Bella Luna

Прошло двенадцать часов. Двенадцать долгих, неистощимых часов с видением, которое Микки был не в силах выбросить из головы — да и не хотел. Шестифутовый Аполлон с монстром в руке навсегда отпечатался в его сознании с того момента, как он застал дьявольски привлекательного рыжего мастурбирующим в мужской уборной на маскараде. Выражение его лица, стены, испачканные спермой, и его тяжёлое дыхание остались в памяти Микки, вызывая бурю эмоций. Во-первых, он зол, что упустил свой шанс с этим рыжим, который покорил его, даже не приблизившись. Во-вторых, он оскорблён тем, что новый знакомый решил облегчиться перед тем, как пригласить его к себе, словно Микки был недостаточно хорош. И в-третьих, он в замешательстве. После того, как он увидел лицо без маски, стало очевидно: мужчина, с которым он флиртовал почти весь вечер, — это Йен Галлагер из Bella Luna, человек, которому он недавно оставил негативный отзыв. Это лицо было повсюду, его сложно забыть. Но Йен не догадался, кто такой Микки… пока что, и теперь Микки не может выбросить его из головы. По пути на маскарад Тесс сообщила ему, что Йен звонил в офис на прошлой неделе и хотел поговорить с Микки о том самом отзыве. Судя по всему, Йен был недоволен и собирался изменить его мнение, но как именно — было непонятно. Следуя интуиции и посоветовавшись с Тесс, Микки решил остаться инкогнито на тот вечер, чтобы не ввязываться в неприятности. Если бы ему повезло, запомнили бы Алекса (его псевдоним), а не Микки. Но теперь, когда стало ясно, что это вовсе не случайный парень с Уолл-стрит, а Йен, с которым он неожиданно сблизился за короткое время, Микки чувствует себя дерьмово из-за того, что Йен не знает его настоящей личности. Он уверен: если бы всё сложилось иначе, он бы раскрыл себя. Но, увы, всё пошло наперекосяк. Обдумав ситуацию, он понял, что должен поступить правильно. Он знает лучше других, что значит, когда к тебе относятся несправедливо, и ему стыдно, что он позволил своему паршивому, благодаря Терри, настроению взять верх и, возможно, разрушил чью-то карьеру. На следующее утро после вечеринки, не давая себе передумать, он берёт телефон, звонит Тесс и просит её передать Йену его контактные данные. — И тебе доброе утро, принцесса, — Микки ненавидит, что она жаворонок. — Прости, что? Ты никогда не даёшь свою информацию, — её голос звучит настороженно. — Да, знаю, — он чувствует её пронзительный взгляд даже через телефон. — Просто сделай это, ладно? — Официально заявляю: это дерьмовая идея, — смело отвечает Тесс. — Тебя никто не спрашивает, Тесс, — огрызается он, но тут же вспоминает, как она умеет парировать. — Слушай, я знаю, что это нарушает все мои правила, но на этот раз, возможно, это мой косяк. Хочу услышать, что он скажет, и всё. — Охренеть. Ты признаёшь, что не прав? — Ничего я не признаю. Так поможешь мне или как? — Только не злись, когда я начну танцевать свой «я же говорила» танец, — шутит Тесс, заставляя Микки закатить глаза и едва заметно улыбнуться в ответ на её подкол. — Я позвоню ему. Поговорим позже, сучка. Тесс кладёт трубку, даже не дав ему сказать «спасибо» или «пока». Их разговоры никогда не требовали формальностей. Это просто бесконечный диалог без начала и конца. Именно это Микки и любит в их дружбе. Простота. Лёгкость. Но ни при каких обстоятельствах он не расскажет ей, что Йен — это тот парень с прошлой ночи. Этого она ему точно никогда не забудет. Сжав телефон в руке, он бросает его на диван рядом. Но всё равно снова и снова проверяет, не пришло ли сообщение. — Господи, Милкович, — Микки качает головой, словно пытаясь избавиться от своих мыслей. Уперев ладони в колени, он подаётся вперёд и решает, что заслуживает пива после всей той ерунды, через которую ему пришлось пройти, не особо переживая о том, что через несколько часов нужно будет работать. Он снова садится на диван, наслаждаясь ощущением, как холодный янтарный напиток шипит в горле. Но мысли его снова уносятся к Йену и его члену. Как он вообще теперь сможет смотреть рыжему в глаза? Стоило ли ему остаться и выслушать Йена? Или позвонить в ресторан и признаться, кто он такой? Те же самые вопросы снова и снова крутились у него в голове, но ни на один из них Микки не мог найти ответа. Едва он допил пиво, как телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. Микки потянулся за ним; короткие татуированные пальцы крепко сжали устройство. Он провёл пальцем по экрану, чтобы разблокировать его, а затем приложил большой палец к сканеру отпечатка, чтобы получить доступ к главному экрану. На значке приложения «Сообщения» горела цифра, и Микки нервничал. Он. Микки Милквич нервничал, открывая сообщение. Даже Терри, его отец-психопат, никогда прежде не заставлял его так нервничать. Он открыл приложение и увидел «Неизвестный» и, кажется, длинное сообщение под ним. Микки открывает сообщение, и сомнений не остаётся: оно от Йена. Неизвестный (19:15): Мистер Сорока, мне дала этот номер мисс Макларен. Я хотел бы поговорить с вами с глазу на глаз в надежде, что опубликованный вами отзыв на этой неделе может быть отозван. Йен опредёленно не имел ни малейшего представления о том, с кем он разговаривал вчера вечером. Микки не мог не ухмыльнуться, глядя на то, как Йен пытается продемонстрировать свой профессионализм, в то время как он прекрасно знал, насколько непрофессиональным Йен мог быть. Он постукивает по бокам телефона, перечитывая приглашение, и уже знает, каким будет его ответ, но решает немного помучить получателя. Немного поиздеваться над ним. После приемлемого промежутка времени Микки решает, что пора позволить шефу выдохнуть. Микки (21:23): Конечно. Каждое сообщение от Йена словно завораживает его. Ему бы стоило сказать правду. Открыть карты. Хотя бы предупредить. Но он решает этого не делать. Решает сохранить свою личность в тайне. Он сам не знает, почему не посвящает Йена в свой секрет, а должен ли? Возможно, крошечная, совсем маленькая его часть жаждет увидеть выражение лица Йена, когда тот откроет дверь. Возможно, это небольшая месть за то, что он застал рыжего за дрочкой. Они договариваются встретиться в Bella Luna, и Микки жалеет, что не отменил свои планы, чтобы встретиться раньше. Влияние, которое оказывает на него этот человек, мягко говоря, невероятно. У Микки было достаточно партнёров в прошлом, в основном случайных связей на одну ночь. Но он провёл совсем немного времени с этим человеком, а тот уже, казалось, имеет над ним какое-то магнетическое влияние. И, судя по тому, чем наделён Йена, Микки будет совершенно беспомощен, если всё зайдёт так далеко, как ему бы хотелось. Переписка заканчивается на хорошей ноте, и Микки, несмотря ни на что, не может избавиться от глупой ухмылки на своем лице.              

♡

              Рабочая смена, к счастью, проходит быстро, еда в местном греческом ресторане оказывается вкусной и сытной. Микки не уверен, связано ли это с предстоящей встречей, но это, безусловно, лучшая баранина, которую он ел с момента приезда в Палм-Спрингс. Он сообщает об этом официантам и просит передать это шеф-повару. Счёт снова оплачивают за него, но Микки всё равно оставляет деньги как чаевые, чувствуя, что такой жест прекрасно вписывается в атмосферу вечера. Он направляется к своей машине на парковке и замечает, что вечер особенно тёплый, а стрекотание сверчков звучит громче обычного из-за жары. Скинув куртку, он бросает её на пассажирское сиденье, а затем садится за руль. В животе ощущается какое-то волнение — смесь возбуждения и эмоции, которую он не может точно определить. Тревога? Возможно, лёгкое беспокойство? Сначала всё это казалось весёлой игрой, но теперь, когда наступило время снова встретиться с Йеном, Микки не уверен, к чему это может привести. Йен казался вполне милым парнем до того, как он вошел к нему и увидел, что тот доставляет себе удовольствие. И, возможно, у Йена был повод для этого. Это ещё одна из причин, почему Микки считает, что стоит дать шеф-повару второй шанс. Он заводит машину, переключает её на задний ход, выезжает с парковки и направляется к Bella Luna. К Йену и к непредсказуемому будущему.              

♡

              Он стучит в дверь татуированными костяшками, и звук эхом разносится по пустому ресторану. Даже персонала нигде не видно. Он ждёт. Ничего. Он смотрит на часы. Он пришёл вовремя. Он стучит снова, чуть громче и гораздо резче. Появляется проблеск света, и он видит, как шеф-повар приближается к двери. Снаружи слишком темно, и он понимает, что Йену будет сложно разглядеть его изнутри. Он настороженно ждёт, засунув руки в карманы брюк. Его пальто всё ещё валяется в машине — и жара тут ни при чём, как и жгучая пустота внутри. Дверь открывается. Пауза. Настолько долгая, что на лице рыжеволосого красавца успевает отразиться осознание. — Алекс? — сначала Йен шепчет, но потом обретает голос. — Что ты здесь делаешь? Сейчас не самое подходящее время. — У тебя свидание? — шутит Микки, но шутка остаётся без внимания. — Как ты узнал, что я работаю здесь? — Микки замечает, как Йен заглядывает ему через плечо, будто ожидает появления кого-то ещё. Он действительно всё ещё ничего не понимает. Поэтому Микки продолжает смотреть на него в ожидании, пока до него дойдёт. И вот, словно все точки соединились, звёзды сошлись, а пазл сложился воедино, в глазах Йен появляется свет — теперь он знает. — Это… это был ты на вечеринке? Ты — тот самый ресторанный критик? — Йен, кажется, потрясён этим открытием. — П-почему ты ничего не сказал? — Я понял это только тогда, когда увидел тебя с… ну, сам знаешь чем в руке, — Микки не понимает, почему, но он чувствует, что осторожничает, хотя оба прекрасно знают, о чём идёт речь. — Ну, знаешь, потому что ты снял маску. — Да… В-входи, — Йен поспешно отходит в сторону, чтобы Микки мог войти в прохладное помещение. — Ты мог сказать что-то по телефону. Но вместо этого ты ждал до сегодняшнего дня? — А ты мог подождать пять минут и получить лучший минет в своей жизни, — огрызается Микки. Повисает неловкая тишина, за которой следуют два громких, явно напряжённых вздоха. — Прости, я не хотел, чтобы так получилось, — начинает оправдываться Йен. — Очевидно. О чём ты вообще думал? — усмехается Микки, его руки суетливо шарят по карманам вне поля зрения Йена — верный признак того, что нервы берут верх. Но он не может больше ждать ни секунды, не зная, почему Йен поступил так, как поступил. — Я подумал о том, что там, снаружи, горячий молодой парень, и, честно говоря, хотел впечатлить тебя, — признание застаёт Микки врасплох. — Значит, решил «сделать предупредительный выстрел», чтобы продержаться дольше? — ещё одна усмешка, и тот едва заметный блеск в зелёных глазах Йена заставляет все сомнения исчезнуть, а смех постепенно затихает. — Ну да, что-то вроде того, — Йен нервно трёт затылок, и Микки рад, что не он один испытывает неловкость. — Слушай, ты сказал, что хочешь поговорить, так что давай поговорим, — Микки отодвигает ближайший стул, садится, кладёт руки на бёдра, грудь вперёд, голова слегка наклонена в сторону. Классическая южная поза, которая всегда оставалась с ним. Там его считали чуть ли не королём, пока что-то… кто-то не сказал ему, что он скоро умрёт, если не уберётся. Он наблюдает, как Йен садится напротив. Его поза совершенно иная — спина сгорблена, живот упирается в край стола, локти и руки раскинуты по его поверхности, пальцы сцеплены, словно он собирается произнести самую важную речь в своей жизни. Голова опущена, но когда изумрудные глаза смотрят вверх из-под бледных ресниц, всё для Микки становится ясным. Чего бы ни хотел этот мужчина, он это получит. — Алекс… или подожди, это вообще твоё имя? — Йен явно сбивается с мысли. — Микки. Алекс — долгая история, на которую у нас сегодня нет времени, — Микки быстро переходит к сути, — и нет, это не моя фамилия. Настоящая — Милкович, — удивляя самого себя этим признанием. — Милкович? — повторяет Йен. — Только не говори, что мой отец, Терри, когда-то подставил тебя или кого-то из твоей семьи. Лицо Йена бледнеет от смущения, брови поднимаются от любопытства. — Я… не думаю. Я недолго пробыл в Чикаго, да и звучит незнакомо. Волна возбуждения накрывает Микки снова. Кто-то, кто никогда не слышал о его отце, да ещё и выглядит вот так. Он ущипнул себя за бедро под столом и, слава богу, это больно. Он не спит. — Итак, Микки. Теперь даже не знаю, с чего начать. Я подготовил целую речь, но ты… ты совсем не тот, кого я ожидал увидеть, — говорит Йен, его слова звучат натянуто, но руки всё ещё сцеплены вместе. — Думаю, я хотел попросить тебя отозвать твой первый отзыв и дать нам второй шанс. Шёлковый тон его голоса посылает волну электричества по позвоночнику Микки. Он не может поверить в то, насколько он увлечён этим парнем за то короткое время, что они провели вместе. — Обычно я такого не делаю, мужик. Это плохо выглядит, — объясняет Микки. Он делает паузу, обдумывая возможную альтернативу. — Если я сделаю это для одного, придётся делать для всех. Но вот что я могу предложить: ты подаёшь мне какую-нибудь вкусную еду, а я напишу дополнение к посту, где скажу, что у меня был неудачный день, и я сам решил… — он снова делает паузу, надеясь, что Йен поймёт, что это должно выглядеть как идея самого Микки, а не кого-то ещё, — …дать вашему месту второй шанс. Ты понял? — Чётко и ясно. Ты сам, понял. Спасибо. Огромное спасибо, — Йен вскакивает и отодвигает стул так резко, что Микки не может сдержать смех. Эта чрезмерная благодарность — вот тот самый Йен, которого он встретил той ночью, тот, кто заставлял его кожу покрываться мурашками от возбуждения. — Иди за едой, придурок, — Микки изображает серьёзное лицо. Йен сначала задвигает стул на место, а потом устремляется на кухню. Микки слышит звон кастрюль и посуды, смешивающийся с шипением чего-то аппетитного. Он видит пар, поднимающийся перед окном кухни, и слышит шум вытяжки, справляющейся с ароматным облаком, которое витает в воздухе. Когда Йен возвращается, на его лице сияет глуповатая улыбка, а на двух сильных руках он балансирует тремя тарелками. — Для начала — ньокки с рикоттой в соусе бер-нуазет со свежей кукурузой, — первую тарелку он ставит прямо перед Микки. — Затем морепродукты фритто мисто с травяным айоли, — тарелка поменьше оказывается слева, и нос Микки тут же ловит пьянящий аромат, от которого рот наполняется слюной. — И, наконец, говяжье филе с хрустящими вёшенками и жареным луком чиполлини. Микки не может поверить, что осмелился написать разгромный отзыв о еде, которая выглядит так соблазнительно. Он даже не знает, с чего начать. Ему лучше не судить о книге по обложке, еда выглядела и пахла восхитительно в первый раз, но единственное чувство, которое имеет значение, важнее, чем три других вместе взятых, — это вкус. Если стейк не будет маслянисто-мягким, таящим на языке и покрывающим нёбо солью, жиром и травами, то кому какое дело, как он выглядит или пахнет. — Хочешь, чтобы я ушёл? — с заметным колебанием задаёт вопрос Йен. Микки размышляет недолго. В конце концов, он хочет провести больше времени с этим интересным парнем. Но он также не хочет, чтобы Йен наблюдал, как он ведет себя как маньяк и поглощает каждую унцию изысканной еды перед ним. — Нет. Оставайся. Я один столько не съем, — предлагает Микки. Его серьёзное лицо сменяется дурашливой улыбкой. Йен берёт приборы с соседнего стола и снова садится напротив. Они молча погружаются в еду. Микки тянется к жареным морепродуктам и текстура солёного кляра лёгкая и хрустящая. Он отправляет креветку в рот и не разочаровывается. Хрустящая корочка именно такая, какой он ожидал — воздушная и аппетитная. — Чёрт побери, — бормочет он с полным ртом. Йен одновременно поглощает ньокки и филе. Похоже, он проголодался. Микки безмерно благодарен, что этот человек совсем не выглядит застенчивым, утоляя голод едой, которую приготовил своими руками, придумал сам и преподнёс как подарок, просто чтобы услышать несколько добрых слов и, возможно, получить награду. Разве он не заслуживает этого, как минимум? — Прости, — говорит Микки, отправляя в рот третий кусочек стейка. — Тебе не понравилось, — Йен тут же выглядит подавленным и разбитым. — Нет! Ты что, блять, издеваешься? Это потрясающе, обожаю эти хрустящие кусочки, — Микки ковыряется в оставшихся кусочках темпуры. — Я хотел сказать, что у меня был дерьмовый день, и ты попал под раздачу. — А сейчас ты в порядке? — первый вопрос, который Йен задаёт, заставляет Микки задержать дыхание. Кусочек гриба застревает в горле, и он начинает кашлять. Йен тут же протягивает ему стакан воды, и Микки принимает его. Он делает пару глотков, и кашель утихает. — Спасибо. Да, всё хорошо. Просто… семейное дерьмо. Йен кивает, протыкая вилкой последний кусочек стейка и крошечные подгоревшие кусочки лука. Затем он откидывается на спинку стула с плавностью, сравнимой с маслом на его тарелке, и Микки не может не задуматься, так же ли Йен хорош на вкус. — Микки? — голос Йена выдёргивает его из мыслей. — Ты точно в порядке? — Да, абсолютно. Просто, знаешь, пищевая кома, — Микки кривится, высовывая язык, и тут же жалеет об этом. Но приятный, мелодичный, хоть и мужественный смех мужчины напротив бесценен. Микки начинает чувствовать то, что, по его мнению, неправильно. Наверное, он просто накручивает себя. Это всего лишь симпатия. Ему симпатичен этот парень, и ничего не происходит. Чёрт, если подумать, они знают друг друга всего несколько часов. Держи себя в руках, Мик. — Значит, у нас всё хорошо? — спрашивает Йен. — Да, чувак. У нас все хорошо. Еда была феноменальной, правда. Завтра что-нибудь напишу. Сейчас уже поздновато, чтобы слова подбирать, — Микки совсем не хочет вставать, выжидая, вдруг Йен сделает какой-нибудь шаг. Но ни один из них не двигается. — Ты на машине? — голос Йена становится ниже, он медленно моргает, неотрывно смотря на Микки. Он повторяет вопрос, который Микки задавал ему пару дней назад. — Ага. Припарковался сзади, — отвечает Микки, его голос так же низок и спокоен. Ни один из них не сводит глаз с другого. Тишина окутывает ресторан, воздух наполняется напряжением и желанием, которое буквально струится из каждого уголка зала, пока мужчины сопротивляются неизбежному. Наконец Йен разрывает молчание: — Я бы хотел принять твоё предложение, если оно ещё в силе. Микки громко сглатывает, кадык вздрагивает от движения. — Какое именно предложение, Рыжий? — спрашивает Микки, прекрасно понимая, о чём говорит Йен. Он проводит языком по губам. Глухой стон, который Йен издаёт в ответ, даёт понять, что они точно на одной волне, и в этом нет ничего предосудительного. А затем Микки замечает, как Йен ласкает свой член через поварскую форму. Второй признак того, что всё идёт по плану, намеченному ещё тем вечером. — Я жалею о каждой секунде после того, как ты зашёл и увидел меня, — Йен, похоже, чувствует необходимость признаться, и Микки это ценит. Он не нуждается в извинениях, но принимает их. — А я должен был тебе позвонить и сказать, — Микки чувствует необходимость параллельно извиняться, его взгляд устремлен на происходящее перед ним. Они оба выглядят голодными, но теперь это совсем другая жажда. Они пожирают друг друга взглядами через стол. Йен крепче сжимает свою эрекцию, и становится ясно, что этот вечер закончится совсем не так, как кто-либо из них мог представить. — Я так отсосу твой член, что буду чувствовать вкус твоей спермы всю неделю, — говорит Йен и Микки рычит в ответ, как сам возбуждается. Атмосфера резко изменилась, настроение отражается в зелёных глазах Йена. Его большая рука, покрытая веснушками, замирает, вероятно, прямо над мошонкой, насколько может судить Микки. Знак того, что он сдерживает себя, что он так далеко зашёл, что вот-вот взорвется в своей шикарной поварской форме перед ним, Микки Милковичем. То, что Микки делает с ним, придаёт невероятное ощущение власти. Настолько сильное, что он инстинктивно тянется к своему члену, подражая движениям Йена. Мысль о том, заперта ли дверь, мелькает на мгновение, но тут же исчезает, едва Йен издаёт стон — мягкий, хриплый, словно жалобный звук, который отзывается мощными волнами в теле Микки. — Блять, ты сводишь меня с ума, — признаётся Микки, запрокидывая голову назад и в сторону, но не теряя из поля зрения движения Йена. — Не могу перестать думать о тебе, — он сжимает себя крепче, моля о том, чтобы Йен наконец сдался, чтобы он мог по праву занять своё доминирующее положение. — Да, ну… ах, если ты хочешь поговорить о сумасшествии… м-м-м бля… Я дрочил на тебя три раза прошлой ночью, — вид ускоряющейся руки Йена снова сводит Микки с ума, и он не может устоять перед желанием слегка толкнуть бёдра вперед. Рычание, вырвавшееся из горла Йена, одновременно пугает и восхищает. Прежде чем кто-либо из них успевает понять, что происходит, Йен оказывается на коленях перед Микки. Если бы их спросили, кто расстегнул брюки Микки и достал его член, оба бы поклялись, что это сделали именно они. Но правда в том, что никто из них этого не помнит, да и не важно. Важно лишь то, что его член сейчас глубоко в горле великолепного рыжего мужчины, и Микки выигрывает не только в этом. Йен сосёт с такой яростью и страстью, что это поражает. То, как он втягивает щёки и заглатывает целиком, как касается носом живота Микки и как обдаёт горячим воздухом из носа мягкие пучки лобковых волос, вызывает у Микки желание немедленно кончить в это горло, сжимающее его. — Господи Иисусе, Йен, — стонет Микки, запуская пальцы в волосы рыжего, пытаясь удержаться на стуле, который кажется слишком маленьким для таких приключений. — Ебать, сделай это ещё раз, — его бёдра сами по себе подаются вверх, и Йен, словно услышав его просьбу, ещё сильнее расслабляет горло, позволяя Микки проникнуть глубже. Микки чувствует, как поджимаются его яйца, как напрягается задница, и он знает, что это произойдет в следующий раз, когда Йен решит… сглотнуть. Микки хватается за голову Йена, направляя его, и с каждым толчком отдаётся волнам наслаждения, которые накрывают его с головой. Он вгоняет свой член в горло Йена с силой, которая наверняка будет иметь последствия, и это его не смущает, а наоборот, он гордится тем, что рыжему будет о чём подумать каждый раз, когда он будет сглатывать. Когда Йен, наконец, отстраняется, прохладный воздух касается полуэрегированного члена Микки, заставляя его заметно вздрогнуть. Остатки его спермы стекают, и Йен тут же ловит их языком, не позволяя ни капле пропасть зря. — Ебать, иди сюда, — говорит Микки, жестом приглашая Йена подняться с пола. И вот их губы встречаются впервые. Микки чувствует на языке собственный вкус, когда Йен приоткрывает рот, позволяя ему проникнуть внутрь, исследуя мягкие, припухшие губы рыжего. — Привет, — шепчет Йен прямо ему в губы. — Привет, — отвечает Микки, с трудом сдерживая улыбку.