Bella Luna

— Какого дьявола здесь происходит, Микки? — Йен сбит с толку появлением пятого человека в комнате. — Кто ты, чёрт возьми, такая? — спрашивает он так называемую Сэнди, которая выглядит слишком уж уверенной в сложившейся ситуации. — Сэнди Милкович. Разве мой кузен тебе обо мне не рассказывал? — спрашивает Сэнди, протягивая руку для рукопожатия, но её отвергают. — И Пенелопа, значит, тоже не упоминала меня? — Сэнди цыкает и грубо дёргает Пенни за волосы, и блондинка жалобно всхлипывает от боли. — Плохие манеры для той, кто должна была быть моей девушкой. Сэнди наклоняется и целует Пенни в щёку, и Йен теперь путается ещё сильнее. — Пенни, ты знаешь этого человека? — его подруга смотрит на него с сожалением, кивает, съёживаясь под прикосновением Сэнди. И тут до Йена доходит. Несколько недель назад Пенни упоминала, что встречается с кем-то. Но Йен был так поглощен своим собственным счастьем, что только сейчас понимает: он даже не удосужился расспросить Пенни о её новом любовном интересе. А ведь это было так похоже на неё — не навязывать ему подробности своей жизни, когда у него самого полно забот. Чёрт, он чувствует себя худшим другом на свете, видя её здесь — плачущую, связанную, страдающую. Стоит ли оно того? Стоит ли его счастье и любовь к Микки всей этой боли, которая сейчас происходит вокруг? Его ресторан разгромлен, его подругу похитили, и кто знает, что ещё Терри задумал. — Кто-нибудь объяснит мне, что за хрень тут творится? — он смотрит сначала на Микки, надеясь, что хотя бы тот сможет прояснить, как сюда впуталась его кузина. — Ну? — Не смотри на меня. Я знаю столько же, сколько и ты, — отвечает Микки, переводя взгляд на Сэнди, которая совсем не похожа на женщину, с которыми обычно связывается Пенни. — Ты хочешь рассказать ему сама, или это сделать мне, детка? — Сэнди смотрит вниз на Пенни, подцепляя пальцем материал, плотно обмотанный вокруг её лица, и сдёргивает его. — Прости, Йен, — первые слова, что вырываются из окровавленного рта Пенни. — Пенни, не надо. Ты в порядке? — избитая блондинка отвечает «да», но их грубо перебивают. — Так, нахуй всю эту любезность, пока я кому-нибудь не вышиб мозги к ебене матери. Где, блять, мои деньги?! — Терри кричит в комнату, словно разъярённый ребёнок. — Господи, ты вообще другие слова знаешь? Их здесь нет, придурок, — Микки кричит в ответ отцу. Йен видит, что его бойфренд старается, но после всего, что произошло, он не уверен, что этого достаточно. И он ненавидит себя за такие мысли. — Ну, лучше пусть кто-нибудь наденет свои фейские крылышки и раздобудет мои грёбаные деньги, иначе один из вас получит мою пушку в жопу вместо члена, — угрожает Терри. — Сколько? — Йен, нет! — вмешивается Микки. — Заткнись, Микки, — Йен сам удивляется своим словам, и выражение боли на лице Микки убивает его, но один взгляд на Пенни и воспоминание о разгромленном ресторане заглушают чувство вины. Он повторяет: — Сколько? — Я знал, что с этим мы сорвали джекпот, — Терри обращается к Сэнди. — Двадцать пять кусков. — Отлично, — Йен соглашается и разворачивается, чтобы уйти. — Плюс проценты, — Йен останавливается, наблюдая, как Терри водит пальцем в воздухе, будто высчитывая что-то, словно старый математик. — Скажем, ровненько пятьдесят тысяч. Звучит справедливо, как думаешь, Мик? — У меня нет пятидесяти тысяч, — Йен быстро отвечает, зная, что Терри просто пользуется ситуацией. — Думаю, он тебе врёт, Терри, — вставляет Сэнди, подливая масла в огонь. — Отъебись, Сэнди, не лезь, — Микки огрызается на кузину. — Не слушай их, Йен. — Отпустите её, и я прямо сейчас переведу тебе двадцать пять тысяч. Без копов, и мы все спокойно уходим. Ты возвращаешься в ту дыру, из которой вылез, и забираешь с собой свою свиту, — предлагает Йен, ощущая на себе взгляды всех в комнате. — Не, не пойдёт. Но на перевод я, конечно, согласен. А потом ты возьмёшь Сэнди и добудешь ещё двадцать пять тысяч, а уж потом я решу, что делать с твоей мелкой сучкой-подружкой, — Терри выдвигает встречное предложение. — Ты что, блять, не слышал? У него нет пятидесяти тысяч, — снова вмешивается Микки. — Ты всегда был жадной мразью, — и прежде чем Йен успевает среагировать, Терри вскакивает и с размаху бьёт Микки рукояткой пистолета по лицу. Брюнет тут же валится на пол, и Йен бросается к нему, но его отталкивают. Терри направляет пистолет на голову Йена. — Не смей его трогать. Переводи мне деньги и дуй за остальной суммой наличкой. Йен смотрит, как Сэнди снова вставляет кляп в рот Пенни, и его начинает тошнить. Затем он видит кровь, стекающую с рассеченного лба Микки после удара отца. Этот человек не шутит, когда говорит, что хочет свои деньги. Теперь Йен впервые заглядывает в мир, в котором вырос Микки, и понимает, почему тот сбежал и скрывался все эти годы. Йен медленно тянется к телефону в кармане пальто, открывает приложение банка и осуществляет перевод денег. Он показывает Терри уведомление о том, что операция может занять до семи рабочих дней. — Я ничего не могу с этим поделать, но достану остальное наличными. Просто дай мне немного времени, — Йен убирает телефон, выключает его и засовывает обратно в карман. Его мозг лихорадочно работает. Где он возьмёт столько денег? Двадцать пять тысяч, которые он только что перевёл, были его сбережениями за всю жизнь, оставив его почти ни с чем. Его семья совсем не в том положении, чтобы помочь. Единственные, на кого он может рассчитывать, — это его сотрудники. Он ненавидит саму мысль просить их о помощи после того, что они пережили с рестораном, но какая у него есть альтернатива? Рискнуть и предположить, что угрозы Терри — пустые слова? Он знает, что такое решение может стать роковым, и сразу же отбрасывает его. А что будет с ним и Микки? Сможет ли он найти в своём сердце силы простить человека, который всего несколько часов назад владел всем его существом? «Твои проблемы — это мои проблемы» — эти слова крутятся в голове снова и снова. Но в какой момент проблем стало слишком много? Когда самосохранение взяло верх и отодвинуло любовь на задний план? — Эй, ты чё, еблан? — Терри щёлкает пальцами прямо перед лицом Йена. — Ты меня слышишь? Где ты возьмёшь деньги — не моя сраная проблема, — рычит он. — А теперь, свали нахрен отсюда, пока я не продал этих двух квиров тому, кто больше даст. Йен нехотя поднимается на ноги. Страх в глазах Пенни вызывает у него тошнотворное ощущение в животе, и он снова чувствует себя куском дерьма за то, что оставляет её одну, напуганную. Микки будет рядом, если очнётся, но Йен не уверен, насколько это может быть утешительно в данный момент. Терри выталкивает их за дверь. — Поторопитесь, блять, у меня нет времени. — Дай ключи, — кричит Сэнди, когда они спускаются по лестнице на парковку. — Да пошла ты, ты не поведёшь мою машину, — Йен бросает через плечо. — Да и вообще, мне проще за руль, я знаю, куда ехать. — Ладно, но если попробуешь что-то выкинуть — я позвоню дяде, понял? — угрозы продолжают сыпаться от каждого представителя семейства Милковичей. Оказавшись в машине и выехав на дорогу, Йен больше не может ждать. Ему нужно знать. — Откуда, чёрт возьми, ты знаешь Пенни? — Я трахала твою девчонку в позе ножниц несколько недель. Удивительно, что ты узнал об этом только сейчас, — Сэнди подтверждает их отношения. — Я-то думала, вы с ней близки, раз она так о тебе отзывается. — Да, я уже догадался, когда ты назвала её своей девушкой, но где вы познакомились? Без обид, но ты, мягко говоря, не её уровня, — Йен говорит прямо, не испытывая ни капли стыда за свой вопрос. — Спасибо, блять, большое, а может, это она не моего уровня, а? Ты хоть подумал об этом? Ты нихуя меня не знаешь, засранец, — Йен явно задел женскую версию Милковича за живое. У неё точно такой же нрав, как у Микки, когда его задевают, только разница в том, что Йен плевать хотел на её чувства. — Мы встретились, когда искали Микки. Терри получил информацию, что он где-то в районе Палм-Спрингс — отслеживали его по номеру телефона. Он нас сюда и отправил, — Сэнди достаёт из кармана джинсовой куртки пачку сигарет, вытаскивает одну и предлагает Йену, который считает, что сейчас покурить — отличная идея. — Случайно встретила Пенни в баре в одну из ночей. Мы сразу нашли общий язык. Видимо, ей нравилось общаться с отбросами, а кто я такая, чтобы отказываться от шикарных отелей. — А я-то здесь, блять, при чём? — Йен давит дальше. — Мы как-то напились, шоты с бурбоном… — Блядь, только не бурбон, — Йен закатывает глаза, зная, что янтарная жидкость делает с его подругой. — Вот именно, да? В общем, она заговорила о том, что её босс встречается с одним парнем, и как она завидует его счастью, и случайно ляпнула имя — Алекс Сорока. Эта фамилия продолжала грызть мой мозг, как одна из тех мелких тварей? — Термит? — Да, спасибо, как термит. И тут меня осенило. Сорока — это девичья фамилия моей тётки Лоры, а Алекс — ну, я знала, что это второе имя моего тупого кузена. Терри всегда называл его так, когда тот косячил. Я сложила два плюс два. Мы пошерстили, поспрашивали, и слухи подтвердились — вы двое обмениваетесь телесными жидкостями. — Отвратительно, но ладно. Я всё равно не понимаю, зачем вы разрушили мою жизнь и похитили Пенни, — Йен начинает злиться. — Мы не имеем никакого отношения к тому, что Микки украл у твоего дяди. — Всё просто. Микки не обращал внимания. Теперь обращает, — холодно отвечает Сэнди, и по спине Йена пробегают мурашки. — И это всё? — Сэнди безразлично кивает. — Вы, блять, больные, — Йен затягивается сигаретой, пытаясь успокоить нервы и не думать о том, что сейчас происходит в квартире Микки. — Хм, бывало и хуже, — Сэнди пожимает плечами и смеётся, никак не реагируя на оскорбление. Они прибывают к ресторану. Часть персонала уже на месте. Перед тем, как уехать с парковки Микки, Йен отправил сообщение в общий чат о срочной встрече. На стоянке их ждут Аарон, Трина, Майкл, Стеф — недавно нанятая хостес, и Пит — мясник. Они ждут Эрика — кондитера, Дану — повара-фритюрщицу, Фрэнсиса, отвечающего за пасту, и Бобби из кладовой. Он даже не стал беспокоить сестёр-близняшек Симону и Софи, потому что они слишком молоды, и он не хочет втягивать их в эту взрослую ситуацию. Они собираются в разрушенном зале ресторана. Йен пинает обломки гипсокартона на полу, ощущение поражения подкрадывается к нему, голос в голове твердит, что пора сдаться, что он устал доказывать что-либо. Во всей этой суматохе последних недель Йен совершенно забыл про звезду Мишлен и про ту статью, с которой началось это безумное путешествие на американских горках. Он потерял фокус, отвлёкся от главной цели — и ради чего? Ради мужчины, рядом с которым его сердце взлетало в небеса? Посмотрите, что произошло — его мир рухнул. Единственное, чего пока не коснулось это безумие, — его семья, но, судя по развитию событий, это лишь вопрос времени. Остальные сотрудники наконец прибывают, и первый вопрос, который задаёт большинство из них: «Где Пенни?». Йен не знает, с чего начать, что рассказать, а что опустить. В конце концов, он решает, что если собирается просить этих людей пожертвовать их кровно заработанные деньги, то они заслуживают правды. И в этот момент он жалеет, что привёл с собой Сэнди. Но какой у него был выбор? Он уже в этом по уши, пути назад нет. Он начинает с самого начала, раскрывая, что Алекс на самом деле — это Микки. В воздухе повисают недоуменные перешёптывания, вопросы. Йен решает не останавливаться, боясь, что если сделает паузу, то просто сорвётся от ярости, а сейчас не время для этого. Он продолжает, рассказывая сначала про отзыв Микки, потом про вечеринку, про их ужин в ресторане — но опуская пикантные моменты, которые касаются только его и Микки. Затем он объясняет ситуацию Микки: Терри, его прошлое и то, как он сбежал, чтобы жить лучше, свободнее. Персонал слушает с восхищением, но когда Йен доходит до того, что взлом, погром в ресторане и исчезновение Пенни — всё это последствия его отношений с Микки, выражения лиц меняются, вместо сочувствия появляются замешательство и предательство. — С ней всё будет в порядке, я обещаю. Микки рядом, — Йен пытается успокоить их, но даже сам не чувствует особой уверенности в этих словах. — И что нам делать, Йен? У нас нет таких денег, — первой говорит Трина. Следом за ней Аарон: — И с чего это мы должны помогать Микки? С тех пор, как он здесь появился, у нас одни неприятности. — Мы помогаем Пенни, — быстро напоминает Йен. — А это ещё кто? — Эрик указывает на Сэнди. — Не обращайте на неё внимания. Она здесь, чтобы убедиться, что всё пройдёт гладко, — Йен пытается приуменьшить значимость присутствия Сэнди, умалчивая о том, что она тоже Милкович. Сэнди вращает руками в воздухе, жестом показывая Йену поторопиться. — Слушайте, я обещаю, что верну вам деньги, как только смогу, но сейчас, пожалуйста. Мы нужны Пенни, — Йен умоляет их с искренней тревогой в голосе. — Какого хрена мы не вызываем копов? — спрашивает Дана, и от беспокойства в её голосе у Йена усиливается паранойя. — Слушайте, никто не вызовет копов, ясно? Вы мне обещаете? — он смотрит каждому в глаза. — Я обещаю, что мы с этим разберёмся. Вам просто нужно мне довериться. Во взглядах многих всё ещё сомнение. — Разве я когда-либо вас подводил? — добавляет Йен. Они отступают и отходят в сторону, обсуждая ситуацию без Йена и Сэнди, сгрудившись в углу зала, который пострадал меньше всего. Йен смотрит на Сэнди: неухоженные растрёпанные волосы, скрещенные на груди руки, потрёпанная джинсовая куртка и рваные синие джинсы. Что, чёрт возьми, Пенни в ней нашла? Что в Милковичах такого, что они околдовывают обычных людей? Группа завершает обсуждение и возвращается к Йену, игнорируя Сэнди, как он и просил. Они сообщают, что готовы помочь, но подчёркивают, что делают это исключительно ради Пенни, а не ради кого-либо ещё, и рассчитывают получить свои деньги обратно в полном объёме. Йен бесконечно благодарен, но выдавливает из себя лишь несколько слов: — Спасибо. Клянусь, вы поступаете правильно. Каждый переводит столько, сколько может, и Йену остаётся покрыть лишь небольшую часть суммы. Он снова благодарит их, обещая держать в курсе, и атмосфера в комнате уже совсем иная по сравнению с началом встречи. И снова он чувствует вину. Вину за то, что испортил моральный дух своей команды, за то, что подверг их риску — их работу, их будущее. Весь этот груз лежит на нём. Если бы он не связался с Микки, то вся эта цепочка событий никогда бы не произошла. Что важнее — любовь или мечта всей жизни? Но разве любовь — не часть этой мечты? Его разрывает на части, он уже не понимает, где верх, а где низ. Когда ресторан наконец пустеет, Сэнди, ухмыляясь, говорит: — Неплохо ты тут всё устроил. — Пошла ты, Сэнди, — Йен показывает ей средний палец для усиления эффекта. — Нам нужно заехать в банк. Насколько я помню, запрос был на наличные, — Йен выходит, придерживая дверь, чтобы Сэнди могла выйти, и закрывает замки, радуясь, что управляющий зданием хотя бы заколотил выбитые окна. Им удаётся застать Chase Bank перед закрытием. Йена начинают расспрашивать о подозрительной активности его банковского счёта, и ему приходится лавировать между вопросами. После того, что кажется вечностью и вторжением в частную жизнь, они наконец выходят из банка. — Слушай, Галлагер. С твоей внешностью и харизмой из тебя вышел бы отличный преступник. Не думал об этом? — спрашивает Сэнди, приподнимая брови в типичной манере Милковичей. — Сделай мне одолжение — не разговаривай со мной, — Йен садится за руль, заводит машину и, не дожидаясь, пока пассажир пристегнётся, резко трогается с места, направляясь обратно в квартиру Микки.              

♡

              Йен с силой бросает сумку с деньгами перед Терри, мельком осматривая Пенни и всё ещё бессознательного Микки, чтобы убедиться, что у них нет новых ран. — Вот твои грёбаные деньги. Можешь пересчитать — всё до цента, — Йен кивает подбородком на сумку. — Теперь мы можем идти, верно? Терри тут же расстегивает холщовую сумку и заглядывает внутрь, перебирая пачки денег, внимательно осматривая их, веером раскрывая купюры, без сомнения, проверяя, не пытаются ли его наебать. — Даже не думай снова показываться здесь. Если сунешься — нарвёшься на проблемы, — Йен впервые за этот день произносит угрозу, каждое его слово пропитано истиной. — Думаешь, что можешь угрожать мне, сопляк? Ты ведь уже видел, на что я способен, — Терри отвечает с наглым высокомерием. — Ты — перепуганный старик, который заставляет свою семью, своих же детей, делать за него грязную работу, а сам пожинает плоды и оставляет их разбираться с последствиями. Вот что я вижу, — Йен вновь проявляет смелость, и в этот момент Микки выходит из вынужденного забытья. Йен рад, что тот очнулся, но что-то кажется другим, не таким, как раньше. — Ты правда думаешь, что он тебя любит? — Терри переводит взгляд с Микки на Йена. — Он такой же, как я, только отвратительный жополиз. Он не отличит любовь, даже если она ему прямо на лицо кончит, чёрт, он даже не видит ловушку, когда она у него перед носом, — Терри смотрит на Микки, сплёвывая в сторону своего сына, словно тот паразит. — Тебе будет лучше без него. Он сожжёт твой мир ещё сильнее, чем уже сжёг. Поверь мне. Терри встаёт, хватает сумку с деньгами и жестом велит Сэнди покинуть квартиру. Дверь с грохотом захлопывается, и Йен тут же бросается к Пенни — в течение каких-то тридцати секунд он развязывает ей запястья, истерзанные веревками, вынимает кляп изо рта и крепко обнимает. — Боже, Пенни. Мне так жаль. Я не знал… — Я же говорила тебе, Галлагер. Возьми грёбаную трубку, — её голос охрип, губы потрескались, но она всё равно умудряется пошутить. Йен бросается к холодильнику Микки и, к счастью, находит там бутылки с холодной водой. Берёт пару штук, открывает одну и протягивает Пенни. Он наблюдает, как она делает глоток, затем она кивает в сторону Микки, давая понять, что с ней всё в порядке, и что Йен должен позаботиться о другой жертве этого вечера. Он откручивает крышку второй бутылки и протягивает её Микки. Тот берёт воду, а Йен наклоняется, чтобы рассмотреть рассечение над его глазом. Рана глубокая, и ей явно потребуются швы, которые наверняка оставят заметный шрам. — Ты в порядке? — спрашивает Йен, радуясь, что Микки с жадностью пьёт воду. — Бывало и лучше. — Я не смог его остановить, — Йен извиняется без особого энтузиазма. — Да даже если бы захотел… — Микки даёт понять, что это было бы бесполезно. — Я верну тебе деньги. — Тебе не нужно об этом беспокоиться. — Йен, я не позволю тебе расплачиваться за мои ошибки больше, чем ты уже это сделал. Я не смогу вернуть всю сумму сразу, но… — Микки, я серьёзно. Можешь вообще не беспокоиться о деньгах. — И почему же? — Когда я был в банке, был момент, когда Сэнди сидела в телефоне. Я сказал кассиру, что это ограбление, и попросил подложить в сумку GPS-трекер. Они сказали, что у них есть специальные мешки, где трекеры невозможно обнаружить. Думаю, сейчас их уже задерживают. — Охренеть, Йен. — Всё кончено, Мик. Твой отец будет арестован за похищение, вымогательство, грабёж, нападение и всё прочее дерьмо, которое он успел натворить за последние двадцать четыре часа, — Микки тянется к Йену, чтобы поцеловать его, но тот невольно отстраняется. — Прости, я-я не должен был… — лицо Микки заливает румянец, но не тот, к которому Йен привык. — Просто сейчас всего слишком много. Я пытаюсь осмыслить всё, что произошло, — Йен хочет почувствовать себя виноватым, но не может. Микки придётся смириться — сейчас ему нужно время, чтобы собрать всё воедино, разобраться во всём. — Я понимаю, — коротко отвечает Микки. — Думаю, нам нужно отвезти вас в больницу, прежде чем делать что-либо ещё, — телефон Йена вибрирует. Это сообщение из банка — Терри и Сэнди задержаны, деньги возвращены в банк и на счёт Йена, включая онлайн-перевод. Йен отвечает, благодарит секретаря за помощь и делает мысленную пометку пригласить её в ресторан. И именно в этот момент его внезапно накрывает осознание: завтра ему некуда идти. Нет ресторана, нет расписания на обозримое будущее, и ярость, что начинает в нём закипать, шокирует даже его самого. В который раз он заставляет себя подавить злость, выбирая сосредоточиться на своей подруге и её скорейшем выздоровлении. Втроём они, прихрамывая, спускаются по лестнице и выходят к машине Йена. Он везёт их в ближайшее отделение скорой помощи, где Микки и Пенни регистрируют. Но когда называют имя Пенни, Йен решает пойти с ней, оставляя Микки одного в приёмном покое. Он не оборачивается, боль в его сердце слишком сильна, и он рад, что находится в больнице, потому что боится, что может умереть от того, насколько оно разбито.              

♡

              Дни Йена повторяются, однообразны, монотонны и, честно говоря, абсолютно бесполезны. Он просыпается в смехотворно поздний час — ему некуда идти, а будильник можно больше не заводить. Завтракает крайне нездорово: кофе, pop-tarts и сигареты. Затем звонит в страховые компании, подрядчикам и другим организациям, которые, кажется, изо всех сил стараются его избегать. Ремонт идёт не так быстро, как ему хотелось бы, и он ощущает, как впадает в депрессию. Йен не из тех, кто поддаётся перепадам настроения — раньше кулинария всегда была для него спасением. Но даже дома теперь нет никакой радости в том, чтобы готовить еду только для себя. Он помнит, как Микки однажды спросил его о простой еде, над которой не нужно задумываться, и Йен тогда отмахнулся от этой идеи. Теперь же ему требуется вся оставшаяся энергия, чтобы просто разогреть замороженную пиццу. Микки. Прошло уже несколько дней с их последнего разговора. Микки исчез из больницы, как только Йен ушёл с Пенни, зашитой и накачанной лекарствами. Йен писал ему из приёмного покоя, предлагал подвезти, но Микки, находясь где-то в больнице, ответил, чтобы тот не ждал, отвёз Пенни домой, и напомнил, что его квартира теперь является местом преступления, так что ему придётся найти гостиницу, где можно остановиться до дальнейших распоряжений. Йен не был уверен, стоит ли предлагать Микки свою квартиру, но, учитывая все обстоятельства, это казалось неправильным. Как будто он предаст Пенни, свой персонал и ресторан, если снова впустит Микки в свою жизнь. Он знает, что ни один из инцидентов не был прямым результатом действий Микки. Но сам факт, что с самого начала всё пошло наперекосяк, должен был стать тревожным звоночком, на который он только сейчас начал обращать внимание. Как раз когда он собирается налить себе вторую чашку кофе за день, в дверь стучат. Йен заглядывает в глазок и видит Пенни. Он сразу же впускает её внутрь. Синяки на её лице заживают, теперь они представляют собой смесь жёлтых, зелёных и фиолетовых оттенков. Её распухшие губы вернулись к нормальному виду, а порезы уже начали стягиваться. — Привет, красавица, — приветствует Йен свою подругу. — Не надо мне врать. Я знаю, что выгляжу как дерьмо, — Пенни явно не в настроении, врывается в квартиру, словно ураган, как и всегда. — Думала, загляну, посмотрю, как у тебя дела. Есть новости? — Нет, все почему-то меня избегают. Пока не получу страховую выплату, думаю, никто даже пальцем меня не тронет, — Йен вздыхает, разочарованный. — Давненько тебя не трогали, да? — Пенни шутит, смеётся, но тут же морщится от боли, которая приходит вместе с улыбкой. — Видишь? Вот что бывает, когда подшучиваешь надо мной. И как ты вообще можешь думать о сексе после всего того дерьма, через которое только что прошла? — на полном серьёзе спрашивает Йен. — Йен, если я не буду видеть в этом всём юмор, значит, они победили. Сэнди. Терри. Ублюдки, которые разрушили наш ресторан. Они победили. Нахуй их. Победа будет не за ними, — говорит Пенни с триумфом. — Как там Микки? Возникает неловкое молчание, и Йен уходит на кухню за ещё одной бутылкой пива. — Хочешь одну? — Не могу. До сих пор на обезболивающих, — Йен берёт вместо этого бутылку диетической колы, зная, что это вторая слабость его подруги после алкоголя. — Может, ответишь мне или так и будем ходить вокруг да около? — Не знаю. Мы не разговаривали с тех пор, как оказались в больнице, — признаётся Йен, уставившись на свою бутылку пива и ковыряя этикетку. — Ты что, блять, тупой, Йен? — Что? Ты же сама видела, как всё разваливается, когда мы вместе, — объясняет Йен. — А ещё я видела, каким счастливым ты был в тот день в своём кабинете, когда наконец рассказал мне о нём. Ты его любишь? — спрашивает Пенни, делает большой глоток газировки и сразу же делает отрыжку. Йен качает головой и усмехается, ценя их близость. — Я думал, что люблю. Но после всего, что произошло, я больше не уверен. — Ты ведь понимаешь, что Микки ни в чём не виноват, правда? Правда? — повторяет Пенни, когда он не отвечает сразу. — Я знаю, что не виноват. Я просто говорю, что, когда мы вместе, вселенная перестаёт быть в равновесии. Да, секс у нас потрясающий, и мы можем говорить обо всём, но, чёрт возьми, Пенни, тебя же похитили, — Йен не может выразить то, что чувствует, более подробно. — И если я могу с этим смириться, Йен, то почему не можешь ты? — Пенни наклоняет голову набок, и Йену трудно придумать оправдание. — Если ты ищешь моего разрешения, Йен, то оно у тебя есть. В глазах Йена наворачиваются слёзы. Разрешение — именно то, что ему нужно, но о чём он никогда бы не попросил, считая, что должен искупить свою вину за то, что подверг опасности друзей и коллег. Последствие, которое он был готов принять. — Я не знаю, захочет ли он вообще со мной разговаривать, Пен. — Не узнаешь, пока не попробуешь, не так ли? — Пенни берёт его телефон со стола и протягивает ему. — Однажды ты уже пошёл на это, когда на кону стояла твоя карьера, так почему бы не пойти сейчас, когда на кону стоит любовь?