не были готовы… но и от чего ни одна не хотела отступать. *** Неизвестное место. Ночь. Тусклое помещение тону́ло во мраке. В воздухе висел запах сырости и гари от единственной свечи, поставленной на металлическую подставку прямо перед стеной. Пламя дрожало, то разгораясь, то гаснув, отбрасывая по углам длинные уродливые тени, похожие на застывшие когти. На стене — фотографии. Лица жертв, вырезанные, поцарапанные, будто выжженные холодным взглядом убийцы, сталкером. Кому-то перечеркнули глаза красным маркером, у кого-то рот обведён толстой чёрной линией, словно он заставил их замолчать навсегда. В центре — фотография Дивия Шарма. На ней аккуратно пробита дырка булавкой прямо между глаз, а от её фото тянулись красные нитки, соединяющие её с остальными: Сарасвати Басу и Радха Басу, от них до этого идут нитки Дорана и Видии Басу, Радж Дубей и Рам Дубей, Эрит Тхакур, Кристиан Де Клер и его отец мэр, Амрита и Камал Рай. Красная паутина, сплетённая словно сеть, где каждая жертва уже обречена. Каждая семья отмечена мастией, пик, трефы, бубны... Сталкер стоял неподвижно, словно тень, с капюшоном, скрывающим лицо. Его дыхание едва слышалось, но комната дышала вместе с ним. В руках он лениво крутил игральную карту — даму червей. Края карты были изношены, загнуты, но на ней всё ещё горело алое сердце, слишком яркое для этой гнилой темноты. Он поднял карту к глазам и ухмыльнулся. Сквозь щель старого окна проник тонкий луч лунного света — и на миг серебро луны скользнуло по его губам, подчеркнув его безумную улыбку. Он медленно перевёл взгляд на фото Деви. Его глаза блеснули в полумраке, как у зверя, притаившегося перед прыжком. Пламя свечи дрогнуло, и в тишине прозвучал тихий, сиплый шёпот, будто обет: — Ты моя, птичка… скоро. Свеча затрещала, стекла воск, и тень на стене вытянулась ещё длиннее, словно сама тьма потянулась к фото графии Деви. *** Дом золотых хищников. Ночь. Дверь дома распахнулась с таким звуком, будто Сарасвати её не открыла, а ударила плечом. Её шаги были быстрыми, резкими, тяжёлыми — как у человека, который едва держит ярость внутри. Первой в гостиной подняла взгляд Радха. Она замерла с книгой в руках, прижав её к себе, словно могла спрятаться за страницами. Рядом на диване сидели Рам и Эрит — они оба по взгляду поняли, что лучше не шутить и не задавать вопросов. Но Деви, стоявшая у окна, заметила всё сразу — сжатые кулаки, лицо, на котором злость перемешалась с холодной решимостью, и ту опасную, почти хищную походку, с которой Сара пересекала гостиную. — Что случилось? — тихо, но отчётливо спросила Деви, хотя знала, что ответ может быть тяжёлым. Сара не сразу ответила. Она прошла мимо всех, бросив короткий, обжигающий взгляд, и только у лестницы остановилась. Пальцы нервно скользнули по перилам, и она, не поворачиваясь, выдохнула: — Этот ублюдок снова оставил карту. Тишина в комнате стала вязкой. Рам нахмурился, Эрит напрягся, а Радха, не понимая всех деталей, почувствовала, как по коже пробежал холодок. Деви же не сводила глаз с Сары — видела, что её злость была не просто от нового следа, а от того, что этот след вёл слишком близко к их дому… и к её семье. — Сара… — тихо начала Деви, но та уже двинулась вверх по лестнице, явно не желая продолжать при всех. И только когда шаги детектива затихли на втором этаже, в комнате снова можно было дышать. Деви не стала ждать. Она почти бесшумно поднялась по лестнице, минуя полутёмный коридор, и остановилась у двери, которая была лишь прикрыта. Лёгкий свет из комнаты Сарасвати вырывался полосой на ковёр, а внутри слышалось, как кто-то быстро перебирает вещи, будто в ярости и спешке. Она толкнула дверь и увидела Сару. Та стояла у шкафа с оружием, вставляя магазин в пистолет, и при этом лицо у неё оставалось холодным, но глаза — полными ярости и усталости. — Ты опять взяла всё на себя, — тихо сказала Деви, подходя ближе. — Ты вернулась злее, чем уходила. — Я не могу быть спокойной, когда он оставляет карты возле людей, которые когда-то были рядом с твоей семьёй, — рвано произнесла Сара, даже не обернувшись. — Сегодня… это было слишком близко. Очередной труп и оставленная карта. Деви сделала ещё пару шагов и осторожно обняла её со спины, склонив голову к её плечу. — Ты разрываешь себя изнутри, Сара. Если продолжишь так — сломаешься. Детектив тихо фыркнула, но не вырывалась. — Я не имею права сломаться. Пока он на свободе, никто из нас не в безопасности. Ты и твой брат... — она на мгновение замолчала, но Деви почувствовала, как её плечи напряглись, — …и твои родители. Всё это связано. Деви крепче прижалась, обвивая её руками сильнее, шепча у самого уха: — Я здесь. Я не дам тебе остаться с этим одной. Сара наконец положила пистолет на стол, глубоко выдохнула и, развернувшись, прижала лоб к её лбу, закрыв глаза. Её дыхание было тяжёлым, но в этом соприкосновении было что-то тихо-отчаянное. Деви улыбнулась тепло, мягко, словно пытаясь забрать на себя хотя бы часть этого груза. — Мы разберёмся, — шепнула Шарма. — Вместе. Сарасвати всё ещё дышала быстро, словно адреналин не успел покинуть её кровь. Она стояла так близко, что Деви чувствовала жар её кожи. Лёгкое, почти незаметное дрожание пробегало по телу детектива — от усталости, гнева, и чего-то, что она не могла полностью скрыть. — Сара… — тихо позвала Деви, но в следующий миг слова утонули. Детектив внезапно схватила её за талию, притянула так резко, что Деви едва не потеряла дыхание, и поцеловала — жадно, без сдержанности, будто в этот миг ей нужно было вырвать из поцелуя хоть каплю облегчения. Её губы были горячими, движения требовательными, нетерпеливыми, в них была вся злость и вся боль, накопившаяся за день. Деви не сопротивлялась. Она отвечала мягкостью, тёплой, успокаивающей, будто погружая этот огонь в шелк. Её руки скользнули по спине Сары, останавливаясь между лопатками, нежно, но уверенно удерживая её ближе. Контраст был разительным — хищная, почти агрессивная страсть детектива и мягкая, целительная нежность Деви. Очередной поцелуй который мог успокоить её... Не само желание поцеловать эти губы чтобы унять тревогу внутри себя, это было желание и страх отпустить то что является главной целью. В этот момент для Сары не существовало убийцы, дела, карт, опасностей. Но это был только этот поцелуй, этот тихий, но непреломимый якорь, за который она могла держаться. — Деви… — выдохнула она, отрываясь всего на секунду, чтобы снова прижаться губами, уже чуть медленнее, но всё так же требовательно. Деви провела пальцами по её волосам и шепнула: — Дыши… я здесь… Сара закрыла глаза, позволяя себе на миг утонуть в этой мягкости, а затем уткнулась лбом в её шею, всё ещё держа крепко, словно боялась отпустить. Но страх после очередного убийства, сковывал её изнутри и тепло которое она чувствует сейчас пропасть также тихо и незаметно как и появилось... *** День тянулся бесконечно, и Радха мечтала только о том, чтобы побыстрее уйти из колледжа. Папка с конспектами в руке, сумка через плечо — она пересекла главный холл, мимо стеклянных дверей, и шагнула на крыльцо. Она была в мыслях о вечерних планах с сестрой, пока не увидела то, что сразу же свело её брови в одну линию. На площадке перед зданием стояла вычищенная до блеска красная Ferrari, которую невозможно было не заметить. Мотор всё ещё тихо урчал, а на капоте играли солнечные блики. Радха сразу поняла, чья она. Раджа Дубея. Ярко-красный Ferrari, нагло припаркованный прямо напротив ворот, как будто показывал всем: «Смотрите, я здесь главный». Облокотившись на капот, стоял Радж. Безупречный красный костюм, солнцезащитные очки, идеально уложенные волосы. Но больше всего взгляд Радхи зацепился за его руки — в них он держал плотный букет алых роз, перевязанных золотой лентой. Он стоял, облокотившись о дверцу, в руках — огромный букет красных роз. Улыбка натянутая, будто неуверенная, но в глазах та же самоуверенность, что всегда. Символ фальшивого раская ния. — Радха, подожди, — окликнул он, оттолкнувшись от машины. Она замерла на ступеньках, губы сжались в тонкую линию. — Радж, я не хочу разговаривать. — Я приехал извиниться, — он шагнул к ней, протягивая цветы. — Я был неправ… Нам нужно поговорить… Я… — он протянул ей цветы. — Это тебе. — Красивые, — отрезала она. — Но не вздумай думать, что это всё исправит. И да, считай розы сейчас спасли твоё лицо которое могло бы быть в царапинах. Он нервно сглотнул. — Я раскаиваюсь перед тобой… я был неправ и... — Неправ? — она прищурилась, голос дрогнул, но от злости. — Это когда ты «случайно» оказался в кафе с Амритой? Когда вы «случайно» держались за руки? Или когда «по-дружески» целовались? Радж напрягся, перехватил букет в другую руку. — Это не так, и ты это знаешь! — Я знаю только то, что видела, — резко бросила Радха. — И видела я достаточно. Она хотела пройти мимо, но он шагнул в сторону, преграждая путь. — Я не закончил, — сказал он уже жёстче. — А я закончила, — холодно ответила Басу. Он тяжело вздохнул, пытаясь удержать ровный тон: — Это всё не так, Радха. Ты же знаешь, она просто… — Замолчи, — резко отрезала она, сделав шаг в сторону. — Мне плевать, что ты скажешь. Радж вздохнул, пытаясь удержать спокойствие. — Радха, ты всё не так понимаешь, дай объяснить… — Нет, Радж, я понимаю ровно то, что видела, — холодно перебила она. Он сделал шаг вперёд, но она отступила. — Я люблю тебя, чёрт возьми! — вырвалось у него. — Ты любишь только себя, — отрезала она, и в этот момент его рука резко схватила её за запястье. Радж нахмурился, его рука резко сжала её запястье снова, когда она попыталась пройти мимо. — Послушай, чёрт тебя побери! Ты должна хотя бы… Радха дёрнулась, пытаясь вырваться. — Отпусти меня, Радж! Именно в этот момент из тени у обочины донёсся ленивый звук — щелчок зажигалки. Радха обернулась и увидела его. Шэйн. И именно когда их взгляды пересеклись в этот момент рявкнул низкий, хриплый голос: — Эй! Ты, блять, охуел, что ли? Он сидел на чёрном мотоцикле, нога закинута на подножку, сигарета в зубах, взгляд из-под нахмуренных бровей. Солнце отражалось в чёрной кожаной куртке, а дым медленно клубился в сторону. Он наблюдал за ними, и Радха поняла — давно. — Эй, глухой герой, — его голос был низким, хриплым, с тягучей насмешкой. — Отпусти девушку. Радж повернул голову, явно не сразу сообразив, что это обращено к нему. — Не твоё дело, парень. Иди куда шёл. Шэйн хмыкнул, сплюнул в сторону и затушил сигарету о металлическую подножку мотоцикла. Он уже спрыгнул с байка, не сводя взгляда с Раджа. — Руки убрал, придурок, — Шэйн сказал это тихо, но в голосе был такой металл, что воздух вокруг будто сгустился. — Я сказал, отпусти, блядь. — Отвали, — резко бросил Радж, не разжимая пальцев. — Это между мной и моей девушкой. Это твоё дело, мальчишка. — Не моё? Девушка, говоришь? — Шэйн медленно встал, сняв перчатки, и пошёл к ним. Его шаги были тяжёлыми, уверенными, а ухмылка — всё шире. — Забавно. Потому что с моей точки зрения, ты сейчас просто мудак, который хватает девушку за руку, когда она явно не хочет с тобой говорить. И если я вижу, как какой-то х#й хватает девушку так, что она чуть не падает — это моё, блть, дело. — Я её парень, — процедил Радж. — Мы разговариваем. — Парень? — в голосе Шэйна зазвучал яд. — Ну, для “парня” ты ведёшь себя как конченный уё*ок. — Ты кто такой вообще? — Радж поднял подбородок. — Тот, кто сейчас тебе в еб*ло зарядит, если не отпустишь. Радха дёрнулась, но Радж только крепче сжал её запястье. — У нас свои разборки. Так что проваливай. — Хватит, Радж! — выкрикнула она, голос сорвался. — Отпусти меня! Шэйн оказался рядом в два шага, и его рука мгновенно легла на плечо Раджа, с силой отталкивая его в сторону. — Ты глухой, блядь? — процедил он, и прежде чем Радж успел что-то ответить, кулак Шэйна врезался ему прямо в скулу. Глухой звук удара разнёсся по площадке, а букет роз упал на асфальт, рассыпав лепестки. Радж отшатнулся, держась за лицо. — Ты чё, псих?! — Ещё раз к ней полезешь — будешь жрать через трубочку, — ровно, но с ядовитой угрозой сказал Шэйн, отступив на шаг и выпрямившись. Радж, пошатнувшись, едва удержался на ногах, но в глазах загорелась злоба. — Ты поплатишься… — О, давай, — усмехнулся Шэйн, но его глаза оставались холодными. — Попробуй, блять. Только при мне попробуй ещё раз тронуть, так девушку хоть пальцем. Радха стояла между ними, сердце колотилось. Она пыталась заговорить, но мужчины будто не слышали её. — Уйди с дороги, Радха, — резко сказал Радж. — Я с этим уродом разберусь. — Серьёзно? — Шэйн хмыкнул. — Ты даже с розами в руках выглядишь, как школьник, которому дали по соплям. — Заткнись! — рявкнул Радж. — Да иди ты на х*й, — отрезал Шэйн. — И запомни: в следующий раз, когда захочешь потянуться к ней рукой — сначала подумай, хочешь ли ты остаться с этой рукой. Напряжение между ними было таким плотным, что казалось, воздух готов воспламениться. Радха стояла между ними, сердце колотилось так, что казалось, его слышат оба. Её взгляд метался — от Раджа, злого и униженного, до Шэйна, чьи глаза, несмотря на весь ледяной гнев, задержались на ней чуть дольше, чем следовало. — Ты за неё, да? — процедил Радж, вытирая кровь с губы. — Даже не знаешь, кто я. — Мне похуй, кто ты, — Шэйн усмехнулся, подняв упавшую сигарету и зажав её между пальцами. — Я просто не люблю, когда к женщине лезут без её согласия. Так что потеряйся, иди отсюда. Радж глянул на Радху, что-то хотел сказать, но, встретившись с её взглядом, полным ярости и обиды, лишь сел в Ferrari и резко уехал, оставив запах жжёной резины. — Хах, соплячный уёбок. Они остались вдвоём. Шэйн поднял бровь, глядя на неё. — Ты как? Старшая Басу сглотнула. — Нормально… думаю. — Думаешь? — ухмылка снова мелькнула на его лице. — Ладно. Он снова зажёг зажигалку, глубоко затянулся, выпустил дым в сторону Раджа где его след простыл и медленно вернулся к мотоциклу. Шэйн уже стоял, опершись на мотоцикл, всё ещё ухмыляясь так, будто только что сделал что-то, что доставило ему откровенное удовольствие. Дым от последней затяжки сигареты ещё вился между ними, а Радха всё не могла отогнать из головы момент, как его кулак врезался в лицо Раджа. — Ну что, львица, — он наклонил голову, глядя на неё снизу вверх, — или идёшь пешком, или я тебя подвезу. Она нахмурилась, скрестив руки. — Я сама доберусь. — Да ладно, не строи из себя сильную и независимую, — он дерзко фыркнул и протянул ей запасной шлем, поворачивая его так, чтобы ремешок слегка коснулся её пальцев. — Всё равно окажешься у меня за спиной. Радха медлила, но тяжёлый, почти хищный взгляд Шэйна не отпускал. Он явно не собирался убирать руку. Наконец она взяла шлем, с резким движением надела его и села за ним, стараясь держаться как можно дальше, но мотоцикл был узким, и её колени коснулись его бёдер. — Держись, — бросил он через плечо, опуская визор. — Не хочу ловить тебя по дороге. Гул двигателя прорезал тишину, и они рванули с места. Ветер бил в лицо, но сквозь шум она всё чувствовала — запах его кожи вперемешку с табаком, кожаную куртку, которая тёрлась о её ладони, когда дорога заставляла её инстинктивно прижиматься ближе. Он вёл так же, как дрался, — резкими, уверенными движениями, будто мир вокруг был просто трассой для его игры. Когда мотоцикл замер у дома золотистых хищников, солнце уже почти ушло за горизонт, оставив улицу в густых, ржавых тенях. Радха сняла шлем, и волосы слегка прилипли к вискам от ветра и жары. — Почему ты здесь? — её голос был холодным, почти враждебным. Шэйн медленно повернулся к ней, скользнув взглядом от её глаз до губ и обратно. — Красиво спрашиваешь, львица. — Снова будешь бить Кристиана? — язвительно бросила она, с прищуром. Он ухмыльнулся краем рта. — Искушаешь, что ли? — сделал паузу, затянулся уже новой сигаретой и выпустил дым в сторону. — Нет. Приехал к Деви. Навестить. Поговорить, как раньше… Потому что соскучился по ней. Слова прозвучали спокойно, но в них была та тянущая, лениво-опасная интонация, от которой не поймёшь, где правда, а где игра. — Ага, — хмыкнула она, — романтика по-твоему: сломал кому-то нос, потом заехал в гости. Он чуть наклонился, глядя прямо в её глаза, и на секунду между ними стало так тихо, что слышно было только потрескивание сигареты. — А ты, я смотрю, злишься на меня, львица? — А ты что, хотел, чтобы я была в восторге? — огрызнулась Радха, обхватив себя руками. — Тебя вообще кто просил вмешиваться? — Я сам, — он ответил просто, без тени сомнения. — Не люблю, когда к девушке лезет какой-то мудак. Она сжала губы. — И ты теперь будешь судить, кто мудак, а кто нет? Он усмехнулся, делая ещё одну затяжку. — Ну, этот Радж — точно мудак. Расскажешь, что он за хрен? — Не твоё дело, — отрезала она, и голос дрогнул не от страха, а от злости. — Всё моё дело, — сказал он тихо, но так, что мурашки пробежали по коже. — ненавижу таких ублюдок который нагло лезут к девушке. Он шагнул ближе, так, что между ними осталась всего пара сантиметров, и дым сигареты смешался с её дыханием. — Так что… расскажешь или мне самому разобраться? Её сердце колотилось, но взгляд оставался жёстким. — Разбирайся, только без меня. Шэйн хищно ухмыльнулся, стряхнул пепел и повернулся к мотоциклу. — Ладно, львица. Но если этот ублюдок вновь появиться на горизонте … я ему не только нос сломаю. Он бросил на неё последний взгляд — дерзкий, наглый, с тем самым мягким подмигиванием, и пошёл к двери дома, не дожидаясь ответа. *** Двери «дома золотистых хищников» тихо скрипнули, впуская внутрь запах кожи, дерева и чего-то едва уловимо сладкого — парфюм Деви, смешанный с тёплым ароматом кофе, который здесь всегда чувствовался. Шэйн шагнул за Радхой, чуть нахмурившись. Внутри было тихо, только где-то в глубине слышался глухой стук каблуков и ровный голос — кто-то говорил по телефону на деловом, уверенном тоне. И тут из-за поворота показалась Дивия Шарма — в строгом костюме, с идеально собранными волосами, с планшетом в одной руке и телефоном у уха. Лицо серьёзное, сосредоточенное, взгляд прямо перед собой. — …да, согласуйте договор к вечеру. Нет, переносить не будем… — она говорила быстро, отрывисто, но в тот момент, когда краем глаза заметила фигуру у входа, шаг её на секунду замедлился. И почти мгновенно — вместо холодной деловой женщины — в её глазах мелькнул огонёк узнавания. — Подожди секунду, — сказала она в трубку, уже срываясь на лёгкий смех. — Перезвоню. Телефон и планшет она протянула Эриту, который стоял чуть в стороне у окна, наблюдая за происходящим с ленивым интересом. Он молча взял вещи, даже не спросив, что к чему, и только уголки его губ едва заметно дёрнулись — будто он заранее знал, что будет дальше. А через пару секунд Деви уже буквально бросилась к Шэйну. — Малышка! — ухмыльнулся он, распахнув руки. Она влетела в них с разбега, и он легко подхватил её, приподнял и закружил, будто она была не генеральным директором крупной компании, а всё та же девчонка, которая когда-то гоняла с ним по пустым улицам на закате. — Шэйн! — Деви смеялась так искренне, что даже стены будто стали теплее. — Господи, когда ты успел приехать?! — Тоскуешь без меня? — он дерзко приподнял бровь и, не отпуская её, слегка сжал в объятиях. — Ты же знаешь, я всегда появляюсь, когда соскучусь. Она попыталась вырваться, пнув его коленом, но он только сильнее прижал её, смеясь. — Отпусти, идиот! Я ж в костюме! — возмущённо, но без настоящей злости. — Костюм переживёт, а вот твои объятия — это дефицит, — сказал он низко, с той же наглой мягкостью, что умел себе позволить только с ней и Кайрсом. Они переговаривались легко, на одном дыхании, как будто и не было всех этих лет. А Радха стояла чуть в стороне, опершись на дверной косяк, и молча наблюдала. В груди неприятно потянуло — не ревность, нет… что-то другое. Она видела, как легко Деви улыбается Шэйну, как её смех — такой редкий в последнее время — стал звонким, почти подростковым. Эрит, всё ещё стоявший у окна с её планшетом и телефоном, скользнул взглядом на Радху, но тут же вернул внимание к Шэйну и Деви — в его лице читалось лёгкое любопытство, смешанное с тем самым безразличием. Шэйн, наконец, опустил Деви на пол, но руки с её плеч убирать не спешил. — Чёрт, ты всё такая же, малышка. Я скучал по тебе. — А ты всё такой же наглый, и я тоже скучала— улыбнулась она, но в голосе была тёплая насмешка. — И всё так же куришь, хотя я тебя просила. Он, всё ещё держа её, чуть отстранился, заглядывая в глаза. — А ты только так и заслуживаешь — без предупреждения. Она попыталась освободиться, смеясь, но он, с детской упрямостью, удержал её чуть дольше, чем нужно. Его взгляд был мягким, но внутри светилась та редкая для него нежность, которую он позволял себе лишь с ней и Кайрссом. — Ладно, отпущу, — он медленно поставил её на пол, но руки с её плеч не убрал, а большим пальцем чуть сжал, будто проверяя, что она реальна. — Перестану курить, когда ты перестанешь работать по двадцать часов в сутки, — парировал он, и Деви тихо фыркнула. — Радха, — обернулась она, будто только сейчас заметив подругу. — Ты с ним пришла? — Он меня подвёз, — коротко бросила та, глядя мимо. Шэйн чуть скосил на неё глаза, уголок губ дернулся в ухмылке — он заметил её тон, заметил, как она держит руки, сжав пальцы в кулак. — М-да, — протянул он с ленивым намёком, — и, судя по всему, дорога нам обоим запомнилась. Радха сжала губы, но ничего не ответила. В комнате повисла странная, тягучая пауза — в ней смешалось всё: лёгкая радость Деви, хищное спокойствие Шэйна и то острое, мрачное напряжение, которое он привёз с собой прямо с дороги. Щелчок каблуков — и из бокового коридора вышла Сарасвати Басу. Чёрный костюм, резкий взгляд, в котором смешивались интерес и насмешка. Она окинула сцену, чуть приподняв бровь: — Ну надо же… мотогонщик собственной персоной. Жив, цел, невредим… или ты опять кого-то снёс на повороте? — На этот раз — нет, — лениво бросил Шэйн, опершись на спинку дивана. — Хотя, признаюсь, было заманчиво. — Ты всегда был опасным, — заметила Сара. — Но теперь ещё и популярным. — Популярность — это побочный эффект скорости, — он ухмыльнулся, скользнув по ней взглядом снизу вверх. — И плохой репутации. — Репутация у тебя действительно… безупречно испорченная, — едко усмехнулась Сара. — И это мне чертовски идёт, — отрезал он, доставая сигарету и лениво закуривая. Радха скрестила руки, чувствуя, как напряжение между ними растёт, а комната будто становится меньше. Деви всё ещё стояла рядом с Шэйном, её ладонь невольно лежала на его плече, а он держал её, будто это было самое естественное в мире. И в этот момент Радха поняла — он не просто гонщик. Он человек, который привлекает людей, даже тех, кто клянётся, что его ненавидит. Сарасвати тихо выдохнула, но не из усталости, а словно смаковала момент. Медленно качнула головой, и её каблуки заглухо щёлкнули по мрамору. Шла она прямо к Шэйну, в каждом движении — уверенность и опасная лёгкость. — А знаешь что, — произнесла она, подойдя вплотную и протянув ему руку, — хоть ты тот ещё обезбашенный ублюдок, но за то, что врезал Кристиану, я тебя уважаю. Шэйн чуть прищурился, уголки губ дернулись в ухмылке. Его ладонь обхватила её руку крепко, с характерным мужским нажимом, будто проверяя, насколько крепка она сама. — Рад, что хоть кто-то здесь ценит моё чувство справедливости, — произнёс он низким хриплым голосом. — Хотя, если честно, я сделал это не ради уважения. — Я и не думала, что ради него, — ответила Сара, чуть усмехнувшись, и с тем же холодным спокойствием отпустила его руку. Деви всё это время стояла чуть в стороне, напряжённо следя за их обменом репликами. Когда рукопожатие закончилось, она невольно выдохнула, словно сбросила с плеч какой-то груз. Сара, направляясь к выходу, обернулась через плечо и подмигнула Шарме. Та, поймав взгляд сестры, закатила глаза, но в уголках губ всё равно мелькнула едва заметная, смущённая улыбка. — Ладно, малышка, иди работай, — наконец Шэйн посмотрел вновь на Деви , но голос его оставался мягким. — Я тут ещё задержусь. — Только не устраивай шоу, — прищурилась Деви, поправляя волосы. — Обещать не могу, — ухмыльнулся он и вытащил сигарету, закуривая прямо в помещении, под одобрительное хмыканье Сары, которая уже почти скрылась за дверью. Атмосфера осталась густой, насыщенной электричеством. Даже когда он перестал держать Деви, казалось, что его присутствие продолжает заполнять собой всё пространство. *** Дом золотых хищников. Вечер. Радха стояла чуть в тени, облокотившись о колонну, и наблюдала. Всё выглядело слишком… тепло. Слишком по-семейному. Деви, едва оказавшись на полу, всё ещё смеялась, отталкивая Шэйна ладонью в грудь, а он, вместо того чтобы отпустить, опустился на спинку дивана так, словно был здесь хозяином. Его взгляд был всё тот же — дерзкий, чуть ленивый, с той опасной мягкостью, которая делает людей слишком близкими слишком быстро. Радху это раздражало. Может, потому что она привыкла видеть в нём грубого типа, с кулаками наперевес, а тут… он будто совсем другой. С Деви он был не тем «плохим парнем» из чужих разговоров, а кем-то своим, почти родным. Вскоре они переместились в общий зал. Просторный, с широкими окнами, из которых падал тёплый свет, и запахом кофе, вперемежку с дорогими мужскими парфюмами. За столом уже сидели Рам Дубей и Эрит Тхакур. Рам — привычно расслабленный, но с тем прищуром, из-за которого всегда казалось, что он оценивает людей как хищник. Эрит — у окна, в тени, погружённый в экран телефона, но, как всегда, в курсе всего, что происходит вокруг. Шэйн опустился на диван рядом с Деви, откинулся, закинув одну ногу на другую, и достал пачку сигарет. Щёлк — зажигалка вспыхнула, и он затянулся, медленно выпуская дым в сторону окна. — Ты всё ещё куришь здесь? — с лёгким укором бросила Деви, но голос у неё был скорее привычно-тёплым, чем строгим. — Ага, — Шэйн даже не посмотрел на неё, но уголки губ дрогнули. — Не переживай, малыш, я дымлю аккуратно. — Тебя хоть раз за жизнь волновало слово «аккуратно»? — вмешался Рам, лениво вращая в пальцах стакан с виски. — Только когда речь идёт о мотоцикле и… — Шэйн усмехнулся, — паре редких случаев. Деви закатила глаза, но осталась сидеть рядом, не отодвигаясь. И вот это «не отодвигаясь» раздражало Радху сильнее всего. Она села в кресло напротив, скрестив ноги, и положила руки на подлокотники так, будто хотела подчеркнуть своё присутствие. — А ты чего такой довольный? — спросила она, глядя прямо на Шэйна. Он перевёл на неё взгляд, задержал его чуть дольше, чем нужно, и дерзко приподнял бровь. — Просто приятно видеть, что не все здесь носятся, как на похоронах. — Значит, ты решил сюда приехать, чтоб курить и раздавать сарказм? — в голосе Радхи прозвучала холодная насмешка. — Ещё и чтобы навестить кое-кого, — он бросил короткий взгляд на Деви, а потом, не меняя тона, добавил: — А кое-кто, как я слышал, в последнее время слишком много общается с типами, которые не заслуживают даже взгляда. Радха поняла намёк. И не удержалась: — Ты про Раджа? — А есть ещё кто-то, кто лезет к тебе с цветами и держит за руку, как будто уже жених? — он говорил спокойно, но в каждом слове чувствовалась сталь. — Радж пытался извиниться, — холодно отрезала Радха, но ладони уже невольно сжались в кулаки. — Ага, — Шэйн затянулся, выпустил дым и усмехнулся. — Пытался. И хватал тебя так, что я бы на его месте зубы собирал по полу. Деви чуть дёрнулась, пытаясь смягчить атмосферу: — Ладно, вы оба… может, без… — Деви, — перебил её Шэйн, мягко, но так, что возразить было сложно, — я же сказал, я просто поговорю. Он снова перевёл взгляд на Радху. В нём не было улыбки. Только эта опасная, мрачная прямота. — И если он ещё раз к тебе прикоснётся так, как я видел… я закончу начатое. Рам тихо усмехнулся в свой стакан, а Эрит, не отрывая взгляда от окна, пробросил: — Ну, похоже, вечер будет интересным. Радха сжала губы, но отвести взгляд первой не захотела. И в этом молчаливом столкновении взглядов было куда больше, чем в любом из их диалогов. Старшая Басу вздохнула и пошла сторону выхода чтобы подышать свежим воздухом. Ночь стояла тяжёлая, липкая, как густой мёд. Фонари возле «Дома Золотых Хищников» горели тускло, их жёлтый свет ложился пятнами на мокрый асфальт. Из приоткрытых окон доносился смех и музыка, но здесь, на крыльце, казалось, что мир дышит тише. Радха вышла наружу, обхватив себя руками. Вечерний воздух пах мокрой пылью и чем-то горьким, почти табачным. Она остановилась, чтобы вдохнуть глубже, и только тогда заметила тень у перил. — Не ожидал увидеть тебя здесь, — сказал знакомый голос, низкий, с хрипотцой. Она напряглась мгновенно. Радж. — А я ожидала, что ты останешься там, откуда тебя выставили, — холодно отрезала она. — Радха, — он сделал пару шагов ближе, при этом поднял руки, будто сдаваясь, — я пришёл… не для того, чтобы всё испортить. — Ты приходишь — и всё портится, — перебила она. Он чуть усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то усталое. — Я скучаю по тебе. — Прекрасно. Теперь скучай где-нибудь подальше. — Послушай меня хотя бы пару минут, — он опёрся о перила, как бы блокируя ей путь обратно в дом. — Я не могу нормально есть, я… Я знаю, что облажался. Сильно. Но я хочу, чтобы ты… хотя бы перестала ненавидеть меня. — Слишком поздно, — она прищурилась. — У меня для тебя новость: я не ненавижу тебя. Я тебя презираю. — Презирай, — он пожал плечами. — Но дай шанс исправить. — Исправить? — она тихо рассмеялась. — Ты и «исправить» — это как бензин и спичка. — Я не тот, кем был, — упрямо сказал он. — Я думал… если поговорю с тобой, если объясню, ты… — Я не хочу слушать твои оправдания, Радж, — её голос стал резче. — Ты можешь считать, что меня здесь нет. — А я не могу, — он сделал шаг вперёд. — Ты перед мои глазами, чёрт возьми. Я закрываю глаза вижу, как ты уходишь, и распахиваю их в холодном поту. Я… — Хватит, — она подняла ладонь, словно отталкивая его слова. — Это не трогательно. Это жалко. — А ты всегда была такая? — вдруг резко спросил он. — Холодная, как лёд, даже когда кто-то готов ради тебя на всё? — На всё? — усмехнулась она. — На всё у тебя хватает только слов. Дубей нахмурился. — Ты не веришь мне. — Я верю только своим глазам. И они видят перед собой того же Раджа, что и год назад — самодовольного, наглого, эгоистичного. — Я пришёл сюда ради тебя! — сорвался он. — Ты хоть понимаешь, сколько мне стоило сюда явиться?! — Иди обратно, — сухо сказала она. Он шагнул ещё ближе, и между ними осталось меньше полуметра. — Ты думаешь, я боюсь? Я тебя люблю, Радха. — Любовь не делает из людей чудовищ, Радж, — её голос дрогнул, но глаза оставались стальными. — А ты именно таким и стал. Он вдруг резко склонился к ней, и она отпрянула. — Не делай этого. Почему? Боишься? — в его ухмылке было что-то опасное. — Боюсь, что если ты дотронешься до меня, я сломаю тебе руку, — выплюнула она. На секунду они замерли, глядя друг другу в глаза. И тогда из-за угла донёсся рокот мотоцикла — громкий, уверенный, как удар сердца в тишина не успела договорить — сзади раздалось низкое, насмешливое: — О, так мы снова встретились. — Шэйн стоял, облокотившись о свой мотоцикл, сигарета тлела в пальцах. Он смотрел прямо на Раджа, в его тоне сквозила язвительная издёвка. — Тебе, видимо, у колледжа мало было, да, урод? Радж резко повернулся, прищурился. — Не твоё дело, щенок. — Моё, когда ты лезешь к девушке, которая явно тебя видеть не хочет, — Шэйн стряхнул пепел, губы тронула дерзкая ухмылка. — Так что вали, пока я не сделал из твоей морды что-то более… современное. — Ты кто такой, чтобы указывать мне?! — Радж шагнул к нему, а букет роз оказался смят в его пальцах. Радха уже хотела вмешаться, но в следующую секунду Радж, пытаясь удержать её за руку, рванул слишком резко. Она дёрнулась — и он случайно задел её щёку тыльной стороной ладони. Щелчок в голове Шэйна был мгновенным. Сигарета полетела на землю. Он рванул вперёд, как сорвавшийся с цепи зверь, и его кулак с хлёстким звуком врезался в скулу Раджа. — Ты, блядь, совсем охуел?! — рыкнул он, наваливаясь, валя противника на землю. *** Тем временем... Дом «Золотых Хищников» жил своей тихой, но опасной жизнью. За большим круглым столом сидели Сара, Деви, Рам и Эрит. На столе — закуски, пара бокалов, пустая чашка из-под кофе, зажигалка и пепельница с парой окурков. И осуждение. — И что ты предлагаешь с ним делать? — Рам лениво откинулся на спинку кресла, крутя зажигалку в пальцах. — Сливать? Игнорить? — С такими людьми не игнорируют, — хладнокровно ответила Сара, поддевая ногтем край бокала. — Их либо добивают, либо держат на коротком поводке. А твой брат явно этого хочет. — Я думаю, — вмешалась Деви, медленно размешивая в чашке уже остывший кофе, — что он сам не понимает, насколько сильно вляпался. — Зато мы понимаем, — буркнул Эрит, кивнув. — Вопрос, как далеко за этим пойдём. Чей труп будет первым. Их голоса вплетались в тихую, густую атмосферу комнаты, пока за окнами медленно сгущался вечер. И вдруг — резкий звук. Что-то глухо стукнулось о дерево, затем послышался короткий выкрик. — Вы это слышали? — Эрит замер, повернув голову к окну. — Ещё бы, — Рам уже встал. — Похоже, кто-то хочет умереть возле нашего дома. Сара прищурилась, поднялась оказавшись около двери её рука уже потянулась к дверной ручке. — Пошли *** Асфальт загудел от удара тел. Радж с глухим стоном рухнул на спину, но тут же попытался подняться. Шэйн не дал — навалился сверху, вжимая его в землю, и влепил ещё один удар. — Думаешь, можешь трогать её, ублюдок?! — рык, полный злобы, сорвался с его губ. — Пошёл вон, гонщик дешёвый! — Радж перехватил его запястье, но тут же получил кулаком в челюсть. Глаза Шэйна блестели опасным, почти хищным светом. Его плечи ходили ходуном, мышцы рук налились силой, и каждый удар был быстрым, тяжёлым, выверенным. Радха кричала что-то, но он слышал только глухой стук крови в ушах. — Шэйн! — Рам выскочил из-за двери, а за ним Эрит. — Брось его, чёрт возьми! Они вдвоём вцепились в плечи Шэйна, оттягивая его назад. Тот вырвался, но на мгновение, — и тут же снова рванул к Раджу, будто зверь, которому открыли клетку. — Я сказал, отпусти его! — Эрит с силой вдавил Шэйна в мотоцикл, блокируя руками. — Ты его убьёшь, придурок! Рам в это время удерживал за шиворот Раджа, который, задыхаясь, пытался встать и что-то выкрикнуть в сторону Шэйна. — Да я тебя… — Радж, кашляя, плевал кровь, но взгляд его метался то на Радху, то на Шэйна. В этот момент дверь дома распахнулась в очередной раз, и на улицу вышли Деви и Сара. Шар с— в строгом деловом пиджаке, а Сара — с прищуренным, внимательным взглядом. — Шоу, началось и без меня, мальчики— Сара шагнула вперёд, с усмешкой быстро оценив картину: раскрасневшийся Шэйн, прижатый к байку, Рам с Эритом, удерживающие обоих, и Радха с ярко-алой щекой. Глаза Деви в тот же миг метнулись к Шэйну. Он был весь на взводе, дыхание тяжёлое, губа разбита, на костяшках — чужая кровь. Но когда она подошла ближе, этот зверь мгновенно смягчился. — Эй, малышка, — выдохнул он, глядя на неё уже другим, тёплым взглядом. — Что ты опять натворил… — Деви тихо, почти упрёком, коснулась его руки, и он позволил. Но Сарасвати уже шла к Радже, и, увидев красную щёку сестры, ни слова не говоря, залепила ему хлёсткую пощёчину. — Это за неё, мразь, — процедила она, не моргнув. Радж отвёл взгляд, но сжал кулаки, будто что-то ещё хотел сказать. — Даже не думай, — предупредил Рам, крепче удерживая его. А Эрит всё ещё стоял между Шэйном и Раджем, готовый в любой момент снова оттащить. — Басу, я тебя чертовски уважаю. Воздух был наэлектризован, в нём звенело напряжение, и никто не был уверен, что драка действительно закончена. В коридоре стояла гнетущая тишина, только отголоски недавней драки ещё звенели в висках. Все вернулись в дом. После того как Радж с ревом шин умчался на своей «Феррари», оставив после себя запах жжёной резины и горькое послевкусие ярости. Рам и Эрит переглянулись, тяжело выдыхая — их руки до сих пор помнили, как они удерживали Шэйна и не давали ему вгрызться в соперника ещё сильнее. Внутри дома напряжение было таким плотным, что его можно было почти потрогать. Шэйн, с рассечённой губой и злым прищуром, шагнул первым в гостиную. Радха шла за ним — её взгляд метался, то на него, то на пол, в котором будто искала ответы. Деви молча опустилась в кресло, открыв ноутбук, но пальцы её дрожали сильнее, чем она позволяла себе показывать. Сарасвати же тихо поднялась по лестнице. Ей нужно было уйти — от гулких голосов, от запаха крови, от чужой боли, которая вдруг странно резонировала с её собственной. В комнате она надеялась найти хоть крупицу тишины, чтобы собрать мысли. Но стоило ей дойти до своей двери и потянуться к ручке, как внутри всё сжалось. Не понятно чувство тревоги и плохого предчувствия сжали её изнутри. Словно это был сигнал на что плохое... Это самообман или действительно должно случиться что плохое с кем-то? Но с кем? С Матерью или дядей? Сестрой? Или же... или... или.... Она застыла, не касаясь металла, и медленно повернула голову. Там, в конце коридора, в полутьме, будто вырезанная из самой тьмы, стояла фигура. Ответ пришёл сам собой, виде живого человека на которого объявили охоту. Дивия Шарма. Она не двигалась, только молча смотрела, и лунный свет, пробивавшийся через окно, высветил её глаза — холодные, тяжёлые, прожигающие насквозь. Сара почувствовала, как предчувствие беды, уже сидевшее внутри, становится почти осязаемым. — …Шарма, — тихо сорвалось с её губ, словно признание того, что ночь ещё не окончена. Они остались одни. Тишина дома была вязкой, почти ощутимой — только лёгкий гул с улицы пробивался сквозь стекло. Деви уже стояла около стенки прижимаясь плечом смотря на девушку которая незаметно от всех скрылась, когда её шаги особенно присутствует почувствовала Басу сразу дерзость, наглость и уверенность вернулись к лицу . — Ты слишком спокойно выглядишь, — голос детектива был низким, с ленивой хрипотцой, но в нём чувствовалась опасная энергия. — А ты слишком громко ходишь, и так же громко "незаметно" уходишь— с усмешкой и наглостью в голосе, отозвалась Деви, едва заметно ухмыльнувшись. — Для человека, который, как я помню, должен быть усталым. Сара усмехнулась, и как истинная львица уже бесшумно подобралась к девушке. Её теневой силуэт становилась как грозовая туча которая настигая Шарма, но уже подойдя достойно близко к свой птичке, приподняла её подбородок двумя пальцами и специально без слов приблизилась к её губам, видя как Деви ведётся на это и прикрывает глаза через... И секунду происходит неожиданное резким движением схватила Деви за запястья, разворачивая и прижимая её лицом к стене. Холодная поверхность коснулась лба, а её руки оказались над головой — крепко зажаты в хватке детектива. Девушка успела только ахнуть. — Осторожнее, Шарма, мы не одни дома— тихо, почти угрожающе произнесла Сара у самого уха. — Или я решу, что ты скучала по моим “усталым” методам. — О, боюсь, ты уже решила, — Деви бросила ей вызывающий взгляд через плечо, даже в таком положении не потеряв дерзости. — Неужели твой запас наглости бесконечен? Сарасвати хищно усмехнулась, наклоняясь ближе. Тёплое дыхание скользнуло по шее Деви, и уже через миг её губы жадно вцепились в кожу, оставляя горячие следы. Шарма едва заметно втянула воздух, но не стала поворачивать голову обратно как бы провоцируя. — Бесконечен, когда речь о тебе, — прошептала Сара, слегка проводя языком по линии шеи и смакуя каждый миллиметр. Вторая её рука скользнула вниз, сжимая талию Деви так, что та ощутила, насколько сильна хватка. Деви попыталась чуть повернуть голову, но Сара не дала, удерживая её лицом к стене. В ответ Шарма выгнулась демонстративно в спине. — У тебя странная привычка — приходить в ярость, а потом использовать меня как способ выдохнуть, — язвительно заметила Деви, хотя в голосе уже проскальзывала лёгкая дрожь. Слегка виляя бёдрами — А у тебя странная привычка — провоцировать меня, — ответила Сара, прижимаясь ещё ближе, так что Деви чувствовала её дыхание, тепло и львиный голод в каждом движении. — Но знаешь… мне это нравится. Она вновь коснулась губами её шеи, на этот раз дольше, с более сильным нажимом, будто забирая себе право на этот момент. Деви закрыла глаза, позволяя себе тихий смешок, чтобы не показывать своего волнения. — И всё-таки, Басу, — прошептала она, — когда-нибудь твоя дерзость тебя погубит. — Возможно, — усмехнулась Сара, слегка прикусывая её кожу, — но ты точно уйдёшь со мной. Холодная стена дышала сквозь Деви, когда Сарасвати удерживала её запястья над головой. Их дыхание сталкивалось в полутьме — тяжёлое, горячее, слишком близкое. В глазах Сары полыхала мрачная решимость, в глазах Деви — наглость, смешанная с непрошеным трепетом. И вдруг резкий звук телефона взрезал ночь, словно нож по натянутой струне. Вибрация кармана превратила напряжение в дрожь. Сарасвати зажмурилась, но не отпускала. Лишь спустя пару ударов гулкого сигнала, она резко отдёрнула руки, выпуская запястья Деви. — Твою мать… — низко прошипела Басу, доставая телефон. Голос её ещё хрипел от сдержанного напряжения. — Басу, — ответила она, стараясь говорить ровно. Но с той стороны послышался шеф, и в его голосе звучала тревога, которой Сара не слышала никогда. Сухой, но дрожащий металл: — Сарасвати, немедленно в участок. Ситуация из ряда вон. Это убийство… связано с твоей матерью и с Шармами. Сара словно застыла, хватая воздух. Дивия прищурилась, уловив перемену в её лице. — Кто? — её голос сорвался на резкий шёпот. — Убит человек, который был связующим звеном между вашими семьями… наставник, Басу. Верный. Тот, кто держал обе стороны вместе, — голос шефа почти сорвался на крик. — Это выглядит как предупреждение. Тишина, в которой утонули слова, была мёртвой. Сарасвати почувствовала, как всё внутри уходит вниз, в пустоту. Она отключила звонок и долго смотрела на телефон, словно он сжигал ладонь. Взгляд перевела на Деви — та стояла, затаив дыхание, с лицом, которое стало ещё холоднее, но глаза предательски дрогнули. Сара выдохнула глухо, безжизненно: — Не выходи из дома, ясно? И шагнула прочь, оставив Шарму с тяжёлым комом в груди и шипящей тревогой в висках. В участке было холодно — не от температуры, а от того, как холод прокрадывался в вещи, в бумагу, в воздух между людьми. После разговора в шефом и опознания жертвы, Басу ушла к себе кабинет. Под тусклым светом единственной лампы доска висела как обвинительный приговор: фотографии, белёсые уголки, красные нитки, подписи. Сарасвати стояла перед ней, дыхание ровное, руки не дрожали, но внутри всё урчало: расчёт, который она собирала, начал давать результат. На каждой фотографии — тело, место, время. Но одно и то же — неизменно, как подпись маньяка: игральная карта. Иногда положенная на ладонь, иногда — у сердца, иногда — просто рядом, как трефы. Двойка, тройка, четвёрка… валет, дама, король. Она складывала эти карты в ряд, переводя взгляд с номера на номер, с даты на дату. И тогда схема вырисовалась не как хаос, а как календарь. Сара взяла маркер, обвела маленькие пометки рядом с фото, и цифры встали в порядок: фе­враль — двойка, март — тройка, апрель — четвёрка. Не рост силы, не шкала мести — а месяцы. Убийства шли по расписанию, по чёткому ритму, по логике человека, который умеет считать время не хуже денег. Кто-то расставлял карточки как метки в журнале: «выполнено» — и двигался дальше. Она прикрепляла снимки, сдвигала нитки, и каждая перемещённая фотография отдавала запахом чужих жизней. В одном досье — переулок с разбросанными картами, в другом — квартира с аккуратно сложенной дамой червей. На одном теле — шахматная фигурка, на другом — часы, остановившиеся в тот самый час. Почерк был виден: не спонтанность, а расчёт; не безумие, а ремесло. Развязка пришла с двумя влажными снимками из конверта. Она оторвала липкую плёнку, и ледяное чувство спустилось по позвоночнику. На фотографиях — машина, опрокинувшаяся в реке; вода словно стерла острые черты, но позы фигур были узнаваемы. Родители Деви. Их вывезли со дна вместе с искорёженным салоном — не «несчастный случай», а чётко исполненная постановка. На одной из фотографий, почти как издёвка, кто-то положил карту. Это были тузы. Сара отставила снимки на доску и написала под ними одним толстым движением: ТУЗЫ. Сердце легло в горле не от ужаса, а от понимания: туз — не просто карта. Туз — итог, венец, финальный жетон. Если карта = месяц, то тузы означали завершение партии. И теперь тузы были уже не теоретической вероятностью — они лежали на столе перед ней, подписанные водной ржавчиной и чужой рукой. Она обошла доску, всматриваясь в связки нитей и даты. Большинство жертв — люди, так или иначе связанные с Шарма: участники старой карточной партии, те, кто «вышел» из неё, те, кто знал слишком много или подсчитал не по правилам. Ликвидатор не брал случайных жертв. Он метил тех, кто остался в счёте, кто был причастен к той ночи, к тем долгам и предательствам. Но в каждом фото была личная подпись: не просто «закрыть», а «уничтожить с почерком». Сара вспомнила показания: фраза свидетеля, сорвавшаяся в панике — «Он говорил, что кто-то должен платить». Это уже не угроза. Это акт расчёта, исполненный с холодной методичностью. Ликвидатор. Человек, который убирает не из чувства ненависти одной ночи, а по смете, по счёту, по долгу, который ему кто-то некогда оставил. У него был план, ритм и — что хуже — персональная цель: фамилия Шарма стояла в его счёте наверху. Она взглянула на фотографии родителей Деви ещё раз. Вода, в которой их нашли, строкой связывала прошлое и настоящее: машина, ледяная гладь реки, исчезнувшие жизни. Кто-то вытащил их как напоминание — не просто о том, что произошло, а о том, что не забыто. Это было неслучайное «вернуть старые долги». Это было точечное наказание; расчёт сделан так, чтобы ударить глубже всего — по тем, кто унаследовал фамилию, по Деви. Доска перед ней превратилась в счётную книгу: карты — месяцы; месяцы — жертвы; жертвы — имена, связанные с Шарма. Внизу красным маркером висела пометка, от которой в горле пересохло: «Следующая дата — критическая». Ликвидатор играл на календаре. И если он шёл по месяцам, значит, у него есть ритм; у ритма есть следующий удар. Если она могла это предвидеть — она могла попытаться перехватить ход. Она подумала о методах — спланированность, отсутствие следов ДНК, карты как печать. Ликвидатор специально не оставлял отпечатков, но оставлял язык: карту, месячный код, символичный финал. Это не просто способ запугания; это демонстрация власти: «Я контролирую время ваших смертей». Сара села, пальцы провели по краю короля пик. В ушах тикали часы участка, монотонно и неумолимо. В голове — расчёт: если убийства идут по месяцам, если тузы уже в списке, то следующий ход — не догадка, это приговор. Деви — следующий на очереди. Не как репрезентация компании, не как публичная фигура, а как наследница, как та, кто получила в наследство и счёт, и долг. И вновь взгляд скользнул на календарь и то что было подсчитано вызвало тревогу ту самую которая появилась из не изведанных мыслей. Её глаза холодно просканировали комнату: тусклый свет, пыльные папки, полки. Руки держались твёрдо. Решимость, родившаяся из понимания, была такой же безжалостной, как и почерк убийцы. И дата... Сегодня было то число когда убили родителей, а это значит... " Он хочет убить её сегодня! Как памятный день. Твою мать! Нет, нет, нет!" Она взяла телефон, листок, нацарапала контакты, отметила экстренные службы, добавила одну строку: «ДЕВИ — ПРЕДУПРЕДИТЬ СЕЙЧАС. НЕЛЬЗЯ ЗАДЕРЖИВАТЬ.» Затем дописала по-горячему: «Ликвидатор — ЛИЧНЫЙ МОТИВ. Игра не ради денег». Доска молчала, но теперь вся картина была собрана: карты как календарь, календарь как алгоритм, алгоритм как приговор. Сарасвати знала — этот человек не остановится, пока последняя карта не ляжет на стол. Она отступила, на миг прикрыла глаза и, как врач, принимающий решение в рубежный час, прошептала себе: «Я не дам ему закончить партию». Она сделала ещё одну пометку — адрес родового дома, время, номер палаты в больнице, где лежит Кайрас, и затем набрала номер, который должен был прозвучать как тревожный выстрел: не чтобы отстреляться, а чтобы предупредить. В воздухе повисла тишина — не пустая, а наполненная решением. На доске карты шевельнулись, будто в ожидании следующего хода. Но теперь ходили не только убийцы. Не теряй больше не секунды она пулей вылетела из кабинета своего и попутно набирала номер Дивии. Которая сейчас почему была занята. Совпадение? " Чёрт... Чёрт, чёрт, чёрт! Нет! Да, ответь же ты Шарма!" Казалась бы был понятен ход мыслей сталкера, но слишком либо теперь... поздно? *** В кабинете было тихо, только клавиши ноутбука глухо щёлкали под пальцами Деви. Она работала над делами компании, разбирала отчёты, стараясь не думать о больничной палате и неподвижном теле Кайраса. Но телефон дрогнул на столе. Одно уведомление. Обычное фото. На первый взгляд. Но когда она нажала, пальцы похолодели. Больничная палата. Тусклый свет. Кайрас — всё так же неподвижен, с капельницей, с лицом, которое словно вырезали из мрамора. И в кадре — нечто чужое: чёрная кожаная перчатка, держащая нож. Лезвие отражает тусклый свет так, будто шепчет: осталось только одно движение. Деви отшатнулась от стола, но взгляд был прикован к экрану. Это сейчас. Это не старое фото. Он там. Он возле него. Грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Мышцы ног напряглись сами собой — и через секунду она уже рванула из кабинета, даже не захватив сумку. Коридоры Дома Золотых Хищников тянулись слишком долго. Каждый шаг отдавался гулким эхом, и казалось, что стены давят, пытаясь задержать её. Дверь распахнулась, и холодный ночной воздух врезался в лицо, но не принёс облегчения. Она бежала. И даже тени шепчут ей в спину. Слышишь их? Страх. Режущий. Ползущий по коже. Только бы добраться до машины. Только бы позвонить в больницу. Только бы… " Почему я и мой брат? " Но с каждой секундой ощущение на затылке становилось сильнее. Взгляд. Не быстрый, не мимолётный, а выверенный, изучающий. Такой, от которого мороз пробегает по коже. " Чёрт! Он здесь! Чёрт! " Он здесь. Он здесь. Он здесь. ОН ЗДЕСЬ. Слишком близко. Но страх уже расползался по телу липкими волнами. Шаги стали короче, дыхание чаще. Деви ускорила шаг, оглядывая тёмные углы улицы. Ноги продолжали влекли её вперёд. Но страх путал шаги. Тяжелее дышать. Глубже. Ни звука. Только её собственные каблуки по асфальту. И это было хуже, чем если бы он бежал за ней. "Почему тишина? Почему я ничего не слышу?" На перекрёстке она резко свернула в сторону, туда, где был короткий путь. Там фонари стояли реже, а тени были плотнее. Пахло сыростью и старой пылью. Холодок пробежался по позвоночнику. Шаг. Ещё шаг. И тишина стала тяжелее, как перед ударом. Сталкер наслаждался её страхом. Питался им. Он появился, будто из самой стены. Ни шороха, ни предупреждения. Просто был далеко — и вдруг стал близко. Рывок. Её плечи впечатались в крепкую грудь. Сердце сорвалось в бешеный ритм. Она попыталась закричать — ладонь в перчатке закрыла ей рот. "Нет. Нет. Борись." Она рванулась, ударила, но он держал слишком крепко. Лезвие ножа мелькнуло у её глаза — не для удара, для напоминания. Для того, чтобы она знала, что он здесь, что он может. И тогда другая рука поднялась. Тряпка. Резкий, сладковато-химический запах врезался в ноздри, оставляя в лёгких тяжёлое облако. "Нет. Не вдыхай. Не засыпай." Она попыталась отвернуться, но хватка стала стальной. Глаза начали мутнеть, тело тяжело оседать. Ошибки прошлого не отпустят. Пока не задохнёшься. Пока не сломаешься. Или пока не обернёшься. Он не сказал ничего. До самого конца. Горло сдавило страхом, грудь сжалась. Когда тьма уже сомкнулась и ноги перестали держать, он наклонился к самому уху. Его голос был низким, хриплым, как скрежет по металлу: — Пока ты дышишь… ты моя. И мир вокруг провались в темноту... И... Исчез. Будет ли реальность жёстко? Или иллюзия обмана перевернёт всё по-другому? Чему верить больше?