Мужик в шляпе

Pov Говард: Я проснулся и, немного полежав, встал с постели. Потянулся, взял камеру со стола и, что-то негромко бормоча себе под нос, включил запись. — Так-с... пойду немного прогуляюсь, — сказал я, нацепив камеру на кофту и выйдя из дома. Воздух был свежим, а небо затянуто легкими утренними облаками. На ферме было спокойно, даже слишком. Пройдясь по участку и заметив, что всё осталось на своих местах, я вскоре вернулся обратно в дом. Зайдя на кухню, я открыл свой инвентарь и выложил в стоящий рядом сундук всю картошку, что набрал вчера. Камера продолжала записывать. Я мельком взглянул на входную дверь и прищурился. — ...вот я не помню, кстати, вот я закрывал эту дверь?.. — задумчиво сказал я в объектив. — У меня паранойя развивается, но я не думаю, что я буду обращать на всё внимание... хх, ладно... у меня просто развивается паранойя... — пробормотал я, немного запнувшись. Вдруг в тишине раздался звонок в дверь. — Щас какой-то звон слышал... — вскинул голову я, удивлённо глядя в сторону входа. Снова прозвенел звонок. — Эт... т-т... о... ч-что, блин... звонок в дверь. Подожди... — произнёс я, слегка запинаясь от неожиданности, но всё ещё стараясь сохранять спокойствие. Подошёл к двери, открыл её — и, как это уже бывало, никого не оказалось. Перед крыльцом никого. Ни одного следа. Только легкий ветер гонял по земле сухие листья. На мгновение воцарилась напряжённая тишина. — А подожди, я же тут ещё не был! — воскликнул я, резко вскинув камеру, будто вспоминая об ещё неизведанном участке. — Извини за скример, если ты испугался, прости, пожалуйста! Ну просто никого из-за двери не было, надо же было испугать тебя, — добавил я с лёгким смехом, стараясь снять напряжение. Я повернулся к узкому балкончику сбоку дома. Пройдясь по нему, мельком осмотрел пейзаж и сделал пару кадров. После чего, не заметив ничего особенного, вернулся обратно ко входу. — Так и так можно было понять, что этот дом издевается надо мной... — бормотал я, входя внутрь. Но стоило мне лишь переступить порог, как в доме снова вырубился свет. — Ну, чувак! Это не смешно... вот это уже не страшно, — произнёс я в камеру всё тем же голосом, в котором слышалась больше усталость, чем испуг. Я развернулся и направился обратно наружу, к щитку. После того как я включил электричество и коротко убедился, что лампочки снова ожили, я неспешно зашёл обратно в дом. Свет в коридоре я решил не включать — не хотелось разгонять ту липкую, гнетущую темноту, что окутывала всё вокруг. Казалось, она дышала, как будто сама ночь поселилась в этих стенах. Я тихо прокрался на кухню. Холодный пол под ногами скрипел от каждого моего шага, будто предупреждая — «не ходи дальше». Воздух был неподвижным, застоявшимся, с примесью сырости и чего-то железистого, почти как кровь. Сердце начинало стучать громче, как будто предчувствовало неладное. Я повернул было в сторону комнаты, но в дверном проеме вдруг замер. Что-то было там. Чёрный силуэт. Он стоял абсолютно неподвижно, будто вырезанный из самой тьмы. Я не включал свет с тех пор, как зашёл в дом — и потому фигура казалась особенно пугающей, расплывчатой, но явной. Высокий, худой, вытянутый — он просто стоял и смотрел на меня, как будто давно ждал. — Аа, господи... Ты кто? — вырвалось у меня, голос дрогнул, а следом пришёл странный, истерический смех. Нервы начали сдавать. — Ха... Хаах... Ахх... Аха... Когда я заметил у него в руке нож — длинное, тонкое лезвие, будто слегка поблёскивающее в темноте — я заговорил. Сам не понял, обращаюсь ли к нему или к себе: — А, ну, дом можешь, в принципе, себе забирать... оставить... Я... Я... щас свалю отсюда... Голос у меня дрожал, но в нём неожиданно для самого себя прорезалась бархатная нотка — как будто я пытался удержать контроль над паникой, придавая словам неестественное спокойствие. Это делало всё только хуже. — О... окей, а если я к тебе чуть-чуть... — произнёс я с натянутой полуулыбкой и шагнул вперёд. Но тень вдруг дернулась. Неуловимым, резким движением она ушла в сторону, словно провалилась в стену. Затем исчезла совсем. — Пропал?.. Пропал... Ну и фиг с ним, — пробормотал я и снова нервно хихикнул, будто хотел убедить себя, что всё в порядке. Но всё было далеко не в порядке. Я прошёл в комнату, освещённую только бледным светом, пробивающимся из-за оконной занавески. Вдруг, как удар по нервам, раздался звонок. Резкий, неуместный. — Это... телефон? Похоже, да... — пробормотал я, напрягшись всем телом. — И кому вздумается мне звонить?.. Кто вообще знает, что я здесь?.. Кроме того мужика... — говорил я почти шёпотом, словно боялся, что кто-то услышит мои мысли. Я включил свет. Жёлтая лампа под потолком заплясала, искажая тени на стенах. Подойдя к старому стационарному телефону, я медленно поднял трубку и неуверенно сказал: — Алло? Ответа не последовало. Только тишина. Густая, вязкая. — Алло! — повторил я уже громче, нахмурившись. И тут — — ПОМОГИ МНЕ! УМОЛЯЮ! — пронёсся истеричный, сорванный голос в трубке. Он звучал как крик человека, загнанного в угол, как последний зов о спасении. — Он... гонится за мной! — продолжал голос, дрожащий и срывающийся на хрипы. В трубке внезапно раздалось лошадиное ржание. Резкое, неестественное, будто вырванное из кошмара. — И он... Он здесь не один! ПОМОГИ!!! И связь оборвалась. Тишина. Даже тиканья часов не было слышно. Только моё тяжёлое, сбивчивое дыхание. Я стоял с трубкой в руке, ощущая, как по спине пробегает холодный пот. Что бы это ни было — оно только начиналось.