Идеальное предложение

      Он старался двигаться бесшумно, но, все же, вернувшись из ванной, обнаружил Ло уже не спавшим. Мужчина сидел на стуле у окна, на том самом, где еще прошлым утром оставил для парня одежду, и курил, задумчиво постукивая пальцами по ставне. Обнаженная кожа торса переливалась в свете луны, а татуировки казались в сумраке темнее и гротескнее. Он лишь обернулся, завалив голову назад, и выпустил из легких дым. Его силуэт на фоне окна тут же обрел мистической инфернальности, а полуобнаженное тело, соблазнительно окутанное звездными бликами, представилось Винсмоуку самым соблазнительным из того, что он когда-либо видел.       Ло вновь отвернулся. Санджи встал рядом, проигнорировав неуместность их внешнего вида для деловых переговоров, и покачал головой, когда Трафальгар указал подбородком на пачку сигарет, лежавшую на окне. Стоять в белье перед незнакомцем было непривычно, так что Винсмоук оперся ягодицами о подоконник и наклонился вперед, чтобы футболка опустила свой край ниже и прикрыла центр тела.       — Извини, — пролепетал он и вцепился пальцами в облупленную краску.       — За что?       — Я…       — Ты не знаешь, за что извиняешься, пацан… ты делаешь это просто так, чтобы не оставлять между нами лишних обид. Порой такое обижает только больше.       — Я вообще не понимаю, почему ты обижаешься на меня! Я предупреждал, что мои друзья…       — Да, что твои друзья далеки от того, что обычно принято вкладывать в это понятие. Я вижу дружбу иначе. Но при чем здесь твои друзья, дорогой? Ты предупреждал о них, но о том, что сам такой, не говорил ни слова…       — Я… что? Такой?       — Бесчувственный к другим, — выдохнул Ло и встал со стула.       Санджи отвернулся, увидев изгиб стройных ног Трафальгара, облаченных в слишком короткие даже для сна белые шорты. От коллеги по афере вновь пахло кокосом. Винсмоук внезапно понял, что запах его горячей, вспотевшей под солнцем кожи; аромат его шеи, когда по ней стекали капельки пота; запах, который приобрела его рубашка после того, как тело остыло под кондиционером в ресторане; и аромат воздуха между ними в тот момент, когда Ло чуть не поцеловал его у калитки: все это понравилось ему гораздо больше искусственных отдушек его шампуня и геля для душа. Даже остаточного аромата крепких вишневых сигарет, которые курил Трафальгар. Санджи иногда выходил на веранду, едва его учуяв, чтобы просто постоять на своей половине и посмотреть на лес не в одиночестве.       — Извини за то, что усомнился в тебе, — строго произнес Винсмоук, глядя Ло прямо в глаза. — Я не должен был даже подумать, что ты смог бы так со мной поступить. Мы здесь вместе и должны придерживаться правил приличия и здравого смысла. Я бы никогда… никогда не поступил так с тобой.       — Я знаю, — прошептал Трафальгар и вновь невесомо ущипнул Санджи за мочку. — Давай спать, пацан. Я слышал, что завтра не планируется ничего стоящего… целый день у воды, черт возьми! Хорошо, что ты взял мощное средство от загара. Я вот об этом не подумал…       — Ты сунул нос во все мои вещи, или еще что-то осталось нетронутым? — беззлобно буркнул Санджи и улегся в постель.       — Лучше бы спасибо сказал, что тебе не пришлось даже пальцем пошевелить, чтобы жить в комфорте, — зевнул Ло, к удивлению Винсмоука развернувшийся к нему лицом.       — Спасибо, — улыбнулся Саджи и освободил из-под простыни руку, чтобы убрать с лица Трафальгара челку, но вовремя остановился.       Хотя мог позволить себе сделать не только это. Ведь Ло уже физически не смог бы обидеться на него или разозлиться. Но, к сожалению, не смог бы и ответить.             

***

             Утром Винсмоук проснулся под шум воды. Ставни снова были закрыты, и он в очередной раз с благодарностью оценил заботу соседа. Часы показывали половину десятого: завтрак уже был в самом разгаре, ведь по правилам дома его нельзя переносить. На стуле для него висели бордовые шорты и обычная белая майка. Шорты точно были его, взятые на всякий случай, тоже слишком короткие, чтобы являть себя в них миру, а вот белой майки в его гардеробе отродясь не водилось.       Трафальгар выплыл из-за двери ванной комнаты, обернутый в полотенце. Санджи заворожено проследил за тем, как капли воды с волос стекают по худощавому, но красиво оформленному торсу, а после смело взглянул напарнику в лицо, решив, что смущаться не понятно чего с него хватит.       — Ты перепутал вещи.       — Не-а, — фыркнул Ло и отвернулся к шкафу.       Когда полотенце с его бедер медленно поползло вниз, Винсмоук все же отвернулся к окну и для пущего прикрытия своей нервозности распахнул ставни.       — Но это не моя майка!       — Правильно, потому что она моя. Но сегодня ее наденешь ты. Майку, шорты и вон те сандалии.       — Они тоже не мои!       — И не мои. Я нашел их в шкафу. И они твоего размера. А еще жутко дорогие и трендовые. Не выпендривайся. Будь у меня ласта вместо ступней, я бы натянул их на себя сам.       — Лучше б тебя самого уже натянули… может, подобрел бы… — едва слышно пробурчал Санджи.       — Что?       — Ничего, исполню все в лучшем виде, чтобы сделать тебе приятно, котенок, — саркастично выдал Винсмоук и скрылся с вещами за дверью ванной.       Когда мужчины спустились к завтраку, в столовой уже почти не осталось гостей. Брук кормил творогом с ложки свою великовозрастную девушку, а Фрэнки травил байки все той же тетке, с которой зажигал на дискотеке, и Санджи улыбнулся, подумав о том, что, возможно, женщина была в его плену еще со вчерашнего вечера.       Угроз в виде Нами или Зоро в столовой не наблюдалось, поэтому Винсмоук облегченно выдохнул. Он уселся на свое привычное место и бодро похлопал ладошкой по соседнему стулу, а после, когда Ло аккуратно опустился рядом, притянул его к себе за шею и клюнул носом в скулу. Спектакль был лишим, ведь зрителей у них не было, но Санджи почему-то было на это абсолютно плевать. Он улыбнулся растерянному Ло, а после стал собирать для него бутерброд, ловко орудуя пальцами.       С завтраком они расправились не слишком быстро. Видами за окном Винсмоук насладиться не успел, но зато оценил, с какой жадностью Ло набрасывался на приготовленные закуски. Ел он некрасиво, зато по-детски мило, и даже умудрился улыбнуться Санджи с набитым ртом и покивать головой в знак признательности с закрытыми глазами. В эти моменты он напоминал вчерашнего школьника, добравшегося до мамкиного пирога в доме однокурсника во время вечеринки: всех интересовала только выпивка и девчонки, а ему, счастливчику, досталось все самое важное на самом деле. Винсмоук похихикал над напарником, в после потащил его в сад, чтобы покурить перед тем, как выдвинуться на пляж.       Чтобы добраться до места сегодняшнего отдыха, они воспользовались привычным маршрутом. По пути им встретился лишь Виктор с широкими грабельками, собиравший высохшие листики в стопки. Санджи остановился перед калиткой, вытащил из кармана резинку и зажал ее в зубах, а после стал привычно собирать волосы. Под пристальным взглядом Ло руки слушались плохо. Трафальгар вздохнул, подцепил пальцем резинку и потянул за нее, вынудив парня открыть рот и отдать маленький черный кружок. Ловко и умело напарник соорудил на макушке Санджи пушистый хвостик, оставив у лица игривую тонкую ленточку волос.       — Ты похож на щенка с таким выражением лица, — усмехнулся Ло и ущипнул Винсмоука за мочку. Снова.       — А ты на крокодила…       — Почему?       — Улыбка у тебя жутковатая… будем честны, — прижав руку к сердцу, серьезно заявил Санджи, а после расхохотался, глядя на непонимание в глазах Трафальгара, и отпер калитку.       На пляже в том месте, где еще вчера вечером был установлен подиум, виднелась натянутая сетка для игры в волейбол. Чуть поодаль расположился ряд шезлонгов, над которым распахнулся огромный тент, создавший необходимую для укрытия от солнца тень. Шезлонгов было меньше, чем гостей, и предполагалось, что каждой паре достанется по одному. Робин помахала мужчинам рукой со своего места и указала пальцем рядом с собой.       — Твоя подруга просто чудо, — шепнул Трафальгар Санджи, а следом неожиданно подхватил его под бедра и усадил к себе на спину.       Винсмоук рыкнул от неожиданности и слишком сильно обнял Ло за горло. Трафальгар подбросил его вверх, показывая, что держит ношу крепко и надежно, а после все же хихикнул, когда хватка на горле слегка ослабла. Санджи только и делал, что как лишенный внимания хозяина щенок ворчал, пока его фиктивный бойфренд нес их обоих к Нико.       Ло рухнул на шезлонг, и его тело придавило Винсмоука к матрацу и лежавшим в головной части полотенцам, но вставать парню отчего-то совершенно не хотелось. Он толкнул Трафальгара в плечо, вынудив сесть, а после деловито потянул его майку за край, чтобы тот ее снял. Через мгновение в руках Санджи оказался спрей от загара, вытащенный из поясной сумки. А еще через несколько секунд он уже бодро оглаживал рельефную спину Ло, втирая в нее средство, вид имея совершенно невозмутимый и гордый, хотя руки тряслись так, что это стало бы заметно даже сидевшему в доме Гарпу, если бы он смотрел в сторону моря из окна.       — Обед будут подавать сюда, — мечтательно произнесла Робин. — Я хочу есть постоянно… всегда! Даже, кажется, во сне.       — У Рейджу тоже такое было, — усмехнулся Винсмоук, вспомнив, как сестра однажды съела даже просроченные консервы из его холодильника, когда была беременна первым сыном.       — Почему от последствий рождения ребенка должна страдать только женщина, — скривилась Робин и засунула в рот еще одну ложку стащенного из столовой йогурта.       — Мужчины тоже страдают, — вмешался Ло.       — И как же, милый?       Санджи уколола ревность, когда Нико обратилась к Трафальгару так же, как обычно обращалась к нему. Он понимал, что девушка сделала это специально, ведь слово «милый» в ее понимании теперь могло быть их общим обращением. «Поцелуй» носом, щипок за ухо, обернутый вокруг пальца палец: все бы это могло бы принадлежать им, если бы они были правдой. Парень вздохнул и нанес спрей на руки Ло, а после жестом показал, чтобы он самостоятельно с подтеками разобрался.       — Морально. Большинство мужчин в ментальном смысле гораздо слабее женщин, — ответил Ло, принявшись втирать пахнувшее ванилью средство в предплечья. — Им тяжело даже представить себе, что в организме его любимой растет новый человек. Я уже молчу о том, как большая часть таких ослов представляет себе непосредственное рождение ребенка на свет, — закончил он и погладил Винсмоука по коленке в знак благодарности.       — Ты врач, вероятно, тебе проще абстрагироваться от этого…       — Нет, дорогой, я просто мыслю рационально.       — Ты бы пришел на роды? — спросила Робин у Ло.       — Конечно! Женщина не должна страдать в одиночестве!       — Как мило… Фрэнки не хочет. Говорит, что его паника сделает только хуже.       — Зря… разделить такой момент с самым родным человеком… это же потрясающе! — вспыхнул Ло, чем вынудил Санджи очень удивиться искренности и экспрессии сказанного.       — Ты хочешь детей? — улыбнулась Нико, бросив на Винсмоука мимолетный взгляд, который ему не суждено было не заметить.       — Хотел бы… — сдавленно произнес Трафальгар. — Я думал о том, чтобы воспользоваться услугой суррогатной матери еще лет пять назад. Но одинокому волку власти не дают прав на официальное усыновление таких детей… я должен быть в браке.       — В нашей стране это не запрещено.       — Не запрещено, но человека, готового разделить со мной такие простые радости, я тогда не встретил…       — Санджи любит детей, — хитро прищурилась Робин, — племянники обласканы им сильнее, чем собственными родителями.       — Ты преувеличиваешь…       — Нет, милый, вовсе нет! Из тебя получится прекрасный отец! Мы с Фрэнки в этом убеждены!       — Спасибо… — смутился Санджи и опустил подбородок на плечо Трафальгара.       — Повезло же женщине, которая для вас родит… сразу двое пап в поддержке на родах! Вот она — мечта, — выдохнула Нико и грустно заглянула в свой пустой стаканчик.       — Еще рано об этом говорить… — начал было Санджи, но продолжить ему не дал резкий подъем Трафальгара с места.       — Пойду сыграю, — бросил он на ходу и рысцой помчался к площадке, где большая часть гостей уже поделилась на две команды.       Робин вопросительно приподняла книгу. Винсмоук кивнул ей и, скинув сандалии к теннискам Ло под шезлонг, отправив поясную сумку на столик между ним и Нико, сладко растянулся на лежаке, подложив полотенца под голову. Трафальгару досталась команда разошедшейся не на шутку в азарте Нами. Ее полосатое бикини едва прикрывало стратегически важные места, а количество касаний ее ладошек, доставшееся частям тела Ло, утонуло в подсчетах Санджи. За примерно полчаса игры Зоро успел броситься в адрес Трафальгара десятком оскорблений, но все его попытки к расправе за якобы нечестную игру жестко купировались Луффи, игравшим с Ло в одной команде. Если бы не перебранка, зрелище действительно впечатляло бы.       Санджи чувствовал, что начинает засыпать. Игра все еще шла, а Виктор уже выкатил из калитки тележку, на которой громоздились тарелки с обедами, закрытые пленкой. Следом за ним несколько горничных вывезли полные бутылок с прохладительными напитками столики на колесиках. Только он прицелился к тому, что стащит для них с Ло с тележки, как со стороны площадки послышалась череда отборного мата. А после отдыхающие стали наблюдать, как Зоро, завалив растерянного Ло на плечо, несется прямиком в море.       Как им удалось оказаться по шею в воде за секунды, Винсмоук не понял. Эта часть пляжа хвасталась красивым пологим входом, а расстояние между калиткой и кромкой воды не изменилось со вчерашнего вечера, значит, отлива не было. Возня Зоро и Ло выглядела классической: тычки, попытки окунуть друг друга головой в воду, крики, но то, как они оба теряли силу и сцепку с дном, стало очевидно буквально через несколько мгновений.       Санджи не знал, развивало ли его тело когда-либо такую скорость. Он мчался к воде, сегодня невероятно буйной, даже не чувствуя, что тратит на бег какие-то силы. Словно волшебством его несло к глубине, где отчаянно лупил по воде руками Трафальгар. Винсмоук не замечал, что творится вокруг, не слышал вопросительных вскриков, не видел вышедшего из воды Ророноа, недоуменно на него уставившегося. Его цель была черной и постоянно уменьшавшейся в размерах.       Страх, боль, отчаяние, желание любой ценой спасти: все это сдавливало в груди, пульсировало в висках, распространялось на все конечности. Он стремился вперед, а его цель тянуло от него с каждым приходом новой волны сильнее и, казалось, быстрее, чем это возможно. Море обжигало все тело. В легкие бросались пары соли, но Санджи игнорировал дискомфорт. Он плыл так быстро, как умел, и кричал так отчаянно, что кружилась голова. Как только его пальцы цепко схватились за вытянутую руку Ло, боль в середине груди отступила.       — Все хорошо… все хорошо! Дыши носом… носом, котенок! — прошептал он, обхватив лицо Трафальгара ладонями.       — Я…       — Не разговаривай! — прижался Винсмоук губами к его лбу. — Просто дыши, слышишь меня? Глубоко и медленно… Я тебя держу. Держу! Вытащу… прыгай на спину.       Трафальгар послушно обвил шею Санджи, но воздух все еще глотал ртом, как выброшенная на мель рыба. Как только ступни Винсмоука коснулись дна, он выдохнул окончательно, а после передал дрожавшее тело Ло в руки стоявших уже по пояс в воде Джимбея и Фрэнки, на лицах которых застыли одинаковые маски ужаса. Санджи уже не видел их. Только замершего в отдалении Ророноа и силуэт плывшего к берегу Луффи.       Преодолеть расстояние между ними не стоило ему уже ничего, хотя все силы парень бросил на плавание. Он удара в челюсть жениха спас только подскочивший к ним Брук, успевший оттолкнуть Винсмоука в плечо. После Санджи сзади обхватили сильные руки Фрэнки. Парень кричал так, как не позволял себе никогда в жизни, пока болтался в руках друга, как тряпичная кукла.       — Я уничтожу тебя! Тварь! Пусти меня, Фрэнки!       — Да что случилось-то? — озлобленно выплюнул Зоро.       — Он не умеет плавать, дебила ты кусок!       — Меньше надо было чесать языком… не захотелось бы слегка остудить его пыл в водичке!       — Я убью тебя… — зарычал Санджи и вновь попытался покинуть стальные объятия.       — Кишка тонка, — оскалился Ророноа, но тут же притих, когда рядом с ним появился мокрый Луффи.       — Извинись, — холодно произнес парень, глядя жениху куда-то в область ключицы.       — Я…       — Я сказал: извинись! Немедленно. Иначе, свадьбы не будет.       — Но…       — Да что с тобой не так?! — взорвался Луффи и толкнул Ророноа в грудь.       — Извини, — выдавил Зоро в адрес сидевшего на песке Ло, не удостоившего его даже взгляда: Трафальгар неотрывно смотрел на Винсмоука, держа перепуганную Робин за руку.       — И перед Санджи тоже.       — Но, детка…       — Ты плохо меня слышишь? — скривился Луффи.       — Извини, — выплюнул Ророноа, и Санджи стало понятно по выражению его лица, что это не конец конфликта, а только начало.       — Тронешь его еще хоть пальцем: я убью тебя, — прошипел он и все же заставил Фрэнки отпустить себя, а после отошел от толпы на несколько метров.       Луффи погладил его по лопатке. Ладонь друга Санджи сразу узнал, ему даже не нужно было оборачиваться. Он знал, что парочка помирится тут же, как переступит порог своей спальни, но все же сталь в голосе Луффи и то, сколько власти он имел над непокорным Ророноа, одновременно и восхитили его, и в очередной раз показали, насколько ничтожным был его с Зоро роман. Винсмоук перевязал хвост, глядя на море. Ло не должен был видеть его слез. Точно не сейчас. Когда голосу вернулась твердость, а влага на лице превратилась лишь в капли, падающие с волос, Санджи обернулся к пляжу, где кроме Фрэнки, Джимбея, Робин и Ло уже никого не осталось.       — Он в порядке, милый, — ласково прошептала девушка, передав ладонь Трафальгара в руку Винсмоука.       — Я соберу вам обед…       — Не надо, Джим, спасибо, — произнес Санджи и сел рядом с Ло на песок. — Поедим позже…       — Мы будем в доме, — потрепал Винсмоука по голове Фрэнки. — Извини, что сдавил тебя… но, если бы ты его ударил…       — Я понимаю. Спасибо…       Они остались вдвоем. Через несколько минут на их плечи упал вафельный плед и сочувствующий взгляд одной из работниц дома Гарпа. Винсмоук кивнул женщине и притянул Ло ближе. Тремор его тела вибрацией распространился и на Винсмоука, так что парню тут же стало холодно и страшно. Они молчали так долго, что солнце недвусмысленно успело переместить свою тень на соседнюю сторону пляжа.       — Когда я только переехал в дом Зеффа, то боялся всего на свете, — нарушил тишину Санджи. — У нас с Рейджу были разные комнаты, но я неизменно каждую ночь сбегал спать к ней. Старик сначала не противился, а после принялся воспитывать меня мужиком. «Настоящие мужчины не плачут, баклажанчик»: вот так он говорил мне. Хотя я уже и тогда понимал, что он делал это все от недостатка знаний о воспитании. Ты слушаешь?       Ло кивнул и спрятал лицо в ключице Санджи. Жар его дыхания опалил холодную кожу, и Винсмоук вздрогнул, но не отстранился.       — Рейджу видела, что нам с папой тяжело друг с другом, и решила ему помочь. Каждый вечер перед сном она приходила ко мне и рассказывала сказку, после которой я тут же успокаивался и забывал обо всех своих страхах. Я расскажу тебе ее и ты перестанешь волноваться, хорошо, котенок?       Трафальгар снова кивнул и прижался ближе, а его дрожь стала сильнее. Но Ло не плакал, как и подобает настоящим мужчинам по мнению Зеффа: Санджи невольно поразился этому. Чуть не погибнуть в стихии, которую боишься больше всего — это ли не тот самый кошмар, который может прикончить даже сам по себе, что уж говорить о реальности? Ошибись Винсмоук хоть в чем-то, опоздай хоть на несколько секунд, то послезавтра они встречали бы здесь не свадьбу, а похороны.       — На далекой-далекой планете, среди степей и лугов, окруженный реками стоял маленький остров. Он утопал в зелени, там всегда было тепло, а люди, населявшие островок, были добрыми и чистыми душой. Однажды один из старейшин нашел под кокосовым деревом большую жемчужину. Он принес ее в дом и собрался расколоть на сотню частей, чтобы каждому жителю острова достался красивый обломок. Но вдруг жемчужина развалилась на две половинки сама, а из нее на свет появилась крохотная перламутровая ящерица. Старейшина оставил животное себе, а тело жемчужины разделил между жителями деревни, как и хотел с самого начала.       Санджи прервался, чтобы положить щеку на макушку Ло и невесомо коснуться мокрых волос губами. Мужчина в его руках дернулся, но положения тела не сменил.       — Время шло, а ящерица росла. И однажды превратилась в огромного ширококрылого дракона. Ему стало тесно на острове, и старейшина отпустил его на волю, пообещав никогда о красивом создании не забывать. Но не успел ящер скрыться из вида, как на деревню напали жители соседнего острова. Дракон увидел это с высоты и бросился помочь людям, которые его вырастили. Но не успел… а когда увидел, как старейшина умирает от рук захватчиков, превратился в огненный столп и испепелил дотла весь остров. Только жемчужины остались на поверхности черного песка. Дракон собрал их в когтистые лапы и полетел на другую планету, где была зелень и чистые реки, а еще больше не было никаких людей. Стоило только сказочному созданию опуститься на землю, как жемчужины в его руках ожили и стали людьми, которых он любил больше всего на свете. Доброта порождает доброту, котенок…       — Красиво… твоя сестра удивительная…       — Я долгое время думал, что эту сказку она придумала сама… но на деле, ее сочинила моя мама и рассказывала мне и Рейджу пока еще была жива. Я был слишком мал, когда она умерла…       — Мне так жаль, дорогой…       — Не жалей! Я тоскую по тому, чего не помню, или тому, что осталось далеко в прошлом, но имею гораздо больше здесь и сейчас… — улыбнулся Санджи в макушку Ло и глубоко вдохнул аромат его волос.       — Я рад это слышать…       — Ты голоден?       — Нет… но ужасно хочу спать.       — Уже около пяти вечера, судя по солнцу. Думаю, нас даже никто искать не станет… Можем лечь прямо сейчас. Что скажешь? — спросил Винсмоук и обхватил ладонями голову Ло, а после слегка коснулся его носа своим.       — Тебе не обязательно…       — Конечно… но если я выйду к общему столу сейчас, то один из нас точно умрет.       — Хм…       — Что ты ему сказал? — спросил Винсмоук и помог Ло подняться с песка.       — Ничего… это он говорил. Что-то о том, что ты настолько аморфный, что даже в банальной пляжной игре не можешь принять участие. Потом о том, что ты слабый… глупый… он слишком много говорил о тебе для человека, который послезавтра выходит за другого.       — Ничего удивительного в этом нет. Трепаться — не его конек, но задеть меня было его любимым занятием, даже когда мы были вместе.       Мужчины дошли до своей спальни молча. Санджи сбегал к Аделаиде за наваристой кашей и крепким черным чаем с мятой и сахаром и чуть ли не самостоятельно покормил Ло с ложки. Время, которое Трафальгар провел в душе, показалось Винсмоуку вечностью. Он сидел под дверью, боясь даже моргнуть, а когда ручка опустилась, вскочил на ноги, как ошпаренный.       Сам он наспех смыл с себя остатки соли. Намазал обгоревший нос заживляющей мазью и, облачившись только в боксеры, скользнул под простынь, нагревшуюся уже до предела от жара тела Ло.       — Если ты уедешь завтра, я пойму… — прошептал Санджи, глядя в тяжело вздымавшуюся спину.       — Не уеду…       — Ло, извини, я…       — Это была моя идея, пацан.       — Но…       — Спи…       Прежде, чем провалиться в сон, Санджи все же успел почувствовать, как Трафальгар, сотрясаясь всем телом, беззвучно плачет.