Идеальное предложение

      На бесполезное хождение по комнате Санджи потратил несколько часов жизни. Прогулка Ло затянулась явно дольше, чем он ожидал, а мандраж перед предстоящим днем усиливался с каждой минутой стократно без поддержки напарника. Любовника? Настоящего парня? Как теперь ему следовало называть Трафальгара?       Случившееся все еще укладывалось в голове плохо. С течением времени все то, что они успели наворотить, и без того превратилось в настолько спутанный клубок чувств, что самостоятельно Винсмоук уже не мог отличить реальность от вымысла, а поделиться проблемой ему было совершенно не с кем. Близость лишь добавила сомнений в том, что происходящее между ними не правда. Искренний разговор с Ло поставил бы правильный знак препинания в конце предложения: «Между нами что-то происходит», но он предпочел сбежать. Винсмоук же большую часть жизни привык смотреть опасностям в лицо. Даже если заранее знал, что проиграет. В этот раз он был уверен, что уже выиграл.       Он мог отчасти понять злость Ло. Морального права бросаться в него обвинениями у Санджи не было. По-человечески он должен был быть Трафальгару благодарен до неба за то, что тот оказывает ему ничем неизмеримую поддержку здесь. О личной жизни товарища Винсмоуку было не известно. Одиночество Ло являлось настолько очевидным, что спроси Санджи прямо о том, есть ли у соседа постоянный партнер, ответ явно был бы однозначным. Мужчина, с которым он застал Трафальгара в тот день, больше у дома замечен не был, как и его приметная ярко-розовая праворульная Тойота. Будь у Трафальгара любовник, он бы ни за что не предложил себя в качестве спасительного буйка: в том, что в отношениях Ло верен и предан, сомнений быть не могло.       Слова о любви нелюдимого доктора задели настолько, что он впервые по-настоящему разозлился — это не могло ничего не значить. Любовь толкает людей на странные вещи, кому, как не Винсмоуку, об этом знать. Желание быть с кем-то порой рассыпает перед глазами пыль, сквозь которую уже не видно рациональных выходов из любой ситуации. Возможно, на другой конец света вместе с малознакомым человеком Трафальгара привел вовсе не азарт, а нужда переключить на что-то внимание и поддаться магии несуществующих отношений, чтобы просто почувствовать себя живым. Вероятно, все это время они с Санджи были в одной лодке. Могло ли быть так, что этим выпадом Ло тоже хотел кого-то задеть?       Думать об этом было неприятно. Представлять, как другой человек мучается из-за того, что Трафальгар где-то не с ним — больно. Ни одному из них больно быть не должно. Несправедливость жизни окутала Винсмоука плотным саваном печали, и он решился выйти на позднюю прогулку, когда голоса на улице окончательно стихли.       Безоблачное небо осветило ему путь к калитке. С погодой на завтра женихам невероятно повезло: прогноз, как и увиденная реальность, обещали солнечный яркий день, в меру жаркий и с раннего утра светлый. Санджи невольно улыбнулся, представив, с каким восторгом Луффи встретит рассветный час. Его лучший друг заслужил счастья, и неважно, каким путем оно ему досталось. Винсмоук здесь никто. Лишь неприятное обстоятельство. Дополнение. То, чего могло и не быть.       Море смотрелось невероятно спокойным. Черничная поверхность воды едва колыхалась, а издаваемый ею звук приятно успокаивал. Санджи вспомнил высоту волн днем ранее, их силу, звук ударявшей в лицо пены. Хрипы Ло, крики его друзей. Море хотело свою жертву, хотело расправы. Хотело забрать у Санджи что-то действительно важное.       — Не получишь… — буркнул он и уселся на песок, подставив голые ступни успевшим слегка остыть морским языкам.       Он курил уже третью сигарету, когда услышал скрип калитки. Звук его не удивил, скорее раздосадовал. Нарушение уединения в самом прекрасном месте усадьбы мгновенно еще больше испортило настроение. К тому же, он знал, кого увидит буквально через несколько секунд.       Зоро упал на песок рядом и потряс бутылкой джина в воздухе. От него пахло перцем и чем-то удушающее сладким. Совершенно не тем, чем тогда, когда они были вместе. Санджи покачал головой на немой вопрос о том, будет ли он пить, и уставился на место соединения неба и моря. Там ничего не было.       — Что ты здесь делаешь?       — Пью. Разве не видно?       — Это мое место…       — Я знаю.       — Знаешь?       — Хм… ну, это никогда не было секретом. Во всяком случае, для меня.       — Ты следил за мной?       — И что ты мне сделаешь? — оскалился Зоро и отпил из бутылки.       — Зачем?       — Затем, что мог. И могу.       — Ты ведешь себя глупо.       — Как и ты.       Тишина между ними всегда давалась Санджи невероятно тяжело. Только сейчас, сравнив с тем, как она ощущалась между ним и Ло, парень понял, настолько пустыми с самого начала были их отношения с Ророноа. Важно, чтобы человеку с человеком было о чем поговорить, помечтать, посмеяться. Но не менее важно, чтобы с ним было о чем помолчать. Молчание с Трафальгаром на веранде было мягким и успокаивающим, тишина с Зоро всегда — колкой, острой и давящей на плечи. Наедине с самим собой в пустоте одинокой квартиры и то было приятнее, хотя Винсмоук ненавидел быть один. Ему нравились люди, постоянно сменяющие друг дружку события, реверансы разговоров и водоворот планов на будущее, которым хотелось бы с кем-то поделиться. Делиться чем-то с Ророноа было бессмысленно всегда.       — Где Луффи?       — Спит.       — Он знает, что ты здесь?       — А должен? Мы оба довольно самостоятельные, пусть так и не кажется окружающим.       — А то, что ты снова пьешь?       — Могу себе позволить.       — И какая печаль подвела тебя к алкоголю на этот раз? Раньше ты бухал, потому что был со мной, хотя хотел быть с ним.       — У меня свадьба завтра. Хватит читать нотации, дай расслабиться.       — Ты ведешь себя глупо.       — Ты уже это говорил…       Винсмоук вырвал бутылку из рук Зоро и сделал большой глоток. Пойло обожгло горло, и только чудо помогло парню не закашляться. Смешок Ророноа не добавил в копилку приятных о нем впечатлений баллов. А его пальцы неприятно обожгли руку, когда Санджи протянул тару обратно. Здесь все было не так.       — Где твой благоверный?       — Гуляет. Мы тоже довольно самостоятельные.       — Поругались из-за рыжей? Что ж… примирение вышло…       — Заткнись…       — Зачем ты притащил его сюда? Чужакам тут не место.       Санджи кивнул, ведь это было чистейшей правдой. Вот только когда-то Зоро тоже был чужаком, как и он сам. В разное время к команде единомышленников присоединились все по очереди, пока они не сформировали собой настоящий альянс. Фрэнки был чужаком, пока его не привела Робин. Жена Джима, спутница Брука, Кайя. Каждый из них когда-то не вписывался. А теперь без них предстоящее торжество представить себе было невозможно.       — Ты должен думать об этом в последнюю очередь. А думаешь в первую. Тебе не кажется это странным? — безэмоционально уточнил Санджи, вновь закурив.       — Зачем он здесь? — упрямо переспросил Зоро и выдрал из рук Винсмоука пачку.       — Луффи не одобрит.       — Лу здесь нет. А еще у него нет проблем с контролем, в отличие от тебя.       — Ха… ты что-то путаешь. В отличие от тебя самого, я никогда не пытался управлять твоими делами и планами, пока мы были вместе. Ты же продолжаешь этим заниматься и после того, как мы расстались. Алкоголь плохо влияет на все сферы жизни, дорогуша. Я думал, мы это переросли.       — Ты лезешь не в свое дело…       — Так же как и ты, когда указываешь мне, что я должен, а чего нет.       — Мне ничего не будет стоить вышвырнуть тебя отсюда…       — О, ты этого не сделаешь, — хихикнул Санджи, выпустив Зоро в лицо облачко дыма. — Луффи любит меня. Ты никогда не пойдешь против него. Именно поэтому приказал мне приехать.       Сообщения не приходили уже несколько недель. Винсмоук боялся лишний раз брать телефон в руки, чтобы не нарваться на послание, которое он умудрился случайно пропустить. Казалось, что над головой, наконец, рассеялись тучи, а вместо выхлопных газов в легкие вновь поступил чистейший живительный кислород. Наутро после получения приглашения ощущение приобретенной эйфории снова Санджи покинуло, ведь на экране смартфона издевательски горел новый мессендж.       

Не вздумай не приехать. У меня в запасе будет три дня, чтобы приволочь тебя в поместье за шкирку. Поверь, лучше бы тебе добраться до нас самостоятельно.

      Даже если бы не гениальный план Ло, ему все равно пришлось бы явиться. Зоро не разбрасывался угрозами, а сразу переходил к их выполнению. За три года врозь Винсмоук получал сотни различных сообщений. Иногда практически ежедневно. Очередной день рождения, на котором без него спокойно бы обошлись, новоселье, чья-то крупная покупка, чей-то выход на новую работу: перед каждым событием Санджи получал недвусмысленное послание о том, что его ждут. Единственным мероприятием, которое он посетил бы сам и без напоминаний, была свадьба Робин.       Иногда сообщения не носили в себе особого смысла. Зоро мог писать целые поэмы на тему удивительно приятной погоды, дотошно перечислять, чем они с Луффи занимались в выходные, или, напротив, бросаться короткими репликами о том, что на работе полный завал. «Холодно», «Скучно», «В «Атмосфере» отвратительное пиво, таким, как ты, такое нравится»: вот примерный список того, что Винсмоук мог получать в течение дня. Он никогда не отвечал, но омерзительное чувство того, что за ним постоянно кто-то наблюдает, не покидало его ни на секунду.       Они никогда не обсуждали эту странную привычку Зоро. Санджи просто казалось, что Ророноа таким образом пытается побороть внезапное чувство вины перед ним. Вряд ли это было так, но думать о том, что бывшему возлюбленному доставляет садистское удовольствие его мучить, Винсмоуку все же не хотелось. Любовь к Луффи делала Зоро слабым и уязвимым. Страдания, которые ему пришлось пережить, — жестоким. Он был из тех, кто влюбляется один раз и на всю жизнь, и высыхает, не получая желаемого. Сох под палящими лучами любви Санджи Зоро слишком долго, чтобы ему не понадобилось приличное количество времени на восстановление. Времени прошло уже достаточно.       — Я велел тебе приехать одному.       — Извини, у меня теперь есть парень. Почему я должен был явиться сюда в одиночестве? Только из-за того, что тебе бы этого хотелось?       — Давно ли у тебя голос прорезался… — цыкнул Зоро и уставился на уже совсем почерневший горизонт. — Когда ты не возникал, то казался милее.       — Тебя это волновать больше не должно, разве нет?       — Меня и не волнует… только то, как он на тебя смотрит.       — И как же? — саркастично бросил Санджи.       — Как будто хочет сожрать…       Винсмоук против воли ухмыльнулся, а после понял, что делал так раньше довольно часто, даже в обществе Ророноа, хотя его воля должна была быть полностью подавлена в те моменты. Он никогда не лез за словом в карман, не терпел оскорблений в свою сторону, не желал отпускать обидчиков без ран. Насколько же изменила его привязанность? Как же быстро чувству неполноценности удалось его сломать? Сильного, красивого, знающего себе цену. Романтичного, чистого душой, открытого сердцем.       Санджи помнил, как возвращался в пустую квартиру в первые дни после того, как Зоро его бросил. Ророноа не забрал с собой из их крохотной студии ничего, кроме своего рабочего ноутбука и верхней одежды. В шкафу все еще висели его вещи, и Винсмоук часами сидел в нем, вдыхая аромат любовника, не в силах оторваться. Обнимал себя рукавами его рубашек, прятал лицо в вытянутых свитерах, рыдал, свернувшись на полу в ванной комнате, обложенный туалетными принадлежностями: грязным флакончиком с пеной для бритья, замусоленной зубной щеткой, неприятной уже на вид мочалкой. Он спал, уткнувшись носом в подушку Зоро, которая все еще им пахла, и первые несколько месяцев не мог заставить себя даже выстирать белье. Только когда щеки обсыпало прыщами, а редактор журнала сделала ему замечание, что в таком виде на работу являться просто возмутительно, Санджи решился на перемены. И сжег все вещи Ророноа на заднем дворе дома Зеффа.       Алкоголь спасал. Спасала Нами, бившая словами хлеще, чем рукой. Хотя и к этому способу приводить Винсмоука в чувства ей доводилось прибегать. Он ненавидел новоиспеченную парочку, избегал тех, кто хотел с ним поговорить, игнорировал Робин, несколько раз стучавшую в его дверь. Он потерялся во мраке, где не было ни одного просвета, способного указать ему путь наружу. Он тоже, как и Зоро, любил Луффи и хотел ему настоящего счастья, даже если это в клочья разорвало бы его сердце. Он не должен был вмешиваться, не должен был лезть. Это он виноват во всем, что с ними случилось. Не высчитал, не догадался, ошибся и понес достойное наказание. Но сколько еще оно должно длиться? Разве он уже не искупил все свои грехи? Разве то, что он провел три года в раскаянии и одиночестве, не выдало ему индульгенцию? Разве он сам не заслужил быть счастливым?       — Не думал, что тебя это задевает.       — Меня и не задевает…       — Лжешь, иначе не сказал бы об этом ни слова.       — Ты счастлив? — задумчиво спросил Зоро, глядя на то, как вода ласкает их ступни.       — А ты? — выдохнул Санджи, щелкнув пальцем по сережкам в ушах Ророноа.       — Больше… больше, чем ты мог бы себе представить. Я так боялся… боялся, что он откажется. Я тогда просто… вернулся бы к началу? Он улыбается, смеется, говорит, что любит меня, а я все еще не могу в это поверить… просто не могу осознать. Я должен чувствовать себя виноватым за то, как мы поступили с тобой, но не чувствую. Меня не терзало это ни единого дня. Можешь злиться или осуждать, но я не стану тебе лгать. Я ведь никогда тебе не лгал…       — Это…       — Послушай… — прошептал Зоро и развернулся к Винсмоуку лицом, — мне жаль, что так все вышло. Я никогда не хотел, чтобы ты любил меня. Ведь кроме боли нам обоим это ничего не приносило. Если бы я просто ушел, ты бы стал искать способ все вернуть. Это не нужно было ни одному из нас. Я признался ему с пьяных глаз… это было неправильно, некрасиво, не так, как я когда-то представлял. А он заплакал… и сказал, что тоже любит меня, но не станет лезть. Мы…       — Вы… вы спали за моей спиной больше года. Ты не считаешь, что гораздо честнее было сказать обо всем прямо? И зачем мы говорим об этом сейчас? Ты завтра женишься. Выходишь за человека, которого будешь любить до гробовой доски. Человека, который обожает тебя. Ты продолжаешь написывать мне сообщения, травить, измываться… так теперь еще и ревновать к моему новому возлюбленному! Ты чуть не утопил его, Зоро! Почему?! Почему даже сейчас мое присутствие на этой планете не дает тебе покоя?! Если бы я вскрылся, было бы лучше? — взорвался Санджи, а после вытер предательски выкатившуюся одинокую слезу со щеки.       — Нет! — выпалил Ророноа и схватил его за запястье.       — Не трогай меня!       — Я просто не хочу, чтобы ты уходил…       — Куда?       — От нас…       — Ты нажрался… пошли домой.       — Нет, я… он заберет тебя у нас. Я видел… видел, как он на тебя смотрит. Хочет защитить… уберечь. Я не думал… не думал, что он такой. Он заберет тебя у меня…       — Ты что несешь, господи, — окончательно разозлился Винсмоук и встал на ноги. — Пойдем. Лу проснется и испугается, что тебя нет. Умоемся у колодца… он не должен унюхать, что ты пил. Перед свадьбой, еб твою мать! Вставай, засранец! — твердо произнес он и потряс рукой в воздухе.       — Мне просто больше совершенно не с кем поговорить… — прохрипел Зоро и спрятал лицо в предплечье.       Санджи удивился, но вида не подал. Обошел горе жениха и поднял его на ноги, подхватив подмышками. Треснул по шее для профилактики и потащил к калитке, подгоняемый поднявшимся легким ветром. Главное, чтобы бриз не нагнал на небо облака.       — Ты счастлив с ним?       — Очень!       — В чем он лучше меня?       — Во всем, пьяная ты башка!       — Это хорошо… тебе нужен был кто-то лучше меня, — икнул Зоро и уткнулся носом Санджи в плечо. — От тебя пахнет им… противно!       — Знаешь что? Ты прекрасно справишься с водными процедурами сам, — выплюнул Винсмоук и бросил Ророноа у колодца. — Лу я ничего не скажу, как, собственно, и всегда. Надеюсь, больше свое счастье топить в алкоголе ты не будешь. Разуй глаза и пойми уже, наконец, что он действительно тебя любит. Он не такой, как ты, и притворяться бы не стал. Хватит его подозревать и судить по себе. Умойся, чучело. И не лезь больше в мои дела! Дружить я с тобой не собираюсь, ты достаточно попил моей крови… Напишешь еще хоть одно сообщение в своей излюбленной манере — отправишься в бан. Но если захочешь поговорить по-человечески… просто позвони, придурок, — бросил уже по пути к дому Санджи и махнул внезапно протрезвевшему Зоро рукой.       Винсмоук принял решение вступить в новый день, будучи собой прежним. Таким, каким его помнил старина Гарп и лучшая часть из его друзей. Ехидным и открытым, веселым и добродушным, ярким и иногда до удушения раздражающим. Он собирался начать прямо сейчас. Но поупражняться на одноразовом любовнике в остроумии не вышло. В ту ночь Ло так и не вернулся.