Дыня с мятой

В дверь позвонили. Женя приподнялся с дивана и удивленно глянул в сторону коридора — и звонок раздался снова. Ася еще полчаса назад заперлась в ванной — сначала шумела вода, потом фен. Она точно куда-то намылилась, но он не успел узнать о ее планах. Когда Женя дошел до прихожей, звонки сменились глухим стуком. — Да кто там? — рыкнул он, проворачивая защелку замка и распахивая дверь. На секунду он допустил глупую, абсолютно нереальную мысль, что это может быть Стас. Они переписывались всего час назад, обменялись парой сообщений о том, как прошел день. Ничего необычного. Но вера в чудо вспыхнула в сердце ярким огоньком. И тут же потухла. На пороге стоял парень примерно Аськиного возраста. Долговязый, по-подростковому нескладный, но явно пытающийся казаться старше, чем он есть. На коротком ежике его русых волос капельками таяли снежинки — с самого утра валил снег. — Я к Асе, — сухо буркнул он, пряча руки в карманах спортивных штанов и глядя на Женю настороженным взглядом. — На хуя? — искренне не понял Женя. Он в уме попытался перебрать друзей сестры, с которыми был очно или косвенно знаком, и эта рожа нигде не обозначилась. — Гулять идем, — так же недружелюбно пояснил парень и, чуть подумав, протянул ладонь. — Я типа Боря. — Женя опустил взгляд на его руку. — Ну а я типа Женя, — в тон ему произнес он, после паузы все же пожимая его пальцы. Крепко. Просто чтобы обозначить свое превосходство. Наступила гнетущая тишина. Женя не двигался с места, не пытаясь предложить Боре войти, а тот, в свою очередь, не думал куда-то уходить. Они так и стояли друг напротив друга, пока не хлопнула дверь ванной и не послышались Аськины шаги. — Боря! — зашипела она, оттесняя брата к стене и выглядывая из-за его плеча. — Я же просила в падике подождать. — Никаких падиков, — фыркнул Женя. Не вовремя в голове всплыли воспоминания о том, как они там зависали со Стасом. Нет уж. Знает он, чем это заканчивается. Ася взглянула на него со смесью возмущения и недовольства. — Я выйду через десять минут, — кинула она Боре коротко. — И че мне типа тут ждать? — поднял брови Боря, мечась взглядом между ней и Женей. — Типа да, типа Боря, — подтвердил Женя холодно и захлопнул дверь прямо перед его носом, поворачиваясь к сестре, которая тут же упрямо засопела. — Что за ушлепок? — Друг. — Аська закатила глаза и сложила руки на груди. — А вообще, не твое дело. — Все, что касается тебя, — мое дело, — процедил Женя, копируя ее закрытую позу. — Вы чего, типа мутите? — А только тебе можно личную жизнь устраивать? — ощерилась Аська. Женьку передернуло от того, как она в этот момент напоминала мать. Та тоже все время винила его в невозможности устроить что-то. — Не понимаю, о чем ты, — покачал он головой. В висках противно заломило. Он ведь надеялся, что это будет спокойный выходной, без потрясений. Что он проведет день дома, отоспится и отдохнет после убойных рабочих будней, что вечером созвонится, как обычно, со Стасом, и, может, в этот раз у них получится не ржать во время их грязных разговорчиков. — Ой, не делай из меня дуру. — Ася эмоционально взмахнула руками и быстром шагом пошла к себе. — Что я, не вижу, как ты на телефоне вечно с кем-то висишь. И морда у тебя такая мечтательно счастливая, что аж бесит. Женя нахмурился, провожая ее взглядом, и вздрогнул от того, с какой силой она захлопнула за собой дверь. Понятно, что Аська не могла не заметить изменения в нем, но он все же надеялся, что она уделит этому меньше внимания. — Ась, — позвал он, подходя к комнате сестры и вставая под дверью. Заходить он не посмел. Это была ее территория, и он по-своему уважал ее личное пространство. — Ну что? — донесся ее раздраженный голос через дверное полотно. — Мы просто гулять идем! — Она вылетела наружу уже одетая в джинсы и толстовку. — Извини, — коротко выдохнул Женя, все еще держа руки сложенными на груди. — Ты просто раньше не гуляла с кем-то одна. Я подумал… — И что, если так? — взвилась сестра с новой силой, игнорируя его слабые извинения. — Нельзя мне? Может, дома меня вообще закроешь лет до сорока? — Нет, — покачал головой Женя, опуская взгляд. — Лучше бы меня в детдом забрали, когда мать свалила. Женю прошиб холодный пот. Она говорила так всего раза два или три, когда они ссорились особенно сильно. Всегда потом сильно жалела и просила прощения. И он отлично понимал, что это не серьезно, что в ее голове бушуют подростковые гормоны, обида на родителей, которые не могли быть такими, как ей нужно, разочарование несправедливостью этого мира, который отнесся к ним так жестоко. Но каждый раз это все равно было больно. — Будь осторожнее, пожалуйста, — выдавил из себя Женя через силу. Аське не нужно было знать, с каким трудом он выбивал возможность оставить ее под своей опекой, как он обивал пороги и кабинеты бездушных теток, которые изымали детей из семей с условиями и получше, чем у них. Он делал это не для нее. Вернее, не только для нее, но и для себя. Его ужасала сама мысль остаться одному и лишить ее пусть и не идеального, но дома. — Отъебись, — холодно бросила Ася. — Буду к десяти. Боря меня проводит. Женя проглотил и это, лишь коротко кивая и уходя на кухню. Когда захлопнулась входная дверь, он уже открывал окно и доставал сигарету из пачки, к которой не притрагивался с того самого дня, как они со Стасом расстались. Просто не хотелось ощущать на языке ничего, кроме дынно-мятного пара, а без Стаса это не имело никакого смысла. Аська вместе с типа Борей вышла из подъезда. Обернулась на окна кухни, и ее брови сдвинулись. То, что она взяла парня за руку и потащила к выходу со двора, не было ничем иным, кроме как демонстрацией ее упрямства. Когда она вернется, у них случится еще один тяжелый разговор. Он добил сигарету до фильтра и уже хотел доставать следующую, но в кармане домашних шорт ожил телефон. «Я взял билеты на завтра. Уговорил родителей. Брат поедет домой в город и подкинет до вокзала))» — Женя подумал, что неправильно понял, перечитал для верности еще пару раз и открыл календарь. До возвращения Стаса оставалось еще четыре дня, и он никак не рассчитывал увидеть его раньше. Мысли об Аське, об этом отвратительном скандале, о его несостоявшейся роли опекуна тут же вылетели из головы. Нужно было срочно созвониться со сменщиком и попросить поменяться на пару дней. «Я тебя встречу. Пиши, какой вокзал, номер поезда и вагон», — отбил Женя подрагивающими пальцами и прижался лбом к холодному стеклу. Что он, в самом деле? Ничего плохого не случится, если Аська погуляет с мальчиком. Да пусть хоть встречаются, может, этот Боря не такой уж и плохой парень. *** Стас все тщательно спланировал. Начал сразу после Рождества. Сначала был ненавязчивый разговор с Артемом про даты отъезда. Потом — идеально разыгранная «паника» по поводу возникшего неожиданно долга в университете. Для убедительности походил пару дней с видом человека, который сравнивает любовь к семье с необходимостью получить образование. Было сработано так идеально, что мама сама предложила ему поменять билеты. Вера, единственная посвященная в эту аферу, потом зашла к нему в комнату и молча похлопала в ладоши, будто Стас только что выиграл «Оскар». Он отмахнулся. Мысли были уже далеко от дома. Стас уговаривал себя, что ждать чего-то особенного не стоит, что не факт, что они смогут увидеться сразу по его приезде, все-таки у Жени работа, но не смог удержаться от того, чтобы сообщить ему об изменениях в планах, как только вопрос с билетами был улажен. — Он меня встретит, — поделился он с Верой, которая, как обычно, торчала в его комнате. Она развалилась на его кровати и копалась в телефоне, но, услышав брата, подняла взгляд и ухмыльнулась. — А в городе все мужики такие? Или только твой «друг»? — протянула она и пихнула его коленку пяткой, от чего Стас ойкнул. — Эй! — возмутился он, подбирая поближе ноги. — За что? — У тебя выражение лица такое мечтательное, аж бесит, — пояснила она серьезно. — Нормальное у меня лицо, — фыркнул Стас, закусывая губу и быстро набирая ответ Жене с названием вокзала, временем прибытия, номером поезда и вагона. Все-таки было приятно, что он отреагировал именно так. — Так он тебя встретит, и что дальше? — Вера задала вопрос с самым невинным выражением лица, но Стас почувствовал, как его затапливает жаркая волна смущения. — Не знаю, — пожал он плечами, поднимаясь на ноги и проходясь по комнате. Стоило прикинуть, что брать с собой в дорогу и начать подтаскивать вещи поближе к чемодану, который мама пока не успела заполнить гостинцами в виде банок с вареньями и соленьями. Но правда, что дальше? Женя проводит его до подъезда? Или они пойдут к Стасу? От него ведь наверняка будет вонять после ночи в поезде, не слишком приятное воссоединение. Значит, придется идти в душ, пока Женя будет ждать его в комнате? А потом что? — Стась, — лениво позвала Вера.— Дыши, а? Стас понял, что уже пару минут стоит посередине комнаты, дышит через раз и смотрит на заснеженный пейзаж за окном, пока в его голове закручивается вихрь сумбурных мыслей. В последние несколько дней их ночные разговоры и переписки становились все откровеннее, Стас каждое утро отправлял Жене селфи прямо из кровати, и все это совершенно точно переставало быть невинным. Потому что Женя реагировал каждый раз и реагировал так, что у Стаса предательски потели ладони. И что же случится, когда они наконец окажутся в пространстве, ограниченном четырьмя стенами, где никто не сможет им помешать? Где их не будут разделять километры и не придется прятаться за экраном смартфона? Раззадоренный бушующими гормонами мозг подкидывал варианты. Разные. И мысли о каждом из них отзывались глухой вибрацией — будто заведенный моторчик, глубоко внутри. Там было и предвкушение, и трепетное ожидание, и тревога. — Я дышу, — огрызнулся Стас чуть резче, чем хотелось бы, и тяжело опустился на кровать. — Ты вроде собирался радоваться, что уезжаешь, — напомнила сестра мягко. Ее взгляд сделался внимательным, почти сканирующим, будто она решала, нужно Стаса подбодрить или лучше вообще не трогать, чтобы он не рассыпался окончательно. — Я радуюсь! Вера молчала, продолжая наблюдать. Она редко становилась серьезной, но это был тот самый момент, когда из нее испарялась вся ребяческая глупость. — У вас типа любовь? — спросила она тихо. Будто это слово не имело тяжести бетонной плиты, которой Стаса тут же придавило к матрасу. — Прекрати, — отозвался он сухо, качнув головой. — Мы просто… Ну… — Для этого было рано. Прошло слишком мало времени. Влечение, притяжение, желание, дынно-мятный холодок и колючие взгляды, вот что точно было. И все это не укладывалось ни в одно известное Стасу понятие. Любовь. Может, влюбленность? Хотелось найти слово, которое звучало бы спокойно и по-взрослому. Звучало бы не так страшно и окончательно. По крайней мере, у Стаса в голове. — Просто не хочу облажаться, — поделился он негромко, чуть не добавив «как в прошлый раз». — Это нормально. — Вера пожала плечами и снова пихнула его, на этот раз в бедро. — Вечно ты такой перед какой-нибудь важной херней. Накручиваешь себя. — Перед важной херней? — нахмурился Стас. — Как будто я экзамен собираюсь сдавать. — Ага, только если завалишь, то тебя не отчислят, — хмыкнула Вера. — Максимум — отправят на пересдачу. — От аналогии Стас почувствовал, как к лицу снова приливает жар. — Вера-а-а-а… — страдальчески протянул он и, заметив ее хитрую улыбку, улыбнулся в ответ. — Ну что-о-о-о? — передразнила сестра его стенания и легко поднялась на ноги потягиваясь. — Я жду потом подробного рассказа, как все прошло. — Она глянула с сомнением и покачала головой. — Хотя знаешь, можно без подробностей… Ай! — Стас запустил в нее подушкой. — Иди отсюда, — бросил Стас ей в спину. В ее словах был смысл, и у него будет целая ночь на верхней полке боковушки у туалетов, чтобы привести мысли в порядок. *** Вагон дернулся, замедляясь, и через пару долгих секунд остановился окончательно. Стас толкался в тамбуре вместе с остальными пассажирами, продвигаясь к выходу со скоростью черепахи. Он почти не спал ночью — то ли из-за того, что мимо его полки всю ночь сновали люди, громко хлопая дверью туалета, то ли от нетерпеливого ожидания предстоящей встречи, то ли все вместе. За окном было все еще темно — утро в городе начиналось неохотно, — и рассмотреть хоть что-то или, вернее, кого-то конкретного на перроне не представлялось возможным. Зато Стас сполна мог насладиться своим видом в отражении — опухшее от долгой дороги и недосыпа лицо, потрескавшиеся губы и мутный взгляд. Оставалось надеяться, что психика Жени довольно прочная, чтобы выдержать это. Казалось, что в городе должно быть теплее, но стоило Стасу спрыгнуть со ступенек на бетонную платформу, как лицо обожгло жгучим морозом, а в нос ударил характерный запах креозота и железа. Вокруг толкались люди, стихийным потоком продвигаясь в сторону выхода в город и метро, и Стас поспешил отойти в сторону, пока его не снесло вместе с остальными. Он заметил его далеко не сразу. Пришлось как следует повертеть головой. Женя стоял чуть поодаль, спрятав руки в карманах куртки, и со скучающим выражением лица вглядывался в проходящих мимо людей. Он выглядел таким расслабленным и спокойным, будто оказался тут случайно. Просто проходил мимо и решил зайти, чтобы посмотреть на поезда. Ноги понесли Стаса вперед прежде, чем он определился, что ему нужно двигаться. Мир странно сузился до элементарных ощущений, которые передавали органы чувств, — твердость поверхности под ногами, скрип колесиков чемодана, который катился следом, гул вокзала, запахи, взгляд, который Женя поднял на него, когда заметил приближение. На секунду Стасу показалось, что по его лицу пробежала тень облегчения, будто он не до конца верил, что они действительно увидятся. — Привет, — Женя первым подал голос, глянул по сторонам и приобнял Стаса за плечи, похлопав ладонью по спине. Жест выглядел исключительно дружеским, без подтекста, но этого было достаточно, чтобы Стас не удержал в груди нервного вздоха. — Привет, — пробормотал он скомканно и поспешил отстраниться, поправляя рюкзак на плече. — Охренеть, ты реально тут, — ухмыльнулся Женя, и Стас тихо фыркнул. — Реально. Решил внезапно, — кивнул он, будто не планировал это как операцию по ограблению банка. — Я, вообще, люблю сюрпризы. — Сюрприз. На восемь утра. В минус десять, — подытожил Женя, поглубже зарываясь в воротник куртки. — Романтично… — В его голосе было столько скептицизма, что Стас не удержался и закатил глаза. Просто не хотелось признавать, что это и правда так. — Пойдем, — позвал он. — Ты давно ждешь? — Женя неопределенно пожал плечами, но красный кончик носа и румянец на щеках выдавали его с головой. Метро сразу после улицы казалось душным. Люди набивались в вагоны, плотно утрамбовывались и спешили по своим делам. Социальный ад, стирающий границы зон комфорта. Но Стасу впервые в жизни не хотелось, чтобы поездка заканчивалась. Их с Женей так восхитительно придавило к противоположным от входа дверям, что можно было не вызывая подозрений стоять так близко, как хотелось на самом деле. Мир жил своей привычной, утренней раздраженной жизнью. Кому-то наступали на ноги, кто-то толкался, кто-то пах перегаром, а у Стаса почему-то заложило уши и сбилось дыхание. Женя стоял прямо перед ним, смотрел вперед, ровно и спокойно — ну или очень успешно изображал это. Одна его рука висела на поручне, а вторая была опущена. И это выглядело словно провокация или приглашение. И Стас поддался. Вздохнул коротко и чуть-чуть, на толщину нитки, сдвинул руку. Кожа кольнула холодом. Он снова попробовал, просто чтобы удостовериться, и сдвинулся еще на миллиметр. Пальцы почти соприкоснулись. Женя стоял не шелохнувшись, но его плечо задеревенело. Как будто он изо всех сил держался, чтобы не повернуть голову и не посмотреть. И тогда Стас сделал этот крошечный шаг. Коснулся. Подушечка его мизинца скользнула по костяшке пальца Жени. Всего мгновение, но пробрало так, будто кто-то разжал клапан в груди — воздух пошел, сердце взбрыкнуло, словно все это время сидело на поводке. От всего этого, обрушившегося на него, Стас чуть не пропустил ответное движение. Женя едва заметно дернул пальцами, будто подбадривая, позволяя. Вагон грохотал, вокруг переговаривались люди, механический голос звучал из динамиков, объявляя очередную станцию, но все это происходило где-то на периферии, будто они существовали в отдельной ветке реальности. Реальности, где можно было осторожно соприкасаться друг с другом мизинцами опущенных рук. Женя неожиданно сдвинулся, будто удобнее перехватывая за поручень, и наклонился к Стасу. — Жарко, — проговорил он прямо ему на ухо, старательно не глядя в его сторону. — Ага, — отозвался Стас, голос которого предательски сел. — Еще немного, — добавил Женя, и от этого его обещания стало не просто жарко, а горячо. Стас только кивнул. Он не был уверен, дышит ли вообще. До нужной станции они добрались до обидного быстро. Потом был эскалатор, толкотня и шумный переход. Остановка и переполненная маршрутка. Жизнь вокруг шумела, будто ничего необычного не происходило. Будто у Стаса не горели уши и не чесались пальцы, будто он снова и снова не чувствовал фантомные прикосновения. Это было нелепо, но абсолютно не выходило из головы. До дома пришлось практически бежать. Мороз кусал скулы, снег скрипел под ногами, дыхание превращалось в плотный пар. Словно мир специально делал все, чтобы охладить их головы, вернуть в реальность. Помешать. И это не помогало. — Ну… — начал было Женя, когда они застопорились у двери подъезда. — Ну… — Стас обернулся на него, нащупывая связку ключей в кармане. Ему бы правда хотелось сказать что-то нормальное, взрослое, уверенное, но вышло только невнятное блеяние. — Ты… хочешь… зайти? — Хочу, — кивнул Женя, его взгляд потяжелел, но, когда Стас все же приложил ключ к ячейке домофона, добавил: — Если ты не против. — О… я даже за, — протянул Стас и, отвернувшись, поморщился от того, как по-дурацки это прозвучало. Женя за его спиной хмыкнул. Путь по лестнице до квартиры запомнился смазанными отрывками. Женя отобрал у Стаса чемодан, и тот тихонько стучал колесиками о ступеньки. Стук. Стук. Стук. Это звучало почти торжественно. По крайней мере, Стасу так казалось. Его потряхивало то ли от холода, то ли от нетерпения поскорее оказаться дома наедине, но с замком он справился на ура и пропустил Женю вместе с чемоданом вперед. Дверь за ними захлопнулась, два щелчка — поворот ключа в ячейке и оглушительная тишина, сдобренная только отрывистым Жениным дыханием: мама засунула в чемодан очень много гостинцев. Он стоял посреди прихожей, не снимая куртки, глядя прямо перед собой. В каком-то странном, напряженном спокойствии. Стас же, оглядевшись и удостоверившись, что все так же, как и было до его отъезда, прошел дальше и скинул ботинки, начиная дергать замок куртки, который так некстати начал заедать. — Блядь… — простонал он, опуская руки и поднимая взгляд на Женю: собачка на молнии встала замертво у самого воротника. — Иди сюда, — хрипло позвал Женя, и Стаса бросило к нему. Он стоял так близко, склонил голову к его шее и пытался расстегнуть. От него пахло холодом и каким-то безумно знакомым терпким парфюмом, пахло домом и человеком, по которому Стас, оказывается, ужасно соскучился. Он поддался порыву и ткнулся носом в его висок, крепко зажмуриваясь и глубоко вдыхая, пропитываясь этим восхитительным ароматом. Женя перед ним на секунду замер, перестал рвано дергать замок и тяжело выдохнул. — Как думаешь, ее можно снять через голову? — глухо спросил он, и Стас нервно рассмеялся, зачем-то кивая. Это было абсолютно невозможно. Женя дернул молнию еще раз, металлическая застежка скрипнула, но не поддалась. Стасу, наверное, стоило бы помочь хоть чем-то, а не стоять столбом, но он чувствовал, как кончики пальцев покалывает от нарастающего напряжения, будто от затылка до ступней по нему проходят микроскопические импульсы тока. Он перестал думать. Вообще. Вцепился дрожащими пальцами в ворот Жениной куртки и с силой потянул вверх. Женя сорвался навстречу так, будто держал себя из последних сил. Стас почувствовал, как ледяные пальцы скользнули под куртку, под толстовку, к горячей коже на пояснице — обжигающе, требовательно. От этого яркого контраста он чуть не задохнулся и дернулся ближе, впечатываясь в Женю грудью, бедрами, всем телом. Будто между ними оставалось еще хоть какое-то расстояние. Воздух в мгновение стал горячим и осязаемым. Губы Жени оказались шершавее, чем казались на первый взгляд, жестче, чем Стас запомнил. Но он готов был узнать их заново. Он не успел осознать, как это началось, кто первым прижался к чьему рту, — все произошло одновременно, резким, голодным рывком. Женя впился его нижнюю губу, зажал между зубами, оттянул, будто прося раскрыть рот шире для него. Его язык вторгся внутрь грубым, влажным скольжением, прошелся вдоль линии сомкнутых зубов, требуя входа. Стас сквозь шум в ушах услышал собственный стыдный скулеж, когда пустил его глубже. Мир сжался до ледяных пальцев на его ребрах и того пекла, что разгоралось внутри от каждого Жениного движения, от того, как он наклонял голову, чтобы проталкиваться глубже, от дыхания, которое выбивалось у него из легких хриплыми толчками. Его собственные руки путались — то в воротнике, то в волосах, то на затылке, то на шее, будто не могли решить, за что держаться, лишь бы не отпускать. Чтобы не сползти вниз по стене, к которой его с силой прижимали. — Черт… — выдохнул Женя, его губы едва оторвались, но только за тем, чтобы снова прижаться, горячо и быстро. Он говорил прямо в рот Стаса: — Руки вверх… Команда была простой и понятной. Вполне выполнимой, но у Стаса в мозгу была каша с комочками ваты, мутная и горячая. Он прижался затылком к стене и смотрел на Женю из-под полуопущенных ресниц, тяжело дыша и то и дело облизывая горящие губы. — Стас… — пробормотал Женя низко, почти вибрируя, и это подействовало. Он поднял руки и почувствовал, как куртку на нем тянут вверх. — Бля-я-ядь… там же внизу молния. — Осознание, что их общее затруднение решалось так просто, вырвало из его груди нервный, почти истерический смешок. Женя сдавленно выругался, вжикнул замком и за пару секунд выпутал его из одежды, отходя на шаг и зависая с ней в руках. — Ты бы себя видел, — ухмыльнулся он неожиданно, и от этой улыбки у Стаса внизу живота стало еще тяжелее. — Мне надо в душ, — выдохнул он твердо, проводя ладонью по волосам в попытках пригладить тот бардак, что они устроили, — ты только никуда не уходи, пожалуйста…