Маленькая возлюбленная госпожи

      Мы не виделись с госпожой неделю после той интимной сцены. Я видела, что ей было неприятно, и от этого горечь внутри становилась почти невыносимой. Она столько раз колебалась, избегала, отказывала. Каждый раз её отказ ранил, потому что в её глазах я по-прежнему оставалась маленькой девочкой. Её взгляд говорил об этом яснее любых слов.       Но как доказать, что я выросла? Что я знаю, кого хочу любить?       Я не прошу её любить меня так, как она любила своих прошлых партнёрш, с тем огнём и страстью, которые она так умело прятала за маской равнодушия. Я не могу заставить её увидеть меня иначе, но так ли это важно? Единственное, чего я хочу, — это знать, что я ближе всех, что я значу для неё больше, чем кто-либо ещё.       Каждое моё действие, каждое слово, кажется, только отдаляют нас. Я боюсь сделать лишний шаг, боюсь снова услышать её отстранённый голос, в котором смешиваются раздражение и нежелание обсуждать то, что гложет меня изнутри.       Но несмотря на всё это, я не могу отпустить. Её присутствие — это мой свет, даже если этот свет иногда обжигает. И мне остаётся только надеяться, что однажды она поймёт: я давно уже не та девочка, которую нужно защищать. Я — девушка, которая знает, чего хочет. А хочу я лишь её.       Я уже не знала, во что верить. Со мной что-то не так? Или это нормально боготворить женщин? — А теперь о минусах. — Минус только один. Этот человек расхаживает по моему дворцу! Не сиделось же дядюшке на месте.       Амрита поглаживала мою руку, делая записи в своём блокноте о «плюсах и минусах». Она решила, что как никто другой поможет мне, фиксируя моё настроение. На деле ей просто было скучно, и она хотела поиграть в «мудрого брахмана». — И что ты чувствуешь?       Я не успела ответить, как резкий звук упавшего подноса заставил меня вскочить. — Ну уж нет, я ему все руки поотрываю! — Деви!       Я выбежала из своей комнаты и спустилась вниз. Передо мной открылась картина: Анил стоял перед Айшварией и что-то резко выговаривал ей за принесённое. Это был который раз за неделю!       Он не сразу заметил меня. Но когда заметил, я уже была готова броситься на него. — Племянница, слуг надо менять. Совсем не смыслят в работе.       Я помогла Айшварии подняться, при этом не сводя глаз с Анила. В уголке его рта поблескивали крошки от сладостей. — Деви! — Нет, Амрита. Я больше молчать не буду.       Я мягко подтолкнула Айшварию, чтобы она вернулась к своим обязанностям, а затем обратилась к Анилу: — Сладок расгулла в моём доме, неправда ли, Анил?       Он посмотрел на меня с лёгким недоумением. — О чём ты? К чему эти формальности, племянница?       Я выхватила нож из своего пояса и бросила в его руку, держащую сладость. Расгулла вылетела и с глухим стуком врезалась в стену. — Я Дивия Шарма. Глава и единственная наследница своего рода. Но вы можете обращаться ко мне просто «госпожа». Я не только обучена управлению делами своей семьи, но и обращению с оружием. Сделаешь ещё шаг – голову снесу.       Тишина, воцарившаяся в комнате, казалась осязаемой. Анил замер, его рука с прилипшими кусочками сиропа остановилась на полпути к рту. Остатки расгуллы всё ещё дрожали на стене, где нож крепко засел в штукатурке.       Амрита, стоявшая на верхней ступени лестницы, прижала ладонь к губам, но её глаза блестели от сдерживаемого восторга.       Анил медленно опустил взгляд на меня, словно впервые осознавая, что я уже не та девочка, которую он привык запугивать. Его улыбка была натянутой, почти гротескной. — Ты слишком резка, племянница, — попытался он заговорить мягким тоном, но голос выдал его нервы. — Это всего лишь шутка… — Шутка? — я сделала шаг вперёд, подбирая взглядом другой нож с ближайшего подноса. — Что ж, у меня тоже есть чувство юмора, дядя. Только вот шутки у нас в семье, как ты знаешь, имеют последствия.       Он попятился, бросив взгляд на Айшварию, которая, едва сдерживая слёзы, собирала остатки рассыпавшихся сладостей. — Ты… ты не можешь так со мной разговаривать, Деви! — в его голосе зазвучал едва скрываемый гнев.       Я сложила руки за спиной, выпрямилась и сделала ещё шаг к нему, глядя прямо в глаза. — И почему же? Ты считаешь, что можешь ворваться в мой дом, унижать моих слуг, поглощать всё, что плохо лежит, и при этом ожидать покорности? Увы, дядюшка, этот номер больше не пройдёт.       Анил бросил взгляд на Амриту, явно надеясь, что она вмешается, но та лишь пожала плечами, демонстративно записывая что-то в своём блокноте. — Деви, ты всё не так поняла… — начал он, но я перебила его. — Нет, Анил. Это ты всё понял неправильно. Отныне ты больше не властен ни надо мной, ни над моим домом. Это не переговоры. Это приказ.       Моё сердце бешено колотилось, но я держалась уверенно. Видеть, как его высокомерие сменяется растерянностью, было едва ли не приятнее, чем бросок ножа.       Он молча вытер пальцы о свой платок, бросил последний взгляд на расгуллу, застрявшую в стене, и пошел в свою комнату. Когда его шаги затихли, Амрита наконец громко выдохнула и хлопнула в ладоши. — Боже, Деви, если бы это не было таким эпичным, я бы подумала, что ты потеряла рассудок!       Я опустилась на ближайший стул, чувствуя, как усталость догоняет меня. — Пусть думают, что хотят, — ответила я, проводя рукой по лицу. — Я больше никому не позволю ставить себя ниже их.       Амрита наклонилась ко мне, её глаза сияли от восхищения. — Знаешь, ты сейчас была как богиня Дурга. Только вместо льва у тебя расгулла.       Мы обе засмеялись, хотя смех вышел нервным. Впереди была новая буря, но сегодня я выиграла. И всё же…       Сегодня меня не оставляла одна мысль: этот вечер станет испытанием. Я должна буду открыть ворота своего дома, которые так долго оставались закрытыми для всех, кроме Камала, Амриты и моего ненавистного дядюшки. Но сегодня всё будет иначе. Сегодня я должна буду впустить чужака. Не просто постороннего человека, а англичанина. — Он будет пытаться выбить землю из-под твоих ног, — предупреждал Камал и я видела беспокойство в его глазах.       Однако, несмотря на его слова, я всё-таки решилась. Рискнула в тот же день забрать письмо из его кабинета, чтобы узнать, кто этот таинственный визитёр. Прочитав его, я застыла. «Лорд Кристиан де Клер. Цель визита: Новый генерал-губернатор Бенгалии.»       Ещё тогда, держа письмо в руках, я долго смотрела в пустую стену, обдумывая прочитанное. Англичанин. Высокопоставленный чиновник. Человек, чьё присутствие в моём доме — это вызов, с которым я должна справиться.       Сегодня, когда Амрита гостит у меня, я жду Камала. Его слова до сих пор звучат в моей голове: — Ничего не предпринимать без меня.       Его советы всегда были для меня важны, и сейчас я чувствовала, что нужна его поддержка. Я сидела в ожидании, наблюдая за тем, как солнце медленно скрывается за горизонтом. Напряжение с каждой минутой только нарастало. Время шло, и с ним приближался момент, когда я встречу человека, способного перевернуть мою жизнь. — Как часто ты отдыхаешь на свежем воздухе и даёшь разуму отдохнуть? — Не помню.       Амрита хмыкнула, достала из сумки свёрток и развернула его. На нём она нарисовала сладость. — Хорошо, а что ты видишь на этой картине? — спросила она, хитро прищурившись. — Расгуллу? — с лёгкой неуверенностью ответила я.       Она удовлетворённо кивнула и достала следующий рисунок. — А здесь? — Расгуллу… Амрита, ты нарисовала три разных ракурса одной и той же еды!       Она театрально вздохнула и пожала плечами. — Ну… я просто ещё не отошла от того случая, — ответила она с невинным видом, явно намекая на инцидент с дядюшкой.       Мне ничего не оставалось, кроме как закатить глаза и рассмеяться.       Мой смех был недолгим. Шум за дверью заставил меня замолчать. Послышалась суета, шаги, и я первая вышла навстречу карете, уверенная, что это Камал. Но, как же я ошибалась.       Это был Тиан. Тот самый человек, что спас меня в тот злополучный вечер. — Госпожа…? — начал он, будто ожидая подтверждения. — Дивия Шарма, — представилась я, стараясь звучать уверенно.       Это был сам лорд Кристиан де Клер. Его осанка, спокойный взгляд и тонкая улыбка выдавали хитрого и умного человека, чей приезд явно был вызван не только озвученными причинами. Я протянула ему руку для приветствия, но он, вместо того чтобы пожать её, учтиво склонился в поклоне. — Дивия, можно тебя на минутку? — послышался голос Амриты, обеспокоенной ситуацией.       Я почувствовала, как её взгляд прожигает меня насквозь. Она явно собиралась напомнить мне, что без Камала принимать столь высоких гостей не стоит. А что же делать? Стоял у самого порога моего дома, молча наблюдая за происходящим. — Прошу, — кивнула я, поворачиваясь к лорду.       Я неуверенно провела его в гостиную, чувствуя на себе тяжесть взглядов. Амрита шла позади, выдавливая из себя дежурную улыбку, но, как только мы вошли, она, с трудом удерживая спокойствие, прошипела сквозь зубы: — Что ты творишь?       Я обернулась к ней, едва сдерживая раздражение. — А что ты мне предлагаешь? Сказать: «Простите, лорд, подождите на улице, пока господин Рай соизволит появиться»?       Амрита лишь закатила глаза, явно не находя слов, чтобы парировать.       На столе уже всё было готово: документы, чайный сервиз и лёгкие угощения. Я заранее велела прислуге предупредить о появлении Камала, а Амриту усадила рядом для поддержки. Всё шло по плану, но тревога всё равно точила меня изнутри. — Чаю? — предложила я, стараясь звучать невозмутимо. — Нет, спасибо, — коротко отозвался лорд, откидываясь на спинку кресла. — Я бы хотел поскорее разобраться с шахтами. Чего мы ждём?       Я поспешно перевела его слова для Амриты. Та уже собиралась назвать имя Камала, но я резко ткнула её в бок, перебив: — Как же мы начнём без обсуждения деталей?       На мой хлопок вошла Айшвария, неся бумаги, которые я велела принести. Амрита, скрестив руки у груди, недовольно смотрела на меня, но натянула на лицо вежливую улыбку для гостя. А я уже разворачивала перед лордом документы, с энтузиазмом объясняя условия сделки. — Сама, всё сама! — пробормотала Амрита на нашем языке, качая головой. — Да, Амрита, сама, — отрезала я, не отвлекаясь от дела. — Я не позволю кому-либо испортить мою сделку. Я госпожа этого дома. И если Анил появится через пару минут, то не только ему, но и сделке конец.       Амрита хотела что-то добавить, но в этот момент двери распахнулись. За моей спиной оказался Камал. Лорд де Клер, заметив его, поднялся и с лёгкой ухмылкой обратился по-английски: — Господин Рай, рад вас видеть. Какие-то проблемы? Мы ведь уже всё обсудили. — Никаких, — Камал посмотрел на лорда, затем перевёл взгляд на меня. — Просто встретил вашу спутницу… — Диану, — уточнил лорд, явно довольный собой. — Да, точно. Я отправил её на шахты. Видимо, она немного задержалась.       Камал кивнул, но его взгляд задержался на мне, как будто пытаясь понять, что именно я задумала. — Я всё объясню, — выдавила я, обращаясь к Камалу на нашем языке.       Краем глаза заметила, как изменилось выражение лица лорда. Едва уловимая тень насмешки или раздражения промелькнула. Конечно, он нас понимает. Я не сомневалась в этом ни секунды. Поэтому, развернувшись к нему, я заговорила с предельной холодностью: — Думаю, мы можем завершить. Остальное уладит господин Рай.       Лорд, сложив руки за спиной, внимательно посмотрел на меня и неожиданно для семьи Рай ответил на нашем: — Рад был с вами познакомиться. Однако это не всё. Господин Камал, — он повернулся к моему наставнику, — я хотел лично увидеть всех кандидаток в невесты. Однако… я заметил, что вы упустили одно важное имя. Именно поэтому я сегодня явился к самой леди Шарма.       Я застыла, не веря своим ушам. Смотрела на Камала, ожидая объяснений, но тот молчал. Всё внутри меня закипело. Как он мог ничего не сказать? Я бросила короткий взгляд на Амриту, чья рука легла мне на плечо, но даже её прикосновение не могло успокоить это пламя.       Лорд де Клер явно наслаждался моментом. Его голос был излишне вежливым, почти издевательским: — Я пришлю вести о помолвке в ближайшее время. Спасибо за ваше гостеприимство, драгоценная госпожа.       Он поклонился, словно завершал какой-то фарс, и удалился вслед за Камалом. Может он и не желал мне зла, но я точно не желала делить с ним уготованные мне года жизни. Как только дверь за ними закрылась, я рухнула в кресло, с трудом переводя дыхание. — Успокойся, Деви, дыши, — произнесла Амрита, присев рядом. — Как мне быть спокойной, Амрита?! Ты выйдешь замуж за Раджа по любви! А что будет со мной?! — мои слова отдались по комнате эхом.       Не выдержав, я схватила ближайший поднос и метнула его через гостиную. Звон металла и глухой стук — поднос угодил в стену. В этот момент дверь рядом приоткрылась, и я заметила Анила, который, очевидно, собирался выйти. Однако, увидев, как в его сторону летит вилка, он тут же закрыл дверь обратно.       Я была зла на всех — на Камала, на лорда, на тех, кто считал, что может вершить мою судьбу без моего согласия. — Властвующие и ведающие снова решили всё за нас! — выкрикнула я, размахнувшись и опрокидывая вазу с цветами. — Я убью Видию. Я сама задушу её собственными руками! — Деви! — воскликнула Амрита, пытаясь остановить меня.       Но в тот момент я уже не слышала никого. Всё вокруг становилось размытым в ярости, что бушевала во мне. Гостиная превратилась в поле боя — моё собственное поле, где я уничтожала всё, что могло напоминать о лицемерии, контроле и предательстве.       Камал стоял напротив. Я ждала, что он начнёт оправдываться, но молчание затянулось. — Ну? — бросила я, подбоченясь. — Давай, рассказывай, что вы ещё от меня скрываете. Сегодня замуж выдают, завтра оказывается, что Анил уже на моём месте и правит домом? — Деви! — Камал повысил голос, но тут же взял себя в руки. — Видия подбирала список для него, чтобы втереться в доверие.       Я нахмурилась, чувствуя, как ярость вновь накатывает волной. — И что? Я тоже оказалась в этом списке, да? Отличная работа, Камал. А зачем скрывать это от меня? — Я вычеркнул твоё имя, Деви! — резко перебил он. — Слышишь? Вычеркнул!       Я застыла, пытаясь понять, что он только что сказал. — Что? — Видия включила тебя туда, — продолжил Камал уже спокойнее, — она хотела использовать твоё имя как козырь, чтобы впечатлить его. Но я убрал тебя из этого списка, чтобы защитить. — И ты думаешь, что этим всё исправил? — голос мой дрожал от гнева. — Он пришёл сюда, Камал. Он хотел видеть меня лично! Как ты мог допустить это?       Камал смотрел на меня, стиснув зубы. — Я не ожидал, что он решится на такой шаг. Я рассчитывал, что смогу уладить всё сам. — Уладить?! Ты даже не посчитал нужным предупредить меня! — я указала на дверь. — Этот человек был в моём доме, Камал! Он говорил со мной, с «леди Шарма», как будто это уже решено! — Деви… — Нет, хватит! — перебила я его. — Ты должен был сказать. — Я доверяла тебе, Камал. Я тебе доверяла, — произнесла я, ощущая, как голос предательски срывается.       Не дожидаясь ответа, я развернулась и быстро поднялась в свою комнату, оставляя его позади. Дверь за мной захлопнулась, и я позволила себе расслабиться, отпустив сдерживаемую до этого момента боль.       На столе лежал мой альбом для набросков, и я с жадностью потянулась за карандашом. Гнев, разочарование, отчаяние — всё это должно было найти выход. Я начала рисовать, не задумываясь, давая руке полную свободу. Первый эскиз родился быстро.       «Пурпурный сад Семирамиды».       Колье, утопающее в тонких линиях и спокойных тонах. Нежный розовый, пастельные оттенки, мягкие изгибы — оно напоминало о юности и невинности, как аромат цветов в утренней росе. Лёгкое, утонченное, для юных девиц, не отягощённых тяжестью судьбы.       Следующий образ возник из более тёмных чувств.       «Высшая точка наслаждения».       Элегантное и смелое колье с вытянутым окончанием в виде золотого бутона. Оно говорило больше, чем хотелось признать: блеск, желание, сила, почти вызов. Его обладательница должна знать себе цену, восхищать и быть недосягаемой.       И, наконец, третье творение — самое вызывающее.       «Сладкие укусы на шее».       Глубокий алый цвет рубинов, оттенённый золотыми нитями. Это колье будто манило к себе, как сладостное искушение, обещая больше, чем дозволено. Оно кричало о страсти, об опасной игре, об удовольствии, от которого сложно отказаться.       Я отложила карандаш и посмотрела на свои работы. Каждое колье несло частичку меня, отражая моё настроение, мысли и чувства. Эти наброски были моим способом борьбы — если я не могла владеть своим сердцем, то хотя бы своим творчеством.       Амрита осторожно постучала в дверь, её голос звучал мягко и успокаивающе: — Деви, можно войти? — Нет, Амрита, — ответила я, не отрывая взгляда от своих эскизов. Рука с карандашом замерла, но я не повернулась к двери.       Она постояла ещё несколько секунд, словно надеясь, что я передумаю, а затем раздались её тихие шаги, удаляющиеся по коридору. Перед тем как дверь комнаты закрылась, я сказала, едва слышно, но достаточно, чтобы она поняла: — Увидимся на твоей помолвке, Амрита… если, конечно, моя не настанет раньше твоей.       Слова горчили на языке, но я не смогла удержаться. Это было больше, чем упрёк — это был крик отчаяния, боль, что изливала себя в самых незначительных деталях, скрываясь за притворным спокойствием.

***

      События разворачивались стремительно. Я направлялась в поместье Рай, несмотря на обиду, до сих пор тлеющую в груди. Камал мог и не посчитать нужным сообщить мне о столь важном событии в моей жизни, но спустя две недели, когда мой гнев слегка поутих, я осознала, кто на самом деле был причиной всего. Всё больше я избегала семью Басу: сначала — неудачный опыт с Сарой, затем — роман Радхи, а теперь Видия, использовавшая меня как главное украшение вечера. Но обручение Амриты я пропустить не могла. — Она тоже будет? — спросила я, не поднимая взгляда. — Ты о ком? — О Радхе, — произнесла я ровно, но с горечью. — Не притворяйся, будто не слышала слухов. Ты же главная сплетница, Амрита.       Она отвела глаза, лишь на мгновение запнувшись, прежде чем снова встретиться со мной взглядом в зеркале. Я стояла позади, держа коробку с колье, которое собиралась надеть на неё сегодня вечером при всех гостях. — Ты правда думаешь, что у них что-то серьёзное, Деви?       Подойдя ближе, я опустила руки к её шее, осторожно поглаживая её мягкую, смуглую кожу. Она была всего на два года младше меня, но между нами всегда существовала особая близость.       И на миг я увидела перед собой её маленькой девочкой, той самой, что однажды крутилась передо мной, напудрив лицо и нацепив всё, что могла найти. — Я достаточно красивая? — прозвучал голос из прошлого.       Видение растаяло, оставив меня в настоящем. Я выхватила зеркальце из её рук и сказала с лёгким раздражением, будто отвечая не ей, а самой себе: — Да красивая ты, красивая.       Но за этим простым ответом скрывалось больше, чем можно было уловить — моя любовь к ней, моя боль за неё и то, как я, несмотря на обиду, всегда оставалась рядом.       Мне было невыносимо осознавать, что я отдаю Амриту в руки человека, чья сущность никогда не изменится. Радж Дубей — воплощение всего, что я презираю: слабость, замаскированная под силу, и эгоизм, прикрытый лживыми обещаниями. Этот человек уже бросил Радху в руки моего дяди, словно она была чем-то, что можно передать дальше, и теперь, я знаю, он сделает несчастной мою бедную подругу.       Но я вынуждена молчать. Знать правду — проклятие, ведь открыв рот, я могу разрушить её будущее, но закрыв его, я становлюсь соучастницей её несчастья. Я не могла избавиться от образа, который до сих пор всплывал перед глазами: отвратительная сцена их животной близости, увиденная случайно. Этот момент врезался в мою память, обнажая их истинную природу, которая никак не могла сочетаться с понятием любви.       Амрита не заслуживает такого будущего. Она слишком светлая, слишком добрая, чтобы оказаться в тени такого человека. Но кто я, чтобы ей это сказать? Кто я, чтобы разрушить её иллюзии?       Её пальцы слабо сжимали мою ладонь, словно пытались удержать что-то хрупкое, что вот-вот может рассыпаться. — Ты же не послушаешься меня, если я выскажусь против твоего любимого, верно? — повторила я, хотя уже знала ответ.       Амрита тихо всхлипнула, и мелкие слезинки сверкнули на её ресницах. Она осторожно подтерла глаза кончиками пальцев, стараясь не испортить макияж. — Я хочу верить в любовь, Деви, даже если сомневаюсь в нём, даже если ты против него… Но я влюблена в него с детства. И как бы ты о нём ни думала, — продолжила она, глядя прямо на меня. — Пожалуйста, не разбей моё сердце хотя бы ты этим вечером.       Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Мне хотелось сказать ей правду, вытащить её из этой иллюзии, но её взгляд – такой искренний, такой полный веры, не позволял мне. Она держала меня за руку не только ради поддержки, но и ради молчаливого обещания, что я буду на её стороне, даже если весь мир против.       Голова опять раскалывалась. Неужели опять что-то произойдет в эту ночь. — Я отойду прилягу.       Я направилась в ближайшую пустую комнату и раскинув руки, повалилась на мягкую постель. Глаза сами предательски сомкнулись.

***

      Я поднялась на локтях, глядя на него с недоумением. Рам Дубей, один из самых противоречивых и раздражающих людей, кого мне доводилось встречать, сейчас выглядел… иначе. Его глаза, серые и странно притягательные, будто горели. — Что ты тут делаешь? Который сейчас час?! — Хмм. Я не ошибся. Вот и нашлась причина моей головной боли. — Да что ты несёшь, выйди отсюда, если нас вдвоем увидят… — Я не по своему желанию пришел сюда. Голос Махакали привёл меня сюда. — Голос Махакали? — переспросила я, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Ты себя слышишь, Рам? Ты бредишь.       Он прислонился к двери, скрестив руки на груди, его лицо оставалось спокойным, почти загадочным. — Ты думаешь, я здесь ради праздного любопытства? Не делай вид, что ничего не чувствуешь, Деви. Это чувство — оно ведь терзает и тебя.       Я отвернулась, будто пытаясь отгородиться от его слов. — Это бред. Ты просто играешь, как всегда. Тебе ничего не стоит запудрить мозги кому угодно. Но не мне.       Рам сделал несколько шагов ко мне, его тень упала на меня. — Почему тогда твои глаза светятся, как мои? — прошептал он. — Это просто… — начала я, но замолчала. Какая-то часть меня знала, что он прав, но признаться в этом вслух означало поддаться неизвестному, а я не могла себе этого позволить. — Махакали, — продолжил он, — зовёт нас обоих. Ты не можешь её игнорировать. Она ведёт тебя, Деви. И я должен быть рядом, чтобы убедиться, что ты справишься. — Справлюсь с чем? — я резко села, чувствуя, как гнев поднимается волной. — С твоими бреднями? Или с этим нелепым спектаклем?       Он лишь наклонил голову, как будто изучал меня, а затем тихо ответил: — С тем, что идёт. И что связано с нами обоими сильнее, чем ты думаешь. Завтра утром жду тебя в храме. А сейчас ступай к гостям, подруга твоя тоже заждалась.       После странной беседы с Рамом, я собиралась идти к гостям, но мысли о его словах не отпускали. Вместо того, чтобы следовать указаниям, я, ведомая любопытством, пошла за ним. В нескольких шагах от него я кралась. Его движения были хаотичными, но он явно искал кого-то. Когда звуки шагов достаточно отдалились, я спряталась, и вскоре услышала знакомый голос. — Ни одна женщина не придётся тебе по вкусу, и ты это знаешь.       Это точно был голос Радхи. Неужели она снова встречалась с Раджем, да ещё и в доме, где вот-вот начнётся помолвка? Я замерла в тени, прислушиваясь к их разговору. — Не прикасайся ко мне! — дрожал голосок от злости. — Я не буду твоей второй женщиной! Либо ты сегодня же берёшь всё в свои руки и отторгаешь эту девчонку, либо... — Не делай так, Радха, — говорил Дубей с тонном между мольбой и раздражением. — Мы оба знали, на что шли. — Я не дам тебе увидеть ребёнка! — выкрикнула она. — Ты не можешь так со мной поступить! Ты знала, что мы не сможем официально выйти в свет. — И ты решил бросить меня беременной в руки матери? Сара была права, — её голос сорвался. — Я ошиблась в тебе. Ты не достоин быть отцом этого ребёнка, если этой ночью ты будешь делить постель с другой. Уйди с дороги, Радж! Он хотел броситься к ней, затуманить ее разум сладкими речами, но брат его остановил. — Нас ждут, Радж, — раздался голос Рама. Радж бросил на неё последний взгляд, полный боли и злости, и последовал за братом. — Я тебя ненавижу! Ненавижу! — выкрикнула она им вслед. Как только братья ушли, я выбежала из тени к Радхе. Она сидела на полу, обхватив руками плечи, словно пыталась сдержать собственное тело от разрыва на части. Я присела рядом и аккуратно коснулась её руки. Я не верила всему сказанному ей. — Это были твои слова? Или Видии? Ты правда его ненавидишь? Она резко повернула голову ко мне, но её заплаканные глаза не выражали злости. Скорее, боль, смешанную с отчаянием. — Деви, — её голос был слабым, едва слышным, словно она из последних сил пыталась что-то объяснить.       Прежде чем она успела сказать хоть слово, из-за угла вышла Сарасвати. Её появление было таким внезапным, что я вздрогнула. Она подошла к сестре с удивительным спокойствием, её лицо не выражало ни сострадания, ни жалости, лишь некую уверенность, холодную и непреклонную. — Нет, маленькая госпожа, это были мои слова, — произнесла она твердо, присаживаясь рядом с Радхой. Она осторожно подняла её голову за подбородок и заглянула в глаза. — Умница, сестра. Не будь наивной дурочкой. Мы справимся. Сами вырастим ребёнка. Нам не нужны ни его имя, ни его помощь. Радха прижала ладони к лицу и снова всхлипнула. — Я знаю, Сара, но... я люблю его. Даже если он бросил меня, даже если он собирается жениться на другой, я не могу перестать его любить. Как мне жить с этим? Как мне смотреть на него с ней?       Сарасвати аккуратно убрала руки сестры от лица, её взгляд стал мягче, но слова остались жёсткими. — Моя милая сестра, подумай наконец о себе, а не об этом уроде, который оставил тебя одну, с нашей малышкой. Ты заслуживаешь лучшего.       Я молчала, чувствуя себя лишней в этом разговоре. Казалось, Сарасвати была готова взять на себя весь груз ответственности за сестру и её ребёнка. — А если я не смогу справиться? Если не смогу забыть его? — прошептала Радха. — Ты сможешь, — уверенно ответила Сара, обнимая сестру. — Мы все сможем.       Радха всхлипнула, но уже тише. Её голова лежала на плече Сары, а я сидела напротив, наблюдая за этой сценой. Казалось, мир вокруг остановился. Лишь лунный свет пробивался через окна, освещая их лица. — Я люблю его, Сара, — прошептала Радха. — Это пройдёт, сестра. Это всегда проходит, — тихо, но уверенно ответила Сарасвати.       Я снова посмотрела на Сару. Она была так спокойна, так уверена. Но я знала, что за этой уверенностью скрывается боль. Боль не только за сестру. А ещё оттого, что она никогда не сможет испытать радость материнства, оттого, что её тело предало её. — Ты всё продумала, да? — тихо спросила я, глядя на неё.       Она повернула голову ко мне, её взгляд стал острым, словно нож. — Ты удивляешь меня, маленькая госпожа. Разве я могу позволить своей сестре страдать из-за мужчины, который не достоин её любви?       В её голосе звучала гордость, но я слышала и скрытую грусть. Сарасвати была готова стать для ребёнка не просто тётей, а второй матерью. — А если он вернётся? — осторожно спросила я, не в силах удержаться. - Если откажется от Амриты? — Тогда я сама выгоню его из нашей жизни, — с холодной решимостью произнесла Сара. — Он сделал свой выбор, и Радха не должна быть его запасным вариантом. А Амрите могу лишь пожелать удачи с таким эгоистом. Бедная девочка строит ему глазки давно, даже не зная на какую себя беду навлекает.       С этими словами она поднялась, аккуратно помогая Радхе встать. — Пойдём, сестра. Хватит проливать слёзы из-за того, кто их не заслуживает.       Радха кивнула, ещё не готовая отпустить Раджа, но рядом с сестрой у неё был шанс научиться. Я проводила их взглядом, чувствуя, как внутри меня нарастает гнев. Радж разрушил её жизнь, а теперь спокойно готовился жениться на другой, ломая и второй девушке жизнь. И как бы Сара ни убеждала Радху в том, что всё будет хорошо, я видела, что боль останется с ней надолго.

***

      Индийский брак — это сложный ритуал, глубоко укоренённый в традициях, где союз молодых чаще всего создаётся не по их собственной воле, а при содействии старших членов семьи. Особенно велика роль родителей жениха, которые берут на себя ответственность за выбор будущей невесты и ведение переговоров с её семьёй. Это древний обычай, сохранившийся неизменным на протяжении тысячелетий, несмотря на многообразие культур и каст, которые составляют индийское общество.       Интересной особенностью такого брака является то, что молодые зачастую знакомятся уже после того, как семьи достигли соглашения. Девушка может вовсе не знать своего будущего мужа, однако ей остаётся только принять родительское решение. Для неё это не просто воля старших — это вопрос чести и следования традициям.       После разрушительной войны, когда многие семьи потеряли старших членов рода, ответственность за такие договорённости всё чаще ложилась на плечи старших братьев. Так произошло и в случае с Амритой. Её старший брат Камал взял на себя организацию аширвада — помолвки, на которой благословляются молодые.       После заключения всех формальных соглашений между семьями устраиваются две встречи молодых: первая в доме невесты, где её семья демонстрирует гостеприимство, а вторая — в доме жениха, где их союз получает окончательное одобрение.       Я наблюдала за Амритой, кружащей среди гостей с грацией молодой хозяйки дома. Всё шло по плану: улыбки, беседы, формальные приветствия. Но взгляд Раджа, снова и снова устремляющийся к Радхе, не укрылся от моих глаз. Каждое его движение напоминало мне об опасности, которую он несёт. Его безрассудство не только оскорбляло Амриту, но и угрожало её счастью. Я была готова вмешаться, разорвать эту зыбкую картину на глазах у всех, если бы он зашёл слишком далеко.       Но прежде чем успела что-то сказать, передо мной, лучась радостью, появилась сама Амрита: — Проснулась, соня? — Думаю, пора открыть подарки. — Но, Деви, так не принято! — ахнула она, будто я предложила что-то запретное. — Я знаю, — отрезала я. — Но мне не нравится, что твой жених слишком увлечён всем вокруг, кроме тебя. Пора напомнить ему, кто здесь главная.       Открывать подарки при гостях действительно не считалось хорошим тоном, особенно в первый вечер, но кто сказал, что Амрита должна будет сделать это сама?       Подведя её к центру зала, я обратила на себя внимание гостей. В руках у меня была изящная красная коробка. — Благодарю сегодня госпожу Рай за тёплый приём, — начала я сдержанно. — Моя подруга, с которой я выросла бок о бок, сегодня становится частью новой семьи. Я хочу, чтобы она была счастлива, чтобы её улыбка, как и сейчас, никогда не покидала её лица.       Я подала знак, и Амрита приблизилась ко мне. — Это колье я назвала «Пурпурный сад Семирамиды». Когда-то мне довелось узнать об одном из чудес света — висячих садах, ставших вдохновением для этого украшения. Они символизируют юность, невинность, нежность... всё то, что мне напоминает о тебе, Амрита.       Я не могла не заметить, как из толпы на меня смотрели острые, внимательные глаза Сарасвати Басу. Они словно читали каждое моё слово, оценивая, впуская внутрь или отталкивая. Легенда об этом саде и вправду существовала, но она знала что я имею ввиду уголок, который мы только между нами называли так. — В этот вечер я хочу поздравить госпожу Рай с её первым приёмом, а в следующий раз — новую госпожу Дубей, — заключила я, многозначительно посмотрев на Радху и Раджа. Раджа мгновенно накрыло тенью смятения; он молчал, будто осознавая, что любое возражение только выставит его в худшем свете. Радха же отвернулась, но я успела заметить, как напряглись её плечи.       Взяв колье из коробки, я аккуратно надела его на шею Амриты, закрепив застёжку сзади. Оно смотрелось великолепно, подчёркивая её естественную красоту. Амрита, тронутая моими словами, подняла руку, чтобы осторожно коснуться украшения. Слёзы счастья блеснули на её ресницах, прежде чем она порывисто обняла меня под одобрительные аплодисменты собравшихся.       Этот вечер должен был принадлежать ей. И, как бы ни было больно видеть, в чьи руки она отдаст своё сердце, я поклялась сделать всё, чтобы её улыбка осталась такой же чистой, как сегодня.