Идеальное предложение

      На этот раз разбудил Санджи отчаянный стук в дверь и приглушенные крики Усоппа. Он смахнул с себя дрему и обернулся на соседнюю часть кровати в надежде обнаружить рядом лохматую макушку Ло, но взбитая им же перед сном подушка намекнула, что напарник все же не возвращался. В желудке кольнуло, а к горлу подкатила паническая тошнота, но Винсмоук справился с ней, а после посмотрел в зев шкафа, где в чехле все еще висели их костюмы. Чехол Трафальгара выглядел нетронутым, а его туфли все так же покоились на нижней полке. Значит, он обязательно вернется.       — Да иду я! — крикнул он Усоппу и направился прямиком в душ.       Времени на долгие сборы у него не осталось. Как один из тех, кто будет стоять у алтаря рядом с женихами, он должен был явиться на инструктаж перед завтраком, но все безбожно проспал. Повезло, что ему не вручили для хранения кольца и не заставили учить какую-нибудь пафосную речь, написанную Нами. Санджи чувствовал себя рассеянным и подавленным в последние дни сильнее, чем обычно, но времени на рефлексию у него уже не осталось. Он наспех принял душ и аккуратно уложил волосы, влез все же в чехол со своим костюмом и улыбнулся тому, что сделал правильный выбор. Взглянув на себя в зеркало, он убедился в этом еще раз.       Его тройка была классической по составу, но современной и необычной по крою. Сюртук с атласным воротником-стойкой и похожими на монетки пуговицами, жилет с жилами по бокам и такой же лентой на спине, который можно было затянуть, как корсет, и укороченные узкие брюки с лампасами. Костюм из тончайшей шерсти, смешанной с шелком, насыщенного цвета бургунди идеально подчеркивал оттенок волос Санджи, а черная рубашка — золотистые переливы его загара. Он выглядел идеально, так, как будто свадьба сегодня у него самого. Ухмыльнувшись непрошенным мыслям, парень на скорую руку написал записку для Трафальгара и тут же направился вниз.       Сюртук пришлось оставить в гостиной в груде чужих нарядов. Любимый диван Гарпа утопал в пиджаках всех оттенков красного и рыжего, а сам старик щеголял в кирпичного цвета фраке и постоянно проверял время, глядя на циферблат часов на цепочке, прицепленных к поясу брюк.       — Не нервничай, дед, — пропел Санджи и предложил Гарпу сигарету.       — Посмотрим на тебя, когда твои отпрыски будут жениться, сынок, — проворчал старик и обвел взглядом сад за окном. — Я всегда считал Зоро не лучшей парой моему внуку. После того, как он обошелся с тобой… Луффи не святой, я это признаю, но все же ему не хватало жизненного опыта, чтобы понять все. А потом я узнал, что мой крохотный внучок сам заварил всю эту кашу. Я не могу презирать свою плоть и кровь, а вот того, кто его к тому подвел — запросто. До сих пор не могу смотреть на Ророноа в должном ключе, хотя в их любовь верю. Просто она не должна быть… такой…       — Не тебе судить их, — пожал плечами Винсмоук. — А я свое уже отплясал. На костях чужих чувств не построишь собственные. Нужно уметь отпускать…       — Ты отпустил? — задумчиво спросил Гарп.       — Да. Не забыл, не простил… но отпустил. Я люблю Лу. И да, он не так прост, как кажется, хоть тебе должно быть и неприятно это осознавать, но…       — Я вижу, что ты счастлив с Ло. Я бы хотел, чтобы мой внук тоже был счастлив. Чтобы у него горели глаза так, как горят сейчас, до самых глубоких седин. Но счастье не должно идти по головам…       — Ты не знаешь, старик… ничего не знаешь, — покачал головой Санджи и уставился на цветочную арку, где Фрэнки и облюбованная им тетушка расправлялись с успевшими за ночь облететь бутонами, заменяя их на новые.       Арка и стоявший за ней небольшой алтарь были поистине самым прекрасным, что Винсмоук когда-либо видел, а свадеб он повидал немало. В юности приходилось подрабатывать фотографом на мероприятиях, так что к определенному моменту он стал неплохо разбираться во всей этой мишуре. Сам о свадьбе Санджи уже и не мечтал, а от любых подработок в последние два года отказывался, ведь работа в журнале сделала его человеком имени. Он ассоциировался у людей знающих с миром моды и глянца, но никак не с фото пьяных новобрачных, хотя снимки Винсмоука никогда не были стереотипными или грубыми, скорее стильными и дорогими. Мысль о том, чтобы уйти в свободное плавание и занять определенную нишу среди свадебных фотографов на всем острове была заманчивой, вот только счастливые лица женихов, невест и их родных в последние годы не навевали ничего, кроме тоски. И именно сейчас можно было все же снова об этом подумать.       Фотографировать событие его не обязали только по велению совести. Луффи любил работы Санджи, но все же заставить его снимать свое счастье не мог, как думал сам Винсмоук. Он не брал с собой технику специально, чтобы не нарушить собственное же правило, предписывавшее ему не вмешиваться в ход торжества, но знал, что сделанные им на телефон фото будут лучше того, что наснимает приглашенный мастер, а ценить их новоиспеченные Ророноа будут больше.       Арка утопала в красивом переплетении лиан из цветочков гибискуса, красных роз, крупных маковых бутонов и анемонов с иссиня-черными серединками. На алтаре стояла цветочная композиция, по форме напоминавшая альпийскую горку, из темно-бордовых гербер, пухлых бледно-розовых георгинов и кроваво-красных паучьих лилий. На белой шелковой скатерти вокруг композиции были разбросаны маковые лепесточки. Ряды гостевых стульев, каждый из которых был спрятан под тяжелым бархатным чехлом красивого винного оттенка, были соединены между собой тонкой проволокой с крохотными бумажными фонариками, едва различимыми глазу, между которых талантливо были переплетены ярко-розовые бутончики обычной садовой петунии и практически черные лилии.       — Мальчики уже приехали, — раздался за спиной мелодичной голос Робин.       Санджи восхищенно присвистнул при виде девушки. Платье в пол оттенка марсала с изящным декольте и плиссированными на плечах рукавами шло Нико невероятно. Убранные в прическу в китайском стиле волосы, практически полное отсутствие макияжа, занятное украшение в виде тонкой цепочки с крошечной алой капелькой в качестве кулона, делали Робин загадочной и соблазнительной. Как будто она прибыла не на свадьбу, а на кровавое пиршество: главный праздник осени. Санджи не сдержался и поцеловал подругу в щеку.       — Ты просто… потрясающая!       — Это говорит мне самый красивый мужчина в этом доме? Я польщена…- хмыкнула Нико и взяла Винсмоука под локоть. — Фрэнки отказался надевать бархатный пиджак… тот, что мы покупали для фотосессии, которую ты нам делал в прошлом году. Сказал, что он слишком мрачный… разве он мрачный, милый?       — Нет, — хихикнул Санджи, — но вместе вы смотрелись бы тогда как графиня Батори и ее самый верный слуга.       — Ах, не шути, мне опасно смеяться сейчас, — улыбнулась Робин, а после дернула парня за рукав, — милый…       — Что? — с полуулыбкой спросил Винсмоук, а после проследил взглядом за направлением взгляда Робин.       

И потерял дар речи.

      Ло стоял на лестнице. Облаченный в костюм и те самые туфли, сводившие Санджи с ума вот уже несколько дней. Костюмная двойка цвета хаки, рубашка, точь-в-точь повторявшая оттенок ткани тройки Винсмоука, шелковый галстук шарпей в цвет обуви с изысканным прихватом в форме листочка. Зауженные брюки идеально подчеркивали рельеф ног, а штанины едва доходили длиной до косточки на щиколотке, игриво ее приоткрывая. Волосы Трафальгар уложил набок, так, как сделал ему однажды Санджи, а на нос нацепил те самые леопардовые очки.       — Не забывай дышать, пожалуйста, — хохотнула Робин и снова дернула Винсмоука за руку, чтобы привести в чувства.       Пока он пытался справиться с сердцебиением, Ло успел добраться до них. Поцеловав Робин ручку, Трафальгар обернулся к Санджи и коснулся пальцами его щеки. И не успел даже моргнуть, прежде чем нос Винсмоука зарылся в его ладонь, а губы оказались в самом центре: там, где протекает линия жизни.       — Ты кое-что забыл, дорогой, — хрипло произнес Ло и, освободив конечность, принялся пристегивать на верхнюю пуговицу рубашки Санджи антикварную брошь овальной формы с камнями по краю, подозрительно походившими на бриллианты.       — Какая красивая вещь, — восхищенно произнесла Робин и огладила пальцем угольно-черный кабошон в центре. — Что это за камень?       — Черная яшма, — ответил Ло, убедившись, что брошь идеально прикрыла пуговицу и теперь смотрится как часть рубашки.       — Такая чистая…       — Без вкраплений белого практически не существует в природе… достать такой камень целая история. Облачить его в черные бриллианты — глупость, но так пожелал Роси.       — Роси? — переспросила Робин.       — Мой опекун. У нас с Санджи довольно близкие истории жизни… с той лишь разницей, что Зефф жив, а Роси… умер несколько лет назад. Эта брошь досталась мне по наследству.       — Это же…       — Да, очень дорогая и ценная вещь. Не только в материальном смысле. Я всегда мечтал, что смогу надеть ее на дорогого и близкого мне человека.       — Не только в материальном смысле? — ухмыльнулся Санджи и боднул Трафальгара в щеку, а после и вовсе обнял со спины и уложил голову на плечо.       — Не дерзи, па… дорогой, — поправил себя Ло и опасливо глянул в сторону Нико, но девушка уже была поглощена разговором с облаченным в терракотовый смокинг Усоппом.       — На минутку, — прошипел ему на ухо Винсмоук, а после потащил за руку на улицу.       Объясниться друг с другом им не дали. Деловитая Нами, наряженная в бордовое платье, настолько туго обтягивавшее фигуру, что Санджи все никак не мог понять, дышит ли она вообще, пробормотав тысячу извинений, буквально украла Трафальгара из-под носа парня, чтобы он помог перебросить гирлянду по винограднику над частично накрытым уже столом. Красивые рыжие кудри девушки изысканно переливались под солнцем, а ее ярко-красные губы впервые за долгие годы растягивались в улыбке, обращенной к Винсмоуку, искренне и слегка виновато. Он кивнул, отпустил Ло с подругой, а после нежно коснулся броши и на мгновение прикрыл глаза. Может ли быть такое, что это все же правда?       Крикливые тетки Луффи в одинаковых коричневых платьях заняли первые ряды, на отдельном стуле у алтаря уселся Гарп, в очередной раз проверив часы. Робин поманила Санджи рукой и указала на места рядом с ними во втором ряду, чтобы он направил туда Трафальгара. Ло, спешивший к месту, подгоняемый Нами и Усоппом, сам разобрался, куда ему следует сесть, но перед тем, как покинуть выложенную между креслами дорожку из лепестков роз, все же остановился и ласково поцеловал Санджи в щеку. Короткое прикосновение обжигающе-горячих губ вознесло Винсмоука на небеса.       Он забыл обо всех обидах, забыл о вчерашнем неприятном разговоре с Зоро, о том, что все же должен узнать, где черти ночью носили его бойфренда, о том, что они все еще не поговорили. Ему стало так тепло, сладко, нежно внутри. Впервые за много лет он почувствовал себя окрыленным и сильным, по-настоящему красивым, нужным, важным.       — Не зевай, — прокаркал на лету Брук и швырнул в Санджи его сюртук.       Винсмоук улыбнулся и просунул в рукава руки, а следом присоединился к стоявшей уже у алтаря Нами.       — Где священник?       — В доме. Переодевается. Лу настоял, чтобы его ряса тоже была красной.       — А так можно?       — Можно, если он не настоящий.       — В каком смысле? — осторожно спросил Санджи, не отрывая взгляда от Ло.       Тени под глазами Трафальгара рассеялись, легкая улыбка украсила лицо, сделала моложе, искристость его взгляда пленила Винсмоука. Он не мог оторваться, не мог поверить, не принимал до конца. Невозможно… непонятно. Странно. Ошибочно. Он прикоснулся к губам пальцами левой руки, а после снова дотронулся до броши так, чтобы Ло обязательно это заметил. Даже кончик носа заносчивого доктора покраснел от смущения, что вознесло Санджи на вершину самодовольства.       — Их расписали в мэрии еще неделю назад. Пришлось повозиться с документами для Зоро, ведь у него нет итальянского гражданства, а виза жениха оказалась просроченной. Вот ей богу, я была права, когда настаивала на том, что жениться им надо у нас!       — Но их брак признают на острове?       — Конечно! Я же говорю, дурачок: пришлось повозиться. Так вот… священник липовый, но Лу об этом не знает. Официально они уже женаты, а кто именно велит им произнести клятвы не так уж и важно, правда?       — Я не…       — Ты же умеешь хранить секреты, дорогой? — натянуто пропела Нами, оглядывая гостей. — Я надеюсь, что мои ты сохранишь так же, как я твои…       — Посмотрим на то, как ты будешь себя вести, — ядовито выдал Винсмоук. — Если уберешь от Ло лапы и извинишься перед ним, так и быть… это останется между нами.       — Ах ты мелкий…       Договорить девушка не успела: за их спинами появился фальшивый священник. Тут же заиграла музыка, а все гости развернулись лицами к началу дорожки. Уже через мгновение на нее ступили оба жениха сразу.       Зоро и Луффи выглядели великолепно. Санджи с удовольствием это признал. Одинаковые костюмы насыщенного оливкового цвета фантастически контрастировали с красно-бежево-бордовой гаммой одежды гостей и показывали, что именно эти двое являются хозяевами торжества. Идеально скроенные тройки выгодно подчеркивали то, что и должны были: ширину плеч Ророноа и утонченность стана Луффи. Черная рубашка Зоро оттеняла цвет его волос, блуза цвета шампань подчеркивала цвет глаз Луффи. В петличке у Ророноа сидел винного оттенка платок, а у его спутника — изящная бутоньерка из маленьких алых розочек. Оба улыбались так широко, что затмевали собой солнце. Санджи почувствовал, как Нами схватила его за руку. Он сжал пальчики девушки в ответ в поддерживающем жесте, а после перевел взгляд на Ло. Одного только этого хватило, чтобы Трафальгар расслабил плечи.       Свою клятву Зоро читал с листа и постоянно сбивался. Его руки дрожали, а голос уверенно терял силу. Он говорил о чувствах, о долге и привязанности, произносил благодарности и приносил извинения. Говорил о Луффи, для Луффи, за него. Все в его образе подсказывало Винсмоуку, что его вчерашние слова до жениха дошли в полном объеме: Ророноа отпустил накал и разрешил самому себе поверить в то, что Луффи всем сердцем его любит. Санджи с удивлением заметил, что слушает речь Зоро с улыбкой, а не слезами, а смотрит при этом только на Трафальгара. Когда Монки Д. Луффи вместо своей клятвы просто произнес: «Я люблю тебя Зоро, и это навсегда!», а гости разразились аплодисментами и слезами, Винсмоук окончательно понял, что ему следует делать дальше. Он прикоснулся к броши еще раз, когда молодожены обменялись кольцами. И протянул руку Ло тут же, как собравшиеся подскочили со своих мест, чтобы поздравить пару.       Они не отходили друг от друга ни на шаг во время поздравлений. Рука Трафальгара в его руке была теплой, а соединение — мягким, полным нежности крепким настолько, что Санджи каждой клеткой тела чувствовал поддержку и доверие к напарнику. Нами сделала акцент на том, что Винсмоук приложил свой золотой запас к покупке желанной молодоженами неоправданно дорогой кофемашины, чем вызвала очередной прилив жара к щекам, а после и искреннее недоумение, ведь, как выяснилось, Ло щедро оплатил вторую половину подарка.       — А как же принцип, что за все плачу я? — шепнул Санджи ему на ухо, когда гости занялись непринужденной беседой в ожидании праздничного обеда.       — А как же приобретенное тобою умение промолчать в нужный момент, чтобы казаться умнее? — криво улыбнулся Трафальгар, а после притянул парня в объятия. — Не парься из-за этого… — выдохнул он в висок Винсмоука, а после наоборот втянул в легкие его аромат полной грудью.       — Вы об этом договаривались на барбекю?       — Нет… она действительно хотела трахнуться.       — Тогда…       — Замолчи… просто помолчи хотя бы минуту… дорогой…       Санджи не успел насладиться моментом: Гарп объявил гостям, что начинается банкет. Места паре достались максимально удаленные от Зоро и Луффи, что было странно, ведь Винсмоук все же был шафером, но приятно, так как хоть в чем-то Нами повела себя по-человечески. К удивлению Санджи, Ло даже не стал пытаться ухаживать за ним во время приема пищи, а только благодарно принимал ухаживания в свою сторону. Искренне. Зато в свадебной викторине он вызвался участвовать первым, чем снял гигантский груз ответственности с плеч Винсмоука.       Когда пиджаки вновь оказались сброшенными на стулья, Трафальгар с нежностью, но довольно жестко перетянул жилет Санджи, оформив из ленты красивый бантик. Момент, когда руки Ло властно притянули его к своему телу со спины, сладкой истомой отозвался внизу живота. Винсмоук позволил себе задержаться рядом с соседом, а ему — в очередной раз вынюхать аромат с кожи своей шеи. Насладиться его запахом и тремором, охватившим тело. Улыбнуться в вполоборота. А после начавшаяся песня вынудила их обоих рвануть на танцпол, чтобы присоединиться к людям, каждый из которых будет произносить текст трека для того, кто ему ближе всего на свете.       

And just like that:

All I breathe,

All I feel,

You are all for me,

I'm in…

And just like that:

All I breathe,

All I feel,

You are all for me…

No one can lift me, catch me the way that you do…

I'm still falling for you…

      Они подпевали песне, неотрывно глядя друг другу в глаза. Санджи казалось, что вокруг них никого не существовало в тот момент. Только пустота, но не давящая, не пульсирующая болью в груди, не разрушающая все на своем пути. А теплая, жгучая, страстная, светлая и такая настоящая. Он уткнулся лбом в плечо Ло, а после повернул голову, чтобы выхватить взглядом из потока людей молодоженов. И перехватил направленный на себя взгляд Зоро. Облегчение мощнейшим грозовым потоком прошлось от макушки до пят: они, наконец, смогли друг друга по-настоящему отпустить.       Винсмоук и Трафальгар подарили друг другу еще несколько зажигательных танцев. От Ло в принципе сложно было ожидать умения жарко веселиться, но танцевал он все же плавно и уместно, а взгляды, которыми он награждал движения Санджи, и вовсе стоили отдельного времени для измышлений, но парень решил отложить их анализ до лучших времен. Или худших… пока понять было сложно. Он бы остался в сказочных объятиях Ло до самого утра, но стоило музыке ударить слишком знакомыми нотами, Винсмоук извинился и рванул в толпу. Он обязан был сделать еще кое-что.       Ташиги в платье цвета ели выпрыгнула ему навстречу сама и тут же вложила пальчики в раскрытую ладонь. Они танцевали самбу под Bailamos бессчетное количество раз, так что новое слияние не вызвало никаких трудностей. Сборище на импровизированном танцполе тут же расступилось, а для пары наступил настоящий звездный час. Санджи ловко вел девушку, умело угадывал ее маневры, предлагал свои, двигался плавно, медленно, красиво, а после превратил страстную самбу в трепетную бачату. Как только музыка стихла, он без раздумий поцеловал раскрасневшуюся Ташиги в висок, а после прошептал ей все слова благодарности, которые только смог вспомнить. И недовольно ухнул, когда Ло выдрал его из дружеский объятий и притянул к себе.       — Ревнивый… — прошептал он в шею Трафальгара.       — Тебе и не снилось, пацан, — отчитался Ло в его щеку и натянул на туловище партнера сюртук.       На поместье уже успело опуститься вечернее марево. Работники зажгли гирлянды, музыка перешла в спокойные ритмы, а объятья показались Винсмоуку теплее, чем были даже под палящими солнечными лучами. Медленный танец не успокаивал, а разгонял по венам настоящую лаву. Изображать что-то теперь было крайне сложно. Все эмоции, которые демонстрировал Санджи, были самими что ни на есть настоящими.       — Если ты продолжишь это делать, нам придется уйти… — прошептал Ло, когда ладони Винсмоука вновь скользнули ниже по талии под пиджаком к опасной возвышенности ягодиц.       — Так давай уйдем, — выдохнул Санджи и недвусмысленно лизнул отчаянно бившуюся жилку, а после чувственно ее прикусил.       — Ты нарываешься, пацан…       — Боишься, что не выдержишь натиска, дедуля?       — Неужели ты вывалился из раковины?       — Еще одно слово, и я трахну тебя прямо здесь…       — Сомневаюсь, ведь на середине пути ты начнешь плакать и звать на помощь… главное, чтобы спасать тебя прибежала не волосатая выдра…       — Даже не стану спрашивать, кого ты имеешь в виду… — хихикнул Санджи и укусил Ло за подбородок.       — И правильно, а то вдруг мой ответ заставит тебя разреветься еще сильнее…       — Рискуешь, старик…       — Без риска не бывает победы, пацан. Ни-ког-да… — свистяще прошипел Ло, когда его шеи вновь коснулся язык, а после схватил Винсмоука за руку и потащил в дом.       Когда они наперегонки бежали по лестнице вверх, на улице раздались первые залпы салюта. Тело мчавшегося впереди Ло освещалось разными цветами вспышек фейерверка сквозь витражные окна, расположенные по ходу винтов лестницы. Он казался волшебным. Нереальным, ненастоящим. Особенно с улыбкой на лице, расслабленностью во взгляде. Стоило им добраться до коридора, время, казалось, остановилось. Трафальгар шел к спальне спиной вперед, вел рукой по стене, манил Санджи за собой, как несколькими днями ранее делал сам парень. Вот только теперь они оба знали, что никто из них не сбежит прямо перед неизбежным.       Дверь спальни с треском ударилась в стену, когда Санджи распахнул ее. Мгновением позже, она захлопнулась уже за ними, а после Ло оказался прижатым к полотну щекой. В темноте комнаты виден был лишь хищный прищур золотистых раскосых глаз на развернутом в Винсмоуку в три четверти лице и закушенная тонкая губа.       — Щеколда… — простонал Санджи, лихорадочно покрывая верхние позвонки Трафальгара поцелуями и сжимая ткань пиджака в районе талии.       — Думаешь, кто-то станет нам мешать? — хрипло произнес Ло и подался назад, чтобы вытащить зажатую между дверью и телом руку. — Мне плевать, пусть смотрят…       Послышался щелчок и довольный выдох, а после Винсмоук ощутил, как в волосы на затылке зарылась пятерня Ло. Забросить руку назад в тесных рукавах должно быть было неудобно, так что Санджи не без сожалений сбросил ее с себя и принялся выпутывать любовника из наряда. Ярость, с которой Ло участвовал в разоблачении, подсказала Винсмоуку, что наступающая близость окончательно сведет с ума. Его ягодицы практически не отрывались от паха Санджи, а сила, с которой мужчина прижимал их друг к другу, заставляла сгорать от нетерпения со скоростью сгорания звезд на небосводе.       Трафальгар сумасшедше приятно пах кожей, деревом, сандалом и чем-то сладким. Санджи успел различить каждый из оттенков уникального аромата партнера, пока они кружились в танце и без смятения выжирали друг друга взглядами во время церемонии. Обиды успели отступить, невысказанное осело на языке, не нуждаясь больше в том, чтобы быть произнесенным вслух. А чувства, которые парень гнал от себя столь долгое время, обострились настолько, что им теперь непременно нужен был физический выход.       Только сейчас Винсмоуку становится до конца понятно, что симпатия к Трафальгару возникла чуть ли не сразу же после их сумбурного знакомства. Высокий, холодный и высокомерный Ло будто бы высек себя на сетчатке Санджи и пробил путь к его разодранному в хлам сердцу буквально одним взглядом. Признаваться себе в этом было слишком сложно, поэтому Винсмоук утопил новую привязанность в вине перед прошлым, перед не удержанным в руках Зоро, которому так-то на личную жизнь бывшего было абсолютно плевать.       Каждая встреча с соседом порождала внутри бурю. Воспоминания о том, как он застал Ло в объятиях другого мужчины — ревность, стыд, отчаяние и возбуждение, с которым невозможно было бороться. Это он должен был быть на месте верзилы, прижимавшего бившегося в удовольствии Трафальгара к себе, он должен был целовать его ключицы, он должен был быть причиной его экстаза. Он обязан был стать частью жизни нелюдимого доктора, талантливого и красивого, загадочного и дерзкого, притягательного и по-своему очаровательного. Соблазнительного, привлекательного и безбожно сексуального.       Как показать влечение, не подбросив Ло на вершину удовольствия, Санджи не знал. Разговаривать им все еще было сложно, несмотря на достаточное выстроенное за эти дни доверие друг к другу. Трафальгар стал мягче, что от опытного взора фотографа не укрылось, однако причин таких перемен Винсмоук все же не понимал. Представить себе, что Ло мог им увлечься, все еще довольно сложно, ведь у них было два года, чтобы сделать хотя бы маленький шажок навстречу переменам. Тем не менее, шагали они все же в разные стороны, все больше отдаляясь, что заставляло Санджи сомневаться в том, что его влюбленность была взаимной.       Проще всего для такого человека, каким он был когда-то и пытался вновь стать сейчас, было бы признаться Ло в чувствах прямо. Так, как он однажды поступил с Зоро. Шансов у него не было и тогда, но все же искренний порыв подарил ему четыре года отношений, где кроме боли были все же и счастливые моменты. Ророноа любил другого, но все же был с Санджи так, как умел. Трафальгар, вероятно, тоже кого-то любил, но практически всегда был дома в одиночестве, возможно, от перспективы завести роман с пылким юношей он бы не отказался.       Но Винсмоук все же выбрал тактику отрицания, которая прекрасно работала два года, но не выдержала натиска этой поездки. Все рухнуло. Вовсе не сегодня, когда он увидел Ло в костюме, не вчера, когда сдался в его ласковые руки и позволил себе хотя бы на несколько минут представить, что они по-настоящему могут быть вместе. Не тогда, когда чуть не убил Зоро за случай на море. А в тот самый миг, когда их руки впервые соприкоснулись в аэропорту, и Санджи физически ощутил, как дрожала с виду крепкая ладонь Ло. Вместо ледяного ожога, его подпалил пожар, не поддававшийся усмирению. Оценить переживания Трафальгара правильно в тот момент он не смог. Зато полностью, наконец, дал название своим.       Он развернул Ло к себе лицом, тут же стянул с него очки и бросил их на валявшийся на полу пиджак. Первым порывом стало схватиться за растрепанный галстук и притянуть его ближе, впиться в приоткрытый влажный рот и полностью забыться, отдавшись на волю случаю, но это вернуло бы его назад к истоку, где он совершенно не знал, чем доказать партнеру свою влюбленность. Именно в этот момент становится важно показать, как Трафальгар дорог его сердцу, телу, разуму целиком. Поэтому Санджи не тянет его на себя, а прижимает к двери. Поэтому не разрывает на нем рубашку, а приступает к медленному расстегиванию пуговиц. Поэтому смотрит в глаза и ждет, когда увидит во взгляде Ло что-то кроме страстной агонии. Ему нужно заметить осознание, важно понять, что для любовника это слияние значит не только возможность расслабиться здесь и сейчас, но и выход на тот путь, на который они оба должны были ступить еще два года назад.       «Я обожаю тебя»: должен был произнести Санджи, чтобы подкрепить свои действия словами. «Ты лучшее, что со мной было». «Позволь мне сделать для тебя все!». Но слова застревали на середине пути, а из глотки доносились лишь прерывистые хрипы желания, расползшегося уже по всему его телу.       Когда с пуговицами было покончено, Санджи распахнул полы рубашки, вытащив ее из пояса брюк. Галстук остался болтаться на шее, придавая образу Ло расслабленности. Крупная татуировка на груди доктора отчаянно манила к себе прикоснуться, что парень и сделал. Он медленно провел две широкие дорожки от поджавшегося живота вверх к груди, огладил грудные мышцы и поплыл выше к ключицам. Просунул пальцы под ворот и невесомо сжал трапециевидные мышцы. Услышал шумный выдох Ло, а после ощутил, как партнер так же медленно провел ладонями по его рукам вниз к краям рукавов сюртука. Пришлось отнять руки, чтобы выбраться из мешавшейся вещи, и эта потеря контакта мгновенно подтолкнула Санджи к самому краю безумия.       Он упал перед Трафальгаром на колени. Прижался к паху щекой, потерся о твердый член, грубо вдохнул. Почувствовал, как пальцы Ло вновь зарылись в его волосы. Представил, как практически черная от татуировок рука скользит по светлыми прядкам, как между тонкими пальцами струятся шелковые пшеничные ленты, как наливаются вены на тыльной стороне ладони, когда Трафальгар тянет их от себя или вверх. Санджи бы хотел видеть это со стороны, но не может.       Под его губами оказалась разгоряченная кожа над пупком. Непослушные от возбуждения пальцы пытались справиться с ремнем. Требовательные ладони Ло, то гладившие его по голове, то грубо тянувшие волосы, то закрывавшие уши, сводили с ума. Его тяжелое дыхание, едва слышное бормотание, жар его тела совершенно не помогали двигаться быстрее, ведь Санджи уже не понимал, в какой реальности находится.       Брюки с тихим шелестом скользнули по ногам на пол. Теперь Санджи в действительности убедился, что его партнер не носил белья. Влажная от смазки головка неаккуратно ткнулась ему в шею, но парень не поспешил уделить ей внимания. Он продолжил лизать живот и едва припорошенный волосами пах Ло короткими штришками, стараясь рассмотреть в сумрачном освещении комнаты оттенок его глаз.       С улицы раздавались звуки салюта и счастливые визги. Свадьба шла еще полным ходом. Но настоящее счастье было здесь, в этой комнате. Оно пахло сандалом и по́том, горело под руками, кусало губы, дарило ласку и приятную боль. Улыбалось.       — Точно щенок… чертов ретривер…       — Могу быть щенком… могу цыпленком… — невнятно шептал Санджи в живот Ло, не отвлекаясь от поцелуев, — могу быть крысой… как ты предпочитаешь?       — Я хочу… — процедил Трафальгар, схватив его за волосы с реальной силой и оттянув голову от себя, — чтобы ты был бешеной псиной…       А следом застонал, заглушая звуки свадебного веселья, когда Винсмоук подался вперед и заглотил его член сразу же до основания. Горло обожгло, но на это было плевать. Боль на затылке ощутилась ярче, но это только добавило стараниям перца. Санджи даже не помогал себе руками, стараясь занять ладони так, чтобы как можно больше пространства тела Ло покрылось даримой ими лаской. Выступы подвздошных костей, слегка впалые внутренние поверхности бедер, где кожа была шелковистой и гладкой, как дорогая ткань, впадины косых мышц, очерченный пресс, налитая грудь и твердые соски: все должно было быть окроплено трепетом осторожных касаний, в которые Санджи совершенно не вкладывал силы. Но именно через них пытался передать то, что томилось в его сердце так долго.       Вкус любовника щекотал рецепторы, его стоны — слух. Движения его бедер показывали намерения, с которыми совершено не вязались непристойные просьбы, которые он озвучивал вслух. Санджи хотелось оставить хоть что-то до следующего раза, но остановиться сейчас, запретить себе делать то, что хочется, ограничить их обоих — фактически умереть в беспощадной смертельной агонии, способной длиться целую вечность.       Ло сам поднял его с колен. Не грубо, но резко схватив за руку. Сам утянул в поцелуй, о котором Санджи мечтал еще с того момента, как они впервые увиделись после того, как завершился предыдущий. Первый, искренний, жадный, неожиданный, но долгожданный. Этот поцелуй похож на первый не был: наполненный животной страстью, силой тысячи бегущих по планете рек, взрывом межпланетного мусора в космосе, он стал окончательным многоточием на широкой дороге их совместного будущего.       Санджи толкнул партнера на кровать. Глядя на то, как Трафальгар спешно стаскивает с себя обувь и брюки, парень разоблачался сам с невероятной скоростью, а дорогую сердцу брошь аккуратно положил на полочку в шкафу. Но даже затуманенное желанием сознание и почти полная утрата контроля над телом не помешали ему увидеть кровавые следы на обеих ступнях Ло ровно в том месте, где кожа на косточках больших пальцев соприкасается с самой узкой частью туфли.       — И ты молчал… — в ужасе выдохнул Винсмоук, на негнущихся ногах подойдя ближе.       — Это неважно…       — Я бы не позволил тебе… я бы…       Санджи медленно опустился на пол и взял одну из ступней в руку. Тяжесть ноги приятно ощутилась в ладони, но ни одной непристойной мысли это не породило. Ло вздрогнул, когда места над разодранной кожей аккуратно коснулись губы, напрягся, когда вокруг ранки сделал круг язык и приглушенно выругался, когда Санджи лизнул мозоль.       Вторая ступня подверглась тем же манипуляциям. Тяжесть дыхания Трафальгара не давала возбуждению Санджи ослабиться хотя бы на несколько делений. Полные желания поцелуи рассыпались от подъема ступни выше к косточке, опоясали щиколотку, легкие укусы окрасили кожу голени в розовый. Узорами переплетенных цепей были украшены ноги Ло, и Винсмоуку захотелось уделить внимание каждому из звеньев. Он бы сожрал Трафальгара целиком, если бы ему только это позволили. Но рухнувший на спину Ло и так позволил ему уже слишком многое.       Губы добрались до паха снова. Санджи лизнул головку болезненного на вид от возбуждения члена, но двинулся выше. Прикусил ребра, втянул в рот сосок, а после, улегшись на Ло сверху, в нежнейшем жесте привязанности коснулся его губ. Когда предплечья Трафальгара ласково обернулись вокруг его шеи, Санджи понял, что дороги назад для него не будет существовать уже никогда.       Члены терлись друг о друга. Соображать, как именно лучше будет просунуть между телами руку, было сложно. Винсмоуку не хватало баланса, и он обнял предплечьями голову Ло, чтобы обрести опору в локтях, впившихся в подушку, продолжая медленно двигаться. Трафальгар просунул руки подмышками, нервно огладил спину, спустил ладони к ягодицам и сжал их настолько чувственно и жадно, что у Санджи закружилась голова.       Новый поцелуй заставил двигаться быстрее. Винсмоук все же освободил руку, переведя вес тела на локоть, и обхватил оба члена сразу. Ло забросил ногу ему на талию, стиснул ребра, выгнулся навстречу. Стал кусать за подбородок, прищипывать губами шею. Жаться ближе, двигать бедрами, подстраиваясь под движение ладони, царапать спину. Ловить ртом дыхание Санджи, уже вышедшего за грань.       Тремор в теле любовника, его стон, влага, окропившая пальцы, вытянувшееся лицо, зажмуренные от удовольствия глаза: чувствовать и видеть это было невыносимо. Санджи сгорал от любви, от нежности, желания сделать еще хоть что-то, но подступавший оргазм не дал ему должной концентрации. Напряжение от низа живота поднялось к груди, рот раскрылся в беззвучном крике, а пальцы сжались на загривке Ло и оттянули приподнявшуюся голову назад, вцепившись в на удивление мягкие волосы. Как только окружающее их пространство вновь обрело четкость, Санджи рухнул на любовника и зарылся носом в его шею, стиснув в объятиях так, что им обоим стало больно.       Оба молчали, пытаясь прийти в себя. Первым ожил Трафальгар и ласково провел пальцами по щеке Санджи. Все так же в тишине они разъединились, а после направились в душ, взявшись за руки. Прохладная вода остудила кожу, полные невысказанных признаний поцелуи — разум.       — Ты взял что-нибудь?       — Нет… я не надеялся, что мы… Я…       — У меня в чемодане… во внутреннем кармашке… Санджи…       Трафальгар уронил голову ему на плечо, когда пальцы Санджи скользнули по влажной коже между ягодиц. Винсмоуку было тяжело сдерживаться, но он обязан был поговорить с Ло, прежде чем они займутся вещами, в которых он действительно уже не сможет остановиться. Изголодавшееся по близости тело вело его только вперед, но сила чувств постоянно срывала стоп-кран.       — Давай завтра уедем в город? — сквозь поцелуи шептал он. — Там есть гостевой дом на самом берегу, где сдают комнаты посуточно… Хозяйка печет славные булочки… Нам никто не помешает… Я все для тебя сделаю…       — Все…       — Все, котенок… все, что скажешь…       Трафальгар не ответил. Выключил воду и вытер их обоих своим полотенцем. Санджи все еще ощущал на себе его запах, во рту все еще чувствовался вкус его языка, а пальцы дрожали, будто все еще касались его кожи.       Матрац скрипнул под их общим весом. Винсмоук, словно действительно ласковый щенок, подлез под рукой Ло и лег ему на грудь, обвив туловище рукой. Когда его волос вновь коснулась ладонь Трафальгара, прошлое окончательно перестало управлять тем, что ждет их в будущем.       — Я люблю тебя… — произнес Санджи, прежде чем провалиться в сон.       Ему показалось, что ответного признания он просто не услышал. На деле же, его и не было вовсе.