Плеяда Всевластия, часть 2, книга 1

      ГЛАВА 14               Следующим утром Олли изложил матери суть проблемы – никто в Центре не знает, кто такие охотники и как их распознавать. Отсюда растерянность и общий упадок, но к Феликсу обратиться никто не решается. Марта только ухмыльнулась и отправила сына на работу со шприцем собственной охотничьей крови.       - Колдуйте. Не будет получаться, я подскажу.       - Ну, подскажи сейчас.       - Нет, малыш. Терзайте.       - … дерзайте, мам.       - Езжай, умник, - деланно нахмурилась Марта и поспешила к Владимиру.       Тело его покрывалось кожей лишь наполовину, но голова сформировалась полностью, ушные хрящи и губы в том числе. Виднелся пушок волос. В таком состоянии его и застали князья, проснувшиеся лишь к обеду. На лице Владимира блуждало что-то вроде сдержанной и благодарной улыбки. Он силился произнести слова, но у него снова не вышло. Дмитрий сжал его руку и ободряюще улыбнулся в ответ:       - Все в порядке. В следующую фазу их поймают.       Владимир прикрыл веки и в уголках блеснули слезы. То, что его, как «грелку», разорвала стая «Тузиков», он помнил, но об этом можно было забыть со временем. Но та боль…. Постоянная, не проходящая, с которой невозможно свыкнуться, потому что она яркими вспышками блуждала по всему его телу – это забыть нельзя. Хвала мудрой Марте, которая всегда чем-то подпаивала Владимира, и ему становилось легче раз за разом. Но невыносимо жить дальше, не боясь и не ожидая, что боль наступит сию же минуту, и будет изводить все тело своими вихрями! Просто невозможно!       - Вам что-нибудь нужно? - Пуришкевич чуть мотнул головой в сторону. - Как очнетесь, будете, наверное, князя Юсупова на руках носить. Это он шум поднял, и мы к вам вылетели. Мы ещё зайдем попозже. Мне на базу нужно, а Феликсу – в город.       Юсупов так и не нашелся, что сказать. Любые слова сейчас казались ему дешевы и неуместны. Оба вышли с тягостным чувством жалости и собственной бесполезности, и отправились каждый по своим делам с теми же чувствами.       Феликс «освобождал» людей в местах наибольшего их скопления. И если с этой магией все оставалось на прежнем уровне, то тучи над зданиями, что не укрылось от наблюдательного князя, теперь недовольно корчились и издавали скрипучие звуки, словно живой организм. Князь выработал для себя определенную последовательность и строго её придерживался в работе с такими "вампирами". Он научился одним мощным потоком разбивать тучу, а затем методично удалять её осколки. Энергии после таких экономных приемов оставалось немало, и он спешил в свои родовые усадьбы, чтобы поработать и там.       Не думая об опасности быть застигнутым врасплох, чрезвычайно уверенный в своих силах, Феликс направился в свое нелюбимое «Ракитное». Он увидел, как за десятки лет существования скопилось множество печалей над этим многострадальным домом. Феликс даже решил, что не справится в одиночку, но родные места помогали своими стенами, и заряд Камней пополнялся быстро. На короткий миг им овладело странное чувство, что за ним наблюдают, но он списал это на свою излишнюю подозрительность. Заряд в Камнях заканчивался, и, довольно улыбнувшись самому себе, князь побежал в особняк.       Дмитрий с Мироном с самого обеда объезжали все рекламные агентства Москвы и безжалостно внушали их директорам разорвать контракты с нынешними арендаторами билбордов, и разместить на них рекламу часов с изображением Константина. За целый день работы они посетили всех из того списка, что предоставила Арина.       По пути от одного агентства к другому Дмитрий связался с Алексеем:       - Готов взять на попечение новобранца?       - Пекаря?       - Продавца в кафетерий. Она вежелица, поэтому обращаюсь к тебе.       - И что мне за это будет?       - + 500 к ауре, - вспомнил князь выражение Арины.       - К карме, Дмитрий Павлович, к карме.       - Не важно. Ты её знаешь. Тома - девушка, которая была у тебя дома в Новый год.       - О, приводите, конечно. Помогу, чем смогу. Накормлю, все покажу. Приводите.       Первым Тамаре представили Вячеслава, поскольку именно он ответственен за сейф с едой. Алексей же стал её наставником. Он рассказал, как она будет добираться в город на учебу и показал фронт работы. Ничего сложного не было, но девушка так искренне была рада собственной комнате с ванной, и своему рабочему месту, что Дмитрию стало искренне жаль её. Она была ещё слишком тесно связана с человеческим бытием.       В послепраздничном «Колобке» работа закипела. У Мани появилась помощница, заступил вернувшийся из Сочи Тициан, и в цеху проводили большую генеральную уборку, во время которой Вячеслав и Алексей переместили холодильник с кровью в домик для охраны. Маня, в полной мере осознавая свое старшинство, чуть свысока рассказывала Тамаре о её обязанностях и обучала работе с кассовым аппаратом. У Валентины и Людмилы Михайловны тоже хватало хлопот, но все были безусловно рады новой помощнице в зале.       Когда наступило время обеда, Тамара поднялась к себе, где на пороге её ждал Вячеслав.       - А ты неплохо обустроилась. И быстро, - заметил Нежный, доставая из-за пазухи свежий пакет крови и проходя в прибранную и пахнущую свежестью девичью спальню.       - Ночью не спалось на новом месте. А сколько тебе лет? А ты спишь…?       Весь обеденный перерыв молодые люди говорили обо всем, что приходило на ум, но этим не ограничились. Ужин ребята тоже провели вместе. Вячеслав попутно учил её смягчать грубую речь эвфемизмами, и она пыталась с большим удовольствием. Тома рассказывала о себе, о родителях, о Ричи, даже не подозревая, кем Вячеслав работал до «Колобка». А сам он не признавался. Впервые за пятьдесят лет, юноша вдруг пристыдился своей профессии, и не говорил о ней ни слова. Почему-то для этой девушки он хотел быть простым и начитанным юношей, служащим в охране. Он обязательно расскажет ей, но потом…       :::::       Вернувшись в особняк, Романов застал Феликса в бассейне, а Ольгу – за роялем. Сейчас графиня умиротворенно музицировала, но за минуту до прихода Дмитрия, пользуясь отсутствием хозяев и их помощников, она безжалостно предала огню в камине связку старинных писем. Ещё за три дня до этого момента она отыскала Полину, узнала адрес архива, и отправилась в Стокгольм. Письма Дмитрия к Феликсу, с которых начался разлад у князей, оказались настоящими. Оглаживая пальцами бумагу, графиня чуяла их запах и видела идеальное каллиграфическое перо князя Романова. Она не раздумывала – оставлять их или нет, она обязательно уничтожит их. Ей лишь было интересно познать отраженные там чувства и цинично сравнить их со своими.       Позже, оставшись в покое своей комнаты, она сумела прочесть только одно из них. Нежданная слеза скатилась по щеке. Такой глубины, такого всеобъемлющего горя от разлуки с любимым она не ощущала никогда. Это было истинным откровением любви в её самом чистом понимании. На большее графиня просто не покусилась. Не смогла. Полина была настолько права и точна в определении, что эти строки даже читать было неприятно. Неприятно от того, насколько искренне, и в то же время расточительно это чувство было передано обыкновенной бумаге. Такой любви можно было лишь завидовать, такую любовь хотелось спрятать и сберечь. Даже не верилось, что такое чувство возможно между людьми одного пола. Она только теперь понимала Константина с его грустью, Феликса – с его страхом, и Дмитрия – с его неотступной привязанностью.       Может, она, Ольга не способна любить? Может, у неё к Феликсу и не любовь вовсе? Ведь она ничего подобного не испытывала. Как бы то ни было, письма следовало уничтожить, что она и сделала тем вечером.       Все встало на свои места…       Кивнув приветствием в сторону Ольги, и отдав Олу папку с делом Тамары, Дмитрий спустился в палату к Пуришкевичу. Изменения в его состоянии были заметными, но весьма незначительными. Настораживало, что внешние покровы восстанавливались, принимая прежний вид, а функции многих органов и нервных окончаний никак не поддавались лечению. Например, отсутствовала чувствительность носа к запахам, и подушечки пальцев тоже не реагировали на раздражители. Зато слух был даже лучше, чем раньше. Владимир сумел написать это на листке бумаги. С недавних пор он таким образом сообщал Марте все о своем самочувствии, и согласно его запискам она корректировала лечение. Пробовала добавить и свою кровь, но это не дало ровным счетом никакого результата, но девушка не уставала пытаться и составляла для него все новые и новые смеси.       Владимир чувствовал себя подопытным кроликом, а Марта его так и называла, даже не скрывая этого. У них установилась прочная связь, зацементированная взаимными упреками и глубочайшей благодарностью. Ольга посещала его редко. Он обостренно ждал, а она не знала, что говорить в таких случаях. От души, от всего сердца она могла поддерживать только тех, к кому что-то чувствовала. К Пуришкевичу она не была расположена даже дружески, и все ещё злилась на него за Побирушку, а, следовательно, и за Константина, поэтому и не притворялась, рассыпаясь в сочувствиях. Она смотрела на вещи многим более цинично, чем все остальные. "В конце концов, его выздоровление это лишь вопрос времени, а не грань выживания, а значит и переживать не о чем".       Дмитрий снова уехал на базу, и довез своего друга Хранителя до города, пообещав присоединиться позднее. Сегодня Феликс решил поработать с особым усердием, потому как на завтрашний день планировал выходной. Вечером Дмитрий нашел его в «Архангельском». Тот с агрессивным оскалом и блеском в глазах уничтожал последнее черное облако.       - Ты сам его очистил?! – изумился он. – За один день?!       - Как видишь, - устало ответил друг. – Есть хочу. У тебя есть запасы? А то я свое как-то незаметно съел.       - Будь осторожней с этим.       - Нет, я знал, что ты приедешь, поэтому и питался без ограничений. Второй день так происходит. Много энергии трачу, наверное.       Дмитрий взглянул на его Камни, в которых плескалось больше половины заряда. Удивленно приподняв брови, он, тем не менее, промолчал.       - Красиво здесь. Ты в городе был?       - Нет ещё.       - Поехали?       Феликс побежал к машине Дмитрия, но вдруг резко обернулся. Он снова почувствовал на себе чей-то взгляд. Постояв секунду, и потеряв это ощущение, но, тем не менее, нахмурившись, он устроился в салоне «Ауди», и уже вдвоем друзья до темноты «освобождали» и «очищали».       Поутру, когда Дмитрий, уехал в штаб, а Феликс остался дома, наслаждаясь самовольным выходным и возможностью обдумать сложившуюся ситуацию, ему на ум вдруг пришли письма из рассказа Полины. В этот раз он не стал откладывать все в долгий ящик, и вызвал Дениса. И пока тот добирался, князь выяснил через Арину, в каком архиве были обнаружены письма, мотивируя это уже для Полины тем, что собирается предложить за них хорошую цену и выкупить документы для российского фонда, как и письма из редакции. Денису же он поручил любым способом сфотографировать страницы, хотя бы одну из них, и отправить на его личную почту. Феликс бы с удовольствием поручил это сделать кому-нибудь ещё, но настолько неосведомленных о его образе жизни людей в близком окружении больше не оказалось. Князь попросту не желал, чтобы на Дмитрия падала тень влюбленного страдальца, и только для Дениса эти письма будут выглядеть ничего не значащей перепиской.       :::::       Константин стал реже являться Феликсу во сне, а Феликс все чаще проводил вечера в постели с Ольгой. Князь не замечал, как город заполняют огромные рекламные щиты с изображением его любимого мужчины, и не слышал, как водители бранят рекламщиков за надоевшее лицо, которое своими черными глазами прожигало их на каждом перекрестке.       - Я поговорю с ним, - говорил князь о Владимире, лежа головой на животе Ольги. – Вам предстоит совместная жизнь, а я не смогу… с ним так…, - запинался он.       Ольга ликовала внутри и продолжала вести себя обыденно, но все равно выдала себя с головой:       - Ну, если у тебя это надолго, то тогда, наверное, стоит…       - Манипуляторша. Тем не менее, хорошо, что ты подняла этот вопрос. Я ничего не обещаю, Ольга. Более того, в постели с тобой мне хорошо, но я чувствую, что предаю его.       - Кого? - опешила графиня.       - Константина, разумеется.       Графиня прочистила горло. Всё было ещё хуже, чем она ожидала. Этот мертвый актер на самом деле не умер для Феликса. Он будто незримо всегда был рядом и забирал все внимание князя на себя, и будто отвлекал его от обычного течения жизни. Жизни без него.       - Ты знаешь меня и мои нынешние возможности. Я никому еще не говорил, пока, но… я хочу вернуть его...       - Кого?! - с ещё большей силой недоумевала графиня.       - Константина, разумеется, - повторил князь.       Ольга вся сжалась внутри от злости и обиды, но вслух выпалила:       - Вернуть?! – она широко открыла глаза и вскинула брови. - Что значит, вернуть! Он умер, Феликс! Или ты полагаешь, что он в каком-то дивном интернате, откуда взял-забрал – дело пяти минут?!       «Оглянись вокруг!», хотелось закричать ей. «Тебя уже любят, тебя уже ждут, и о тебе уже мечтают. Не нужно больше никого, уже все есть!». Ольга имела в виду и себя, и Дмитрия, и всех тех, кого она не знала. В этот самый момент ей как никогда захотелось превратиться в волшебницу, чтобы витиевато взмахнуть рукой и прицельно стукнуть Феликса по лбу своей палочкой, сказав: «А теперь открой глаза!».       Феликс поднялся и зло возразил:       - Но Екатерина ведь вернулась!       - Не полностью. У неё нет силы!       - Я найду способ…, поэтому и не клянусь тебе в любви на века.       - Ха! Удивил, - с деланым сарказмом произнесла Ольга, подавляя слезы, готовые вот-вот накатиться на глаза. – Меня тоже все устраивает! Я сейчас больше думаю о себе, чем заняться и чему себя посвятить.       - Так возвращайся в пекарню, иначе твой талант зазря пропадает, - словно в утешение князь целовал каждый её ноготок.       - Я подумаю об этом, пока есть время.       Внезапно зазвонил телефон. Феликс поднял трубку:       - Писем нет, Феликс, - сообщал Денис из Стокгольма. – Никто не помнит о таких.       Князь обреченно улыбнулся: «Ну, конечно...»       - Возвращайтесь, и будьте осторожны.       «Кто-то ведь их забрал», подумал он про себя и посмотрел на Ольгу, которая старательно отводила глаза, хотя обычно искала встречи взглядом. "И все-таки лгать она не умеет". Князь пристально смотрел на графиню, вынуждая признаться, но та теребила пеньюар и что-то лепетала о собственной гостинице. Феликс не слушал. Только что он совершенно нежданно обрел ответы. Во-первых, оправдалось трехдневное отсутствие Ольги, когда она была на мифической свадьбе своей тульпы, а во-вторых, письма действительно существовали, и их содержание было ровно таким, каким описывала его Полина. И от признания, как понял князь, графиню останавливало лишь то, что их вернуть невозможно, и невозможно найти. Ольга уничтожила их, и потому спокойна теперь, оттого что знает: письма не вернуть, а значит нет и доказательств.       Он набрал воздуха в легкие, чтобы разойтись претензиями и подозрениями. Но потом задал себе несколько вопросов. А нужна ли ему эта любовь? Стоит ли она ссоры с Ольгой? Разумеется, нет. Да и Дмитрий, скорее всего, поостыл в своих чувствах. Так зачем снова выворачивать все наизнанку? Чтобы ранить Дмитрия? Феликсу это не нужно. Убедиться в правдивости слов Полины? Феликс и так понял, что она права, когда проанализировал все годы жизни под одной крышей с Романовым. Отчитать Ольгу за самоуправство? Да он и сам поступил бы точно так же! Слишком уж сильно и искренне она восхищалась их долгой дружбой, чтобы позволить нескольким строчкам из прошлого об уже давно выцветших чувствах все разрушить.       Поэтому Юсупов выдохнул и с деланной любезностью улыбнулся графине.       :::::       Где по-настоящему все бурлило, так это в Донорском Центре. Олли неустанно трудился над выделением гена охотника, чтобы в дальнейшем рассматривать кровь доноров уже со стороны этого показателя. Златослав в этот день не появился, и Родион поспешил объяснить ему, что его подопечный вовсе не лодырничает, а заботится о матери. Видя недоумение в глазах Олли, он поведал о странной болезни Таисии Марковны и о не менее странных отношениях сына с ней. Олли задумался на миг:       - А принеси-ка её кровь. Посмотрим, сделаем анализ. Хуже ведь не будет.       - Завтра же проведу утренний забор и лично привезу вакутейнер.       Никто и предположить не мог, во что выльется эта просьба.              ГЛАВА 15              Наутро Олли исследовал кровь Таисии Марковны под микроскопом, и не находил ровным счетом ничего особенного. Он добавлял множество реактивов, рассматривая каплю с разных сторон и с разными «связями», но все было безрезультатно.       - Родион, вы сможете взять анализ повторно? Если вы не против, я хотел бы показать его маме. Она тоже в этом понимает, но... несколько с другой точки зрения.       Родион, как и свойственно ребенку, выросшему без родителей, с особой нежностью и заботой относился к Таисии Марковне, и с энтузиазмом согласился, втайне надеясь, что какое-нибудь обыкновенное чудо спасет мать его друга.       - Да хоть сейчас же.       - Было бы неплохо, заодно передайте от меня пожелания здоровья.       Вечером Олли возвращался домой с новой порцией крови в вакутейнере. Марта, не отходя от своего подопечного, там же, в палате, осмотрела привезенное сыном.       - Как долго она больна…? – Олли ответил на все интересующие её вопросы и с нетерпением ждал, что же она скажет. – Я ничего не вижу, - Олли разочарованно выдохнул. – Мы сделаем вот что: завтра привезешь мне кровь и матери, и сына. Что-то здесь не клеится.       - Что не клеится? С шефом что-то? – настороженно спросил Дмитрий с лестницы, ведущей в подвал.       Марта поведала ему о странной болезни женщины и о своих выводах. Ничего не подозревающий Дмитрий поговорил немного с Пуришкевичем, точнее, почитал его ответы, и спокойно удалился к себе. Только среди ночи он вдруг резво вскочил с кровати и побежал в коттедж к датчанам. Разбудив Марту, а потом и её сына, он попросил заново рассказать ему все, что касается той больной женщины. Внимательно выслушав, он попросил Марту сообщать результаты лично ему. Ведь если князь понял правильно, то по огромной и самой счастливой случайности они обнаружили энергетическую кормушку Распутина, или одну из них - это точно!       Утром Олли отправлялся на работу в сопровождении Дмитрия и Егора. Князь решил осмотреть Златослава – не является ли тот Любодаром. Ведь тогда мифическая болезнь его мамы станет вполне объяснимой, и, возможно, дополнительные анализы больше не понадобятся. На пороге их ждал Родион с выражением полной озабоченности на своем лице, надеясь на положительные результаты анализа, но Олли отрицательно покачал головой и в разговор вступил Дмитрий:       - Где можно увидеть вашего помощника?       - Златослава? Он дома. Последний выходной сегодня.       - Поехали.       - Куда?       - К Златославу.       - А..., хорошо, - с недоумением согласился Родион.       Они вошли в небольшую чистую квартиру на окраине Москвы. Чистую - по человеческим меркам. Дмитрий же отшатнулся, настолько помещение было сдавлено черным туманом. Не проходя в комнату, он начал «очищение». Окружающие с большим интересом следили за его пассами, и тому пришлось прерваться, чтобы попросить всех уйти, и Златослав повел всех на кухню поить кофе.       Дмитрий не успевал дробить облака, как они сразу же восстанавливались. Что-то здесь было явно не в порядке с противоборством ауры, и он уже понял, что его догадки верны. Это же подтвердил и Егор, когда тот вошел в комнату из кухни согласно кивнул головой, что означало, Златослав – Любодар. Тогда Дмитрий понял, что весь этот туман будет восстанавливаться и заявлять свои права на существование, пока сын будет рядом с матерью, хотя, кем эта женщина приходится юноше на самом деле, теперь является большим вопросом. Немного подумав, князь позвонил в медсанчасть и прикрепил к Таисии Марковне опытнейшую медсестру. Златославу же он приказал собираться и попрощаться с матерью на несколько дней. Тот хотел, было, запротестовать, но Родион его остановил и настоял подчиниться.       Пока он рассеянно собирался, прибыла Нина Павловна Дикая – семнадцатилетняя девушка, живущая больше сорока лет - невеста погибшего Степана Митрохина. Все мужчины, кроме Дмитрия, покинули квартиру, а девушка принялась проводить гигиенические процедуры с пациенткой, немного грустным голосом приговаривая ей добрые прибаутки, вроде «раз хлопок - повернулись на бок, два хлопка - поднялась рука...», и призывая женщину не стесняться опытную сиделку. Таисия Марковна вопросительно смотрела на девушку – ровесницу её сына и не понимала, откуда у той такие устоявшиеся навыки заправского работника дома инвалидов.       От непрерывной изнуряющей магии заряд Камней Дмитрия истощился, и тогда он попросил разрешения войти в комнату к больной. Нина расчесывала переодетую в свежую сорочку женщину и ожидала похвалы за проделанную работу, но Дмитрий лишь посмотрел на пациентку с тяжелым выдохом сочувствия. За его недолгий опыт Хранителя такой ауры князь не встречал никогда. Увиденное заставило его горько пожалеть, что истратил всю энергию на очищение дома, потому как сама женщина оказалась в еще более ужасающем состоянии. Нет, сейчас её глаза светились от теплоты и заботы, но все, что увидел князь зрением Хранителя – её лицо. Остальное тело же покрывала густая, нитеобразная тень. И эта тень не лежала рядом с ней на кровати в виде тумана, как в случае с Тицианом, нет..., эта окутывала женщину в плотный кокон вместе с головой. Дмитрий даже нахмурился, воображая, как тяжело больной даются обыкновенные движения конечностями. «Плохи дела», пронеслось у него. Князю стало не по себе, когда он видел, что тьма практически полностью поглотила Таисию Марковну, и поспешил на улицу.       Златослава он усадил к себе в машину, Родиона отправил обратно в Центр, а Егора – в особняк, и сразу же позвонил Олли:       - Свяжись с мамой, скажи, что загадки крови мы разгадали, и предупреди о госте. Златослав несколько дней поживет у нас, - потом он набрал номер Феликса с призрачной надеждой, что тот ответит. Ему повезло. – Где ты сейчас?       - Недалеко от «Архангельского», здесь есть крупный торговый центр Лер….       - Я понял. Беги в усадьбу, восстанавливай Камни – есть срочная работа. Я скоро буду.       С этими словами он сел за руль, вбил координаты «Архангельского» в навигатор, и поехал за другом. Златослав молчал и надеялся на лучшее. «Воспитанный юноша», подумал Дмитрий, и, чтобы занять время в дороге, он начал рассказывать ему о том, что случившееся с его мамой – некая несовместимость энергетик, и что ему нужно некоторое время пожить отдельно от неё, пока они с Феликсом все приведут в порядок.       - А вы и это умеете?       - Немного, - заговорщически подмигнул ему шеф.       Со своими типичными шутками и перепалкой князя вернулись в квартиру Таисии Марковны, оставив Златослава в машине. Лицо Феликса скривила гримаса отвращения:       - Как они умудряются здесь жить?       К ним навстречу выбежала Нина, грозно уперев руки в бедра:       - Пациентка спит. Кстати, у неё нормальные показатели.       - К ней можно? Мы не будем будить.       - Да, проходите, - согласилась девушка миролюбиво. – Кофе?       - Нет времени…       В комнате Феликс сморщился и втянул воздух через зубы:       - Что с ней? – с жалостью в голосе спросил он. Такого он не ожидал.       - Та же история, что у Екатерины и Кости. Помнишь про петли времени? Так вот, эта женщина и её сын – источники энергии для создания этих петель, Егор «прощупал» Златослава, промах исключен. Скорее всего, это их энергию использовал Лев. Смотри, пока был жив отец Златослава, их связь была не такой сильной, а когда его не стало, мир Таисии замкнулся на сыне, и началась «болезнь», - Дмитрий говорил тихо, чтобы не разбудить больную.       - То есть, если ты прав..       - ...а я прав...       - Прямо сейчас мы уничтожаем источник подпитки Рунора? - кто и слушал всё с невероятным интересом, так это Нина. Она видела Феликса впервые, и сейчас ей был интересен только он.       - Точно!       - Неплохо год начинается!       - Златослав поедет с нами, нужно будет отобрать у него силу, а портал есть только у нас в подвале. Приступайте, князь.       Даже при нынешнем могуществе Феликса, к концу дня у него осталась лишь капелька благодати. Явление обычное, но то, что это все было потрачено на одного человека, не укладывалась в голове.       Дмитрий уходил и возвращался несколько раз – кормил Златослава. Свои остатки он потратил на комнату Таисии Марковны, пообещав себе вернуться и закончить «очищение".       Полночь шептала о хорошем кофе и мягкой подушке, когда автомобиль князя въезжал на территорию особняка. Пока открывались ворота, Дмитрий заботливо взял Златослава за руку, а тот одернул, с испугом глядя на своего руководителя и усматривая в этом жесте его нечестивые помыслы. Дмитрий в голос засмеялся, а Феликс с интересом наблюдал за происходящим.       - Выйди из машины, - попросил он ошарашенного молодого человека. – Стой. Жди.       И Златослав стоял и ждал, хотя на самом деле ему хотелось рвануть на всей скорости – неважно куда, главное, в сторону города, а там разобраться несложно. Он был немало наслышан о репутации князей. Но там, в квартире, они спасали его маму, совершенно постороннего для них человека. И Злат успел преисполниться благодарностью к этим древним и благородным созданиям. Но теперь, после прикосновения Дмитрия, он не знал, что и думать. С одной стороны, он не хотел становиться очередной игрушкой в руках князя Романова, с другой - цена вопроса слишком велика, чтобы Злат мог выбирать: быть или не быть. Конечно, быть! Ради матери он готов на многое. А потому он послушно стоял за воротами и ждал неизвестно чего.       Когда машины въехали на территорию, Дмитрий попросил Егора не закрывать ворота, а Златославу сделал приглашающий жест войти. В глазах того стояла паника, он неуверенно подошел и удивился еще больше, когда не смог перешагнуть через железные рельсы ворот. Он в недоумении смотрел на Дмитрия, а тот подошел, снова взял Златослава за руку, только уже более требовательно, и свободно вошел на территорию вместе с ним.       - Теперь я здесь пленник? Только с вами за ручку можно передвигаться? – не переставал паниковать тот.       Дмитрий все ещё улыбался:       - Какой же ты молодой ещё, - это прозвучало не как комплимент. - Нет. Теперь ты можешь выходить и входить, когда захочешь. Пойдем в дом, смотри, Марта уже встречает. Она - мама Олли, твоего коллеги по Центу.       - Мама?       - Мама, а водитель Феликса – его папа.       Дмитрий успел проведать Владимира, прежде чем самому заняться размещением гостя в силу занятости Марты. Он одолжил юноше свой ноутбук, показал спортзал, бассейн и кинотеатр, Марта накормила гостя и напоила кофе. От неожиданной заботы Златослав расчувствовался и предложил ей свою помощь, клятвенно заверяя, что умеет делать по дому абсолютно все. Та лишь улыбнулась в ответ от такой чрезмерной «человечности» и отправила его отдыхать.       Днем позже Олли избавил Марту от доброй навязчивости Златослава, забрав его в Центр, где они продолжили работать над кровью охотника. И, возможно, этот день не был бы отмечен чем-то еще, если бы не возвращение Арины и Елены из Сочи, которого так ждал Феликс. По дороге из аэропорта, где он их встретил, князь видел, что семью Берестовых что-то волновало изнутри. Волнения эти были радостными, предвкушающими, приподнятыми и князь пытался разгадать повод. И только когда лимузин остановился у подъезда, Елена с каким-то незнакомым князю выражением лица слегка толкнула Арину в бок, и та спросила:       - Феликс, ты ничего не замечаешь? - князь придирчиво всматривался в её лицо. - Да ничего ты там не увидишь. Это мой плоский юмор. Сейчас я должна, по сценарию, поднять руку, показать помолвочное кольцо, и проорать «та-да-а-ам!», как в дебильном америкосном фильме, но я от него отказалась, это Тициан у нас - какой-то там европеец, а мы все русские…       - Ты… Ты замуж выходишь?! – улыбнулся Феликс, подняв брови.       - Есть такое, - «братец», хотела добавить она, но воздержалась из-за присутствия мамы.       Его лицо растянулось в улыбке безнадежности:       - У меня слов нет, - продолжал улыбаться Феликс, но ему стало по-настоящему грустно. – Так рано…, может, восемнадцатилетия дождетесь все же? Скоро ведь, в марте уже.       Неосознанно он хотел оттянуть тот момент, когда его единственная отдушина, его единственная сестра, его единственная… его единственное «всё», окажется в руках другого человека. Она ведь..., она ведь знает его совсем немного, то есть, по сути, не знает совсем. Скорее всего, эта неконтролируемая эмоция отразилась у него на лице, и Елена принялась его успокаивать:       - Тициан - хороший мальчик. Он любит Арину, какой бы она ни была со своими стремлениями и убеждениями. И она к нему относится не хуже. У них все взаимно, Феликс, а это ведь главное. У меня никогда такого не было, - откровенничала Елена. – В нашей с Рустамом паре я любила за двоих и придумала, что и он любит меня. Здесь все по-другому.       - Когда свадьба? – Феликс уже думал наперёд.       - Мы постараемся поскорее, чтобы без ущерба для учебы, и в конце я планирую сдать сессию целиком.       - Неисправимый прагматик, - хмыкнул Феликс. – Что ж, поздравляю. Я позвоню тебе чуть позже.       От Арины не укрылась нотка упрека, прозвучавшая в голосе Феликса. На этом они распрощались. Ол помог женщинам донести до дверей объемные дорожные сумки и довез шефа до ближайшей лесополосы, откуда Феликс решил «пройтись» до дома пешком. По пути он передумал многое – от желания ворваться в пекарню и прибить Тициана, до рассмотрения вариантов подарка для новобрачных.       Но на этом разговоры о свадьбе не окончились.       Поутру, следуя на базу из особняка, Дмитрий заехал в пекарню, чтобы поговорить с Алексеем и узнать, как дела у его новой подопечной - Тамары.       - Это вы не ко мне обратились, князь, - манерно протянул Лари. - У нас Вячеслав взял на себя роль не только кормильца, но и воспитателя юной помощницы. Он приносит ей еду…       - … не-е-ет. Я знаю, в каких случаях Нежный приносит еду. Там точно все нормально? – с ироничным недоверием переспросил Дмитрий, в этот же момент вспоминая слова Феликса о неизбежности этих отношений.       - Поверьте, лучше не бывает. Можете готовить презент на свадьбу. У меня глаз наметан. Кстати, о свадьбе, - его тон сменился на деловой. - Тиц предложение сделал Арине. Он просит, чтобы я поговорил с заведующей ЗАГСа - по своим связям ускорить мероприятие.       - Ну и?       - Ну и я думаю, что остальное они собираются делать сами, и никого ни о чем не просить. Кроме меня, конечно, - самодовольно уточнил он. - Я это к тому, что мне известно, насколько сильно Феликс любит браться за подобное и устраивать пышные сюрпризы. В человеческую бытность я этих разговоров наслушался немало. Так вот, здесь не тот случай, - Алексей серьезно посмотрел на Дмитрия. – Тициана это как следует обидит. Он, конечно, будет улыбаться и никогда не подаст виду, но в дальнейшем будет избегать вашего общества. Про Арину я ничего не могу сказать.       - Там то же самое. Они нашли друг друга. Феликс знает?       Алексей пожал плечами, лукаво посмотрел на князя и подумал, а не сообщить ли ему новостей? И не стал скрывать, надеясь вызвать… ревность?       - Мне Илья звонил… то есть звонит, регулярно.       - Узнаёт как дела?       - Не только. Он каждый раз находит разную причину, чтобы звонок был «строго по делу», - этим Алексей ограничился, а Дмитрий, искренне пожелав ему успехов в новых начинаниях, поехал на базу, по пути набирая номер особняка, чтобы сообщить новость другу. Тот точно оценит!       Феликс к телефону не подходил, как ответила Марта. А вернувшись вечером, Дмитрий застал Феликса, рассекающим пространство бассейна под водой в сумасшедшем темпе. Он понял, что его друг уже осведомлен о скорой свадьбе Арины, и не стал его тревожить, дав тому возможность выпустить пар.       С прибытием нового гостя жизнь в особняке изменилась. Златослав знакомился с Екатериной и Ольгой на кухне коттеджа, с открытым ртом слушая их историю, и добавочные реплики Олли по этому поводу. Он был поражен внутренней силой и милосердием обеих девушек, а позже с неподдельной нежностью укачивал детишек, имитируя губами их лепет. С его телосложением и балансировкой хоккеиста он легко управлялся сразу с двумя. Через время, глубоко задумавшись, он лежал без движения в своей кровати. В тот вечер он в превосходной степени осознавал свою незрелость во всех отношениях, что заставило его по-другому взглянуть на некоторые вещи. Например, на прощение. Златослав прощать не умел. Как бы ему ни нравилась его нынешняя жизнь, он до сих пор по миллиметру откапывал события того вечера, когда его убили, по крупицам восстанавливая картину произошедшего… чтобы отомстить. А нужно ли это? И зачем? И почему он вообще об этом думал? «Какие глупости. Можно ведь отпустить и жить дальше, посвятив себя чему-то ещё», сделал он вывод, забываясь сном.       Когда Дмитрий проснулся и последовал на кухню вслед за приятным ароматом, то чуть не споткнулся на пороге, увидев, как потягивал кофе свежевыбритый Пуришкевич. Как последовало из отчета Марты, один-единственный мудрёный отдел ствола ЦНС не хотел восстанавливаться, но, в случае вежелей, неразрешимых проблем не бывает, и вот уже Владимир сидел за спиной Марты, сосредоточенно перебирающей банки с разноцветными крышками в шкафу, и благодарил Бога и Феликса за эту кудесницу.       Дмитрий крепко пожал руку и обнял шефа:       - Берегись своих желаний, да? Заново родились, в прямом смысле! Рад. Неимоверно рад видеть вас снова в строю.       - Ребят, я не знаю, что говорят в таких ситуациях, но… у меня слов нет. Со мной такое впервые. Если бы не вы, я не знаю…, - Пуришкевич не заплакал, но выражение его лица было намного красноречивее любых слов и эмоций. – Куда мне теперь? Подготовился, блин…       - Мы с Феликсом решили расконсервировать вторую часть дома. Специально для вас. Осталось полтора месяца, поэтому, я думаю, нет смысла ехать куда-то ещё. У нас и гостей-то немного. Так что можно не удаляться в ту половину. Можно жить по соседству с нами.       - Нет, Дмитрий. Я хочу побыть один.       Пуришкевич с большой благодарностью согласился остаться и выслушал от Дмитрия последние новости.       - Получается, нам с Галеевым нужно налаживать новый тесный контакт и теплые отношения.       - Зачем он вам? То есть нам?       - А где ты возьмешь кровь даросста для патронов? А она понадобится, рано или поздно, когда формулы расшифруют.       Пуришкевич был в первую очередь безусловным стратегом и боевым командиром, что он и продемонстрировал только что. Дмитрий же, глядя на белую стену снега за окном, рассматривал в голове варианты «предложения руки и сердца» для Рината, но на ум ничего не шло. К Феликсу обращаться было занятием бесполезным – у него сейчас своих проблем хватало выше головы. Распрощавшись с Владимиром до вечера, князь поехал на базу. В конечном счете, его главной задачей на ближайшие дни был Златослав. Все остальное он решит потом.       :::::       Илья Воронцов был простым деревенским юношей – и по внешности, и по характеру. Ростом выше среднего, широкоплечий, с развитой мускулатурой труженика и крупными ладонями. Он был обыкновенным – курчавым, русым и голубоглазым, абсолютно славянский типаж. Если рассматривать черты его лица по отдельности, то они были идеальными – открытые глаза, длинные, хоть и светлые, ресницы, крупный рот с четко очерченными губами и ямочка на подбородке. Широкие скулы, прямой тонкий нос среднего размера, ровные белые зубы и мальчишеская улыбка – все это вместе создавало некий дисгармоничный ансамбль, который только добавлял мужественности его облику. Илья мог бы быть обаятельным, даже, но совершенно не умел «подавать себя», поэтому оставался достаточно самобытным. А с фигурой молодому человеку действительно повезло – все в ней кричало о щедрых природных дарах, от широких плеч и узкой талии до стройных ног и крепких ягодиц.       Стрелять Илья умел всегда, сколько себя помнил. Зимой они с отцом охотились на зайцев, а осенью – на уток, и поэтому, попав на базу, он без сомнений записался в отряд снайперов. В их немаленьком и процветающем поселке семья Воронцовых считалась образцовой и обеспеченной. У Василия – его отца - был собственный КАМАЗ-самосвал, у матери – огромный огород и небольшое подворье скота. И деньги, и продукты в доме водились с избытком. В машинах, как и в садоводстве, Илья разбирался превосходно, и всегда мечтал о собственном тепличном хозяйстве, когда подрастет. И вот Илья подрос, и в четырнадцать лет его первое стойкое и осознанное сексуальное возбуждение было обращено не на девушек, а на одноклассников, купавшихся в реке.       Три дня он не выходил из комнаты, исследуя интернет, кляня себя и не зная, что сказать родителям. Но семья была очень сплоченной, и он не стал молчать, когда впустил мать в комнату и доверился ей. Она все восприняла нормально, успокоила сына, но когда Илья следующим утром ушел в школу, она залилась горькими слезами, поведав обо всем отцу. Василий, как мог, утешал её. Она перекрестилась, но внутри продолжала горевать.       Совпадение ли, закономерность ли, но через полгода у Аллы случился сердечный приступ. Отец не простил сына, скандалил и крепко выпивал. Он снес в ломбард компьютер и ноутбук сына, а позже продал и своего кормильца - КАМАЗ. Илья понял, что это последняя стадия обнищания их семьи, бросил школу и подался в город на заработки.       Ему было пятнадцать.       Через полгода он познакомился с Ричи, и они сразу стали любовниками на радость Алисе, которая терпеть не могла своего мучителя, но никуда уйти не могла. Ричи быстренько сделал молодому подопечному новые документы, права и пристроил водителем в один из банков. Еще через год Ричи открыл Илье секрет своей сущности, а через некоторое время тот дал согласие на инициацию. Когда же в его распоряжении появились первые значительные деньги, он сразу вылечил отца, потом отремонтировал сараи, купил ему для начала птицу и кое-какие корма. Когда дело пошло на лад, и отношения у Василия с сыном возобновились, Илья приобрел телочек, бычка, индюшат, и небольшой трактор для вспахивания осиротевшего огорода.       Отец трудился, не разгибая спины, и со слезами на глазах постоянно выпрашивая прощения у сына, который помогал ему во всем. Илья только отмахивался, чувствуя, тем не менее, за собой вину. Прошло два года вечножития, а Илья так и остался открытым и честным, не терпящим обмана и интриг, молодым человеком.       Так что же он мог предложить богатому, искушенному и избалованному Алексею, с которым познакомился в Новый год? Надо признаться, что невысокий темноволосый парень понравился ему сразу, и не просто понравился – он впервые захотел заботиться, опекать и оберегать. Но когда увидел, что сердце того занято, то решил даже не пытаться. Да и как состязаться с самим Дмитрием Романовым?       Но все же он не мог не думать о нем…, цепкий взгляд карих глаз из-под длинной черной челки преследовал его воображение, а красивые влажные губы шептали на ухо всякие непристойности самым соблазнительным голосом. У Ильи на уме были сотни сценариев пошлых непотребств, которые он мечтал сотворить с Алексеем, но в телефонных разговорах предлагал ему лишь крепкую дружбу, свое плечо в любой момент, и готовность быть всегда рядом и заботиться, постепенно внушая тому чувство защищенности.       Алексей же обычно мало слушал, о чем ему говорит очередной поклонник, мечтающий его «поиметь» во всех смыслах, но искренность и теплота в голосе Ильи заставили его не только запомнить имя, но и узнать через Нежного, что это за инопланетный воздыхатель, который не предлагает сразу же прыгнуть в койку и не просит купить ему «бэ-эм-вэшечку, хотя бы трёшечку, а то Алеше ведь все понравилось». И, конечно же, он не мог признаться даже себе во внутреннем отклике на это предложение.       Производственные процессы на базе шли своим чередом. Илью назначили водителем, закрепили за ним транспорт – "аурусовский" минивэн, чтобы возить работников бухгалтерии, и тот, соскучившись по карим глазам Алексея, попросил разрешения отлучиться. На «адаптации» подобные отлучки были запрещены, но в силу его новой должности ему разрешили съездить по своим делам во время перерыва. Мокрый снег падал огромными хлопьями, и крещенские морозы были ещё только впереди, а пока погода была просто потрясающей.       Подъехав к пекарне, Илья увидел, как Вячеслав расчищает подъездной путь. На двери висела табличка «ЗАКРЫТО», но дверь была не заперта. Он попросил охранника пригласить Алексея, а сам отправился в машину, чтобы было меньше соблазнов обнять и закружить своего пекаря прямо под этим чудесным белым снегом. Тем не менее, он снова выбрался наружу, когда Алексей показался на улице в своей белоснежной форме. Они пожали друг другу руки и обнялись, а Илья, соблазнившись, удерживал объятия чуть дольше положенного.       - Давай сядем в машину, а то Валентина Афанасьевна сейчас откроет окно и будет браниться, что мы «вон какие бледные и замерзшие», – с улыбкой предложил Алексей.       - Тебя не потеряют? – спросил Илья, открывая дверцу перед Алексеем.       - Нет, у нас обыкновенный человеческий перерыв на обед, - Алексей, как истинный автолюбитель, рассматривал салон изнутри. – Хорошая машина, не зря купил, у меня седан такой же.       Илья, ничуть не смутившись, поправил его:       - Мои покупки еще впереди, это служебная.       Каким бы оптимистичным ни был голос Ильи, Алексей почувствовал его растерянность и отметил свою бестактность. Он поспешил перевести тему:       - Так что ты надумал с учебой: останешься экологом или будешь переводиться? – и Илья поведал своей зазнобе о планах обзавестись промышленными теплицами и посвятить себя цветам и овощам.       Пока он об этом говорил, глаза его загорались и смотрели куда-то вдаль, словно бы он уже видел ровные ряды парников и лично снимал первый урожай. Алексей залюбовался таким рвением. Разумеется, Илья все больше нравился ему, но ещё он восхищался порывом и азартом, полетом вперед к своей цели. Ему, Алексею, «сбыча мечт», как сказал бы Тициан, уже не грозит. Разве что, князь Романов созреет, но это совсем не то, что начинать с нуля и гордиться достижениями в делах. Он это точно знал. Ему вдруг захотелось стать участником этого марафона, захотелось даже больше, чем он сам того ожидал и больше, и чем он когда-либо хотел помочь Тициану. Когда Илья закончил свой рассказ, Алексей показал на дверь пекарни, откуда появились Вячеслав и Тамара:        - Смотри. Ребята на перерыв пошли. У них большое будущее.       Илья, не отрываясь, смотрел на Алексея. Свое будущее он связывал только с ним. И вот именно в этот момент, в облипшей снегом машине он должен был что-то сказать или сделать, именно сейчас был «тот самый» момент, но он уткнулся лбом в руль, пытаясь взять под контроль свое возбуждение и посчитав, что своим напором спугнет Алексея и больше никогда не сможет его видеть. А к этому он готов не был. Тогда Алексей попросил его тихим голосом:       - Посмотри на меня.       Илья поднял глаза и почувствовал себя картонной коробкой под асфальтовым катком.       - Целуй.       Он не верил своим ушам, но медленно наклонился к Алексею и едва дотронулся губами до его щеки, удерживая свои губы в миллиметре от его кожи. Теперь уже и Алексей не смог устоять, и он смял в ладони рубашку Ильи и подставил губы вместо щеки. Удовольствие проходило по телу Ильи тяжелыми, сладкими волнами, натягивая и без того перевозбужденные, перегруженные ощущениями нервы.       В магазине «Колобка» перерыв ещё не закончился и Людмила Михайловна, по обыкновению, проводила влажную уборку – мыла пол. Её внучка, только что пришедшая с учебы, помогала бабушке и протирала стекла и ручки дверей. Тициан вытирал прилавки, а Валентина Афанасьевна ещё не успела уйти и допивала чай.       В это же самое время, по пути из города в поселок, Лев, он же Рунор, подумал купить свежей выпечки. Подъехав к пекарне, он сморщился от трех одинаковых "Ларгусов" с безвкусными, как ему показалось, эмблемами. Он смел снег со своей машины одним щелчком пальцев, потом усердно топнул, отряхивая с подошв все тот же налипший мокрый снег. Разглядев целующихся парней в машине напротив, он брезгливо фыркнул и пробурчал: «Педики», и поспешил в магазин, не обращая внимания на надпись на двери. Не дойдя до порога, вернулся в машину, что-то взял, и снова пошел за хлебом.       Губы Алексея были для Ильи самыми сладкими, самыми желанными. Ещё немного, и никто из них уже не смог бы остановиться.       - Постой, - шептал Илья сквозь поцелуи. – Это неправильно.       - Все правильно, глупый. Отпусти себя, я ведь не девственница, - так же отвечал Алексей.       Илья резко оттолкнул его:       - Да, не девственница, но ты для меня и не тот, кого можно запросто отодрать в машине.       - А чего ты хочешь?! – вспылил Алексей, злорадно усмехнувшись. – Марш Мендельсона и кольцо на пальце?       - Было бы неплохо, - неожиданно согласился Илья, - как результат. А пока мне хотелось бы привести тебя куда-нибудь на свою территорию, - Илья целовал тонкую шею Алексея, - самому тебя раздеть и …       И в этот момент раздался душераздирающий крик Людмилы Михайловны.              ГЛАВА 16              - Смерть наступила мгновенно, - констатировал судмедэксперт.       Здесь же следователь допрашивал Валентину:       – Расскажите, что вы видели.       Недавно пережившая смерть своего шефа, Валентина, казалось, должна была хвататься за сердце и глотать капли, но женщина была на удивление спокойна, как и её дочь, и рассказывала все по порядку и по существу, начиная с закрытия магазина на перерыв:       - … нам нужно было открываться через пятнадцать минут. Ну, когда высохнет вся влага, мы каждый день так делаем. А тут он заходит, Лев этот.       - Он часто у вас бывал?       - Я не знаю, я бухгалтер, - Валентина замолчала.       - Говорите-говорите. Что было дальше.       - Только он порог переступил, сразу же поскользнулся, и я думаю: «Ну все, инвалидом останется мужик», пол ведь бетонный, да за кафелем, подогрев-то мягкости не добавит, - серчала Валентина. - А он рукой в воздухе повел, наверное, равновесие удержал и выматерился на мокрый снег. Выпрямился, поправил одежду и пошел к прилавку.       - Постойте. Он же видел, что магазин закрыт?       - Да. Табличка висела.       - Почему вы не предупредили его, что не отпустите товар?       - Я не продавец. Но даже если бы и была, все равно не успела бы. Все произошло слишком быстро.       - Хорошо. Дальше.       - Что дальше?       - Все по секундам до момента падения.       - Ну так он сделал два шага и ка-а-ак полетел спиной назад, ноги вверх, голова вниз, руками машет. Хотел удержаться за дверь, а она же ж влажная еще. Так она и открылась, а он прямо головой о порог. И все так быстро, так быстро, - сбивчиво объясняла Валентина. - Мама швабру выронила, и кричать начала. Маняша, дочка моя, тоже испугалась, к нему подбежала, а там лужа крови по порогу растекается. Я сразу к вам звонить и в «скорую», - Валентина не сказала, что в первую очередь она позвонила Дмитрию.       Стоя в стороне и слушая версию Валентины, Дмитрий нервно пытался дозвониться Феликсу. Рядом стоял растерянный Илья и ещё более ошеломленный Алексей. Тициан привычно сидел за прилавком с таким лицом, будто на его глазах никто не умирал, а он просто заскучал без покупателей. Маня деловито протирала свою витрину, и выставляла свежую выпечку. Словом, вела себя так же, как и Тициан. Тамара льнула к Вячеславу, сдерживая себя от порыва наброситься на кого-нибудь из-за запаха крови. Дмитрий видел, как Нежный сжимает её ладонь, и слышал успокаивающие глупости, которые тот шептал ей на ухо.       Умер один из последних Руноров, а вокруг ничего не происходило. Ни-че-го! Дмитрий, засмотревшись на лопату, оставленную Вячеславом, пытался сделать лишь одно: во всех присутствующих разглядеть убийц – трех Богатырей, и не мог выстроить в голове алгоритм расчета. Допустим, трех коней он заприметил ещё на входе - это служебные машины пекарни, а вот Богатыри… слишком многие были рядом в этот момент. Но то, что роковое падение мага это их рук дело, князь не сомневался. Лев был низок и худощав, и даже под весом своего тела не мог удариться и сразу умереть. А тут даже череп проломлен. Не удивительно, что полиция придирается к каждому слову.       Дмитрий сделал знак Вячеславу на внушение добрым офицерам, а сам продолжил размышлять. Опираясь на русские сказки, перед ним, теоретически, стояли двое из них – Алексей и Илья. Третьего найти будет несложно. С другой стороны, вспоминая слова Андрея, что Богатырями могут быть даже юноши и девушки – главное, чтобы ездили на машине, пусть и с водителем, можно было посчитать всех, кто когда-либо катался на "Ларгусах", в том числе и водителей. Ещё один пример складывался со слов Пуришкевича, что на приграничье живут смелые люди – настоящие герои и Богатыри. Тогда сюда вмещались Валентина и Маня. В четвертой версии предполагалось все сжать до размера самого́ места происшествия, где в тот момент находились три женщины и Тициан. Окончательно запутавшись в предположениях, князь позвонил Егору и попросил его прийти и вычленить древних славянских героев, пока истерия не сошла «на нет» и энергию можно было бы ощутить яснее.       Илья же наблюдал за Алексеем и видел, как мужчина, еще минуты назад желавший его, плавился под взглядом другого, и мечтал о том, чтобы все поскорее завершилось. Глядя на то, как при виде князя Алексея начинала бить крупная дрожь, Илья, подписав протокол опроса, уехал на базу.       «Идиот! Возомнил о себе! Там, скорее всего, десятки лет ожидания! Дебил, б…», злился он на себя.       Прибывший на место Егор подходил к каждому, сочувственно беседовал, но ровным счетом ничего не ощущал и только пожимал плечами. Дмитрий не паниковал в ответ. Ведь если умер Рунор, то в Слави сегодня праздник, и Андрей, напитавшись силой, непременно появится. Оставалось найти Феликса. Слишком много новостей, а еще даже не вечер.       :::::       В первую очередь, по возвращении домой из города, Феликс долго пил кофе с Пуришкевичем. Ему было искренне жаль этого закаленного боями солдата, потому что все произошедшее стало для него тотальным поражением в битве за жизнь. Аналогию можно было провести с тем, как старый воин, пройдя множество битв, будучи смертельно раненным и выжившим, вернулся домой и до смерти подавился булочкой, внезапно задохнувшись. И пусть Пуришкевич выстоял, но фатализма в его речи стало куда больше, а игривое «так сказать» бесследно исчезло. Феликс не стал тянуть и с разговором об Ольге. Они договорились, что через месяц совместного проживания, они громко и скандально разведутся, но пока они будут вместе, то должны будут показаться во всех печатных и интернет-изданиях о светской жизни. Владимир теперь смотрел на все философски, и в некоторой степени даже был рад за Ольгу. «Эта девочка выстрадала свою любовь», думалось ему.       Позже, в бассейне, его практически настиг Дмитрий, и чуть ли не принудил поговорить с собой, рассказав обо всем, что произошло в «Колобке». Феликс до сих пор не знал о случившемся, так как в этот день путешествовал пешком и не проезжал мимо пекарни, где все ещё толпился народ с пересудами. Он обеспокоился лишь тем, как всё это перенесли его работники, а Дмитрия спросил:        - А о чем ты, собственно, переживаешь? К чему такая срочность? Тебе так необходимы Богатыри? И зачем? Если обнаружим следующего Рунора, отвезем его в пекарню, пусть самоубьется в печке, или какие еще способы остались, - Феликс говорил эти и другие слова, подплыв к бортику, но находясь далеко от сути всего происходящего.       - А если кто-то из троих уволится? Нет. Я должен знать в лицо этих дистанционных убивашек, - Дмитрий сделал паузу и с подозрением прищурился. – Ты об Арине так красноречиво молчишь? Я говорил об этом с Алексеем. Он попросил нас не вмешиваться в подготовку.       - Что?! - гневно переспросил князь.       - Ради Тициана...       - Не вмешиваться? Вот и отлично! – он резко впрыгнул из воды. – В таком случае, я вовсе не пойду на это торжество союза макарон и уч-пуч-маков.       Казалось, Феликс долго о чем-то размышлял и вот теперь вынес свой вердикт, который не подлежал апелляции. Дмитрий смотрел, как его друг нервно накинул халат и размашистым шагом удалился в спальню, где его ждала женщина. У него все еще теплилась сумеречная надежда, что Феликс останется обеими ногами на земле, заведет новые отношения, и со временем забудет о Константине. И когда-нибудь… настанет момент… и Дмитрий откроет ему свои тлеющие чувства, чтобы разжечь огонь….       Об этом он мечтал всегда, этим он жил, а пока ему необходимо срочно увидеться с Андреем, и он тоже поспешил уединиться.       :::::       С блаженной улыбкой на лице Дмитрий кормил осторожную арктическую лисицу. Песец медленно зубами стягивал с его открытой ладони еще трепыхающуюся тушку рыбы, то и дело опасливо поглядывая на кормильца. Сам же князь был одет в одну рубашку и легкие брюки, стоя посреди заснеженного Шпицбергена. Сквозь снежный туман показалась санная повозка - Андрей приехал в собачьей упряжке.       - Могу позволить, - масленым голоском протянул тот.       Андрей как-то говорил о присутствии живых существ во время сновидения. Это требовало дополнительного расхода манны, и поэтому раньше их встречи проходили в безлюдных и пустынных местах.       - Почему ты не приходишь, когда нужен мне больше всего? – упрекал он Андрея за то, что тот не явился к нему прошлой ночью.       - Дмитрий, ты важен для меня. Важнее многих, но я не могу заниматься лишь тобою.       - Ладно…       - Постой. Прежде, чем ты скажешь что-либо, дай поведать тебе об изменениях у себя. Мне редко удается похвастать. У нас теперь чистота и порядок: сколько у меня сил, сколько возможностей, все души на месте, комнаты…       - Это все из-за смерти Рунора?       - Да. Миры окрепли. И это полностью заслуга Хранителей!       - Андрей, я не за похвалой пришел. Мы нашли сына-Любодара и его мать.       - О как!       - Юноша оказался вечником, живет пока у нас. Его нужно лишить силы и воссоединить с матерью.       - А кто его обратил?       - Случайно вышло: врач спортивной команды, он – вечник, и всем своим подопечным давал кровь, а одного из них случайно убили.       - Нет, Дмитрий, если кровь и попала к нему случайно, то убили его точно не просто так, ведь в двадцать пять конфликт его биополя с матерью перестал бы существовать.       - И кто-то бы в этом крайне не заинтересован. Им ведь чрезвычайно важен этот perpetuum mobile.       - Верно. Разбирайтесь. С вашими стремительными успехами на ниве «лечения» Яви перестану успевать за всеми процессами.       - Какого лечения?       - Потом объясню. А по поводу мальчишки – все, как обычно. В полночь – Кот-Баюн, клинок и утром разбудить, а клинок забрать. Завтра же и сделаем.       - Хорошо.       - Скажи Феликсу, что вы неплохо потрудились во имя Слави.       - Да мы и не делали ничего.       - Ошибаешься. Феликс – эпицентр, а ты – его якорь. Если бы он по-прежнему юлой крутился по России, ничего не вышло бы.       - Послушай, мы так и не знаем Богатырей в лицо. В момент смерти Рунора внутри магазина находилось четыре человека, и вне здания – ещё семь кандидатов.       - А ты сам видел этих людей сразу после происшествия? - Дмитрий согласно кивнул. – Вспоминай, кто из них вел себя странно. Понимаешь, Богатыри прямо в тот момент исполнили свое предназначение, и должны были испытывать чувство облегчения. Они могли быть немного усталыми, безразличными и спокойными.       - Понял. Это важно….       :::::       Несмотря на необычные коллективные симбиозы, и в пекарне, и в Центре, процессы шли полным ходом. Олли и Златославу удалось выделить нужный ген и определить основные характеристики крови охотников. Чуть медленнее, чем хотелось бы, но кровь теперь успешно отсортировывали согласно полученным данным. Родиону удалось привлечь одну из спортивных команд города для пробного донорства в их Центр совместно со съемочной группой регионального телеканала, за небольшую плату, разумеется, и на следующий день этот репортаж вошел в серию программ на местном спортивном канале, а также ролик растиражировался в интернете. Речь в нем шла о команде, об их желании помочь людям, но о самом Центре не было сказано ни слова. Тем не менее, на следующий же день на Родиона свалился целый шквал звонков от тренеров и менеджеров разных команд с желанием стать донорами. Теперь вопрос дополнительного персонала встал сам собой. Родион рискнул и запросил в отделе кадров на базе сразу троих помощников.       Маня и Тамара, в свободные от учебы дни, вместе порхали по кафетерию, наводя идеальный порядок и придумывая все новые и новые способы красивой нарезки булочек и караваев. В свободное же время они сидели за столом с палочками для еды, и, глядя в планшет, постигали тонкую науку поедания суши и роллов. Алексей всеми силами, и немного нехотя, если честно, помогал единственному своему другу готовиться к свадьбе, которая была назначена уже на 2 февраля. После торжества у молодоженов планировался медовый месяц, и Ол заранее попросил Ольгу подменить Тициана на время его будущего отъезда.       Арина пыталась дозвониться до Феликса, но Марта отвечала одно и то же – он не желал с ней говорить. Тогда, под предлогом передачи пригласительных билетов, она отправилась в поселок. Феликса дома не оказалось, и ей пришлось томительно ждать до самого вечера, когда он, опустошенный и уставший, вернется из города, а пока же она пригласила всех жителей особняка на свою свадьбу.       - Без вас меня бы никогда не было в нынешнем виде. Вы мне очень дороги, - неожиданно и как-то по-взрослому призналась она Марте, отчего та расплылась в нежной улыбке и обняла девушку.       Без лишних вопросов и предисловий, в традиционной манере Арины, она начала тяжелый разговор с братом:       - Здесь пригласительные.       - Отлично. Я думаю, смогу выделить час для посещения процедуры регистрации.       - Феликс, я не буду выяснять причины твоих обид. Наверное, я сделала что-то не то. Я, конечно, подумаю над этим, но, предупрежу заранее, что вряд ли догадаюсь. Поможешь?       - Послушай, ты со своим будущим мужем отвела для меня роль гостя на этом мероприятии. Так чем же ты озабочена? Моим бездействием? Сами просили.       - Хорошо. Я поняла. Надеюсь увидеть тебя хотя бы в числе гостей, - сухо произнесла она.       Феликс молчал, а она была не сильна в объяснениях, и с тяжелым сердцем покинула особняк, дошла до пекарни и вызвала такси.       На что же злился Феликс на самом деле?       На то, что снова остаётся один и перестаёт быть для кого-то особенным, единственным и самым лучшим. Эта девушка в кратчайшие сроки сумела завоевать его сердце и поселиться там, совершенно не спрашивая разрешения и периодически требуя чай с веганским печеньем, и он только поощрял её присутствие у себя внутри. Феликс не понимал всей этой свадебной спешки и ему были чужды юношеские порывы. Он судил по себе: даже в отношениях с Константином он вел себя аккуратно и очень осторожно, потому что рассчитывал на вечную любовь. Нынешний же сумбур, по его мнению, не приведет ни к чему хорошему. Феликс не оставит Арину. Никогда не оставит. Но на этом празднике детской любви она будет без него - в этом он ей не товарищ. Он не сможет вот так запросто передавать её в чужие руки и при этом улыбаться и делать вид, что безмерно этому рад. Не сможет...       Дмитрий наказал Олу присмотреть дом неподалеку, и приобрести его в качестве подарка молодоженам от всех жителей особняка. Кроме того, он поручил ему ещё одно задание – любыми путями вручить Елене сумму в два миллиона рублей.       - Победа в очередном конкурсе?       - Ол, придумай что-нибудь.       - Хорошо. Насчет остального: все Андерсены тоже внесут свою часть финансов в этот подарок, пусть и не самую значительную, - упрямился Ол, а Дмитрий с улыбкой соглашался, зная европейскую педантичность в таких вопросах.       С каким-то небывалым доселе рвением Феликс путешествовал по городу, иногда встречаясь с Дмитрием на одном из объектов и объединяя усилия. Он не рассказывал другу, какое множество оттенков он различает у черно-синих облаков над зданиями, насколько «разговорчивы» с ним тучи и насколько живым и единым организмом они являются на самом деле. Теперь он уже не рассекал туман, бесстрашно кидаясь в его самую середину, как это бывало раньше. Теперь он точно знал, что до этого дня ему чрезвычайно везло, и что на самом деле такой туман способен с легкостью поглотить его силу, впитать в себя и тем самым расширить свои щупальца. Феликс видел, как потоки чужой людской энергии осветленными нитями протягиваются в самый центр тучи. В сумерках или темноте это зрелище завораживало, а ненасытный и жадный черный организм питался, вытягивая из людей последнее. Такие огромные «вампиры», как называл их Феликс, попадались реже остальных, но все же теперь он задерживался в городе до самой темноты, забирался на крышу высотки и всматривался в пространство, отыскивая именно их.       Дмитрий всего этого не видел, а Феликс и не рассказывал. Несколько дней подряд он упорно сражался с одним «вампиром», растрачивая на него все свои силы, в том числе и физические, и в последний вечер, окончательно «очистив» здание, он решил дать себе отгул и выходной.       Проснувшись после обеда и почувствовав себя вполне отдохнувшим, князь облачился в домашний халат и прошел в рабочий кабинет, где Ол показал ему проекты и объяснил задачи, с которыми их концерн будет представлен на Международном Экономическом форуме в конце мая в Санкт-Петербурге. Внезапный звонок Марты прервал их обсуждение. Девушка сообщала мужу о загадочном госте, который хотел видеть Феликса. Эти слова были адресованы Олу, и только Олу, и князь вообще не должен был слышать их, и уж тем более бежать на улицу. Но разве кто удержит самого Юсупова?       Он даже не понимал, сколько времени прошло, пока он стол у открытых ворот и рассматривал визитера. Немного привело в себя появление Дмитрия и его полные недоумения фразы:       - Не может быть!!! Кто вы?! Егор, немедленно уведи Феликса!       Егор, сам засмотревшийся в монитор, моментально подхватил князя и понес в гостиную. Марта принялась порхать над ним, а он так и продолжал сидеть и смотреть в одну точку. Тогда она отнесла его в комнату и уложила в постель.       - Я... Вы, должно быть, слышали обо мне. Хотя..., вряд ли он хвастал мной. Я Роман Михайлов, брат Константина. Родители и нотариус мне сказали явиться по этому адресу о вопросах наследства. Я задержался немного. Дела…, - растерянно ответил он Дмитрию, протягивая руку для знакомства.       Только сейчас Дмитрий различил грубоватый голос гостя, небольшую поперечную складку на переносице, что непременно добавляло излишней мужественности и хищности его совершенному лицу, и глаза… они не были таким наполненными, как у его покойного брата. В остальном же он был полной его копией.       - Проходите внутрь, - пригласил Дмитрий.       - А этот человек в халате, наверное, это партнер Константина?       - Верно.       - У него что-то с волосом, и лицо... не думал, что брату нравятся мужчины, ещё и настолько зрелые.       - Да, он столетний вежель и Любодар, внушает людям приказы и пьет их кровь. Егор! – позвал Дмитрий. – Побеседуй с Романом.       После внушения гость с охотой и благодарностью пил кофе, сидя в гостиной, а заметив рояль, произнес печально:       - Здесь все дышит его страстями…       - Почему вы не общались?       - Я рано понял свою сексуальную ориентацию. Позор для отца, стыдоба для матери. Я просто сбежал от проблем. Уехал в Европу. Там, кстати, тоже было не настолько толерантно, как принято считать, но я никогда не жаловался и не строил из себя жертву. Просто работал на износ, и у меня все получилось, только времени для родных… его практически нет, - Роман всматривался в интерьер. – А как я могу познакомиться с мужем Константина? Очевидно, что это не вы. Взгляд не тот, - Дмитрий сослался на занятость Феликса и проявил гостеприимство, тем самым сменив тему.       - Что ж, если вы проездом, можете остановиться у нас, пока вы с нашим помощником завершите все дела по оформлению наследства.       - Нет, я уже поселился у Натальи.       - Тогда, прошу пройти в кабинет, я познакомлю вас с нашим поверенным.       Разумеется, Ол знал о близнеце, но и предположить не мог, что он явится в особняк. И даже понимание того, что в кабинете находится не Константин, не могло отвлечь присутствующих от разглядывания такого родного лица. После всех обсуждений, которые велись на немецком языке, так Роману было проще, был достигнут консенсус. На первом этапе Ол предложил ему деньги за выкуп здания, но дело было в том, что Роману не нужен был особняк, переоборудованный в пекарню, ведь при продаже это была бы большая сумма, но единовременная. Тогда обсудили арендную плату, мол, "Колобок" будет арендовать площади у Романа. Здесь танцовщик тоже морщил нос:       - Если вы съедете оттуда со своим бизнесом и оборудованием, кому нужны будут эти голые стены цеха? Там и жить-то теперь нельзя.       Ол выслушивал все доводы, не понимая, к чему ведет его собеседник. Оказалось, все просто:       - Я хочу долю в этом бизнесе.       - Очень по-европейски, - улыбнулся Ол.       - Поймите, я не настаиваю. У меня ведь есть лишь те права, которые четко ограничены завещанием, поэтому, если вы согласны немного отойти в сторону, я подпишу отказ от наследства и договор о долевом участии. Я живу не в России, поэтому просто оставлю вам номер счета для отчислений, а с периодичностью определитесь сами.       - Неплохо. Думаю, мы согласимся. Отчисления акционерам у нас проводятся раз в три месяца, но… должен вас предупредить: вы их не увидите ещё около года, - Ол рассказал, какие кредитные обязательства взял на себя «Колобок». – Всю прибыль акционеры инвестируют обратно в производство не из-за своей прихоти, а из-за необходимости.       - Знаете, я хоть и «плясун», как меня называет отец, но даже я понимаю, что у Константина не могло быть такого огромного дома в собственности, и это чей-то щедрый подарок. Я не могу претендовать на него из человеческих соображений, но и в силу своей практичности, не могу отказаться от всего, - на его глаза навернулись слезы. По всему поведению и разговору этого человека было видно, что ни одна копейка в этой жизни не далась ему легко. - Пусть моя доля будет пока небольшой и размером с зарплату ваших работников. Дальше – больше. Наверняка, пекарня была его мечтой. Одной из многих, о которой мне ничего неизвестно. Я просто хотел бы в этом участвовать.       - Хорошо. Обо всех условиях и многом другом вы прочитаете в договоре. Я отправлю вам его, как только мы с Феликсом обсудим ваше предложение. У меня все. Я вам позвоню.       - Хорошо, - Роман пожал руку Олу и вышел из особняка.       Пришел в себя Феликс или нет, но все наблюдали следующую картину: в халате и тапочках, с огромными камнями на металлическом ошейнике, он шел по снегу в сторону бассейна. Он вел себя так, словно бы у него внутри поселилась навязчивая идея, и именно сейчас, и именно в этот момент он воплощал её в жизнь, а любое внешнее вмешательство могло лишь разрушить все его устремления.              ГЛАВА 17              «Я должен его вернуть, должен! Любой ценой!», думал Феликс, когда очнулся и Марта поведала ему все подробности. Он забыл обо всем, что происходило вокруг него в эти дни. Князь вдруг ясно увидел перед собой всю свою жалкую жизнь, представшую перед ним сценой театра. Той сценой, где все декорации, олицетворяющие окружение князя, стояли перед ним, скрывая главного героя. Они стояли долго, никем не тревожимые.       И теперь, с визитом Романа произошел взрыв.       Картонная Марта в фартуке и с чашкой кофе отлетела, снося по пути сидящего в кресле Пуришкевича. Дмитрий со своим клинком, разрываясь на части, падал так стремительно, что потащил с собой и Ольгу в красивом черном белье. Все превратились в кучу хлама, открывая для Феликса дорогу к тому, кого они так тщательно прятали за своими спинами – обритого наголо изнасилованного юношу с вынутым сердцем. Болезненная принадлежность Феликса Константину оголила нервы, выпотрошила чувства. Весь блестящий и цветной серпантин, свисающий сверху, распрямился и стал безрадостным, назойливым и никому ненужным украшением. Жизнь показала свое самое неприглядное закулисье, а заодно и напомнила, что ничего не будет так, как прежде. Себя не обманешь. Все вокруг так и будут неживыми, пока главный герой остается мертвым.       «Я должен его вернуть», повторил про себя Феликс.       Стоя посреди заснеженного участка и обвивая ладонью Плеяду, князь глубоко вдохнул морозный воздух и закрыл глаза. Все его существо настраивало оси для общения с миром Слави. Он вспоминал тот бой у границы, когда он просил помощи у богов. И теперь, воззвав к Белобогу, он пришел на видимый лишь ему пьедестал, где он задавал один единственный вопрос: «Как войти в Навь?». Феликс не знал, чего ждать, а потому думал о чем-то, вроде могучего громкого голоса внутри или с небес, который будет слышен только ему, и который направит его и подскажет, что нужно делать. Вместо этого он расслышал звуки симфонического оркестра, и прямо перед его глазами в воздухе возникло небольшое но ясное марево с Исаакиевским собором. В ту же секунду видение сменилось, и князь смотрел, как беседует с Ратибором о концерте классической музыки. Он понял эту связь, понял, куда направляет его Белобог и каковым будет его следующий шаг навстречу цели.       Феликс отнял руку от Камней и спокойно пошел обратно в комнату. По пути он приказал Марте готовить сумку в дорогу и заказать билет на концерт.       - Я с тобой, - ещё не разобравшись, «куда и зачем», выпалил Дмитрий.       - Останься с Владимиром.       - У него все хорошо. Он дружит с Екатериной и Ольгой, смотрит кино, развлекается в интернете. Он не скучает…, но я с тобой все равно поеду, даже если он будет выть от скуки.       - Со смертью Льва уже разобрались?       - Этим Валентина занимается.       Феликс понял, что спор ни к чему не приведет, и молча согласился с нежданным провожатым.       - Представление будет проходить завтра в Соборе Петра и Павла, - сообщила Марта, вручая ему ключи от квартиры и бумажку с номером.       - Замени время в билете на сегодняшний вечер, и бронируй еще одно место.       Дмитрий широко улыбнулся:       - Я мигом.       По-армейски оперативно собрав вещмешок, не забыв, однако, прихватить деловой костюм в чехле и на плечиках, Дмитрий спустился в гараж.       - Будьте осторожны! Сегодня полнолуние, - предостерегла Марта в дорогу.       :::::       Уже выйдя из Собора, Феликс сказал тоном, не терпящим возражений:       - В подвал я пойду один.       - Что-то скрываешь?       - Кого-то контролируешь?       - За кого-то опасаюсь.       - Тогда тщательнее следи за Вырубовой, - с этими словами, не сходя с места, Феликс взмыл вверх в затяжном прыжке, и приземлился уже на соседнюю крышу.       - Они в Америке сейчас, и назад не собираются! Бернардо постарался! - услышал он реплику вслед.       Дмитрий негодовал. Он понимал, что Феликс отправится в Навь любыми средствами, но не мог сделать ровным счетом ничего, чтобы помешать ему. Неужели он вернет Константина? С другой стороны, удивляться было нечему. Дмитрий знал маниакальную одержимость друга возможностью исправлять ошибки прошлого. Он крепко сжал клинок во внутреннем кармане, и хотел, было, связаться с Кощеем и предупредить о возможном внезапном госте, но оставил эту затею. Как он сам понял в этот вечер, дружбу он ценил много больше, чем служение Нави.       :::::       - Ох, как все здесь красиво! Да ты возмужал на магическом поле! Дай-ка я на тебя посмотрю. Каков, а?! И Камни при нем! Хорош. Неимоверно хорош, - не уставал восторгаться Ратибор.       Он по-своему читал людей, и в прошлый раз он видел Феликса дряхлеющим иссушенным старичком, еле передвигающим ноги. Теперь же перед ним стоял прекрасный юноша в сияющей энергетической кольчуге.       - Забирайте подарок, - Феликс вытянул из-за спины в районе шеи светящийся шар и толкнул его в сторону Домового.       - Ты уже видишь? Ай да молодец! Не ожидал! – Домовой встал навстречу манне, и растворил её в себе, блаженно улыбнувшись.       - Мне надо вниз. В Навь, - сразу перешел к делу Феликс.       - Ты и так туда ходишь почти каждую ночь, пока спишь, - немного осоловелым взглядом смотрел на него извечный хозяин дворца.       - Но я хочу быть в сознании, - возразил Феликс, - чтобы отыскать жену. Я люблю её и хочу увидеть снова. Я так виноват перед ней, мне нужно её прощение.       - В Навь вхожи и другие люди. Например, твой друг Дмитрий.       - Дмитрий?! А кто он?       - К сожалению, он проклят. На его голове отпечаток - знак Чернобога.       - Это я знаю…       - …Дослушай, невежда! – строго перебил его Ратибор. - Чернобог - это верховный бог Нави. У Дмитрия Проклятие вечной сироты. И он вхож в темный мир, как дитя многих родителей, которое без вины виновато в их смерти. Он имеет право входить туда, чтобы просить у них прощения за это, - Домовой посмотрел на Феликса. – А вот тебе не стоит говорить о любви к жене.       - Откуда вам это известно?       - Я живу в нематериальном мире, питаюсь эмоциями обитателей, то есть их манной – это последствия пережитых положительных всплесков, смеха, например. Мне же она приносит пользу и наслаждение, как человеку – лекарства и сладости. Ею же можно излечить любое существо Слави при условии, что и рана у него магическая, из нашего мира. Людей здесь много и я всегда сыт и силен, за исключением праздничных дней, но мы отвлеклись, - он недовольно махнул головой, будто упрекая самого́ себя за болтливость. – Словом, я вижу внутренний мир человека, его эмоции. Любовь к Ирине, Феликс, давным-давно покинула твоё сердце. Ты влюблён в эпоху, в молодость, в родителей, в этот дом и в имперское величие того времени. Всё это ты связываешь с Ириной и бережно хранишь в своём сердце, но это не любовь к ней, а лишь тёплая память о чём-то светлом, - Ратибор задумался, а потом сказал. - А вот твой друг, Дмитрий, он любит. Любит страстно, его любовь кипит. Мне даже горячо стало, когда он здесь ночевал.       - Дмитрий? В кого же? Неужто, я чего-то не знаю?       Ратибор вздохнул, быстро осознав, что Феликс ни о чем не догадывается, и не стал открывать секрет князя Романова, а лишь сгладил тему:       - Возможно, он и сам не знает. Просто живет с этим. А вот в твоем сердце пусто. Наверное, оно огнём пылало. И совсем ещё недавно…. Так что же тебе нужно в Нави? - отрывисто говорил Ратибор, вглядываясь куда-то в центр грудной клетки Феликса.       - Хорошо, раз вы такой осведомленный, буду честен с вами. Мне нужно вернуть на землю своего любимого, я повинен в его смерти. Для этого мне нужно войти к Кощею и договориться с ним. Дмитрий рассказывал, что это невозможно, но вам я верю больше, чем Кощею. Наверняка, он обманывает Дмитрия.       - И правильно, мальчик мой, и правильно. Ты уже на верном пути, если отличаешь ложь от истины.       - Просто расскажите мне, что нужно делать.       - Не буду отвлекаться на мелочи. В тебе достаточно сил, так что справишься. Слушай…, - Ратибор подробно описал ему каждый шаг, как пробраться в Навь в живом теле, а главное, как оттуда выбраться в нем же. – Не забудь: там, внизу, не подходи ни к воде, ни к огню. Сегодня ты не успеешь. Завтра ночью смело приступай к осуществлению плана. Если Кощей будет спрашивать, как попал к нему, сошлешься на меня. Не приуменьшай свою значимость для наших Миров и знай, что без тебя ничего бы не сдвинулось с места, а Кощей пусть уразумеет, что от тебя не стоит ничего скрывать, а то, смотри-ка, разошелся…, - чуть вздернув подбородок, с укором произнес Ратибор. – И поменьше рассказывай о своих достижениях. Пока что пускай считают тебя учеником. Это важно. Иначе очень скоро они начнут давать задания и направлять, и иногда не туда, куда нужно. Они торопятся… Я же верю лично в тебя. Очень скоро ты услышишь своя «я», тогда и поделишься с другом, а он уже с Кощеем решит, как лучше поступить с твоими способностями, и ты это… почаще выходи на связь с Белобогом и Велесом. Кощей-то он хоть и ближе к народу, но Велес тоже может дельный совет дать.       - Не знаю даже, чем отблагодарить.       - Ничем! – немного с опаской предостерег его Ратибор. - Никогда не благодари нас. Этим ты ставишь себя на уровень обычного человека, а это не так. Мы созданы, чтобы помогать тебе, и обязаны это делать любой ценой. А как сделать мне приятно – ты уже знаешь, - он принял человеческое обличье, крепко обнял Феликса и прошептал: - Не устать, не заблудиться и в канаву не свалиться!       На том они и распрощались.       Дмитрий нервно выхаживал недалеко от входа.       - Рассказывать не буду – сам все слышал, - слегка раздраженно поприветствовал его Феликс.       - Скажи лучше, чем ты недоволен?       - Думал, ты догадаешься.       - Да, я не могу рассказывать тебе всего, Феликс! Но это ничего не меняет! Да, ты вхож в Навь так же, как и я, но через клинок Кощей тебя не пустит. Ему эти встречи не нужны! Так не лучше ли, чтобы ты думал, что не можешь посещать тот мир?       - … и дальше сидеть, не пытаясь что-то изменить… Это нужно твоему Кощею? Можешь, кстати, предупредить его о визите. Ты ведь на его стороне?       - Феликс, это неправильно. Нет никаких сторон и противостояния. Я с тобой, а все остальное второстепенно.       - Второстепенно, говоришь?! И насколько ты со мной? Может, настолько? – и Феликс положил ладонь на шею Дмитрию и крепко прижал его губы к своим, стремясь проникнуть языком к нему в рот.       Дмитрий, не закрывая глаз, скинул с себя руку Феликса:       - Да прекрати же ты! Чего ты все время пристаешь ко мне с поцелуями?! На тебя так Родина влияет и прошлые сплетни?! – и Феликс, возможно, поверил бы праведному гневу друга, но тот все-таки выдал себя: вместо того, чтобы инстинктивно вытереть губы от неприятного поцелуя, он их жадно облизывал.       Юсупова рассмешила эта внешняя бравада и нежелание сдаваться, хотя…. Он сразу же вспомнил слова Домового, и почувствовал себя неуместным на этом празднике любви Дмитрия к кому-то ещё, и он ответил:       - Разумеется, тебе это надоело. Ты же у нас горячо влюблен. А кто она, кстати? Или это он? Лари? Я её знаю?...       Он продолжал сыпать предположениями, а Дмитрий с непроницаемым лицом наблюдал его словесную диарею, пока ему не надоело, и он не произнес спокойно:       - Говори, что угодно, но ночью я еду с тобой.       Феликс замолчал.       - У тебя еда есть?       - Пошли домой, там все есть, и кофе тоже. Отдохнем и будем возвращаться.       Через три часа они покинули квартиру в Санкт-Петербурге и возвращались в Москву, где в сумерках зимнего вечера и яркого освещенного двора их ждал сюрприз. И не один. Доставили новый седан от «Аурус», вокруг которого уже суетились Олли и Марта с баночками, спорткар от «Мерседес», и невероятный «Тесла» с огромным бантом и воздушными шарами, к которой восхищенно присматривался Егор. Эта картина никак не подходила вдумчивым лицам хозяев, а Романов все же спросил у друга, кивая на «Теслу»:       - Твоя работа?       - Да. Мне показалась, ты хотел её.       - Американское чудо.       - Американское? Знал бы, купил хотя бы английскую… как она зовется…       - «Астон Мартин».       - Точно. Не обижайся.       - Отдохни, как следует. У нас впереди тяжелая ночь. Не обижаюсь, зато Арина тоже оценит.       При упоминании сестры остатки хорошего настроения Феликса исчезли бесследно. Они выбрались из лимузина.       - Шеф, мне тут забавная индейка в голову пришла…!       - …идейка, Марта. Все потом.       Не удостоив ни одну из новинок своим вниманием, они прошли в дом. Ольга, словно предчувствовавшая трагедийную неизбежность, с тревогой на лице ждала их в гостиной. Увидев, как Дмитрий отрицательно мотнул головой она и дальше «безучастно» пила свой кофе, сидя на диване, а друзья разошлись по комнатам. Закрыв глаза, она запрокинула голову назад. Она не плакала. Нет. Это только невидимый песок царапал ей глаза, заставляя пустить слезу. Это только Феликсу казалось все ненастоящим, а слезы обжигали весьма реалистично. Это только… бред… он ведь не обещал…       - Марта! Буди Егора! Срочно! – отрывисто выкрикивал Дмитрий, входя в спальню к Феликсу.       - Дмитрий Павлович, он не спит.       - Тогда помоги Феликса растолкать. Скоро полночь, он не должен спать в это время! Я не могу его разбудить.       - Я боюсь. Он ведь лунатит.       - Мы не успеем, Марта! Нам до часу ночи надо уже быть в подземке метро!       Глядя, как Дмитрий безуспешно трясет друга за плечи, Марта села на кровать и со всей силы наотмашь ударила шефа по щеке. Тот приоткрыл глаза.       - Вставай же! Мы опаздываем.       Феликс спрыгнул с постели и направился к Марте так резко и неожиданно, что она отскочила от кровати, боясь ответной пощечины.       - Штаны, Марта, спортивные, - спокойно произнес он.       Казалось, только сейчас она опомнилась и бросилась к шкафу, откуда извлекла одежду для шефа.       - Где Егор? – спросил Феликс, натягивая трико.       - Готов.       - Машина?       - Я поведу.       - Сумки, еда? – Феликс уже пристегивал веер и считал себя собравшимся.       - В машине.       - Поехали.       - Камни.       - Какие Камни?       - Плеяда Хранителя.       - Ах да...       Через полтора часа все втроем – Феликс, Дмитрий и Егор - спускались в метрополитен. Сев в ближайший поезд, полный народа, они переглянулись. Никто из них ничего не должен был делать или говорить, сейчас за них все творили их славянские сущности. Чем дольше они ехали, тем больше народа покидало вагон. Как и ожидалось, но внутрь так никто и не входил. Значит, они на правильном пути. Феликс уже потерял счет времени, когда понял, что их осталось трое. Тогда вагон разогнался и помчался на сумасшедшей скорости, без единой остановки.       Вдруг погас свет. Перепад был чувствителен даже для глаз вежеля. Затем князья ощутили внезапный порыв ветра и в темноте разглядели небольшой, но мощный белый вихрь, в котором вращался Егор. Постепенно начал появляться голубой неоновый свет. Он становился все ярче, отчего все присутствующие стали выглядеть немного инопланетно. Но свет и не требовался. И без него Феликс с Дмитрием разглядели девушку, тоскливо сложившую голову на руки, лежащие на поручнях. Рядом с ней лежала метла. Она будничным взглядом окинула друзей и произнесла мягко:       - Готовы, ребят? - те переглянулись и одновременно кивнули, и Яга, схватив помело, поднялась во весь рост и воскликнула неожиданно громким и грудным голосом, эхом отражающимся от стен вагона: - Лети к Кощею в гости! Через Калинов мостик¹!       Вагон трясло. Яга, всматриваясь вдаль, будто перед ней было открытое пространство, а не обшивка вагона, двигала по полу метлой, словно веслом по воде, иногда перехватывая её из руки в руку. Вдруг не стало слышно шума колес, и когда вагон пошел плавно, будто полетел, она села обратно на сиденье и спросила:       - Ну? Что ли расскажите мне чего, добры молодцы?       Оба молчали. На пути в Навь они могли только приказывать Яге, и ни в коем случае не располагаться к ней дружески. Было даже немного жаль девушку, потому что Феликс знал её добрую натуру и настойчивое желание помогать заблудшим между мирами душам. Вагон постепенно замедлял ход, их тряхнуло, и раздался скрежет металла. Открылась дверь, и Яга, взяв метлу, направилась к выходу.       - Охраняй ступу! – крикнул Феликс. Девушка недовольно поморщила нос и прошла обратно на сиденье. – Хитрая какая, - улыбнулся он Дмитрию и они вместе, с левой ноги, вышли из вагона.       Сказать, что Навь изменилась – это все равно, что промолчать. Колючие кусты были аккуратно подстрижены. Грязь из-под ног никуда не делась, но были проложены и тропинки. Зоркий глаз вежеля разглядел вдалеке восстановленные здания – коридоры сновидений и приемные комнаты. Костры горели в красиво выложенных из круглых камней очагах. Прибрежный участок и мост были теперь дополнительно освещены. И запах... Едкий гнилостный запах – его не было. Оставался, безусловно, запах земли и сырости, но это казалось свежим воздухом по сравнению с тем, что было раньше.       Сначала они расслышали шаги, затем показался и сам Кощей. Ни Дмитрий, ни, тем более, Феликс, не узнали его. Высокий, моложавый, седовласый, с мудреным плетением из нескольких длинных прядей, в сверкающих доспехах с массивной цепью и тяжелым медальоном Чернобога на груди, Кощей улыбался и протягивал для приветствия руку, все пальцы которой были окольцованы массивными металлическими перстнями. Другая рука так и осталась костяной - ею он скреплял договоры с душами. Потолок подземелья стал намного выше, и коренья старых деревьев, спускающихся из Яви, теперь выглядели скорее замысловатым декором наверху, чем пугающим препятствием на пути. Но сильнее всего взгляд притягивал скакун Кощея – блестящая грива, чистая гладкая шерсть, свежие подковы, кожаная упряжь и осмысленный и умный взгляд больших глаз. Нельзя было не любоваться этой природной грацией.       - Домовой проговорился? – вместо приветствия спросил хозяин подземелья.       - Смерть Рунора помогла? – спросил Феликс, оглядываясь вокруг и сразу обозначая свою роль в разговоре.       Кощей уже понял, что он теперь не единственный наставник для Феликса и смотрел за его спину, на Дмитрия. Тот только пожимал плечами, показывая, что не мог ни на что повлиять.       - Помогла. Я, наконец-то, распределил все души, позаботился о малышах. Вот… и для себя немного осталось. Полагаю, ты не на чашку чая забежал? Я все равно таких деликатесов не держу, если только души угостят, да и…       - ...без предисловий. Верните Константина, - перебил его Феликс, опасаясь, что минутой позже просто-напросто оробеет от этого величия.       - Как это вернуть? – опешил Кощей, чуть запнувшись.       - Как Екатерину.       - Как Екатерину?! - казалось, Владыка терял самообладание и подбирал слова. Этой просьбы он точно не ждал и уж конечно не догадывался, что это было требование. Таких бесцеремонных Хранителей он ещё не встречал. - Скажешь тоже! Екатерина нужна мне в Яви, и Морене нужна - без неё целая система ломается. А он-то мне на что?       Князь предвидел, что разговор не сразу заладится, и припас на этот случай несколько аргументов, а потому произнес убедительно:       - Вам нужен я! И я обещаю делать все, согласно призванию истинного Хранителя, - он выдержал нужную паузу. - Если же вы не согласитесь, я забуду о существовании Плеяды и покину Россию.       Феликс блефовал.       Он не покинет Россию при любом исходе переговоров, но об этом Кощей не знал, а спросить Дмитрия, даже мысленно, Владыка сейчас не мог – его воспитанник находился внизу, а не наверху.       - Вижу, ты в полной мере осознал свою необходимость этому миру, - он задумался. – Похвально. Не все шагают так быстро! Но я все равно не могу нарушать порядок! - не отступал Кощей.       - Мне нужен ответ, - торопил его Феликс.       - Лучше я поведаю тебе истинное положение вещей, чтобы впредь ты не вздумал больше ко мне обращаться с такими просьбами. Пойдем.       Кощей развернулся и повел князей за собой. Все трое обогнули коридоры сновидений и оказались позади. На огромной каменной площадке горел огонь, возле которого сидела девушка удивительной красоты. Эта вторая женщина, которую Феликс видел в этом царстве. Она была агрессивно красива. Огромные темные глаза, длинная черная коса и высокие изогнутые брови. У Яги красота была мягкой и лицо ласковым. Здесь же ничто не напоминало даже о любезности. Девушка легко отличалась от душ цветом кожи, одеждой и взглядом. Она сосредоточенно вглядывалась в огонь, и когда повернула голову и посмотрела на пришедших, языки пламени продолжали плясать в её глазах. Она окинула гостей безразличным взглядом и продолжала свое занятие. Феликс, помня об указаниях, на площадку не проходил, наблюдая издалека. Кощей улыбнулся:       - Я бы и сам тебя предостерег, - затем он указал костлявой рукой на девушку. - Это Морена, моя жена, - он повернулся к гостям. – Теперь пойдемте, я расскажу вам остальную часть, - они прошли обратно к вагону-ступе. – Морена следит за порядком душ. Следит с особой тщательностью и усердием. И делает это не месяц или год-два, а несколько тысячелетий! Слово же она держит даже не передо мной, а перед Древом Жизни и Сварогом, - Кощей оглядел спутников, убеждаясь, что тем все понятно. - Так вот. Чтобы мне вернуть хотя бы одну душу, мне нужно развязать войну с собственной женой, потому что Морена не допустит беспорядка. Она управляет только мертвыми, переживания живых ей незнакомы и твои причины, Феликс, будут для неё пустым звуком. Морена бесчувственна.       Феликс был ошеломлен. Даже если это было неправдой, то у князя не было никакого контраргумента. Он был ещё слишком молодым Хранителем, чтобы тягаться с такими колоссами. На самом деле, ему стоило быть немного понастойчивее. Самую малость, и он добился бы своего. Но он посчитал совершенной глупостью дальнейшую браваду своей значимостью для Миров Слави. Его на смех поднимут. Неуверенность одержала верх и князь прошептал в отчаянии:       - Должен же быть способ.       Он уже думал и строил планы, как там, на земле, он придет к Велесу с этой же просьбой, и, возможно, тот подскажет, как перехитрить Морену, но вдруг услышал:       - Ты прав. Способ есть. Но есть и условия.       Глаза Феликса расширились. Неужели все возможно?!       - Я сделаю все, что нужно.       - Вот делать тебе ничего и не надо. Сначала послушай. Возможно, ты передумаешь, - Кощей оглянулся, высматривая шпионов Морены, и продолжил говорить еле слышно, одними губами: - Когда у вас была битва, мы вне плана захватили вежелей. До последнего момента они не могли толком умереть, потому что их смерть не была предписана Мореной и здесь для них не были готовы места. Теперь же, благодаря тебе, они воссоединились с ожидавшими их душами и обрели покой. Проблема в том, - он помолчал, - что душ хватило не на всех. Скорее всего, они перешли на вечножитие, проще говоря, умерли за пределами России, и теперь фактически их жизни продолжаются, но они торчат здесь, будто в плену. Так вот… я могу вернуть Константину жизнь одного из таких пленников, чтобы не нарушать статистику, - Феликс ликовал. - И вот мои условия – Константин будет вежелем в своем теле, со своим именем, но он не будет помнить тебя и ваши отношения. Он вообще не будет помнить Россию, маму, папу и брата. Жить он будет далеко, и ни с тобой, ни с семьей не встретится никогда. Буду честным до конца – это только мое желание, - Феликс осунулся и опустил голову. – Только так я смогу вернуть его.       На что надеялся Феликс в тот момент?       На то, что обязательно его отыщет?       Нет.       Он просто хотел, чтобы Константин жил.       Он больше не мог выносить груз этой вины, и он верил, по-мальчишески верил в то, что они обязательно встретятся. Готов ли он был здесь и сейчас распрощаться с ним навсегда? Конечно, нет. Но и эгоистично удерживать его в Нави ради своей потребности иногда видеться с ним - тоже не мог.       - Мне нужен ответ, - скопировал его Кощей. - Скажу тебе ещё кое-что: однажды он отказался от такого предложения – он предпочел видеть тебя во снах, нежели жить без любви.       - Да.       - Что, да?       - Согласен. Пусть живет. Даже без меня.       Кощей самодовольно ухмыльнулся.       - Сегодня днем Денис приедет за сестрой и отпросит её к родителям с ночевкой, одну, без детей. Ты должен этому поспособствовать.       - Понял, - согласился Дмитрий.       - Увидеться с ним на прощание хочешь? – лукаво спросил Феликса Кощей.       - Нет, - отрывисто ответил он.       - Даже во сне?       - Нет! – почти выкрикнул он и забежал обратно в вагон, Дмитрий поспешил за ним.       «Ступа» мчалась обратно в Явь. Феликс не замечал сменяющихся образов и не удивлялся чудесам, явившимся его глазу. Он только вжался лбом в плечо Дмитрия и повторял: «Что я наделал?».       Дмитрий тоже не прыгал от счастья. Это ему теперь предстояло заново учить друга жить без любви, как и раньше, взвалив на себя все будущие провинности князя Юсупова в московских ресторациях.       ----------       1 КАЛИНОВ МОСТ - в русских былинах соединяет берега речки Смородина, на одном берегу которой находится Навь, на противоположном — Явь. Иными словами — мост между миром живых и миром мертвых.              ГЛАВА 18              По возвращении из Нави Феликс заперся в комнате. Сначала он нервно мерил пространство крупными шагами, дрожа всем телом и глядя в одну точку. Потом распластался по полу с бутылкой водки. Потом взобрался на кровать и лег на подушку Константина. Сознание князя будто отказывалось верить, что он самолично отказался от любимого, что пошел наперекор своему эгоизму и своим желаниям. А потом из его глаз хлынули слезы. Феликс больше не мог держать все в себе и неслышные рыдания сотрясали тело, набирая силу. Он не мог знать условий Кощея, отправляясь в Навь. А когда узнал, не смог отказать Константину в жизни на земле. Той жизни, которую отобрали по вине Феликса.       Проснувшись к обеду князь убедил друга пожить отдельно ото всех в городской квартире. В их особняке под руку мог попасться ребенок, а он отчетливо помнил, что было с ним в прошлый раз и как он реагировал на молодежь. Дмитрий послушно раздал указания Екатерине и Олли, и отправился с другом в город, а по пути Феликс с удушающей тоской рассматривал билборды. В первую же ночь он осознал, что Кощей, все же, совершил свою маленькую месть за самовольное вмешательство Феликса в его планы. Отомстил тем, что впустил Константина к нему в сон. Ненадолго, всплывали лишь образы, полные отчаяния на любимом лице, но этого ему вполне хватило, чтобы услышать: «Не прощаю... Люблю навечно... Мой князь…». Он просыпался среди ночи и молча шел на кухню, он настойчиво стучал по кофе-машине, выпрашивая напиток, пока от шума не вставал Дмитрий. Все так же, в полной тишине, они пили кофе и расходились по комнатам.       - Знаешь, Дмитрий, я так желал встречи с Ирэн, хотя бы одним глазком увидеть её. Мне так было необходимо её прощение, жизненно необходимо: за Питера, за то, что не смог остаться с ней, что так легко отдал её в руки другого, за её жизнь в бедности, хотя и знаю теперь, чьих это рук дело. И вот сижу я здесь, и вспоминаю об этом только тогда, когда уже выбрался оттуда, где мог бы встретиться с ней. Дважды.       - Не факт, что она согласилась бы на эту встречу, Феликс, как и твоя мать. Ты винишь себя в том, что не думаешь об умершей женщине каждую секунду своей жизни?       - Не так. В том, что думаю больше об умершем мужчине, чем о ней.       Обычное высокомерие Феликса, лежащее под са́мой поверхностью, готовое выйти наружу, испарилось. Как будто визит в Навь погасил ту искру, которая так ярко зажигала его, и он просто стал не тем. Зачастую, стоя с кружкой кофе и слепо уставившись лбом в стекло, у него тряслись руки. Он глядел на прохожих внизу, и в этот момент на него сваливалась вся несправедливость этого мира. Он думал, что теперь и его Константин станет обычным прохожим где-то далеко-далеко. Иногда Феликс настолько выпадал из окружающей реальности, что, казалось, он не мог вспомнить даже, где сейчас находится, и уж точно ничего не видел сквозь слезы, застилающие его глаза. Как правило, обида и злость являются лучшими двигателями плодотворной мысли, и однажды у него в голове возник вопрос: «Каким образом Константин может жить далеко, если мир Слави ограничивается Россией?».       Глаза вновь засверкали прежними непоколебимыми лучами надежды. Все было так близко и так очевидно. Теперь Феликсу нужно было время, чтобы задвинуть подальше воющее внутри разочарование пополам со злостью на самого себя. «Он не хотел жить без любви», вспоминались слова Кощея. На что Феликс мысленно отвечал Константину:       - Любовь вы еще найдете, прелесть моя. Надеюсь, ею снова стану я. Главное – жить.       Мог ли Феликс решать эту важнейшую дилемму за Константина? Этот вопрос приходил ему в голову не единожды, и если бы он был посторонним ему человеком, то ответил бы отрицательно. Но князь не был…, и он жаждал встречи точно так же, как его мужчина, и лишь поэтому он позволил себе принять это решение за него. Только теперь он был, как никогда, уверен в успехе своих замыслов. Ему всего лишь нужно вернуться в особняк и приступить к тщательным поискам.       :::::       Свадьба Арины и Тициана прошла весьма скромно. Алексей предложил молодоженам провести торжество в одном из принадлежащих ему ресторанов, но они выбрали небольшое веганское кафе, на что Алексей только закатил глаза ко лбу. Гостей было немного, и все были близкими Арине людьми, поэтому никто не был удивлен выбором именно такого заведения, но угощения порадовали даже заядлых мясоедов. Три горячих блюда: соевое мясо «по-французски», овощное соте и чечевично-рисовые котлеты с гарниром из киноа. Закуски: хумус разных видов с нарезкой из свежих овощей, копченый тофу в масле, обернутый в листы нори, был точной копией шпрот. Несколько видов пиццы и множество нарезок украшали стол, а особой популярностью пользовались сытные салаты: табуле, салат из белой фасоли, и оливье. Выше всяких похвал оказался большой свадебный торт, за которым Полина лично ездила в свой родной город в кондитерскую «Кролик, беги». Гости пробовали, сравнивали, и тоже собирались переходить на веганство – все было очень вкусно.       Ни Феликса, ни Дмитрия, по понятным причинам, на мероприятии не наблюдалось. Марта и Екатерина выступили с тостом и, чтобы не выделяться, подарили молодым чайный сервиз и путевку в Крым, а когда все гости завершили дарение, Ол и Олли, незаметно для всех, передали им документы и ключи от остальных подарков: коттеджа по соседству с ними, и семейного минивэна "Аурус", на котором настоял Пуришкевич. Они поздравили молодых, и извинились за своих нерадивых хозяев, уверяя, что те отлучились по неотложным вопросам. В сущности, они не лгали.       Дмитрий тоже не хотел публичности и неловкостей в присутствии Полины, и Арина это понимала, но все равно грустила. В порыве она даже хотела отказаться от подарка, но потом рассудила, что обида Феликса когда-нибудь забудется, а подобный выпад Арины – вряд ли. Елена подарила ей сбережения. Мама Тициана со своим новым мужем преподнесли молодым джип «Порше Кайен». Отец же подарил небольшую уютную виллу в Палермо на берегу Тирренского моря, и пригласил их туда на медовый месяц, поэтому сразу после торжества молодых ждали сборы в дорогу и перелет. Отличились и Полина с Виталием, подарив невесте самый последний из «огрызков» с невидимыми наушниками и всеми нелегальными приложениями, какие только смог вместить туда Тос. Школьная, а теперь и университетская подруга Арины – Айшат – пожаловала в сопровождении брата, и подарила пухлый конверт с наличными: «Я не стала вышивать тебе покрывало», пошутила она, «по традиции оно должно быть из натуральной шерсти».       Сама Арина, непривычно для самой себя, была рада гостям и отдавала дань уважения традициям, с благодарностью выслушивая каждую речь и принимая каждый подарок. Она с благоговением смотрела на своего избранника и думала, что, наверное, всё действительно произошло слишком быстро – она ведь даже не привыкла видеть его рядом с собой так долго, рука об руку. После начала танцев меланхолия накрыла быстро и безвозвратно – ей не хватало огня от её брата и друга, и все показалось пресным и ненужным без него. Ей вдруг вспомнились те, кто все это время был добр к ней. Николай, конечно, не был бы рад её свадьбе, это она понимала, а вот Константин запросто убедил бы Феликса прийти. В первом танце молодоженов она заплакала о нем, а все аплодировали глубине её чувств к мужу. Спасла только поддержка Тициана, поскольку он знал, что его невеста не настолько сентиментальна, и все понял без слов, улыбнулся и пообещал на ухо:       - При встрече я обязательно наваляю твоему брату за каждую слезинку.       :::::        Когда хозяева особняка вернулись домой, то обнаружили, что Ольги уже нет, и на пару с Алексеем та хлопочет в пекарне. Валентина не сразу приняла нерадивую беглянку, но смягчилась, когда работа пошла на лад. Князья выслушали отчет Марты о свадьбе, и Дмитрий первым делом направил в Италию двух солдат. Вилла молодоженов, как оказалось, располагалась недалеко от его лимонников. Хотя, на Сицилии все находится недалеко, по меркам России. В ответ он поведал Марте об их путешествии и убедительно попросил:       - Марта, Феликсу тяжелее, чем можно представить, поэтому предупреди остальных не упоминать Константина ни словом, ни полусловом, будто его и не было.       Марта, искренне восхищенная их новыми возможностями и тем, как умело они ими пользуются, заверила:       - Никто и звука не проронит.       Феликс же позвонил Бернардо, и тоже попросил присмотреть за «молодыми». Владимира все-таки увлекли истории российского оружейного дела, и он часами пропадал в библиотеке, находя свое добровольное заточение весьма занятным. Что-то безвозвратно изменилось в этом некогда самоуверенном командире, но пока никто не решался дознаваться, что именно.       Не спрашивая ни о чем, но видя, что Феликс не изменил своего отношения к ней, Ольга задушила свою гордость и в первую же ночь осталась с ним. Ах! Как красиво он любил! Так умел только Феликс, и Ольгу переполняли давно забытые чувства, когда она теряла себя в его объятиях. В такие моменты она была готова стать ковриком у его кровати, лишь бы он касался её, пусть и босыми ступнями. От таких порывов её удерживала лишь твердая уверенность в том, что в скором времени они сблизятся ещё больше, а дальше… время покажет. После того, как она покинула его, удалившись в пекарню, он тоже думал о своих чувствах к ней.       Он не любил Ольгу.       Характер его истинной любви был непоседливым и любопытным. Феликс любил своих близких не только сердцем, но и деньгами, как бы грубо это не звучало. Он не мог любить «со стороны». Он принимался тотчас же помогать обустраивать и всеми силами облегчать жизнь любимого человека, не забывая при этом периодически радовать того милыми безделицами из своих магазинов. У него была своя модель благополучной жизни, и он стремился, чтобы все, кто его окружает, жили соответственно ей. К Ольге он такого не испытывал, и не знал, в чем причина, и кто был виноват. Даже стихи больше не приходи на ум в её присутствии, как это было раньше.       Их отношения были отягощены её виной в смерти Константина, но вместе с тем он восхищался жертвенности, на которую она оказалась способна, участвуя в битве против Распутина. Жирным плюсом ко всему присовокуплялись письма Дмитрия. Феликс считал их исчезновение скорее плюсом в её сторону. Но лживость этого поступка все же отталкивала. Феликс понимал ещё и то, что никогда не сможет забыть Константина, не сможет быть искренним с нею, понимал всё...,       ...но она была необходима ему.       Не просто удобна, а именно необходима. Верная подруга. Грамотный советчик. Восхитительная партнерша в постели. Он не смог бы сейчас быть с кем-то еще. Может, он просто не умел дружить с женщинами? Да нет, с Мартой же они дружны. Он ведь может не рассуждать о ней, как об объекте своих эротических фантазий. Здесь было что-то ещё, чему он пока не находил объяснения.       Утром Феликс прошел в кабинет Ола, который отчитался со свойственным ему полным погружением в поставленный вопрос:       - С Романом мы подписали все необходимые документы. Пекарня сменила форму собственности с ИП на АО, и, наконец, мы составили безупречный договор, где будут учитываться интересы всех сторон – Ольги, Валентины, Романа и наши. При этом произошла смена владельца коттеджа с Константина на вас, - отчеканил помощник. – Таким образом, пекарня будет вносить арендную плату собственнику помещения, то есть вам, - он отложил копии договоров поближе к Феликсу. - Так, теперь по поводу дома, подаренного Арине и Тициану: я подумал, что вы не станете возражать, если он окажется тем самым, где проживал Лев. Хозяин выставил его на продажу, а мы сразу же его приобрели.       - Конечно нет. Какие могут быть возражения? Это ведь через два дома вглубь?       - Да. Марта там все прибрала. У нас ещё новости – под новым руководством Центр, похоже, выходит на следующий уровень, - и Ол показал статистику, где все показатели – забора крови, её продажи и прибыли от этого возросли в разы.       - Это радует. Это радует, - задумчиво среагировал Феликс. - Назначь премии Родиону и его помощнику. Не скупись.       - Хорошо. Феликс Феликсович, тут еще кое-что… Эскизы карманных часов ждут подписи.       - Надо же, совсем упустил этот вопрос. Давай посмотрим, что там у нас.       Они вместе расположили на столе несколько рисунков, и Феликс слушал доклад Ола о незначительных изменениях стоимости каждого из проектов в зависимости от насыщенности украшения драгоценными камнями циферблата и крышки. Покончив с делами, Феликс, сделав паузу, произнес чуть тише обычного:       - Я говорил, что мы изменили ход событий? - Ол с присущим хладнокровием смотрел на князя, хотя внутри вопросы наскакивали один на одного. - Так вот…, теперь Константин..., словом, он жив, - князь посмотрел на помощника. - Он не помнит никого и ничего из прошлого, и мне неизвестно, где он сейчас, но твоя задача – разыскать его. О моем задании никто не должен знать, даже Марта.       - Границы есть?       - Российская Империя.       - Данные?       - Только имя, вид и внешность - они остались прежними.       - Искать готичного вежеля Константина. Я правильно понял?       - Верно.       - Принято. Вам звонил Галеев. Выразился очень неопределенно. За что-то поблагодарил и просил передать, что дело сделано.       Феликс сразу отвлекся от поисков и задумался, выделяя подходящее время для встречи с ним. А встреча им была нужна. Как сказал Дмитрий, дароссты им теперь стратегически необходимы, к тому же за ними должок, но его князь хотел приберечь. Ведь неизвестно еще, когда им понадобится помощь такого несомненно мощного союзника. Незадолго до этого, когда они втроем – Феликс, Дмитрий и Владимир - засиделись у камина, поднялся вопрос о нуждах базы. Дмитрий сетовал на то, что не знает, как повести разговор с даросстами. Он планировал попросить у них яду, но не мог ума приложить, что предложить взамен. Феликс тоже пожимал плечами:       - Деньги? Вряд ли они пойдут на это! Как я понял, они не нуждаются. Не настолько, чтобы торговать ядом.       Пуришкевич мог бы сказать: «Эх, молодежь, всему вас учить!», но вместо этого тактично заметил:       - Кровь.       - Они могут купить её в любом Донорском Центре. Да и зачем она им?       - Нашу кровь, - повторил комбат.       - Для чего?       - Они долго живут, - Пуришкевич почесал бровь. - Раз в месяц они становятся неуправляемыми животными – отсюда и множество шрамов. Как я понял, ваш сосед – далеко не единственный пластический хирург в их стае, потому что им это нужно для нормального существования в обществе. Какой бы ни была красивой и яркой ваша соседка, как её там…       - …Александра…       - …да. Никто не будет иметь никаких дел с людьми с такой своеобразной внешностью, когда тело покрывает сеть шрамов. Это ассоциируется с опасностью и вызывает недоверие. Пообещайте им открыть секрет воздействия нашей крови на их организм, по примеру Коти, и смело выторговывайте нужное количество яда для обмена. Если все, что мне рассказывал Дмитрий, правда, то они с удовольствием пойдут на сделку. Ни одно живое существо не вынесет стольких пластических операций, а здесь фактически чудесное избавление от всех шрамов сразу, за одно только полнолуние.       Теперь воскликнул Феликс:       - Чувствую себя несмышленым гимназистом, а вы, Владимир, выше всяких похвал, как и всегда, впрочем, - тот слегка склонил голову в благодарность за комплимент. – Пре-вос-ходная идея! Можно назначать встречу. Хотя, нет. Подождем, пока сами выйдут на нас. У них не закончено одно дело.       И теперь, когда это дело закончено, князь стоял в рабочем кабинете и поигрывал веером, размышляя, когда и с кем ему пойти на встречу с вожаком. И стоит ли ему вообще идти? В конечном счете, Дмитрий больше понимает в делах уничтожения противников и посторонних стай, это его профиль, и дальнейшую беседу по обмену крови на яд он сможет вести более предметно. С другой стороны, Феликс инстинктивно чувствовал, что ему нужен более тесный контакт с Галеевым, и даже догадывался, почему эта навязчивая мысль посещает его все чаще…       Дети.       В их доме подрастали трое даросстов, и никто не знал, как правильно их воспитывать. В былые времена инстинкты Коти помоги бы справиться с этим, и Феликс был непреклонен, но теперь перед ними стояла неразрешимая задача, и единственным, кто сможет помочь её преодолеть, пусть и много позже, был именно Ринат Галеев. Феликсу придется принять его предложение.       :::::       Обычно пополнение целительских фито-припасов Марты происходило раз в пять-шесть лет, но со столь бурными кипениями жизни в России её заготовки заметно истощились, а ослабление брони особняка хотя бы на день из-за отсутствия нужных компонентов не входило в её планы, поэтому внезапно и крайне неожиданно для всех она засобиралась за своими травами. Приближалась весна, и Охотница проводила самую тщательную ревизию на своих мини-складах, но все знали, что после этих подсчетов она исчезнет на целый месяц или даже больше того.       Спустя неделю была назначена долгожданная и важная для всех вежелей встреча с вождем даросстов, а пока Феликс так же проводил дни в городе, и Дмитрий присоединялся к нему после рабочего дня на базе. Андрей не давал о себе знать, но князю его появление ничего бы и не дало. Кроме того, он не хотел выслушивать упреки в том, что не остановил Феликса, не предупредил, не разубедил и пр. Ринат с Дмитрием договорились встретиться в штабе. Диалог намечался сугубо деловым, поэтому в любезностях никто не рассыпался, князь только отметил про себя свежий шрам на лице Рината, что посчитал благоприятным знаком для него. С этого и начали.       Путем не слишком легкого убеждения, с художественными оговорками Феликса о том, какими обновленными они станут за одну ночь, Ринат согласился попробовать. Он лишь задал встречный вопрос по поводу Екатерины, что не так с её ядом, отчего они просят этот компонент у них. Дмитрий нашелся в ответ, что его просто недостаточно. Так они подвели разговор к количественному обмену. 1:10 посчитали вполне приемлемым соотношением и обозначили первую порцию яда, подлежащую передаче в вежелям – десять граммов, затем крепко пожали друг другу руки, весьма довольные и заинтригованные будущими результатами, и разошлись до следующего полнолуния.       Приблизительно в это же время в «Колобке» происходил весьма странный, с точки зрения человека, разговор.       - Тамара, тебе необходимо «умереть» как можно скорее, - настойчиво внушал молодой человек.       - Слав, у меня еще сеть время.       - Но у твоих родителей его нет. Как бы жестоко это ни звучало, но пока они смогут родить ещё ребенка. Они молоды. Никто не захочет стареть в одиночестве. А ты ведешь себя по-детски и совсем не думаешь о них, - он говорил спокойно, держа девушку в объятиях. - Ты все равно «умрешь», и тогда оставишь их ни с чем. В данном случае «ни с кем».       - Вряд ли они захотят еще детей. В первую очередь, из-за финансов.       - Оставь это мне. После твоей смерти родители получат значительную финансовую поддержку от фирмы.       - Не нужно…. У меня тоже есть накопления, - с упреком произнесла девушка.       - Они тебе ещё пригодятся. Я больше не буду тебя уговаривать. Только поверь моему опыту – ты потом с ума сойдешь, со стороны глядя, как родители мучаются. Я ведь немного изучил тебя. А так, у них появится хоть какая-то отдушина.       - Я не подумала об этом.       - Конечно, Ричи вас натаскивал на другое – как людей обманывать и банки обчищать! – разозлился Вячеслав её наивности. - Вот что бывает, когда новички не проходят «адаптацию» со специалистами на базе.       - Откуда ты знаешь про Ричи? – настороженно отозвалась Тамара, отпрянув от него.       Вячеслав, уставший скрывать свою биографию, решил, что удобнее момента больше не представится.       - Оттуда, что это я снес ему башку этими самыми маленькими ручками, - он согнул руки в локтях и покрутил ладонями, - а солдаты мне рассказали потом, кто это такой и за что его приговорили.       - Нет, нет…, - Тамара растерянно смотрела на него. – Ричи казнил Хирург. Мы жили там, мы слышали, - Вячеслав оскалился. - Ты и есть Хирург! – выкрикнула она и неожиданно с разворота прямой ногой ударила его по лицу подошвой ботинок.       В ответ Вячеслав молниеносно сгреб её в охапку и почти вдавил в ближайшую стенку, отчего пышная грудь Тамары упиралась теперь в его подбородок.       - Он самый, девочка моя, - а следом поцеловал её. Нетерпеливо. Исступленно. Нежно. Как целуют только единожды - в самый первый раз, давая ей шанс передумать, но она им не воспользовалась. – Прошу любить, всегда любить, - прошептал он ей в губы и бросил на кровать.       В дневном свете он стал снимать с себя одежду, обнажая свое худое тело с четкими бугорками мышц, и вместе с этим говорить:       - Смотри на меня, Тома. Смотри всегда – когда ты голодна, когда ты хочешь секса, когда тебе хорошо и когда плохо – я обещаю стать всем для тебя. Я хочу этого.       Когда он снял форменные брюки, и Тамара ойкнула, увидев, как из плавок выглядывает сливового цвета головка его члена:       - Я думала, ты везде мелкий.       Вячеслав усмехнулся:       - Да. «Пошел в корень» - это про меня.       - Он же большой, я-то в корень не пошла.       - Не бойся, девочка моя, я буду нежным, - Тамара хихикнула и обвила его шею.        После постельных издевательств друг над другом Тамара рассказала, почему ударила его. Ричи был первым у неё, как и у остальных четверых. Они все привыкли страстно защищать его, «стоять горой» за своего покровителя.       - Он преподносил нам это так, будто новая жизнь требует новых взглядов на неё, иначе мы не впишемся. Говорил, что и другие вечники живут так же, только не показывают это всем вокруг.       Вячеславу хотелось так много сказать и успокоить Тамару, но он лишь крепче прижал её к себе и поцеловал макушку. Сейчас он жалел о том, что слишком легко дал умереть подонку Ричи, растлившему и убившему стольких детей.       - Забудь о нем. Думай о родителях и о нашем разговоре. Нам пора. Перерыв закончился ещё десять минут назад.              ГЛАВА 19              С живописных берегов щедрой Италии Тициан позвонил Алексею лишь единожды, и только для того, чтобы похвастать, что, скорее всего, для возвращения в Россию самолет ему не понадобится вовсе, поскольку он теперь знает, как летать без крыльев, и заверить, что он обязательно приступит к работе сразу же после возвращения. Алексею стало значительно легче с приходом Ольги. Они вместе обедали, обсуждали расширение бизнеса и набор дополнительных кадров. Юноша готов был помочь ей в любом её начинании на ниве хлебопечения, так как обучался этому. Ольга же, в свою очередь, знакомила с практической стороной множества секретов и особенностей изготовления теста. Алексей трепетно уважал эту девушку за упорство и восхищался её преданности Юсупову, наверняка зная, как тяжело порой бывает выносить муки безответной любви. Илья ему больше не звонил. Алексей сначала ждал, а потом подумал, что, наверное, такая короткая любовь тоже бывает, а в том, что Илья его любил, он не сомневался.       В один из дней ему все же пришлось позвонить Дмитрию, хотя он обещал себе не беспокоить князя. Но вопрос касался еды, а потому не терпел отлагательств. Потребление выросло, а холодильник заполнялся все тем же количеством крови. Более того, прямо сейчас оставался всего один пакет, то есть к ужину у них уже намечалась нехватка, и так как все заняты на своих местах, то и съездить в Центр было некому.       - Родион, выделите «Колобок» в отдельную графу по отпуску еды, - отдавал он распоряжение Центру после того, как закончил разговор с Алексеем. - И ещё: упакуйте в сумку-холодильник суточную норму для четверых вежелей, один из них неспящий. Передайте её с курьером напрямую в пекарню. У них свободных машин нет, а вопрос экзистенциальный.       - Я сам смогу отвезти. Это будет удобно? – спросил Родион, недоумевая, откуда столько вежелей в пекарне.       - Это будет отлично, - одобрил Дмитрий. – Кстати, как продвигаются исследования?       - Успешно. Правда, охотников мы все еще отличаем только по крови, но это не мешает нам в наших начинаниях.       - Прекрасно. Скоро, возможно, у вас появится ещё и яд даросстов.       Родион не стал брать машину. Собрав объемный дорожный рюкзак, который имелся у каждого вечника на случай «пеших прогулок», он наспех выбрался за город и побежал в сторону поселка. Он ни разу не бывал на той территории, поэтому двигался по навигатору. Взъерошенного, в традиционном джемпере поверх светлой рубашки в жуткий мороз, со сверкающими яркими голубыми глазами и алыми губами – таким его встретила Ольга на пороге «Колобка». А вот Родион совсем не ожидал увидеть её.       - Ну, чего у вас такие глаза, будто свербит наждачный дилдо в заднице? – еле слышным шепотом спросила она.       Родион не мог отвести взгляда от её губ, находящихся на расстоянии поцелуя от его щеки:       - Я бы сказал, как у оленя в свете фар, но по-вашему тоже сойдет, - игриво подмигнул он Ольге.       – Проходите в дом охранника – холодильник у нас там.       Ольга моментально уловила настроение этого весьма красноречивого плотоядного взгляда. Родион не смог его спрятать вовремя, к тому же, идеально пошитые хакисы неприлично топорщились и выдавали его с головой. Она откашлялась:       - Я вам помогу, - она развернула его лицом к двери, чтобы этого не увидел кто-либо ещё, и подтолкнула за порог. – Давайте пройдемся, - предложила она, наплевав на одежду и недоуменные взгляды. - Маня, подмени ненадолго.       Они вышли из магазина, отдали рюкзак Вячеславу и направились к шлагбауму, чтобы поговорить без свидетелей. Поначалу пара брела в неловкой тишине поселка, и Родион, чувствующий, что ему необходимо объясниться, заговорил первым:       - Я, пожалуй, попрошу прощения за… за своё… за свою реакцию. Не подумайте плохо. Я не воспринимаю вас, как объект для сношения. То есть воспринимаю, и очень даже охотно, но…       Ольга, привыкшая к таким перфомансам со стороны мужского пола, громко и звонко рассыпала смех непривычно крупным бисером. Он смотрел на неё растерянно:       - Вы надо мной смеётесь, да?       - И над вами в том числе. В целом, над мужчинами. Я в своих летах, молодой человек, привыкла к таким явлениям, и к стеснительным извинениям, кстати, тоже, - усмехнулась она. - Знаете, столько эпох, а ничего не меняется. И неважно, сколько гендеров насчитывает сегодняшнее поколение людей - природа берет верх. Женщина, в первую очередь, была, есть, и будет объектом мужского сексуального желания, а уж потом - всем остальным. Тем более, для нашего вида это, скорее, показатель нормальности, чем чего-то ещё. Давайте поговорим не об этом.       - О чем же?       - А что вам интересно? Сейчас, в данный момент, и что не касается секса.       Родион задумался. Целый водопад чувств и эмоций он испытал всего за несколько минут, и все исходили из воображаемого явления Ольги в его постели, и теперь он пытался сосредоточиться.       - Как вы стали такой? Не тем, кто вы были, а такой по образу мысли характеру. Вынести столько испытаний…. Неужели вы одна преодолевали весь этот путь?       - Одна. Сначала захлестывала жалость к себе, а потом, когда я переехала из Петрограда, стало понятно, что «Москва слезам не верит», и даже наоборот, поощряет стойкость, стало проще жить. Внутренние шрамы зарубцевались. Иногда только дают о себе знать, когда грядет какая-нибудь буря.       - То есть вы себя сломали ради профессии?       - Да, и как бы цинично это ни звучало, мне это нравилось - не профессия, а собственная сила воли. Но если быть до конца честной, сейчас я жалею, что тогда я была настолько сильной, чтобы пережевать это и выплюнуть. Мерзкое послевкусие, знаете ли, преследует тебя даже тогда, когда все вокруг об этом забыли.       Родион помолчал, словно бы впитывая и воспринимая её слова:       - Пожалуй, есть ещё один вопрос. Я недавно изучал бумаги, и выяснилось, что Распутин жив. И есть мысль, которая не выходит у меня из головы и которая касается вашего времени: как его могли называть «старцем» в ту эпоху? Во время разъездов по разным городам я много читал, и этот вопрос заставил меня вернуться к Достоевскому. На мой взгляд, он лучше всего описал явление старчества на Руси.       «Процвел он (монастырь – прим.авт) и прославился на всю Россию именно из-за старцев, чтобы видеть и послушать которых стекались к нам богомольцы толпами со всей России из-за тысяч верст. Итак, что же такое старец?       Старец – это берущий вашу душу, вашу волю в свою душу и в свою волю. Избрав старца, вы от своей воли отрешаетесь и отдаете ее ему в полное послушание, с полным самоотрешением. Этот искус, эту страшную школу жизни обрекающий себя принимает добровольно в надежде после долгого искуса победить себя, овладеть собою до того, чтобы мог наконец достичь, чрез послушание всей жизни, уже совершенной свободы, то есть свободы от самого себя, избегнуть участи тех, которые всю жизнь прожили, а себя в себе не нашли. Изобретение это, то есть старчество, – не теоретическое, а выведено на Востоке из практики, в наше время уже тысячелетней. Обязанности к старцу не то, что обыкновенное «послушание», всегда бывшее и в наших русских монастырях. Тут признается вечная исповедь всех подвизающихся старцу и неразрушимая связь между связавшим и связанным.       <…> Между тем старцев тотчас же стали высоко уважать в народе. К старцам нашего монастыря стекались, например, и простолюдины и самые знатные люди, с тем чтобы, повергаясь пред ними, исповедовать им свои сомнения, свои грехи, свои страдания и испросить совета и наставления. <…> Правда, пожалуй, и то, что это испытанное и уже тысячелетнее орудие для нравственного перерождения человека от рабства к свободе и к нравственному совершенствованию может обратиться в обоюдоострое орудие, так что иного, пожалуй, приведет вместо смирения и окончательного самообладания, напротив, к самой сатанинской гордости, то есть к цепям, а не к свободе».¹       - Старцев ценили, как людей, несомненно, духовных, строгих и высокоморальных, и от этого грязные амбиции и чрезмерно высокое самомнение Распутина, который себя именно так и позиционировал, прослеживаются ещё яснее, - продолжил Родион. - Так как он смог заслужить звание «старца», да ещё и проникнуть в Царскую семью? Если честно, у меня в голове не укладывается. Неужели не разглядели?       - Он никогда не был один, - Ольга рассказывала то, что знала лично. - Сначала его продвигали служители церкви, истово верящие, что он несет слово Божие, что было, на самом деле, заученными ветхозаветными фразами или подслушанными беседами во время его многочисленных путешествий. Когда же они поняли, кто таков Гришенька в действительности, то отреклись от него, но уже было поздно – его уже свели с Вырубовой. Всё его становление внутри императорского семейства – только её заслуга.       «Другие лица были заняты решением вопроса, что побуждало Вырубову, приближенную царицы, всякими способами выдвигать и поддерживать Распутина. О немецком влиянии на нее не могло быть и речи. И все-таки она была первой, кто силой всей своей личности выступала за Распутина. Малейшее желание Распутина было для Вырубовой законом. Она боготворила Распутина, и в большей части своего исключительного положения он обязан ей, его верной посреднице перед царской четой. Он говорил про нее, что она предана ему до гроба, и в действительности она была его преданнейшим агентом. При этом она была убеждена, что она действует в интересах царской четы и династии и главным образом добивалась излечения царевича»2.       - Разумеется, ни о каком излечении речи не шло, просто Распутин был единственным, кто обратил внимание на эту глупую бабу с абсолютно безликой топорной внешностью, которую Царская чета даже в путешествия не брала, чтобы избежать сплетен зарубежных дворов о «великой красоте и сказочных манерах» этой фрейлины, а она, в свою очередь, делала все, чтобы Распутин находился подле неё как можно дольше. Она не гнушалась самыми низкими поступками, чтобы причинить как можно больше добра Императору.       - Она ведь была его любовницей, - дополнил Родион.       - Вырубова отметилась не только там, - подтвердила Ольга. - Ещё Распутин, Орлов. Владимир проговорился, что и он к ней захаживал. Так что, Анечка – та еще скромная и недоступная потаскушка.       - Пуришкевич?       - Именно.       Родион ухмыльнулся прыти своего наставника:       - Девушки в то время, по слухам, считались более сдержанными, а оказывается….       - Сдержанными они были в манерах – этого не отнять. Посмотрите любой бал в оригинальной съемке. В те времена дамы могли привлечь мужчин прямой спиной, линией подбородка и поворотом головы, потому что эти манеры относились к высшему свету, а крестьянки подражали им. Уверена, если сегодня девушки будут соответствовать тогдашним нормам поведения, то и мужчины будут смотреть на них по-другому. При условии, конечно, что это будет не комичное позирование, - Ольга изобразила манекена, - а естественные движения тела. В подобных деталях заключаются самые разительные отличия.       - А как же мужчины того времени? Я имею в виду известных исторических персонажей. Кто считался хорошим или плохим?       – Вы и сами все знаете из учебников. Я не очень люблю обсуждать всех этих мизераблей и дела давно ушедших дней. Безусловно, мне жаль, что погибла Империя. Это все было… красиво, по-настоящему красиво. Разрушать подобное с самых его основ - сродни самому бессовестному вандализму и безжалостному зверству, а поощрять это - бездушно. Тем не менее, я была более… социализирована. Приземлена, словом. Это Феликс страдает от боли потерь за всю Россию. Сейчас эта его боль касается только территорий и влияния Империи. У него все слишком идеализировано и он патриотичен, иногда не в меру, хотя уже в наше время многие Великие князья посматривали в сторону Америки.       «Как большинство моих сверстников, я мечтал о побеге в Америку и выучил наизусть названия всех штатов, городов и рек С. Ш. С. А.»3       - И подлость всего этого, на мой взгляд, крылась вовсе не в прелестях заокеанской жизни, а в самой готовности знатных господ бросить Империю, которая наградила их исключительными правами только лишь по факту рождения. Многих титулованных особ тяготило их положение при дворе и обязательное служение России, прикрепленное к ним, - продолжила Ольга. - Они восхищались заокеанским новым и молодым государством, где каждый чувствовал себя свободным и освобожденным. После эмиграции, безусловно, они прочувствовали эту свободу в полной мере, работая таксистами и улыбаясь даже самым отпетым подонкам, которые их Императорских Высочеств ни во что не ставили - демократия во всей красе, – как-то печально и с оттенком обреченного трагизма рассказывала Ольга. - Моей же задачей в любую эпоху являлось выживание, поэтому я мало знаю исторических персонажей. Только самых отпетых сволочей, вроде этого хлыста Распутина, да еще Бронштейна, ну, а Горбачев – это уже практически современность, - отвращение отразилось на её лице. - Нет…, я желаю Михаилу Сергеевичу долгих лет. Пусть Горбачев ещё долго смотрит на дела свои, - она взглянула на лицо Родиона, как бы проверяя его реакцию и его согласие с её точкой зрения, но тот был увлечен и настроен продолжить беседу.       - А Сталин? Он не изувер, по-вашему?       - Видите ли, в силу своей тогдашней профессии, я много и часто общалась с совершенно разными людьми, и могу сказать, что самое тупое и ублюдочное общество было при Ленине, хотя «верхи» в то время были самыми интеллектуальными.       - Это ваши наблюдения?       - Да, это мой опыт, а история профессора Преображенского и Шарикова расскажет вам все наиболее правдоподобно. Сталину в наследство достался социум, зараженный вседозволенностью равенства, которому требовалось лечение, что он и делал, как мог. И это возымело свое действие. Это как если к неуправляемому и избалованному ребенку приходит новый учитель и сходу бьет его в нос кулаком. Жестко? Да. Но только при этом учителе ребенок достигает превосходных результатов. Многие ругают его, а между тем, Хрущев тоже хлебнул горя с этими «сынами революции», когда объявил амнистию после смерти Сталина и все эти «вольнодумцы» вышли в массы. Что творилось на улицах – вспоминать страшно. Страшно потому, что уже тогда народ был систематизирован Сталиным и уложен в рамки нормальной жизни, а эти вчерашние ЗК хотели ещё какой-то дополнительной свободы и продвигали свои гнилушные идеи народу, заражая своими никчемными доктринами, - она невесело усмехнулась. – Мне иногда кажется, что сегодняшние крикуны либерализма и есть те самые недобитки сталинских чисток.       - Насколько я знаю, в ту же амнистию были выпущены и последователи Бандеры на Украине, - добавил Родион.       Она снова посмотрела на него, тяжело выдохнула и охотно перевела тяжелую для неё тему несправедливости:       – Вы ведь новенький совсем? Глаза еще человеческие.       Они сами не заметили, как подошли к особняку Романова.       - Нет, они уже посветлели. Просто раньше они были темно-синего цвета. Если вы хотели знать, каков мой возраст, я вам и так откроюсь – в октябре мне исполнится тридцать, и девять из них я официально мертв, - улыбнулся Родион.       Ольга усмехнулась:       - Я старше вас на девяносто лет.       - Я хотел сказать…       - Не нужно здесь говорить, - она положила палец ему на губы, а он прикрыл глаза в чистейшем восторге, – дом охраняют вечники, - сказала она одними губами, указывая на ворота особняка Романова. – Давайте возвращаться. Я вызову вам такси.       :::::        Родион медленно возвращался к реальности, по дороге перекидываясь незначительными фразами с таксистом, и когда у того наступила философская стадия повествования о том, как все хорошо было в-какие-то-там-времена, он задумался о своем. Родиону было безразлично, что говорила Ольга своими губами, главное, что они находились близко от его лица.       «Как такое возможно? И опять эти аристократические словечки, которые сыпались изо рта. Так не может быть!». Не может, чтобы все слова, мысли и выводы настолько совпадали с другим человеком, тем более с такой разницей в мировоззрении. Он - взвешенный, дисциплинированный и последовательный. Она – непредсказуемая, наглая и взбалмошная. Его невероятно изумляло собственное поведение, и он снова, как и тогда, на банкете, никак не мог отделаться от странного чувства.       Родион уже знал, что это...       Об этом чувстве ежедневно пели на всех языках, говорили разными словами – от жаргона до поэзии - тысячи, если не миллионы людей на всем белом свете. Но сам он испытывал его впервые за всю свою недолгую, но насыщенную встречами и расставаниями жизнь. Он знал эти симптомы, хоть и не ощущал их раньше. И теперь он решительно не понимал, как ему жить с этим всем.       В Центре Ол со Златославом приступили к исследованию формул. Родион размышлял: «Если все будет так, как сказал Дмитрий, и у нас появится все необходимое, то и работы станет в разы больше. Скорей бы…». Те трое сотрудников, которых он принял – две медсестры и одна санитарка - вполне оправдывали свое присутствии в Центре, и поток доноров увеличивался неделя за неделей. Они были милы и доброжелательны к каждому пациенту, и к концу февраля Центр уже побил все рекорды приема крови. Таких результатов не было даже тогда, когда Центр только начинал функционировать и пользовался особенной популярностью, как это часто бывает, из-за новизны. Родион собрался с мыслями и приступил к своим обязанностям – об Ольге он будет думать вечером.       ---------       1 «ПРОЦВЕЛ ОН И ПРОСЛАВИЛСЯ НА ВСЮ РОССИЮ…» - отрывок из романа Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы».       2 «ДРУГИЕ ЛИЦА БЫЛИ ЗАНЯТЫ РЕШЕНИЕМ…» - отрывок из книги «Распутин и евреи: Воспоминания личного секретаря Григория Распутина», автор Симанович Арон Самуилович.       3 «КАК БОЛЬШИНСТВО МОИХ СВЕРСТНИКОВ…» - из книги воспоминаний «Великий Князь Александр Михайлович».       4 РАХИТ - это целая группа заболеваний, при которых нарушается формирование костей и зубов, а также происходят патологические изменения в работе мышц, вследствие чего изменяется и скелет и неизбежно появляются диспропорции.                            2020 г