Плеяда Всевластия, часть 2, книга 1

      ПРОЛОГ              31 января, 2018 год. Московская область.       Алексей и Тициан усердно трудились в процветающей пекарне, не разгибая натруженных спин. И если первый, благодаря своей сущности, переносил это легко, совершенно не чувствуя за собой усталости, то второй выдавал больше, чем сто процентов всех запасов своей человеческой энергии, каждый раз засыпая тяжелым беспробудным сном до следующего замеса. И если бы Алексей не добавлял ему в ежеутренний кофе своей вежельской крови, которая бессменно служила для человека наилучшим энергетиком и восстановителем, то Тициан давно уволился бы из-за физического истощения. Тем не менее, в некоторой мере юноша был даже рад этой нагрузке. Он не раз намекал Алексею, что если бы не эта срубающая с ног и постоянно тянущая к подушке усталость, то он вообще не спал бы, а только ночи напролет думал бы о своей возлюбленной, такой недосягаемой, и потому возвышенной.       Закручивая своё время в тугую спираль, где оба пекаря бродили туда-сюда без остановки, они не единожды беседовали с Валентиной по поводу найма дополнительных пекарей, но она только неопределенно пожимала плечами, ссылаясь на нехватку средств. Хотя с завидной скоростью «Колобок» расширял области продажи, открывал новые торговые точки, закупал кредитные автомобили и принимал на работу водителей-экспедиторов. Вот и сегодня, в очередной раз, она объясняла тем же участвующим тоном, что пекарня находится на полном самообеспечении, и что о дополнительных трудовых единицах пока можно забыть. Валентине и само́й, в значительной степени, требовалась помощь. Ей было нелегко в одиночку управляться с быстрорастущим производством, с продажами, с бухгалтерией, с гаражами, и ещё инспектировать все отделы «Колобка», включая и склад.       В этой беготне Алексей наблюдал за другом с неподдельным интересом. Он знал о нем всё, и даже то, что у Тициана имелась значительных размеров финансовая подушка, которая безболезненно позволила бы ему жить в блаженной праздности, беспрестанно и беззаботно путешествуя по всему миру в течение лет пятидесяти, не меньше. Но нет, вместо этого упрямец постигал науку успешного хлебопечения с самых её основ. Теперь же он перешёл, нет, даже перепрыгнул, на следующую ступень глубинного познания, периодически проводя время в пыльной бухгалтерии, и скрупулезно изучая финансовые тонкости и подводные камни пекарского дела.       Глядя на то, как Тициан мечется, изматывая себя до состояния выжатого сицилийского лимона, Алексей решил нарушить всякую производственную этику и поговорить напрямую с Дмитрием, пока та самая спираль не отпружинила в самый неподходящий момент. Ему виделось, что у вечно занятой Валентины просто напросто не хватает решимости заявить Олу об их затянувшихся «временных» трудностях. Она всегда опасалась, что их вот-вот закроют, и старалась не беспокоить начальство, избегая предъявления каких-либо претензий.       Алексей же опасался, в первую очередь, за единственного друга. Тем более что тот был до беспамятства влюблён и не имел возможности даже сходить на подобающее в таких случаях романтическое свидание или хотя бы сыграть с любимой партию в шахматы. Тициан напоминал о себе своей девушке десятиминутными набегами с корзинками постной выпечки, или бездушными букетами цветов, отправленными с курьером. Безусловно, в их отношениях произошел значительный скачок, давший свои яркие плоды, и Тициан легко бросил бы всё свое огромное состояние к ногам прекрасной и грустной Арины, если бы она его приняла. Но очаровательная минималистка строго отчитывала Тициана даже за «мертвые» цветы, мотивируя это тем, что для их выращивания требуется колоссальное количество пестицидов, которые проникают в почву, и влияют на все — от смерти пчел и плохого урожая в деревнях, до загрязнения близлежащих с плантациями рек и исчезновения рыбы в них.       Итак, полный решимости любыми путями добиться расширения штата, Алексей собирался к Дмитрию в особняк. Выбирая одеяние с особой аккуратностью, и красуясь в нем перед зеркалом, он думал, тем не менее, о производстве — его можно было поднять до промышленных объемов, ведь работать в пекарне — одно удовольствие: просторный цех, отлично вентилируемые залы, новое оборудование. Словом, всё было на высочайшем уровне, кроме кадров: двух пекарей на весь объём было катастрофически мало.       На улице было холодно и непривычно тихо, поэтому снег, скрипящий под ногами, расходился эхом по всей округе. Крещенские морозы превращали обычно суетливый посёлок в тихую деревушку с покрытыми инеем высокими крышами и большими коваными заборами. Алексей отправился пешком, не забыв надеть шапку, скорее по привычке, чем для надобности. Ещё издали он увидел, что у ворот особняка Романова припарковался чей-то Ниссан Кашкай вызывающе красного цвета. Но то, что он увидел дальше, не вписывалось ни в одну из моделей поведения хозяина дома — Феликса Юсупова.       Дверь ворот была открыта и в проеме в шелковом халате стоял князь. Напротив него стоял водитель Ниссана в белой куртке, и так же неподвижно наблюдал за Феликсом, ощупывающим его кожу кончиками своих пальцев. Молодой человек тоже молчал и не двигался, завороженный тем, что сейчас происходило на голове и лице Феликса. Алексей оторопел и незаметно сделал несколько шагов назад, отошел подальше и позвонил Дмитрию, сообщая еле слышным шепотом:       — Кажется, у Феликса проблемы. Его волосы становятся седыми, а затем снова русыми с периодичностью в пару секунд, и лицо теперь старое и морщинистое, от него какая-то пыль отлетает, потом снова прилипает и кожа молодеет. Не знаю в чём дело, но вы должны быть здесь.       — Да где ты, черт возьми!       — У воро́т, — затем юноша отдалился особняка, повернулся лицом к ближайшему забору, оперся на него рукой и затрясся от беззвучного смеха.       Звонок Алексея застал Дмитрия в лесу, где они с Ольгой и Владимиром гуляли с малышами. После разговора, не удосужившись извиниться, Дмитрий молниеносно удалился в сторону дома, крикнув напоследок: «Ольга! Присмотри тут!». В пару прыжков он преодолел свой двор, и уже спокойным шагом вышел из-за сугроба и загородил собой Феликса. Выступив перед гостем, он тоже не сразу обрел дар речи. Явление, отрывшееся ему, вопиюще противоречило здравому смыслу!       Но глаза не обманывали Дмитрия:       — Не может быть!!! Кто вы?!              ГЛАВА 1              Декабрь, 2017 год.       Прибежав в московский особняк после битвы в Санкт-Петербурге, вся пятерка вежелей — Феликс, Дмитрий, Марта, Владимир и Ольга — сразу же проследовала в коттедж Олли с объяснениями. В каждом их движении сквозила нервозность. Они ведь не солдаты ЧВК, и им не приходилось чуть ли не каждый день сообщать друг другу о смерти близких. Паршивее всех было Феликсу. Это он обещал Олли обезопасить его жену от резких выпадов. Это он упустил девушку из виду на поле боя. Это он не проследил момент ранения и не успел напоить её кровью. Наконец, это он оставил троих детей сиротами. Только он!       Олли встретил их с явным вопросом на лице:       — Ну, наконец-то. Я уже… — начал он.       — Подожди, сынок. У нас есть сообщение для тебя, после которого любые твои новости покажутся ненужными, — перебила его Марта.       Феликс взял удар на себя:       — Екатерина героически сражалась, Олли… Мне жаль, но…       — Что с ней стало?       — Её убили, малыш, — закончила Марта за шефа. — Но на этом она не остановилась. Уже после смерти она будто бы воскресла и в одиночку сокрушила Лазоверта.       — Доктор оказался предателем? — удивился Олли, будто бы не обращая внимания на дурные вести.       — Да. Но самое страшное случилось после. Знаешь, я такого никогда не видел, — вступил Дмитрий. — Каким-то невероятным образом Земля поглотила Котю на глазах у всех. В буквальном смысле. Образовался разлом и она сгинула в нем. Это большая трагедия, Олли. И не только для тебя одного, но и для всех нас.       — Так вот почему… — начал Олли, будто в его голове сложились все части мозайки.       — Пока это остается огромной и неразрешимой загадкой для нас, каким же образом она восстала из мертвых, а потом все же покинула нас. Но мы выясним, Олли. Обязательно. Крепись, малыш. Хочешь, возьми отпуск, отдохни. Мы всегда поддержим тебя, — приободрял Феликс.       Хотя Олли, наверное, не требовалось ободрения. Он выглядел скорее задумчивым, нежели подавленным. На его лице читалась скорбь утраты, но вместе с тем что-то ещё. Но никто не мог прочитать, что. С молчаливого позволения Феликса и Дмитрия Марта также поведала сыну о весьма значительной роли его жены в славянском потустороннем мире.       Увлеченная своим же рассказом, Марта вдуг втянула воздух и прослезилась:       — Её запах… Я никогда не перестану чуять его. Будто она все время рядом.       — Может, потому что она рядом? — наконец вставил Олли.       — Сынок, я понимаю тебя, тяжело расстаться…       — …Мам, она здесь, в доме! Я пытался вам сказать.       Все замерли в нерешительности.       — Как? — опешила графиня. — Я лично видела…       — …Где же она? Где моя девочка? — вскочила Марта, намереваясь подняться в комнату.       Но сын остановил её, преградив путь:       — Она спит. Я звонил вам, чтобы уточнить кое-что. В тот день Арина с Полиной прогуливались с детьми по лесу, — начал он свой рассказ. — Михаил же с Вячеславом присматривали за ними, пока я следил за камерами, когда приехал Голенький. Я открыл ворота, но он остановился подальше, рядом с КП, и будто бы замешкался, а потом вышел из машины с котенком в руках. Животное было той же расцветки, что и Котя когда-то, и я бы никогда не стал его принимать, если бы не посмотрел в его глаза, — он оглядел окружающих. Все поняли, о чем он говорит. — Я принес её в дом, покормил, а когда девчата с малышами вернулись, то загоняли её по дому клубками и бантиками. Потом она нашла старый лежак Кости и уже сама пряталась там от всех.       — Ты случайно не видел черный дым подле неё?       — Нет. Спала она часов пять, а позже, как ни в чем не бывало, обратилась, и рассказала мне о своем путешествии в другой мир. Я убедил её, что это, скорее всего, был… сон? — Олли приподнял плечо, недоумевая. — Только я так и не понял, как она оказалась у Дениса, да еще и в таком облике. Теперь все более или менее понятно. Что это был не сон и вообще. А, и ещё, теперь она не обращается через кувырок и ведет себя, как обычный человек. Не чует запахов и сама не пахнет. Первый раз я позвонил вам ещё до её обращения, и просил срочно приехать, потому что не знал, что её не стало. Мне было интересно, зачем Денис привез второго даросста в наш дом. Теперь понятно. Остается только выпить шампанского!       Настроение в доме заметно приподнялось. И только теперь все дружно вынесли справедливое предположение, что для продолжения жизни Екатериной, скорее всего, в значительной степени постарались те самые могущественные боги Слави, о которых только что рассказывала Марта. В любом случае Дмитрий был намерен выяснить всё при первой же встрече с Андреем.       Князь Юсупов же в первую очередь позвонил Бернардо и сообщил предположительные координаты Вырубовой в Финляндии, предупредив того обо всех способностях её и Распутина. Он понимал, что Бернардо не убьёт их, но хотя бы основательно потреплет нервы и заставит оглядываться по сторонам даже тогда, когда будут считать, что уже скрылись от преследователей.       Надо ли говорить, что теперь отношение к своим женщинам Феликс поменял кардинально? От сдержанного пренебрежения и скептицизма, которыми он периодически одаривал Екатерину и Ольгу, не осталось и следа. Он испытывал доселе неведомые ему чувства — восхищался бывшими любовницами, то есть теми их качествами, которые с постелью никак связаны не были.       Всё закономерно становилось на свои места и выстраивалось стройной цепочкой событий, начиная с той самой якобы случайной и роковой встречи со Станиславом в подвале Дворца на Мойке год назад. Более того, стало известно, каким образом кормились отряды сердцеедов Распутина и как им удавалось держаться в тени.       После смерти патрона сила внушения прекратила воздействовать, и старшая медсестра Донорского Центра Наденька поведала о множестве леденящих душу деталей, а точнее, раскрыла всю ужасающую схему по жестокому содержанию людей, изъятию сердец и уничтожению улик. Для этих целей головорезы Вырубовой похищали целые туристические группы иностранных граждан. Затем на уровне профильных ведомств перехватывали сообщения их государств о пропаже людей в России, и в этом были задействованы, конечно же, Глеб и Руслан, а после них кто-то ещё. Они передавали взятки должностным лицам, а если никто не соглашался, то действовали шантажом через детей и жен. В итоге совсем неволшебным образом оказывалось, что искомая группа туристов даже не пересекала границу с Россией и не въезжала на её территорию, и, таким образом, через некоторое время поиски прекращались, а несчастные туристы считались пропавшими без вести.       Все жертвы похищения содержались в разных точках Москвы, а по мере необходимости удовлетворения потребностей их привозили в Центр уже в бессознательном состоянии. Операции проводились быстро и без осечек, а еще не остывшие останки бесследно растворялись в кислоте. То, что Дмитрий ничего не обнаруживал во время неожиданных визитов, тоже не было простым совпадением — их команда тогда временно проводила операции вне Центра, предусмотрительно опасаясь таких вот спонтанных проверок. Показала Надежда и потайные подвальные звукоизолированные комнаты с мощными камерами, где хранились изъятые органы. Дмитрий даже смотреть не стал, беспрестанно обвиняя в недосмотре только себя одного.       Трагедия была ещё и в том, что Надежда сумела все это рассказать только после принятия дозы сильнодействующих препаратов. Она поведала, что это единственный для неё способ нормально думать и держать под контролем свои части тела. После согласования с Феликсом и Владимиром, и, конечно же, с полного согласия самой Надежды, девушку определили в реабилитационный центр. Никто из них не знал, насколько эффективным окажется подобное лечение, но и бросить её в таком состоянии они не могли, ведь все эти расстройства были результатом бесконечных внушений со стороны Лазоверта, и их возмущению не было предела — девушка была психически абсолютно подавлена.       Разумеется, с теми зверскими аппетитами сердцеедов, о которых рассказывала Наденька, и четко отлаженным смертельным конвейером, Константин день за днем становился всё большей обузой для Станислава, и Феликс теперь ещё больше корил себя за то, что позволил этому случиться. Внутреннего покоя он так и не нашёл. Единственное, что радовало его, это прекратившийся инцест сознания, когда мысли, рожденные из одного происшествия, беспорядочно сношались в надежде родить что-то новое, а получалось нечто уродливое и неудобоваримое для восприятия. Теперь же все размышления его, как и должно быть и как это происходило всегда, упорядоченно проистекали одно из другого, ровным и насыщенным потоком стремясь к логическим выводам и разумным решениям, отчего он сам чувствовал себя последовательным и целостным.       Формулы ядов, которые долго и «старательно» расшифровывал Лазоверт, тоже не являлись вражеским козырем, а были, на самом деле, личной многолетней разработкой и горделивым достижением доктора, и потому становилось понятно, отчего все так затягивалось — Лазоверт знал результаты и старался отсрочить приготовление составов, чтобы избежать потерь среди армии Распутина. Отказаться он тоже не мог, потому что в этом случае князья или сам Пуришкевич обратились бы к другому опытному химику или биологу и узнали все сами.       :::::       Прошло несколько дней. Екатерина чувствовала себя превосходно. Каждый из команды посчитал нужным лично проведать их воина-спасителя и поздравить с возвращением. Но сильнее всех её хвалил Олли. Ему было больно слышать, что он мог потерять её навсегда, но и не восхищаться своей женщиной он не мог.       В эти предпраздничные дни Дмитрий отметил, что к Феликсу приезжал Тициан и они о чем-то долго беседовали в библиотеке, после чего пекарь покинул особняк в большой задумчивости.       — По поводу Арины приезжал?       — Ты, похоже, лучше меня осведомлен, да?       — Трудно не догадаться, — улыбнулся Дмитрий. — Что ты ему ответил?       — Еще раз предупредил, что если этот дерзновенный дотронется до неё своими возбужденными конечностями без свадьбы, то его не станет на этом свете.       — И тебе будет не жаль это очаровательное чудо русско-итальянского союза? — иронизировал Дмитрий.       — Нет, и я не шутил, — угрожающе расправил веер Феликс.       — Но ты позволил им встречаться?       — Разумеется, Дмитрий, позволил! За кого ты меня принимаешь!       Пуришкевич же по традиции обозначил день, когда всем участникам битвы предстояло собраться на базе, чтобы отпраздновать пусть и не полную, но все же победу, и добрым словом проводить погибших в последний путь. К его удивлению, Марта с Екатериной отказались от посещения мероприятия, посчитав, что своё дело они до конца не завершили, и Константин все еще не отомщен.       Дважды рискуя погибнуть во время сражения, а на третий раз все-таки умерев, Екатерина тяжелее всех переживала, что варнак со своей профурсеткой остался в живых, и её маленькие кулачки сжимались каждый раз, когда она слышала их имена. В такие моменты она крепче прижимала к себе своих маленьких детей — Марту и Костю — и слёзы гордости начинали блестеть в её глазах, и она не была одинока. Олли тоже был твердо настроен помочь жене справиться с убийцами, где бы они не находились, и всячески поддерживал её, понимая, тем не менее, что прежних сил у жены нет, и теперь никто не возьмет её с собой на очередную битву.       Екатерина же точно знала, что силы у неё будут, и строила свои планы.       Вопреки всем потерям и трагедиям, Олли с Михаилом готовили заснеженную территорию особняка к Новому году. Они слепили из снега и вырезали изо льда множество небольших фигурок забавных зверушек, а потом Олли по очереди знакомил малышей с волшебными лесными жителями, которые пожаловали специально к ним на праздник. И его ни капли не волновало, что малышам было всего по три с половиной месяца. Он искренне полагал, что они уже все прекрасно понимают, только не могут высказаться. Он и зверушкам рассказывал, что «вот скоро-скоро, уже на следующий праздник дети сами будут к ним приходить и загадывать желания».       Андрей все ещё не появлялся воочию, и только иногда разговаривал с Дмитрием своим низким голосом в его голове, пока тот держался за рукоять древнего клинка. Такие беседы были кратковременными и не затягивались, и Андрей обещал появиться при первой же возможности. Дмитрий не знал в деталях, что происходит, но понимал, из-за чего, и понимал также, что ничем не может ускорить их встречу, а потому покорно ждал — накопилось множество вопросов к Владыке.       Ол и Олли активно занимались поиском нового высококвалифицированного главврача для Донорского Центра. Все представленные кандидаты были зарегистрированными вежелями, и каждый был дипломированным и опытным специалистом, а это значит, что в который раз их выручал «кадровый центр» Владимира. Тем неожиданнее для комбата оказался выбор Родиона Романовича Решетникова — тот самый врач из травмпунка ЧВК — чью фамилию внесли в список кандидатур только для разнообразия, а никак не для будущего утверждения. Все знали, что Родион уже трудится у Владимира Митрофановича, но тот даже предположить не смел, что отец и сын Андерсены об этом знать не будут и выберут его, как простого врача. Разумеется, Пуришкевич отдал им Родиона, потому что в Донорском центре Феликса ультрасовременные лаборатории и больше возможностей для исследований, а они, как никак, служат общему делу, но все же предупредил о непростой биографии Решетникова.       А дело было вот в чем. Когда-то давно Родион состоял в юношеской сборной по хоккею в родном Екатеринбурге, пока однажды не решил отпраздновать свой день рождения шумной поездкой в Москву с друзьями по команде. В одном из ночных клубов к нему подсела соблазнительная танцовщица гоу-гоу, и стала очень настойчиво зазывать в кабинку туалета, обещая рай. Родион подумал тогда, что, наверное, в Москве так принято, и, разумеется, пошёл вслед за ней. Единственное, что смогло смутить немного пьяного парня, это чересчур крепкая хватка хрупкой девушки, пока она вела его за собой, а больше она ничем не отличалась от сотен других красавиц. Всё, что он услышал напоследок, были слова: «Ты слишком нравишься мне, и я не стану просить прощения». Затем всё прошло согласно установившимся законам природы — очнулся Родион у неё в квартире, сразу получив порцию новой для него еды. После всех объяснений — кто он и что он теперь — юноша понял одно: Алёна тоже не слишком умудрена опытом вечножития, и даже за едой иногда обращалась на какую-то базу к «папе Вове». В любом случае он был не против таких перемен и новой жизни.       Всё начиналось, как в волшебной сказке, и Родион был несказанно доволен своим первым, таким горячим и пылким отношениям с миловидной девушкой, ещё и с намеком на постоянство. Она учила его быть вежелем, отлично помня, как сама целый год жила на адаптации. Сам он был из детдома, поэтому на родине за ним никто не скучал, разве что капитан команды мог беспокоиться о дорогостоящей экипировке, которая была за ним закреплена. Родион любил повторять:       — Теперь я понимаю, почему Москва — это город возможностей.       Юноша был счастлив и любим.       Однажды в баре, немного заигравшись на бильярде, они присмотрели себе парня постарше для совместной ночи. Всё шло идеально. Родиона уже тогда не смущала жаркая ночь с двумя партнерами и восхитительный гомосексуальный опыт. Он умел контролировать свои силы в постели с человеком, но в этот раз они с Аленой захотели нечто большего, и решили отведать крови мужчины… совсем чуть-чуть, даже не убивая его.       «А что такого?», рассудили они, «ведь все так забавляются!».       Но проблема была в том, что ни Алена, ни, тем более, Родион, не умели патронировать и внушать. Сначала была одна жертва, потом вторая, третья, и вскоре слухи об их непристойных экспериментах дошли до самого́ Пуришкевича.       Отыскали их быстро. За незаконную инициацию Родиона Алене сию же минуту вынесли приговор, моментально приведя его в исполнение на глазах Родиона. Вопреки ожиданиям, юноша не бросился наутек с проклятиями наперевес. Как оказалось, девушка объяснила ему далеко не все правила. Например, он даже не подозревал, что был «вне закона», а с его складом характера и честолюбием он давно бы сдался добровольно, только чтобы жить спокойно. И плюс ко всему, постарался бы сделать так, чтобы девушка тоже не пострадала. Но всё вышло так, как вышло, и уже поздно было что-то менять.       Проведя всего полгода на «адаптации», Родион достиг наивысших результатов по самоконтролю, и пошёл в медицину, поступив в академию и одновременно устроившись на работу спортивным врачом в ледовый дворец, где ввел традицию для ребят угощаться его «лечебным» чаем после тренировки. Разумеется, в чай он добавлял свою кровь.       Однажды, один из игроков хоккейной команды, подопечной Родиону, Златослав Земцов, позвонил ему поздно вечером и сообщил, что на него совершено нападение и вокруг много крови. Через две минуты Родион уже был на месте. Парню раздробили голову его же коньками, изуверы даже не потрудились оттащить его тело с дороги и позвонить в «Скорую», так и оставили истекать кровью в темном переулке. Ну, а пострадавший, весьма ожидаемо, очнулся. У Родиона тогда даже в мыслях не было добить или спрятать парня, и он привез его на базу, явившись с повинной к Егору.       Пуришкевич принял решение не убивать Родиона, но вынес строгое предупреждение, оставив его работать в гарнизоне под своим личным контролем. Среднего роста, с темными волосами и огромными синими глазами, чётко выделенными скулами и гармоничными пухлыми губами, Родион имел телосложение легкоатлета. Иногда казалось, что сопротивление воздуха на него не действует — все движения были уверенными и одновременно мягкими и легкими, будто бы он всегда носил утяжелители на запястьях, и только сейчас их снял. Он был по-врачебному щепетильным и всегда проверял все по два раза, боясь ошибиться в очередной раз.       Так и вышло, что ко времени его встречи с Олом Андерсеном, репутация того была уже не белоснежной. И здесь, казалось бы, они должны были отказаться от юноши. Но отец и сын, прочитав его дополнительное дело и обсудив поступки, нашли в нём все необходимые качества для приема на руководящий пост, а затем пригласили на финальное собеседование к Феликсу и Дмитрию, которое решили провести непосредственно в само́м Центре.       На крыльце Егор встретил Родиона крепкими объятиями и проводил внутрь, пожелав удачи. Помня о его профессионализме, князья довольно быстро утвердили кандидатуру, и уже на вечеринку по случаю победы Родион был приглашен в своём новом качестве с дополнительными привилегиями. Хотя раньше он даже не подозревал о существовании современного и огромного ночного клуба на территории базы.       Ему предстояло узнать еще немало, но пока юноша был по-настоящему горд назначением.              ГЛАВА 2              В этот вечер праздничный банкет на базе Пуришкевича отличался непривычной тишиной и больше напоминал «разбор полётов». То тут, то там за столиками звучали соответствующие выводы, подводились неутешительные итоги по потерям. Каждый из немногочисленных оставшихся в живых считал, что мог бы сделать больше у границы, выложиться не на сто процентов, а на двести, и рассуждал о своих недочетах. Память навсегда ушедших почтили минутой молчания. Дмитрий посчитал нужным искренне попросить прощения у всех ребят за то, что подвергал их унизительным проверкам на верность, выискивая среди них сердцееда. В ответ доносились фразы, что они и сами поступили бы точно так же и что не осуждают командира.       — Знаешь, никак не могу взять в толк, — садясь рядом с ним за стол, спрашивал Дмитрий у друга, — почему Лазоверт отказался от донорства органов, которое я ему предлагал организовать? У него ведь и так всё было на потоке.       — Вот ты и ответил на свой вопрос. У него всё слишком хорошо было отлажено, и дополнительные хлопоты ему были ни к чему. Малейшая неразбериха в официальных отчетах, небольшая путаница во внушении персонала, и вот уже о его грязных махинациях знает Ол, а следом и всё руководство, то есть мы.       — Misérable¹.       К тому, что Феликс с Дмитрием уже знали о Распутине, добавилась информация о древнейшей Секте хлыстов, которую возродила Вырубова, и в которой руководителем, судя по магическим способностям, была именно она, а Распутин выступал штатным гипнотизером и лидером в каждой отдельной ячейке, работая на привлечение большего количества состоятельных членов секты.       В этот момент Пуришкевич взял микрофон и представил всем Родиона, как нового сотрудника с особым доступом, и князья отвлеклись. Чтобы хоть немного разрядить обстановку, они предлагали тост за своего нового подопечного, а по залу пронеслась волна неодобрительного шепота. Некоторые из вежелей лично присутствовали при казни Алёны, а затем воспитывали и Златослава, а кроме того, в их рядах были доктора́, работавшие с людьми десятилетиями, и которым можно было доверять безоговорочно. Многие были возмущены выборам такой безответственной и невезучей кандидатуры, а кто-то приветственно салютовал фужерами, особенно девушки. Родион поблагодарил руководство за оказанное ему доверие и пообещал сделать все возможное, чтобы оправдать его.       Грянула музыка. Танцовщицы поднялись на свои подиумы, а Родион, наблюдая за ними, заметно сник. В памяти сразу возникла Алена. Раньше она всегда танцевала, ориентируясь только на него, она искренне любила и никогда не хотела менять свое занятие, и вдруг услышал:       — Я много пропустила? Пришлось пешком добираться.       — Ольга, крестница Киприды,        Ольга, чудо красоты,        Как же ласки и обиды        Расточать привыкла ты! — традиционно прочитал Феликс и вдруг задумался не к месту. Он не стал продолжать этот стих лишь потому, что дальше в нем есть строки:        «Ольга, жрица наслажденья,       Внемли наш влюбленный плач —       Ночь восторгов, ночь забвенья       Нам наверное назначь».       Неужели мнение об Ольге у него так и не изменилось, и на подсознании он все равно считает её недостойной любви одного мужчины? Князь ликовал про себя, что рядом с ним никто не увлекался Пушкиным настолько, чтобы знать наизусть. Но он ошибался. Продолжение стиха знал и Владимир, и теперь с вопросительным укором косился на Феликса. Ольга все ещё стояла около столика и с привычной заинтересованностью поглядывала на Юсупова.       Для Родиона же в этот момент перестало существовать вообще всё, включая похотливые взгляды девушек на него, и даже музыки он сейчас не слышал. Из задумчивости его вывело неожиданное поведение «папы Вовы», когда он начал разве что не пританцовывать вокруг опоздавшей гостьи, усаживая ту за стол. Почему неожиданное? Потому что «по закону жанра» это должен был делать красавец Юсупов, на которого и смотрела девушка, но все мысли Родиона вновь куда-то ускользали от него, а глаза возвращались к прекрасному видению с властным именем Ольга.       — Ты душка, Феликс, нравится мне твоя поэзия. Простите за опоздание. На дорогах крестец! — изрекла она, поправляя взъерошенные волнистые пряди волос.       — Позволь, я такого не встречал ещё. Новые разметки? Что за крестец?       — Это почти жопа, Дмитрий Павлович.       — Ольга!       — Феликс, ты сам просил быть тактичнее и честно отвечать на вопросы, — серьёзным тоном парировала девушка, а Дмитрий не удержался от усмешки.       Феликс только лишь улыбался, с любопытством отмечая на ходу, как два огромных озера глаз Родиона тщательно и жадно изучали Ольгу. Спорт привил Родиону потрясающую внутреннюю дисциплину. Благодаря этому сейчас он не выглядел смущённой принцессой, сидя рядом с исторически значимыми личностями. О близких друзьях Пуришкевича не сплетничали, разве что, самые смиренные вежели-отшельники, и он уже был готов к этой близкой встрече, подробно изучив биографию каждого из них. Как бы ни блистали все вокруг, всё внимание на себя забирал Феликс, так было всегда и везде. Осанка, поворот головы — всё кричало об аристократизме, а ещё бесчувственный, пронизывающий насквозь взгляд, говорящей, что вы — всего лишь скользкая грязь на его подошвах, так некстати прилипшая к нему.       Эти люди испробовали все самые экстремальные развлечения этой планеты: от безобидных, на их взгляд, крутых спусков горных лыж до самых грязных, по мнению большинства, сексуальных фантазий. Дмитрий был искусным виноделом, поклонником скорости и русского рока, справедливым и мягким, Феликс — бизнесменом и коллекционером, рискованным и азартным. Таково было устоявшееся мнение о них. Единственное, что могло их удивить и порадовать в скучном и однообразном течении жизни — это достижения в собственных же увлечениях. Для Дмитрия — вывести новый сорт винограда, соблазнить всех женщин и установить рекорд скорости, для Феликса — приобрести и разработать очередное месторождение, или выкупить на аукционе сущую безделицу, а затем с азартом истинного игромана перепродать её за баснословные суммы. Со стороны всем казалось, что из этих двух «полицейских» Дмитрий — хороший, а Феликс — плохой, но их предназначение от разных миров было совершенно противоположным сложившемуся суждению.       Каким бы смелым и решительным ни был Родион в этот вечер, он немного робел при виде таких колоссов рядом с собой, хоть и не показывал этого. А вот Ольга Белова, год назад лежавшая полумертвой на кушетке в его кабинете, вызывала в нем лишь отвращение, и создавала впечатление обыкновенной барышни самых низменных страстей и желаний, управляемой лишь инстинктами.       Но все встало с ног на голову, стоило ему увидеть её сегодня….       Родион искренне не понимал, почему сейчас он один единственный, кто любуется этим чистым творением Небес, потому что ею нельзя не любоваться. От Ольги просто невозможно отвести взгляд! Она ведь светится своей непогрешимостью и одновременно с этим зовет к себе, манит, обещая подарить самую высокую ноту экстаза. В голове мысли скакали галопом! Внутренний запрет Родиона уходил на самый отдаленный задний план и услужливо, с раболепием, уступал место неподдельному восхищению. При виде того, как относится к ней Пуришкевич, он с горечью понимал, что ни о каком ответном внимании в его сторону и речи быть не может, и старательно брал под контроль свои эмоции, так не к месту разгулявшиеся от одного только созерцания Ольги. Уж с этим он всегда справлялся «на ура». Он быстро отвёл взгляд, упорно всматриваясь в узор сверкающих на столе граней хрусталя.       Именно это и наблюдал сейчас Феликс — подавление собственных порывов, неудержимо и страстно извергающихся из глаз Родиона. Он даже несколько позавидовал ему. Сила воли хоть и была верной и давней спутницей Феликса, но он не стремился с ней крепко дружить, позволяя и прощая самому себе слишком многое. Ольга тоже заметила новичка за столом, но не стала уделять ему внимание, терпеливо дожидаясь, пока они будут официально представлены. На сей раз Феликс взял это на себя:       — Ольга! Изволь познакомиться с нашим новым сотрудником — Родион Решетников, это он осматривал тебя после яхты, и он же займет должность Станислава, — высказался он громко, и добавил чуть тише, — так бесславно павшего на поле боя.       — О! Наш новый кормилец? — Ольга протянула руку для приветствия. — Я — Ольга, будем знакомы, — ничуть не кокетничая, даже деловито, произнесла она.       В этот момент Родион не думал о том, почему умер бывший директор и его не пугала ирония в голосе Юсупова, все его мысли занимала одна девушка. Вопреки ожиданиям юноша не стал пожимать протянутую руку через весь стол, а только поднялся со своего стула, подошёл к ней, взял ладонь и прикоснулся губами.       — Графиня Белова, — говорил он бархатным голосом, не выпуская её руки, — простите мне мою немногословность. Я слишком взволнован, но отныне и впредь, я к вашим услугам.       Родион точно не ожидал от себя подобного слога, как и все присутствующие, поскольку всем было известно, что он представитель совершенно другого поколения и спортсмен, к тому же, но он галантно усадил Ольгу, и прошёл за своё место, осмелившись вдруг громко произнести:       — У меня есть тост, господа! За женщин, которые делают нас лучше! — «сами того не подозревая», хотел добавить он.       Невероятная энергия словно струилась из юноши, и он уже не мог просто сидеть и молчать. Он с удовольствием беседовал с Владимиром, который объяснял ему общую систему работы вне гарнизона. Он радушно отвечал на вопросы Дмитрия, и сам не стеснялся знакомиться и становится ближе со своим новым руководством, в то же время, не переходя границы и не слишком упираясь в рабочие процессы. Он блистал остроумием. Он хотел, чтобы Ольга его запомнила, но не мог побороть себя — внутри всё ещё оставались барьеры предрассудков, прожорливым червём поедавшие все возвышенные впечатления: это и её чувства к Юсупову, и репутация Ольги, и чувства Пуришкевича к ней — и все это не давало ему пригласить её на танец. Он вдруг осознал, что ужасно боится эту девушку, и одновременно боится, что вот сейчас закончится вечер, и они разъедутся по разным концам бездушного города, так и упустив в небытие эту искорку.       Князья весь вечер загадочно улыбались друг другу, замечая порывы Родиона. Желая остудить его пыл, Дмитрий завёл речь об их эпохе. К его удивлению, тот с энтузиазмом присоединился к обсуждению:       — Наверное, вы любите читать? — сделал вывод Феликс, обращаясь к нему.       — Не так уж сильно. Во время сборов изучал все, что под руку попадалось, а наш вратарь обожал историю. Да и новых авторов читал с удовольствием. К тому же, я из Екатеринбурга, а как вы знаете, именно там была расстреляна царская семья и прямо скажу, эта тема мне близка.       — А кого из современных историков публицистов вы предпочитаете? — спросил Феликс.       — Как сказать? Их не так уж и много. В основном все опираются на ранее изданные материалы, хотя и сегодня есть те, у которых выработалась своя собственная точка зрения на некоторые события. К примеру, раньше мне был очень близок по своим суждениям один толковый публицист.       — Почему был?       — Уж не знаю, что на него повлияло, но в одном из интервью он назвал Распутина божьим человеком, оправдывая все его кутежи театральными постановками врагов империи, и сказал, что верит в его целительские силы, — Родион улыбнулся. — С тех пор я не смотрю его канал и не читаю его книги.       — Возможно, он приерживается «линии партии». Мы слышали, что сегодня принято оправдывать Распутина.       — Нет, Дмитрий. Это, по меньшей мере, некорректно и невежественно для публициста, — возразил Феликс. — Мы и сами всё прекрасно помним. Но современный человек может почерпнуть это из воспоминаний о том времени. Все, и даже его дочь утверждают, что в частых перерывах между «исцелениями» Цесаревича Распутин, непременно забредал на «Вилла-Роде́».       «Он (Распутин — прим.авт.) даже не интересовался, откуда я доставал деньги. В случае какой-либо нужды он всегда просто обращался ко мне. Жизнь Распутина требовала громадных сумм, и я всегда их доставал. В последнее время по распоряжению царя из Министерства внутренних дел отпускались ежемесячно пять тысяч рублей, но при широком образе жизни Распутина и его кутежах этой суммы никогда не хватало. Не хватало также моих личных средств на покрытие всех расходов. <…> Ему не стоило бы много труда получать от лиц, которым он устраивал должности и всякие другие выгоды, денежные вознаграждения. <…> Например, ему дарили одежду или платили по его счетам за кутежи. <…>       <…> Владелец загородного ресторана «Вилла Роде» построил для ночных кутежей Распутина специальный дом. Там часто можно было встретить лиц с очень громкими именами и титулами; при этом дамы из общества старались своими выходками перебить хористок и шансонеток. Обычно призывался цыганский хор, так как Распутин очень любил цыганское пение. Он был также страстным танцором и великолепно танцевал русские танцы. <…>       <…> Я советовался с Распутиным. Он согласился помочь арестованным. Зив согласился нести все финансовые тяготы, связанные с благополучным разрешением этого дела. Его первый расход был уплачен в «Вилле Родэ» за кутеж: пятнадцать тысяч рублей.<…>»2       — Мы с тобой в то время выглядели несмышлеными щенятами на фоне этого святоши, только о нас, почему-то, говорили больше и больше осуждали, — Феликс скривил губы в презрительной усмешке.       Гости за столом молча переглядывались, и Ольга, впервые за весь вечер, пристально посмотрела прямо в глаза Родиону, почти выпрашивая продолжение развития темы, чтобы разбавить наскучившие, как ему казалось, речи князей. Хотя Ольга смотрела своим обычным взглядом и эти речи князей могла слушать бесконечно. Тем не менее, неизвестно, из каких задворок памяти Родион извлек наружу воспоминания Вырубовой, и стал говорить дальше:       — Поддержу Феликса. До вечножития я всегда занимался спортом, и физиология наряду с психологией человека для меня не пустой звук. И когда публицист, занимающийся научными изысканиями, вдруг начинает говорить о божественном даре какого-то исторического персонажа, мне это кажется безрассудным, уж простите. Это к тому, что в свою бытность я знакомился с мемуарами Анны Вырубовой, и она тоже оправдывала юродивых, приходивших «лечить» императрицу.       Феликс с Дмитрием прыснули. Они отлично знали и помнили целые очереди «целителей» и «пророков», стремящихся попасть на приём к Императору даже в то время, когда цесаревич ещё не родился, и исцелять, в сущности, было некого. Это позже его болезнь стала оправданием, а пока… это была всего лишь нездоровая склонность Императрицы к мистицизму.       — Я даже дочитывать их не стал, настолько мне была очевидна слепая маниакальная одержимость Вырубовой. Впрочем, как и неврастеничной Императрицы. Но если инфантильность фрейлины я могу принять, то наивность того публициста в этом вопросе я объяснить не в силах. Да и зачем? Теперь его книги мне не нужны, ведь я могу всё обсудить непосредственно с участниками событий. Это будет правдивее! — с некоторым хвастовством даже добавил Родион.       Самодовольно улыбнувшись, все присутствующие деланно и беззвучно зааплодировали, поддерживая его речь.       — У меня тост, друзья, — восторженно вступил Пуришкевич. — За историческую правду, так сказать!       Раздался звон бокалов.       — И я даже знаю, с кем вас познакомить, — Дмитрий обратился к Родиону, рассказав ему о Полине. — Ничего такого, но вы из одного времени и вам будет полезно подискутировать.       Князь нарочно отвлекал его внимание от Ольги, и знакомство с Полиной не планировалось вовсе, но все его усилия шли прахом. Родион не отрывал почти экстатического взгляда от графини.       Музыка гремела, вызывая всех покинуть свои места, девушки в минимальных джинсовых нарядах поднимали градус веселья и куража, а гости с удовольствием поддавались общему настроению. Кто-то предпочёл бильярд, кто-то — беседу за столом, а кто-то, вроде Дмитрия и Ольги, взрывали танцпол под Чака Берри, подражая Винсенту и Мие из «Криминального чтива». Изысканные закуски баловали глаз. Народ веселился. Родиона привлёк к разговору Егор, подсевший к нему за столик, но тот не мог слышать ничего вокруг и всё ещё пребывал в состоянии перманентной эйфории. Ольга наполняла его силой, она вела его по облакам. Порочная до кончиков ногтей, она не растеряла свои крылья и щедро делилась ими с Родионом.       И он принимал это дар!       И он был окрылен!       :::::       К концу вечера, когда в зале остались исключительно приближенные и музыка утихла, внимание гостей привлёк Владимир:       — Друзья! У меня для всех вас есть важные новости, — он выдержал паузу. — В ближайшее время будут сформированы новые взводы и назначены командиры. Потом начнется пристрелка, тренировки, слаживание — словом, все по плану…. Я постараюсь все завершить, как можно скорее, по одной причине — мне пора на покой, — публика замерла, кто-то разочарованно уселся на стул, — но это не беда. Я говорю об этом именно вам, потому что у меня просьба к своим солдатам! В канун Нового года, так сказать, не станет Пуришкевича Владимира. Командование военным сектором перейдет к Дмитрию. Вы все его отлично знаете, многие из вас бывали у него дома, теперь он будет вашим куратором. Остальные дела тоже не останутся без присмотра. Так вот… через два или три месяца после этого из-за границы приедет сын Владимира со своей женой. В связи с этим я хочу представить вам свою спутницу, — он посмотрел на Ольгу. — Ольга Белова, в миру Татьяна Смирнова, прошу любить и жаловать, так сказать. Ко всем вам у меня есть большая просьба! Наверняка, в казарме среди людей будет заходить речь о поразительном сходстве сына и его отца, поэтому прошу вас быть крайне убедительными в том, что природа умеет удивлять своей генетической преемственностью. И что схожесть родственников иногда бывает абсолютной.       Родион не слышал последних фраз, по-прежнему глядя на Ольгу. Его словно тяжело контузило среди пушистых облаков и теперь он стремительно летел вниз, боясь жесткого приземления после, и серая реальность восставала перед ним во всей своей уродливой неприглядности. Он видел, как Ольга вышла на сцену к своему мужу, как она улыбалась и говорила приветственную речь, и не мог этого больше выносить. Спешно пожав руки Феликсу и Дмитрию, и попрощавшись с ними до завтра, Родион вышел, даже выбежал, из зала.       Всё!       Всего лишь один вечер!       Он снова растоптан, уничтожен, раздавлен!       Подняв голову к звёздному небу, он вдохнул зимний кислород, прикрывая глаза, и направился к машине.       — А как же выборы? Или вы вернетесь к тому времени? — спросил Дмитрий у Пуришкевича, вернувшегося к столику, имея ввиду президентскую гонку, назначенную на март 2018.       — Все под контролем, — подмигнул в ответ Владимир. — В том смысле, что мы там не нужны. И да, к этому времени я вернусь, но основная работа уже проделана.       Ольга не ожидала приглашения на сцену, не ожидала этого пафоса, и решила объясниться с Владимиром этим же вечером. Вдоволь наигравшись в «жену», в конце праздника графиня уединилась с Пуришкевичем в его кабинете.       — Между нами всё кончено, Владимир! — неожиданно заявила она.       — Не понял…       — Я выполню наш договор. Я буду твоей «женой», и на тот период не стану ни с кем встречаться, но не больше, — она помолчала. — Я старалась, я хотела этих отношений, но всё безуспешно.       — Это из-за Феликса?       — Знаешь, так сложилось, что у меня все значимые перемены в жизни происходят из-за Феликса. Наш разговор сейчас происходит не от моей безответной любви, а от его просьбы быть честной с собой. Я иду к этому. Потому что хочу быть честной и с тобой тоже. После той бойни я никогда не буду прежней, а в наших искусственных отношениях я чувствую себя ещё большей подстилкой, чем была когда-то. Не буду отрицать, что у нас был зародыш, о котором я рассказывала Феликсу, но мы вдвоём… мы вместе его успешно уничтожили, а притворяться я не желаю.       — Ольга, я…       — Ничего не вернётся, Владимир. Свяжитесь со мной, когда придёт время, я всё для вас сделаю.       Он хотел просить, молить о втором шансе, но она не дала ему этого сделать, перейдя на «вы». Она всё решила, и он не мог её в чём-то упрекать. Он также понимал, что виноват перед нею, но, в силу своей неопытности в отношении дел сердечных, не знал, как это исправить. А теперь время диалога ушло, и итог не заставил себя ждать. Он молча смотрел в окно, и видел, как Ольга садится в такси и уезжает из его офиса, из его жизни, но не из его мира, который будет незримо объединять их всегда. Кем бы они друг другу ни приходились, и он всегда будет знать, что у неё все хорошо, а если не будет, то он поможет. Даже издалека.       Вечер закончился не так нейтрально, как ожидал Родион, и не так гармонично, как планировал Владимир. У обоих мужчин начинался новый этап в этой долгой жизни, и Ольга ясно дала им понять, что её там не будет.       :::::       Поутру непрошеные мысли о вчерашнем вечере приставали к сознанию и карабкались вверх, покрывая непробиваемым слоем все альтруистические инициативы Родиона на новом рабочем месте. Но, как и всегда, юноша моментально собрался и взял себя в руки, стоило Пуришкевичу войти в кабинет главврача и заговорить с ним.       — Это вам к детальному изучению, — Владимир положил на стол несколько тяжелых папок. Комбат был задумчив, живость беседы терялась в его замедленной реакции, и его настрой явно не был деловым.       «Неужели они ещё не освоили бонусы цифровой жизни?», спросил себя Родион, и, будто услышав его вопрос, Пуришкевич продолжил:       — Эта информация собиралась несколько десятков лет. Перед вами копии. После ознакомления вы должны уничтожить бумаги.       — Кто эти люди?       — Кто они такие — вы узнаете из документов. Я лишь скажу, что вы должны будете превратиться в боевую машину и сигнальную сирену одновременно, так сказать, если увидите кого-то из них по близости.       — Что, так серьёзно?       — Это далеко не всё, что вы должны знать, но на этом этапе изучения личных дел будет достаточно. Вам оказано огромное доверие, Родион, не подведите Феликса. Кроме того, что он этого просто не заслуживает, он также способен превратить вашу жизнь в ад на Земле. Я видел, как вечники умоляли о смерти, лишь бы исчезнуть с его глаз долой.       — Обещаю, что буду честен с вами и со своим начальством, как и всегда, но у меня есть просьба в ответ.       — Слушаю.       «Расскажите о ваших отношениях с Ольгой», юлой вертелась у него и на языке, а вслух произнес:       — Расскажите о смерти бывшего директора. Он ведь был вечником?       — Опасаетесь за свою жизнь?       — Не то чтобы… Но все же интересно знать, где та черта…       — О! Это… это… это нужно рассказывать после того, как вы прочитаете те документы, что я вам принес. И, да, он был не только вежелем, так сказать, но ещё и никравом.       — Предательство?       — Хуже, друг мой. Наберитесь терпения. Вечером я жду вас на базе.       С этими словами он удалился, а Родион отложил папки до того момента, как у него появится свободное время, хотя любопытство выедало его словами: «Посмотри. Загляни». Пять минут назад он пообещал быть честным. Но что такое честность? К примеру, здесь, в Центре он познакомится и сблизится с девушкой, которая, по совпадению, будет работать там же. Допустим, она нечаянно, безо всякого злого умысла вынесет из здания образцы важных составов. Обнаружит она это только вечером, когда будет перебирать сумку, и сразу же поведает об этом своему парню, то есть Родиону. Но это не будет играть роли, поскольку грубейшее отступление от устава Центра уже имело место быть.       Правило нарушено?       Нарушено!       Но на вопрос Пуришкевича, все ли у него под контролем, он ответит: «Под полным». Поэтому в случае с Родионом честность ограничивалась приоритетами в отношениях к тому или иному лицу.       Родион решительно отодвинул документы Владимира и принялся изучать программы Центра.       ----------       1 MISÉRABLE — фр. «Ничтожество» [Мизерабль].       2 «ОН ДАЖЕ НЕ ИНТЕРЕСОВАЛСЯ, …» — отрывок из воспоминаний А. Симановича «Распутин и евреи».              ГЛАВА 3              — Что скажешь? — Дмитрий заносил кофе в комнату Феликса.       — Ты был великолепен в этих чудных танцах, — улыбался он.       — Да брось. Ты знаешь, о чём я. Точнее, о ком.       — Можно, я ничего не буду говорить, Дмитрий? У меня под носом существовала целая «Фабрика смерти», где людей распиливали на части, как скот, а я сидел за столом с этим психо-инвалидом кукольником, и ничего не замечал.       — Ну-ну-ну, — утешительным тоном произнёс Дмитрий. — Ты первый из нас, кто предположил, что все они — организованная группа. И если бы мы прислушались к тебе тогда. Кто знает…?       — Так что ты хочешь узнать у меня сейчас? — спросил Феликс с горечью в голосе. — Год, Дмитрий! Целый год мы были слепы! Хотя нет, ты ведь предупреждал, что он способен на предательство, а значит есть возможность рецидива. Это я слишком уверовал в свои силы. Я стал безнадёжно отсталым и бестолковым в этих Европах! Прав был Бернардо, что общество деградирует в этой старой гигантской вагине, которое принимает все новых членов, словно ненасытная шлюха, — брезгливо выплюнул он.       — Главное, вовремя к гинекологу обратиться, чтобы последствий не было. Хотя, и гинеколог там уже есть, — попытался снизить накал Дмитрий.       — Да к чертям Европу вместе с её членами! А вот мне, похоже, придётся заново учиться жить мозгом, а не заезженными стереотипами, и мыслить быстро и без права на ошибку.       — Ты ведь знаешь, я всегда скажу тебе правду. И сейчас я не стану тебя успокаивать. Вся эта ситуация с Лазовертом — действительно наша вина. Ты мог бы быть повнимательнее. Я мог бы быть понастойчивее. Согласен с тобой, но давай сделаем выводы и пойдём дальше?       — Давай. Вывод первый — в следующий раз каждый наш объект, и неважно, какое у него назначение, будем обеспечивать своими охранниками.       — И сейчас?       — Зачем? Родион и без того человек Пуришкевича. Мальчишкой занимались, и особо тщательно. Ол раскопал о нем всё, и я им верю. Мы же его только собеседовали, просто знакомились, а выбирали его Ол с сыном. От себя скажу, что у него великолепный самоконтроль и дисциплина. Это важно. Он очень открытый и честный, но в тоже время не так уж и прост. И это важно тоже.       — Простота хуже воровства?       — В точку. Только пока он не может противостоять течению. Чрезмерная вежливость или трусость? Будем посмотреть.       — Ты видел, как он очаровался Ольгой?       — Видел. Ольгу тяжело не заметить и не полюбить с первого взгляда. Я заметил и другое.       — Думаешь, будут проблемы?       — Наоборот, он этого не допустит — он потрясающе владеет собой. И вряд ли пойдет на выяснение отношений со своим руководством в лице Пуришкевича. У Ольги впереди совместная жизнь с Владимиром, и пусть она и фальшивая, но все вокруг должны свято верить в неё, а для этого они должны жить вместе и Родион не станет их разлучать. Честно сказать, не хочу пока думать об этом. Меня волнует другой вопрос: Андрей давал о себе знать? — Дмитрий отрицательно покачал головой. — Жаль. Мне не терпится узнать, что он делал с Котей и как она вернулась в наш мир. Что ж, будем ждать, а пока нашей «работы» никто не отменял. Поедем в город, заодно посетим и Центр, поприветствуем Родиона на рабочем месте! — с этими словами он переступал порог кабинета Ола. — Ты давал расстановку по нашему питанию Решетникову? — выяснял он у помощника.       — Нет, сегодня Олли поедет.       — Вычеркни это из списка его дел, мы сами нанесем визит. Скопируй фото тех обитателей особняка и пекарни, кто питается непосредственно из Центра, а не с базы Пуришкевича.       — Тогда, может быть, фото не стоит копировать? Я подготовил для Родиона папку с информацией обо всех наших работниках и об их транспорте с госномерами, — отчитался Ол.       — Отлично. Через полчаса увидимся в гараже, — Ол вышел из кабинета. — Никак не могу привыкнуть, что они в любом организационном вопросе на шаг впереди. Не устану повторять: они — это лучшее, что случалось со мной за всё вечножитие, — Феликс впервые не упомянул Константина, хотя, наверняка, вспоминал о нём, потому как выражение лица изменилось.       — А я? — попытался смягчить его Дмитрий.       — А ты самый первый, кто был со мной всегда. Ты не просто хорош, ты превосходен… Ехать собираешься? Или и дальше будешь улыбаться комплименту?       :::::       Все ещё придавленный своей неудачей, Родион знакомился с экономическими отчётами и статистикой Центра, консультируясь с бухгалтером о доходности предприятия:       — Почему мы не можем поднять прибыль?       — Пробовали, — отвечала ему финансист. — Понимаете, чтобы поднять прибыль, нужно увеличить кровезабор, а, следовательно, нанять дополнительный персонал. У нас нет стольких доноров, чтобы при увеличении затрат на работников у нас повысился сбыт крови — нам ведь нужно будет оправдать эти затраты. В прошлом мы пробовали нанимать людей для привлечения доноров, нанимали медперсонал для их обслуживания, но этого всегда было мало. Нужно было около года работать «в ноль», чтобы постепенно набрать необходимое количество доноров, но никто не захотел этого делать.       — То есть, проще говоря, нам нужно увеличить количество постоянных доноров минимум в два раза?       — Да, тогда прибыль будет гарантированной, — подтвердила женщина.       — Или же увеличить стоимость крови?       — Да, но тогда нас выбьют с рынка.       Их диалог прервали знакомые Родиону голоса. Один — низкий и тягуче-ленивый — Феликса, другой — спокойный и рассудительный — Дмитрия.       — Мы ожидаем вас в кабинете, Родион, — бросил Феликс, не спеша проходя по коридору.       Родион сделал пометки, наскоро свернул все графики, и отправился к гостям. Пожав протянутые руки, он занял своё кресло. Одетый в свободные светлые брюки и светлый джемпер, он выглядел еще прекраснее со своими невероятными глазами.       — Кофе?       — Пожалуй.       Феликс листал папку с документами Олли, которую привез с собой, Дмитрий говорил по телефону, улаживая вопросы на базе, и Родион позволил себе рассмотреть этих поистине уникальных людей. Он знал, что их связывает долгая крепкая дружба, но Родион, как выяснилось в вечножитии, был бисексуалом, и, глядя на этих двоих, он легко фантазировал на запретные темы, находя их весьма возбуждающими. Он залюбовался — отточенные движения, выверенный стиль, чёткость слов, ни одной неловкости или неуверенного взгляда. Их жесты будто бы перетекали в разные положения, заменяя один другим. Он также заметил кричаще дорогое ожерелье на шее Феликса, и немногим более скромные подвески у Дмитрия.       Во время адаптации на базе «папы Вовы», его посвящали в особенности восприятия мира вежелем по мере взросления, и говорили, что некое философское понимание бытия проявляется только после окончания человеческого цикла, то есть ему это грозит только лет через шестьдесят, когда, предположительно, закончится время его человеческой жизни. Но сейчас это время ещё не наступило, поэтому он был обычным молодым, даже по человеческим меркам, и любознательным юношей, и воспринимал все с тихим восторгом и никак не мог поверить, что перед ним сам Романов. Причем не «седьмая вода на киселе», а прямой наследник. Юсупов через жену, теоретически, пройдя некоторые процедуры, тоже мог претендовать на престол, но Романов был наследником по крови!       Р-О-М-А-Н-О-В собственной персоной!       Воплощённое могущество и вседозволенность.       «Как он умудрился набить татуху?», совершенно не к месту размышлял Родион. «Даже в этом он единственный и неповторимый. И тут ему все можно и все подвластно».       — На самом деле, мы ненадолго, — обратился к нему Феликс, подвигая еще одну папку к Родиону и принимая из его рук чашку с напитком. — Здесь перечислены люди, которым отпуск крови должен осуществляться за счёт ресурсов нашего фонда. Обычно это выглядит так: к вам приезжает мой помощник, а все остальные уже питаются из наших личных запасов, поэтому у вас не возникает дополнительных проблем с учетом. Но если у нас в особняке случается форс-мажор и перерасход, вы не будете иметь права отказать кому-то из этих лиц.       — Феликс хотел спросить, что даже при наличии заказов из больниц, вам ведь не составит труда выделить некоторое количество крови для наших подопечных сверх нормы? — смягчил Дмитрий монолог Феликса.       — Безусловно. Прибыль — это второстепенная цель. Бесперебойное питание — вот основная задача?       — Я рад, что мы поняли друг друга, — с этими словами Феликс поднялся и удалился из комнаты, бросив с порога: — Смени́те кофе-машину.       Оставшись в одиночестве, Родион принялся изучать папку от Феликса. Он резко вскинул брови вверх, когда увидел там фото Ольги. Из информации следовало, что она проживает в особняке Романова. Родион пальцами помассировал переносицу. Человеческая привычка, не отпускавшая его все эти годы. В голове не укладывалось: жена Пуришкевича живёт под одной крышей с Юсуповым, к которому испытывает явно не платонические чувства. «Может, я чего-то не понимаю? Может, у них так принято? Представители знати, всё-таки».       И он читал дальше. Увидев следующее фото, он откинулся на спинку стула и, чтобы скрыть волнение, закрыл глаза. На него смотрел самый безжалостный штатный палач Пуришкевича. Вячеслав Нежный. Вечник с лицом инфанта и обостренной жестокостью якудзы. Несмотря на звучную фамилию, в роте его называли «Хирургом». Это и стало его позывным. Своей небольшой тонкой ладонью он весьма виртуозно сносил головы врагам, всегда обходясь при этом малой кровью. Это он претворял в жизнь приговор Алены, и сотен других осужденных. Гневно сжав губы в тонкую линию, Родион знакомился с остальными «подопечными», как выразился Феликс. После того, как промелькнуло фото Егора, с которым он тоже бы знаком, у Родиона появился повод задуматься: почему объекты Романова охраняют отъявленные убийцы и лучшие стратеги? Чего он боится и кого ждет?       Но он недолго терялся в догадках, оставил их на потом, а вместо этого решил подготовиться к вечерней встрече. А потому налил себе кофе и открыл папку Пуришкевича. Теперь он и подавно подавился своим ароматным зельем и отставил чашку подальше. Эта папка была куда более интересной: в документе шла речь об Анне Вырубовой, Григории Распутине, Джамсаране Бадмаеве1! Он внимательно прочёл всё, что было сказано в бумагах, немного нервно добавил коньяку в кофе, скорее символически, чем для эффективности, и сжёг папку в металлической корзине для мусора. Оказалось, он все неправильно понял во время банкета и ожидал, что вся шайка уже мертва. Стоя у открытого окна и сунув руки в карманы брюк, он только теперь понимал, зачем Феликсу нужны такие мощные «вахтеры».       За себя Родион мало переживал в этой ситуации. В «Деле» было четко указано, что злейшие враги являются сердцеедами, а значит, лично он с вверенным ему объектом не станет предметом охоты банды Распутина, но все-таки эта информация щекотала нервы.       «Давний конфликт перерос в войну за политическое влияние. Вот это да! Вот это я понимаю — жизнь! Беседа с Пуришкевичем обещает быть увлекательной».       Закончив, наконец, утомительную бумажную работу с бухгалтером, Родион заметил, что в коридоре сменилась медсестра, а значит, заступила ночная смена, и через сорок три минуты он уже сидел в жестком кресле просторного кабинета Владимира.       — Что же, Родион, не буду ходить вокруг да около. Ты ведь немного знаешь историю, значит, и понять тебе будет легче, — Владимир не упустил в своём рассказе ни единой детали, начиная с убийства Распутина в декабре 1916-го, заканчивая убийством Лазоверта в декабре 2017-го. — Папка Бадмаева тоже не случайна. Мы предполагаем, что у них есть руководитель за рубежом, и пока все сходится на нем. Как видишь, друг мой, тебе действительно доверяют, если допустили к себе такие, как Феликс с Дмитрием. Прошу об одном, не удивляйся, если их подозрительность начнёт проявляться слишком ярко, так сказать. Это просто нужно принять, как временное явление. Всё образуется. Я хорошо знаю Феликса. Он добрый малый.       Видя, как Пуришкевич разошелся в чувствах и «по-стариковски» открылся ему, Родион так и порывался спросить об Ольге, но снова сдержался, хотя мог бы выведать все, прикрывшись профессиональным интересом. Но он уже твердо решил для себя, что эта девушка не для него…       :::::       — Феликс, где твой телефон? — спросил Дмитрий, покидая кабинет Родиона. — Мне звонила Арина. У нас какие-то проблемы.       — Какие у нас могут быть проблемы со стороны Арины?       — Не уточнял.       — Завтра?       — Нет.       — Ответь, вечером будем у неё.       Князья с лёгкостью рассеивали самые тяжёлые черные облака над зданиями города. Это были даже не обычные облака, какие они привыкли наблюдать у людей, а нечто похожее на густой и тягучий туман. Последствия предпраздничной суеты не заставили себя ждать. У москвичей заметно повышалась тревожность, депрессивное настроение, добавлялось хлопот — всё это сказывалось на облике города. Смеркалось, а электрический свет мало помогал Хранителям, при нем виднелись только тяжелые случаи. Тогда князья, еще не расплескав силы в камнях, решили наведаться к Арине.       По обыкновению, та ждала их у подъезда. Усевшись в освещённый салон Ауруса, Арина продемонстрировала своему брату и его другу глубокую морщину между бровей и большую тёмную тень за спиной. Якобы поправляя волосы, Феликс взмахнул рукой и легко избавил Арину от гнетущих чувств. Взгляд девушки стал светлее, и та с радостью обняла брата.       — Я скучала!       — Родная моя! — сказал он своим глубоким, успокаивающим голосом, притягивая сестру в объятия. — Что тебя тревожит?       — Полина… дело в ней.       — Она тебя обидела? — искренне удивился Феликс.       — Нет-нет, что ты. Там другое. Разговор пойдет о помощнике Пуришкевича — Денисе Голеньком.       — А что там? Юрист накопал ценности Юсуповых и попал в поле её зрения?       — Бери выше, братец, — немного устало возразила Арина. — Она готовила материал по «Архангельскому». Ей не хватало каких-то данных, и она попросила своего парня помочь. Это тот же, кто доставал для меня всю инфу во врем твоего похищения, — Дмитрий присвистнул. — Не буду вдаваться в подробности расследования, скажу основное — он взломал какие-то архивы с фотографиями, сделанными во время реставрации усадьбы, — Арина замолчала, друзья ждали. — Восстановительными работами руководил Денис Борисов. Знаете, кто это? Конечно, знаете, — ответила она на свой же вопрос, и протянула Феликсу вырезку из газеты, где Денис Голенький давал интервью «Труду» о ходе работ.       Дмитрий немного задумался, а потом спросил:       — Нам-то что с этого?       — Они виделись, — ответил Феликс за Арину. — В тот вечер, когда тебя не было в особняке, он по каким-то делам приезжал к Олу. Они пересекались.       — Ребят, если серьёзно, она скоро умом двинется. Сначала появляешься ты — точная копия Феликса Юсупова, потом рождается маленький Костя — точная копия тебя, а, следовательно, и Феликса Юсупова! Теперь возникает некий Денис Борисов, видимо, донорский объект для клонирования Дениса Голенького. Нужно что-то делать! Вы ведь понимаете, что возможности Тоса в «цифре» безграничны? Плюсом можно добавить сестру-журналистку. Если она направит их по нужному пути, они быстро размотают клубок существования вежелей. Пока они ищут несоответствия пространственных чего-то там… — она сделала в воздухе круговое движение кистью и внезапно нахмурилась. — Стоп! Денис ведь не вечник. Что тогда происходит?       Феликс открыл веер, Дмитрий привычно втянул щеки. Минуты две стояла полная тишина.       — Её подозрения — не такая уж и задача. Их легко можно рассеять, но нам понадобится твоя помощь. Когда у них следующее свидание?       — Они и сейчас вместе, где-нибудь ближайшей кафешке с вай-фаем.       — Ты сможешь изъять её черновики по «Архангельскому»?       — Попробую.       — Смотри, план такой: я их дождусь здесь, задержу, а ты пока бежишь домой и уничтожаешь весь материал, и в компьютере тоже. Потом спускайся сюда, я буду ждать. Нужно ещё кое-что обсудить.       — Поняла. Сделаю. Так что с Денисом?       — Он типа Птицы-Феникс. Всегда перерождается, — просветил Дмитрий. — Ничего такого, он обычный гомосексуальный парень. Просто, у него есть эта интересная особенность, но он не помнит о своей прошлой жизни, поэтому важно, чтобы ему на глаза это тоже не попало.       — Я буду впредь следить за её подготовками, — невесело улыбнулась девушка.       — Ну, всё, беги, — сказал Феликс, подставляя щеку для поцелуя. — Дмитрий, езжай домой, я доберусь сам.       — Колье, Феликс.       — Что колье?       — Снимай, — Феликс послушно снял украшение Хранителя и протянул его Дмитрию. — Ты точно справишься?       — Сомневаешься?       Арина ушла домой, Ол повез Дмитрия в особняк, а Феликс остался во дворе. Он учуял их издалека.       — Приветствую, молодежь, — князь расплылся в мнимой дружелюбной улыбке.       — Феликс? Рада видеть! Вы к Арине? Познакомьтесь, кстати, это мой парень…       — … Виталий, — протянул руку молодой человек.       Феликс вцепился в рукопожатие и взглянул ему прямо в глаза, затем Полине.       — Смотрите на меня. Я сейчас покажу ваши просторы, — он сделал паузу, дождавшись нужного эффекта, и продолжил, — и вы забудете о последнем видеоролике Полины. Вы больше не будете готовить материалы о реконструкции в «Архангельском».       Поскольку Феликс слишком трепетно относился к новым и старым знакомствам Арины, то решил не упускать шанс. Склонившись к Виталию, он вдруг спросил:       — Как вы познакомились с Ариной?       На это молодой человек рассказал историю их знакомства в сети, когда она обращалась к нему за помощью, или он к ней. Феликса особенно заинтересовала финальная часть, где Арина честно оплатила Виталию триста тысяч за услуги, чем вызвала у того огромное уважение. Это и сподвигло мастера хакинга на поиски девушки для знакомства вне интернета.       — Хорошо, теперь вы пойдёте домой и не вспомните, что видели меня. Доброй ночи.       Ребята ушли в знакомом оцепенении, а через некоторое время спустилась Арина, с осторожностью вытаскивая из-за пазухи стопку документов.       — Порвать не успела. Держи!       Феликс пролистал бумаги:       — Когда вернешься домой, не разговаривай с ними. Им все равно.       — Внушал?       — Да. И вот ещё что: недавно я беседовал с Еленой. И хотел обсудить с тобой один вопрос. Как ты смотришь на то, чтобы отправиться с мамой и Полиной на зимний курорт в новогодние праздники?       — Положительно. Полину исключаем из списка — она за родными скучает. Её не затащишь на веселье вне дома в каникулы.       Арина и сама немного склонила голову, будто с грустью размышляя о чем-то, что никак не решалась рассказать брату. Моментально уловив изменение в настроении сестры, Феликс произнес:       — Ну, что ты совсем расклеилась? — он обнял её. Таким открытым в своих порывах и эмоциях он мог быть только с ней.       — Я не могу себе представить жизни без тебя, — прошептала она, обнимая в ответ.       — Это да. Но… сдается мне, не только без меня. Ты хотела встретить праздник с ним, верно? — он хитро улыбнулся и заглянул ей в глаза.       — Откуда ты…? Ну конечно, ты не мог не догадаться. Почувствовал?        — И увидел, и почувствовал. Да и какая разница? Главное, что ты нашла своего человека, а это очень нелегко, — он чмокнул её в кончик носа.       — Да, я сама не знаю, как всё получилось. Жила ведь, всё хорошо было, а теперь ни одного дня без сеанса видеосвязи.       — А вживую вы общаетесь? На свидание ходите?       Арина глубоко вздохнула.       — Ходим, но не так часто, как хотелось бы. У него нет времени. Он работает.       — Хочешь, я его уволю?       — Нет, — запротестовала Арина. — Пусть лучше так.       На самом деле все обстояло куда хуже. Тициан в буквальном смысле не мог выкроить даже десяти лишних минут. И если Виталий с Полиной ходили по кафе, пиццериям и кино, то Тициан и Арина скромно ограничивались десяти-пятнадцатиминутными посиделками в машине с надписью «Колобок» и сеансами видеосвязи, но в то же время Арина чувствовала намного больше внимания и заботы к себе, чем её подруга. Спустя неделю таких нескладных свиданий Тициан приобрел собственную машину — только из-за Арины — и теперь раз в два-три дня позволял себе встречать девушку из университета с корзинками фруктов и веганских вкусностей, и, не торопясь, подвозить до дома. Юноша трепетал, терял голову, но не мог позволить себе большего.       — Все наладится. Потерпи немного, — Феликс не выпускал её из объятий. — Мне пора. Не проговорись Полине, что я был здесь, — князь поцеловал сестру в лоб и ушел в ночь, похрустывая недолговечным московским снегом.       ----------       1 ДЖАМСАРАН БАДМАЕВ — Петр (Жамсаран) Александрович Бадмаев («Гнилушка», «Сова», «Клоп»), тибетский врач, уроженец Восточной Сибири (1861–1919). Учился в Иркутской гимназии. В 1871 г. поступил в Петербургский университет. Принял православие, при чем крестный его отцом был Александр III, в ту пору еще цесаревич. Начал практиковать в Петербурге в 1875 г. Лечил, главный образом, травами, вывезенными с Востока. С 1890 г. состоял в течение нескольких лет лектором монгольского языка в Петербургской университете. Занимался крупными коммерческими аферами, преимущественно ж.-д. концессиями. Был близок к сферам высшей полиции (В. П. Семеннихов «За кулисами царизма». Архив тибетского врача Бадмаева. Гос. Изд. 1923). «Человек несомненно весьма умный; в отношении своего лечения обладал большой дозой шарлатанства. Его лечение всегда связано с различными интригами и политикой» (Витте «Воспоминания». Т. I) — из «Дневника» Вырубовой.              ГЛАВА 4              Возвращаясь, Феликс шёл не спеша и размышлял. Его приятно удивила готовность сестры пойти ради него на такие затраты. Все же 300000 для ребенка — сумма немалая. Но больше всего его воодушевил тот факт, что она ничего ему не рассказала, ничего не потребовала взамен. Совершенное бескорыстие! Или просто любовь… И если бы он узнал об этом хотя бы месяц назад, то кинулся бы закупать все самые мощные компьютеры мира и бросать их ногам сестры из благодарности, но теперь…. Теперь он знал её слишком хорошо, чтобы понимать, что материальные блага не дорого стоят в её мире. Это уникальный ребенок. В этот же момент внутри вдруг поселилась твердая уверенность в том, что он перевернёт весь свет вверх ногами, лишь бы она была счастлива, лишь бы у неё было всё самое лучшее, и лишь бы она никогда не плакала. Разумеется, потраченные средства он ей тоже вернет, только придумает как это сделать инкогнито.       Было время подумать и о Егоре. Знал ли тот, насколько необходимым и важным он был для князя там, по ту сторону сознания, где все остальные и всё остальное было бессильным и бесполезным? Фактически он вытащил его из лабиринта видений и чуть ли не насилу вернул в этот мир. Феликс этого не забудет. Но как быть? Просто подойти к нему и поблагодарить было бы, по меньшей мере, странным поступком. Ратибор был прав — у каждого своя роль, и Егор просто делал то, что должен был, как и сам князь в роли Хранителя, когда «освобождал» людей и «очищал» здания, не требуя ничего взамен. Незаметно для себя он добрел до одного из подсвеченных билбордов с рекламой часов, и, заглянув в магазин, поднялся на крышу близлежащего здания.       Ему припомнилось, что год назад, так же стоя на крыше, он обрел друга, и сам стал таковым всего на сутки. Максим ушел, оставив после себя четкие указания к действию, но это был не просто анализ и разбор всех чаяний Феликса на тот момент, это было напутствие на жизнь вперед. Весь этот год князь часто прибегал к этому методу и всякий раз поминал Малевского светлой грустью. Вот и теперь ему не хватало этой непринужденной беседы.       Память — худший враг Феликса и его лучшая подруга, в зависимости от течение бытия. Сейчас она вдруг сдавила голову, выпуская наружу события, которые он желал бы забыть.       День похищения.       Убийство Николая.       Пытки Константина.       «Неужели всё из-за меня? Почему я приношу только страдания?», Феликс открыл символическую бутылку водки. «За тебя, любимый! Прости за всё!», князь тоскливо смотрел на билборд. Слёзы незаметно потекли по его щекам, он шмыгал носом, сдерживаясь. Чуть позже он уже рыдал, и эти рыдания становились всё громче, а через некоторое время началась истерика — он лежал на крыше и бессвязно завывал, не в силах остановиться.       «Я не могу без тебя! Я не хочу уметь быть…!».       Его поглощала досада и возмущение от того, что он становится мягче воска, вспоминая о своей трагичной любви, но одновременно с этим, он не хотел всё забывать, переживая эти чувства каждой частичкой своей души, словно отъявленный мазохист, снова и снова. Он отчаянно желал Константина — его тело. Покоренного. Податливого. Полностью. Безоговорочно. Навсегда. И не желал мириться с тем, что его больше нет.       В себя он пришел только под утро. Вглядываясь в тёмное декабрьское небо, князь уже не уповал, что Константин где-то сверху и смотрит на него, потому что знал теперь, где находятся все души.       — Ну, конечно! — вдруг вскрикнул он, резко поднявшись. — Я ведь могу входить туда, а значит, могу и увидеться с ним!       Воодушевленный своей внезапной догадкой, он побежал домой. Напевая под нос какой-то джаз-блюз, Феликс добрался до особняка, перво-наперво выпил кофе, и отправился рассекать воду мощным волнорезом из своего тела. Затем он с нетерпением просил стрелки часов ускорить бег, чтобы поскорее увидеть Дмитрия, но тот пока спал. И, дабы заполнить это ожидание, князь позвонил Пуришкевичу:       — Владимир, у меня к вам необычная просьба. Нужно перечислить Арине пятьсот тысяч рублей. Скажите, что подводили итоги года, начисляли премии, и какую-нибудь надбавку ей не доплачивали, или что ещё — да что угодно, но за всё время набежало пятьсот две тысячи. Финансиста известите, пусть отправит нам счёт за какие-нибудь транспортные услуги как раз на эту сумму. Мы всё покроем.       — Ещё очень рано. Я сплю. Но как… что я ей…???       — … скажете, что выходное пособие. Надеюсь на вас… — Феликс отключился.       — Есть соображения относительно Дениса? — Дмитрий спускался вниз.       — Пока не думал об этом, но документы у меня на руках, Арина отдала. Давай вместе посмотрим, — он прошел к шкафу и достал из внутреннего кармана пальто свернутые бумаги и протянул их Дмитрию.       — А вот это интересно! — удивленно раздалось через некоторое время.       — Что там?       — Похоже, что именно во время этой реставрации был сделан тайник.       Феликс свел брови:       — Нет, не сходится. На тот момент мама уже умерла. Как её письма от 1935 года могли попасть внутрь тайника? — Дмитрий молчал, пристально глядя на друга, давая время догадаться. — Неужели…? Они… они написаны уже после её смерти?       — Выходит, что так. Это письма «с того света», — грустно констатировал Дмитрий.       Феликс задумался:       — Ну да. Тогда автоматически отпадает вопрос, каким образом приглашение на прошлогоднюю встречу дошло до Распутина. Кощей, наверняка, провернул это все через Голенького.       — Знаешь, я не говорил тебе, но, скорее всего и предложение по покупке часового цеха попало к тебе не случайно, — Феликс удивленно понял бровь. — Много вопросов к Андрею, да?       — Много. К тому же всё это навело меня еще на одну мысль, — загадочно начал он, что не сулило ничего хорошего. Дмитрий напрягся. — В эту ночь я гулял по городу и… и принял решение увидеться с Константином. К тому же, если матушка тоже там, в Нави, с ней ведь я тоже могу встретиться? Мне не терпится поговорить с нею. Прошу, обсуди это с Андреем как можно скорее.       Романов был ошеломлен, и заговорил только спустя время, пока Юсупов же продолжал вопросительно смотреть на него:       — Феликс, я не могу просить его о таком! Сегодня его опять не было. Я был в каком-то лесу, и со мной говорило только лишь его эхо. Оказывается, он и Велес потратили слишком много сил на все эти спецэффекты с остановкой времени на поле боя и чудесным возвращением Екатерины. Он выходит на связь только потому, что отнял силу даросста Екатерины, и она немного питает его! Мне, кстати, необходимо ещё и с ней поговорить на эту тему и все разъяснить, а пока Андрей даже во сне не может принять свою оболочку. Чтобы с ним полноценно побеседовать, нам нужно ещё подождать!       Глаза Феликса горели огнем нетерпения, но всё же он согласился:       — Скверно. Но ничего. Столько ждали. И подождем ещё. Даже если это займёт годы, я не смогу упустить этот шанс.       Дмитрий выждал паузу:       — В город поедем?       — Нет, хочу отдохнуть сегодня. После праздников я возобновляю тренировки, поэтому сейчас надо заняться делами с Олом. В последнее время я злоупотребляю его добротой и исполнительностью. Тебе, кстати, тоже не мешало бы поприсутствовать.       К тому времени, как они закончили с бурными обсуждениями контрактов и с размашистыми подписями в кабинете, за окном стоял глубокий декабрьский вечер.       Подготовив тройняшек ко сну, Ольга возвращалась из коттеджа и в гостиной столкнулась с князьями, выходившими из кабинета.       — Ребят, я жутко хочу оторваться, отогнуться и выстегнуться. Кто со мной? — почти жалобно произнесла она, с надеждой переводя взгляд с одного мужчины на другого.       — Я пас, — Дмитрий поднял вверх руки, согнутые в локтях.       — А я «за», — с озорством подмигнул Феликс. — Через час в гараже.       Все эти поездки в метро в унылых, но демократичных серых худи и бесформенных спортивных штанах немного утомили избалованное эстетикой эго Юсупова, и сейчас он с особенным наслаждением позволял Марте идеально повязать галстук и поправить воротничок сорочки. Он даже попросил надеть на него украшения, заранее им приготовленные. Подольше задерживая взгляд на собственном отражении, он откровенно любовался, когда пристегивал веер. Что бы ни говорил Дмитрий, он не перестанет надеяться. И в своих глазах он наблюдал именно это — надежду и веру в лучшее. Оставшись довольным тем, что увидел в зеркале, Феликс спустился вниз.       На пути к ночному безумию он вкрадчиво спросил Ольгу:       — Аманда приглашена?       — Не думала об этом.       — Подумай, — он лукаво улыбнулся и подмигнул.       — Блин, чувствую себя драгдилером. Раньше только я пользовалась ею, а сейчас кто-то ещё с моей подачи будет добровольно расставаться с рассудком. Но учти, в этот раз ты также не будешь контролировать свои действия, но запомнишь все до мелочей.       — Я на всё согласен, ты ведь рядом, — он с вызовом посмотрел на свою спутницу. — Да, и все женщины, по сути, драгдилеры, не только ты. Вы знаете, в чём ваша сила, и знаете, как с её помощью манипулировать мужчинами. А мы, с самого начала веков, поддаёмся на эти манипуляции в страхе, что можем лишиться своего «наркотика».       Взгляд Ольги затуманился, но она тряхнула головой и опустила глаза, разыскивая контакты Аманды в смартфоне. Дальше было всё, как в тягучем киселе — коктейль запахов, какофония звуков, безумие движений, абсолютное отсутствие контроля над собой и страстное, липкое желание видеть рядом с собой Константина, ощущать его кожей и обладать им. Сегодня князю было бы безразлично, в каком заведении они находятся, он делал бы все самые постыдные вещи со своим любовником в каждом укромном месте. Девушки вокруг обыкновенно наблюдали за Феликсом, ловили его движения, подстраивались под его ритм, словно только и ждали минуты, когда он обратит внимание на одну из них. Его стройное мускулистое тело изумительно двигалось в такт, а глаза были закрыты, пока он растворялся в мечтах, музыке и свете стробоскопа.       :::::       Дмитрий беспокойно бродил в тишине огромного дома. Усевшись на диван в гостиной, он накрыл голову руками. Столько лет… никто даже не догадывался, никто не замечал. Только Константин всё увидел, потому что сам был безумно влюблён. Дмитрий вдруг затосковал по постоянству Феликса в то время, когда друг жил с Константином. Каким бы ни был тот актер, они были единственными друг для друга, теперь же перед Феликсом снова были открыты все двери и возможности.       Как же он устал!       Мечтать.       Надеяться.       Бесконечно ждать.       Ему казалось, что если сейчас в гостиную войдёт Феликс со словами: «Милый, я дома», пройдет к нему и нежно поцелует в щёку, то от его уныния не останется и следа. Мир обретет другие краски, зима превратиться в лето, Ол попросит отпуск, Марта сварит невкусный кофе, Екатерина откажется от мороженого — что-то невероятное обязательно произойдёт, если он обретет долгожданное счастье и покой. Блуждая в своих мыслях, он не заметил, как забылся крепким сном.       — Заждался?       — Ещё как, — ответил Дмитрий, сидя в уличном кафе Сочи и разглядывая Андрея. Что-то в нём изменилось, он пока не понимал, что именно. — У тебя всё наладилось?       — Прямо скажем, до этого пока далеко, но… торопиться нам теперь некуда — время есть, — он выглядел задумчивым.       — Как Екатерина снова оказалась живой и здоровой? Объяснишь? — сразу начал князь, боясь, что Андрей опять исчезнет.       — Она мой Баюн, Дмитрий. Я не смогу лишить её жизни, в противном случае мне придется перерождать и Дениса. А сейчас не то время.       — То есть, теоретически, ты можешь вернуть кого угодно? Если, конечно, сильно захочешь и если будет хватать манны, — Дмитрий еле сдерживал свой восторг.       — Не совсем, — возразил Андрей, а князь заметно поник. — Дело в Морене, это моя жена. Она видит тех, кому суждено умереть, и составляет их списки.       — Оказывается, не зря наш снайперский отряд называется «Дети Морены», они тоже видят в прицел, кого сейчас не станет, — иронично заметил князь.       — Она хранит порядок душ. Это она отвечает за то, чтобы ни одна душа после смерти не перебежала через Калинов мост и не попала обратно в Явь, — продолжал Кощей. — Исключения составляют лишь мелкие божества, типа Кота-Баюна, да и то, в случае с Екатериной мне пришлось отобрать у неё силу даросста. Морена не хотела её возвращать за просто так. Она строга, в отличие от меня. Поэтому — нет, я не всех могу вернуть.       Дмитрий даже обрадовался этой неспособности Владыки, хоть это было и мелочно с его стороны.       — Мы тут одно фото обнаружили. Весьма занятное… на котором наш Денис руководит восстановительными работами в «Архангельском». В связи с этим напрашивается вопрос: тайник с письмами — его рук дело?       Андрей что-то пробормотал, вроде: «Как вы умудрились? Всё ведь уничтожено», и ответил:       — Да. Более того, приезд Феликса в Россию тоже не случаен, даже его поездка усадьбу в положенный срок — всё это дело Дениса, то есть меня.       — Ты манипулировал им?       — Мне нужно было убрать Распутина со своим «хлыстовством»! — он повысил голос. — Они несут зло, а ведь это мне приходится жить с этими изуродованными душами!       — Получается, ты нас использовал?       — Конечно. И нагло продолжаю это делать. Так же, как и вы — меня. Я бы это назвал не использованием, а взаимопомощью.       — Да, но только мы не знали, что помогаем!       — И что? Отказались бы? Просто… когда задумывалась реконструкция, я не мог до тебя добраться — ты был за пределами России, а там наша сила не действует. Даже если предположить, что наша встреча была возможна, ты бы не поверил своему сну. Так ведь? Тебе и сейчас-то тяжело даются некоторые из моих откровений, а вот на Феликса я мог прямо повлиять событиями, и когда он приезжал, Денис всегда делал то, что нужно. Так, например, он направил к нему одну очень милую особу, которой тот проговорился однажды, что был бы не против производить часы, как делали его предки. Признаю, это была далеко не первая «девушка-шпион», — Андрей грустно улыбнулся, — но она была единственной, кто хоть немного разузнал о планах Феликса. Он не слишком откровенничает, знаешь ли. А дальше — дело техники — в одном из цехов искусственно завысить цены на комплектующие от поставщика и подтолкнуть хозяина к продаже предприятия в связи с его нерентабельностью, подсунуть Феликсу газету с объявлением. Много нюансов, большая работа, сейчас уже и не вспомню всего.       — А письма? Они настоящие?       — Да.       — Ты хочешь сказать, что Зинаида Николаевна лично их писала?       — Да.       — То есть, она ещё у тебя?       — Да. И будет ещё там очень долго. Она потрясающе выглядит.       — Насколько они правдивы? Про сущность Феликса и про вежелей в 1908 году.       — Чистейшая правда. Единственный спорный момент возник, когда она называла вежелей вурдалаками — здесь я подкорректировал.       — То есть, если она у тебя, а Феликс может входить в Навь, значит, теоретически, они могут увидеться?       — Да, но есть одно существенное условие, — Андрей говорил таким тоном, будто точно знал исход разговора, не смотря на готовность Феликса заранее выполнить всё, что понадобится. — Встреча возможна только при взаимном согласии сторон. Феликс, конечно, может прийти, но он не увидит мать — она того не желает. У нас ещё тогда разговор получился довольно тяжёлым, и письма она написала вовсе не от желания его увидеть, а из необходимости избавиться от Распутина.       — Неужели она настолько забыла своего сына?       — Да нет, ну что ты?! — искренне возмутился Андрей, будто Дмитрий не вывод сделал, а произнес откровенную хтонь. — Более любящее сердце не отыщешь во всей Нави. Именно из-за этого она и не идёт на всякие хитрости, чтобы его увидеть: она слишком хорошо знает сына, и не желает травмировать. Ты и сам знаешь, как поклонялся ей Феликс, и она права — иногда лучше отпустить, чем раз за разом эгоистично поддаваться своей тоске. Она ведь вернется сюда, в привычный мир, а его мир уже не будет прежним.       Князь внимательно выслушал Андрея, вспомнил первую реакцию Феликса на письма матери, и счел решение Зинаиды Николаевны самым здравомыслящим, а главное гуманным поступком.       — А Константин? С ним он может встретиться?       Андрей отвел глаза, посмотрел в сторону и снова взглянул на Дмитрия:       — Я буду честен: это возможно. Он очень страдает за Феликсом. После их частых свиданий во снах, Константин тяжело отходит. Не буду говорить, чем они там занимаются, но он плохо переносит одиночество. Понимаешь? И всё равно просится к нему в сон чуть ли не каждую ночь. Упрямец!       — Эгоизм — удел молодости. Он вообще не думает о Феликсе?! Ему ведь тоже тяжело! — сокрушался Дмитрий.       — Вот тебе и живой пример, почему его мать не хочет этой встречи. Я попрошу тебя вот о чем! Не говори Феликсу, что это свидание возможно.       — Это слишком много. Я не смогу ему соврать.       Андрей хищно улыбнулся:       — Ты врёшь ему всю жизнь.       Дмитрий опустил голову.       — Но почему? Неужели это так сложно?       — Пойми, Дмитрий, Феликс нужен нам стабильным. Ты не представляешь, да тебе пока и не нужно знать, с какими силами нам приходится бороться каждый день, а Феликс — наша опора. Вот случай: недавно мы обнаружили огромный запас энергии, и он настолько объемен и велик, что хватит на несколько очень долгих и очень прочных петель времени. Сейчас ответь на вопрос, и я продолжу: в ночь превращения маленького Кости из даросста в человека вы заметили что-нибудь странное в лесу?       Дмитрий подумал и вспомнил:       — Не сказать, что странное, но там был сосед — на него дароссты напали. Мы их прогнали, соседу сделали внушение и отправили домой.       — Понятно. Так вот, этот сосед, как ты его называешь — величайший злой маг Рунор.       — Тот самый, о котором ты говорил?       — Тот самый. Иногда по ночам он выходит в чисто поле и свистит, что есть силы, взывая к нечисти. Ваше внушение на него, конечно же, не подействовало. А после того, как вы забрали Екатерину с малышом, энергия их природного противоречия осталась. Костя ведь родился Любодаром, а я тебе рассказывал про этот конфликт. И теперь всё, что нужно было сделать нашему Рунору, это войти в тот грот и поглотить её. Что он и сделал. Понятно, что теперь его хозяин в лице Гришки бегает по Европе и расходовать эту энергию некуда, но зато она и вам не достанется.       — Нам? Он знает о нас?       — О, поверь, ещё как знает! Вот ежели бы он сгинул, то манна переместилась бы ко мне с его душой, и этого запаса мне бы хватило и самому восстановиться, и с Велесом поделиться, и своим воспитанникам жизнь обеспечить.       — А просто выпустить её обратно? Заставить его?       — Уже нельзя. Теперь это концентрат, гремучая смесь в прямом смысле этого слова.       — В таком прямом, что будет взрыв?       — Мощнейший. Да и жалко, наверное, такой ресурс впустую выкидывать.       — Если этот Рунор так силен, кто же сможет его уничтожить? Или, может, проще будет переманить его на свою сторону?       — Эх! — Андрей махнул рукой. — Это старая и всем известная история.       — Наверное, не всем. Я, например, вообще ничего об этом не знаю.       — Двоечник. Три Богатыря, конечно!       — Но, это ведь не относится к вашим богам.       — Очень даже относится! — возмутился Андрей. — Раньше тремя Богатырями были мужчины с лошадьми, обычно разных по воспитанию и по возрасту. Белобог одаривал их недюжинной физической силой, что позволяло им во все времена прилежно служить и защищать землю русскую. В сказку вошёл их собирательный образ смертных, но сами они существовали не одно столетие. Умирали, рождались, получали силу, боролись со злом. Ну, а сегодня, ты сам видишь. Баба-Яга — солдат-вежель, Кот-Баюн — мать троих детей, хорошо, что не даросст уже. Так что, где они, эти Три Богатыря, и кем представлены сегодня — никто не знает.       — Послушай, — усмехнулся Дмитрий, — если вообразить современных Богатырей, то у меня в голове картинка трёх атлетов на «Мерседесах» вместо верных коней.       — Не скажи. Сегодня у них сила другого плана. Они, конечно, встретятся с Рунором, и смерть обязательно настигнет его — так предписано свыше: если они встречаются, маг погибает — но это выльется во что-то необычное. Сам не знаю, как это будет выглядеть, но что-то обязательно произойдёт.       — А как ты нашёл Рунора?       — Энергия. Такой уровень чувствую даже я.       — Ну, найди и Трёх Богатырей, и сведи их вместе. Пусть будет сказка со счастливым концом.       — К сожалению, здесь я бессилен. Этим занимаются там, — он поднял вверх указательный палец, имея в виду мир Прави.       — Те, кто даёт силу Богатырям?       — Верно.       — Я так и не уловил связи с Феликсом. Как он связан с магом, с энергией?       — Ты ведь знаешь, и не раз замечал, что всё крутится вокруг Феликса?       — Конечно.       — Дмитрий, он наследный Хранитель с Плеядой в руках. Вокруг него всегда будет эта воронка из сверхъестественных существ. Понимаешь, он словно магнит для всего необычного. Смотри сам… — Андрей приготовился загибать пальцы. — За время вашего пребывания в России вы познакомились с даросстами, с Любодаром, с Бабой-Ягой, с Домовым, с Рунором, с «хлыстами». Я уже не говорю, что простые вежели так и крутятся около Феликса и вашего дома. Рядом с ним их сверхъестественный мир становится полным, их силы множатся. Все события их жизни теперь ведут их к воплощению своего начального предназначения. Они чувствуют это. Поэтому Феликс должен оставаться здравомыслящим.       — А он что, не всегда такой? По-моему, жестче мнения, чем у Феликса, нет ни у кого вокруг.       Андрей тяжело вздохнул, видимо, устав от бесконечных объяснений:       — Недалек тот час, когда объявятся Богатыри, а это обязательно случится, и они тоже притянутся к Хранителю. А если рядом снова появится Константин, ментальные способности Феликса пойдут на спад. Тогда Богатыри не распознают мага, он будет делать свои грязные делишки, а мы так и будем пожимать плечами навстречу каждой угрозе. Им нужна чистая власть Хранителя! Тогда и они смогут проявить себя и выпустить способности наружу, а не гордо носить их внутри! — князь коротко кивал головой в знак согласия. — Дмитрий, у меня слишком много проблем, чтобы связываться с историями любви. Феликс важен, и точка! Константин ему мешает, и этим все сказано!       — Да понял я, понял, — с некоторым отчаянием прошептал князь.       — Значит, вопрос закрыт?       — Закрыт.       — Вот и хорошо. Послушай лучше, что у нас на повестке. Первое: я всё ещё не могу решить вопрос с вечниками Распутина, которых мы захватили на поле боя. Их время умирать еще не настало в масштабе Слави, поэтому их не было в списках бытия Мары. Система дает сбой, а я понимаю, что сам виноват. Были бы силы, я бы нашел у себя пространство, чтобы их устроить, — он тоскливо смотрел в сторону моря. — А второе: мне никак не удаётся отследить ту мать с сыном, которые прежде давали энергию Рунору. Они мучаются каждый день, каждый час. Было бы у меня сердце — оно бы разорвалось. Мне нужно найти их как можно скорее и прекратить их страдания, хотя бы мальчишку найти — лишить его силы Любодара, и, соответственно, предупредить все действия Распутина по созданию новых петель времени. Петли — только наша божественная прерогатива. И если у меня не получится разглядеть Любодара по следу его манны, то опять придется ждать, пока он сам не появится в ареале Феликса.       Дмитрий понял, что их встреча — это, и правда, не использование, а только лишь помощь и продуктивная работа.       — Это только две из тысяч задач, с которым я вынужден сталкиваться ежедневно, — Дмитрий внимательно слушал. — Мне очень жаль, правда. Но Феликсу я не помогу. Не в этот раз. Пусть лучше страдает, чем пускает слюни и летает в облаках.       — Надеюсь, я хотя бы смогу всё объяснить ему, — удрученный перспективой не самого приятного разговора, заметил Романов.       Уже не впервые Дмитрий будет лгать Феликсу, и от этого ему вдруг привиделась темная дымка вдалеке у горизонта. Она даже не была просто взвесью, а скорее прожорливой тварью, маскирующейся под туман и пожирающей все основы их дружбы. Князь тяжело вздохнул и проснулся.              ГЛАВА 5              Утро застало Юсупова лежащим в незнакомой обстановке. По своему расслабленному и ленивому состоянию он понял, что у него был секс.       «Только бы не наделал глупостей!», причитал князь в полусне. Он осторожно восстанавливал полную картину из отрывков вчерашнего вечера.       «Поздно!», он понял, что глупость он все же совершил, и секс был с Ольгой. Он широко раскрыл глаза.       «Что я натворил?!!!», это единственный вопрос, который его сейчас беспокоил, потому что всё остальное было просто превосходно — он был более чем удовлетворен.       Услышав неясный шум в соседней комнате, Ольга быстро спрятала мечтательную улыбку, всё утро блуждающую на лице, натянула маску сухого безразличия и сделала вид, что ушла в себя. Ей было необходимо держать стальную оборону, и не расплываться ртутью перед Феликсом. Она добьётся его! Но ей нужно играть очень тонко и очень осторожно.       — Мы поменялись ролями, — сказал Феликс, с улыбкой входя на кухню, где работала кофе-машина, а Ольга с деланной задумчивостью смотрела на неё, словно гипнотизировала на ускорение.       Будто бы не сразу услышав, она обернулась к Феликсу:       — Ты о чём?       — Сначала я у тебя был первым, а теперь — ты у меня.       — У тебя не было секса? Прости, но я не поверю.       — Секс с вежелем.       — Константин?       Феликс театрально закатил глаза, но тень скорби все же скользнула по его лицу:       — С женщиной-вежелем.       — А-а-а! С почином. Хотя это странно, ты ведь та ещё вагинальная плакса.       Князь непонимающе уставился на графиню.       — Это эвфемизм. Дмитрий настаивает.       Феликсу было не до шуток. И он решил объясниться за прошедшую ночь:       — Ольга, я…       — …Феликс, не нагнетай, — она поспешила перебить его. — Давай выпьем кофе и поедем в особняк. Ты — домой, я — на работу.       Он подошёл к ней, нежно обнял и коснулся губами до её щеки.       — Ты — лучший друг.       — Дмитрий?       Он снова закатил глаза, отстранившись.       — Женщина-друг.       — A-а-а! На тебе кофе. Чувствую себя бестолочью.       — А это не так?       Она улыбнулась и легонько толкнула его кулаком в предплечье:       — Шовинист.       Удивительно, но лёгкость, с которой Ольга восприняла их страстную ночь, немного задела Феликса. Обратил ли он внимание на эти тревожные звоночки? Конечно, нет, и комфортабельный «Аурус» с Олом за рулём мчал их в особняк, где он поспешил укрыться у себя в комнате. Подкрепиться он успел в машине, и теперь мерил шагами комнату и раздумывал о планах на ближайшие дни, но в голове решительно ничего не задерживалось. Феликс знал свою давнюю подругу-меланхолию, которая приходит к нему вместе с родной сестрой — прокрастинацией, и знал, что обычно в таких ситуациях помогал свежий воздух и лесной пейзаж. Наскоро выпив чашку добротного кофе и спросив у Марты, где его друг, он ушел на прогулку в полном одиночестве, поскольку Дмитрий ещё не спускался, а значит, спал.       За целый год жизни в этом посёлке Феликс успел изучить все тропинки, деревья и полянки в этом лесу. Неизменная красота и спокойствие зимнего леса наполняли его умиротворяющим чувством постоянства. Князь учуял запах хлорированной воды из бассейна незадолго до прихода Дмитрия, когда стоял над невысоким оврагом, передумав перепрыгивать его, а Дмитрий, замедляя шаг, остановился чуть поодаль и размышлял, что лучше, наверное, начать разговор с плохих новостей, а уже потом озадачить Феликса другими событиями.       — Мне жаль, — начал он. — Я видел Андрея.       — И?       — Со свиданиями в загробном мире ничего не выйдет.       Феликс резко развернулся к нему с искажённым злостью лицом, но, тем не менее, заговорил спокойным тоном:       — Нет! Это не ответ, Дмитрий. Андрей слишком многое может себе позволить. Мы видим ауры людей, мы избавляем человечество от страданий при том, что мы — всего лишь земные существа, в смысле, не боги. Андрей же, как и многие другие сущности Слави, слишком влиятелен. Я не верю ему.       — Но…       — Он всего лишь не желает помогать по какой-то причине. Не знаешь, случайно, о чем может идти речь?!       Феликс не стал уточнять, что Ратибор рассказал ему о возможности Любодара входить в Навь, и он не воспользовался ею лишь потому, что не знал пока, как это сделать, и только поэтому обратился к Андрею. И ещё из вежливости, чтобы не прыгать через голову Владыки. Но он никак не ожидал, что тот откажет ему!       Дмитрий же перевел тему:       — Есть новости. Тот мужчина, которого мы спасли от даросстов — Лев… — и он полностью изложил другу разговор с Андреем.       — Мы там обязательны? Чем-то можем помочь? — грустно спросил Феликс.       — Нет. Нужно просто ждать и присматривать за ним. Если успеет, то до своей гибели он выведет нас на кого-нибудь из «своих». Если нет, то просто умрёт, и тогда мы узнаем, в чьих телах прячутся Три Богатыря.       — Знаешь, Дмитрий. Во всей этой чехарде меня интересует один вопрос: почему сейчас? — «Только бы не догадался», подумал Дмитрий, а Феликс продолжал. — Почему всё происходит с нашим участием?       — Нет же, нет, — спешил разубедить его Дмитрий, — это всё было и раньше, шло своим чередом. Только теперь мы об этом знаем.       — Да? Пойми, у меня создаётся впечатление, что нам с тобой отведена особая роль. И хотим мы с тобой или нет, мы её выполняем.       «Только тебе. Эта роль отведена только тебе», Дмитрий боялся, что Феликс поймет колоссальное значение своего присутствия раньше времени. И тогда он непременно начнет ставить условия Кощею, бравируя своей важностью Хранителя Плеяды.       — Андрей не посвящает меня во все тонкости, но…. Даже если и так, это ведь всё делается для людей. Ты ведь не против?       — Что меня используют вслепую? Абсолютно нет. Я верю ему в его благом намерении помочь спасти человечество, только мне хотелось бы, чтобы и мои просьбы он тоже выполнял, — он сделал паузу. — А что там с этим Львом-волшебником. Мы что, сами не сможем ему шею свернуть?       — Это вряд ли. Мне известно, что он способен как вскипятить нашу кровь, так и заморозить наши внутренности одним движением руки. А если учесть, что у него есть наши ДНК, то последствия нападения могут быть много хуже.       — Так он подстроил нападение даросстов на себя?       — Да. Он знал, что мы услышим и не испугаемся кошек, выручая его из плена.       — В который раз чувствую себя полным идиотом. Надо всё-таки нанять охранника в Донорский Центр, — Феликс отвлёкся. — Подумать только: Три Богатыря…. Где они могут быть?       — Кстати, Зинаида Николаевна, хорошо выглядит, и она знает о тебе.       — А Константин?       — Ты видишь его во сне.       — Да, но… Андрей знает о моих снах?       — Он повелевает этим миром. Забыл?       — Всегда думал, что сны — это слишком личное.       — Это и есть личное. Ведь больше никто не знает.       — Ты знаешь.       — Я предположил.       — Не ври.       — Хорошо. Знаю.       — Что ещё?       — Я не могу рассказать.       — Можешь.       — Он постоянно просится в твои сны. Если тебе будет легче — он неимоверно страдает, — на лице Феликса отразились все эмоции — от тянущего сострадания до липкой тоски: «Мальчик мой». — Поверь, если бы ваша встреча была возможна, она состоялась бы.       Феликс посмотрел на друга и вдруг бросился в его объятия, крепко обнимая:       — Я найду способ увидеться с ним! — с жаром прошептал он. — Обещай помочь, Дмитрий.       — Обещаю, — обнял он друга с щемящим сердце чувством вины, и, не размыкая рук, спросил вкрадчиво: — Кто вперёд до бортика?       В ответ Феликс вырвался из кольца его рук и побежал в сторону особняка, по пути скидывая с себя одежду и чувствуя, как Дмитрий «наступает ему на пятки». Конечно, Феликс нырнул в бассейн первым, но Дмитрий был быстрее во всем.       — Ты несёшь кофе, — засмеялся он.       — Ма-арта-а! — затянул Феликс. — Меня хотят поработить!       — Не лишайте меня работы, Дмитрий Павлович, — строго сделала замечание она, входя в дверь и неся в одной руке халаты и полотенца, а во второй — разнос с двумя чашками свежего крепкого кофе. Девушка подняла небольшой шторм и обрушила волну на Дмитрия.       — Ну это вообще нечестно! — обтирал он лицо рукой. — Все на твоей стороне! Бездельник! — брызнул он в отместку на друга.       — Да, и безмерно этому рад, — одним прыжком Феликс оказался рядом с шезлонгами и низким столиком.       На секунду Дмитрий увидел в нём прежнюю беспечность и лёгкость. И в этом случае это не сулило ничего хорошего. Вопреки отказу Андрея, Феликс истово верил, что сможет увидеть Константина, он истово верил, что всё это возможно.       «А может, эта веселость неспроста и он что-то знает? Поэтому так уверен?»       Спустя некоторое время Дмитрий уже мчался на базу к Пуришкевичу. Необходимо решить вопрос с магом, и князь отложил все размышления. Вкратце изложив командиру рассказ о темном маге, он попросил организовать наблюдение за домом Льва, поскольку тот не являлся его собственником и в любое время мог сменить место жительства. Именно это и вызывало вполне обоснованные подозрения о весьма неслучайном проживании Рунора в поселке, с ними по соседству. Ведь в городе у того имелся внушительный список собственной недвижимости. Вот только договаривался об этом Дмитрий уже с новым командиром взвода, назначенного вместо Степана. Затем, просмотрев несколько личных дел кадровых охранников, Дмитрий направил одного в Донорский Центр.       — Вы ознакомили его с первой фазой? — спросил Дмитрий о Родионе.       — Да.       — Как он воспринял?       — Лучше, чем я предполагал. Он был удивлён, иногда напуган, и искренне заинтересован.       — То, что нам нужно — нормальная человеческая реакция. А вторую часть когда планируете?       — Дмитрий, я уже ничего не планирую. Мне «умирать», так сказать, через три дня, так что справитесь с этим сами.       — Три дня? Так скоро? — Дмитрий потерял счет времени в ожидании Андрея, и совсем забыл о смерти шефа. — Не жалко людям праздничные выходные портить?       — Нет. Я и так задержался. Каждый день я нахожу всё новое и новое дельце, не терпящее отлагательств. Поэтому, молодой человек, будьте добры, похоронить меня со всеми почестями. В любом случае, завтра я буду у вас. Должен же кто-то забрать меня из морга, а кто бы это мог быть, если не мои любимейшие «племя-я-янники», — елейно протянул он, состроив гримасу святоши, — так сказать.       На этом они распрощались до следующего дня. Владимир тяжело переносил расставание с Ольгой, не смея кому-то ещё показать свои переживания. Он бросился в эту пучину с головой, поверив и обретя надежду. Теперь он снова был один, и его снова никто не ждал. Это чувство безжалостно грызло изнутри, образовывая ещё большую дыру в его душе. А главное, он никого не мог в этом винить. Раньше было проще, ведь на каждый проступок Ольги он находил ответ — Феликс Юсупов. Теперь же, узнав князя поближе, Владимир понял, что, если дело касается женщины, то Феликс лучше останется в стороне, чем пойдет на ссору. И уж тем более князь ничего не будет делать за его спиной!       С базы Дмитрий поехал прямиком в автосалон, где должен был встретиться с Феликсом, чтобы, наконец-то, пополнить свой поредевший после переезда автопарк.       Феликс же, приведя себя в порядок после бассейна, отправился с визитом к Арине с Еленой, чтобы вручить им путёвки, приобретённые Олом. Европейские новогодние каникулы для них пришлось отменить, так как Феликс не был уверен в безопасности, даже отправив с ними толпу вооруженной охраны. Он очень переживал и искренне надеялся, что путёвки на «Роза Хутор» исправят положение, и не ошибся: скупая на эмоции Арина чуть не всплакнула от радости, ведь все эти годы ей никак не удавалось отправить маму на отдых и заставить принять от себя хотя бы копейку. А вот от подарка та точно не откажется, поскольку это будет выглядеть неэтично, и девушка до слёз радовалась за маму.       :::::       Дмитрий остановился на спортивной модели седана от «Мерседес», и на крохотном, по его меркам, «Порше Родстер». Посчитав, все же, эту модель неподходящей, он переключился на «Тесла Родстер».       — Сейчас зима, Дмитрий, хочу напомнить, — медленно проговорил ему друг почти педагогичным тоном.       — Нет же, ты ошибаешься в своих догадках. Я хотел купить и то, и другое, чтобы не возвращаться сюда по нескольку раз, а вовсе не для того, чтобы гонять на всех мощностях по зимним дорогам.       — Лукавишь. Не ты ли, друг любезный, больше всех любишь на людей посмотреть, да себя показать, и к тому же являешься рабом этих капризных прожорливых созданий? Мне думается, ты был бы очень даже не против ездить хоть каждую неделю за своими дражайшими железками в салоны.       — Пожалуй, «Мерседеса» будет достаточно, — практично рассудил автолюбитель, не обращая внимания на ироничные укоры друга.       — Ах! «Боливар не вынесет троих…», — перефразировал Феликс О. Генри, глядя на двуместное «крылатое» чудо техники.       Да, все было так, как и говорил князь Юсупов, и автомобили занимали значительную часть времени князя Романова. Ключевое слово «было», до приезда в Россию. Здесь у него и так достаточно занятий и развлечений, чтобы не ходить с тоской часами по стеклянным коробкам, коими являются автосалоны Европы. Милая девушка-консультант широко и приветливо улыбалась богатым молодым людям, и Дмитрий, безо всякого смущения, передал ей свою личную визитку, разработанную для него Еленой. Феликс на это лишь закатил глаза и направился к «Аурусу», понимая прекрасно, что друг домой не поедет. И был прав: в конце рабочего дня, Дмитрий снова припарковался у автосалона, откуда теперь его избранница выходила с подругой. «Мой размерчик», хищно улыбнулся князь, ассоциируя вульгарный бурлеск своих мыслей с активно-подвижными перспективами на вечер, вместе с тем выходя из машины и приглашая девушек внутрь.       Феликс вернулся в особняк и расположился у камина. В эти свободные минуты он думал о тех, кто наполняет его жизнь смыслом, немного завидовал Екатерине с детишками и Олли с его семейным счастьем. Его мысли медленно повернулись к Полине, и ему вспомнился вдруг тот неловкий разговор о письмах и чувствах Дмитрия. Князь рассуждал. Безусловно, в этом мире существуют вещи, которых не выдержит ни один, даже самый крепкий фундамент многолетней дружбы, не давая при этом трещин. И князь сам позволял этим вещам происходить, прощая себе слишком многое, а Дмитрий все сносил.       Как он, князь Юсупов, мог быть таким слепым?       Все его проверки друга на гомосексуальность казались теперь такими смешными, ведь Дмитрий реагировал именно на него, на предмет своих долгожданных и непостижимых желаний, а он издевался над ним и пытался что-то разглядеть. Эгоист…. Ему давно следовало понять, что безупречное отношение Дмитрия к нему зиждется не на одной лишь дружбе, но на чувстве несомненно глубоком и, наверняка, тяжелом для него. Что теперь делать с этим открытием, он пока не знал. И уж конечно, ему не хотелось думать, что невозможная встреча с Константином продиктована ревностью Дмитрия.       «Нет. Это подло. Он не способен на это!»       Поток его размышлений прервала Ольга, возвращавшаяся от Екатерины. И весьма кстати, иначе князь снова мог бы забрести в дебри своих чаяний. Положив руки к нему на плечи, она промурлыкала:       — Мне нужно поговорить с тобой.       Феликс пытался придать как можно больше непринужденности своему тону, понимая тем не менее, что их отношения неизбежно вышли на новый уровень. И вопреки всем заверениям Ольги, они стали ближе.       — Ко мне?       — К тебе.       Феликс расслабленно расстелился на широкой кровати Ольги в форме морской звезды, пока та принимала душ:       — У тебя есть выпить?       — У меня нет, но у тебя есть Марта.       Через две минуты небольшой низкий столик в комнате Ольги украсили закуски и несколько бутылок алкоголя. Феликс припомнил, как на таком же столе лежал Константин, а он брал его, стоя на коленях. Графиня подала князю бокал с водкой, чем прогнала видение. Вопреки ожиданию ласки или хотя бы поцелуя, Ольга услышала роптания на собственное бессилие князя в управлении своей жизнью, где он приводил в пример ловкие манипуляции потусторонних божеств.       Он жаловался ей, что не может видеться с любимым, хотя уверен, что для этого есть все возможности. Впервые за долгое время князь не боялся быть слабым, и ему стало неимоверно уютно внутри. Он сам не заметил, как начал поглаживать руку Ольги, и, будто бы несмело целовать её запястье. А следом всё произошло, как в самом красивом и дорогом эротическом фильме, только ощущения были неподдельными и самыми восхитительными. Наутро Феликс думал лишь об одном: «На пьянство я это списать уже не смогу. Зачем я вообще пришел? Ах да, она поговорить хотела.»       :::::       Дмитрия с утра занимали совершенно иные мысли. Мысли тёмные, грязные и низкие. Всю ночь, которую он проводил с двумя очаровательными и неутомимыми консультантками автосалона, он продумывал следующую встречу с Андреем. Он мысленно произносил те фразы, которые скажет ему, репетировал интонацию, с которой он произнесет свою просьбу. Князь совершенно не заботился о партнёршах, которые, казалось, и без этого внимания были более чем довольны.       По возвращении домой, он обнаружил Феликса в библиотеке с книгой в руках. Выражение на его лице свидетельствовало о глубоких философских изыскания внутри себя, и в этот момент можно было смело забирать книгу, и он ничего не заметил бы. Или можно было бы перевернуть её вверх ногами, реакции тоже не последовало бы. А самое главное — нельзя было Феликса беспокоить. Дмитрий хотел, было, сделать шаг назад и закрыть за собой дверь, когда услышал:       — Помоги мне.       — Феликс, я бы сделал всё, что от меня зависит, если бы ваша встреча могла быть возможна, — памятуя о вчерашнем разговоре, сказал Дмитрий.       На лице Феликса отразилось ещё большее страдания.       — Я переспал с Ольгой.       Все мышцы на лице Дмитрий расслабились, и от этого она немного вытянулось. Он закрыл глаза. «Это никогда не закончится», с тоской подумал он и, напустив деланной веселости, ответил с улыбкой, подмигивая:       — Бывает!       — «Бывает» было позапрошлой ночью, когда я был пьян. А вторую ночь подряд проводить с той же женщиной, причём не слишком привлекательной для моего разумного эго с этичной точки зрения? Это что?!       Судя по восклицанию друга, Дмитрий понял, что Феликсу, как и раньше, претит репутация графини и её чрезмерно свободный образ жизни. Он решительно не знал, что посоветовать ему, но взглянул на все немного отрешенно. В данный момент времени Ольга была выгодна для Дмитрия. С нею Феликс не будет бегать по клубам и так болезненно тосковать по Константину, а следовательно, оставит все попытки повидаться с ним.       — Мне стыдно перед ней. Я ведь просто использую её. У меня все мысли о Константине — я сплю и вижу только его. Я будто живу двойной жизнью и всё больше убеждаюсь, что только эти сны и держат меня в узде, ну, и ещё надежда, что я увижусь с ним снова.       — Слушай, что бы тебя к ней не влекло — это временно. Если же тебе это слишком нравится, то отбрось в сторону все предрассудки и получай удовольствие. Сословные правила отменили в 1917 году.       — Конечно, и теперь тебе ничто не мешает быть рядом с Лари, — язвительно заметил Феликс. — Только что-то ты не спешишь отдаваться подобным отношением. Только если взять пример Лари, то он всего лишь кухарь, а Ольга — заправская ш::::: * из грязного борделя! Да ещё и подлая сводница! И это не один короткий период её жизни, когда срочно требовались деньги, что могло бы хоть немного оправдать её, это длилось десятков лет! — повысил голос Феликс.       Дмитрий чуть не выкрикнул в ответ: «Я не иду к Лари, потому что тебя люблю! Тебя, идиот!». А вместо этого он вздохнул и спокойно произнёс, собираясь покидать библиотеку:       — Я не пойму этих мытарств. Сегодня всё проще. Нравится — люби, а нет — значит нет. А у тебя выходит так, что тебе вроде и нравится, но в голове полный бардак. Определись: или ты и дальше страдаешь по своей утрате, или же строишь новые отношения. И не обязательно с Ольгой. Решай, — с одной стороны ему нравилось, что Феликса вообще обдумывает личную жизнь — и его, и свою — но с другой, он и сам хотел бы стать частью личной жизни друга.       — Но…       — Я устал. Сегодня приедет Пуришкевич…              ГЛАВА 6              — Дмитрий, подожди…       Но Романов уже уходил, и, судя по звукам, направлялся в бассейн. Феликс пропустил мимо слова про Ольгу. Ему показалось другое — Дмитрия неприятно кольнули слова о Лари, словно бы это была особенная территория, куда даже Феликсу вход воспрещен. Князь решил не оставлять эту обиду «на потом», поспешив присоединиться к другу.       — Я не должен был сватать тебе Лари, прости.       — Феликс, в этом весь ты, — отвечал Дмитрий, окунаясь в прохладу воды. — Когда тебе становится известно что-то личное, неприглядное о человеке, ты непременно это используешь, как аргумент или довод против него же. Это не проблема, потому что ты не бьешь этим на отмашь, не унижаешь, а лишь преобразуешь в факт, удобный для тебя, для твоей позиции. И мне даже нравятся эти твои немного едкие словесные пикировки, но не тогда, когда у тебя настроение ниже фарватера. Тогда это превращается в издёвку. Но я бы и на это не обратил внимания, если бы действительно что-то чувствовал к этому мальчику. Я посчитал бы твое замечание справедливым и закономерным даже. Но я просто не люблю его. И это не зависит от его профессии.       — А остальных своих девочек любишь?       — Нет, но они и не ждут от меня взаимности и любви. И они не значат для меня того же, что значит Лари. Понимаешь, он — это детство, это юность, это впечатления.       — Тогда почему ты почти убежал из библиотеки?       — Чтобы ты остыл, — снова соврал Дмитрий.       — Так ты не обижен?       — Если только обещаешь больше не трогать имя Лари в наших спорах, — Феликс засмеялся, и Дмитрий знал, что тот не сможет этого пообещать. Таков был Феликс. — Но ты хотя бы честен, — обрызгал его Дмитрий. — Нас ждут дела. Предстоит кое-что сделать, — Романов перешел на деловой тон, а Юсупов вопросительно посмотрел на друга. — Мы называем это второй фазой осведомлённости. Речь пойдёт о Родионе. У Владимира уже нет времени заниматься этим, а вопрос срочный и чрезвычайно важный — кровь Охотников. Нужно, чтобы Родион научился выделять их из массы пациентов, отличать их кровь.       — Не много ли ты хочешь от него?       — Не знаю пока, но ему просто необходимо разобраться в формулах. Я связывался с Центром — в их компьютере пусто, но все материалы остались у Арины. Как бы то ни было, пройдёт время, прежде чем Родион расширит свои познания в этой области и научится применять их на практике.       — Послушай, когда будем разговаривать, прошу, сделай упор на скорейшую расшифровку формул, а не на поиск охотников, — попросил Феликс.       — Хорошо, но… тебе это зачем? У нас еще есть образцы. Пусть не торопится, охоты пока не предвидится.       — Ты считаешь, что я теперь спокоен и могу жить, не оглядываясь? Нет, Дмитрий, как только появится оружие против никрава, я лично поеду в Европу и своими руками убью Распутина… в который раз, — с горьким сарказмом добавил он.       — Я понял. Дам указания. Пошли кофе попьём?       Феликс, поглощая ароматный напиток и почти не слушая Дмитрия, сосредоточился теперь на том, как ему себя вести с Пуришкевичем. Понятно, что о чувствах Ольги к нему, Феликсу, знают все, но о его внезапном ответе на эти чувства знает только Дмитрий. Но здесь другое… Пуришкевич влюблен, а Феликс слишком уважительно к нему относится, чтобы открыто говорить о своей связи с его любимой женщиной. Это означает, что нужно молчать и не подавать вида. Это непорядочно, это своего рода, подлость, пренебрежение, и, осознавая это, Феликс не должен падать ниц в беседе с Пуришкевичем, иначе тот быстро «сложит два и два».       В этот же день с Дмитрием связалась группа наблюдения за соседним особняком, где проживал Рунор. Ребята сообщили, что объект покинул жилище в неизвестном направлении, и князь повелел разыскать владельца коттеджа и выяснить сроки расторжения договора аренды со Львом.       :::::       Проснувшись раньше обычного, Ольга посмотрела на лежащего рядом мужчину. Боже! Сколько беспокойных дней и одиноких ночей она провела в заоблачных мечтах и бесконечных ожиданиях, а теперь они превратились во вполне осуществимые планы. Она спешно оделась и ушла к детям, но на крыльце коттеджа Екатерины она вдруг поняла, что не сможет уследить за малышами — эмоции не дадут сосредоточиться на работе. Абсолютно городской житель, она впервые за более чем сто лет своей жизни, почувствовала потребность в свежем воздухе. Поменяв планы на утро, она умчалась в лес. Еловые ветки с лёгкостью острой бритвы рассекали её остывшую кожу, и та с такой же лёгкостью восстанавливалась наперекор всем законам. «Выпустив пар» и собравшись мыслями, она вернулась на порог коттеджа, готовая уделить все своё внимание своему второму любимому мужчине — Косте.       :::::       Владимир не заставил себя ждать. С собой в особняк он привёз образцы новейших патронов с паралитическим составом. Первой и самой важной темой его разговора были именно эти формулы, точнее, их воссоздание. Феликс присовокупил к патронам и бальзам Марты, чтобы Родион видел весь спектр действия крови охотника.       — Итак, с оружием я вам помог. Теперь по нашим делам.       Феликс позвал на подмогу Ола, который предоставил Владимиру подробные отчеты о финансовой составляющей всех компаний Пуришкевича за то недолгое время, что они принадлежат князьям, и которыми теперь управляет Денис.       — Эх, успокоили старика! Можно и впрямь уходить, так сказать, на покой.       — Вы так волнуетесь, словно не вернетесь в феврале.       — Вернусь в марте, но активность будет не та. Планирую больше времени уделять «русскому миру» и проблеме мигрантов, а бизнес теперь на ваших плечах оставлю, — он уверенно посмотрел на них.       — Так о чем же вы переживаете?       — Это скорее тревога, так сказать. У моих проектов в Думе слишком много противников.       — Разве не все вас поддерживают? По-моему, все хотят избавиться от мигрантов.       — Увы, друзья. Вот и тревожусь я о том, чтобы можно было и действовать жестче, и чтобы не светиться при этом. А не светиться не получится. Борьба будет открытой. Хватит прятаться! Так что даже хорошо, что за спиной у меня не будет ни гроша. Никто не сможет притянуть меня за тестикулы, так сказать. А вы будете бесплатно кормить меня, как прилежные родственники кормят своего деда-пенсионера.       — Как «умирать» будете?       — Планируется крупное ДТП. Мои ребята на кране будут ехать, а я к ним под колёса выбегу.       — Пешком, не на машине?       — Нет, хлопот меньше — изуродованное тело можно будет похоронить в закрытом гробу. В связи с этим, у меня к вам задание — забрать меня из морга. Сумку не забудьте, я Марте отдал. Вам позвонят, когда придёт время.       Князья согласно закивали.       — А дальше вы куда? Мы можем дом подготовить.       — Это лишнее. Я в Тыву поеду. У меня там, в тайге, уже есть свой дом. Координаты я вам оставлю. Раз в две недели будете отправлять туда кровь, так сказать. Не по земле, конечно, а с вертолёта сбрасывать.       — Но как же… — начал Дмитрий.       — Отставить! — прервал его Пуришкевич. — Спутниковая связь там установлена. В крайнем случае, я свяжусь с вами. Да и домишко такой, что даже человеку можно жить комфортом. Мои вояки строили, так консервов и бакалеи на два года заготовили. Люди, — усмехнулся Пуришкевич, — что от них ждать? Они по-своему заботу проявляют.       — А как же… — снова хотел спросить Дмитрий.       — Да всё им уже внушили. Никто теперь ничего не узнает и не вспомнит.       — Я всё-таки попрошу Марту приготовить свой бальзам и защитные порошки, на всякий случай. С первой партией крови получите их со всеми инструкциями, — озаботился Феликс.       — На всякий случай?       Князь пожал плечами в ответ.       — Да.       — Решительно не понимаю, но пусть так и будет.       Разговор затянулся: выясняли детали, несколько раз снова приглашали Ола, звонили Денису. Словом, завершали все земные дела Владимира.       — Не нравится мне это все, — внезапно высказался Феликс, поглаживая камни на шее. — Предчувствие нехорошее…       Тем временем Ольга уложила детей, и отправилась особняк. Ещё на крыльце коттеджа, она расслышала неторопливую речь Пуришкевича. Казалось, ничто не мешало ей войти внутрь и поприветствовать гостя, но она не стала этого делать. Не спеша прогуливаясь во внутреннем дворике вне зоны видимости террасы, она дождалась, пока Владимир распрощается с хозяевами, и только потом вошла в дом. С легкостью запрыгнув на второй этаж, и все ещё оставаясь невидимой для Феликса, она с удовольствием оказалась в уединении своей комнаты. Ей не хотелось сталкиваться с ним и выслушивать объяснения и сожаления о проведённой ночи. Она хотела ещё немного почувствовать себя желанной и, возможно, любимой, а слова сейчас могли бы разрушить эту иллюзию.       :::::       Родион встречал князей на крыльце учреждения и лично проводил в кабинет.       — Можно пожать вашу руку? — потянулся к нему Феликс.       Родион ответил, и ощутил легкое, почти невесомое касание к запястью, а следом — жгучую боль. Забытые человеческие ощущения заставили его поморщиться, но руку он не отнял. Сейчас он наблюдал, как Феликс ловко вытирает веер от крови на острие, и смотрел на свой достаточно глубокий порез. Тем не менее, рассечение можно было бы вполне назвать пустяковым, если бы оно так не болело и затягивалось, как обычно. Но кровь до сих пор сочилась и Родион рассеянно посмотрел на Феликса, не смея требовать объяснений.       — Видите это?       — И чувствую тоже.       — Промойте проточной водой, обработайте спиртом, подкрепитесь, и возвращайтесь. Об этом и пойдет разговор.       Санитарки с удивлением смотрели на беготню нового молодого шефа, и предложили помощь. Родион Романович лишь отмахнулся и направился в кабинет. На его столе появилась прозрачная баночка с незнакомым составом.       — Вот этот крем не дал вашей ране затянуться. Всё потому, что в нем присутствует кровь Охотника. Видите ли, наш мир намного шире и не ограничивается присутствием в нем вежелей. Охотники… — Феликс начал рассказ, изредка делая перерывы на кофе, тем самым давая новичку усвоить данные.       Разговор шел неторопливо. Постепенно Родион стал задавать вопросы, а Дмитрий, как непосредственный практик, на них развернуто отвечал.       — Ваша задача — восстановить формулы…        Родион задумался: сейчас это все было слишком сложным для него. Начиная с распознавания Охотников среди прочих людей и заканчивая выведением формул, с разной степенью поражающих вежелей. Он понимал, что его базовых знаний не хватит ни для одного, ни для другого. И если бы Родион был хитрее, то оставил бы вопрос «на потом», но он был прямолинейным и честным, и поэтому не стал затягивать и сразу сообщил, что не справится, но подтянул ситуацию предложением:       — У меня есть друг, Злат. Я нечаянно обратил его пару лет назад. Сейчас он учится в медицинском, и ещё дополнительно постигает гематологию. Могу ли я допустить его до этих исследований, как помощника?       — Только как штатного сотрудника с оплатой труда и подписанием бумаг «О неразглашении», — на секунду Феликс задумался. Вопрос с кровью охотника был важным, и полагаться только лишь на двух неопытных вечников ему не хотелось, и он вынес решение: — У меня тоже есть помощник, вы с ним уже знакомы, он принимал вас на эту должность. Думаю, он будет весьма полезен вам. Он с вами свяжется.       Они снова крепко пожали друг другу руки: Родион — в знак признательности, а Феликс — в знак доверия. Дмитрий ограничился кивком головы.       После ухода Феликс заметил:       — Мне кажется, он не справится. Слишком неотесанный, что ли, для ведения бизнеса.       — Помилуй, у меня не было ни единой причины хоть раз сомневаться в заключениях Ола. Это твои же слова. Думаю, он видит больше нас, если сделал его частью команды. Станислав таковым не был никогда. И к чему это приводило каждый раз? Я вижу в Родионе усердие, спортивный азарт, а значит, он непременно придёт к цели.       — Наверное, я попросту разучился верить в своё окружение. Присматривай за ним.       Они вернулись в особняк, когда за окном темнело. В комнате Феликс переоделся в плавки и спустился в бассейн. Он слышал всплески воды, и чуял этот тонкий аромат. Там была Ольга. Сам того не заметив, он замедлил шаги.       — Стесняешься? — услышал он.       — Это вызов?       — Ты всё равно не будешь делать того, чего не хочешь. Какой смысл вызывать? Я могу уйти, если мешаю.       — Нет, — с этими словами он уже спрыгнул в воду.       К ним присоединился Дмитрий. Ольга, по-прежнему ничего не понимая, спокойно лежала на воздушном матрасе, пассивно демонстрируя мужчинам своё роскошное тело. Долго ли они еще думали о загадочных знакомствах с Родионом и Златом? Нет. Все трое теперь думали о сексе. Вариации были самые разнообразные. Первым не выдержал Феликс. Со скоростью вечника он выскочил из бассейна и скрылся у себя в комнате. Встав под ледяной душ, он пытался успокоиться и думал ни о ком ином, как о Константине.       Остальные двое подождали, успокоились и продолжали плескаться в воде.       — Ты в порядке? — спросил Дмитрий.       — В случайном…       — Думаешь, получится в этот раз?       Ольга не удивилась его осведомлённости и продолжила ровным тоном:       — По правде, да.       — Я на твоей стороне, чтобы ты знала.       — А как же память об Ирэн?       — Постоянство — залог мастерства.       — В данном случае: одна шлюха лучше, чем несколько разных?       — Ты утрируешь. Но смысл таков. Возможно, это приведёт к чему-то более весомому, — Дмитрий показал безымянный палец.       — Знаешь, пока что мне видится та же конфигурация, только со средним пальцем Феликса в мою сторону.       — Ты заблуждаешься. Он, конечно, растерян, до сих пор тоскует, но он жаждет отношений, хотя сам этого не понимает. Не одноразового секса, отрыва и прочих радостей, а именно отношений.       — Надеюсь, ты прав.       Сейчас Ольга отдыхала после насыщенного рабочего дня, а Дмитрий тратил время, занимая себя до сна чем угодно. У него был запланирован с Андреем самый волнительный и тяжелый, на его взгляд, разговор, и он исподволь продумывал мельчайшие детали и накапливал доводы.       — Я на расстоянии ловлю твои вибрации, Дмитрий, — Андрей сидел рядом в театральной ложе и обеспокоенно, со смесью заинтересованности, смотрел на князя.       — Об этом потом. У меня новости. Мы, кажется, упустили мага. Он просто уехал, даже вещи не собрав, и не появляется по сей день.       Дмитрий ожидал чего угодно, только не последующей за этим реакции:       — Да и не переживай. Ты вот не веришь до сих пор, а я тебе уже говорил, что этот Рунор обязательно найдет свою смерть. Главное, чтобы Феликс никуда не уезжал, удерживал свой центр притяжения на одном месте, и тогда сила Слави поглотит мага. Можешь даже не беспокоиться.       — А как же энергия?       — Дмитрий, что у тебя случилось? Я тебе только что объяснил: он все равно умрет, а мы все равно впитаем эту силу, — Андрей вдруг прищурился, и пристально посмотрел на князя: — Но ты ведь здесь не за этим… Говори уже….       Дмитрий тушевался:       — Могу я попасть к тебе в Навь так, чтобы об этом никто не знал?       — Никто из Яви?       — Да, никто из живых. В смысле, полумертвых. В смысле…       — …чтобы не знал Феликс.       — Да. И Ольга тоже… и вообще никто.       Андрей задумался:       — Из твоего дома — не получится. Как минимум, один человек должен об этом знать — Екатерина, и это при том, конечно, что будильник сможет тебя разбудить в 6:00 утра.       — А если не из дома?       — Там другой уровень сложности и об этом тоже будут знать посторонние, как в твоём мире, так и в моём. А в чём сложность попросить Екатерину?       Дмитрия осенило: действительно, ведь все уже знают о её способностях, и проблем с помощниками уже не возникнет, и к тому же, она не будет знать содержание сна.       — Уже ни в чём. Другой вопрос, — Дмитрий замялся. — Я могу попасть в сон к Феликсу?       — Чтобы — зачем? — юноша замолчал. — Дима, не молчи. Я ведь всё знаю о твоих чувствах к нему. Забыл?       На самом же деле Андрей даже знал причину, по которой Дмитрий торопился встретиться с ним, но ему нужно было, чтобы у того хватило смелости самому озвучить эту весьма деликатную просьбу.       — Я хочу, чтобы в этом сне он сделал со мной то же, что делает с Константином. Но при этом он не должен знать, что это я.                            2020 г.