Ужастики Повседневного Бытия

      Шкаф трясется как при землетрясении и извергает их из своего нутра прямо во всепожирающую темноту комнаты. Еще какое-то время двери закрываются и открываются с бешеной скоростью, хлопая так громко, что в ушах звенит. А потом все успокаивается.       Лололошка с Джоном сидят на полу и коллективно ничего не понимают. И даже пугаются. Вернее, пугается больше Лололошка, цепляясь окостеневшими пальцами за Джона как за спасательный круг. А сам Джон с трудом верит в то, что первый попавшийся ритуал из Интернета действительно сработал. Ну или это просто банальное самовнушение, однако это ж какой фантазией надо обладать, чтобы внушить себе такое?..       – И что теперь? – спрашивает Лололошка шепотом. – Так и должно быть?       Джон многозначительно пожимает плечами. А потом понимает, что в темноте этого не видно, и произносит вслух:       – Не уверен… Однако исходя из написанного на сайте, такой… хм… побочный эффект возможен. То есть, даже более вероятен, чем физическое проявление нашего призрака. Это значит, что…       Лололошка не дает ему закончить:       – Он типа как полтергейст? И мы его не увидим?       – Если очень захотим – увидим, – отвечает Джон. – Нет, даже не так. Мы его точно увидим. Если не помрем от страха раньше. Меня-то всякими живыми шкафами не напугать, а вот ты… Я предупреждаю: на призрака с кулаками лучше не лезть!       И он произносит это так громко, будто бы ничего не происходит, будто бы никакой монстр не может их услышать, и Лололошка даже сказать об этом не успевает, потому что тихий скрип доносится со стороны двери. Она открывается под чьим-то весом и потому поскрипывает. Что-то стучит по ее поверхности.       – Черт! – ругается Джон, когда не находит вокруг телефона со спасительным фонариком. Приходится шарить руками дальше – то в нос Лололошке, то ему же куда-то в одежду, то в чью-то огромную слюнявую пасть. Джон тут же одергивает руку. Прямо впереди слышится какой-то хриплый утробный рык, грозным эхом отдающий от стен комнаты так, чтобы казалось, будто доносится он отовсюду сразу.       Что-то касается плеча, и Джон оборачивается, чтобы зарядить локтем по морде чудищу, да только ловит внезапную вспышку света в глаза.       Это Лололошка находит фонарик. И светит им в черноту.       – Тут, кажется, призрак был, – констатирует он. – Я слышал его дыхание.       Джон мысленно подмечает: «Кажется!»       Да он ему чуть руку не откусил!       – Это определенно не к добру, – задумчиво говорит Джон. – Как бы мне ни хотелось его исследовать, наверное, стоит перестраховаться и лишить его преимущества. То есть, изгнать. Но не до конца! Если ты понимаешь ход моих мыслей, то…       Выражение лица Лололошки в свете фонарика кажется еще более отстраненным, чем обычно, но слушает он внимательно. Сзади него пляшут тени, вытягиваясь, словно чьи-то длинные когти. Они скачут на его плечах, пока Джон говорит о том, как изгнать этого духа. Когти невесомой сущностью всей этой тьмы подбираются к горлу, пока Джон говорит о том, что нужно всего лишь обрезать нитку на шее медведя. Джон говорит, что после нужно сказать три раза «Бабадук, уходи», пока Лололошка замирает, не дыша, с застывшим пустым взглядом. Джон глядит на него и видит, что тени – совсем не тени, а настоящие когти. Он видит, как из черноты за спиной Лололошки выплывает бледное лицо с тускло светящимися глазами; белыми клыками в черной, будто измазанной мазутом, неестественно широкой пасти. Выплывает и смотрит пристально, пару леденящих душу секунд не делая ничего. И Джон тоже ничего не делает. Потому что боится существо спугнуть. (А вовсе не за Лололошку!)       Оно улыбается зловещим оскалом.       Раз! – и Лололошку утягивает в темноту раньше, чем тот успевает вскрикнуть. Фонарик выпадает из его рук.

***

      Щелк! – ничего не происходит. Щелк! – снова ничего. Выключатель не реагирует. Света нет.       – Нет, ну я так не играю! – гневно восклицает Джон куда-то в пространство, а у самого голос чуть заметно дрожит. Да и коленки дрожат, если честно. – Слышишь, чудище?       Но никто не отзывается. И даже не скребется о двери.       Джон невольно думает о том, что Бабадук, возможно, пришел, чтобы кого-нибудь сожрать. Вот он утащил Лололошку и успокоился. А теперь, быть может, доедает его, сидя где-нибудь под кроватью.       От таких мыслей Джона аж передергивает. Если он и может заикнуться о том, как самолично товарищу голову открутит, то это не совсем всерьез! И он точно не позволит какой-то бабайке сожрать его. Потому, вооружившись фонариком и собственной гениальностью, Джон шагает в темноту.

***

      Голова страшно болит и будто бы раскалывается. Будто бы даже в прямом смысле, ведь удар о стену был крепкий. Крови Лололошка не чувствует, но боль не только в затылке, но и во всем теле не дает ему здраво соображать.       Он вспоминает только то, что произошло секунд десять назад – как фигура Джона растворилась в пустоте, и как неведомая сила швырнула об стену его самого. Причем с такой яростью, будто в действительности собираясь убить.       Лололошка думает о Джоне, которого тоже уже могли… нет, убить его не могли – это просто невозможно! А вот знатно напугать – это да, вполне вероятно. Поэтому Лололошка, держась за стену, на шатающихся ногах аккуратно поднимается.       Что он там говорил? Как этого Бабадука победить?

***

      Найти в не очень большой квартире плюшевого медведя не составило труда. Дурак-призрак даже не подумал о том, чтобы куда-нибудь его спрятать. Поэтому Лололошка с легкостью рвет красную нитку.

***

      Когда когти скребут ламинат – это очень неприятный звук. Здесь он повсюду. И ведь не заставишь призрака платить потом за ремонт!       Джон не боится. Вернее, больше делает вид. Но для призраков неважно, действительно ли ты такой смелый или притворяешься – главное не подавать виду. Поэтому бесконечные «Ба… ба… дук!», скрипы, стоны, крики и рычание на него совершенно не действуют. Даже внезапно падающие с полок вещи. Или перемещающаяся мебель. Или захлопывающиеся прямо перед носом двери. Ерунда!       Даже если эту дверь открыть Джон не может.       Даже если нечто стремительно приближается будто с порывами ветра, как неосязаемый поток воздуха, почему-то рычащего. Приближается и отрезает все пути к отступлению.       На секунду Джону кажется, будто он действительно видит перед собой огромную пасть с белоснежными острыми зубами и черной, как гудрон, слюной, стекающей на пол водопадами, пачкающей чистенький костюмчик Джона. Оно дышит ветром ему в лицо и готовится откусить голову. Джон не успевает среагировать.       А потом зубы исчезают.       По дому разносится пронзительный и какой-то инфернальный вопль.       Мигает лампочка.

***

      – Лололошка! – Когда Джон видит его, серьезное выражение лица сменяется весельем. Но только на мгновение. И Джон снова становится сосредоточен на каких-то своих мыслях. И даже не интересуется, в порядке ли Лололошка. И даже, понимаете ли, не испытывает совершенно никакого желания обняться.       А вот Лололошка испытывает. И налетает на товарища с разбегу так, что тот еле удерживается на ногах, и говорит:       – Я тебя спас, вообще-то!       Джон невозмутимо отвечает:       – А, это ты был.       А потом:       – Может… отпустишь?..       И когда ответных действий не следует:       – Задушишь же!       Тогда Лололошка реагирует, ослабляет хватку и говорит:       – Куда он делся? Я порвал веревку, но не прогонял его. Думаю, нужно делать это вместе. Раз уж мы вместе его вызвали.       – Испугался и в шкафу закрылся, – объясняет Джон. – Не надо его прогонять.       Лололошка только вопросительно изгибает бровь, и Джон продолжает:       – Буду на нем эксперименты ставить, изучать… В общем, спасибо за сотрудничество, коллега. Можете идти.       Лололошка недоумевает:       – Ты совсем с ума сошел? Он тебя сожрет!       – Мне достаточно будет сказать «Бабадук, уходи», и он исчезнет. Я не могу упускать шанс изучить этот субъект, если он прямо сейчас сидит у меня в шкафу!       Лололошка снова не врубается и как-то даже грустнеет.       – Мы не победили? – спрашивает. – Если он все-таки может тебя сожрать…       Джон говорит:       – Так это и не надо! Я же не в качестве аттракциона его вызывал, а ради науки! – Он делает долгую паузу, на пробу дергая дверцу шкафа. Она не поддается. Джон продолжает: – Так уж и быть, можешь переночевать у меня, пока по улицам бродят детки в костюмах упырей. Они явно пострашнее всяких Бабадуков будут.       Но Бабадук протестует, по-злому рыча из недр шкафа. Джон аж сияет.       – Вот, мы уже нашли способ коммуникации! – радуется он, но ни слова больше произнести не успевает.       Потому что раз! – и свет опять пропадает. А из шкафа рычит:       – Ба…       Хрипит:       – …ба…       И воет:       – …дук!