Мужик в шляпе

Миф ушёл. Просто взял — и исчез. Без слов, без намёков, без обещаний вернуться. Осталась лишь тяжёлая, вязкая тишина, в которой звенела недосказанность. Говард долго стоял на месте, вглядываясь в пустоту, куда буквально минуту назад растворился тот, чьё присутствие держало дом в вечном напряжении, как струна перед разрывом. А теперь — ничего. Покой, странный и даже пугающий. Будто в пустом доме осталась не свобода… а нечто другое. Не выдержав, он вышел на улицу. Воздух был влажный, лил дождь, морозно. Шаги по хрустящему снегу казались громкими, слишком отчётливыми в молчаливом лесу. Майнкрафтер не взял с собой ничего, кроме небольшого мешочка с золотом — тем самым, что он когда-то давно накопал в шахте. Тогда он думал, что всё это богатство пригодится для великих целей: может, купить материалы на постройку, обменяться с жителями, или сделать из этого зелья. А сейчас... просто бросил в карман, не думая. Просто… ушёл погулять. Лес был жив. Тихо, по-зимнему. Где-то над головой прошуршал воробей, вылетевший из-под еловой ветки, с которой сыпанул иней, осыпав Говарда как перья. Он вздрогнул, поднял голову и улыбнулся — впервые за долгое время. Здесь не было тварей. Не было теней. Не было опасности. Только деревья, холод, и звонкий, щипящий дождь. Он шагал по снегу, оставляя чёткие следы, которые быстро заметались бело-серыми искрами. Спустя какое-то время он заметил странную фигуру вдалеке. Сначала Говард подумал, что это просто старое дерево с кривой корягой, но, присмотревшись, понял — это человек. Мужичок в шляпе. Не та фигура из кошмаров, нет. Обычный, пожилой, слегка сутулый мужчина в потёртой куртке, с облупленным чемоданчиком у ног. Он стоял на краю тропинки, будто ждал кого-то, покачиваясь с ноги на ногу. Говард подошёл ближе, сощурившись: — Эм… здравствуйте… а вы… что тут делаете? Мужчина как будто очнулся от дремы, повернув к нему лицо. Морщинистое, с красным носом, вязаная шапка поверх шляпы — нелепо, но тепло. Он вскинул брови: — Тааак… Вы дачу покупать будете? Говард моргнул: — Что? Какую дачу? — Так будете или нет? — с явной попыткой впихнуть что-то совершенно никому не нужное, заговорил мужичок. — По акции она, понимаешь… Полцены! Такая выгода, я сам бы взял, кабы не тачка моя ждала. Зелёноглазый парень неловко оглянулся — он был уверен, что здесь вообще нет построек поблизости, не то что дач. Но всё это выглядело… как-то по-доброму абсурдно. После всего, что с ним произошло, предложение купить дачу от случайного старика в лесу казалось почти нормальным. — Аээ… ну… давайте, — пожал плечами Говард. — Можно золотом отплатить? Мужик аж всплеснул руками, будто специально ждал именно этого: — Конечно можно, сынок! Вот это я понимаю — с умом! Всё как у людей! Он ловко сграбастал мешочек, проверив, будто приценившись к весу: — Чтож… мне идти нужно. Меня машина ждёт. И действительно, в нескольких метрах за деревьями Говард увидел… фургон. Старый, с облупившейся краской, но вроде как работающий — ржавый зверь, будто выехавший прямиком из другого времени. Мужчина порылся в кармане и достал два предмета: старый железный ключ с выгравированной буквой «Д» и ключ от трактора, который стоял около мужичка. Только скорее это был не трактор, а странный гибрид мотоцикла и трактора. Колёса были грязные, но, как ни странно, вполне рабочие. — Вот вам ключ от дачи… и вот вам трактор, — радостно сообщил старик, вручая находки. — С ним вы благополучно доедете до фермы. Вооот по этой тропинке, — он указал на узкую, едва заметную дорожку, теряющуюся в лесу. — Ого… ну спасибо, — усмехнулся зелёноглазый, обернувшись на подарок. В его глазах промелькнула ирония. Это… всё было странно. Но после тварей, костей, обманов и крови — этот момент, несмотря на свою дикость, был почти волшебным. Он ещё стоял, держа ключ и смотря на трактор, когда старик, не прощаясь, побрёл к фургону, завёл двигатель — с характерным кашлем и глухим гудением — и укатил, оставив позади шлейф пара и запах старого бензина. А Говард остался стоять. Один. Посреди леса. С ключом, трактором… и вопросами. Pov Говард: — Думаю… что можно и видео поснимать? — пробормотал я себе под нос, усмехнувшись и покосившись на трактор. — Думаю, да. На душе было… странно. Как будто всё, что происходило, — и впрямь часть какого-то большого, нелепого, но важного сюжета. И если уж я в нём главный герой — почему бы и не задокументировать всё это? — Что ж… — я достал камеру, проверил заряд и объектив. Всё работало. Рука привычно двинулась к кофте — крепление на груди защёлкнулось с лёгким щелчком. Камера сидела намертво. Не соскользнёт, не отвалится — я убедился в этом ещё с десяток видосов назад. А значит… можно начинать. Нажал «запись». Вдохнул глубже. И — в дело: — Леди и джентльмены! Я вас всех приветствую! — бодро заговорил я, глядя прямо в объектив, чувствуя, как привычная энергия разливается по телу. — Добро пожаловать на первую серию сюжетного летсплея под названием Проект: Говард. Уголки губ непроизвольно поднялись. Было приятно снова говорить в камеру. Почти как дома. Почти как в те старые времена, когда всё было... проще. — Мне только что дали какие-то ключи от фермы, которую я, внимание, только что купил за полцены, — я покрутил ключ на пальце, чтобы зрители заметили. — И сейчас — на этом тракторе, — я махнул рукой в сторону своего новенького транспорта, — мы поедем до той самой фермы! Я подошёл к трактору. Он был довольно уютный — грязный, местами облезлый, но крепкий. Что-то среднее между мопедом, газонокосилкой и техникой сельхозназначения. Залез, сел, устроился удобнее. Камера слегка качнулась, но осталась на месте. Прекрасно. — Подпишитесь на канал, ставьте лайки! Я же всё-таки для вас это делаю. Вам не сложно — мне приятно! — сказал я, нажимая педаль, и трактор плавно дёрнулся с места. Колёса шуршали по снегу, оставляя ровную двойную колею. Тропа вилась между деревьями, петляя и местами скрываясь под густыми еловыми лапами. Я вёл машину спокойно, иногда поворачивая голову к камере: — И всё же… это будет масштабно! — добавил я, с улыбкой. Через несколько минут впереди показалось строение. Деревянное, двухэтажное, с покосившейся крышей, но с довольно крепкой основой. По бокам виднелись пристройки: какой-то заколоченный сарай, водонапорная бочка, крошечная теплица. Слева — накренившийся навес с открытыми воротами. Идеальное место для парковки. Я аккуратно въехал на участок, притормозил у гаража-сарая и заглушил двигатель. Лёгкий пар поднялся от мотора, тут же исчезая в морозном воздухе. — Как вы видели, по пути мне попалась развилка, — сказал я, уже выходя из трактора и направляясь к дому, — но я позже туда съезжу. Я огляделся: вокруг было тихо. Даже слишком тихо. — Ладно, — добавил я шепотом, улыбнувшись, — пока тут остановимся… — Так-с… Осмотрим тут всё, — я вздохнул и посмотрел в камеру. — Сначала осмотрим сарай. Я неспешно подошёл к покосившейся деревянной постройке. С виду он был старым, возможно, ещё дедовских времён, но стоял крепко — доски не прогнивали, крыша держалась. Дёрнув за ручку, я приоткрыл двери — и внутри меня встретил совершенно неожиданный пейзаж: в полумраке мирно хрюкали свинки и блеяли овцы. Живые. Настоящие. Домашние. — Эм… ладно, вот это поворот, — пробормотал я, щёлкнув языком. Пододвинул трактор поближе и аккуратно загнал его внутрь, стараясь не распугать животных. Камера всё это время фиксировала каждый мой шаг, каждое движение, и я как бы комментировал всё вживую, рассказывая зрителям о том, что вижу — хоть и опуская отдельные моменты. Невольно проговорился: — На самом деле, я сюда попал вообще случайно… Эту ферму впарил мне какой-то странный мужик в шляпе, просто посреди леса. Типа, по скидке. Полцены. Я даже не сразу понял, что вообще происходит… — Я почесал висок и нервно хмыкнул. Закрыв сарай, я повернулся в сторону участка: — Так, ну сарай мы осмотрели… Колодец… да ну его, осматривать не будем. А вот там ещё какое-то здание. Пошлите, его осмотрим, — я говорил это всё скорее для того, чтобы не нервничать. Да, именно так. Чтобы тишина не жрала меня изнутри. Просто… слова в пустоту, чтобы не сойти с ума. Осторожно, здание за зданием, я обошёл всю территорию. Камера писала, я болтал без умолку, делал вид, что всё под контролем. Поначалу всё казалось просто старым, но обжитым. Немного облезло, немного загадочно, но в целом… не ужасно. Пока я не подошёл к огороду. — А вот и еда, — выдохнул я с облегчением. Там оказалась огромная грядка картошки. Я достал мотыгу, что валялась рядом, и начал копать, ворча: — Мотыжить, блин, заставили… Нахрена столько картошки посадили? — выдал я в камеру, вспомнив старый добрый мем. Усмехнулся сам себе, покосился на объектив. Снова норма. Снова тепло. Собранную картошку я аккуратно положил себе в карман, а остальную сложил в ящик, стоящий неподалёку. Складирование — важная часть выживания. Да и просто приятно ощущать какую-то структуру, рутину. Затем я направился к дому. Скрипнула дверь. Я осторожно открыл её и вошёл внутрь. Дом внутри оказался довольно просторным, но темноватым. Я медленно осматривался, осторожно ступая по полу и снова рассказывая в камеру всё, что видел. И тут — пух. Свет резко погас. Я чуть не подпрыгнул от неожиданности и рефлекторно вскрикнул. Внутри всё замерло. Только дыхание, только сердце. Но руки сами включили ночное видение на камере — и тёмные, резкие контуры вокруг снова обрели формы в чёрно-зелёном спектре. — Что ж… у меня есть несколько батареек для камеры, — пробормотал я чуть дрожащим голосом. — Как ни странно, я их нашёл в доме. Так что если сядет батарея на ночном зрении — перезаряжу! — сказал я, стараясь звучать уверенно, но сам чувствовал, как морозная дрожь ползёт по коже. Лабиринт коридоров, узкие повороты, скрип половиц, шелест старых штор… Я бродил внутри, стараясь не паниковать. — А вот и выход… — выдохнул я, заметив знакомый угол. — Вроде там видел щиток… Пойду к нему. Щиток висел на стене за старым шкафом. Я открыл его, щёлкнул рубильником — и свет в доме вернулся. Вздохнув с облегчением, я выключил ночное зрение, потёр лицо и направился обратно. В комнате с кроватью я плюхнулся на кровать. — Просто вздремну… — выдохнул я, закрывая глаза. Время пролетело быстро. Когда я проснулся — за окном стояла глубокая ночь. Небо было чёрным, как смоль, и лишь редкие звёзды тускло поблёскивали сквозь мутное стекло. Тук. Тук. Тук. Глухой стук. Он донёсся снизу. Я резко сел, сердце застучало в горле. Тук. Тук. Кто-то стучался в дверь. Не громко, но уверенно. Навязчиво. Угрожающе. Я нехотя встал, снова включил камеру. Она тихо запищала, зафиксировав запись. — Ко мне кто-то ломится… — пробормотал я. — Иду-иду… — добавил уже громче, стараясь говорить бодро, чтобы не выдать волнения. Спустился вниз. Подошёл к входной двери. — Кто? — спросил я, прижавшись ухом к дереву. Тишина. Ни звука в ответ. Я отступил на пару шагов назад, прислушался — и… Тук. Тук. Снова. Прямо передо мной. Я рывком распахнул дверь. Морозный воздух ударил в лицо, камера слегка дрогнула от ветра. Но… никого не было. Пусто. — Да что за фигня?! — выругался я в полголоса, закрывая дверь обратно. — Так… ну мне уже не спится… — пробормотал я себе под нос и потянулся. — Ладно, пойду прогуляюсь. Как раз проверю, что там была за развилка! Камера уже работала, как всегда. Ночной лес, дом за спиной, туман сгустился где-то вдалеке, но воздух всё ещё оставался светлым — звёзды светили, луна подвисла над деревьями, и это немного успокаивало. Я направился к трактору. Прогудел мотор, старенькая машина бодро загрохотала, и я поехал по дорожке прочь от фермы, в сторону той самой развилки, которую заметил днём, но не проверил. — Ночь… она светлая, поэтому НВ включать пока не буду, — прокомментировал я, проезжая по едва различимой колее. Колёса тракторные постукивали по мелким камням, подвеска поскрипывала, лес по бокам начинал казаться всё гуще. И тут впереди что-то появилось. — Там у нас чё?.. Ничё не вижу, ща я подъеду, всё хорошо, — сказал я в камеру и слегка прибавил газу. Передо мной возник домик. Странный, серый, как будто вымерший ещё до постройки. С виду — ничем не примечательный, но при этом весь вид его был… неправильным. Ни окон, ни дверей. Просто пустая оболочка, будто слепая. — По-моему это какая-то заброшка… — я вышел из трактора, повёл камерой по фасаду. — Ни окон, ни дверей. Бочка… Я подошёл к стоящей у стены ржавой бочке и заглянул внутрь. — Не, в бочке ниче нету, — пробормотал, отступая. Но тут взгляд зацепился за что-то белое, торчащее из-под камня у порога. — О, записка, — я аккуратно её вытащил и развернул. Пожелтевшая бумага, выцветшие чернила. Почерк размашистый, будто писали в спешке:

То, что возникло из твоего тумана, не держит власти над тобой — не бойся, всё это однажды кончится. ...

— Б.

— "Б"? В! — я невольно вздрогнул. — Нахрен мне эта записка? Я посмотрел в камеру, потом снова на листок, затем сунул его в карман. — Ладно, я её оставлю себе, но… а это всё? — покрутился на месте, — Подожди… Пару кругов я сделал вокруг этой "заброшки", словно надеясь найти что-то ещё — может, подвал, может, вторую записку, хоть какую-то деталь. Но кроме покосившегося угла и пары железяк — ничего. Не найдя ничего полезного, я вернулся к трактору, залез внутрь и поехал обратно. Внутри было тревожно, но пусто — всё же ничего не произошло. Просто… очередная странность. Доехав до участка, я припарковал трактор в гараже и направился к дому. И тут сердце у меня застучало чаще. Дверь. Дверь была распахнута настежь. — Я точно помню, как закрывал её… — выдохнул я, чувствуя, как спина покрывается холодным потом. — Точно помню! Надо проверить дом. Темнота внутри была вязкой, чернильной. Никаких признаков света. — Света нету. ... До свидания! — нервно выдохнул я, но всё же шагнул внутрь. — Замечательно, замечательно… ещё дом проверять, — пробормотал я себе под нос, словно утешая. Я снова пошёл к щитку. Рука дёрнула рубильник — с характерным щелчком электричество вернулось. Свет разлился по дому. Снова всё казалось в порядке. Словно ничего и не происходило. Словно дверь сама… распахнулась. — Отлично, просто великолепно… — буркнул я и вернулся внутрь. — Так, ну надо осмотреть дом, — пробормотал я, держа камеру в руках и направляясь внутрь. Шаги эхом отдавались в пустых комнатах, в которых царила почти зловещая тишина, нарушаемая только тихим гулом где-то вдалеке. Я начал проходить через помещения, каждое из которых было по-своему странным: в какой-то стояла сломанная мебель, в другой — лишь пыль и покосившиеся стены, будто здесь давно никто не жил. — Я прошёл гостиницу, — сказал я в камеру, аккуратно оборачиваясь. — Потом ещё несколько комнат... — мои шаги гулко отдавались по коридору, и чем дальше я шёл, тем сильнее ощущалась странная тяжесть в воздухе. — Второй этаж, — отметил я, взбираясь по скрипучей лестнице. — Расскажу вам попутно, что тут вообще есть... — я пытался говорить бодрым голосом, но сам чувствовал, как нарастает тревога. Камера в моих руках чуть дрожала. — Вы слышите этот гул? На протяжении всего видео... — я остановился, прислушиваясь. — Слава богу не тишина, спасибо. — Пытался шутить, хоть и звучало это как-то неубедительно. Я подошёл к комнате, где стояла моя кровать. Дверь в неё была приоткрыта, и внутри будто темнело сильнее, чем в остальных частях дома. Я медленно вошёл внутрь, и в этот момент что-то изменилось — воздух стал плотным, стены будто сжались. Жутко. Очень жутко. Вдруг камера пиликнула, прорезая напряжённую тишину. Я вздрогнул. — Блин... закончилась батарея... — прошептал я, и, достав запасную, торопливо её вставил. Камера вновь ожила, её объектив мигнул зелёным, словно глаз в темноте. Я быстро улёгся на кровать, укутываясь в одеяло. Не потому что холодно — просто хотелось спрятаться. Хоть чуть-чуть. Хоть от этого гулкого, немого дома, что вдруг начал казаться слишком живым.