Плеяда Всевластия, часть 2, книга 1

      ГЛАВА 7              Андрей с прищуром оглядывал Дмитрия, будто ожидая, что тот сию же минуту спохватится и остановит этот разговор. Или извинится, что сказал глупость. Но князь молчал. Владыка не посчитал нужным отговаривать князя. Ему, прожившему не одну тысячу лет, было интереснее понаблюдать, чем все закончится.       - Умно. Но рано или поздно Феликс узнает все тонкости магии снов и многое поймет, тогда этот инцидент откроется ему в другом свете, а твоя просьба… Как бы сказать? Короче, я не буду объяснять много. В-общем, в процесс будет вовлечен Константин.       - Ну и что.       - В следующий раз он может рассказать Феликсу.       - Пригрози.       - Я не дьявол, Дмитрий. Мне нужны мир и согласие в моём Царстве.       - Тогда почему ты тёмный?       - Я задавал себе тот же вопрос, но по поводу тебя. Почему ты проклят? Как проклятия и дары выбирают свои сосуды? И знаешь, что я понял? Что это ни черта не случайности. Феликс ведь не знает правду, что он на самом деле вхож в Навь?       - Я не говорил.       - Во-от. А он бы обязательно тебе рассказал, знай он об этом. Нарушил бы все договоренности со мнй и рассказал сразу, как только речь зашла о смерти твоего любимого человека. Он даже сам предложил бы это. Каким бы шалопаем он ни был, но дружба для него бесценна, и он чётко понимает, что легко сможет отказаться от всего, ради тебя - от Плеяды, от своей силы. Он всегда будет открытым перед тобой, в том числе и в своих желаниях, - Андрей плотоядно ухмыльнулся. - А ты - нет. Ты за его спиной хочешь проникнуть к нему в постель, ранив при этом чувства Константина. Ко всему, ты не говоришь ему всей правды о наших встречах, и вот поэтому он - Любодар, а ты носишь Проклятие сироты.       - Но…, - возмутился Дмитрий.       - Не торопись возмущаться, - Андрей говорил тихо, чтобы не мешать представлению на сцене. - Это не упрёк. Это лишь данность. Ничего не нужно пытаться изменить. Таков миропорядок. И этим же я тебе ответил на твой вопрос: «Почему я Темный?». Я обязан любить людей, всех без исключения. И я люблю. И ради этой любви готов пойти на многое. В точности, как и ты. Только там, - он указал пальцем наверх, - где Феликс, одни способы любить, а здесь, где мы с тобой - другие. Вот и всё различие.       - Я всего лишь не хочу разрушать нашу дружбу.       - Смотри, если бы Феликс был влюблён в тебя, он бы открылся тебе, не боясь преград. Он бы страдал, добивался, спотыкался, но он шёл бы к тебе с открытым сердцем. Понимаешь? Но ты не должен много думать об этом. Все просто: ты способен на такие тайны, а он - нет. Ты такой, какой есть, и в этом твоя сила. Для меня, по крайней мере, - последнее предложение он произносил, сидя в шортах на берегу Чёрного моря. - Вернемся к твоей просьбе: не стану лукавить, мне дорого обойдётся твой каприз, но я его исполню. Я подумаю, как склонить Константина. Ничего особенного тебе делать не нужно. Проследи, чтобы Феликс тоже уснул до полуночи. К 00:00 произнесёшь заклинание для Екатерины, она споет и ты уснёшь с клинком в руке. Но в 6:00 утра ты должен будешь проснуться.       - И никуда не надо идти?       - Твоя задача - крепко уснуть, дальше - я помогу.       Дмитрий неуверенно улыбнулся:       - Он точно не будет знать?       - Сто процентов.       - А Константин?       - Он ничего не расскажет, я возьму это на себя. У меня одна просьба - будь очень осторожен. Во сне ты должен будешь стать полной копией Константина и полностью подчиниться Феликсу, такие уж у них отношения. Не давай воли своим рукам, уважай его с самого костного мозга, даже ладонь его сжимай только после того, как он сожмет твою. Называй его только на «вы». Я отвык краснеть, поэтому скажу прямо – мне известно, что ты предпочитаешь то же положение, что и Феликс, но в эту ночь ты будешь условной "девочкой".       - Я готов.       - Хорошо. Предупрежу: будь легким и непринужденным, этакой нимфой. Запомни: как только Феликс начнёт приглядываться и подозревать, что у Константина что-то произошло, сразу выходи из комнаты, иначе личина слетит, и он увидит тебя, возможно, даже почувствует. И ещё кое-что: Константин будет обязан наблюдать за вами, он будет обеспечивать непрерывность своей личины на твоём теле.       - Нас будет трое?       - Да, - Андрей поднял бровь и сморщил нос, не охотно соглашаясь. - Я постараюсь не смотреть, хотя должен. Это моя обязанность - всё знать.       - Не думал, что это так непросто.       - А зря. Это целый мир со своей системой и своими правилами, магии здесь немного, и этот путь довольно-таки замысловатый. Если передумаешь, я пойму.       - Нет.       - Но ты же понимаешь, что сделаешь больно Константину?       - Да. Но он мертвый, а я живой.       - Ну, не совсем.       - Не придирайся. Он получает это почти каждую ночь, а я жду больше ста лет! Я не могу себе позволить упустить такой шанс. А тебе его жалко?       - Нет. Мне важно, чтобы у тебя здесь, - он положил руку на грудь, - было всё спокойно. И раз уж ты настроен решительно, то так тому и быть.        - Хорошо. До встречи следующей ночью.       - Увидимся.       Дмитрий очнулся, когда на улице было темно, а за окном мигали разноцветными лучиками гирлянды ледового городка и соседних домов, они отдавались идеально ровными столбами света в звёздное небо.       Соврал ли он Андрею?       Безусловно.       Как он будет этим справляться?       Он пока не знал, но надеялся, что после ночи ласки и забвения с Феликсом он об этом забудет, а чувство вины перед ним и его любимым поглотит долгожданное удовлетворение – физическое и моральное. В любом случае о разговоре про Котю, Рунора и прочих он и не думал. Были дела поважнее.       Сегодня же в утренних сумерках должно было произойти ДТП, и Дмитрий поручил охране слушать все сводки по радио. Он также попросил Марту приготовить костюм из сумки Владимира и кофе, Феликса он будить не спешил. Наверняка, тот сейчас предавался любви со своим ненаглядным.       "Мёртвым ненаглядным. Абсурд! О чём я снова думаю?! Если сам готов стать этим мертвым!"       :::::       Признаться, Кощей повидал немало, но живая человеческая душа была для него непостижима по сей день. Безусловно, он владел миллионами душ, но все они были закрыты и упакованы в свои оболочки. И общаться с мертвецами Владыке не пристало. Дмитрий же через свои просьбы открывался перед ним, что было неплохо, но даже он был слегка не в себе по возвращении в Навь. Андрей вихрем обернулся вокруг своей оси и принял свой ужасный облик, снова став Кощеем.       Разговор с Дмитрием заставил его отбросить в сторону все свои самые важные дела и заняться подготовкой к предстоящей ночи. Он прошёл в отделении сновидений и ждал под дверью, когда сеанс Константина и Феликса подойдет к завершению. И вот уже последний выдох, последнее: "Я скучаю без вас", в комнате становится темно, и она превращается в обычное пустое помещение с неокрашенными стенами, а из комнаты выходит лысый молодой человек с ямой на теле в области сердца. Его губы синего цвета немного припухли от поцелуев, а в глазах уже нет слёз. Привычным шагом он идёт в своё отделение, не желая ни с кем разговаривать по пути.       - Постой, - слышит он позади. - Давай поговорим.       Огромные чёрные глаза усталым взглядом с разворота вонзились во владельца этого Царства, и, не веря своим глазам и ушам, он спросил тихо:       - Зачем я вам?       - Есть предложение.       - Это связано с Дмитрием?       - А ты умён.       - Странно. Всегда чувствовал в нем что-то Тёмное, хотя, там наверху, для всех Феликс - и есть Дьявол во плоти.       - Ты Любодар, Константин, и ты чувствовал, что Дмитрий проклят. Твоё подсознание отталкивало тебя от него. В обычной жизни ты бы просто думал, что он неприятный тип, но в твоей ситуации ты списал всё на ревность, и это не совсем так.       - Ну, «не так», так «не так». Чтобы там ни было, я готов выслушать вас, и у меня уйма времени, не торопитесь.       Кощей решил не мелочиться и зашел с козырей. Он переместил их в небольшое уютное кафе на берегу моря, сам обратился Андреем, а Константину вернул человеческий облик, и тот первым делом с тоской дотронулся до своих локонов.       - Ух ты! Всё так серьёзно? - заподозрил неладное белокурый юноша.       - Мне нужна одна ночь Феликсом.       - Вам?       - Ты знаешь, кому       Константин отвернулся от собеседника, глядя на море.       - Нет, - просто и спокойно ответил он.       - Цену набиваешь? Хорошо. Чего ты хочешь?       - Всё, что я хочу - быть с Феликсом, и у меня это уже есть, насколько это возможно для мертвеца.       - Вернуться хочешь?       - Вернуться к жизни?! – у Константина загорелись глаза. - Конечно, хочу.       - Есть ряд условий. Ты даёшь Дмитрию свою личину, и на следующий день ты оказываешься на поверхности.       - И я смогу увидеть Феликса?! - захлебнувшись неожиданно приятной болью, сжавшей грудь и пронзившей сердце, Константин замер на этом вопросе, ему требовалось время, чтобы справиться с всплеском эмоций. - У меня будет та же внешность?! Я буду вечником или человеком?! А Феликс будет меня ждать?! Хотя, какая разница, я добьюсь его снова, я согласен, - с восторгом и волнением произнося все эти вопросы, он широко улыбался.       В любой другой раз Андрей бы уже щёлкнул пальцами и скрепил бы их соглашение кровью, но не в этом случае. Дело касалось Феликса, и он решил быть честным с Константином.       - Я не смогу вернуть тебя в Россию. Прости, но ты не будешь знать и помнить Феликса. Это как раз одно из условий - вы никогда больше не увидитесь.       Улыбка сползла с лица Константина, и оно приобрело то же выражение безнадежности:       - Нет…       - Подумай. Ты мог бы каждый вечер любоваться таким видом, наслаждаться женщинами…, или мужчинами, - осёкся Андрей. - Ты мог бы жить…       - Нет… Я смогу простить себе, что продал эту ночь за вечность быть с ним, но за вечность быть вдали от него – нет…!       - Ты не будешь этого помнить! Ничего из этого!       - Нет. Я не согласен!       - Ты ведь знаешь, что тебе недолго осталось.       - Нет, - как в бреду повторял Константин.       Он повторял несколько раз слова "нет", но уже находясь в подземелье с вынутым сердцем, а Кощей вновь предстал перед ним в своём пугающим облике.       - Я оставлю тебя… , - и они пошли каждый по своим делам. - Хотя, нет…, есть ещё кое-что, - он снова приблизился Константину. – Феликс просил о встрече с тобой.       - Мой князь знает что-то об этом? – он сделал пальцем круг в воздухе, обводя им Кощея. - Он обращался к вам?       - Да, - Кощей не вдавался в подробности. - В обмен на ночь с Дмитрием, так и быть, я устрою вам с Феликсом эту встречу. В мире Яви скоро Новый год. Наверное, для Феликса это было бы лучшим подарком - свидание с любимым, - Кощей, как мог, придавал своим словам романтическую окраску, но получалось не очень хорошо и откровенно фальшиво, так как человеческие чувства были ему неведомы.       - Не только свидание. Я хочу, чтобы личина была со мной. Я не хочу, чтобы он видел меня таким.       - По рукам, - Кощей протянул костлявую, вечно скользкую от слизи когтистую руку.       Константин в ответ протянул свою и тут же почувствовал короткий укол в палец и увидел капельку крови, которую его оппонент растёр в своей ладони, а затем щелкнул пальцами. У Константина исчезли слова от этого мерзкого зрелища, и он пошёл к себе.       - Надеюсь, ты понимаешь, что молчание выгодно обеим сторонам? - прохрипел Кощей ему в спину, а затем театрально выдохнул. «Эх, Дима, хороший ты парень, но хлопот с тобой... И от этого мне с тобой ещё интереснее». - До вечера…, - крикнул он вслед.       :::::       Исполняя волю "усопшего", князья привезли в морг костюм, тёмные очки, шляпу и бритвенный станок, и отдали всё это старшему медбрату. Через полчаса в проеме смежной двери появился Пуришкевич, совершенно неузнаваемый без своей ухоженной бородки, и с подкладками из поролона на теле, что делало его зрительно тяжелее килограмм на пятьдесят. Все втроём молча прошли в минивэн "Аурус", и только внутри заговорили.       - На базе ждёт вертолёт, он меня доставит к самолёту, по приезду на место я сброшу на телефон Дмитрия своё местонахождение. Если вы уже знакомились с бумагами, то знаете, что все вертолеты и самолет теперь в вашем полном распоряжении, - Пуришкевич с надеждой посмотрел на них, но князья лишь переглянулись, из чего можно было сделать вывод, что в бумаги они не заглядывали.       - У нас этим Олы занимаются, - начал Феликс.       - Не суть важно. Главное, не забывайте доставлять еду.       - Вы уже улетаете? А как же похороны?       - Гроб будет закрытым, всех напоят и накормят. Гордиться нечем, конечно, но в этом мои ребята поднаторели. Там сейчас Мирон руководит. А костюм я попросил привезти именно вас, чтобы хоть попрощаться по-человечески.       - Это всего два месяца…, - с некоторым скепсисом заметил Феликс.       - Для вас два месяца, а для меня - первый раз. Тем более, на связь я выходить не буду, только подам сигнал, когда меня уже нужно будет забирать оттуда.       Дмитрий присутствовал при разговоре только формально. С каждым часом он становился всё задумчивее, и ловил себя на том, что подолгу смотрит на друга - на его губы, всматривается в жесты его рук и пальцев, когда тот заигрывает с веером. Это было настолько очевидным, что не укрылось от глаз Владимира, и когда он уже выходил из машины, то спросил у Дмитрия:       - Ты куда-то уезжаешь?       - Нет.       - Ну ладно, - ничего не объяснив, он уже шёл к вертолёту, придерживая шляпу. Ему хотелось бросить последний прощальный взгляд на свои владения, но он удержался.       Все на базе наблюдали за тем, как какой-то толстяк в сопровождении Юсупова и Романова вышел из машины, неуклюже влез на борт вертолёта и отбыл в неизвестном направлении.       - А это утомительно, - отметил Феликс, садясь в машину. - Ничего такого, и вроде бы без нас все подготовили, но есть в этом что-то гнетущее. Где ты летаешь, кстати? - обратился он к другу.       - Задумался о вечном, - улыбнулся он в ответ.       - О себе?       "О нас. И о нашей ночи", чуть не вырвалось у Дмитрия. Изнутри его пробирала дрожь предвкушения, он не мог дождаться полуночи. Неужели это произойдет?       :::::       Феликс собрал всех вежелей особняка в гостиной:       - Ольга, ты уже сообщила Екатерине, что в конце февраля заступаешь на новую должность? - грустно усмехнулся Феликс.       - Да, мы обсудили это, - нахмурилась она. - Замену решили не искать, так как детки вошли в режим, и у мамы есть возможность выспаться и без меня, - немного тоскливо отчиталась Ольга.       Ей совершенно не хотелось покидать дом Феликса и его самого, и эта резкая перемена в её настрое не укрылась от него. Она была готова быть рядом с ним в любой роли, но обещание Владимиру дано, и она обязана его выполнить.       Когда все разошлись, Дмитрий стал делать всё, лишь бы до 6:00 утра Феликс уснул крепким сном. Он решил вымотать его, для чего пригласил друга сначала в бассейн, потом в лес, а затем они сидели у камина. Дмитрий был необычайно красноречив и сыпал веселыми фронтовыми историями, а Феликс внимал новым впечатлениям, что и требовалось для того, чтобы хорошо поспать. И вот уже Феликс поглядывает на часы, удивляясь, что ему хочется в постель так рано, а Дмитрий идёт в коттедж Олли, чтобы пригласить Екатерину для беседы.       Очнулся князь тёмной ночью в своей комнате, где прохладный туман и гнилостный запах заполняли помещение. Он вздрогнул, увидев неподалёку всадника на полуживой лошади.       - Бери клинок и садись позади меня, - скомандовал Кощей, и в тишине ночи его голос гремел эхом.       Превозмогая врожденную брезгливость, Дмитрий взобрался на липкую от гноя кобылу, обнял скользкого наездника, упираясь носом в его влажные смрадные волосы. От чего они были влажными, Дмитрий знать не хотел. Наездники тронулись в путь. Казалось, они мчались целую вечность, хотя - всего лишь спустились в подвал и в галопе конь пробился сквозь стену, на которую Кощей указал ему своим тяжелым мечом, и в ту же секунду Дмитрий оказался в Нави. Уже знакомый запах смерти и туман окутали его целиком. Они спешились.       - Не отставай! - подсказал Кощей, и стал пробираться сквозь заросли колючих кустарников, прокладывая дорогу своему спутнику.       Вокруг стояли густые сумерки, и они шли к свету. Как только путники преодолели густой перелесок, перед ними возникла дева, скорее всего висельница. Она предложила помощь, а Кощей грубо отослал её.       - Она думает, ты новенький. Нельзя, чтобы кто-то знал.       - Ты говорил, мне можно сюда входить!       - Можно, но мы это делаем безо всякой бюрократии со стороны Мары. Поэтому ни с кем не говори и никому не называй своего имени, иначе они донесут Маре, а та сверит со списками бытия и всё поймёт. Пока мы в пути, держи рот на замке.       Дмитрий шёл, и только теперь заметил, что они бредут вдоль речки, в которой вода чистая и прозрачная. Он хотел подойти, но Кощей предостерёг его:       - Тебе нельзя туда.       В это время к ним приблизилась туманное облако в форме человека в платье. Различимы были лишь голова и два отростка вместо рук, которые были заужены на том месте, где должны быть ладони. Оно остановилось в шаге от Дмитрия.       - А? – нечто склонило на голову в бок. - А! А! - с каждым звуком оно делало призывные движения.       Дмитрию стало интересно, что же хочет от него это живое облако, и он несмело потянул руку навстречу.       - Не смей! - прогремел Кощей, и даже ударил Дмитрия по руке. Князь немного испугался такой решительности Кощея, а тот продолжал спокойным тоном, тяжело выдохнув: - Это твоя душа, Дмитрий. Мы возле реки, и душа жаждет воссоединения с тобой, и тогда ты станешь простым мёртвым человеком. Душа имеет все права на тебя, но только в том случае, если ты войдёшь в реку, либо сам прикоснёшься к облаку.       Дмитрия как громом поразило:       - Это моя душа?       - Души всех вечников живут здесь, маются, ждут хозяев. Вон, видишь, как твоя разговорилась. Обычно они молчат и бродят здесь потихоньку.       - Это же зверство.       - Это ваша жизнь, Дмитрий, и удел вашей души.       - Но... как она меня нашла?       - Ну, часть физического духа у вас всё-таки остаётся, она и служит вашим опознавательным знаком, своеобразным кодом. Будет время, я покажу тебе, где они все живут, а пока пойдём, и не обращай внимания на своего преследователя, он уйдёт. Не забудь, во́ды этой реки не должны касаться тебя, иначе ты не выйдешь отсюда. Это река Смородина1. Пить из неё способен только мой конь.       Незаметно они добрались до длинного коридора с множеством дверей, и подошли к одной из них.       - Свет не горит, значит, Феликс не крепко спит, поэтому и Константина нет. Посидим здесь. Теперь можешь говорить спокойно.       Но говорить Дмитрию расхотелось. Все его мысли занимало прошлое свидание со своей неприкаянной душой и предстоящее свидание с Феликсом. Слыша ответное молчание, Кощей рассказал ему о том, каким он был до обрушения их миров из-за Крещения Руси. Рассказ затягивал слушателя, Владыка использовал старорусские выражения в своей речи, и от этого все его повествование становилась более эмоциональным и колоритным.       - И вы не взбунтовались? – с недоверием спросил князь.       - Дмитрий, это естественное течение истории. Мы не можем приказать людям верить в нас. К тому же, столкновение наших миров – Христианства и язычества, это всегда кровопролитие, а мы существуем совсем не для этого.       Дмитрий заслушался, не заметив, как в комнате начало светать, и рядом с ними замаячила фигура в белом балахоне с кровавыми пятнами.       - Феликс засыпает.       - Вы долго ещё здесь будете задушевные разговоры вести? - грубовато спросил подошедший, глядя на Дмитрия, и тот не узнал его. Как только его глаза расширились от удивления, парень продолжил: - Не удивляйтесь, князь, здесь всё по правде, а вся ложь ожидает вас в комнате сновидений, - его голос был полон невысказанного возмущения и обиды, но Дмитрий промолчал в ответ, собрался духом и смело шагнул внутрь, следом за ним.        Первые два шага под ногами был каменный пол, а дальше начиналась залитая солнцем цветущая поляна с бабочками и малиновыми кустами. Здесь росли разные плодовые деревья: персики, яблоки, орехи, груши, сливы. Чуть дальше стояла беседка, овитая виноградными лозами. Дмитрий ходил посреди всей этой красоты под пристальным взглядом Константина, который уже превратил его в самую лучшую копию себя. Вдалеке появились очертания знакомой фигуры, затем они уплотнились, и Феликс, стоя рядом с ним в белой тоге со своими длинными распущенными волосами, которые в мире Яви были обрезаны, произнёс:       - Любимый!       Дмитрий обернулся.       Но почему так?!       Почему именно в этот момент?!       Почему он не смог ничего произнести в ответ?       Он рисовал картины и сценарии их близости миллион раз в своей голове, подчеркивая и дополняя её интимными деталями и словами безумной любви, рвущимися наружу вот уже сто лет. Почему сейчас он не может сделать даже шаг навстречу? Феликс, такой желанный, ждет, его губы жаждут поцелуя, а Дмитрий остолбенел, будто посреди зеленой поляны появился ледяной остров и он примерз к нему босыми ногами. Феликс протянул руки, а Дмитрий всё не шевелился.       Громом среди ясного неба на него обрушилось небывалое отвращение к самому себе! Он повернул голову в сторону, и посмотрел туда, где в углу сидел лысый черноглазый юноша, и заливался слезами, не сводя глаз с Дмитрия, который стал как никогда доселе омерзителен сам себе. Он только теперь понял слова Феликса о двойной жизни: это там, наверху, все кажется сном, а здесь всё физически ощутимо, и все эмоции настоящие.       Ни слова не говоря, он сошел с травы, оттолкнул от себя личину в сторону Константина, прошептал: «Прости!», и вышел. Уходя, он услышал:       - Любовь моя, я так ждал вас. Почему вы плачете?       ---------       1 СМОРОДИНА – другое название Пучай-река – это мифическая граница между миром живых и царством мертвых. Будучи язычниками, жители Древней Руси считали, что через эту реку проходят души покойников, а попасть в иной мир и выйти оттуда живым и невредимым способен только настоящий богатырь с чистым сердцем и помыслами.       Одноименная ягода не имеет к названию реки никакого отношения. Этот гидроним, по мнению большинства ученых, произошел от древнерусского слова «смород» (смрад) – удушливая вонь, сильный неприятный запах. Данную версию подтверждают и те былины, где Смородину именуют зловонной рекой.              ГЛАВА 8              Услышав, что хлопнула дверь в комнате сновидений Феликса, Кощей моментально отказался рядом.       - Что произошло?       - Что произошло?! Это ты спрашиваешь?! – шипел Дмитрий. - Лучше ты мне ответь! Эй! Кто-нибудь, ответьте мне, что я творю?! Что я здесь делаю?! Как я мог опуститься до такого? Это просто отвратительно! Бедный Константин! – повысил он голос.       - Фух! Хвала Чернобогу! - улыбнулся Кощей.       - Тебе ещё и смешно?! - вскричал князь.       - Нет, но мне полегчало только что. Даже не можешь представить, насколько, - Дмитрий не понимал, о чём речь. - Ты вышел, ничего не предприняв, и это главное, ведь если ты хотя бы поцеловал его, то не смог бы остановиться, а потом мне пришлось бы использовать Дениса, появляться рядом с тобой на земле, и успокаивать тебя, потому что, ну, признайся, тебя бы гложело чувство вины перед невинно убиенным Константином. И к этой вине примешивалось бы неудержимое желание всё повторить, - Кощей подмигнул ему, насколько это было возможно с его обвисшими веками. - В итоге, все твои стенания измотали бы тебя настолько, что ты всё рассказал бы Феликсу, и обрел бы душевную гармонию и равновесие, но потерял бы друга. Навсегда. Но ты решил поступить по-другому, и обрёл гармонию уже сейчас, избавив и меня, и Константина, и Феликса от многих хлопот, - князя постепенно отпускало чувство брезгливости к себе, а Кощей продолжал: - Только в одном ты мне теперь должен помочь, - и он поведал ему о своём договоре с Константином.       Дмитрий недовольно потер лицо. По словам Кощея выходило, что сначала он должен сообщить другу благую весть о предстоящей встрече с любовником в Нави, а в новогоднюю ночь ещё и хлопотать над Феликсом, чтобы тот к полуночи уже спал.       "Боже, какой я безмозглый! Сам подарил ему все на блюдце!", сокрушенно думал он про себя.       - Освободи меня!       - Не могу. Ты должен сам проснуться... Не грусти так.       - Я не грусти? - Дмитрий помолчал. - Знаешь, я стою посреди русской народной сказки и вместо того, чтобы удивляться и привыкать, я чувствую только одно – весьма неприязненную гадливость по отношению к самому себе. Тебе это неведомо, наверное.       - Перестань, ты ведь ничего не сделал.       - Если бы я ничего не сделал, меня бы здесь не было, а я решился на это, допустил саму возможность - это слишком тревожный знак, чтобы не обращать на это внимания. Что стало бы следующим шагом? Ещё одна ночь и повторные истязания Константина? Даже думать об этом противно! Долго ещё мне здесь осталось?       - Порядком. Хочешь на кого-нибудь посмотреть? К примеру, на Николая с семьёй?       Дмитрий немного просветлел и с недоверием посмотрел на Властелина Нави:       - А это возможно?       - Если он не занят. Он ведь даже здесь достаточно активен: посещает сны нынешних оппозиционеров и простых политиканов, и устрашает их.       - Чем?       - По-разному, я не лезу туда особо. Обычно он всех лечит.       - От чего? - напряжённо спросил Дмитрий       - От политической импотенции, приводя себя в пример, - князь приподнял брови от удивления. - О, ты бы видел, что Виссарионыч вытворяет...       - Так значит, дядюшка всё осознал?       - Здесь у душ неограниченный запас времени, чтобы подумать и набраться мудрости. Не будь таким серьёзным, у Николая всё происходит не так драматично, как у Константина, и всё это выглядит иногда очень даже смешно, когда сновидец пытается прогнать сон, где его поучают и наставляют.       - Было бы интересно посмотреть, хоть одним глазком, на Романовых.       - Пойдём. Только одно условие - ты наблюдаешь. Никаких контактов. Даже если они тебя обнаружат - делай, что делал и молчи. Они тебя потрогают, подумают, что ты - личина, и отстанут.       - Понял.       - Тогда, в путь, - в это время к ним подошел обветшалый конь, и Кощей занял седло. – Садись позади.       - Он выдержит? Я не соскользну?       - Садись уже, - засмеялся Владыка. – У этого скакуна сила в другом. Сейчас увидишь.       Он послушно занял место позади Кощея, и конь двинулся с места, моментально нырнув в портал, и в следующую же секунду они оказались в каком-то освещенном квартале небольших и аккуратных домов. Дмитрий спешился. Внутри у него всё сдавило.       Неужели…       Вот сейчас…       Он снова их увидит.       Его ожидание не были обмануты. Он увидел в окна одного из домов, как все члены царской семьи сначала пили чай и о чем-то беседовали за столом, а потом провожали отца "на службу". Как ни в чём не бывало, Николай встал и пошёл в сторону замысловатого коридора сновидений. Здесь коридор был не таким большим, но также достаточно объемным. Император был великолепен - в парадном белом мундире, с блеском в глазах, и в белом сиянии.       - Почему он светится, и где следы от пуль? - шептал Дмитрий Кощею.       - Когда я тебе говорил о Зинаиде Николаевне, что она прекрасно выглядит, я имел в виду именно это. Память людей, восхищение, почитание делают души сильными и дают возможность поддерживать себя в порядке.       - А как же Константин? У него ведь тоже много поклонников.       - Ну, ты сравнил, конечно. Здесь столетняя концентрация народной любви. Возможно, и Константин войдет в историю театра, и тогда через несколько лет тоже начнет постепенно приходит в норму. Он ведь не сразу был таким…       - ...А стал им, когда ты отобрал лишнюю силу у Феликса, и его стало некому любить так сильно.       - В точку. Поэтому он слегка обозленный. Надо отдать должное, что у него хватает сил на личину, а это очень немало, поверь. Ладно, пойдём дальше. Я покажу, как тут у нас всё устроено. Заглянем к душам вечников.       Они дальше путешествовали по Нави, и Дмитрий не сразу заметил, что дряхлая зловонная кляча Кощея всё время плелась за ними.       - Навь огромна, если ты заметил. Все время передвигаться ногами никто не выдержит, и это слишком долго, а потому мой верный конь всегда со мной, пока я здесь командую.       - То есть, он принадлежит Владыке?       - Верно. Когда-нибудь, надеюсь, и ты займешь это место.       Дмитрий поежился, что не укрылось от Кощея, и перевел тему:       - В этом мире среди мертвых всё решает сила ауры? - заинтересованно спрашивал он.       - Да. По-другому – манна. Бывает, поступает к нам новичок, а сил у него совсем немного. По моим расчётам, даже у нас он пробудет не больше года. А когда он здесь осваивается, знакомится с правилами и возможностями, то иногда меняет все свои силы на личину сроком на одну ночь.       - А потом?       - А потом проводит эту ночь с кем-нибудь из близких, и всё, перестаёт существовать.       - Как?       - Вот так. Ты видел, как Феликс материализовался? Точно также, только в обратной последовательности перестают существовать души. Они становятся подопечными Велеса.       - Животными?       - Верно.       - Получается, Константин сокращает свой срок существования в Нави ради ночей с Феликсом? - Кощей согласно кивнул. - Сколько ему осталось?       - Такими темпами? Чуть больше месяца.       - А потом всё?       - А потом всё.       - Ты пробовал с ним говорить?       - Они все знают правила.       - А я могу помочь ему продержаться подольше? – обреченно и с некоторой паникой в голосе спрашивал Дмитрий.       - Даже не знаю. Устрой ему вечер памяти в родном театре, или что-то подобное. Зачем тебе это? - изумлённо спросил Кощей.       - Тебе, кстати, тоже не мешало бы этим озаботиться. Мы только на днях имели с Феликсом беседу о том, как положительно эти сны влияют на его состояние. Ты был прав, он живёт с открытым сердцем, и у него нет тайн от меня. Но мне не хотелось бы заново переживать потерю своего друга, когда его любовник вдруг перестанет являться ему во снах, - Дмитрий уже открыто негодовал.       Кощей ничего не ответил, и его подопечный продолжил познавать мир Нави. Они оказались перед огромным ангаром. Внутри было темно, и Кощей отворил дверь.       - А? А? А? - послышалось тоненькие жалобные голоса разной громкости со всех сторон.       В проёме начали появляться души, но, поняв, что это не их тела, быстро уплывали. Осталась только одна. У этих облаков не было глаз, но Дмитрию казалось, что оно видит его насквозь. Душа Дмитрия сиротливо плавала возле него, постоянно «а-кая» разными интонациями, что в итоге становилось похоже на неразборчивый лепет младенца. И от этого становилось ещё тягостнее.       - В соседнем ангаре закрыты вежели, которых мы захватили на поле боя, я говорил тебе о них. Сейчас у меня не хватает могущества, чтобы выделить им отдельные места, тогда я соединил бы их с душами, и они отправились бы на покой, а пока… мы вынуждены поступать так.       Дмитрий сделал себе отметку и продолжил любопытствовать дальше:        - Так это правда, что человеческая душа живёт в каждом животном?       - Почти. Это не перерождение человека в птицу, это замещение человека птицей.       Дмитрий понимающе кивнул. Кощей улыбнулся и похлопал Дмитрия по спине. "Лучше бы он этого не делал" подумал князь, глядя на страшный оскал гнилых остатков зубов, и чувствуя кости руки на спине.       - Все мои воспитанники познают всё это ещё в подростковом возрасте.       - А меня ты пропустил?       - Нет. Они аккуратнее относились к подаркам, вроде кортика из дерева, - ухмыльнулся Кощей, - и держали его всё время при себе.       Кощей ещё что-то спрашивал у Дмитрия, а он отвечал, что не помнит много, но произносил эти слова уже в своей комнате, лёжа в своей кровати. В следующую секунду он вынырнул из сна.       Настроение было отвратительным. Его тяготило положение души в подземелье, и чем больше он думал об этом, тем сильнее его сдавливали тиски жалости. Ему стоило огромных усилий взять себя в руки, собраться, и покинуть комнату. Первым делом он заглянул в спальню друга - тот спал, уткнувшись носом в подушку Константина. Дмитрий слегка улыбнулся, потому что точно знал, что Феликс сейчас находится на вершине блаженства от общения с любимым, а сам он с горечью сомкнул веки, опустил голову и закрыл дверь. Он остановился на балконе, опираясь на перила и оглядывая гостиную, надул губы и громко облегченно выдохнул, что сумел все-таки остановить себя и не совершил самой тяжёлой и необратимой ошибки.       Князь был задумчив и сосредоточен, он нырнул в бассейн, выпил кофе и отправился в бильярдную. Эта игра помогала ему конструктивно размышлять и чётко выстраивать стратегию. Для того, чтобы Феликс оставался в относительном покое, Дмитрию было крайне необходимо удержать Константина в Нави, а не упустить в распоряжение Велеса. На помощь обессиленного Кощея пока рассчитывать не приходилось, и оставалось только одно - действовать самому. В голове возникло несколько идей - от увеличения количества рекламных баннеров по городу до запуска видеороликов по телевизору и всем каналам с участием Константина. Ему было абсолютно безразлично, что часы Константин Платинум являлись коллекционным и штучным товаром. Главное, чтобы его обсуждали, чтобы о нем говорили, а хорошо ли, плохо ли, это не так уж и важно. Нужно было ещё связаться с Ариной, чтобы она помогла в сети. Все эти шаги требовали согласия Феликса, и точно не подлежали обсуждению сегодня - в день похорон Пуришкевича.       :::::       Унесенная мыслями прочь от земли, Ольга лежала, раскинувшись посреди кровати. В голове всё громче и настойчивее стучал молоточек, призывающий к совести и обязанностям "жены", но большую часть сознания занимал, конечно, Феликс. Эта бесконечная ноющая рана внутри требовала лекарства. И только князь Юсупов был способен усмирить и подчинить эту боль. А потому графиня не переставала думать о нем ни на секунду.       У неё оставалось всего два месяца для того, чтобы привязать его к себе, пока нет Владимира. "Если Дмитрий говорил, что Феликсу нужны отношения, что ж, тогда начнём!". Она нарядилась в самый простой, но соблазнительный халатик, и спустилась в кухню. Вооружившись чашкой кофе, она заглянула в комнату к объекту своих грез, фантазий и планов на оставшуюся вечную жизнь.       - Входи, Ольга, - сказал Феликс, лёжа на боку спиной к двери. - Хорошо, что ты пришла, - он развернулся, подлетел к ней, грубо сгрёб в охапку и бросил на кровать. Где-то по пути потерялась чашка с кофе. - Ольга, мне нужен секс.       Она дёрнула его за кромку шёлкового халата и притянула к себе:       - Так вызови девочку, Юсупов, - ответила она уже в поцелуе.       - Я тебя хочу.       - Значит, нужен не секс, а я? - она уже осталась без одежды.       - Да, - прорычал Феникс, раздвигая ноги Ольги.       - Так возьмите меня, мой князь, - от этих слов Феликс замер на месте.       «Мой князь, мой князь, мой князь…», голос Константина эхом отдавался в его голове. Глаза, помутневшие от страсти, в одну секунду потускнели и перестали гореть огнём желания.       - Прости, я… я не могу, - почти оттолкнул он от себя изумленную девушку.       - Да уж, вижу, - Ольга недовольно закрывала полы халата указывая пальцем на пол. - Там кофе где-то был. Я пошла, короче.       Как только дверь за ней закрылась, Феликс разразился криком.       Виновата ли была Ольга, что в порыве страсти назвала его так же, как пять минут назад его называл Константин?       Конечно, нет.       Обидел ли он её?       Конечно, да!       Только что он снова ткнул её носом туда, откуда она выкарабкалась благодаря тому, что снова обрела друзей. Намереваясь использовать её тело, он будто бы невзначай напомнил ей, где её место и чего она стоит. Князь посмотрел на расплескавшийся кофе и опрокинутую чашку и выскочил из комнаты. Он нашёл графиню у себя, где та приводила себя в порядок, чтобы идти к детям, и встал позади:       - Прости. Прошу, прости. Я не знаю, как объяснить это всё. Ольга, я не могу без него, - он обнял девушку и положил голову на ее плечо. Только с ней он мог быть откровенным. - Каждую ночь мы с ним вместе, и каждое утро мне нужна разрядка. Я повёл себя, как последняя скотина. Я больше не буду тебя использовать. Обещаю.        Она повернулась к нему:        - Нашему виду не свойственны душевные мытарства, и мне жаль, что у тебя всё так тяжело проходит. Правда, жаль. Давай-ка не будем вешать нос, сегодня у вас Дмитрием торжественное мероприятие, - Феликс вопрошающе посмотрел на неё. - Похороны богатого дядюшки, - картинно улыбнулась она, поиграв бровями.       - Я ещё не проснулся, наверное. Пойду-ка в душ.       Ольга закрыла за ним дверь: "Да, идея с утренним кофе оказалась неудачной".       :::::       Современный ВУЗ – анклав яростно прогрессирующего брожения мультисубкультуры в самой активной его фазе. Причем, если школьные оригинальные экземпляры – эмо, барби, хипстеры, готы, растаманы, панки, рэперы, ботаны, «зеленые», яойщики, пацифисты - скромно экспериментировали со своим обликом и не пытались становиться лидерами мнений, тихонько отсиживаясь на подоконнике, то в университете их направление мыслей превращалось в твердокаменное убеждение и жизненный ориентир с поиском единомышленников в своей надуманной философии. А это значило, что с набожной приверженностью и фанатичным энтузиазмом Друзиллы Клак они продвигали свои воззрения всем и каждому, привлекая в свой круг как можно больше людей и становясь при этом сильнее и увереннее. В сим состязании в значительной степени присутствовал и сексуальный подтекст, ибо эмо-девушка, начавшая вести грустную, и непременно наполненную состраданием ко всему человечеству, а потому слезливую половую жизнь, никогда не шла на контакт с веселым «зеленым» оптимистом, и, как следствие, обязательно искала только себе подобного, в чем ей значительно помогали родственные души её течения, и чем больше было их количество, тем, соответственно, были выше шансы найти себе избранника.       Арина, разумеется, относилась к «зеленым», и теперь с группой активистов украшала левое крыло университета для наступающих новогодних торжеств. Среди зимних холодов душу грела скорая поездка на «Роза Хутор», ожидание приезда Тициана, и результат её самых главных и упорных трудов - искусственная ёлка для студентов. Еще до начала мероприятий она без устали обивала пороги деканата и оргкабинета, приносила планшет со статистикой, рассылала по почте презентацию с данными о вырубках и пожарах в лесах, протестуя со всеми экологами против использования живых елок для предстоящих праздников. Всё закончилось тем, что руководство университета согласилось с её точкой зрения, но взвалило всю подготовку к веселью на неё, выделив при этом подлинно скромный бюджет. Произведя самые сжатые подсчеты, Арина сделала вывод, что не уложится в предоставленную сумму, а свои «стратегические» запасы для таких целей она применить не решалась, и потому на неделю и три дня ей снова пришлось стать Слоном, чтобы взломать несколько ящиков нерадивых мужей и получить за это оплату от их ревнивых жен, немного подзаработав для праздника студентов. Но в итоге, что немаловажно, в спортзале стояла точная копия огромной натуральной ели, источая удивительный хвойный аромат.       Кстати, об эмо.       Сочетание слов "центр, вечник и Феликс" Арина слышала постоянно.       Но только не в университете!       Стоя на стремянке, она крепила очередную бумажную снежинку на стекло, за которым уже смеркалось. Она как бы случайно обернулась на этот контекст и увидела группу молодых людей, одетых по всем канонам культа. Арина и раньше встречала их по отдельности в коридорах ВУЗа, но всех вместе видела впервые. Характерную бледность кожи она отметила сразу, только теперь это особенно бросалось в глаза, когда ребята стояли рядом друг с другом.       У соседнего подоконника определенно собрались вежели!       Чтобы убедиться в своих догадках, она подошла к студентам и непринуждённо попросила о помощи - подстраховать на стремянке. Никто из них не согласился – они ведь ребята недосягаемые, а она отметила броскую яркость губ при отсутствии помады.       - Хорошо, я сама.       Она увидела всё, что ей требовалось увидеть - естественную тёмную подводку глаз и полную иллюзию нанесенного макияжа на абсолютно чистом лице. Она заново карабкалась на стремянку, рассуждая, когда же ей позвонить Феликсу - сейчас или из дома. «Полина уехала домой, у мамы корпоратив. Позвоню пото́м», решила она, не заметив, как добралась до верха и соскользнула с самой последней ступеньки, полетев вниз головой.       Упасть ей не дали, и она с широко  раскрытыми от страха глазами смотрела на своих спасителей. У девушки был светлый волос, стриженный «лесенкой», он окаймлял широкое лицо с большими светло-зелеными глазами в густых ресницах и маленьким, почти мультяшным, ртом. Внешность уже не казалась такой комичной, когда взгляд падал на широкую переносицу. Парень же был похож на Иванушку из сказочной иллюстрации.       - Дура ты, Тома! - слышала она со стороны других ребят в её адрес. - Ричи будет только пятого числа. Кто ей внушит?       Арина быстро сообразила с тихим стоном закрыть глаза и притвориться, что потеряла сознание. "Очнулась" она на кушетке медпункта от едкого запаха нашатыря. Рядом стояла та самая девушка, которая её спасла, и нервно грызла ногти. Она была одета в бело-зеленые полосатые гетры выше колена, пышную черную фатиновую юбку и зеленую же, в тон полоскам на гетрах, косуху.       Медсестра спрашивала Арину:       - Всё хорошо? Ничего не болит? Что ты помнишь?       Арина ответила, недолго думая:       - У меня закружилась голова, и в глазах потемнело. А потом всё… пелена чёрная перед глазами… ничего не помню...       - Ну, если всё хорошо, то я, пожалуй, пойду? - торопилась Тома.       - Погоди, ты тоже что-то бледновата, дай-ка я тебе давление измерю.       - Да нет, я домой… не ела давно, - как ни в чём ни бывало, сообщила Тамара и скрылась за дверью.       Самым главным для неё было то, что Арина ничего не помнила, а значит, переживать было не о чем.       - Эта девушка со своими друзьями была рядом и подхватила тебя, когда ты уже падала вниз, - осведомила её медсестра. - Если бы не они, то высоты лестницы хватило бы, чтобы удариться головой о мрамор, и тогда последствия могли быть совершенно другими. Тебе стоит отблагодарить её.       Арина могла бы спросить доктрошу, как Тома оказалась рядом буквально за секунду, но, разумеется, промолчала, потому что знала, что была спасена вежелями. Оставалось надеяться, что они не решат дождаться её у двери и съесть на ужин.       - Да, у меня с высотой никак не ладится. Я обязательно сделаю ей подарок на Новый год.       - Езжай домой. Будет кружиться голова - вызовешь врача.       - Хорошо.       В коридоре Арине пришлсь звонить Марте, так как номер Феликса набирать было бессмысленно - его разряженный Ай-фон мог бесхозно лежать в любой части особняка.       - Марта! Нужно срочно поговорить с Феликсом.       - Они с Дмитрием как раз в городе, сейчас тебе перезвонят.       Телефон зазвонил сразу же.       - Это Дмитрий, Арин. Феликс сейчас выступает с речью. Что случилось?       - Блин, я забыла, похороны ведь. Я со своими студенческими заморочками даже своего любимого шефа "в последний путь" проводить не могу. Мне бы встретиться с вами обоими, - голос немного подрагивал. - Тогда так, я еду в особняк – там и дождусь.       - Что с голосом? Машину прислать?       - Всё потом. Я на такси.       Все ещё стоя у кабинета медпомощи, Арина вызвала машину, и прошла в фойе, в котором уже было пусто и не так светло. На улице совсем стемнело, на потолке сверху мигала люминесценция лампа, требуя срочной замены и отбивая светом одной ей известный ритм, словно требующая ремонта цветомузыка. Новогодние украшения в таком интерьере и зловещей тишине казались лишними и вычурными – да и в целом зрелище было не из приятных, и даже пугающим. "Лязг!", раздался позади металлический скрежет. Арина подпрыгнула на месте: "Они пришли за мной! Им не нужен свидетель!". Девушка медленно обернулась - уборщица стукнула ведром о мраморный пол и толкала его перед собой огромной шваброй. Девушка выдохнула. Тут же со зловещим эхом зазвонил телефон. Чуть не обронив гаджет, Арина повернулась и посмотрела на экран - подтверждение вызова.              ГЛАВА 9              Похороны прошли, как по заготовленному и не раз отредактированному сценарию. Скорбящие «племянники» показали себя во всей красе, разойдясь душещипательной прощальной речью, от которой Семён Гаврилович взвыл, как белуга. Ольга, ожидаемо, не присутствовала. Её выход был отложен на два месяца. Дмитрий не сказал Феликсу о звонке Арины, только поторопил его в конце мероприятия и настоятельно попросил его вернуться в особняк, как можно скорее. Феликс принимал соболезнования и вел себя очень натурально вкупе со своим траурным веером и перстнем с чёрным бриллиантом.       Присутствовал и Родион. Последние дни он провел, внимательно всматриваясь в посетителей Центра. Со слов Дмитрия выходило, что охотники должны были выдавать сами себя: обязательно нервничать и грубо себя вести. По мнению Родиона, все доноры нервничали и вели себя грубо до тех пор, пока не получали заслуженное яблоко и гематоген. В конце концов, Родион был слишком молод, чтобы разбираться в тонкостях человеческой натуры, и с нетерпением ждал окончания новогодних праздников, когда к нему в помощь заступят его помощники.       И все это действо с легкостью можно было бы назвать абсолютным фарсом, если бы не скупые горькие слезы солдат-людей, провожавших своего комбата в последний путь. Вместе с этим князья не забывали «освобождать» их от этих тягостных мыслей и дарили успокоение души. Уже в дороге Дмитрий поставил Феликса в известность о срочном визите Арины, а тот не стал изводить себя догадками, что же могло произойти у сестры, и по темноте добежал до особняка самостоятельно. Буквально ворвавшись гостиную, он прогремел:       - Где она?! Что с ней?       Арина вышла из своей комнаты. Марта же вполголоса сообщила из кухни:       - Она приехала в состоянии шока, было слышно по сердцебиению. Ручонки тряслись. Мне ничего не стала говорить, от чая отказалась.       Феликс обнял Арину, «освободил», и только тогда почувствовал, что она успокоилась. Девушка начала говорить ему в шею:       - Мне сегодня впервые за всю жизнь стало так страшно. Я думала, меня съедят. Наверное, Дима тоже должен знать, если он сейчас вместо Владимира.       - Хорошо, милая, давай подождём. Он уже будет…, - «с минуты на минуту», хотел добавить Феликс, когда в гостиную также влетел Дмитрий.       - Марта! Водки нам! А Арина будет чаю. Да? - он подмигнул помощнице, чтобы она приготовила тонизирующий состав, а Арина начала рассказ.       В отличие от Полины, она не блистала искусством ораторства, говорила коротко и по существу. По окончании Феликс произнёс:       - Скажи мне только одну вещь: ты ведь не планировала падение со стремянки? - уточнил он на всякий случай, помня её прежние геройства.       - Нет, конечно. Я и так видела, что они вечники.       - Пообещай мне вот что: в следующий раз сообщать мне о своих студенческих заданиях, - и добавил уже серьёзно и убедительно. - Ты ведь понимаешь, что могла умереть? В который раз! Хватит уже подвигов! И поэтому теперь ты будешь говорить обо всем мне, а мы воспользуемся услугами праздничных агентств. Да, выберем подешевле, чтобы не сильно ущемлять твою гордость. А если будешь молчать, отправлю на учёбу своих людей, и они будут неотступно преследовать тебя, как души умерших родственников.       Арина послушно соглашалась с братом, молча кивая.       - Не переживай об этом. Кто у них шеф? Ричи? Это имя? - Дмитрий опустил голову.       У него в уме вертелось это прозвище, но мозг напрочь заблокировал доступ к этой информации. С «уходом» Пуришкевича на базе творился небольшой хаос, и Дмитрию впору было запеть: «Катастрофически тебя не хватает мне», но он справлялся, как мог, хотя голова зачастую отказывалась воспринимать новую и новую информацию – вскрылось слишком много деталей, в которые он не был посвящен. Ни он, и никто другой. Его телефон мандражировал, не переставая – поставщики камуфляжной ткани, обуви, запчастей для спецтехники, оружейники. Всем занимался отдел материально-технического снабжения, возглавляемый прапорщиком Синицей, но последнее слово было за ним, за командиром. Вот и сейчас, раскладывая на полки мысли о наполнении складов, он не оставлял надежду и пытливо вспоминал знакомое ему имя, не обращая внимания на то, что друг оставил Арину с ночёвкой, а сам пошёл в бассейн.        Феликс только-только вынырнул из воды и готов был снова спрятаться под ней, когда Дмитрий прокричал ему над ухом: "Бинго!", на что тот вытянул лицо и поднял бровь.       - Я знаю одного Ричи, то есть не я, а Степан… знал.       - Твой бывший зам?        - Точно. Угадай, кто он?       Феликс надул губы и предположил:       - Человек, ставший вечником? - Дмитрий засмеялся. - Как ты можешь, у тебя траур, - упрекнул его друг. - Говори же!        - Ножки тянутся к ГиРу, он и есть тот самый Ричард. Их Ричард.       - Их бывший шеф? Ты говорил о них вскользь, когда мы к бою готовились.       - Он самый, если это он.       - Вот именно. Вдруг, это какой-нибудь посторонний Рикардо? К тому же ГиР почил в бою, так что вряд ли мы узнаем, тот ли это Ричи.       - Узнаем. Что-то у тебя настроение хорошее, - усмехнулся Дмитрий.       - Предвкушаю получение наследства, - Феликс шутливо потряс кулачками. – А если серьёзно, я за ребёнка радуюсь, что всё обошлось. Проверьте по своим базам этот университет. Это ваши ребята, и регистрация у них уже имеется, оттуда и будем плясать. А вот по поводу Арины у меня к тебе большая просьба. Посмотри, есть ли кто-нибудь из ваших солдат, кто сойдёт за студента? Пусть поступают в тот же ВУЗ, на тот же факультет, в ту же группу. Мне нужно, чтобы парень стал её тенью и при этом имел боевые навыки. Если те ребята обсуждали меня, то скоро выйдут и на неё, а мы не знаем, кто они.       - Не торопись. Завтра я, конечно, отправлю с ней кого-нибудь из «своих», а дальше, когда картина будет яснее, уже определимся.       - Согласен. Только береги её.       :::::       - Это он?       Перед Дмитрием лежали фотографии Евгения Фисенко. Всё оказалось много проще, чем ожидалось. В том же университете, где обучалась Арина, заканчивал учебу один из вечников Владимира. Он-то и рассказал, что уже подходил к этим ребятам однажды, но те уверенно заявили, что зарегистрированы, и больше у него вопросов к ним не возникло. И он же, по просьбе Дмитрия, предоставил из деканата личные дела на каждого из них, но только в электронной базе учета «папы Вовы» они никогда не числились. Тогда Дмитрий вызвал Мирона, чтобы совместно с IT-отделом они отыскали в интернете фотографии Ричи, который был родом из девяностых. Оставалось только узнать, тот ли это Ричи, и зачем ему нужна армия подростков?       Этим же Дмитрий изложил это Феликсу. Теперь предстояло найти и поймать мошенника, и привести приговор в исполнение. Потому как шутки заканчивались, когда речь шла о смерти, тем более смерти несовершеннолетних.       - У меня есть ещё один важный разговор.       - Нет никого важнее Арины.       - Арина уже безопасности. Остальные детали мы выясняем. Сегодня вечером будет обнаружено убежище этих студентов и, скорее всего, сам Ричи собственной персоной. Не позднее завтрашнего дня я лично буду беседовать с их шайкой.       - Убедил, слушаю, - с иронией в голосе произнёс его друг.       - Константин.       Феликс побледнел. Он даже не знал, какой вопрос задать, и просто молчал.       Что Дмитрий мог знать о нем?       Конечно же, всё.       Но что он собирался сообщить ему?       И Дмитрий не стал томить и начал свой рассказ о том, как Константин еженощно настаивает на своем присутствии в его сновидениях, и закончил тем, что ему осталось совсем немного.       - Дмитрий, спаси его. Умоляю! - заметался Феликс. - Что мне сделать? Только скажи. Я исполню все, что нужно, - он впадал в панику.       - Среди всего этого есть одна хорошая новость – Кощей разрешил встречу, - князь просветлел и изумлённо посмотрел на друга. - Всё уже согласовано. Новогоднюю ночь ты проведёшь в Нави, а вот по поводу того, как ему помочь…, - он не договорил, потому что Феликс бросился на него, потом поднял в воздух и стал кружить, снеся столик его же ногами. Дмитрий смеялся:       - Да отпусти же ты меня! - хотя ему этого никак не хотелось.       - А не станет лм это нашей последней встречей перед тем, как Константин канет в небытие? - засомневался Феликс.       - Нет. Поверь мне.       - Мы поможем ему, обязательно поможем, но сначала я увижусь с ним. Мне нужно знать детали.       На самом деле, Дмитрий уже объяснял ему все подробности, но Феликсу не это было нужно. Он забалтывал друга, а сам хладнокровно планировал свой последующий шаг. Тот шаг, который он сделает после визита в Навь. Теперь он не остановится!       :::::       Арина всё также копошилась с гирляндами. Этим же вечером была назначена первая вечеринка, и девушка со своей командой старалась закончить последние приготовления. Краем глаза она заметила, что к Тамаре, ожидавшей кого-то в фойе, подошёл молодой человек в знакомой форме ЧВК, что-то сказал, и она послушно пошла за ним. Арина поторопилась позвонить Дмитрию и попросить, чтобы с Тамарой не обходились грубо. В конце концов, это она и спасла её, но Дмитрий заверил, что никого из студентов не тронут. Еще вчера вечером солдаты настигли всех на квартире, но Тамара в это время уезжала к родителям, и только поэтому за ней пришли в ВУЗ. Арина успокоилась и пожелала успеха в воспитательном процессе.       От пятерки молодых людей, привезенных в штаб, ничего нельзя было добиться. Они были напуганы, защищали наставника, и было только лишь понятно, что они совсем ещё дети, а имя Феликса употребляли в разговоре, потому что последний раз видели его с Дмитрием около Донорского Центра, и спорили, живёт ли этот любимец молодежи в Москве или находится здесь проездом. С этими ребятами картина была ясна, и пытать их никто не собирался: накормили и распределили по специальным решетчатым камерам. Разговаривать друг с другом они не могли, за этим следили солдаты. Каждое слово каралось уменьшенной порцией еды, а вот с Ричи было всё намного интереснее.       Дмитрий сразу его узнал - он был тем самым «мутным» персонажем криминальных сводок. И пусть, по рассказу Степана, его подставили те, кого он самолично выкормил, Ричи, тем не менее, оставался первосортным пройдохой и авантюристом, только теперь ещё и убийцей с безграничными возможностями. Беседуя с такими гнидами, сидящими перед ним на обычном стуле, Дмитрий жалел, что в его роте нет Правдоруба, поскольку видел, что каждое слово Ричи - это художественное враньё: "И ребят обращал не он. И его самого жестоко пытали, и только потом убили и бросили на произвол. И студентам он просто помогал». Дмитрий не выдержал и с разворота прошелся ботинком по его челюсти:       - С тобой разговаривать – все равно, что дерьмо нюхать, - с омерзением прошипел Дмитрий.        У всех солдат, что были вокруг, от неожиданности глаза стали шире, а кто-то даже вздрогнул, как от резкого громкого звука. Всегда благородный, с тонким налётом аристократизма в речи и внешности, Дмитрий обычно выступал сдерживающим фактором для всех бойцов. Его цитировали, ему подражали, перенимали манеры, становились лучше, глядя на него. Сейчас они разве что дара речи не лишились, а тот продолжал:       - Тебя стоило бы пытать за каждую из тех детских смертей. Ты еще и умудрился влезть в их головы со своим авторитетом. Они ни слова не проронили только лишь потому, что боятся твоей казни, - он указал на коридор с камерами.       Ричи пытался что-то возразить:       - Вы не понимаете. Это другое...       - Заткнись уже. Давай так: тебя всё равно ждет смерть, и мне нужна от тебя самая малость - правда. Скажешь сразу, и я приглашу первоклассного палача - нашего Хирурга, ты даже не узнаешь его замыслы и, конечно же, ничего не почувствуешь. Будешь молчать - я отдам тебя Мирону, или подвешу на цепи и прекращу кормить. Ты будешь истощаться, а я буду приводить твоих же студентов сюда на экскурсии. Кто-то из них сжалится, и выдаст тебя. Признается, что был убит тобой. Официально будет вынесен приговор, только исполнять его буду я лично, то есть не буду исполнять вообще. Ты так и будешь висеть, будешь иссыхать, и иногда я буду тебя радовать солнечным светом, а ты его непременно начнёшь чувствовать, когда будешь очень голоден, да и люди ко мне часто захаживают – финансисты, оружейники. Я их тоже буду приводить к тебе и демонстрировать, как свихнувшуюся буйную зверушку.       Ричи живо представил своё медленно гниющее тело и запах человека рядом.       - Я всё скажу. Да, это я сделал. Я их убил! Всех! Только дайте поесть!       Крови ему принес Вячеслав, которого Дмитрий по пути на базу захватил из пекарни. Ричи улыбался в предвкушении обеда, а Вячеслав заботливо освободил его руки от специальных наручников, и в ту же секунду одним четким движением моментально снес голову.       - С глаз долой, из сердца - вон, - безразлично произнес Дмитрий над безголовым сидящим телом, и пошёл дальше беседовать с молодёжью.       Мирон уже выяснил у ребят, чем те промышляли под чутким руководством Ричи. Они рассказывали всё, кроме подробностей своей инициации, по-прежнему боясь бросить тень на имя «учителя». Мирон, в свою очередь, рассказал им про адаптацию и помощь, объяснив простые правила. Один из ребят, его звали Тимур, решил не оставаться, и солдат пообещал, что после Нового года ему вручат билет домой и выдадут еды на дорогу.       - Я сообщу о новом месте регистрации, - заверил в ответ Тимур.       Оказалось, все пятеро были из неблагополучных или малообеспеченных семей, а сейчас питались донорской кровью, которую сами же и подворовывали в больницах. Увидев около одной из них Феликса, они не стали там воровать. С Ричи они были подельниками и проворачивали разные банковские махинации - от обмана вкладчиков через внушение до открытых грабежей хранилищ с использованием сверхскорости. В обмен на это он обещал им всем по квартире в центре Москвы, а на машины велел заработать самим, поскольку всему необходимому он их уде обучил. Как они не попадали в криминальные сводки? Ричи заботился об этом, и они даже не беспокоились на этот счет.       - Мы же уже все сказали. Зачем эти клетки? Они ведь не удержат, - канючил Илья.       - Да, не удержат, но с базы вы все равно никуда не сможете убежать. Если тебя привлекает перспектива ремонтировать разрушенные секции, то «вперед и с песней». Я даже останавливать тебя не стану, - попустил Мирон. - Но запомни: ремонтировать ты будешь до тех пор, пока не восстановишь все, как есть сейчас.       Мужчина не стал объяснять молодежи, что войдя в клетку, выйти оттуда они не смогут, благодаря какому-то волшебному порошку загадочной Марты, за которым уже охотились все вежели базы.       - А держим мы вас именно здесь, чтобы вы спустились с небес воровской романтики на грешную землю обыденности и бытия. Это ненадолго. Потерпите, - твердо добавил подошедший Дмитрий.       Он внимательно прослушал диалог Мирона с ребятами и понял одно: все вместе они молчат о чем-то важном, возможно постыдном даже. Что-то объединяло их всех, какая-то непристойность. Может, какое-нибудь ритуальное убийство? Или, может, они обворовывали одиноких старушек? Но ничего, время у них теперь есть, и князь непременно все выяснит!       Мирон завел личное дело на каждого из них и отметил: несмотря на то, что подростки были инициированы незаконно, адаптированы они были прекрасно, а это означало, что уже больше года они являлись вежелями и были, по сути, совершеннолетними, что они подтвердили чуть позже. Кроме того, каждый из них был четко проинструктирован о регистрации и о том, что надо говорить, если о ней спросят посторонние. В целом, Мирон детей зарегистрировал, и те, кто согласился остаться, решили не прекращать учебу.       Узнав, что один отсеялся, Дмитрий повёл его в комнату, где ещё не убрали тело Ричи и его голову, лежащую рядом. Жестокость Дмитрия отметили все, кроме него самого, но вслух никто ничего не сказал.       - То же самое будет и с тобой, если надумаешь выкобениваться и рисоваться.       Тимур захлопал ресницами вокруг огромных темных глаз метиса:       - Я не планировал.       - Пошли к остальным, - он продолжил уже при всех. - Кто тоскует по своему сэнсэю, можете сходить в соседнюю комнату, проводить в последний путь, - никто из ребят не двинулся с места. - Вы должны понять, что вам ничего из обещанного не досталось бы, поскольку в человеческой жизни он был точно таким же - использовал и «кидал», - Дмитрий бросил на деревянный стол личное дело Ричи. - Так что, настраивайтесь на другую жизнь: учитесь патронировать, совершенствуйтесь, здесь много возможностей. Будете себя хорошо вести́ - познакомлю с Юсуповым лично.       - Правда?! - у девушек загорелись глаза, и они захлопали в ладоши.       После Дмитрий направился в университет за Ариной. Даже если Феликс и решил отложить вопрос по восстановлению памяти о Константине, то лично он хотел организовать всё как можно скорее.       Арина внимательно выслушала историю ребят из университета и неожиданно обрадовалась предложению Дмитрия по популяризации персоны бывшего актера.       - Неужели! - воскликнула она с воодушевлением. – Я так соскучилась по работе! Хоть что-то! Будет, чем заняться в Сочи. Мы завтра вылетаем, кстати.       - Счастливо отдохнуть. И поработать, - добавил он с улыбкой. - Созвонимся после каникул, - он довёз Арину до дома и с чувством выполненного долга направился в особняк.       - А где Арина? - спросил Феликс на входе.       - Дома. Завтра летит на каникулы.       И уже переодевшись, за большой чашкой кофе, он рассказал о задержании, признании, и казни Евгения Фисенко. Поведал и о почитании Феликса у молодёжи.       - Вот оболтусы, - князь улыбнулся. - Жалко их. Куда они теперь?       - Пока на базе, дальше посмотрим. Первый раз, что ли?       - А разве нет?       - Ну, вообще-то, да. Таких молодых у нас ещё не было. Там есть девушка с интересным именем - Тома Жесткая. Это та, что спасла Арину. Все бы ничего, но у нас охранник в пекарне – Вячеслав Нежный, - усмехнулся Дмитрий.       - Ну, с есенинской Сукой Тамарой аналогии проводить не будем, чтобы момент не портить, а в целом, думаю, они будут вместе, как «+» и «-», - улыбнулся Феликс, имея в виду Тамару и Вячеслава.       – Да, но где-то по штабу еще бегает Голенький, а в медсанчасти работает Дикая, - друзья рассмеялись. - Эти вряд ли сойдутся, по объективным причинам. А Тамара пусть выучится пока. Время покажет. Но Ричи, конечно, подонок, коих поискать, - не уставал возмущаться Дмитрий.       - Чего только не выдумывают. Ничтожества! - поддержал Феликс друга.       Хоть он и был ошеломлен поступком Ричи, но разговаривал через улыбку. Князь пребывал в прекрасном расположении, не скрывая торжества и предвкушения от скорой встречи с Константином. Он вспоминал их лучшие моменты и делился ими с другом, которому слышать этого совсем не хотелось. Феликс был взволнован. Он припомнил, что последний раз переживал такие эмоции ещё в свою человеческую бытность. Он представлял, как зацелует Константина до изнеможения, как крепко обнимет его стройное гибкое тело, как будет смотреть и тонуть в его бесконечно глубоком омуте чёрных глаз, и как будет шептать: "Я люблю вас"              ГЛАВА 10              Кощей ждал у кровати, когда в кромешной тьме Феликс открыл глаза. Владыка молча кивнул головой и они поспешили в Навь. Ни запах, который въедался в мозг похлеще аммиака, ни хлюпающие звуки от движений членов Кощея ни на каплю не сломили напора Феликса. Они прошли через колючие заросли, Феликс выслушал правила поведения и лишь потом Кощей провел его к распределительным комнатам. Князь медлил.       - Ну, чего застыл? На экскурсию хочешь? - насмешливо проскрипел Кощей и открыл дверь одной из комнат.       Феликс, как был - в халате и домашних штанах, застыл на пороге.       Чуть меньше часа назад он предполагал эту встречу с самыми горячими объятиями. Он знал посекундно, как все будет происходить. А теперь стоял и молчал, боясь сойти с места. Все слова из его запаса потерялись, исчезли, пропали! А теперь... Вот он, Константин, сидит на табурете, положив руки на колени, как школьник. Красивый, нежный, невероятно манящий и... живой? Нужно всего лишь протянуть руки навстречу. Но тело отказывалось подчиняться. Вместе со сладким предвкушением неземной ласки вернулась скорбь и боль страшной потери, пережитая недавно. И один лишь взгляд на любимого вернул его в тот страшный день. Горькая вина забирала князя в свои объятия, он не мог простить себя раньше, не смог простить и сейчас.       Константин же выжидал. При виде Феликса он встал, но не пошёл к нему, боясь быть отвергнутым. Он до последнего момента не верил, что любимый согласится, а сейчас страшился, что в растерянности тот сбежит от него. Но он не допустит! Юноша нерешительно встал и шагнул вперед. Будто бы осмелев, Феликс сделал шаг навстречу. И теперь никакая сила не могла остановить его от жарких объятий. Он подбежал к Константину и прижал его к себе.       - Любимый..., - слезы обожгли глаза.       Спустя минуту он отстранился, дотронулся кончиками пальцев до его губ, прижался лбом к его лбу и с отчаянием загнанного зверя прошептал по-французски:       - Я тоже люблю вас, Константин.       А потом всё потеряло значение в пределах видимости. Константин чувствовал только его губы, его руки. Горячие касания обжигали и напоминали о безумии ночей, проведенных вместе. Это длилось бесконечно. Его слёзы смешались со слезами Феликса на их губах. Это было самое трагичное признание в любви и истинное откровение:       - Вы - моя погибель, - шептал Феликс, - не исчезайте, я не смогу больше.       Порочное томление, скопившееся глубоко внутри князя выплескивалось наружу. Константин развернулся спиной к Феликсу, потираясь о его бедра, будто желая этим намеком утвердить чувства, в которых они только что признались. Через мгновение раздался густой выдох Константина и он почувствовал князя в себе. Он прижимался спиной к его груди и снова, как и всегда, с каждым толчком ощущал эту всепоглощающую страсть и любовь, которую дарил ему князь, нашептывая нежные слова.       Феликс с трепетом удерживал партнера и жадно входил в жаркое нутро, растворяясь в любимом. И даже когда всё закончилось, он усадил Константина на стол и снова и снова целовал, с каждым поцелуем шепча кроткие слова любви. Но больше он ничего не мог сказать. Ведь он шел сюда, чтобы поговорить с Константином, чтобы предостеречь его. Но слова не шли, а только лишь бесконечное желание быть рядом поглощало его.       Юноша видел эту темную тоску во взгляде любимого, и, словно бы понимая и принимая его безмолвие, начал сам:       - Это комната распределения. Единственное светлое место в этом мире. Сюда мы попадаем сразу после реки смерти, и всем кажется, что они попали в Рай.       Дослушав его рассказ, Феликс спросил:       - Расскажите лучше мне о вашем времени здесь и о вашей энергии.       - Вам Дмитрий рассказал?       - Да.       - Ну..., все было не очень хорошо, но за последние пару дней у меня прибавилось сил.       Феликс улыбнулся:       - Это он постарался. Мы с ним подумали предпринять кое-что, но он, по всей видимости, начал без меня.       - То есть, вы там, на земле, можете мне помочь?       Феликс согласно кивнул и продолжил:       - Я знаю, вам нелегко здесь, но у меня к вам всего лишь одна, но очень большая просьба - берегите ваши силы, - он не стал раскрывать свои планы, но для убедительности добавил: - Думаю, что это не последний мой визит к вам. Прошу, сохраните себя. Пока вы здесь, мы будем вместе. Пусть во сне, пусть раз в год, но вместе. Вы меня понимаете?       Константин опустил взгляд. Ему не хотелось давать несбыточных обещаний, но уходить в небытие, когда появилась возможность видеться с Феликсом, ему не хотелось ещё больше. Решение давалось ему нелегко, князь видел этот метущийся взгляд, но он прошептал с горечью:       - Обещаю..       На самом деле сейчас Константину больше всего хотелось забиться в угол и рыдать, кричать, умолять Феликса не бросать его! Ему хотелось спрашивать вновь и вновь, правдой ли было то, что тот сказал и будет ли Феликс к нему приходить ещё? Сможет ли он это пообещать?! Сможет ли поклясться?! Он еле сдерживался и боялся предстать перед Феликсом сломленным истероидом. А потому Константин прикрыл веки, чтобы удержать себя в руках, и спросил уже спокойно:       - Так вы планируете меня навещать?       - Будьте уверены, прелесть моя. Я не могу и не хочу обходиться без вас.       И как бы Константину не хотелось промолчать в этот момент, сохранить внутри эти слова, прочно запечатать их и не расставаться с ними в минуты отчаяния, но он предостерег любимого:       - Не злоупотребляйте этим, - тот вопросительно посмотрел на него. - Визитами в Навь. К сожалению, у всего этого есть последствия, - он постучал подушечкой указательного пальца по виску. - Когда вы окажетесь на земле, у вас на некоторое время пропадет жалость. И чем чаще вы будете здесь появляться, тем дольше она будет отсутствовать, пока не исчезнет совсем. Однажды её просто не окажется в списке ваших чувств. Изменение сознания, кажется, это так называется.       - Ангел мой, не беспокойтесь обо мне. Я защищён от всех злых чар       - Вот как? То есть, вы каким-то образом принадлежите этому миру?       Феликс задумался, стоит ли выкладывать Константину правду. Ведь он планировал сделать это при наличии свободного времени. Но в свете того, что занятий у Константина в Нави теперь будет не так много, он решил дать ему эту почву для размышлений.       - Я - нет, а Дмитрий - да.       - Дмитрий? Он?       - Да, наша встреча стала возможной благодаря его усилиям. А вот мы с вами - другое дело. Мы принадлежим к миру светлого, - дальше он рассказал всё о себе и о том, какая сила удерживала их вместе. - Только знаете что? С меня ведь сняли одержимость вами, остались только те чувства, которые я испытываю своим сердцем, и я всё равно схожу с ума от вас, - он глубоко поцеловал юношу. - При виде вас все мои внутренности забывают функционировать, а в груди становится слишком тесно, чтобы чувствовать что-то ещё, кроме ваших прикосновений.       Признания, которыми сыпал любимый, лились тёплой рекой на Константина, он закрыл глаза и внимал им с жадностью. Он не думал о том, что, как оказалось, всю жизнь он был одаренным существом. Имело значение лишь то, что Феликс сейчас находился в его объятиях, и его голос, такой густой, такой родной, щекотал уши признаниями и изречениями.       К этому моменту они переместились на кушетку и Константин попросил:       - Позвольте сделать то, о чём я мечтал с того момента, как попал сюда.       - Всё что угодно, прелесть моя.       Тогда юноша улыбнулся и нежно, с коротким стоном дотронулся губами до шеи любовника и стал постепенно спускаться ниже, подразнивая и возбуждая Феликса. Юноша грубо втянул в себя его член и гортанно застонал, словно от долгожданного и самого желанного угощения. Он смаковал его, причмокивая и потягивая крайнюю плоть, дважды доведя Феликса до оргазма. Князь переставал существовать в своей физической оболочке, видя, как аккуратный и соблазнительный рот Константина заботится о нём. Он будто освобождался с каждым его движением, отпускал боль и горечь из своего сердца. Он перекатывал между пальцами его локоны и обвинял несправедливость этой жизни за то, что она забрала у него любимого. Подтянув юношу к себе и перевернув его на живот, он вошел на всю длину одним мощным толчком. Константин выгнулся под ним, и расставил ноги в поперечном шпагате. Князь наблюдал их соитие будто под микроскопом, и удерживал в памяти каждый ответный стон любимого. Внезапно Константин отстранился, уложил Феликса на спину, и оседлал возбужденную плоть.       - Любимый....       Князь впитывал всю пластичность движений юноши, его подрагивающие локоны, его прикрытые от наслаждения глаза и прикушенную от страсти нижнюю губу. Он резко поднялся, прижал к себе партнера, и, не выходя из него, уложил на спину. Князь снова ощущал себя живым посреди царства мертвых, и это не могло не будоражить его фантазии, и он снова изливался в шелковое нутро своего мужчины.       Насытившись ласками, они лежали молча, боясь нарушить тишину и упустить волшебство слияние двух тел. Феликс приподнялся на локте и тихим голосом стал рассказывать о том, что происходит в «Колобке» и в особняке, нарочно опуская те моменты, в которых все его помощники, будто сговорившись, пришли к выводу, что он должен быть отомщен и рвались на поле боя. Он не говорил, как все они страдали за ним, чтобы не тревожить. Он говорил только о хорошем и светлом, перебирая его волосы, вдыхая их запах. Бледная тоска, свернувшаяся в груди Феликса притихшей змейкой, теперь распрямлялась. Почуяв скорое расставание, тварь обретала свой победный хищный окрас, брызгала вокруг своим ядом, щедро окропляя сердце и отравляя мозг. Константин же, прикрыв веки, слушал такой любимый голос, вспоминая всех, кому он успел стать близким и родным, а Феликс между рассказами нашептывал ему слова любви.       От слов он перешел к действиям. Мужчина мягко раздвинул ноги юноши и спускался поцелуями все ниже и ниже. Константин, ожидая воплощения своей вожделенной мечты, полностью подчинился ласке и отдался моменту, в котором сам князь готов был отказаться от своей мирской жизни. Отказаться, в понимании, что никогда и ни с кем, больше не будет так, как с Константином. Сладко, почти до агонии, близко, почти до боли, и остро, почти до слёз. Сумасшедшее, невероятное тяготение. Не отпустить, не остановиться, только выпивать губами до бесконечности, раствориться в нём, исчезнуть в этой любви! Феликс целовал внутреннюю сторону его бёдер, когда поцелуи становились всё менее ощутимыми, пока вдруг не исчезли совсем. Константин не хотел открывать глаза, и горячая слеза рассекла его висок: он знал, что Феликса уже нет рядом. Князь проснулся....       :::::       Сновидение уходило, а Феликса ещё держало чувство неизведанного, которое толкало его к новому опыту. Он ещё постанывал от предвкушения, когда услышал эхо своих слов и стонов в пустой тёмной комнате. От злости, внезапно охватившей его, ему захотелось вскрикнуть: «Нет!» во всё горло, но он только прошептал что-то невразумительное и стучал кулаками по кровати от обиды и бессилия, комкая простыни.       - Вернитесь, мой ангел, - плача в подушку Константина, завывал Феликс.       Он втянул воздух. В комнате пахло Навью. Странно. Ведь это был сон. Тогда Феликс посмотрел на одежду - она была испачкана! То есть, князь физически был в подземном царстве! К запаху гнили примешивался ещё один ни с чем не сравнимый аромат большого города. Кто-то был здесь совсем недавно, но князя это не волновало. Час понадобился ему, чтобы выйти из состояния эйфории. Еще некоторое время – чтобы осознать, что все произошло на самом деле. А потом он уже с тоской и сожалением думал о том, что это была самая лучшая и самая невероятная Новогодняя ночь в его жизни. И она закончилась….       :::::       Эту ночь каждый провел по-своему.       Ольга была приглашена в дом Андерсенов к Екатерине, которая украсила дом к празднику, и приготовила сытный ужин. Как оказалось, для себя одной. Марта и Ол, отвыкшие от празднования Нового года, пользовались свободным временем и проводили его вместе, гуляя по ночному лесу, где повстречали и Егора, обходившего территорию. Денис Голенький, который теперь был полноценным управляющим автомобильного сектора, позвонил своему шефу, Дмитрию Павловичу, и горячо поздравил с Новым годом, помогая в это время маме нарезать оливье настолько мелко, насколько это было возможно. Только он в их семье умел резать именно так, и с удовольствием брал на себя эти обязанности каждый праздник. Тициан и Алексей не скучали и подавно. Эти два юноши были нарасхват. Сначала у них был корпоратив в «Колобке», а после Валентина позвала всех к себе домой. Они и рады были бы принять приглашение, но отказались, потому что Тициан спешил в аэропорт, и этот Новый год он встречал со своей девушкой и её мамой в Сочи.       Алексей знал, что для Дмитрия, как и для него самого́, этот праздник потерял всякую значимость, но всё же поздравил его по телефону. Ответного приглашения не последовало, тогда он взял инициативу в свои руки и пригласил Дмитрия пройтись по клубам, но получил вежливый отказ. И он был бы рад составить компанию озорному Лари, но он - и князь не сказал об этом пекарю - всю ночь должен был сидеть у кровати Феликса.       За окном звездное небо озаряли разноцветные фейерверки, а Дмитрий пил водку, желая, чтобы она хоть немного подействовала на его сознание. И вдруг воскликнул:       - Как же я мог забыть!?       Убедившись, что с другом всё в порядке, князь решил съездить на базу. Он знал, кому этот праздник действительно нужен, и сразу же перезвонил Алексею, пока тот не уехал далеко от пекарни. Дмитрий вкратце обрисовал ситуацию, а Алексей, ожидаемо, откликнулся с большим энтузиазмом. Забрав с базы «Тимура и его команду», они двумя машинами поехали в сторону города.       Пятерка Ричи, как их прозвали, была в восторге. Такой свободы Ричи не давал никогда, и их подростковые дурачества слишком рано сами собой сошли «на нет». Теперь их лица по-детски светились неподдельной радостью. Стоя на Красной Пощади, кто-то звонил домой, кто-то кричал под звук фейерверков, но все, безусловно, были счастливы. "Дети!", улыбаясь, думал про себя Дмитрий. Алексей радовал молодёжь весёлыми историями и периодически заглядывал в глаза Дмитрию. Он брал его за руку, переплетая пальцы, что не укрылось от взгляда Ильи - крупного молодого человека, обратившего своё внимание на Алексея, который неожиданно предложил:       - А поехали ко мне?       - Все вместе?       - Все вместе.       Молодежь дружно закивала, расселась по машинам, и Алексей, под звуки салютов и фейерверков, помчался по Кутузовскому в сторону «Барвихи». По дороге он кому-то звонил, и девушки услышали разговор:       - Я домой еду.       - Нам готовиться?       - Нет. Все свои.       - Комнаты готовить?       - Нет. Мы только до утра. Остудите еды побольше. Нас много.       Через пятьдесят четыре минуты они подъехали к воротам, ничем не примечательным, по меркам Барвихи, которые вальяжно разъезжались в стороны. Гаражные же ворота внутри были уже открыты, и Алексей с Дмитрием направили машины туда. Территория была прекрасно освещена и вычищена от снега, сверкали небольшие огоньки гирлянд. В углу справа, словно брошенный котенок, примостился заметенный снегом футуристичного вида вертолет. Слева возвышался двухэтажный дом прислуги. Сам особняк стоял в центре и был современным, даже снаружи.       - Ты мог бы поставить вертолет у нас в ангаре, - предложил Дмитрий, выбираясь наружу и ставя подошву туфель на чистый пол с нескользящим покрытием.       - Да, у меня и свои есть в яхт-клубе, все руки не доходят. Я редко здесь бываю. Заезжаем с Тицианом иногда.       Внутри дома все дышало развлечениями. Гостиная была разделена на зоны. Там, где обычно располагаются диваны с низким столиком, гости увидели огромную гидромассажную ванну с барной стойкой. Сейчас поверхность воды заполняли модели кораблей.       - Увлекаешься сборкой?       - Моя вторая страсть после готовки. Собираю. Пускаю на воду. Иногда устраиваю шторм, - улыбнулся он, указывая на кнопку пуска.       Дмитрий засмеялся и продолжил осматривать дом. Стена напротив была занята гигантским экраном, рядом с которым на полу возвышались аудиоколонки, здесь же на ковре лежали джойстики. Все выглядело так, будто хозяин вышел из комнаты всего минуту назад. Чуть дальше, в темном уголке возле камина стояли кресла-диваны, расписанные тем же Лампасом, массажное кресло, столик с ещё не собранными моделями, низкий стол с кофе-машиной; на полу лежали ворсистые светлые ковры, а на стене хвастливо красовались дипломы об окончании ВУЗов.       - «Нахимовское»? – изумился Дмитрий.       - Удивлены фундаментальному подходу к делам?       - Нет, почему же.       - Яхт-клуб - дело непростое. Я и в кругосветку однажды ходил. Правда, еле выдержал, еды впрок не заготовил.       - А сколько тебе лет? – послышался из-за их спин мягкий и басистый голос Ильи.       - Я на два года младше Дмитрия.       Илья оторопел. Он не ожидал, что чувствам Алексея к князю Романову столько лет. Тем не менее, весь оставшийся вечер он от них не отходил, не давая шанса уединиться. Взгляд Дмитрия вернулся к столику с разобранными кораблями. Что-то выбивалось из общей картины беспечности и небрежности. Он осмотрелся ещё раз….       Точно!       Подсвечники!       На столике стояли подсвечники. Причем не простые, а именно те, которые он видел в усадьбе Юсуповых. Эти изысканные вещицы были заказаны Зинаидой Николаевной у придворного ювелира из «Болин и Ян»1, и Дмитрий даже помнил день, когда их доставили после долгого ожидания, а она хвалила искусную работу и узнаваемый стиль. Собственно, только поэтому у него и отложились в памяти все детали этого произведения искусства. Сейчас князь надеялся, что отвращение к этому дому и его хозяину не светится на его лбу яркими буквами.       - Так, ребят, познакомьтесь, это Аврора и её муж Тихон, - провозгласил Алексей для всех присутствующих, представляя своих помощников, внесших кофе посетителям - широкоплечую статную женщину и худощавого мужчину лет сорока. – Аврора, Тихон, познакомитесь с ребятами по ходу вечера, - он снова обратился к молодежи. – Все внимание сюда! В доме есть кинотеатр, бассейн, бар, диско-зал с «диджейкой», игровая приставка, внизу – тир с настоящими пистолетами, поэтому… развлекайтесь, - он указал пальцем вниз. - О! В бассейне и диско-зале есть шесты, поэтому, девушки, не стесняйтесь пробовать себя в чем-то новом, - с задором и иронией подначивал он ребят. – Да и парни, я думаю, не останутся в стороне, - он посмотрел на Илью, и на короткий миг в его глазах промелькнуло нечто, что заставило Илью забыть о дыхании.       Пришла очередь Дмитрия поднимать высоко брови, тем более что он заметил – помощница Алексея тоже узнала его. Это были преданные служащие Феликса из усадьбы «Ракитное», где князья проводили первые дни после убийства Распутина и последние дни перед расставанием и его вынужденной ссылкой Персию. Он бы никогда не запомнил эту супружескую пару, если бы не их сын.       - Надеюсь, князь Юсупов об этом не узнает? - игриво подмигнул ему Алексей. Дмитрию же было не до игр, и Алексей пояснил: - Когда вас с Феликсом после убийства сослали в «Ракитное», я переехал туда следом за вами. Потом вы уехали в Персию, а я так и остался в «Ракитном». А потом был февраль, а эти двое собрались вешаться – мол, сын все равно не жилец, а прислуживать другим они не хотели, тем более, впереди все было туманно. Юсуповы ведь хорошо относись к нам ко всем, - Аврора слушала его рассказ.       Дмитрий отчего-то усмехнулся в ответ:       - У нас нет секретов, но так и быть, я не скажу. А Еремей тоже здесь? – спросил он у женщины, вспоминая их худенького сынишку, которому прочили не дожить и до пятнадцати, а Зинаида Николаевна привозила к нему самых именитых врачей – никто не мог ничего сказать и поставить диагноз.       - Да, он на улице управляется. Алексей, ванну готовить? – кивнула Аврора в сторону огромного джакузи.       - Да, окунемся, пожалуй. Воду попрохладнее, еду нам и выпивку, - попросил хозяин дома, не став замечать вслух, что один секрет у Дмитрия все же есть - его больная любовь к Юсупову.       - Тихон, слышал? Займись, - велела помощница, и мужчина принялся вынимать корабли из воды.       - Аврора заведует бумажными делами. По дому помогают мужчины, - пояснил Алексей.       - Почему они тебя Алексеем зовут?       - Чтобы перед Тициком не спутать. Для него они – мои родители.       Девушки, тем временем, разместись на диванах с чашками кофе и оглядывали огромные горшки с цветами, в изобилии заставляющие гостиную. Дмитрий оглядывался вокруг, и его взор упал на часы.       - Ох ты ж…, - и он опрометью кинулся из дома, только успев крикнуть: - Ворота, быстрее!!!       Ворота открывались медленно, и рослый мужчина лет тридцати торопился открыть их вручную. Если бы не мальчишеская улыбка, чудом сохранившаяся на усталом лице, Дмитрий не узнал бы в нем тщедушного Еремея, который кивнул ему на выезде. Впечатления от этого дома остались самые неприятные. Лари забрал не только часть фамильных ценностей Юсуповых, но и их слуг. Его, Дмитрия, он тоже хочет в свою коллекцию, прикрывая все неземной любовью? Князь ведь не поверил его оправданиям. Да чего уж там? Он совершенно не ожидал такой низости от милого и тихого Лари! Своего Лари! Он с трудом успел вернуться к 6:00 утра, чтобы отнять клинок из рук Феликса и быстро покинуть комнату. Ребят он оставил под ответственность Алексея. Впрочем, тот был только рад названивать Дмитрию и отчитываться обо всех передвижениях развеселившейся молодежи по огромному дому.       ----------       1 «БОЛИН И ЯН» - Ювелирный дом Болин («Болин и Ян», «Болин К. Э.») — ювелирная фирма, а также династия ювелиров, работавших в Российской империи с первой половины XIX века до 1917 года. Поставщик Двора Его Императорского Величества.       Ювелирным домом Болин по заказу императорской семьи было произведено множество уникальных драгоценных изделий, среди которых диадемы Русская красавица и Владимирская тиара, а также Императорская венчальная корона 1884 года.       Фирма «Болин и Ян» работала при шести российских монархах и выполняла заказы из императорского дворца более века. В 1912 году Николай II пожаловал семье потомственное дворянство. Сегодня работы ювелиров хранятся в Алмазном фонде и имеют статус коронных ценностей. В настоящее время члены семьи Болин владеют фирмой W.A. Bolin, находящейся в Стокгольме.              ГЛАВА 11              Родион набрался смелости и все же позвонил с поздравлениями графине Беловой, чем немало удивил её. Они с Екатериной и Олли кидались снежками в лесу, и когда она отвлеклась на звонок, в неё виртуозно угодил твердый комок снега, тщательно слепленный Олли. Мужчина как мог укрывал жену иллюзиями, но все равно Екатерине доставалось больше всех. И хотя она усердно уворачивалась от быстрых и точных попаданий, но все было тщетно, и муж подпаивал её кровью от намечающихся синяков на лице. Тем не менее, её веселью ничто не могло помешать, и они продолжали!       Родион же встречал праздник со своим другом Златом, с которым планировал совместную работу над формулами в Центре. А пока компанию им составила мама Злата, которая уже третий год болела после смерти мужа. Но при этом женщина не утратила способности радоваться жизни и дарить любовь сыну. После перехода на вечножитие юноша не мог оставить её, ведь они были единственными друг друга. А потому Пуришкевич лично разрешил ему остаться рядом с матерью и скрасить последние годы её жизни. И когда после адаптации появилась бесплатная возможность изучать медицину и особенности крови, Златослав сразу ухватился за неё. Он искренне верил, что сможет вылечить маму.       Поскольку Родион был сиротой, ему нравилось воочию наблюдать за теплой материнской любовью. Он видел, что Таисия Марковна любила сына всем сердцем, но редко останавливала на нем взгляд, а если и одаривала им, то вскользь, не удерживая Златослава в поле зрения. В их первую встречу он подумал, что в семье конфликт, но нет… мать и сын были без ума друг от друга, и для него так и осталось загадкой поведение Таисии Марковны.       Разговаривая в эту ночь по телефону с Ольгой, он даже на расстоянии чувствовал этот невероятный подъём, дающий возможность совершать безумства, как в подростковом возрасте. В этом порыве одухотворения он уговорил Злата и его маму выбраться в город, где было много людей и шумел праздник. Они тщательно подготовились, заехали в Донорский Центр за инвалидной коляской, усадили в неё Таисию Марковну и поспешили в центр города.       :::::       Феликс попросил принести кофе. Бодро расхаживая с чашкой по дому, едва не пританцовывая, он нашёл Дмитрия за просмотром кино. Чувствуя небывалый подъем сил, князь заговорил с другом, поведя носом:       - Чувствую, у кого-то была та ещё ночка.       Тот улыбнулся, заметив хорошее настроение Феликса.       - Точно. Ты как?       - Лучше, чем хорошо.       - Ну, хоть у кого-то все сложилось.       Следом за этими словами телефон Дмитрия начал звонить, не переставая. Поздравляли все - от Арины до Мирона. Феликс же прошёл в бассейн. Уверенность и удовлетворение, исходившие от него, заставили Дмитрия задуматься, честно ли исполнил свои обязанности Кощей, когда извлекал из его друга бесноватый психоз под названием "любовь к Константину". Потому как перемены, произошедшие с Феликсом иначе как волшебными назвать нельзя. Одна ночь - и тот был в полном порядке: как в физическом - он перестал быть хромой лошадкой, так и в умственном - в его голове рождалось множество планов. Дмитрий видел это по его глазам - друг был воодушевлен и окрылён. Он припомнил, что последний раз видел его таким ещё в Европе, перед самым отъездом в Россию. Пытаясь уловить как можно больше таких редких позитивных вибрацй, он прошёл в бассейн следом:       - Я на базу, сегодня отчётный день. Меняется группа наблюдения за домом Льва. Мирону эта информация ни к чему, поэтому поеду я, да и молодёжь проведать. Ты со мной?       - Десять минут, и я у машины, готовый к благородству Хранителя! И к нецензурным подвигам тоже!       Бессонная ночь не помешала ни тому, ни другому выглядеть сошедшими с обложки модного журнала. Марта потрудилась над укладкой Феликса, а если добавить чарующий блеск в глазах, то по количеству взглядов на него из соседних машин он мог бы затмить самого привлекательного мужчину во Вселенной. Дмитрий на его фоне явно проигрывал, но лишь потому, что решил отрастить волос, чтобы скрыть, наконец, татуировку. Сейчас на его голове волос просто торчал все стороны, имея ту самую длину, которая пока была мала для того, чтобы улечься в причёску.       По дороге Дмитрий поведал о ночных приключениях:       - Теперь хочу посмотреть, как они там. Алексей сообщил, что доставил их.       - Решительно не понимаю, чего ты так печешься? Они ведь никуда не денутся. Судя по тому, что ты рассказал, им и некуда деваться.       - Феликс, это дети. Лишнее внимание им точно не повредит.       - Дмитрий, дети у Екатерины с Олли, а это - взрослые юноши и девушки.       - Ты не понимаешь, друг. Они дети в вежельском смысле. Они не такие, как мы с тобой, или Ольга, или Андерсены. Они - тепличный вид. Им неведом голод, выслеживание жертвы, охота на невкусных зайцев. Они ничего этого не знают. Для нас с тобой переход - это трагедия, для них - привилегия. «Адаптация» для того и нужна, чтобы расставить всё по местам, прежде всего, у них в головах. Вот что я имею в виду под словом "дети".       - Поехали уже, посмотрим на твой паноптикум, не ворчи.       - Кстати, Илюша положил глаз на Лари.       - Да сколько вас развелось? - Феликс имел в виду геев.       - Спросил тот, кто провёл ночь любовником, - секунды хватило понять, что шутка была неудачной.       Феликс изменился в лице и задумался о чём-то своём, только сказав печальным шепотом:       - И какую!       Они въезжали на территорию.       - Сначала в детсад, - скомандовал Дмитрий.       Попав внутрь, князья встретились с абсолютной тишиной. Друзья переглянулись. Они чуяли ребят, но не находили их ни в одной из комнат, в которые их перевели из камер. И только тоненький писк: "Ой, мамочки, он же с Феликсом!", выдал их с головой. Ребята буквально слетели с потолка на Дмитрия с криками: "С новым годом!".       - Взрослые, говоришь? - посмотрел он на друга.       Подняв брови, Феликс наблюдал за тем, как девушки, оставив следы поцелуев на щеках Дмитрия, и молодые люди, освободив князя от объятий, нехотя отстранялись. Неловкая тишина всё больше охватывала помещение. Наконец, Илья заговорил:       - Тома, ты как всегда! Всё из-за тебя. Дмитрий, всё должно было быть не так. Мы должны были…       - У вас всё получилось. Сюрприз удался. Не ругайте Тамару. Как вы научились так маскироваться?       - Ну, нас Ричи этому специально обучал.       - Иди сюда, - обратился Дмитрий к невысокой светловолосой девушке с серо-зелёными глазами. - Знакомься, это Феликс Юсупов, можешь его потрогать, - сказал ей Дмитрий на ушко.        Все вокруг улыбались, а девушка не смела ступить ни шагу в направлении своего кумира, и тем более сказать хоть слово. Она протянула руку, погладила его предплечье, и заглядывала в его глаза, словно зачарованная.       Всякая приятность Феликса от прошедшей ночи улетучилась в момент. Он повстречал немало сумасшедших поклонниц в своей жизни, и ещё одна ему была ни к чему.       - Дмитрий, ты что-то говорил об отчётах группы наблюдения? Думаю, сто́ит поторопиться. Не будем заставлять их ждать.       - Да, конечно. Они в штабе.       Феликс развернулся и ушёл "по-английски". Он уже привык пренебрегать манерами и правилами приличия, если нужно было бросить тень на своё безупречное имя, отвернув тем самым от себя чересчур навязчивых персон. Дмитрий продолжил разговор с ребятами:       - Ну, кто из вас решил пойти по моим стопам?       Илья подал голос:       - Я и Вася остаемся в казарме.       - Какой Вася?       - Это я. Я - Василина, - темноволосая девушка с идеальным каре и карими глазами подняла руку.       - Она - неплохой снайпер, биатлоном занималась, по какой-то специальной программе помощи малоимущим, - уточнил Илья, - а мне просто нравится стрелять и водить машины. Всякие - от легковушек для Камазов. Думаю, пригожусь.       - Нравится работать с мужчинами? - спросил его Дмитрий, намекая на ориентацию.       На что Илья беззастенчиво парировал:       - И спать тоже. И я не имею в виду сон в казарме на соседних койках.       - Ясно. Ты должен помнить, что у нас здесь это строжайше воспрещается.       - Я и сам не сторонник смешивать одно с другим, поэтому и не иду в пекарню.       Дмитрий едва сдержал улыбку от явного вызова, прозвучавшего в голосе молодого человека. Илья видел в нем не только наставника, но и соперника в борьбе за сердце Алексея. Прокашлявшись, он перевел взгляд на Тамару:       - А у тебя что?       - Раньше я хотела заниматься детьми, быть детским психологом, а теперь….       - А что теперь?       - Боюсь. Не уверена, и не хочу себя насиловать. А насчет другой профессии… не перестроилась пока.       - Хорошо, что ты правильно оцениваешь свои силы, - приободрил её Дмитрий. - Но только не затягивай. Пока вы на первом курсе, можно выбрать несколько других ВУЗов, мы посодействуем. А как насчет подработки? Ты хотела бы совмещать с учебой?       - С удовольствием.       - Как определишься с местом - Центр, пекарня или автосалон - просто скажи, нам везде нужны руки.       Тамара кивнула:       - А вот Алиса никуда не будет переводиться, - Тамара озвучила мысли самой тихой девочки из их компании. - Она хочет быть экологом. Это её желание исполнял Ричи, когда всех нас устраивал на факультет.       - И работать тоже не пойду, - тихим голосом, но твердо сказала Алиса. – Мне учиться нужно.       Дмитрий внимательно присмотрелся к девушке. Слишком хрупкая, с тонкими пальчиками. Он не мог представить её в длинных болотных резиновых сапогах, делающей заборы воды для анализов посреди какой-нибудь бурлящей речки. В один такой сапог она с легкостью могла бы уместиться всем своим тщедушным тельцем. Вместе с тем, он безошибочно распознал в ней натуру капризную, заносчивую и не поддающуюся влиянию.       - Это твой выбор. Если понадобятся деньги на одежду или что-то ещё, сообщишь лично мне.       - Я скажу? - Тамара вопросительно взглянула на Алису, и та согласно кивнула. - Ричи соблазнил её в четырнадцать. Ну, скорее изнасиловал. А когда она и после этого не соглашалась добровольно спать с ним, он обратил её, и потом шантажировал кровью. После этого он исполнял любой её каприз, искупая перед ней вину. Она жила с ним дольше всех нас.       Услышав об этой дикости, Дмитрий пожалел, что своими руками не прикончил эту сволочь. Он улыбнулся девушке самой тёплой из своих улыбок, сказав как можно мягче:       - Время всё вылечит. Теперь у тебя другая жизнь.        "Жаль, Феликс не рядом, он бы нашёл нужные слова", подумал он и сам покривился от такой банальщины, а Тома продолжила историю.       В штабе бойцы отчитывались Феликсу. Ничего подозрительного обнаружено не было: опросили соседей, которые рассказали, что Лев вёл жизнь обычного сибарита, раз в полгода выезжая в город для сбора квартплаты с пяти своих объектов недвижимости: одного небольшого офисного центра и четырех квартир. В поселке Лев общался немного, всего с одной семейной парой по соседству, иногда приглашая их на коктейли. Товары предпочитал заказывать через интернет, а повседневные продукты покупал там же, в посёлке. Кстати, частенько захаживал и в «Колобок». Хозяин дома сказал, что Лев не предупреждал его об отъезде, а до окончания срока аренды у них осталась неделя. Обычно, они к этому времени уже перезаключали договор. Дмитрий дал указания снимать группу, и уже ближе к вечеру он с Феликсом возвращался домой, уладив все вопросы. Дмитрий недовольно стучал по рулю:       - Ублюдок! Феликс, как можно? Он едой принуждал к сексу, он её насиловал!!! Ребенка! Вот что они скрывали все вместе. Он спал с каждым из них, Феликс! Тварь! Извращенец!       - Тебе их жалко? Так иди к Ольге, она тебе столько историй расскажет, ты устанешь дергаться и машину на запчасти разберёшь от нервов, - философски заметил друг и сам удивился своей бесчувственности.       "Что-то со мной не так. И с девочкой этой, Томой, обошёлся по-свински. По-хорошему, я не должен был появляться перед ней без благодарности за спасение сестры, а сейчас она даже не знает, что Арина для меня не посторонняя. Неужели, Константин был прав, что человечность пропадает?"       Мысли Дмитрия же перетекли в иное русло. Он только теперь одумался, что парня из пятерки, юного обожателя Лари, зовут Ильёй, и что он-то вполне может быть Муромцем! «Значит, кто-то из их группы должен быть Алёшей, и Добрыней. А если так, то каким-то образом они должны пересечься со Львом. Да нет же, у них нет машин. Если только они верховой ездой занимаются, и у них в каких-нибудь конюшнях есть собственные живые жеребцы? Тоже не то. У ребят не те ресурсы. Посмотрим дальше".       Феликс тоже о чём-то размышлял:       - Странно, но мне этого не хватает, - прервал он поток мыслей друга.       - Я не умею мысли читать.       Феликс улыбнулся:       - Я о Плеяде. Второпях забыл надеть камни. Сегодня, наверное, многих нужно «освободить». К тому же, тебе вскоре переезжать на базу. Опять. Можно было использовать последние деньки вместе.       Дмитрий не просто смотрел, он наблюдал за Феликсом и делал мысленные пометки:       - У нас впереди вечность. Не переживай так - успеешь ещё мир спасти.       На что услышал шепотом:       - Это просто мысли вслух, не обращай внимания.       Но Дмитрий обратил. Всё складывалось так, как и говорил Андрей. Феликс постепенно втягивался в тот мир, а значит – становился могущественнее.       :::::       В эту январскую ночь при полной луне в первый раз не случилось трансформации Екатерины. Ольга стояла у плиты, где прогревалось детское питание и с некоторой опаской смотрела на девушку. Та села за стол и сосредоточенно крутила в руках кружку с чаем. Ночь они провели практически без сна скорее от привычки, нежели от беспокойства. Марта же оставалась в подвале до утра, потому как инстинкты охотницы все не утихали, и она чуяла присутствие пантер.       Князья расположились у камина:       - Любопытно, как там Владимир? Он ведь первый год один на один.       - Предположу, отдыхает от всех.       - Что если нам связаться с ним?       - Зачем? И как? Феликс, войди в его положение. Всю свою жизнь он только и делает, что заботится о вежелях, взращивает их и воспитывает, а потом теряет целыми взводами. Каково ему? Так позволь же ему отдохнуть в его первый и единственный раз!       - Ну, мы можем, к примеру, посылку отправить пораньше. Прикрепим к ней записку, чтобы на месте ящика оставил какой-нибудь опознавательный знак, - рассуждал Феликс. - Мы увидим его со спутника, и поймём, что у нашего бравого солдата всё хорошо.       - Вот это заду-умка, - протянул Дмитрий, откровенно насмехаясь и принимая идею друга. - Прям-таки шпионские страсти! Записки, знаки, спутники. А вообще он координаты сбросил. С почты. Со своей почты. Так что, мы можем написать ему письмо по электронке, - пожал он плечом, выгнув бровь.       Феликс прыснул:       - Ладно, давай по-твоему. Пошли в кабинет.       - Зачем? У меня телефон с собой.       Юсупов склонил голову набок, скривив губы и признавая свою полную несостоятельность в мире новых технологий.       – Хорошо. Через телефон, так через телефон, только давай уже отправим, - засмеялся он.       Они набрали нехитрый текст и отправили письмо с заверением больше не беспокоить «пенсионера», если им понравится его ответ…. Но того самого ответа не последовало.       Вечером Дмитрий снова проверил почту:       - Владимир нас всех игнорирует.       - Не может быть. Он знает, что мы не дадим ему покоя. Ему проще было бы ответить. Внимание! - прогремел Феликс на всю гостиную. - Начинаем операцию по доставке записки, - Дмитрий рассмеялся. - Я серьёзно. Мне как-то неспокойно за него? С самого начала. Теперь мне нужны сигналы, что с ним всё в порядке.       - Понятно, завтра этим и займёмся. А сейчас пошли в кино, я вымотался и хочу отдохнуть, - Дмитрий постучал по голове.       - Пошли, - друг поставил на просмотр "Иронию судьбы". - Ты же наизусть его знаешь, - улыбнулся Феликс.       - Ну и что. Красивые люди, весёлая история - всё, что мне сейчас нужно.       Впрочем, через двадцать семь минут Дмитрий уже спал, и Феликс аккуратно отнес его в свою комнату. Завершив свой день в рабочем кабинете, князь отправился в спальню, когда на часах было уже 2:04 ночи.       Утром Дмитрий, как мог, убеждал Феликса не отправлять вертолёт к Пуришкевичу:       - Феликс, у него первый отпуск за сто один год вежельского существования! Дай ему отстраниться от всех, послушать тишину. Уверен, он даже не заглядывал в почту.       На этом тему снова закрыли. Пока.       Следующим утром Феликс вновь пошёл будить Дмитрия и спрашивать о письме. Тот недовольно глянул в планшет - ответа не было.       - Как хочешь, а я снаряжаю вертолёт.       - Хорошо, хорошо, я в деле.       - Отлично, тебе и карты в руки.       Дмитрий удивлённо вскинул брови:       - Я думал, ты командуешь парадом.       Феликс громко выдохнул.       - Ты являешься замом Владимира, соответственно, и на базе с авиатранспортом тебе будет легче всё уладить. Я займусь упаковкой крови.       - По рукам.       И они разъехались по делам.       Дальнейшее было делом техники. Необходимо было только ждать. Посылку доставили в условленное место в ночь с 3 на 4 января. Дмитрий попросил Арину скинуть съёмку местности на спутнике. На снимке отчётливо был виден белый ящик-холодильник, перемотанный широкой полосатой сигнальной лентой. Только оставалось загадкой, почему он до сих пор лежит на месте. Заслышав вертолет, Владимир должен был выйти и встречать «гостинцы». Весь день они ждали, что Пуришкевич подаст знак и заберёт посылку, но не происходило ровным счётом ничего. Князья то и дело заглядывали в монитор. Решили подождать ещё ночь, согласившись с доводами Арины, что отшельник в полном покое мог уснуть и днём, но когда и к утру всё осталось без изменений, Феликс приказал Олли немедленно готовить рейс в Республику Тыва. Дмитрий поддержал.       По прилету им пришлось надеть очки, упаковать рюкзаки и двинуться в путь, ещё не раз поминая Ола добрым словом за то, что тот настоял на тёмных очках – с их чувствительными радужками они вполне могли ослепнуть от белизны снега. К окрестностям охотничьего домика в глубокой тайге князья добирались по деревьям, сверяя координаты с навигатором. Чуть в глубине леса князья уже шли на запах, по пути забрав нетронутую посылку.       То, что предстало перед их взором, сложно было уместить в рамки жизни отдыхающего.       Снег вокруг дома был красным от крови, пустые пластиковые пакеты устилали снежный покров. Стояла могильная тишина. Даже птицы не шумели. Друзья ворвались в дом и от увиденного Феликс резко вдохнул и прикрыл рот рукой.              ГЛАВА 12              Князь Романов, как наиболее холоднокровный, подошёл к обезображенному телу. Точнее к тому, что от него осталось. Оба не смогли вымолвить и слова. А слова сейчас очень были нужны. В первую очередь для того, чтобы составить хоть какой-то план действий. Романов глазам не верил, что человека, а тем более вежеля можно превратить в это. Мозг отказывался признавать произошедшее.       - Может, заберём его домой?       Дмитрий молчал, а Феликс ещё раз взглянув на кучу костей и мяса, убежал подальше, где работает мобильник, чтобы связаться с Олли. В дом войти он так и не осмелился.       Вкратце объяснив, что они увидели, князь велел привезти крови, оборудование и Марту с её травами. Хвала Богу, что Владимир не был мертвым в полном смысле, ведь умер он в далеком 1916-м. Но оставалось только представлять, какие страшные муки он испытывал все эти часы. Сверхчувствительность вежелей распространялась и на боль, а потому Владимир, не в силах заживить раны, сначала был поглощен нестерпимым страданием, а потом потерял сознание. Князьям оставалось надеяться, что его мозг не пострадал от ежесекундных страданий.       Общая картина была ужасающей, и Феликс так и бродил снаружи, боясь войти. Дмитрий же подошел к телу и присел на корточки. Возле массивного стола из цельных стволов деревьев стояла такая же широкая скамья. На ней и лежал Пуришкевич. На нём не было кожного покрова, только кости и мышцы, в которых зияли глубокие порезы и рваные раны. Изодранные вены, которые должны были обеспечивать кровоток, тонкими подсохшими верёвками безвольно свисали к полу. На лице также не было кожи, не было век, а вместо глаз на присутствующих смотрели пустые темные отверстия, окружённые спёкшийся кровью. Сердце не билось.        Из тела Владимира сочилась кровь и лимфа. Дмитрий нашёл на кухне маленькую ложку и попытался ею открыть рот шефу. Он поддался. Оставив ложку во рту, Дмитрий быстро открыл пакет с едой и влил в горло. Тот не реагировал. Тогда он повернул его голову на бок, чтобы кровь вылилась обратно. Оказалось, только теперь он обрёл способность говорить:       - Как… что это… кто…, - ни один из вопросов он не озвучил полностью.       - Надо ждать. Ночью приедут Марта и Олли, - позади шепотом проговорил Феликс, будто бы не до конца веря в происходящее и полагая, что Владимир целый и невредимый спит где-то там, в уютных комнатах, а перед ними лежит совершенно постороннее тело.       Внутри дома все двери, даже в погреб, были распахнуты настежь. Запасов человеческой еды, которые ему заботливо заготовили солдаты, будто не существовало вовсе - в погребе и в навесных шкафах была пустота. В этой разлившейся тишине, наполненной запахом неминуемой смерти, ожидание было гнетущим и подавляющим. Секунды медленно, не торопясь, будто насмехаясь над своими жертвами, складывались в часы. Князья были сейчас абсолютно беспомощны и бесполезны. Осознание этого заставляло их неподвижно сидеть у тела и причитать о невозможном, что вот-вот все заживет, что чуть ли не завтра они найдут обидчиков, отомстят, убьют, и прочее.       И когда прибыли датчане с Егором, глаза Марты на миг почернели, а кожа вздулась сеткой темных вен, что говорило о ярости Охотницы и готовности биться до конца.       - Дароссты, - прошипела она, и, не почуяв угрозы, приняла прежний облик.       - Разве они способны на такое?       - Выходит, что способны. Хорошо, что зима, - девушка принялась за дело так, будто каждый день видела нечто подобное. На самом же деле, она была свидетельницей и более жутких картин во время затяжной войны Дании с Пруссией. И не единожды. - Нужно смыть верхний слой. Видите, здесь много засохшей лимфы и сор. Принесите побольше воды.       - Может, отнести его в ванну?       - Нет, шевелить его не нужно.       Князья выдохнули. Пришла пора действовать. Дмитрий отыскал деревянную кадку, очистил её и сделал всё, что сказала Марта, которая уже сидела за микроскопом, разглядывая пробы поочередно с Олли, и переговариваясь на латыни. К системе Владимира подключить было невозможно, и поэтому из его рта выходил зонд.       Через время было вынесено заключение:       - Это стопроцентные дароссты.       - Но они же не могут нас убить.       - Он и не умер. Судя по слюне животных, что мне удалось выделить с мест укусов, их была целая стая. Яда слишком много.        - Но почему он не восстанавливается, и без сознания?       - Без сознания - от болевого шока, а не восстанавливается..., ему нужна еда, всё просто, - хладнокровно заключила Марта. - Он воевал с ними. Жестоко воевал. Это видно по крови. И в доме и на улице вокруг не только кровь из пакетов. Он тоже задал им жару.       Феликс сидел за столом, взявшись за голову. У него сжималось сердце от сострадания Владимиру и от осознания того, насколько они уязвимы. Феликсу было страшно:       - И сколько он протянул бы без помощи?       - Не знаю. Недолго. Но он бы не умер, просто иссох в тяжелейших мучениях. Он и восстанавливаться будет через невыносимую боль – огромная доза яда успела впитаться.       - Это случилось в полнолуние?       Марта пожала плечами:       - Очевидно.       - Значит, он уже несколько суток находится в таком состоянии. Когда мы сможем его увести?       - Только когда очнётся.       - Это долго?       - Феликс Феликсович, я не знаю! Я сталкиваюсь с таким не впервые, но то были люди! И они все были мертвы! Сейчас я уповаю лишь на его сильное тело, - Марта отвернулась и произнесла с надеждой. - В смысле, оно ещё станет сильным.       Когда перед отъездом Марта сообщила Егору о характере повреждений Владимира, надеясь разузнать, известно ли ему что-то о подобном, то охранник только пожал плечом и напросился вместе с ними. Нужно было быть совсем безмозглым, чтобы не понять, что произошло дерзкое покушение. А потому он захватил с собой высокопрофессиональный фотоаппарат и теперь снимал всё мало-мальски подозрительное. Егор исходил всю площадь вокруг дома и отснял всё, вплоть до следов когтей на деревьях и каждую дверь в доме, на которых, почему-то, следов когтей обнаружено не было. Зато нашлись медвежьи следы нескольких крупных взрослых особей.       - И опять перед Рождеством, - задумчиво произнес Дмитрий, и на немой вопрос Феликса ответил. - В прошлом году Ольгу это же время ранила Котя.       - Ох уж эти дароссты, - проворчала Марта.       - Мама, но все ведь нормально - все живы, - оптимистично настраивал её Олли.       - Ты хоть понимаешь, что если бы на его месте был обычный свечник…       - …вечник...       - …, а не никрав, то спасать было бы некого! У обычного вежеля органы и конечности не вырастают снова! - сын промолчал. Марта редко выходила из себя, и если это случалось, то и причин было более чем предостаточно. - Ребят, вы дом осмотрели? - обратилась она к сыну и князьям. - Видимо, мы здесь задержимся. Где гостевые? Нам всем нужно отдохнуть, - с этими словами она достала початую пачку натурального кофе, и отправилась к плите. - Владимир Митрофанович слишком медленно принимает кровь, а потому и не выздоравливает совсем. Мне просто необходим сон. Думаю, завтра я смогу восстановить его кровоток, - и она жестом пальцев пересыпала кофе из пачки в ёмкость.       Вернулся Егор, отчитался об увиденном, а дальше разговор не клеился. Не помог даже кофейный аромат, наполнивший окровавленный дом. Один этот вид вводил всех в оцепенение. Глубокой ночью Дмитрий молча показал Марте её комнату, а сам с Феликсом занял ещё одну по соседству. Егор и Олли дежурили у тела больного. Впрочем, сон не шёл ни к князьям, ни к Егору, и скоро все мужчины собрались обратно в просторной столовой, обсуждая вылазку охранника. Безусловно, давать полную оценку всему произошедшему было рано, и, очнувшись, Владимир расскажет намного больше, чем отснятые кадры.       Дмитрий в очередной раз убегал в горы, чтобы воспользоваться мобильным, так как ни спутникового телефона, ни компьютера с интернетом они не обнаружили. Вместо этого нашли карту с ближайшими населенными пунктами.       Ночь медленно отсчитывала свои часы и наступало утро.       Когда проснулась Марта, Дмитрий и Егор поторопились отправиться на поиски близлежащего посёлка. Мороз звенел. Жители огромных деревянных домов с почти ювелирной диковинной резью на ставнях неохотно отзывались чужакам и смотрели скорее настороженно, чем гостеприимно. Ещё только ступив на территорию посёлка, Дмитрий понял, что здесь искать нечего. Он знал, что дароссты пахнут, как звери, даже в человеческом теле, но этого запаха он не улавливал. Спрашивая людей о происшествиях и несчастных случаях, никто ничего масштабного и кровавого не припоминал. Поселок стоял вдалеке от леса, у большого пруда, на льду которого даже в такой мороз расположились рыболовы, которые поведали, что когда-никогда к ним забредали волки, но это было обычным явлением и мужики их быстро отпугивали, да и происходило это не так часто, чтобы можно было беспокоиться. Когда Егор спрашивал о медведях, перед ними захлопывали дверь.       - Странно всё это. Помните, однажды в лесу вам едва удалось отвлечь двух пантер от человека. Как дароссты могли учуять папу Вову, но в то же время обойти стороной этих несчастных людей? Целый поселок. Ведь живое мясо для даросстов предпочтительней. Или это было целенаправленное нападение на него? Тогда кто их подослал?       Ответов у Дмитрия не было, и они вернулись в избу, где Марта с улыбкой сообщила:       - У меня получилось! - и указала на Пуришкевича. Сразу было заметно сросшиеся кровяные артерии. - Мы не стали терять время, - и Дмитрий обратил внимание на иглу, торчащую из одной из них. - Но это всё равно не та скорость, которая должна быть и которая нам нужна.        Подкрепившись, Дмитрий попросил приготовить всем много кофе и подробно рассказал о жителях деревни, попросив Егора озвучить свои догадки.       - А что, если это непреднамеренно? - спросила Марта. - Предположим, что эта стая приезжает сюда только в полнолуние, и рыщет по лесу в поисках добычи. Дом построен недавно, на строителей они могли и не нарваться. А вот Владимир …, - она подумала. – Что, если он стал случайной добычей?       - Допустим, - согласился Дмитрий. - Но ведь не мог же он сам их впустить. С другой стороны, окна целые. Но вырваны дверные петли, из чего следует, что они были взломаны, а значит, это были люди. Или они пришли сюда людьми, и обратились уже здесь, в избе? Тогда это тоже далеко не случайно, да и сломанные замки вкупе с украденной едой исключают любые добрые намерения. Двери были выбиты! Ты ничего не чувствуешь? - он обратился к Егору.       - Нет, если вы говорите о том же, что и в Питере год назад.       - Да, я это и имею в виду.       - Нет, ничего. В поселке только было немного. Домовой, возможно.       - Что ж, тогда остаётся ожидать выздоровления и показаний Владимира.       Тем временем Марта приготовила магическую настойку, которую по буквально по каплям вводила через зонд. И скоро на конечностях пациента стали появляться хрупкие пластины, которые становились плотнее по доле миллиметра. Процесс шел невероятно медленно, но результаты были налицо. Ночь не принесла никаких беспокойств, кроме того, что Феликс праздновал Рождество с кружкой кофе в руках. За эту ночь у пострадавшего образовались глазные яблоки, и он, не имея век, судорожно стал вращать зрачками, и Марте пришлось аккуратно прикрыть их марлевой повязкой. К обеду у больного начал образовываться эпителий, который постепенно покрывался тканями. Сначала появилось что-то вроде светлой выпуклой родинки на носовых хрящах, а затем она начала расходиться, формируя кожный покров.       Обстановка в доме по-прежнему не способствовала веселью, но видимое облегчение охватило всех присутствующих, и незаметно настроение и разговоры перетекли в более оптимистичное русло. Но длилось это недолго. Дмитрий уходивший в горы проверить входящие звонки, вернулся крайне встревоженным. Он не знал, с чего начать - Ол оставил ему голосовое сообщение, где с беспокойством сказано, что Феликсу и Дмитрию нужно срочно возвращаться! Дело не терпело отлагательств! В особняк проникли дароссты! Один задержан.       Марта чуть в обморок не упала:       - Это исключено! Дом защищен!       Феликс едва не подпрыгнул:       - Марта, Егор, остаётесь! Мы полетели домой. Егор, пойдёмте, заберёте из самолёта остатки крови. Мы вышлем Олли обратно сразу же, как прибудем, - потом произнёс отстранено. - По крайней мере, теперь мы знаем, кто за этим стоит, - он указал веером на Владимира .       - Считаешь, он стал отвлекающим маневром?       - Очевидно. Пошли. Надо торопиться.       :::::       - Уволен, - Феликс с порога заявил Михаилу.       Зайдя в особняк, он расслышал звуки лязганья тяжелых цепей в подвале.       - Ол, я здесь, что произошло? - произнес он вполголоса. Из кабинета вышел взъерошенный помощник. - Как это могло случиться, если наш дом защищён от подобного?       - Пойдёмте, - ровно ответил он и провел Феликса и Дмитрия в спортзал. Спортивное покрытие было разорвано, а в полу зияла неровная яма. Ол поспешил объяснить: - Там тоннель.       - Под домом?! – Ол согласно кивнул. - Почему он  до сих пор открыт?       - Я на входе, в лесу, насыпал порошка, поэтому повторное проникновение исключено.       Оказалось, что огромный длинный подземный лаз соединял особняк с лесной глушью. Снаружи вход был замаскирован под естественную окружающую зелень, а изнутри – защищен тонкими фанерными плитами и покрытием, и всё это находилось под высоким помостом боксерского ринга. Обнаружить его раньше было просто невозможно.       - Вы остальной дом проверили?       - Да. Мы с Михаилом обследовали и защитили каждый уголок, даже дымоходы.       - Как вы нашли даросстов?       - Туда случайно зашла Екатерина – подготовить инвентарь для занятий с детьми.       - А ты? Ты сам не почуял их?       - Он бы не смог. Весь наш дом все еще увешан мешочками с травами, чтобы нейтрализовать запах даросста. По твоей просьбе, кстати, - защитил Дмитрий помощника.       - Иди, останови Макова, а то я его ненароком уволил, - сказал Феликс помощнику. - Мы в подвал. Он что-нибудь говорил? - спросил князь, имея в виду пленника.       - Да, и немало, - Ол удалился к Михаилу, пообещав всё рассказать по возвращении.        В подвале Феликс одним глазом взглянул на даросста. Ничего особенного - худой, жилистый парень с невыразительными чертами лица. Принадлежность к миру даросстов выдавали лишь многочисленные шрамы на руках и более мелкие - на лице. Феликс боялся убить его, если дверь вдруг откроется, а это ему сейчас не нужно, так как кроме того, что парень являлся источником информации, он  автоматически становился предметом торга с вожаком стаи. Князь поднялся в гостиную, где их ждал Ол с горячим кофе.       - Их было трое. Соответственно, те, кто сбежали, уже сообщили своему вожаку, что один из них - у нас.       - Имя назвал?       - Нет.       - Зачем он здесь?       - Дети. Целью были дети.       - Тогда понятно, чья инициатива, - догадался Дмитрий, - и имени не надо выпытывать.       :::::       Тем же вечером Олли вернулся в тайгу. К этому времени кожа полностью покрыла лицо Владимира, его организм уже насытился кровью, и теперь нужно было только ждать, когда он её переработает. Капельница стояла на месте. Марта с Егором пили кофе и каждый думал о своём.       - А мне кофе? - улыбнулся Олли, снимая рюкзак с кровью и порошками.       - Сынок, я чуяла тебя. Возьми термос рядом с кофе-машиной и садись к нам.       Раздался стон. В ту же секунду все трое были возле тела Владимира. Его недавно появившиеся веки задрожали, а следом открылись.       - С Рождеством! - поздравил с улыбкой Егор.       Во всем этом безумии и торжестве неимоверной боли Пуришкевич вспомнил, как год назад он то же самое говорил Ольге. Он хотел засмеяться и сказать: "Дежавю", а вместо этого вышло лишь бессвязное мычание, и лицо исказила гримаса боли.       - Шеф, можете говорить? Кто это сделал?       Видя Марту, Олли и Егора, Пуришкевич понял, что он всё-таки жив, и это не предсмертные галлюцинации. Слёзы набежали на глаза. Он догадался, что где-то рядом должны быть Феликс и Дмитрий, но не учуял запах лаванды. Он попробовал двинуть рукой, чтобы показать Егору кое-что, но не смог пошевелить даже пальцем. Злость на самого себя затопила Владимира, но он не смирился, и решил пытаться. Ему необходимо было сказать Егору главное!       Не размыкая губ, он неразборчиво повторял одно и то же слово, а все остальные пытались его расшифровать. Это продолжалось непрерывно около получаса – больной безуспешно пытался быть понятым. Марта же рассыпала порошок, привезенный сыном, и вслушивалась в мычание Пуришкевича:       - Каннабис, что ли? - предположила она.       Пуришкевич с облегчением прикрыл веки, дав понять, что они ухватили суть, и начал повторять другое слово. Его бодрствование сказалось на потреблении крови, и капельница возобновила свою работу.       - Он что-то другое теперь говорит, - внимательно вслушивался Олли, и через двадцать пять минут тишины высказал предположение: - Помер?       - Каннабис помер? - сложил слова Егор.       Пуришкевич прикрыл веки, и повторил последнее слово, а затем начал непрерывно говорит «а».       - Он кричит! А-а-а?! – спросил Олли.       Пуришкевич снова моргнул на его слова.       - Помер. Памер? - спросил Егор. Больной согласно прикрыл веки, и Егор продолжил построение слова по алфавиту, присматриваясь к реакции шефа. – Бамер… вамер… гамер… дамер… замер…, - результатов не было.       Только когда он произнёс «камер», Пуришкевич с облегчением закрыл веки. Уже не требовалось подтверждения. Егор лично знал тех, кто строил этот дом. В этот же момент он выбежал из избы, и появился только спустя полчаса.       - Олли, помоги! Здесь камеры, - они методично извлекали крошечные устройства из связок декоративных баранок, из метлы, отгоняющей злых духов, и из сувенирных матрёшек.       - Зачем мы их снимаем? И где база? - спросил Олли, зная, что сами по себе камеры, по сути, бесполезны.       - На них записаны последние дни, которые Владимир ещё не сбросил на комп, а база - это отдельное волшебство.       С этими словами Егор подошёл к стене из цельного бруса с кухонным гарнитуром. Он открыл дверцу нижнего встроенного шкафа, а его столешницу поднял, как барную стойку. С силой надавив на пятое бревно снизу, они увидели, как стена вваливается внутрь, образуя нишу. Просунув руку в образовавшееся пространство за стеной, Егор нашёл рычаг и потянул на него. Тогда вдавленная стена стала крутящейся по центру дверью и с лёгкостью впустила внутрь Егора и Олли, который присвистнул от увиденного. Столько мониторов - больших и маленьких - в одном месте он не видел никогда. В этой небольшой комнате была настолько мощная звукоизоляция, что даже их чуткий слух не мог уловить звук мерцающих диодов и работающих системных блоков. Егор вытащил из кармана камеры, вставил их в переходник и запустил оборудование. Представленное на экране повергло их в шок, а Олли только и смог произнести:       - Так вот что он говорил! Анубис1!       :::::       - Мне вот что интересно, - начал Дмитрий. - На что они рассчитывали, проникая в дом к вечникам?       - Ну, не такие уж они и бедные овечки. Это я изъял у нашего пленника, - Ол вынул из кармана два закрытых шприца, наполненных жидкостью. – В микроскоп я не смотрел, но и так понятно по консистенции, что это слюна. Судя по запаху, она принадлежит животному.       - Стало быть, они думают, что это единственное смертельное оружие против нас…, - продолжил Дмитрий.       - … и не знают, что у нас есть антидот.       - Эх! Если бы у Екатерины были прежние возможности, - сожалел Ол, бросая шприцы на столик, - она разорвала бы их в клочья.       - Дмитрий, отвезешь нашего красавца на базу, закуешь его. Он не сбежит ведь? Он ведь просто человек, пока что?       - Ты хочешь его в живых оставить после всего?       - Конечно. Я решу, что с ним делать тогда, когда Владимир полностью расскажет, что с ним произошло. А где Ольга была в это время?       - К подруге на свадьбу уезжала.        «У неё нет подруг», Феликс точно знал.       Зазвонил телефон Дмитрия. Отчитывался Егор. Феликс, конечно же, всё слышал, и ему казалось, что у него волосы шевелятся на его голове. «Не могу поверить». Даже у видавшего все ужасы нескольких войн Ола расширились глаза:       - Интересно, это эволюционная форма или научная разработка? – удивился помощник.       - Так, не будем ждать Пуришкевича, - отдавал распоряжения Дмитрий. - Ты решай вопросы с домашними, - обратился он к Феликсу. - Егор отправил это видео Олу и в штаб. Я забираю смертника и еду на базу, - с этими словами князь спустился в подвал, по пути позвонив Мирону и приказав организовать чрезвычайный сбор.       Феликс же пошёл в свой кабинет, куда они пригласили Михаила, Екатерину и Ольгу. Также позвонили Вячеславу из пекарни. Ол включил для них переданное Егором видео. Что на базе, что в особняке Романова первой реакцией после увиденного на экране было гробовое молчание. Никто из вежелей за все свои жизни не встречал таких существ. И никто не знал, где их искать и как с ними бороться!       На видео разыгрывалась сцена жуткого сплаттерпанка. Толпа мужчин и женщин с волчьими головами в сопровождении стаи волков жестоко расправлялись со своей добычей. Несколько десятков глаз солдат ЧВК на базе, и помощников Феликса - в особняке, наблюдали за этим зверством. Екатерина не выдержала:       - Господи! - произнесла она одними губами и выбежала из кабинета.       Остальные рассматривали странных существ, снующих по дому в тайге и обыскивающих все комнаты. Судя по их жестам, они приказывали волкам, куда идти и что можно брать. Просмотрев полностью съёмку, все сошлись в одном, что эти полу-волки мыслят и двигаются вполне по-человечески, а остальные дароссты были кем-то, вроде их питомцев.       - Но если у них есть мозги, то они знали, что пытают несчастного Владимира, снимая с него кожу ровными полосками, предварительно разрезая её когтями и облизывая голые мышцы, чтобы нанести яд и убить свою жертву. А значит, это чей-то план. Изверги. Нелюди! - не успокаивался Феликс.       - Ол, соедини с Дмитрием. У тебя осталась визитка Галеева? - спросил он друга.       - Да.       - Звони, назначай встречу на базе к 18:00.       - Почему ты уверен, что он согласится?       - Откажет, объявляй войну и готовь людей.       Готовить никого не надо было – от просмотренного все и без того были на взводе и жаждали мести. Дмитрий приказал ничего не предпринимать и строго ждать его приказа, но домой никого не отпустил, отправив бойцов в спальное расположение. Они бы и сами не ушли, все томились в предвкушении охоты, да и прерывать свои каникулы они были уже привыкшими, а по такому поводу было бы не грех сделать это снова.       ----------       1 АНУБИС - древнеегипетский бог погребальных ритуалов и мумификации (бальзамирования), «страж весов» на суде Осириса в царстве мёртвых, знаток целебных трав.       С определённого периода развития религии Древнего Египта Анубиса стали изображать в виде человека с головой дикой собаки или волка.              ГЛАВА 13              Олли с Егором наскоро соорудили носилки для Владимира. Марта решила, что проблем с транспортировкой не возникнет, и сейчас она окунала в кипяток простыни, чтобы завтра ими можно было накрыть те участки, которые еще не были покрыты кожей, а это больше половины всего тела, чтобы не перемёрзли все еще оголенные вены и сосуды. Во всяком случае, до вертолёта нести недолго, поэтому ничего плохого не должно было произойти. Всё оборудование уже было снято и упаковано. Вылетать планировалось рано утром, чтобы днём быть в Москве.       8 января, в 16:25, Марта, Олли и Егор с Владимиром въезжали в ворота особняка Романова. Пациента разместили в палате, которую оборудовали в подвале, и Марта, почувствовав родные стены, разошлась на кухне, собирая, смешивая, заваривая и выпаривая новый обезболивающий состав для вежеля.       По такому случаю приехал и Дмитрий. Князь явно нервничал и был напряжен. Часом позже у них с Феликсом должна состояться долгожданная встреча с вожаком даросстов. И чем она закончится - миром или войной, оставалось только гадать. Бросив последний взгляд на плачевное состояние Владимира, князья отправились в гарнизон. Они выбьют признание из Галеева! Или он умрет!       Олли тоже не стал медлить и поехал в Центр. Сегодня был первый рабочий день и знакомство с Родионом и Златом, и он не мог его пропустить. Егор занял рабочее место в домике охранника и делился впечатлениями от поездки с Михаилом, который рассказывал в ответ, что произошло за эти дни. Все постепенно входило в колею, и только всегда суетливая Марта копошилась рядом с пациентом.       :::::       Несомненно, вожак стаи Ринат Галеев не мог себе позволить прибыть на встречу с князьями в полном одиночестве. Тем более он заранее знал, зачем его пригласили. Военная база в области встретила их типичными командными выкриками во время тренировок, солдатским хором «Служу России!», строгим порядком и стуком тяжелых армейских ботинок о чистый от снега асфальт на плацу. Отправив троих своих лучших и самых проворных даросстов в логово вежелей, Галеев так и не дождался их возвращения, из чего следовало, что они либо уже убиты, либо провалили задание и сбежали от праведного гнева вожака. Он понимал, что это будет не совсем обычный визит вежливости, и поэтому он и его окружение прибыли в штаб ровно в назначенное время, где их уже ждали Феликс и Дмитрий. До крыльца штаба их провожала колонна солдат, чтобы они точно знали, что чай им не предложат. Затем их направили в кабинет, который, наверняка, повидал немало встреч важных "товарищей" в эпоху СССР.       - Нет нужды напоминать, зачем вы здесь? - спросил Феликс у Рината, не предложив ему сесть и окидывая презрительным взглядом пятерых его провожатых. - Сразу оговорюсь: от искренности ваших ответов будет зависеть жизнь. Не ваша лично, - он посмотрел на Рината, а потом за его спину. - Вас пятерых это не касается, вы умрёте в любом случае, - резковатым, но, тем не менее, спокойным тоном произнёс Феликс.        Волнение Галеева могло бы остаться незамеченным, если бы не пальцы, сильно сжавшие в это время подлокотник старого кресла из дерматина. Пятеро помощников за его спиной нервно переглядывались. Неужели им уже вынесен приговор? А ведь Ринат пообещал просто переговоры.       - Ну, а чтобы у вас не оставалось сомнений..., - Феликс кивнул солдатам у двери и те ввели в комнату пленного даросста. - Пусть поднимет голову, иначе ему же будет хуже.       После ночи пыток, готовый ко всему и молящий о смерти, тот сам поднял подбородок, пока Феликс фиксировал веер. Только Дмитрий знал, что будет дальше, и его зрачки слегка расширились. Он по привычке закусил верхнюю губу в ожидании, а Ринат чуть подпрыгнул в кресле, когда небольшие капли крови попали на его лицо и одежду, в то время как голова пленного даросста соскользнула по ровному срезу с его плеч, и с гулким звуком упала на пол.       - Видите. Это совсем не больно, - хладнокровно ухмыльнулся Юсупов "чистой" работе и опуская руку после замаха, - но я могу поступить иначе, если вы будете устраивать вздор и нести небылицы. В любом случае, он лишился жизни не ради демонстрации, а за то, что осмелился проникнуть в мой дом. Мой. Дом, - повторил Феликс отчетливо, понимая, что они все еще в шоке от смерти приятеля. Князь присел на край стола. - Вы пятеро умрёте за еще одно дело, о котором мы поведаем позже, а вот вы, Ринат, останетесь живы, и я объясню почему, то есть покажу, - и он перевёл взгляд на Дмитрия, который набрал чей-то номер и спросил: "У нас всё готово?".       Через четыре секунды он получил сообщение, и начал разговор с гостями:       - Я - Дмитрий.       - Я - Ринат, - протянул руку оппонент.       - Мне это неинтересно, - князь оставил без внимания его жест. - Давайте лучше посмотрим одну картинку, - со своего телефона он выводит изображение на монитор, и Ринат становится бледнее, чем князья.       На экране монитора появляется селфи, в центре которого обаятельный молодой человек улыбается самой обезоруживающей улыбкой. Это Мирон, а по бокам от него - также искренне улыбаются парень и девушка, абсолютно одинаковые по внешности. Губы Рината сжимаются в узкую полоску, и он превращается в слух.       - Теперь зачитаем текст, - Дмитрий возвращается к телефону. – «Очень контактные молодые люди. У них есть еще четверо младших братьев и одна сестра, которые сейчас с мамой на новогодних каникулах в Египте, а Руслан и Эльвира остались с папой на хозяйстве», - он поднял глаза и посмотрел на пришедших. - Дальше я не буду ставить вас в известность, где они учатся и кто их друзья. Достаточно того, что это знаем мы.       На самом деле дети Рината не были большими болтунами, это Мирон был превосходным агентом. Профессиональный грим и открытая, почти наивная улыбка позволили ему безупречно сыграть роль немецкого туриста, рассказывая задушевные небылицы молодым людям.       - Так вот, вы, - обратился он к Ринату, - не умрете потому, что за вас умрут ваши дети, если вы посмеете сказать нам неправду. Более того, вы больше и думать забудете о малышах Екатерины, и будете охранять их, потому что с этого дня, чтобы с ними не случилось вне пределов особняка, вы несете за это личную ответственность. Любая шишка на их голове автоматически станет вашей провинностью. И больше таких поблажек, которую сегодня Феликс сделал для вашего человека, у вас не будет, потому что будет действовать моя армия, а они - солдаты, которые даже не дрогнули, когда слетала голова вашего человека. У меня всё, - закончил Дмитрий.       - Отлично. Здесь мы все выяснили. Продолжим, - включился в разговор Феликс, не давая даросстам вставить даже слово. - Вернёмся к вам и вашей казни, - он обратился к пятерым помощникам. - Прошу внимания на экран.       Все снова обратились к экрану и с неподдельным ужасом в глазах следили за происходящим, а когда видео закончилось, Феликс оповестил:       - Это событие и есть ваш приговор, - и скомандовал: - Уведите их!       В комнату вошли солдаты.       - Дайте мне объяснить...       - А вы можете это объяснить?       - Послушайте же…       - Что ж, время у нас есть.... Мы с удовольствием послушаем, - снисходительным тоном проговорил он и кивнул бойцам отпустить задержанных.       - Те, кого вы видели, это не совсем наши ребята, - бросился пояснять Галеев. - Это северные казахи или монголы, не в смысле этноса, а географически. У нас, в России, преобладают крупные хищные кошки, медведи и есть одна стая волков, но они белые и расселены в районе Камчатки, а мы сейчас наблюдали степных волчат.       - Но это произошло в России..., - начал Дмитрий.       - ...наверняка, где-то в приграничной зоне, - предположил Ринат. - Они часто используют нашу тайгу в полнолуние. Прилетают сюда целыми стаями.       - А эти чудовища, видимо, удивления у вас не вызывают?       - Удивление - нет, а злость – да, - со знанием дела и нахмурившись ответил вожак. - Я знаю, кто они: это дароссты, обращенные в вечников. В обычной жизни они подобны вам – питаются кровью, быстро двигаются, но в полнолуние теряют свои силы и становятся вот этим жалким подобием животного. Эти так называемые полукровки не опасны в своей физиологии, и даже размножаться не могут, если бы не одно значительное «но»: они способны управлять целыми стаями самых безжалостных даросстов, не боясь быть растерзанными. Представьте, как самый опасный хищник в полнолуние получает мысленный приказ от разумного существа. К чему это может привести?! К трагедии! За одну только ночь они способны уничтожить полгорода. И это только одна стая! - Ринат понял, что почти кричит, и выдохнул. - У нас строго запрещены такие эксперименты, и все мои ребята всегда приглядываются к чересчур бледной коже, стараясь не стать вашей едой в своем человеческом обличии. В любом случае, я контролирую всю Россию, и такие особи сразу уничтожаются. Это ещё раз подтверждает, что это точно не наша стая.       - Я думаю, вы не договариваете, - подозрительно произнес Феликс, сузив глаза. - Уж слишком удобным было для вас наше отсутствие.       - У меня предложение.       - А с чего вы взяли, что оно нам нужно? - усмехнулся Дмитрий.       - Вы мстите мне за это убийство, - Ринат указал на экран. Он и не подозревал, что Владимир выжил, а Феликс переглянулся с Дмитрием, - но мы его не совершали. Вместе с этим я признаю, что организовал покушение на вас и вашу семью, но только чтобы выкрасть детей, а не убивать. И у меня действительно есть, что вам предложить.       - Ну, хорошо, - согласился Дмитрий.       - Так вот, я обещаю вам впредь не прикасаться к вашим малышам, и оставить все попытки в этом направлении, - Дмитрий еле сдержался, чтобы не засмеяться в голос, - а вы даете мне координаты для поиска этих волков. Видите ли, они трижды нарушили наши правила: обратились на нашей территории, совершили убийство и наплодили полукровок, и должны понести наказание. Это моя земля! - гневно закончил Ринат.       - Ну, это вряд ли....       - Вы не поняли. В нашем мире для них эта земля является моей. Они обязаны считаться с нами, или пусть умрут!       - Ну, к малышам вы уже и так не подойдете, а товарища мы потеряли. Так что нам с этого всего?       - А что вы хотите? Моего извинения? Хорошо, я прошу у вас прощения за себя и своих людей, и предлагаю мир. Получается, предметом нашего торга становятся координаты. Так что вы хотите за них?       - Вы будете нам должны, - поставил точку Феликс, зная, насколько люди такого положения не любят быть обязанными.       Рината чуть ли не перекосило от такого условия, но он пошел на него и согласился, протянув руку для пожатия:       - Мне, правда, жаль вашего товарища. Не скажу, что мы святые – всякое случается, но мы никогда не прибегаем к пыткам. Ему не повезло оказаться посреди стаи, которая обучает молодняк. Там на видео заметно, как небольшая группа стоит в стороне, скорее всего, это новички, и им наглядно показывали, что делать с представителями вашего вида, чтобы они гарантированно умерли. Это была "показательная порка".       - А что, были случаи, когда не умирали? – насторожился Дмитрий.       - Да, - коротко ответил Ринат. - Есть ещё одно важное замечание: стая не ушла бы просто так. Их спугнули. Видите? - он указал на застывшую финальную сцену на мониторе. - Они разбегаются, а не уходят. На камерах не видно, кто их прогнал, но это был кто-то настолько мощный, что даже голодные волки почуяли угрозу.       - А вот это интересно. Мы нашли там следы медведей, но подумали, что они действовали заодно.       - Это невозможно, - уверенно опроверг Ринат и поспешил перевести тему. - Все же подумайте насчет деток. У нас специализированное дошкольное учреждения с удвоенной физической нагрузкой для особенных малышей. К тому же, нет гарантии, что все трое обернутся в свое первое полнолуние, но они должны быть готовы к этому. Наши воспитанники преуспевают во многом. Если вы отдадите их к нам на воспитание, то они с детства будут знать свою физиологию и особенности, обзаведутся стаей.       - Хорошо, подумаем, - согласился Феликс.       - Поверьте, нам очень нелегко далось наше благополучие, и мы очень ценим то, что имеем. Поначалу мы прикрывались собачьими питомниками, чтобы беспрепятственно и без подозрений заказывать и устанавливать большие и прочные клетки. Только спустя некоторое время нам удалось оборудовать собственные цеха и воспитать своих рабочих. Я думаю, что наши опыт и знания по выживанию пригодятся вашим малышам. Мы очень бережем свое потомство. Да, наши женщины рожают много детей, но далеко не каждый из них остается в живых после первого полнолуния….       Торжествуя внутри, что им дали возможность оправдаться, Галеев мог ещё долго рассказывать, как устроен мир даросстов. Но Дмитрий поторопился выставить прочь Рината и его людей, пообещав сбросить координаты избы в тывинской тайге по электронной почте. Мертвого даросста те забрали с собой.       - Поехали домой. Наш важный пациент требует внимания.       - Признаться, не ожидал, что у них целая иерархия.       - Да, почти как в животном мире. Интересно.       По дороге Феликс уже не думал о Ринате. Князь не жаждал крови и зрелищ, и потому был даже чуть воодушевлен тем, что все закончилось более менее благополучно. К тому же он приучил себя решать задачи по мере их поступления, или же он не приучал себя ни к чему, и это было врожденной чертой его характера - в этом он не разбирался, но поступал так всегда. Проезжая мимо «Колобка», в глаза ему бросилось количество машин на парковке для сотрудников – их было шесть: три одинаковых "Ларгуса" с фирменной символикой, один "Бугатти Вейрон", принадлежащий Алексею, один "Ауди К8" – Вячеславу, и один "Мерседес" С-класса – Тициану. Все машины были представлены последним модельным рядом.       - Бедные пекари, гроши зарабатывают, - задорно усмехнулся он.       - Ты же знаешь, что это просто совпадение – нам повезло с богатеями.       - Разумеется, знаю, а вот люди в округе – нет. Но они наверняка все замечают. Когда ещё и Денис приезжает на "Аурусе", можно только представить, как настойчиво Валентина отбивается от желающих работать у нас.       - Кстати, я хотел наших новобранцев из пятерки сюда пристроить. Точнее, одну из них – Тамару. Мане учиться нужно.       - А Тамаре – не нужно?       - У них разное расписание.       - Тогда, почему бы и нет? Может, и Алексею не так скучно будет? - поддевал Феликс.       - Вряд ли, конечно, - немного раздраженно ответил Дмитрий. – У них слишком разный культурный уровень. Некоторые из нынешней молодежи ни одного предложения без мата произнести не могут. А наши, и подавно, ругаются, как сапожники. Я попросил своих ребят из «адаптации» подтянуть их немного, а то совсем беда, - он сворачивал к дому. – С ними ещё работать и работать. Они, к примеру, ещё не отлучены от родных семей.       - Вот Алексей и поможет, подскажет ей…, - дразнил Феликс.       Дмитрий въезжал в гараж, забыв поторопиться к Пуришкевичу, так и оставшись в машине с непонятным чувством к Алексею. Ревность? Собственничество? Желание оберегать? «Нет времени на глупости»…       :::::       Они шли, не спеша, по Александровскому саду. Андрей молчал, Дмитрий тоже не осмеливался начать разговор. Последний визит в Навь выставил князя в невыгодном свете и он это понимал. Его до сих пор тяготила роль подопечного Тёмного мира, как и все эти встречи с Андреем. Безусловно, некоторое время назад он видел в этом новые возможности для спасения друга и для себя, но и отгораживаться стеной секретов от Феликса ему попросту надоело. Может быть, он винил Кощея за то, что у него появилось множество соблазнов, и он не смог устоять? Может быть, он до сих пор не смог найти гармонию в себе для нормального существования в обоих мирах? Он не знал ответ, но что-то изменилось в его отношении к Андрею.       - Велес у нас, конечно, не вояка, но это он спугнул волков в тайге. Опоздал немного – сил ещё мало, и пока он к медведям достучался... Словом, сам видел, что получилось.       - Так это ваши медвежьи следы?       Андрей слегка кивнул и продолжил:       - Дикие волки трусливы сами по себе, и Велес мог бы им просто приказать уйти, но дароссты ему не подчиняются, тем более в стае. Пришлось подмогу звать.       - Наверное, без его помощи комбата вообще пришлось бы по кусочкам собирать.       - А ты думаешь, что Феликс сам, ни с того ни с сего, вдруг начал беспокоиться? Право же, удивлен твоей близорукости - настоящий князь Юсупов до одури ленив, но вместе с тем воспитан в лучших традициях Империи. Он никогда не потревожил бы несчастного одинокого солдата, и тебя отговорил бы.       - Это тоже сделал Велес?       Андрей снова кивнул:       - Так скажем, повлиял…, - закончил он тему Пуришкевича. - Тебя тревожит что-то. Я не буду допытываться. Запомни: любая дорога подходит к концу, но путь при этом не обязательно должен заканчиваться. Какая бы ни была печаль в твоем сердце, выход обязательно найдется.       Дмитрий немного пришел в себя и ушел от темы:       - Скажи, почему ты так уродлив в своём царстве? Ты ведь его повелитель.       - Это ещё так себе, знаешь ли. Пока у меня не было метро, а у Велеса – самолетов, было ещё хуже. Метро - это что-то среднее между Явью и Навью, а самолеты – между Явью и Правью, поэтому люди остаются живы, но делятся манной с нами. Мы так всегда жили, когда люди верили в нас - отнимали манну. Но это не агрессивный захват жизненных запасов, силы воли или духа. Нет, мы берем только пережитые эмоции. Манна скапливается у людей прямо на шее сзади. И остается там, пока человек помнит, над чем смеялся недавно. Когда он забывает, шар манны отделяется и оседает на ближайшей поверхности. Человек не ощущает ни оттока, ни прибавления силы, и это никак на него не влияет. И так, люди, сами того не зная, спускаются с этими шарами в Навь и поднимаются в Правь. Вот так манна оказывается под землей и на небесах и питает нас. Это и есть основной источник наших сил. Благодаря им мы сейчас можем помогать человечеству, - Андрей сделала паузу. – Я мог бы плюнуть на своих проклятых малышей, и тратить всю энергию на собственное восстановление, но не могу так поступить. Мы все так не можем. Смертные у нас на первом месте, а свои доспехи я начищу чуть позже. У меня вечность впереди, а у малышей её нет.                            2020 г