Идеальное предложение

      — Ты в порядке?       Санджи открыл глаза и обнаружил Ло полностью одетым у окна. Сегодня ставни не были закрыты, так что солнечные зайчики уже вовсю хозяйничали в комнате и предъявляли свои права на все вещи, хоть отдаленно имевшие глянцевую поверхность. В частности — на очки Ло, ставшие самой главной неожиданностью не только этой поездки, но и последних двух лет жизни Винсмоука.       Классической прямоугольной формы линзы, оформленные в тонкую леопардовую оправу: вот, что украшало нос доктора, задумчиво рассматривавшего что-то внизу через настежь распахнутое окно. Очки Трафальгару невероятно шли, смягчали его суровое лицо и делали визуально моложе. Санджи сел в кровати и подтянул колени к подбородку, любуясь профилем соседа. Ло выглядел по-домашнему расслабленным, лишенным привычной и придурковатой угловатости, но тень печали на щеках все же демонстрировала его отдаленность и чопорную, слегка деланную, холодность.       — Да. Я — настоящая свинья, пацан. Вчера у меня не хватило совести сказать тебе спасибо. Что ж… спасибо! — натянуто улыбнулся Ло, а Санджи догадался, что искренне признавать свои слабости угрюмому напарнику все же очень нелегко.       — Я уверен, что ты бы сделал для меня то же самое, Ло, — улыбнулся он, точно зная, что с такой улыбкой его глаза приобрели персиковый разрез, а щеки — такой же персиковый румянец.       — Вероятно… Людям свойственно защищать то, что они считают своим. Дом, дарящий им безопасность, вещи, которые кажутся им любимыми. Людей, которых они привыкли называть близкими.       — Но мы не близки…       — Да, это так… но ты бросился за мной в воду. Почему?       Винсмоук медленно моргнул, а следом его тело в очередной раз за эти дни прошила неприятная паника. Ло смотрел на него внимательно и без доли иронии, присутствовавшей обычно, как казалось, во всем, что он говорил или делал. Тяжелый взгляд, будто стальная плита, прижал Санджи к месту. Дышать стало больно, а горло сдавило, так что вместо смелого ответа из его рта вырвался только хрип.       — Я не задумывался об этом, — прокашлявшись, ответил он. — Так было правильно.       — Правильно… — эхом повторил Трафальгар. — Правильно — защищать тех, кто тебе дорог, как мы уже успели выяснить. Почему тогда ты не бросился защищать его?       — А разве он был в опасности? Словами можно ранить, Ло, но убить вряд ли… Стихия же…       — Словами можно не просто убить, пацан… а уничтожить. Да так, что даже клетки живой не останется.       — Ты собираешься читать мне проповеди? — фыркнул Санджи. — За то, что я тебе жизнь спас? И тебе доброе утро, черт возьми!       Винсмоук вылез из постели и потянулся. Отследил, как взгляд Трафальгара скользнул от его лица к ступням и задержался на них на мгновение, а после успел поймать миг, когда линзы очков тронул новый солнечный зайчик, пока Ло вновь отворачивался к окну. Санджи невольно осмотрел себя сам, не нашел на теле ничего сверхъестественного, но для убедительности пошевелил пальцами ног, чтобы убедиться, что с ними все в порядке, а пристального внимания конечности вовсе не заслуживают. Он был крепче на вид, чем напарник, но вовсе не являлся тем, на что можно было бы засмотреться. Даже от скуки. Красиво очерченные ноги и явно просматривавшийся пресс были результатом работы в спортзале, куда парню регулярно дарили абонемент коллеги, а не природой. Быть подтянутым и рельефным его обязывала работа, а не какая-то особенная необходимость. Своего типажа у Санджи не было, ведь привлекала его скорее начинка, чем фантик, но на его вкус Трафальгар все же был слишком тощим: его постоянно хотелось от души накормить.       — Завтрак мы проспали, судя по оживлению на улице… — буркнул доктор.       — Куда-то собираются? — задумчиво уточнил Винсмоук, направившись к стулу, где вновь висел готовый комплект одежды. — Ты меня балуешь! — хмыкнул он, указав на свои удлиненные синие шорты и белую футболку в толстую синюю полоску, явно принадлежавшую Ло. — В расписании мероприятия на сегодня не значились… только помощь в украшении сада.       — Явно куда-то ехать, — пожал плечами Трафальгар и покрутил кистью в воздухе, что Санджи мгновенно расценил как призыв ускориться.       Внизу их ждала немного подгоревшая за прошлый день на солнце Робин. Ло тут же подскочил к девушке и забрал у нее из рук тяжелую на вид корзинку с припасами. Санджи подавил очередной неприятный позыв разозлиться без повода и улыбнулся девушке, а после зачем-то ласково провел по острому выступу лопатки Трафальгара ладонью. Ло даже не обернулся, как будто в жесте действительно не было ничего лишнего.       — Этого не было в планах, но мы едем на пикник на лавандовые поля, — кивнув Трафальгару, прощебетала Нико и тут же поманила их за собой на парковку. — Фрэнки остается помогать Гарпу устанавливать арку, так же как и тетушки, которые будут заниматься последними цветочными композициями. Женихи уехали в город за костюмами, а Нами и Усопп сегодня заняты встречами курьеров.       — Кажется, этот день станет лучшим, — тихонько фыркнул Ло так, чтобы только Санджи мог слышать.       Всего к полям направилось три машины. Нико предложила Трафальгару сесть за руль, чем он не упустил шанса воспользоваться. Санджи уселся с ним рядом, а Робин с корзинкой для пикников вольготно расположилась на заднем сиденье. Перед Пежо на внедорожнике ехали к месту событий Джим и Брук со спутницами, а во главе колонны в небольшом седане рулила одинокая Ташиги, постоянно бывшая не на виду. Винсмоук с сожалением подумал о том, что не перебросился с девушкой даже приветствиями, хотя за четыре года отношений с Ророноа она, вроде как, и ему стала довольно близка.       Лавандовые поля были уникальной достопримечательностью. Хозяева угодий с удовольствием принимали здесь и местных жителей, и туристов, продавали сделанную собственными руками косметику и сладости, а так же сдавали в аренду беседки, разбросанные по полям хаотично и так, чтобы гости не мешали друг другу отдыхать. Компания приезжала сюда лишь единожды полным составом, когда Санджи и Зоро только начали встречаться. Те каникулы стали для них первыми, поэтому Винсмоук помнил каждый из тех дней досконально. Даже дорога к месту вызвала у него необъяснимую по своей силе ностальгию. Прошло уже столько лет, но он все же мог воспроизвести в памяти каждое мгновение. Это пугало, это отягощало, бесило и плавило мозги. Ло вел машину слишком спокойно, чтобы это походило на него настоящего, но Санджи списывал все на Робин, которой лишняя тряска была ни к чему совершенно. Забота в лице Трафальгара его и страшила, и восхищала одновременно.       — Сделай мне пару красивых снимков, милый, будь добр, — пропела Робин, едва машина замерла на выделенном ей парковочном месте.       — Конечно! — воодушевился Санджи и тут же достал телефон.       Пока Ташиги и Джимбей договаривались о том, какую беседку займет их компания, Винсмоук занимался фотосессией Робин на установленных рядом с домиком администрации качелях. Нико выглядела очаровательно в нежно-голубом платье в мелкий горошек и белой широкополой шляпе с тонкой атласной лентой. Он не чувствовал аромат сигарет Ло, но знал, что мужчина ошивается где-то поблизости, ожидая команды вновь подхватить на руки корзинку.       Запах лаванды уже сводил с ума своей яркостью. Утопающие в приглушенном фиолете поля манили бескрайностью. Когда он ступил на эту землю в первый раз, небо было затянуто тучами. Стоило им добраться до беседки — пошел дождь. Крупные капли больно били по телу, но его это не остановило. Он вытащил Зоро прямо под ливень и утянул в ту часть поля, где их никто бы не смог увидеть. Они целовались посреди нежно-сиреневого океана до исступления, а бьющие в лицо капли прекрасно скрыли слезы счастья Санджи, оставив бурю сердца незамеченной для глаза Ророноа. Зоро так ничего и не понял. Кажется, они потеряли друг друга из вида прямо в самом начале пути. Образ страстно любимого человека растворился среди этих полей, рассеялся дымкой тумана над ними, а после скрылся в земле вместе с дождевой водой. Его нашел кто-то другой.       — Зачем ты снял очки? — спросил Санджи, когда Ло все же объявился у тропинки, где вся компания ждала его из уборной вот уже десять минут.       — Не думал, что ты настолько внимательный, — хмыкнул Трафальгар, а следом боднул Винсмоука в висок носом, чем заставил его удушливо покраснеть и тут же нацепить на собственный нос солнцезащитные очки.       По полю они шли, взявшись за руки и сцепив пальцы в замок. Санджи не мог не заметить, с каким восторгом Ло смотрит по сторонам и как глубоко втягивает носом чудесный аромат лаванды, перебивающий все остальные запахи. Винсмоук вновь достал телефон и, воспользовавшись замешательством Ло, сделал снимок его обращенного вдаль лица. Солнечный свет идеально падал на кожу, спрятанные за линзами защитных очков глаза светились с этого ракурса, а едва заметная улыбка была такой искренней и теплой, что Санджи перестало хватать воздуха, глядя на нее. Он выложил фото на своей страничке, чем тут же заработал оплеуху от Трафальгара, получившего уведомление о новом посте того, на кого он теперь подписан, и сердечко от Нами.       — Надо и тебе теперь что-то выложить…       — Я завел аккаунт не для этого!       — А зачем?       Санджи закусил губу, чтобы не улыбаться слишком глупо, когда Ло махнул в его сторону рукой и ничего не ответил. Они прошли мимо беседки, заселенной туристами, успели подраться за право идти по протоптанной тропинке первым, обозвать друг друга не слишком приятными словами. Повторить тот день было уже невозможно. И неважно, притворно это было бы или искренне. Но все же когда палец Ло обвился вокруг его пальца, прежде чем они вошли в беседку, Винсмоук умиротворенно выдохнул: это поле для него теперь навсегда останется в прошлом.       Пикник прошел беззаботно, весело и по-настоящему спокойно. Робин уговорила парней сфотографироваться вместе, и на обратном пути домой Санджи почти не отрываясь рассматривал получившееся фото, спрятавшись от попутчиков на заднем сиденье. Робин уверенно вела машину, так как не пила алкоголь, в отличие от Ло, решившего занять место рядом с ней для необременительной беседы. Они говорили о всякой ерунде, вспоминая места, где успели побывать, людей, которых когда-то встречали на своем пути, события, бывшие для них обоих значимыми. Винсмоук не слушал их.       На снимке они обнимали друг друга за плечи. Ло смотрел на что-то над его головой, уложив подбородок на макушку, а сам Санджи смеялся в камеру, как будто в этот момент был действительно счастлив. Как фотограф, Винсмоук был недоволен проделанной работой, но по-человечески фото его восхищало. В нем не было фальши, которую они так старательно давили из себя. Приторно-сладкие улыбки, призванные окунуть окружающих в натуральность их отношений, сменились на что-то теплое, едва поддающееся объяснению, искреннее и настоящее. Санджи хотел бы смахнуть с себя наваждение, но не мог: магия изображенных на фото людей полностью его пленила. Это было похоже на действие любовного проклятья, насланного на него рукой неумелого колдуна, но противоядие пить совершенно не хотелось. Во всяком случае, до тех пор, пока они не выйдут из машины.       Внезапно его телефон, как и телефон Ло, начал содрогаться от уведомлений. Казалось, что трель не прекратится никогда. Дрожащим пальцем смахнув одно из них, Санджи попал на страничку недавно выложенного фото в комментарии, где Нами развернула войну не на жизнь, а на смерть, в попытке доказать всем и каждому, что к концу свадьбы именно с ней останется «великолепный мужчина, изображенный на фото». Количество ответов ей удивляло, количество ее замечаний и аргументов — в отрицательном смысле поражало. Словесный поток, невероятно, но факт, прекратил Зоро, написавший Нами нелестный комментарий о ее собственной профпригодности прямо под одним из ее же ответов Усоппу, направленный на восхищение задницей Трафальгара. Ло просунул голову между кресел, чтобы посмотреть на реакцию Санджи на происходящее, а после, фыркнув, вернулся на место.       Удалять переписку Винсмоук не стал, отвечать — тем более. Только закрыл страничку, выключил звук уведомлений, и убрал телефон в задний карман, стоило им покинуть машину. Робин разочарованно покачала головой, когда сама добралась до посланий, и лишь успела нежно провести по плечу Санджи, пока Трафальгар не оттащил его от машины и не поволок в ту часть сада, где располагались хозяйственные пристройки. И впервые за все время их тактильных отношений, он схватил его за предплечье по-настоящему жестко.       Они остановились у небольшого каменного сарайчика, где Виктор хранил инвентарь для работы на огороде. Ло тут же закурил и принялся расхаживать вдоль вытоптанной к небольшому винограднику тропинке. Санджи видел, что мужчина злится, и совершенно не собирался его осуждать, однако, было в его злости что-то настолько темное, что оно мигом перекинулось и на Винсмоука, вынудив его чувствовать себя готовым лопнуть. Санджи давно уже заметил, что часть эмоций у них с Ло за это время успела стать общей, но анализировать эту странность ему все же не хватало внутренних ресурсов.       — Ты что-то хотел? — как можно спокойнее произнес Винсмоук, но эффект это дало обратный — Трафальгар тут же вышел из себя.       — Все пойдет по пизде, если ты продолжишь так себя вести, пацан! Мне не всралось подтирать тебе сопли всякий раз, как рыжая сучка или твой благоверный обольют нас обоих помоями! Плевать на меня: я им никто, и больше, надеюсь, никогда их мерзкие рожи не увижу! Но ты… ты… Хватит уже быть удобным для всех и каждого! — взорвался Ло и грубо толкнул Винсмоука в стену сарая.       — Так какого хуя ты не уехал тогда сегодня?! Особенно после того, что случилось вчера! Если тебе так опостылело выносить за мной мусор, а, Ло?! Ты знал, что я… блять, ты робот или глыба льда? Ты не понимаешь, что для меня значило приехать сюда?!       — Я понимаю, что любой нормальный человек за три года отпустил бы это говно и двигался бы дальше с гордо понятой головой! Тебе ничего не мешало к этому времени иметь настоящие отношения!       — Значит, я ненормальный! Доволен? Ты это хотел от меня услышать?       — Не это!       — Я люблю его, ты, блять, можешь это понять, или нет? Ты хоть кого-нибудь в своей идеальной жизни любил?!       — … и установим их здесь…       Приглушенный голос Зоро раздался четко слева, что осветило его неизбежное возникновение около сарая буквально через несколько мгновений. Если он застанет их ругающимися, то поймет, что в вылизанном облике счастливой парочки настоящего ничего нет, и одержит и в этом состязании победу. Санджи стало противно от собственных мыслей, ведь за эти несколько дней он не только успел странным образом привязаться к Ло, но и заразиться его дурацкой идеей напустить Ророноа побольше пыли в глаза. Воспоминания об их союзе в стенах этого дома вспыхивали в памяти ярче, и даже странное волшебство, заставлявшее его думать о Трафальгаре больше, чем он того заслуживает, не перетягивало предел внимания на себя. Признаться вслух в чувствах к другому человеку сложно, если оппонент заранее знает, что они невзаимные. Они с Ло никогда не обсуждали эмоциональную часть представления, только то, что следует делать и говорить. И лишь проговорив четко и громко то, что сохранилось в душе сквозь годы, Винсмоук понял, что, возможно, несколько покривил душой, а его выпад в сторону Трафальгара и вовсе был лишним, но отозвать назад сказанное уже не получится.       — … будет лучше, если дополнительные стулья сгрузят чуть дальше от входа…       Зоро шел сюда, а в спутницах у него была вездесущая Нами. Именно та, кто довел их до первой реальной ссоры. Санджи волком смотрел на Ло, исступленно качавшего головой и глядевшего строго ему в глаза. Губы Трафальгара изогнулись, как у капризного ребенка, готового вот-вот разрыдаться из-за игрушки, которую ему отказались покупать, а тени под веками почернели до некрасивого сизого оттенка. Шелест шагов раздавался уже совсем близко. Винсмоук попытался обойти Ло, чтобы выйти навстречу опасности первым, но сильная рука вновь прижала его к каменной кладке стены сарая, заставив тело застыть от ужаса.       Сейчас не слишком существенная разница в росте ощущалась пропастью, ведь Санджи сжался в ожидании размашистой пощечины. Отец бил его в детстве. Братья измывались, унижали, заставляли делать омерзительные даже для взрослого вещи, что уж говорить о пятилетке. Он был знаком с насилием не понаслышке. Он никому и никогда этого не говорил, стараясь забыть кошмары своего раннего детства, даже Зоро, у которого тоже однажды поднялась рука, а ведь он столько лет был для Винсмоука самым близким во вселенной человеком. Но на его щеку не обрушился удар. Вместо этого ледяная ладонь Трафальгара легла на шею, а пальцы второй руки обхватили талию справа.       — … это после, Нами, у нас не будет времени, чтобы…       Продолжение фразы Санджи не услышал. Впервые за три года его губы почувствовали вкус губ чужих, что не только выбило его из колеи окончательно, но и заставило все органы разом отключиться. В этот раз увернуться он не смог. Если бы это было простое прикосновение, как в кино, где актерам должно отыграть свои роли, то он бы не удивился: все же им нужно было как-то оправдать свое нахождение здесь, а необходимость уединения для интимного слияния подходила для этого как нельзя кстати. Но в чувственном касании, казалось, не было даже намека на фальшь. Ло практически невесомо сжимал его шею, пустил ладонь выше по талии так, что она оказалась на лопатке, отрезав ей доступ к неприятному на ощупь камню. Санджи инстинктивно разомкнул губы сразу же, чем дал Трафальгару зеленый свет на дальнейшие действия.       — … извините…       Вот и все, что сумел расслышать Винсмоук за сумасшедшим стуком пульса в ушах, поглощенный огнем внезапной ласки. Его руки сами обняли Ло за ребра, ноги разъехались в стороны, внутренние поверхности бедер осели на втиснутом между ними бедре Трафальгара. Веки прикрылись против воли хозяина, хотя Санджи предпочел бы смотреть партнеру в глаза, чтобы прекратить безумство, ведь его собственное тело отказывалось слушаться: парень не мог вырваться из сладкого плена, не приложив усилий. Вот только он догадывался, что ответного взгляда не получит: партнер зажмурился еще до того, как выбить почву у Винсмоука из-под ног.       Кожа Ло пахла кокосом, его измятая в хлам беспокойными пальцами Санджи футболка — цветочным кондиционером и потом. Его губы все еще хранили вкус сидра, кислили от выкуренной сигареты, его язык был широким, мягким и двигался плавно и глубоко, а не резко и хаотично, как можно было бы себе представить в сложившихся обстоятельствах. Полный нежности поцелуй вскружил голову, а реакция изголодавшегося по ласке тела смутила и напугала, но Санджи никак не мог отстраниться первым.       Он тяжело дышал и ерзал на месте, практически сидя на не слишком широком и плотном, но крепком не только на вид бедре Ло, тянул его ближе за ворот футболки, хотя между их тел уже не осталось даже воздуха. В тот момент, когда исписанная узорами рука Трафальгара трепетно скользнула в его волосы, а пальцы сжали пряди на затылке одновременно и напористо, и невесомо, Санджи понял, что окончательно теряет связь с реальностью и уперся предплечьем в его грудь, чтобы остановить.       Ло не остановился. Лишь переместил влажные губы к выступу челюсти и сомкнул их вокруг косточки. Санджи только после этого заметил, что продолжает одной рукой сжимать его футболку и притягивать торс к своему, а бедрами подаваться вперед, как подросток, впервые добравшийся до взрослых развлечений.       — Какой ты все-таки еще юный… — прошептал Ло в жилку на шее Санджи и переместил ладонь, все это время жестко державшую его ягодицу, вперед.       Жар желания расползся от щек ниже, когда пальцы легли на член, а нос Трафальгара прижался к уху. Ло очертил твердый ствол по всей длине, сжал головку и толкнулся бедрами в подвздошную кость партнера. Санджи понял, что в уязвимом и открытом положении находится не один, но легче ему совершенно от этого не стало. Он набрал в легкие воздух, чтобы вербально высказать сомнения по поводу происходящего, но ладонь Трафальгара умело скользнула за пояс шорт пальцами вниз, пробралась в белье. Стоило разогретым фалангам коснуться основания члена, Санджи низко и отчаянно застонал.       Ло двигал рукой вдоль ствола быстро, но плавно. Обнаженная головка неприятно терлась о ткань белья, но удовольствие, которое дарила заботливая ладонь, перекрывало малейший недостаток в их близости. Санджи прерывисто дышал, перехватывал скользившие по его лицу губы, чтобы вновь затянуть партнера в поцелуй, жался к нему, сжимал ягодицу, призывая Трафальгара толкаться в его бедро сильнее и чаще, шептал непристойности на испанском — родном языке его папы, облачая их слияние в настоящую феерию похоти. Гладил щеку свободной ладонью и щекотал жесткие бакенбарды. Вожделение полностью овладело его телом, а мечтал он лишь о том, что как только острый пик оргазма закончится, он упадет перед Ло на колени и сделает для него все, что будет в его силах.       Разрядка вышла яркой, стон — громким, даже прикрытый яростным поцелуем. Санджи открыл глаза, когда ощутил пустоту везде, где только что было пластичное тело партнера, и увидел тяжело дышавшего Ло в нескольких шагах от себя. Рука, только что подарившая ему освобождение, была сжата в кулак, что выглядело еще вульгарнее, чем то, что происходило с ними минутами ранее.       — Что ты…       — Любил, пацан… — хрипло произнес Трафальгар, — вот тебе ответ… Любил так, как тебе и присниться бы не могло. Или могло, но только в кошмаре.       — Я не…       — Не ходи за мной.       Прежде, чем Трафальгар развернулся и широким шагом ушел за сарай, Санджи успел заметить на его светлых шортах неприглядное мокрое пятно. Вопрос о том, как они будут смотреть друг другу в глаза, теперь стал главным на повестке любого дня. Парень не был против случайных связей, хоть никогда такое и не практиковал, но ведь Ло случайным не был. К тому же то, что случилось между ними, вряд ли можно было полноценно отнести к сцене в спектакле, ведь зрителей у них не было практически с самого начала. Зоро хватило ума извиниться и уйти, а вот Санджи выдержки выстроить между ними барьер все же не доставало.       Винсмоук добрался до спальни примерно через полчаса. Четырех перекуров ему не хватило, чтобы осмыслить случившееся и набраться смелости вновь завести неприятный разговор. Острый на язык Ло найдется с ответом, а у Санджи просто не будет аргументов, чтобы продолжить спор. Трафальгар прав: пора уже перестать быть удобным для каждого, укачивая в руках свою боль и проглатывая обиды. Винсмоук мог бы потягаться с соседом в умении лаять и саркастично шутить, не будь он прибит к земле поражением на любовном фронте. С этим нужно завязывать.       Ло в комнате не оказалось, а из вещей пропали «дырявые» джинсы и клетчатая рубашка, которая Санджи очень нравилась. Он принял душ и решил, что пропустит ужин. Пришлось отмахнуться от топтавшегося за дверью Усоппа и соврать, что у него болит голова. Прикрытие вышло превосходным, ведь можно было присовокупить ко лжи то, что Трафальгар уехал в город за «особенным лекарством».       Осознать случившееся до конца было невероятно сложно. Почему и зачем Ло так поступил? Только ли желанием защитить их фиктивные отношения было обусловлено его поведение? Трафальгар не играл неприязнь или злость: они всегда были искренними. Не притворялся с нежностью во взгляде, когда пытался поцеловать Санджи в первый раз. И совершенно точно вел себя не искусственно, когда позволил их телам соединиться каждой клеткой. Вспомнив, что именно он шептал Ло, пока находился во власти его рук, Винсмоук до конца понял все.       К сожалению, его все, касалось лишь его одного.