May to December

— Дело не в этом, просто... Да, я думаю, он избегает меня, и я не знаю почему, — Это была ложь, он точно знал, почему мужчина мог избегать его, просто он не был готов открывать эту конкретную дверь с Газом в данный момент.

— Может быть, ты завёл его той ночью, появившись пьяным у его двери посреди ночи, и теперь он нервничает рядом с тобой, потому что втрескался в своего молодого красавчика-сержанта.

Соуп фыркнул смехом, пытаясь разрядить напряжение, которое чувствовал внутри себя:

— Да, конечно.

***

Соуп Весь день он был наполовину сосредоточен на своих задачах, не в состоянии сохранить и крупицу интереса ни к чему, кроме того, как его мысли продолжали возвращаться к ночи, когда он спал на диване Гоуста. Или, точнее, к тому, что произошло следующим утром. Трудно было представить, что только вчера он проснулся с приливом смущения, осознав, что практически разделся догола в гостиной своего непосредственного начальника. Подумать только, он предполагал, что это будет самой смущающей частью того дня. Нет, ему нужно было усилить это, войдя к Гоусту, легендарному человеку собственной персоной, ласкающему свой член. Даже сейчас его лицо немного горело от воспоминания, его собственный член дёрнулся от интереса. Он глубоко вдохнул и заставил себя успокоиться. Он уже провёл остаток предыдущего дня запершись в своей комнате, размышляя о событиях и своих собственных желаниях, пока Газ не вытащил его на вечернюю трапезу. Когда он вошёл в столовую, он не мог не искать в толпе эту характерную маску. Едва скрывая разочарование, он чудесным образом отбился от настойчивых вопросов Газа, отмахнувшись от него так быстро, как только смог, когда тот начал копать слишком глубоко. Сегодня это разочарование только выросло. Он должен был работать над техническим обслуживанием оборудования под наблюдением Гоуста с самого утра, но когда он прибыл, вместо него там был другой лейтенант из другого подразделения. Соуп дважды проверил дату и время на своих часах, гадая, не напутал ли он что-то в своём расписании, но лейтенант Хоупвелл заверила его, что он в нужном месте, сообщив, что у Гоуста было другое срочное дело этим утром, и ему пришлось поручить задачу ей. Соуп сумел скрыть явное разочарование на своём лице и вместо этого вошёл в комфортный ритм работы с Хоупвелл на протяжении всего утра. Как только эта часть его дня завершилась, он заглянул в столовую, чтобы взять обед, прихватив два сэндвича и направляясь к столу, за которым Гоуст обычно сидел в это время дня. Но и тут не повезло. После того, как он подождал несколько минут без каких-либо признаков другого мужчины, он отправил ему сообщение, сообщая, что взял для него сэндвич, когда тот появится. Ответ, который он получил, был определённо немного сухим, даже по стандартам Гоуста. Гоуст: Занят сегодня. Спасибо, впрочем. Соуп передал сэндвич другому солдату на выходе из столовой, получив в ответ восторженное слово благодарности, на которое не обратил никакого внимания. Что-то было не так. Было не похоже на Гоуста менять свой план, свою рутину. Только если не происходило что-то серьёзное. Как раз тогда он столкнулся с Газом, выходящим из-за угла. — Господи Иисусе, приятель! Смотри, куда идёшь! — рассмеялся Газ, протягивая руку, чтобы поймать Соупа, когда тот пошатнулся от их почти столкновения. — Извини. Голова совсем в другом месте, — пробормотал он. Газ скрестил руки на груди и прислонился к стене: — О некоем... седом лисе? Не подумав, он выпалил: — Он не весь седой! Лицо Соупа залилось глубоким румянцем, если судить по жару на щеках. Он наблюдал, как рот Газа открылся, а глаза широко распахнулись. — Ты не мог. Соуп фыркнул и огляделся по сторонам, убеждаясь, что они настолько одни, насколько это возможно в общественном месте: — Не знаю, о чём ты. Абсолютно хищная ухмылка появилась на лице Газа, его оскал был хищным, когда он уставился на Соупа: — Ах ты пёс. Ты всё-таки забрался под его маску той ночью, да? Он хорошо оснащён? Смог ли встать? Расскажи мне! Он... — Святый Боже, Газ! — Его голова снова метнулась по сторонам, убеждаясь, что коридор пуст, прежде чем он понизил голос. — Я же сказал тебе, всё было не так. Думаю, я просто застал его врасплох так поздно, и он открыл дверь без маски. В ответ он получил скептически приподнятую бровь от другого мужчины: — Мхм. Конечно. Поэтому он избегает тебя весь день? — Он не избе... Погоди, что ты знаешь? Газ пожал плечами: — Просто слышал, как он перехватил лейтенанта Хоупвелл сегодня утром, а потом сказал Прайсу, что не сможет провести тренировку по связи с тобой и ребятами из отряда Дельта вечером. Поэтому я тебя и искал, похоже, теперь мы в паре на этом задании. Соуп застонал. — Эй, не звучи так воодушевлённо, придурок, — Газ несильно ударил его в плечо, и он выдавил слабый смех в ответ. — Дело не в этом, просто... Да, я думаю, он избегает меня, и я не знаю почему, — Это была ложь, он точно знал, почему мужчина мог избегать его, просто он не был готов открывать эту конкретную дверь с Газом в данный момент. — Может быть, ты завёл его той ночью, появившись пьяным у его двери посреди ночи, и теперь он нервничает рядом с тобой, потому что втрескался в своего молодого красавчика-сержанта. Соуп фыркнул смехом, пытаясь разрядить напряжение, которое чувствовал внутри себя: — Да, конечно. — Судя по тому, как он смотрит на тебя? Я бы не спешил сомневаться, — Газ подмигнул ему и оттолкнулся от стены, заворачивая за угол, пока Соуп стоял с отвисшей челюстью, пытаясь воссоединить свой мозг с телом. Секунду спустя он наконец обрёл контроль над ногами и начал двигаться, бросаясь за Газом: — Эй, подожди! Что, чёрт возьми, это должно значить? То, как он смотрит на меня. — Насколько же ты тупой? Мужик практически пускает слюни, когда ты рядом. Никогда не видел, чтобы он так пристально смотрел на кого-то, кого активно не хотел убить. И то, как вы двое разговариваете по рации? Боже праведный, иногда после миссии мне хочется покурить. Соуп отмахнулся: — Шутки по связи — это просто подколы, типичная армейская фигня. Ты же знаешь, как это бывает. Чёрт, мы с тобой отпускали похожие шутки, и мы не пытаемся трахнуться. — Ах, разница в том, что когда это делаем мы с тобой — мы смеёмся. Когда это делаете вы с Гоустом, он практически мурлычет тебе в ухо, а ты томно отвечаешь. Он попытался сформулировать ответ, но его разум слишком зациклился на мысли, что, возможно, это не в его голове, что, возможно, лейтенант разделяет его интерес больше, чем он думал. Инцидент после их спарринга заставил его задуматься, но он списал это на неловкий момент после того, как Гоуст отреагировал. Теперь он смотрел на это в другом свете. — Он называет меня малышом. Не думаю, что он заинтересован во мне в этом смысле. — Может быть, он хочет, чтобы ты называл его папочкой, кто знает? — Газ ухмыльнулся и хлопнул его по плечу. — Давай, закончим с этим. Я хочу выбраться в город сегодня вечером.

***

Он завернул за угол к офису Прайса с папкой в руке. Он наконец закончил отчёт, который Прайс хотел получить, об инциденте с неправильным использованием военного транспорта, когда он стал свидетелем того, как два других солдата умудрились застрять одну из их вспомогательных машин на декоративных валунах после спора. Он взглянул на часы. Было поздно, и Прайс наверняка уже несколько часов как дома, но он просунет это под дверь и оставит до утра, чтобы не возвращаться сюда с самого утра. Когда он завернул за угол, его шаги замедлились. В офисе горел свет, полоса освещения просачивалась на промышленный ковёр под дверью. Интересно. Как раз тогда дверь распахнулась. В рассеивающемся облаке сигарного дыма Гоуст шагнул в коридор, закрывая за собой дверь со смехом. — Лейтенант? — Джонни? Что ты делаешь здесь в такой час? — Гоуст оглядел его с ног до головы быстрым взглядом, который Соуп не мог не хотеть разобрать подробнее. — Просто сдаю это Прайсу. Я думал, он уже ушёл на ночь, и собирался просунуть под дверь, — Запах ударил ему в нос, когда они стояли так близко в тесном пространстве коридора. — Это... это виски, что я чувствую? Гоуст приподнял бровь и издал звук, похожий на смешок: — Бурбон. — Думал, вы не пьёте в вашем преклонном возрасте и всё такое, — Соуп подарил ему собственную кривую усмешку, позволяя своим глазам без стеснения пробежаться по телу Гоуста. — Я пью, просто не в рабочие ночи, сержант. Поддразнивающая атмосфера ощущалась почти осязаемо между ними, невысказанное напряжение медленно разворачивалось, пока температура, казалось, поднималась в узком коридоре. Соуп немного понизил голос, позволяя ему опуститься до тона, который он использовал, когда пытался подцепить кого-то в пабе: — А какими ещё вещами вы любите заниматься в свободное время, лейтенант? Гоуст долго смотрел на него, и Соуп мог сказать по тому, как его руки едва заметно сжались по бокам, что он обдумывал, как ответить. Ему самому требовалась вся сила воли, чтобы не прижать мужчину к стене и не поцеловать его прямо через маску. Гоуст наконец прочистил горло и ответил, его голос слегка дрогнул: — Мне нужно идти. Хорошей ночи, малыш. Вот оно опять, это чёртово прозвище. Соуп нахмурился, когда Гоуст проскользнул мимо него в коридоре, их плечи едва коснулись, и затем он исчез. Соуп взглянул на бумаги в своей руке и пошёл стучать в дверь Прайса.

***

— Не знаю, но я собираюсь выяснить, — Соуп туго затянул шнурки своих кроссовок и завязал их. — Слушай, я определённо думаю, что ты ему нравишься, но если ты ясно выразил свои намерения, а он всё ещё отказывает, может быть, он просто пытается быть профессионалом. Возможно, лучше оставить это, — Газ пожал плечами, растягиваясь. Они готовились к тренировкам со своими отрядами в закрытом тренировочном зале. Погода снаружи превратилась в ад, и вместо того, чтобы скользить по слякоти и льду на поле, им разрешили заниматься в помещении. Соуп был просто рад такой возможности. — Или я просто должен показать ему, что он упускает, — Соуп подмигнул Газу и потянул за край своих шорт, поправляя их перед тем, как направиться к тренировочной зоне. — Ты доведёшь бедного старика до сердечного приступа, вот что ты сделаешь, — пробормотал Газ со смехом, прежде чем начать выкрикивать указания собравшимся перед ними солдатам. Полчаса спустя одна из тяжёлых двойных дверей с грохотом открылась. Соуп поднял взгляд и увидел входящего Гоуста с сумкой через плечо и простой чёрной балаклавой, скрывающей большую часть его лица. Мужчина направился прямо к кардиотренажёрам, не глядя в их сторону, погружаясь в свою обычную рутину без единой заминки. Соуп отпил из своей бутылки с водой и наклонился к Газу, чтобы извиниться.

***

Гоуст Он только что вошёл в спортзал с тяжёлым вздохом. Он должен был знать. Погода превратилась в дерьмо, оставив слой слякоти и льда на всём снаружи, что означало, что тренировки перенесли в помещение. Гоуст нахмурился под маской и огляделся, раздумывая, не уйти ли ему просто, когда заметил Газа и Соупа, стоящих в стороне от широкого пространства пола, занятого бедолагами, выполняющими круг за кругом бёрпи. Мимолётного взгляда на Джонни, стоящего там в своих, откровенно говоря, слишком коротких тренировочных шортах, было бы достаточно, чтобы у него потекли слюни, но тот факт, что его рубашка прилипла к телу от пота от собственных усилий, стал последней каплей. Он направился к дальней стороне комнаты, где находились кардиотренажёры, устраиваясь на быструю разминочную ходьбу. Когда он раскладывал свои вещи на беговой дорожке, он снова поднял взгляд, встречаясь глазами с Джонни. Мужчина подмигнул ему. Чёртово подмигивание. Гоуст сделал вид, что не заметил этого, всё время подавляя кричащий голос в своей голове, который отчаянно хотел, чтобы он пересёк зал и... — Будьте готовы к жёсткой тренировке. Отопление барахлит, и клянусь, оно застряло на максимуме, превращая это место в сауну. Похоже, у нас либо одна крайность, либо другая, — Джонни рассмеялся, делая всеохватывающий жест рукой. Он заметил тогда, что в спортзале было необычно тепло по сравнению с обычной температурой, и снова мысленно выругался. Когда здесь было так много людей, он обычно оставлял маску, но мысль о том, чтобы сделать это при неисправной системе отопления и дополнительном тепле от множества дышащих тел, заставила его засомневаться в решении остаться. Впрочем, то, как Джонни выглядел сейчас, сияя ему улыбкой, пот блестел на его висках и увлажнял ирокез, случайные капли стекали под воротник футболки, ткань которой уже потемнела соблазнительной буквой V. — Сегодня сделаю покороче. Спасибо, малыш, — Он надел наушники и включил музыку, надеясь заглушить тот голос в собственной голове, который хотел, чтобы он снова впился взглядом в удаляющегося от него мужчину. Двадцать минут спустя он сошёл с беговой дорожки, мышцы разогреты и расслаблены, пот уже впитывался в маску и рубашку в жаре помещения. Он оттянул ткань от тела, вздыхая от ощущения высыхающего на коже пота. Он размял плечи и потянулся за своей сумкой, когда движение привлекло его внимание. Он поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джонни скрестил руки на талии, чтобы схватить край своей рубашки, прежде чем стянуть её через голову. Газ что-то сказал Джонни, слова потерялись за музыкой, всё ещё играющей в его наушниках, и Джонни ответил тем, что наверняка было проклятием, прежде чем скомкать влажную рубашку и бросить её в другого сержанта. Гоуст не осознавал, что откровенно пялится, снова не в силах оторвать взгляд, даже если бы от этого зависела его жизнь. Вид обнажённой груди и живота Джонни в резком свете спортзала, блестящих и покрасневших, его мышцы твёрдые и напряжённые под гладкой кожей. Никакой мягкости вокруг талии, которую Гоуст не мог сбросить с середины тридцати лет, никаких складок и провисаний кожи, тронутой годами износа, никаких редких седых или случайных белых волосков, которые проникли в тело самого Гоуста. Его взгляд наконец поднялся к лицу Джонни, и он сразу же встретился с этими ясными голубыми глазами, смотрящими на него с озорным блеском. Губы мужчины дрогнули в кривой усмешке, понимающий взгляд, когда он снова подмигнул Гоусту, прежде чем театрально помахать себе рукой, преувеличивая жару в комнате. Гоуст тяжело сглотнул и снова опустил взгляд, схватив свою сумку и направляясь к двери, отбросив любую надежду закончить тренировку в этот день. Позже днём, несмотря на его попытки избегать мужчину после того, как его поймали пялящимся как влюблённая школьница, Джонни удалось загнать его в угол. — Лейтенант? Он взглянул вверх и быстро вернулся к файлу в своих руках с мычанием, которое, как он надеялся, звучало больше нетерпеливо, чем как-либо иначе. — Я просто хотел узнать, не могли бы вы помочь мне с тренировкой стрельбы на дальней дистанции сегодня? — Разве Газ не может помочь? — Наверное, мог бы, но я хочу попробовать лучше пристрелять свою винтовку, и мне понадобится хороший наблюдатель. Вы самый опытный, и я был бы благодарен за всё, чем вы готовы поделиться со мной, сэр. Он чуть не подавился собственным языком от того, как голос Джонни обволок последнее утверждение, тёмная и глубокая ласка слов, которая заставила разум Гоуста пойти везде, куда не следовало бы в профессиональной обстановке. Господи, парень просит помощи по работе, а не делает предложение. Он прочистил горло и кивнул: — Конечно, малыш. Я закончу здесь и встречу тебя там. Джонни одарил его улыбкой и упорхнул с махом руки через плечо, оставив Гоуста стискивать зубы и глубоко дышать, пытаясь успокоить своё слишком активное воображение.

***

— Ещё раз спасибо за помощь сегодня. Я ценю это, — сказал Джонни, одаривая его одной из своих обычных ослепительных улыбок. — Без проблем, для этого я здесь. Сдвинь левое плечо. Немного вниз. Вот так. Попробуй теперь. Они были на дальнем стрельбище, Соуп растянулся в позиции лёжа рядом с ним, где они находились последний час или около того. Сержант опустил левое плечо и посмотрел в прицел. Гоуст взглянул в свой наблюдательный прицел на мишень. — Ветер справа налево. Слабый. Поверни вправо на одну минуту, — пробормотал он. — Принято, одна минута вправо. — Уложи его, — Гоуст отдал приказ, и долю секунды спустя он наблюдал, как пуля прочертила путь по стрельбищу, поражая цель. — В центр массы. Прекрасная работа, сержант. Давай на этом закончим. Может быть, вернёмся к этому на следующей неделе, если всё ещё хочешь отточить некоторые моменты, но думаю, ты уже хорошо настроен. Они оба начали подниматься, Соуп вскочил и поднялся на носки, чтобы потянуться, в то время как Гоуст выбрал более медленный подход, сначала перекатываясь на колени, прежде чем упереться и выпрямиться с стоном. Он начал разминать своё больное плечо, то, что было негнущимся от лет отдачи, и заметил, как Джонни наблюдает за ним. — Проблемы, сержант? — Нет, сэр. Просто беспокоюсь о вас. Нужно сходить в медчасть? Гоуст фыркнул, пытаясь скрыть, как это заявление задело его: — Не нужна мне медчасть. Просто прелести старения. Со временем само пройдёт. Джонни слегка нахмурился, его губы изогнулись в то чёртово надутое выражение, которое преследовало дневные мечты Гоуста. То, как ему хотелось схватить его за снаряжение, притянуть к себе и почувствовать эти губы на своих. — Если вы так говорите, лейтенант, — Джонни пожал плечами и отвернулся от него, наклоняясь в поясе, чтобы начать собирать разбросанные вещи. Он не мог не проследить взглядом, как брюки обтягивали задницу мужчины, растяжение ткани было абсолютно греховным. Стон сорвался с его губ, и Джонни бросил взгляд через плечо, приподняв бровь. Он быстро потянулся потереть плечо, которое разминал, притворяясь, что источником звука была боль в суставе. Ему нужно было убираться отсюда. Он думал, что избавится от этого наваждения, но, очевидно, лгал самому себе. Любая близость к молодому мужчине только разжигала пламя его желания. Желания, которого, по многочисленным причинам, у него не должно было быть. Он стиснул зубы и наклонился, чтобы взять свою сумку, но был остановлен тем, что Джонни шагнул ближе и потянулся быстрее него. — О! Я возьму. Вот, — мужчина протянул ему сумку, и он взял её с пробормотанной благодарностью, но Джонни продержал руку на ручке чуть дольше необходимого. Он поднял взгляд от сумки и встретился глазами с мужчиной как раз когда сержант окинул его тем, что казалось оценивающим взглядом сверху вниз. Просто быстрый проход по очень прямому пути, который что-то всколыхнул внутри него. Он сглотнул, благодарный за маску, скрывающую, как его лицо начало теплеть. — Без проблем, сэр. Рад помочь вам любым возможным способом, — Ещё один быстрый взгляд, прежде чем он повернул внимание к своему снаряжению. Они направились обратно в оружейную, сдавая своё оборудование в относительной тишине, пока Гоуст проклинал свой разум, зацикливающийся на том, чего не было. Наверняка это всё так и было, его воображение жестоко дразнило его чем-то невозможным. Взгляд, которым Джонни одарил его, вероятно, был взглядом беспокойства или, чёрт возьми, даже жалости к тому, как он стонал и морщился от боли, просто поднимаясь с твёрдой земли. Но то, как он сказал эти слова... Рад помочь вам любым возможным способом. Нет. Не сейчас. — Какие у вас планы на остаток дня, лейтенант? — голос Джонни прорвался сквозь его мысли, и он покачал головой. — Уже поздно. Я собираюсь пойти домой, поужинать и лечь спать. У нас впереди задание, и я собираюсь наслаждаться нормальным матрасом, пока он у меня есть. — Поздно? Да ладно вам. Хотя бы поужинайте со мной и Газом в столовой сегодня. — В другой раз, сержант. Приятного вечера, — Гоуст махнул рукой, когда Джонни вышел, слегка опустив голову. Он передал последние бумаги через стойку и направился по длинному заднему коридору к боковому выходу, но прежде чем он вышел, он вспомнил о формах, которые нужно было забрать из оружейной для предстоящей миссии. Со вздохом он повернул обратно и направился к стойке снова. Прежде чем он завернул за угол в поле зрения, он услышал, как дежурные разговаривают приглушёнными голосами. Обычно он бы не замедлился и не остановился, но он услышал своё имя и поэтому заколебался. — Я слышал, причина, по которой он отозвал свою отставку, в том, что он и тот новый сержант встречаются после работы. — Мактавиш? Не может быть, чтобы они встречались. — Ты так не думаешь? — Если бы они уже трахались, Мактавиш не гонялся бы за ним так, как он это делает. Он определённо всё ещё пытается... Гоуст тогда вышел из-за угла, со строгим взглядом уставившись на двух дежурных. Он наблюдал, как цвет отхлынул с их лиц, когда они осознали, что их поймали. — Лейтенант, — они оба отдали честь. Он ответил им и затем решил не давить: — Мне нужно забрать формы для капитана Прайса. Он должен был отправить запрос сегодня днём. — Верно, — один из дежурных кивнул и начал рыться в картотеке, вытаскивая бумаги и вкладывая их в папку, прежде чем протянуть ему. Он взял папку и долго удерживал взгляд мужчины, раздумывая, стоит ли отчитать их за то, что он услышал. В конце концов, он решил просто поблагодарить их, прежде чем выйти под моросящий дождь со снегом. Он подсунул папку под мышку, направляясь к дому, не в силах выбросить из головы подслушанный разговор. Неужели Джонни действительно гонялся за ним? Чёрт, должно быть, да, если другие люди это замечали. Когда он задумался об этом, он мог видеть знаки, маленькие моменты флирта, быстрые подмигивания и случайные прикосновения, которые длились немного дольше, чем когда они были направлены на Прайса или Газа. Он просто списывал это на то, что Джонни был флиртующей личностью в целом, а не на то, что это было направлено на него. Конечно, это не могло быть направлено на него, мужчину достаточно старого, чтобы быть его чёртовым отцом. Одна эта мысль заставила его гореть от комбинации стыда и возбуждения. Смущение от этого, запретное чувство, исходящее от вожделения к кому-то более чем на двадцать лет младше его, каким-то образом также разожгло в нём пламя желания. Желания исследовать молодое тело Джонни своими собственными руками, разобрать его на части своим опытом, показать ему, насколько хорошо всё может быть с партнёром, который знает, что делает. К тому времени, как он добрался до дома, он уже был неудобно твёрд, его член прижимался к молнии карго-брюк. Он бросил снаряжение и папку в прихожей и немедленно направился в спальню, раздеваясь и оставляя след из сброшенной одежды по пути, прежде чем наконец упасть на кровать в одних только боксерах. Он провёл рукой по своей длине, представляя, как Джонни теряет контроль под его прикосновениями, его разум возвращался к той жадности и рвению, которые он часто видел в нём, гадая, как это стремление угодить проявилось бы в его постели. Стал бы Джонни стремиться угодить ему? Заслужить его одобрение так же, как он часто делал в поле? Смог бы он продержаться, пока Гоуст не спеша исследовал бы его, показывая ему все способы, которыми мог бы заставить его чувствовать себя хорошо? Его рука скользнула под пояс боксеров, обхватив твёрдо стоящий член крепкой хваткой. Он вздохнул и толкнулся вверх в это ощущение, преследуя чувство, пока его разум боролся с собой по поводу того, должен ли он быть отвращён собой за это или нет. Прежде чем он смог задуматься дальше, он вскрикнул, застигнутый врасплох скоростью, с которой его оргазм прорвался через него, когда он излился на свои пальцы.