Дыня с мятой

Поезд шел медленно, будто нехотя, рассекая предрассветную метель. За окном все еще была чернота, которую разбавляли редкие огни, тонущие в снегу. От монотонного перестукивания тянуло дремать, но до нужной станции оставалось около пары часов, и Стас решил, что ложиться уже поздно. И так проспал почти всю ночь, мучаясь теперь от боли в спине и боках, подаренной жесткой полкой плацкарты. В вагоне пахло пылью, несвежими носками и мандаринами — в соседнем купе кто-то оставил начищенные кожурки прямо на столе. Атмосфера праздника. Связь то появлялась, то пропадала, но Стас все время поглядывал на экран телефона, ожидая новых сообщений от Жени, который вот-вот должен был проснуться, чтобы идти на работу. «Хорошей дороги) Спишемся утром», — написал он в первом часу ночи, когда Стас грузился в поезд с чемоданом, в котором личных вещей было меньше, чем подарков родным. О проводах не было и речи, Женя пытался было предложить, но Стас жестко отказал, дав понять, что не нуждается в том, чтобы его нянчили. Все же было бы приятно увидеть Женю среди провожающих на перроне или вообще спутником в этой поездке. Стас скользнул взглядом по темному силуэту на койке напротив — парень лет тридцати, до носа завернутый в простыню. Почему-то очень легко было представить на его месте Женю — взъерошенного от неудобного сна, немного усталого, родного. Он вроде смирился с тем, что следующие две недели они будут порознь, но не мог не тосковать из-за этого. Сосед сверху тревожно всхрапнул, с боковушки кто-то отозвался неровным свистящим вздохом. В плацкарте никогда не было тихо — кто-то ходил, кто-то не мог уснуть, кто-то, как Стас, пялился в окно, ожидая своей станции, но все это казалось нереальным. Всю дорогу не отпускало странное ощущение, будто он движется не только в пространстве, но и между двумя жизнями. В одном мире — город, университет, гараж и Женя, от темного взгляда которого сжималось и ныло где-то в груди. В другом — дом, где прошла вся жизнь, семья, запах маминой стряпни и гвалт братьев и сестер. Когда поезд начал сбавлять ход, за окном уже начал светлеть горизонт. Проводница — сонная и хмурая — заглянула минут двадцать назад и предупредила, что стоянка будет короткой. Поэтому в тамбур Стас вышел уже полностью одетым и еще какое-то время пялился в окно у бойлера с кипятком, выглядывая вдали огни знакомого вокзала. До дома предстояло добираться еще около полутора часов на машине, все два, если дорогу не успели расчистить или отец решит приехать на новой тачке, а не вездеходной ниве. Но вот стоящего на парковке Артема — старшего из братьев — он никак не ожидал увидеть. Тот, сложив руки на груди, всматривался в толпу сошедших с поезда пассажиров и, заметив Стаса, улыбнулся и замахал ладонью, словно мальчишка. Так и не скажешь, что у них почти шесть лет разницы. От этой неожиданной встречи внутри потеплело. Они, может, были и не очень близки, но все же много лет жили практически через стенку. Артем вел Стаса в первый класс, он же на выпускном на правах старшего брата выгораживал того перед родителями, когда он перебрал с шампанским. А еще он все детство уверял Стаса, что его в семью подкинули цыгане. И как мама с ними не поседела? — Тяжелый, зараза? Ты чего туда напихал, кирпичей? — После рукопожатия Артем подхватил чемодан Стаса, прежде чем тот успел возмутиться, и, обойдя машину, начал укладывать в багажник. — Так подарки, — пожал плечами тот, наблюдая за братом и пряча руки в карманах. С весны, когда они виделись в последний раз на дне рождения мамы, Артем как будто стал еще шире в плечах. Он вообще был самым крупным из их выводка. И если бы не его размеры, то они со Стасом были бы почти на одно лицо. Дети в семье Ежовых получались как под копирку — все светловолосые, голубоглазые, улыбчивые. Только Вере досталась копна темных волос и ехидный прищур, в какую-то троюродную бабку с мордовскими корнями, не иначе. — А отец где? — спросил Стас, когда они уже загрузились в отцовский шевик и Артем начал выезжать с парковки по заснеженной дороге. — Да там в теплицах что-то, — отмахнулся брат и глянул на Стаса, легко улыбнувшись. — Ну чего там? Как жизнь городская? — Ты сам в городе живешь, — закатил глаза Стас, но не сдержал ответной улыбки. — Учусь, чего мне еще делать? Ты сам как? Невесту родителям привез? — Начинается, — проворчал Артем, впрочем ничуть не теряя веселости. — Я-то не привез, а вот Максик…Ты офигеешь… — Серьезно? Макс? — опешил Стас. Из них троих Макс был самым… легкомысленным. Именно так про него говорила мама: «Максимка у нас такой легкомысленный…», когда у дома чуть не дрались две очередные девчонки, с которыми он мутил одновременно. В то, что Макс в принципе когда-то мог остепениться, верилось с трудом, в то, что он кого-то приволок домой, да еще и на Новый год — вообще ни капли. В принципе, Артем мог и приврать, чтобы подколоть, но Стас уже думал о другом. О том, что у него такого шанса не будет никогда. Конечно, он мог бы привезти к родителям, например, Женю, но во всеуслышание заявить, что они встречаются… вряд ли. От этого вдруг стало так тоскливо. Легко было скрывать эту сторону своей жизни, когда на горизонте никого не было, и как же тяжело это должно быть теперь, когда в груди неярким огнем горело зарождающееся, горячее чувство к другому человеку. — Макс, приколи, — кивнул Артем серьезно и постучал по рулю пальцами. Он вел машину совсем как отец, чуть нагнувшись вперед, сосредоточенно вглядываясь в дорогу — они уже успели выехать из города — и держа правую руку на рычаге переключения передач, изредка дергая его, когда это было необходимо. — Приехал с девушкой. Наташа. Вместе работают. — И как она? — зачем-то спросил Стас, хотя на самом деле — какая разница? Главное, чтобы Макс был доволен и мама не переживала. — Вроде нормальная, но характер там… Макса строит, — хохотнул Артем. — Но мама уже с ней носится как с иконой. Я ей говорю, подожди, может, он через неделю снова передумает, а она мне — не порть настроение! — Он так ловко и похоже спародировал интонацию матери, что Стас прыснул в кулак. — Классика, — усмехнулся он и почувствовал, как в кармане ожил телефон. Доставать его при Артеме было немного страшно, но он бы умер от любопытства, если бы ждал, пока они доберутся до дома. «Почти проспал на работу, вскочил минуть за двадцать до смены и не успел написать. У меня буквально пара минут. Ты как там? Доехал?» — Пока Стас читал сообщение, его пульс разогнался так, что в ушах начало шуметь. К щекам подкатил жар, и он, глянув вскользь на брата и развернув экран телефона так, чтобы тому не было видно, набил ответ, еле попадая пальцами по нужным буквам: «Прехал, все, храшо. Брат встретил. Едем домой, напишу попзже. Спасибо, чт напсал» На сообщении тут же вспыхнула реакция в виде сердечка, и от улыбки удержаться все же не удалось, но то ли Артем не заметил, то ли сделал вид — дальше они ехали молча. Дорога, знакомая до каждой кочки, тянулась в белесую даль. Снег шел почти горизонтально, хлестал по стеклу, ритмично сбиваемый щетками. Темнота не спешила отступать, и весь мир вокруг будто замер между ночью и утром. Все родное и чужое одновременно. Умиротворенный теплом и гулом шин, Стас начал было дремать, но на горизонте показались теплицы отца — значит, до дома осталось меньше получаса. Огромные, как инопланетные, купола, возвышались над заснеженной гладью полей и горели ровным желтым светом. Под ними росли огурцы, помидоры, зелень, все то, что помогало их семье жить не то чтобы на широкую ногу, но в достатке. — Видал? Старик все размахивает, — со вздохом протянул Артем, когда они пронеслись мимо и купола остались позади. — Говорил, в этом году меньше посадит, — ага, как же. Добавил еще два сектора, какая-то новая невъебенная селекция. Не отходит теперь от них. — В его голосе послышалась какая-то досада, и Стас понимающе хмыкнул. Для отца теплицы были делом всей жизни. Он любил своих детей, души в них не чаял, в этом сомнений не было, но чаще его можно было найти рядом с кустом какого-нибудь капризного овоща, чем дома. — Папа без дела не может, — подтвердил Стас задумчиво, выглядывая вдалеке знакомую крышу. Справа и слева мелькали коттеджи соседей, перетянутые по их периметру гирлянды переливались всеми цветами так ярко, будто в поселке было негласное соревнование, кто больше денег спустит на иллюминацию. — Это точно, — кивнул Артем все еще хмурясь. — Он все так же настаивает, чтобы ты приобщился к семейному делу? — уточнил Стас осторожно, не зная, достаточно ли эта тема изжила свое, но по тому, как заиграли желваки на щеках брата, понял, что недостаточно. Отец всегда выделял Артема среди них — как же, первенец! По его указке Артем поехал получать знания в сельскохозяйственную академию, которую на деле окончил с горем пополам и ни дня после не работал по специальности. — Все так же, — холодно буркнул Артем и мотнул головой. — Смотри, мама встречать вышла… — Он улыбнулся будто с облегчением и начал сбрасывать скорость. Стас вытянулся, вглядываясь в фигуру, стоящую у распахнутых ворот, и почувствовал, как уголки губ против воли ползут вверх. Как бы далеко и надолго он ни уезжал, как бы его ни занимали дела и проблемы в той новой жизни — дом оставался домом, а мама мамой. Невозможно было не радоваться. Артем завернул во двор и проехал по расчищенной дороге под навес, где стояло его собственное авто, на котором он, видимо, приехал из города. Стас нетерпеливо поерзал и, как только машина встала на место, распахнул дверь и вывалился наружу, тут же попадая в мамины объятия. — Стасюша, приехал, — обрадованно проворковала она, оглаживая его волосы и крепко обнимая. — Ну все, все в сборе, теперь я спокойна. — Ага, — только и смог выдохнуть Стас, на секунду прикрывая глаза и будто окунаясь в детство. Запах мамы, ее ласковые руки, голос окутали его уютным теплом словно байковым одеялом. Стало хорошо и спокойно. — Стася, — взвизгнули за его спиной в унисон близнецы, и стоило Стасу отстраниться, как на его руках повисли младшие сестры. Надя и Люба — две назойливые, но любимые семилетки. Странно, но с лета они будто вытянулись еще на пару сантиметров. Обнимая Стаса, они наперебой трещали что-то о новой девушке Макса, о том, что Вера закрывает комнату на ключ и не пускает их, что… Столько всего, что у Стаса закружилась голова. — Так, все в дом, — скомандовал Артем, который, оказывается, уже успел вытащить чемодан Стаса из багажника и двинуться к крыльцу. — Чего вы его облепили? Он только с поезда! — Он просто завидует, потому что… — начала было Надя. — …мы его так не встречали, — как обычно, закончила за нее предложение Люба. Этой их особенности продолжать мысли друг друга Стас мог удивляться всю жизнь. В доме было тепло, пахло выпечкой и тем самым уникальным запахом, который приобретает любое жилище — уютным, родным, понятным и знакомым. — Мама ватрушек напекла… — проговорила Люба, услужливо помогая Стасу стянуть парку и пряча ее в шкаф. — Мы все утро ей помогали вместе с Наташей, а Вера… — перехватила фразу Надя. — …не стала нам помогать, сказала, что… — снова включалась Люба. — …лучше салаты к вечеру резать будет, чем тесто месить, — закончила Надя. Стас усмехнулся. Так странно получалось — пока в городе его жизнь резко сменила полюса, пока он испытывал новое и ранее неизведанное, в его родном доме ничего, по сути, не менялось: близнецы тараторили, Вера выстраивала границы, мама готовила, отец торчал в теплицах. — Ну наконец-то, — послышался знакомый ворчливый тембр из-за спины, и Стас, стянув ботинки, обернулся широко улыбаясь Вере. Она стояла в коридоре, скрестив руки на груди, и смотрела на него выжидающе, пока он пялился в ответ. Темные волосы разбавляла неожиданно розовая прядь у виска — ее точно не было, когда они виделись в последний раз, а значит, имидж сменился совсем недавно. И какой же взрослой она казалась, даже в домашних шортах в мелкие красные сердечки и растянутой розовой майке. Противостояние затягивалось. Стас почувствовал, как из-за того, что он старается не моргать, глаза начало щипать — это был их особый ритуал, играть в гляделки после разлуки. — Ты моргнул! — уничижающе хохотнула наконец Вера и, когда Стас начал с облегчением отмаргиваться, рванула к нему, повисая на шее. — Лох, — шепнула она ему на ухо, и он глухо рассмеялся. — Я еще отыграюсь, — пообещал Стас и отстранился. — Я тебе такое привез, офигеешь. — В глазах Веры блеснул интерес, и она вопросительно изогнула темную бровь. — Потом-потом… — Стасюш, давай мой руки, я кофе делаю. Или тебе чай? — Мама успела уйти на кухню и выглянула оттуда с кружкой, но Стас замотал головой. Очень хотелось на пару минут всего лишь спрятаться в комнате, чтобы отправить Жене нормальное сообщение. — Чай, и я быстро переоденусь схожу, прям десять минут, — попросил он, и мама великодушно кивнула. — А где… Ну… Наташа эта? — Стас не удержался от вопроса, пока тащил чемодан вверх по лестнице на второй этаж. — Пошла Макса будить, — отмахнулась Вера. — Ты знаешь, как он спит… — Ага, — понятливо кивнул Стас. — А где они расположились? У Макса с Артемом ведь одна комната на двоих. — В мансарде, — сестра ткнула пальцем в потолок, и Стас задрал голову, будто перекрытие между этажами могло унять его любопытство. Вообще, спален в доме было пять: первую занимали родители, вторую все детство и юность делили Артем с Максом, третью в свое время отдали Стасу, четвертую на правах первой девочки в семье отхватила Вера, а в пятой обитали близняшки, но не так давно родители привели в порядок мансарду, и там сама собой организовалась гостевая. — Я скоро приду. — Стас внес чемодан в свою комнату, где за прошедшее время ничего не изменилось — мама только деликатно поддерживала чистоту, вытирая пыль с полок, — и обернулся, чтобы закрыть дверь. Вера стояла на пороге, будто ожидая чего-то. — Я рада, что ты все же приехал, — осторожно произнесла она и робко улыбнулась. — Да, я тоже, — почти не соврал Стас, отзеркалив ее улыбку. — Ладно, давай там переодевайся и спускайся, — вздохнула сестра и, развернувшись, пошла к лестнице, а Стас, прикрыв за ней дверь и прижавшись к ней спиной, тут же полез в карман за телефоном. Женя, понятное дело, ничего больше не писал — скорее всего, в магазине был аврал и ему было не до этого, но Стас надеялся, что тот хотя бы к обеду увидит его сообщение. «Все, я дома. Тут так шумно, я почти отвык от этого)) Надеюсь, ты там живой и тебя не поглотила толпа покупателей))», — набил он быстро и отправил, а чуть подумав, решил написать то, от чего сердце начинало биться чаще. «Я, кажется, скучаю» Две недели. Впереди были тяжелые две недели без хмурого взгляда и колючих Жениных губ. *** Женя уже в третий раз пытался дотянуться до телефона в кармане жилетки — тот глухо провибрировал не меньше часа назад. Или прошло больше времени? В любом случае ему снова не удалось — по залу разнесся звонок, призывающий на кассу дополнительного кассира. Стоило только понадеяться, что толкающиеся в очереди покупатели не разорвут на части Марину, пока он спешит на подмогу. Магазин гудел. Люди шли нескончаемым потоком с самого утра. Кто-то ограничивался банкой шпрот, а кто-то сметал с полок немыслимое количество алкоголя и еды, еле утаскивая потом битком набитые пакеты. Хотелось одного — чтобы все это побыстрее закончилось. — Проходите сюда, — хмуро бросил Женя, садясь за кассу и вооружаясь сканером. Часть очереди от Марины перевалила к нему, и он принялся сканировать штрихкоды и вбивать артикулы, расправлять сложенные тысячные и поворачивать к покупателям терминал оплаты, напоминать про карты и акционный товар — последнее больше через силу. Пик. Пик. Пик… Писк его сканера перемежался с таким же писком за столом Марины. Женя лишь на секунду бросил на нее взгляд и уловил азартный блеск в ее глазах. Соревнование. Кто быстрее отпустит очередь? Как назло, у Жени было больше народу, но Марина сидела за кассой второй час и сил и энтузиазма у нее должно было быть немного меньше. А значит, шансы победить были практически равны. — Блин, авокадо забыл, — негромко и раздосадованно произнес кто-то над Женей, пока он старательно набирал скорость, пробивая товар. — Сбегай, я подожду, — послышался второй голос, низкий и бархатистый, и Женя против воли глянул на пару покупателей. Перед ним стоял простоватого вида, довольно симпатичный мужчина и рыжий парень явно младше него, который тут же сорвался с места и убежал в отдел с овощами и фруктами. Мужика Женя точно видел раньше, он часто заходил под конец дня и брал обычно пельмени да сосиски, изредка банку пресервов и килограмм картошки. Правда, в этот раз на ленте было столько всего, что глаза разбегались, — от красной рыбы до инжира. — Успел, — проворковал рыжий, подлетая обратно и протягивая Жене пару авокадо в пакете. — Вроде все теперь. — Слава богу, — с долей иронии выдохнул мужик и улыбнулся Жене, который, закончив, огласил сумму. — Картой. — Прикладывайте, — кивнул тот, косо глянув на рыжего, который шустро пихал покупки по пакетам. Закрадывались определенные подозрения, но Женя постарался выкинуть их из головы — не его дело. — С наступающим, — ободряюще произнес мужчина и, подхватив пакеты, вместе со своим спутником двинулся к выходу. Очередь постепенно рассасывалась, но Марина, которая все же распустила своих раньше, явно выбилась из сил, и Женя великодушно указал ей на подсобку, предлагая передохнуть. Она сложила ладони вместе и отвесила ему шуточный поклон, одними губами говоря: «Спасибо». Обедать он отправился уже ближе к вечеру и первым делом достал, наконец, телефон, проверяя входящие сообщения. Рома писал, что замариновал мясо и поставил на зарядку портативную колонку, Вовка слал фотки из алкомаркета с вопросительным выражением лица у каждой бутылки, Аська спрашивала, можно ли ей свалить уже в начале восьмого, а Стас… «Я, кажется, скучаю». Женя пробежался взглядом по строчкам и воровато оглянулся, будто крал это сообщение у кого-то, но в комнате для персонала он был один. Стоило ли ответить, что он тоже? Что не проходит и минуты, чтобы он не возвращался мысленно к вечеру, когда они виделись в последний раз и Стас дрожал под ним, бесстыдно притираясь пахом к его колену? Что его тяжелое дыхание и жалобное «Жень…» до сих пор стояло в ушах? «Я тоже», — сдержанно ответил он и вздохнул, на секунду прикрывая глаза. «Как там дела? Чем занимаешься весь день?» — стоило разбавить эту неловкость, чтобы хоть как-то отвлечься. Стас не заставил долго ждать, и уже через пару минут от него пришел ответ. «Первую половину дня отдыхал, даже поспал немного. А сейчас мама приглашает помогать готовить ужин. На мне селедка под шубой))» «Я люблю селедку под шубой», — поделился Женя, вяло тыкая вилкой в разогретые в микроволновке чебупели. «Я тоже. Но не тогда, когда надо разделывать селедку. Руки потом фиг отмоешь от этого запаха», — пожаловался Стас, и Женя ухмыльнулся. «У тебя есть две недели, чтобы их отмыть. Приедешь — проверю)» «Ты будешь нюхать мои руки?» — уточнил Стас. «Я, возможно, буду делать не только это…», — Женя не смог подавить желание подразнить его, и Стас ожидаемо повелся. «Блин, Жень)))» «Я отмою)» Остаток дня прошел как будто бы легче. Они закрыли магазин, как обычно, после десяти, и Женя сразу отправился к Ромке — Аська уже отписалась, что убежала к подружке и предупредила, что оставила подарок для брата на столе на кухне. Было приятно. В гараже уже собрался народ. Ромка разжигал мангал, Вовка мешал какой-то термоядерный коктейль в огромной баклажке литров на пять, не меньше. Видимо, это предназначалось девчонкам — Рита, Оля, Лена и Арина, которую Женя не ожидал увидеть, сидели на диване и исключительно дружелюбно что-то обсуждали. Гарик с Лехой спорили о сроках годности и безопасности салютов, которые притащил Вовка, наверняка купив у кого-то с рук. Рядом с Ромкой крутился Левон. — Ты откуда тут? — Женя подошел к мангалу, пожимая друзьям руки, и ухмыльнулся. Левон не появлялся в поле зрения несколько месяцев, решая какие-то личные дела. Он писал ему несколько раз, чтобы выяснить, все ли в порядке, но тот вежливо отвечал, что все с ним нормально. Скрытный засранец. — Так Новый год же, — обезоруживающе улыбнулся Левон, пожимая плечами. — Ты живой вообще? Поди не жрал опять целый день. — Я обедал, — отмахнулся Женя вяло и пошел здороваться с остальными. Настроение, которое весь день было на уровне плинтуса, немного улучшалось. Конечно, жалко, что Стас уехал, но он же вернется и у них будет еще много времени, чтобы продолжить то, что у них началось. А пока можно было просто отдохнуть, забыться, наблюдая за друзьями, слушать их шутки и подколы, веселиться и ждать, пока куранты пробьют двенадцать, означая наступление следующего года. Года, в котором у него все будет по-новому. Года, в котором он, скорее всего, будет счастлив. «Веселитесь?» — Стас написал ближе к полуночи, когда Женя, наевшись до отвала, откисал на диване. Вовка о чем-то громко спорил с Гариком и Лехой, стараясь перекричать биты, льющиеся из колонки. Женя потерял нить разговора уже довольно давно. В отличие от друзей, он не пил, перебиваясь купленным специально для него морсом, но в голове все равно приятно гудело. «Тут очень шумно) У тебя так же?» — Он сделал фото прямо с того места, где сидел. В кадр попали: колено Левона, который сидел рядом, Гарик с Лехой за столом, Вовка, активно жестикулирующий перед ними, в стороне Оля с Ромой, а за ними на импровизированном танцполе захмелевшие девчонки. «Типа того». — Ответ пришел незамедлительно и тоже с фото, на котором был шикарно накрытый стол, горящая огнями елка в углу и две девчушки в нарядных платьях, скачущих перед телевизором. «Я завидую», — честно признался Женя, хмыкнув, по всей видимости, слишком громко, потому что Левон покосился на него с интересом. «Я тоже))», — ответил Стас. «Там Арина? Склеила все-таки Вовку?)» — добавил он тут же. «Мне кажется, она просто хочет тусить)», — отбил Женя. «А рядом с тобой кто? Чьи ноги?» — будто осторожничая уточнил Стас. «Левон. Наш друг. Объявился, наконец». — Женя почувствовал, как Левон двинулся ближе. — Ты с кем это там? — уточнил он еле слышно, но Женя лишь пихнул его плечом, отворачивая экран телефона. — Отстань, — фыркнул он тихо и смущенно улыбнулся, от чего у самого Левона физиономия стала очень довольной. — Понял-понял, — кивнул он, прикладываясь к банке с пивом. — Потом расскажешь… «Я понял, Вовка про него говорил))». — Женя вернулся к чату со Стасом. «Средний брат привез девушку на праздники. Кажется, дело серьезное, мы все немного в шоке))» «Что ты пьешь?» «Будешь в гараже до утра?» Из-за того, что Женя отвлекся, Стас успел настрочить ему кучу сообщений. «Почему в шоке? Погоди, сколько всего у тебя братьев и сестер, еще раз?))» — Женя начал отвечать на каждое из них. «Я пью морс)» «Нет, я посижу немного после полуночи и пойду домой, иначе рискую уснуть на диване и наутро буду об этом жалеть» «Я хотел бы, чтобы ты уснул со мной», — пришло от Стаса неожиданно, и Женя чуть не поперхнулся морсом, который успел так не вовремя глотнуть. «У меня два старших брата — Артем и Максим и три сестры — Вера, Надежда и Любовь. Ничего не говори, родители были в восторге, когда это придумали», — продолжил он как ни в чем не бывало. Жене до фонаря уже было на братьев и сестёр Стаса, он еще раз перечитал предыдущее сообщение и тяжело вздохнул. «Ты пьян?» — начал понимать он. «Папа угощал своим самогоном. Мы с братьями были вынуждены…» — нелепо попытался оправдаться Стас, будто Женя его в чем-то упрекнул. «Хотел бы я это видеть))», — написал Женя, и Стас, который начал что-то печатать, остановился. Через пару долгих минут пришло еще одно фото. На нем был сам Стас — в этот раз он уже лежал на кровати, на щеках был легкий румянец, взгляд слегка расфокусирован, а губы растянулись в смущенной улыбке. «Поднялся в комнату. Ужасно хочется курить))» Это было нечестно. Но чертовски мило. «Хочется курить с тобой)», — признался Женя. Он сразу же сохранил фото. И на всякий случай переслал его в избранное, чтобы наверняка. Когда до двенадцати оставалось меньше десяти минут, началась суета. Ромка готовился открывать шампанское, девчонки искали бенгальские огни и зажигалку, Вовка громче всех орал, что главное — не забыть про президента. Конечно же, они чуть не забыли. В итоге подключиться к прямой трансляции удалось, когда с экрана уже монотонно говорили про стабильность, дружбу и надежду. Все собрались вокруг Ромкиного телефона, у того был самый громкий динамик, и затаив дыхание ждали, когда начнут бить часы на Спасской башне. Ромкины руки безобразно подрагивали, картинка рябила, звук заикался, но торжественность момента это ничуть не портило. — Раз… Два… — они не сговариваясь начали считать хором, стоило первому удару разрезать гудящую тишину гаражного кооператива. — Девять… Десять… — Пробка от шампанского с громким хлопком выстрелила в потолок, Вова начал разливать его по бокалам, проливая мимо добрую половину. — Одиннадцать… Двенадцать… — Под громкий хохот, визг девчонок и вспышки бенгальских огней начался новый год. — С Новым годом! — Все кинулись обниматься и наперебой орать друг другу поздравления. Хлопали друг друга по спинам, желали «чтобы всё было заебись», кто-то чокался, кто-то уже плескал остатки шампанского прямо в рот. Конечно, это был Вовка. Женя позволил себя обнять, машинально ответил на пару пожеланий и выдохнул. Воздух в гараже становился густым от смеха, дыма и запаха алкоголя. Все смешалось — хлопки, визг, звон, чужие голоса, и всего этого вдруг стало слишком много. Он переждал еще несколько минут и осторожно двинулся к двери, незаметно выскальзывая на улицу и чувствуя, как мороз тут же пробирается под ткань толстовки. Но хотя бы дышать стало легче. Отдаленно слышались выкрики «С Новым годом», но в рукавах кооператива было тихо, будто праздник туда так и не добрался. Неожиданно над крышами ярко вспыхнул заряд салюта и улетел в черное небо, рассыпаясь искрами. Потом еще и еще, через пару минут такие же залпы виднелись дальше, над крышами жилого района. Небо вспыхивало, горело и мерцало, и Женя все стоял на месте, несмотря на холод, сковывающий конечности, не в силах оторваться от этого зрелища. Он спрятал руки в кармане толстовки, сжимая изо всех сил телефон, еле удерживая себя от того, чтобы достать и набрать номер Стаса. Тот был с семьей, ему точно было не до него, но трубка неожиданно завибрировала сама — и на экране появилось его имя. Женя не успел даже вдохнуть. Просто провел пальцем по зеленой кнопке. — С Новым годом, — выдохнул он первым и услышал на другом конце тихий смешок. — С Новым годом, Жень, — сказал Стас негромко, в его голосе слышалась улыбка, и Жене тоже захотелось улыбнуться. — Жаль, что не удалось поздравить тебя первым. — Мне тоже, — согласился Женя. Страшно было строить столь далеко идущие планы, но он все же пересилил себя и проговорил: — В следующий раз так и будет. — Да, — тихо согласился Стас, ни секунды не раздумывая. Женя молчал и все смотрел вверх, угадывая, откуда будет следующий залп. Вдалеке кто-то крикнул «ура», и по небу вновь рассыпался фейерверк. — Где ты сейчас? — спросил Стас через пару мгновений. — Вышел на улицу, — прочистив горло ответил Женя. — Смотрю на салюты. — У нас уже тоже начали стрелять, и мы скоро пойдем запускать, — вздохнул Стас, замолкая. — Стас, — позвал Женя. Тишина между ними была уютной, не давящей, но слова рвались наружу. — Спасибо, что позвонил… — Я не мог не позвонить, — отозвался Стас и повторил чуть тише через секунду: — С Новым годом, Жень… — С Новым годом…