Отсюда - туда, туда - отсюда

***

      Можно подумать, Арлекино ценит тепло физическое, в буквальном смысле, больше чем метафорическое. Приятная комфортная температура отопленного дома или одежда, надолго сохраняющая тепло, — безусловно, звучит прекрасно. Но все же от тепла семейного Предвестница бы никогда не отказалась, несмотря на свойственную хладнокровную прагматичность.       Чувства не греют, та же любовь, к примеру. Но вот Ангелина, которая любит ее и она, любящая Ангелину, лежат вплотную на общей кровати, зашторенной балдахином, и греющиеся в объятиях друг друга самые что ни на есть настоящие и горячие.       — Перуэр…       — Нет.       — Я даже не успела ничего попросить! — пробубнила блондинка в грудь женщины.       Как будто ей нужно было озвучивать свои желания. Ангелина из тех людей, у кого на лице все написано. Уже с месяц на нем красуется «хочу быть «Мамой» для твоих детей». Именно «твоих», потому что собственнический инстинкт Четвертой далеко не фигуральный, не забытый тысячами лет эволюции. Предвестницу охватывает самая настоящая ревность и презрение к тому, кто пытается подобраться к детям. Так было с Розалиндой, но тогда Арлекино вела себя чуть спокойнее, ведь в глубине души радовались ей не искренне и это было неплохим воспитательным моментом. Подарки в обмен на любезности. Кто-то поддался искушению, кто-то нет. «Отец» никого не ругала, не винила, просто хотела, чтобы дети сами для себя решили, как к такому относиться. И если высокомерной Восьмой дети еще могли противостоять в силу прямо-таки неудачных подарков и личной неприязни. То как быть с Ангелиной? Доброй, ласковой и нежной, которая будет любить их просто так? Прошло всего два года, у некоторых эти раны до сих свежие, такие же как у самой Арлекино. Ей даже не придется снова что-то доказывать или извиняться. Дети так соскучились по «Маме», что простят ей все.       Арлекино не мягкая и не добросердечная. Она не может прощать так просто, — если она вообще умеет прощать; пытаясь припомнить такие моменты пришла в тупик, поскольку таких ситуаций не было в памяти. Да, она пустила Ангелину снова в свою постель, подпустила к себе, но…пока это все. Женщина точно не готова погружаться в пучины любви с той же охотой и рвением, как раньше. Это сложное чувство. Есть ли между ними любовь? Определенно. Позволяет ли Арлекино выбраться этим чувствам наружу? Конечно, нет. По крайней мере не всем. Не подходящее время. Ждет ли она извинений от второй половинки больше, чем те которые та уже преподнесла, раскаявшись?.. Скорее нет. Арлекино практически приравнивает извинения к унижению и слабости, — то, что Предвестница терпеть не может, ни по отношению к себе, ни к другим.       Действительно не просто заставить себя жить как раньше и стереть из памяти те холодные одинокие ночи, когда рядом не было ее. Когда Арлекино снова осталась одна с детьми. Это было несправедливо. Это было жестоко. И Предвестница, уж точно не из тех, кто делает из своих чувств драму. Она просто знает, что любит и …все. Поболит и перестанет. Сейчас любовь — это слабость. Впереди великая битва и Слуга не хочет иметь уязвимые места и…быть чей-то уязвимостью.       Если Ангелина будет все также настойчива, то, возможно, в далеком будущем Арлекино снова сможет доверять ей. Не в полной мере, ведь для этого изначально нужно было всегда быть рядом. В конечном итоге, Предвестница даже хотела возобновить их отношения, — хочет уже сейчас, но не может. Ее сдерживают обязанности, Дом Очага, принципы, которая Арлекино не может предать, ведь тогда она проиграет.       Если, конечно, эти нежные ухаживания и давно забытые чувства не сломают ее раньше. Заставив все хладнокровие рассыпаться, заставляя обнажиться томящиеся ростки и стать удобрением для их почвы.       «Почему она такая прекрасная?...» — вздыхает в мыслях Четвертая. Ее возлюбленная вернулась. Она рядом. Полностью послушная и внимательная. Вливающая странную успокаивающую энергию, которая словно вода, окутывает, охлаждает пламя проклятия. Стоит уточнить, что ничего подобного Арлекино не позволила бы без на то серьёзной необходимости. Проклятие неумолимо приближается к сердцу, каждый раз по чуть-чуть. Желание протянуть хоть еще немного, защитить Дом Очага толкнул Слугу на эту авантюру. По сути, она не знала, как вернулась Ангелина, каким образом получила новые странные силы. Но это все было уже не важно, когда Дотторе подтвердил, что проклятие действительно остановило распространение, а не просто замедлилось. За столь специфичную услугу стоило платить, нет ничего хуже, чем быть в долгу перед кем-то. Уж Арлекино знает. Потому она вполне честно предложила свое тело в обмен на продление жизни. Возможно, это была самая выгодная сделка в ее жизни. Так как сеансы лечения редко заканчивались сексом, потому что Ангелина искренне любила. «Взымала плату» в зависимости от сил самой Предвестницы. Это могли быть объятия, поцелуй в щеку, простое «спасибо», и иногда они все-таки сплетались телами на кровати. Как сегодня. Ангел не делает ничего против воли самой Арлекино. Стоит Предвестнице только сказать, как все это прекратится.       Но проблема в том, что Арлекино не может заставить себя прогнать Ангелину. Оторвать хотя бы на время.       — …как ты себя чувствуешь?       — Все в порядке.        На самом деле Арлекино уже на целых пол дня выбилась из графика, предпочтя постель с ангелом, распланированному графику с завтраком, чтением газет, выслушиванием докладов. Ангелина чувствует холодное негодование и борьбу внутри своей женщины. Нужно работать. Хочется тепла.       — Хочешь я посижу у тебя на коленках, пока ты работаешь с документами? — горячо шепчет блондинка прямо в ушко Предвестницы, прикусывая мочку. Ее руки чуть сильнее сомкнулись под грудью Арлекино. — А еще, я могу в это время делать тебе массаж… — женщина непроизвольно поджала бедра на игривое поглаживание пальцами, предвкушая какой именно это будет «массаж». Любовница улыбается, шаловливо перемещает руки на затылок, массируя кожу голову, перепутывая белоснежно-черные локоны с алыми прядями, шутливо намекая, что пошлая тут только Арлекино. А она невинный ангел совсем «случайно» прошлась пальцами по всем чувствительным местам.       Арлекино резко разворачивается, нависает над Ангелиной, удобно удерживая всего одной рукой обе ее, заставляя держать руки над головой. Другая рука ложится на щеку, оглаживая. Колено недвусмысленно раздвигает ноги, которые сразу же обвиваются вокруг талии Предвестницы. Никакого сопротивление, только желание приклеиться друг к другу. Арлекино полу-целуется полу-кусается, — небольшая месть за путаницу в голове, которую устраивает этот милый ангел.       — Сиди, но не мешай работать, mon ange.       — Ох, опять этот твой фонтейнский… — надулась девушка, совершенно не понимая этого романтического языка.       — Я тебя научу. — обещает Предвестница, ведь именно его она использует для откровенного флирта. — Но сначала обними меня, мне все еще холодно.       — Тогда пойдем, погреемся у очага?       — …идем.